МУР есть МУР (1 сезон, 2004 год). Фразы и цитаты из сериала

Остросюжетный детективный сериал по роману Анатолия Степанова "Заботы пятьдесят третьего". Весна 1953 года. Умер Сталин. Закончилась одна эпоха, на пороге - другая. В МУРе работы прибавилось - амнистия уголовников сделала свое дело - вся выпущенная на свободу шваль прикатила в Москву. Дух свободы и вседозволенности прокатился по Москве. У Александра Ивановича Смирнова, начальника оперативной группы первого отдела МУРа, дел невпроворот - каждый день в городе происходят новые убийства и грабежи. Выстрелы, погони, каскадерские трюки, головоломное переплетение обстоятельств уголовных дел - все эти атрибуты настоящего милицейского фильма будут присутствовать в новом 8-серийном детективе "МУР есть МУР".

Все фразы и цитаты

Серия 1

Дорогие товарищи и друзья, трудно выразиться
словами чувства великой скорби,
которые переживают в эти дни наша партия
и народы нашей страны,
всё прогрессивное человечество. Не стало Сталина.
В этот же день умер великий русский
композитор Сергей Прокофьев.
Страна не знала об этом.
Некролога так и не было.
И в этот же день напротив восточной трибуны стадиона «Динамо»
играли в хоккей команды ВВС и «Динамо».
На матче присутствовали три тысячи человек.
И в этот же день мой друг Алька приобрел рижский приёмник,
за которым он охотился полгода.
Вот такая удача.
Умер Сталин, и никого в магазине.
Я догадался много позже.
В тот день важно не то, что умер Сталин,
а то, что жив я.
Вот тебе и конец, скотина.
МУР ЕСТЬ МУР
Вы тут пока посидите.
Пойдём вместе, наверняка нашумим, спугнём и уйдёт.
К тому же,
Нинка, тихошница, предупредила,
кроме ножа он может и при нагане оказаться.
А у нас в МУРе с кадрами и так скудновато.
А сам, Саня?
А я, Рома, от пули давно заговорённый.
Э, ну-ка, эээ, ты чё кипишь-то, понимаешь?
С прибытием тебя, ящик.
Куда?
Обратно на нары,
куда тебя ещё в сорок девятом, как кусочника
и портяночника отправили.
За что это, Александр Иванович?
Пойди!
Не имеете права без советской власти и лично товарища Берия
в связи со смертью товарища Сталина.
Простили!
И я выхожу на дорогу честной жизни!
Вот сейчас и выйдешь.
Ребята, забирайте очередного Гнуса!
Этот.
Спасибо, Марья Гавриловна.
Надеюсь, у вашего супруга всё страшное позади.
Мне сообщили, операция прошла вроде бы удачно.
Все свободны.
Так это, это гражданская.
Ну, молим вместе со мной Бога, мразь,
чтоб тот фронтовик выжил.
Он четыре года от звонка до звонка под смертью ходил.
Он тебе, подонку, жизнь вручил, а ты его в ножи.
Да я-то откуда знал, что он фронтовик?
Знал бы, не трогал бы.
Я вообще попугать хотел.
Я не хотел, начальник.
Если бы он стоял, не дергался, все было бы хорошо.
Это его еще кошелка разоралась, кричит ему,
этот, этот, не отдавай кошель.
Не смей!
Ну, он у меня сходу записьчик, а я чего?
Он солдат, мужик.
Не мог он перед тобой сявкой по стойке смирно стоять.
Да ладно.
Всё, теперь тебя откатают на полную катушку.
Как это?
А так, антигражданин Виктор Ященко,
я передаю твоё дело в прокуратуру через три дня.
Начальник опергруппы первого отдела МУРа майор Смирнов.
Принято.
Оба-ла!
Теперь преблатнённая в МУРе работает!
Я ж тебя знаю, ты же Ромка с Каретного, а?
В камеру его.
Была без радости любовь,
разлука будет без печали, похмелиться бы, начальник.
