Мать-и-мачеха (2010 год). Фразы и цитаты из фильма

Tussilago (2010)

Террориста из Западной Германии Норбертa Крохерa, причастного к организации похищения известного шведского политика Анны-Грейт Леджон, арестовали в Берлине

Все фразы и цитаты

Западногерманский террорист Норберт Крохер
был арестован 31 марта 1977 года.
Он, возглавлял группу, которая планировала
похищение министра, Анны-Греты Леиджон.
Другие подозреваемые были арестованы
в последующие дни.
Одна из них была бывшей возлюбленной Крохера.
Назовем её "A".
Эта история о ней...
Я никогда не думала, что это
может так плохо кончится. Никогда.
В канун Нового 1973-го Года
- Я была приглашена на одну вечеринку.
Когда часы пробили полночь,
рядом со мной был Норберт Крохер.
Тогда, мы пожелали друг другу
счастья. Только и всего.
После, мы как-то случайно встретились на улице.
Он выходил из магазина,
где продавали джинсы.
Я узнала его. И мы
пошли в кафе, выпить кофе.
Я предложила ему пообедать.
Мы вполне хорошо провели время.
Потом мы встретились снова,
а спустя несколько недель,
он окончательно ко мне переехал.
Если сказать о нем коротко.
То это был террорист,
которого разыскивала полиция.
Я была слишком наивна, чтобы подумать:
"Может быть, это плохая идея."
"Ведь этот парень террорист, зачем это тебе"
Но я была так молода, и мне все нравилось.
Их, леворадикальные взгляды,
казались мне романтичными.
Мы вместе, собирались спасти весь мир .
"Ты, я и целый мир, принадлежащий нам".
И еще эта песня, из фильма "Беспечный Ездок...
Он назвал ее, нашим национальным гимном,
и мне, она казалась, самой очаровательной.
Зимой 1973 года,
Он вернулся в Германию.
Я приехала к нему в гости, точнее,
в штаб квартиру Рурской Красной армии.
Как ни в чем не бывало, он и
его жена поручили мне задание.
Они дали мне какое-то странное
удостоверение личности по которому,
я должна бы была выдать себя за немку.
Объяснили: "Что, мол, я на нее похожа и
должна забрать на вокзале, сумку с оружием.».
"Я согласилась". Но, к счастью,
никакой сумки не оказалось.
Черт, какое же облегчение я тогда испытала.
Потом я уехала домой, но мы переписывались,
признавались друг другу в любви.
Я переехала в дугой дом, а позже
он приехал ко мне и остался.
Я подрабатывала на полставки во Франс Пресс,
корректировала текст для набора.
Денег, нам не хватало, катастрофически.
И он, решил ограбить банк.
Если ты террорист - ты должен
быть способен ограбить банк,
чтобы иметь возможность,
чувствовать себя независимо.
Мне тогда показалось:
"Почему бы один раз и не попробовать."
И потом, чтобы заслужить у них доверие,
следовало себя как-то проявить.
Мы притаились в роще
не далеко от банка.
Надели на себя нейлоновые чулки,
а поверх, красные панамы.
Красные панамы, нужны были для отвода глаз,
Так, люди меньше обращали
внимание на прочие детали.
Он говорил, что мы как Бонни и Клайд.
Я ответила ему тогда: "О, да.
Помнишь, как они закончили?».
Но поздно отступать,
когда стоишь перед банком.
Мы, мгновенно приняли решение войти.
Я первая, а он за мной, как бы прикрывая.
Он крикнул: "Это ограбление!
Всем лечь на пол!" Но никто,
даже не пошевелился.
Хотя все поняли, что это ограбление.
Я должна была забрать деньги за стойкой.
Как вдруг одна женщина сказала мне:
"Деточки, что же вы делаете?"
"Деточки"? Это было забавно.
У меня был полиэтиленовый пакет,
положив в него деньги,
я перепрыгнула через стойку.