Следователь похмелит.
Эх, Рома, Рома, с одесского кичмана, забежали...
Ребят, на выезд.
Что-нибудь горяченькое.
Саня?
На сей раз холодненькое.
Труп в Тимирязевском парке.
Здрасьте.
Здрасьте.
Долго тебя урки за своего держать будут?
Что делать,
Саня?
Беспечная, неразмышляющая юность моя.
Прости мне её прегрешение.
Балда ты.
Прошу меня великодушно простить, Лидия Сергеевна,
но не от вас ли исходит столь
разительное и тлетворное влияние Запада?
Вы имеете в виду мои духи, товарищ Казанин?
Духи, духи.
Уж на что я знаток?
Это я не могу определить, какие.
Коти.
Боже, какой ужас!
И вы, такая молодая, такая юная, не боитесь,
что за границей окажут на вас свое облаговонное необратимое воздействие?
Ничуть нет, глубоко уважаемый старец Роман Суренович.
У меня довольно крепкие моральные устои.
Но от подобных духов в Тимирязевском парке может ожить труп,
и с ним станет не интересно работать.
Вряд ли это произойдет.
А вот от вашего шипра,
боюсь, нашим клиентам в лесу наверняка
случится приступ аллергии.
Хорошо, что я ничем не душусь.
А вам и не надо, Александр Иванович.
От вас и так всегда пахнет духами.
Причем каждый раз новыми.
Ну, так это вполне объяснимо.
Дела приходится иметь не только с арестованными
мужчинами, но и с женщинами.
Конечно, конечно.
Только почему-то все эти иногда арестованные женщины
берутся вами под стражу преимущественно
из пунктов общественного питания.
С чего вы это взяли?
У меня неплохое обоняние.
Кроме того, мне,
как эксперту МУР, известны многие духи,
которыми пользуются подобные особы.
Начиная, извините, с вульгарности, с тошниловок,
и заканчивая более-менее приличными
кафе и дорогими ресторанами.
Не устали, Александр Иванович?
Вы о чём?
Ну, с амнистированными.
А, с этими.
День и ночь от них покоя нет.
А с теми?
Ну, где Ларионов с фотографом?
Ха-ха-ха!
Лёнька Жбан.
Полтора года назад проходил по меховому делу.
До вашего приезда ничего не трогали.
Пуля пистолетная.
Откуда стреляли,
Лидия Сергеевна?
Присмотритесь повнимательнее.
Тело переворачивали.
Положите его в первоначальную позу, я определю.
Примерно, вот, от той сосны.
Ларионов, ты у нас дотошный, поищи гильзу,
она где-то сверху лежит.
Есть.
Андрей Дмитриевич, когда наступила смерть?
Предполагаю, что вчера вечером.
После вскрытия скажу точно.
Интересное кино.
Шел простой советский человек.
Обнаружил,
как говорится, у Чехова мёртвый труп
неживого человека, перевернул ногой,
убедился, что не родной, и пошёл дальше
по своим обыкновенным делам.
Хотел бы я знать, кто этот гражданин.
Ну всё, Лидия Сергеевна, теперь ваши дела.
Отпечаточки, следочки, спичечки, окурочки.
Сделаем.
Ну что, как дела
бойцы невидимого фронта?
Зашиваемся.
Шпана, портачи, бакланы, барахольщики.
Из лагерей вернулись, урками себя считают.
И шурруют, шурруют, шурруют.
Просто террор какой-то.
Лидия Сергеевна!
Нашел.
Вальтер?
Лидия Сергеевна!
Мы вам больше не нужны?
Нет, нет.
Идите, грейте машину.
Ну, как там?
Обыкновенно.
Человека убираем все обыкновенно.
Молчи, больная совесть МУРа.
Молод ты еще, Казарян, чтоб приказывать.
Да и чин не тот.
Ох, и надоел ты мне, извозчик.
Мартышкин труд.
Ни хрена она не найдёт после такого половодия.
Как приедем, поднимите мне меховое дело.
Там, по-моему, компания была многолюдная.
Банда?
Да какая там банда, шайка, лейка.
Хевра, одним словом.
Мартышкин труд, мальчики.
Лидия Сергеевна.
Следы оплыли до безобразия.
Хотя один любопытный следок возле трупа я загипсовала.
Какой?
Носок калоши.
Левой ноги.
Товарищ комиссар.
Ты сиди.
Сиди, сиди, сиди.
У тебя курить что-нибудь есть?
Ну, ты как Сталин.
Герцеговину куришь.
В буфете ничего другого не было просто.
Да ладно?
Че ты оправдываешься?
Кури чего хочешь.
Слабенькие и кислые.
Че домой-то не идешь спать?
Сейчас пойду.
Голова трещит.
Будто в неё как в барабан бьют.
Даже из кабинета своего убежал.
Надоело.
Повыпускали всяких там сявок, бакланов, фортачей, домушников.
Аж до самых мастеров.
А теперь очухались.
Каждые полчаса высокое начальство с
меня по телефону стружку снимает.
Немедленно очистить город от этой нечисти.
Поди очистись от неё так сразу.
Твои-то где, орлы?
Домой отпустил.
А сам с шести утра?
Знаешь, иди-ка ты тоже.
Иди давай, отдыхай.
За сутки всех не переловишь.
Эта саранча со всех лагерей Советского
Союза сюда поналетела.
Так что иди, отдыхай.
И потом, не мы с тобой эту идиотскую амнистию объявили.
Да.
А что там в Тимирязевском лесу этот, как Ленька ж банда,
товарищ комиссар.
Да-да-да.
Вот.
Знаешь, Сань, сдается мне там междусобойчик.
Нутром чувствую.
Учту, Иван Васильевич.
Да.
Да.
Вот сволочи.
От мерзавцы.
Все, Сань, сон временно отменяется.
Пыли на Измайловскую, шестнадцать.
Там хевр засела.
Постового убили.
Взяли ствол.
Их логово обложили.
Но ты сам там не суйся.
Только проконтролируй, Ром, чтобы районные
никого из этого отребья не упустили.
Никого.
Ни одного человека.
Прошу внимания, огрызки.
В связи с чрезвычайными обстоятельствами,
мне даны неограниченные полномочия.
Да пошел ты!
Я имею право не брать, повторяю, не брать вас живьем.
Уйти отсюда вы можете только двумя способами,
либо в наручниках, либо в катафалке.
Предлагаю первый способ.
Выходим из дома по одному и бросаем оружие.
Не дождетесь, легавые!
Предлагаю первый и последний раз.
Больше повторять не буду.
Товарищ майор, они не сдадутся.
Головорезы.
То ли пьяные, то ли намарафеченные.
Сколько их там?
То ли пятеро, то ли шестеро.
И два ствола?
Так точно.
Сами слышали.
Придется брать.
Всем вместе?
Да нет, сам попробую.
А вы их отвлекайте, по окнам постреливайте.
Раз уж шум подняли.
Одному-то?
Опасно?
Ничего, не на войне.
Кем служили, если не секрет?
Разведротой командовал.
Ну, тогда сам Бог велел.
Как говорится, карты в руки.
Только осторожней.
Им терять нечего.
Как я скроюсь за этим домом, начинайте стучать в дверь.
Вот эту оглоблю возьми.
Сбоку.
Как услышите мои выстрелы в избе,
ломайте дверь по-настоящему.
Стоять!
Душевно поработали, товарищ майор.
Очень даже душевно.
И главное, все живы.
И вы, и мы.
А машина за жмуриком и за раненым сейчас прибудет.
Первый раз после фронта убили.
Первый раз.
Вот так.
Вот так.
Спасибо, Кулаш.
Дал звук.
Твои трудовые сто пятьдесят, Санечка.
Да уж, Клавочка, сегодня я их, правда, заработал.