Пора было выходить, но какой-то идиот,
попытался запереть нас внутри.
Но я сзади помогла Норберту,
и мы оттолкнули его в сторону.
Мы не стали далеко отъезжать.
Вышли возле ближайшей остановки метро.
Так и увез нас поезд,
с целым мешком денег.
Мы вышли в центре, купили водки и пива.
Пили водку с пивом и считали деньги.
После этого ограбления, мы
отправились чартерным рейсом в Берлин.
Но там, все складывалось не в нашу пользу.
О наших приметах говорили телевидению.
Все его знакомые опасались, и не
хотели иметь с ним, никаких контактов.
Я предложила вернуться в Стокгольм
та как оставаться было слишком опасно.
Позже я размышляла. Что было бы,
ели бы я тогда, села в поезд одна?
Ах, иметь бы тогда ясную
голову и здравый расчет...
Подумать, что если я останусь с ним в
Стокгольме, то обязательно влипну.
И так, мы приехали домой, где
он легко и без нужды прожил год.
Помню, как он построил
военный корабль из спичек.
И назвал его моим именем.
Мне не очень понравилось, что
военный корабль назван в мою честь.
Но я молчала. Меня беспокоила,
нарастающая в нем раздражительность.
Он совсем ничем не занимался.
Все делала я.
И работала и готовила.
Я покупала ему газеты и книги.
А он, только и делал, что просил пива.
И расслаблялся, но через
год, ему все это надоело.
Это какие же нужно иметь нервы, чтобы
построить целый корабль из спичек.
Не знаю. Он, все пытался
окружить себя какими то людьми.
Встречал одних анархистов, они
занкомили его с другими анархистами...
Они приходили к нам,
смотрели с нами телевизор.
Ночью, в западногерманском посольстве.
Случился инцидент, который послужил причиной,
по которой они решили похитить Леиджон.
24 апреля 1975 г. террористы РАФ
захватили посольство ФРГ в Стокгольме,
требуя освобождения лидеров их группы.
Во время штурма, два террориста
и один заложник погибли.
Министр Анна-Грета Леиджон
отвечающая за депортацию террористов...
Вдруг, Крохер достал пистолет и сказал:
"Я угоню самолет, и освобожу их,
прежде чем покинут они страну"
Тогда я возразила:
"А не проще ли будет, похить Леиджон?
Раз она отвечает за это."
На самом деле, я просто
пыталась выиграть время.
Я то, прекрасно понимала,
что ни черта у них не выйдет.
Он успокоился и сказал:
"Конечно. Это отличная идея."
Потом, он начал готовиться к операции.
Задействовал еще несколько человек.
Они узнали, что она ездит в бронированной
машине, в сопровождении охраны.
С ними был один мексиканец,
который приехал сюда из Кубы.
Он и Крохер, должны были расстрелять охрану.
Положить Леиджон в ящик
и отвезти к причалу.
Затем по морю, доставить ее в город.
Это было безумие - их разговоры, о том,
как они собираются стрелять в охрану...
...Просто бред какой это,
было уже слишком...
Это было похоже на какой-то Дикий Запад.
Он был без ума, от всех этих Вестернов.
Завидовал тем американцам,
которые могли носить оружие.
Часто водил меня в кино на
спагетти вестерны. Очень их любил.
Восхищался Чарльзом Бронсоном то.
Говорил, что тоже хотел бы быть актером.
И мне порой казалось,
что он просто играет роль.
Вот только какую?
Если эта роль террориста?
То возможно террориста,
бегущего от себя?
Мне было не по себе.
Мне не хотелось таиться,
выслеживать где она живет,
а потом похищать ее.
Но он, таки заставил меня узнать ее
адрес, и я оказала ему эту любезность.
Мы с Норбертом отправились туда,
но так и не смогли найти нужной улицы.
Эти поиски были скучны и утомительны.
По дороге, я сорвала цветы мать-и-мачехи.
Мы так и не нашли нужного адреса,
зато я принесла домой, цветы мать-и-мачехи.
Вот, какой я была злодейкой.
Я чувтвовала себя не в своей тарелке.
Ведь я, была просто обычной девушкой.
И не имела ничего общего
ни с одним из них.
Но на ситуацию, я никак не могла повлиять.
А до моей жизни, ему не было никакого дела.
Его, беспокоил только он сам.
Это был эмоциональный шантаж. Ему,
некуда было идти, он нуждался в сочувствии.
Он зависел от меня. Плакал,
хотел, чтобы я обнимала его, жалела...
Я была в безвыходном положение.
Я перестала приходить домой по ночам.
Проводила время с друзьями
журналистами. Выпивала.
Мне вообще не хотелось домой.
Потому, что он был там.
Я, все больше и больше, отдалялась от него, а
вскоре я узнала, что он встретил, другую девушку.
Он притащил меня на одно глупое собрание,
где должен был решаться вопрос о моем исключении.
Мы вошли, расселись на стульях...
...и они, проголосовали за моё исключение.
Мне было настолько безразлично,
что я даже не обернулась посмотреть,
кто против меня голосовал.
Я просто уехала. "Все, счастливо оставаться!"
Я уже решила, что это конец.
Но у него оставался ключ от моей квартиры
и он хотел, проводить там собрания.
И я была вынуждена уходить. Однажды, я
привела домой парня, с которым встречалась.
И увидела Крохера, лежащим в моей постели.
Мой гость, до смерти испугался.
Помню, он пришел ко мне в
Сочельник и высокомерно заявил,
что они только что, ограбили банк,
сулил мне 3000, которые был должен.
Потом хотел заняться сексом!
Он вел себя как сумашедший.
Я постоянно спрашивала себя, что делать?
Могу ли я кому-нибудь рассказать об этом?
Рассказать сейчас или потом?
Как поступить?
31 марта, 1977 года,
Норберта Крохера арестовали.
1 апреля была пятница, и из заголовков
я узнала, что все таки случилось.
Я наивно решила: "Ну, вот и все, буду
работать, вернусь к прежней жизни"
Но увидев, что в моей квартире кто-то есть.
Ночевать домой я не пришла.
Даже тогда, я не подумаю об адвокате. Хотя,
сделать это нужно было гораздо раньше.
Они привели мне на допрос. Сняли с меня
отпечатки пальцев, сфотографировали.
Помню, что я была беспечна и спокойна:
"Переживать не о чем,
я ни в чем не виновата".
Через пару недель, они
снова меня фотографировали.
Я, пытаясь выглядеть спокойной, но
не думаю, что это у меня получалось.
Я внушала себе:
"Ведь я ничего не сделала".
Через шесть недель, у меня началось
параноидальное расстройство психики.
В голове крутилось: "Они все знают.
Я должна им все рассказать".
Я не могла понять, почему они
меня не отпускают. И однажды,
они окончательно меня сломали.
Мой мозг как будто взорвался.
Я много плакала, и в итоге
оказалась на больничной койке.
Суд и то, что писали в прессе...
От этого было жутко.
Я провела шесть месяцев в тюрьме,
и четыре из них в больничной палате.
Потом два месяца, была
дома, никуда не выходила.
После всего этого я заболела, но
медицинской помощи не получала.
И все, начало рассыпаться.
"А", пробовала работать, но в итоге,
досрочно ушла на пенсию.
Полученное в тюрьме, психическое
расстройство, продолжалось до 2003 года.
Я потеряла свою жизнь.
Они совсем меня не лечили.
С 1977 и по 2003 год.
Я не получала никакой помощи,
никаких лекарств.
Такое ощущение, что похитили меня, а не ее...
Похитили, на целых 30 лет.
 

////////////////////////////