Здрасте.
Наш майор сейчас придёт.
Узнаёшь, Иваныч, жорута Червяка?
Кто ж такого знаменитого щипача забудет?
А помидор?
Здрасьте.
А чё помидор?
Чего не подходит?
Или его профессия рангом повыше твоей?
Да нет, просто неудобно, говорит, как-то.
Это хорошо, что вы такие стеснительные стали.
В Москве давно?
Вчера же приехали.
И мы оба, Иваныч.
На тебя обиды не держим.
Ты, майор, по нашему понятию мужик, что надо, не зловредный.
Может и так.
Но если за прежнее возьмётесь, смотрите.
И песня лазит, и ночь плавает, и я, как бред, скорее смыкнусь.
Я помню луну растянувшуюся, и становимую мелодию.
Мой проспект солнца вот звонкий, с одной мечты, ну где же ты?
Ручей голубой наделал солнце
Всё в норме?
Да что обо мне-то?
Я-то завсегда в норме.
А вот ты-то...
Я тоже.
Всегда на боевом посту.
Тогда чего же ты, Санечка, вот уже поди с месяц,
как арестовывать меня перестал?
Или на другое дело завёл?
И рад бы.
Да служебный долг не позволяет, Клавочка.
Чё это так?
Не во всех твоих прегрешениях разобрался, Клавочка.
А ты, короче, дебет, кредит.
В час ночи приходи.
А то.
Камера не поменялась?
Как прежде.
Номер четыре.
Не боишься по ночам-то?
Нынче не то, что раньше.
Да я и в три припереться могу.
И если устроишь мне допрос с особым пристрастием.
Забыть о том, что может быть имею,
И вспомнишь бы с трудом.
Как жизнь, Юсуф?
Жизнь хорошо.
Люди плохой стали.
Что?
Все сразу?
Зачем все?
Отдельный.
Вчера какой-то мадам мне в топку резина бросал.
А ты где был?
Пять минут в магазин ходил.
Туда-сюда пять минут.
Пришёл, такой вонь был.
Два часа дверь устала открывать.
Что за резина-то?
Э, старый галоши, думаю.
Почему обязательно галоши?
Может, бот женский?
Не, женщина огонь боится, помойка снесёт.
А в котором часу это было?
Десять.
Дурной башка один бутылка взял,
этот магазин, паразит, закрылся.
Ясно.
Выходит, сам виноват.
Отлучаешься, котельну запирать надо.
Я, Юсуп, вот по какому делу зашел.
Ничего не говори, Сашок.
По глазам вижу.
Ну и что сейчас?
Сейчас в ночь твой дырявый барак жарко топить нужно.
Правильно?
Правильно.
Когда один спишь, постель, холод терпеть можно, правильно?
Правильно.
Но каждый раз новую жену выбирать неправильно.
За все твои правильные и неправильные,
Юсуп, с меня очередная бутылка.
Давай.
Упал на паспорт трэк.
Милый друг, давно забытых лет.
И в Англии, как будто отжил он.
И на мир не ждались я без сон.
Я смотрел, не отрывая глаз.
Я мечтал, я вспоминал о вас.
Я вас знал, кругом молчало все во сне.
За гремучую доблесть грядущих веков, за высокое племя людей,
я лишился и чаши на пире отцов, и веселья, и чести своей.
Мне на плечи кидается век волкодав,
но не волк я по крови своей.
Запихай меня лучше, как шапку в рукав
жаркой шубы сибирских степей.
чтобы не видеть ни гнуса, ни хлипкой грязцы,
ни кровавых костей в колесе,
чтобы сияли всю ночь голубые песцы мне
в своей первобытной красе.
Уведи меня в ночь, где течет Енисей
и со сна до звезды достает,
потому что не волк я по крови своей,
и меня только равный убьет.
Это кто?
Мандельштам.
А вот еще один пророк, Клюев.
Шалом алейхем, евреи.
Дядя Яша.
Здравствуйте, здравствуйте,
потенциальный антисемит Александр.
Ну, дядя Яша, напрасно вы это.
Здорово.
Здорово.
Яша от полноты чувств.
Вот именно от полноты ваших чувств мы
и страдаем из века в век.
Так, умолкни.
Всё.
Ты знаешь, Сань, у него от безделья
бзик на еврейском вопросе.
Понимаешь?
Я на себе тащу детей,
весь дом, а он уже, видите ли, отвоевал
конюхом при генеральских вошивнях.
И теперь он считает, что он всё в своей жизни сделал.
Да, между прочим, эти лошадки помогли
нам победить Гитлера.
Так, победитель умолкни.
Ты бы лучше спросил, хочет ли гость есть, а?
Санечка, ты весь голодный, правда?
Я тебе сейчас макароны согрею, по-флотски.
Макароны, му-у-у-у-у-у-у-у!
Дети хвалили.
Сейчас.
Да стоит ли возиться?
Ой, чего возиться, чего возиться?
О, там пирога сгорит, я им чайники печу.
Так они подождут, а ты точно голодный.
Сейчас.
Рыба.
Под шубой.
Вот именно, под шубой.
Сколько у вас?
Двадцать восемь.
Восемьдесят девять.
Пятнадцать.
Тридцать, дорогой мой.
И пятнадцать сорок пять.
А можно я перемешаю?
О, смотрите, гость спать пришёл.
Вместо меня хочешь сыграть?
Я хочу макароны по-флотски.
Идите отсюда!
Мне географию надо учить!
Подвиньтесь, козлодавы!
Дайте поесть человеку.
Саня, макароны!
А?
Макароны?
Да я так, тётя Роза, из кастрюли поем.
Да?
Ну, как знаешь.
Давай.
Так, ходи.
Приятного аппетита.
Ешь, ешь, друженик.
Здравствуйте, тетя Роза.
О, Алька, здравствуй, дорогой.
Ничего, ничего, спасибо.
Ну, иди, иди, все уже там.
Привет.
Здрасте, дядя Яша.
Добрый вечер.
Ну что, умаялся?
Или выпьем еше?
И то, и другое.
Макароны будешь?
Ага.
Так, все.
Козла в хлев, чай будем пить.
Эй, Алексей, ты куда?
Я щас приду.
Ща приду.
Убийцу поймал?
Какого еще убийцу?
Участковый сказал, в нашем лесу труп
застреленного человека нашли.
Ага, поймаем.
И всего-то ничего прошло, как скончался Йосиф Виссарионыч,
а уже такой беспорядок.
А, да.
Йосиф Виссарионыч сейчас бы в Тимирязевский лес нагрянул,
все бы мигом раскрыл,
и под прицелом своей знаменитой винтовки
объяснил бы первым попавшимся
гражданам
их ошибку, из марксистской точки зрения.
Ты это, полегче, Виля.
Именем Сталина солдаты войну в смертельную атаку поднимали.
Значит, я, Лёшка и все остальные виноваты в том,
что в связи со своим возрастом не воевали.
Ну, вот.
А ты чего?
И хорошо, что не воевали.
И вообще, если я что-то тут ляпнул, извините, ребят.
Намаялся я, правда, сегодня.
Ну, а чего не намаятся-то?
Повыпускали уголовников на свою шею.
Вот и хлебает теперь с ними.
Амнистию не МУР объявил, Вилли.
Ты это знаешь.
Так почему же не тех выпустили?
Не тех.
А каких, по-твоему, надо было отпускать?
А ты у Алькиных отца и матери спроси.
Всё,
Вилька, ладно, перестань.
Ну зачем?
Если я вижу по его лицу, что он убеждён,
будто с твоими родителями произошла досадная ошибка.
Всё, хватит с тобой.
Да погоди ты!
А с моим отцом, который до сих пор вшей кормит в лагерях,
с другими, так называемыми, политическими,
тоже ошибка вышла, а?
Зря они сажают, но зря и не выпускают.
Нет, ты ответь мне, сталинец, ошибка вышла или не ошибка?
Ну, что ты ко мне привязался, Виль?
Ну?
Съелся прям.
Твой отец жив-здоров,
и его скоро отпустят.
Потом я не уверен, что его лично товарищ Сталин посадил.
Ну, что ты со мной лукавишь, майор?
Ты же не со мной, ты с собой лукавишь.
Ты же опытный сыскарь, Саня, и прекрасно понимаешь,
что сажать массу людей за колючую проволоку
без самой высочайшей санкции на то
никто бы не осмелился!
Так, всё!
Никто!
Достаточно, ребятки!
Очень громко кричите!
Всё!
И потом детям спать пора, и потом участковый
где-то рядом бродит, так что всё!
Там чудеса,
там участковый бродит, оперативник на ветвях сидит!
Ну ладно, серьёзных разговоров избегайте, и всё, пора!
Тёть Роза, спасибо за макароны и за чай!
Лёш, я тебе книги завтра занесу!
Ладно!
Алька, мы договорились.
Сань, ну чё ты?
Не сиди на ветвях-то.
Ты дави эту уголовную мразь, дави.
Дядь Яш, до свидания.
До свидания.
Всё, ушёл я.
К слову, о серьёзных разговорах.
Когда в газетах отшумело дело о врачах-убийцах,
мне в институте прозвище дали.
Ошибка коммон-форма.
А коммон-форма не ошибается.
Он в политических вопросах не ошибается,
а в еврейском вопросе обязательно ошибается.
Так, шайбри, опять раскудахтались.
Всё.
Сань, а ты что, всё холостым ходишь?
Жениться некогда.
Хочешь, я тебе невесту найду?
М-м?
Здрасьте!
А-а-а!
Ты что, совсем с ума стронулась?
Утром прибыла и сразу до ночи пропала!
Ты что, не знаешь, какое сейчас время, а?
Ограбят, изнасилуют!
Что тогда делать будешь?
Ой, тётя, успокойтесь!
И не накаляйте себе зря мозги!
Ой, да!
У нас в Одессе раздевают посреди бела дня и ничего.
Живём и как-то неплохо жуём с Привоза.
Кстати, пожрать есть, чё, а?
Так,
ты все съел макароны?
Ну что это, рагладить, что ли?
Там ещё на рот хватит.
Кирогаз разожги и разогрей макароны.
Мерси вам, тётя, с пардоном.
О!
О!
О!
О!
О!
Пошла!
О!
Яша!
Возьми себя в руки!
Ну и куда ты свой зад плюхнула?
С интересным мужчиной хочу посидеть.
О!
А что, Сань, ее и бери, пока ее не изнасиловали.
И куда этот Саня должен меня взять?
А?
Надеюсь, не под свою подмышку?
Ну, во-первых, под мышкой я, по роду своей службы,
ношу парабеллум.
Так что взять вас туда при всём своём желании никак не смогу.
Вот.
Тётя,
и вы своей любимой красотке, племяннице,
хотите подсунуть хахаля из ментовки?
Дура!
Он из МУРа!
О-о-о!
Это уже кое-что.
Вот тут и оно.
Так, шо у нас на второе?
А во-вторых, как только вы возникли в дверях,
я тотчас же серьёзно подумал о предложении тёти Розы.
Но предложение поступило позже.
Признайтесь, сначала вам понравилось,
с чем я на голове, так?
То есть?
Моя прическа.
О, Господи.
Я высиживала её в лучшей столичной парикмахерской.
Но теперь мне ясно, что я вынашивала её сюда за бездаром.
Сонька, ну что ты плетёшь?
Он в свои 28 лет уже майор.
Ой, тётя!
Если бы он был генералом, то я, может быть,
его ещё и поморочила.
Ну, что мне может предложить в моей будущей шикарной жизни
этот не совсем законченный чин из МУРа?
Свой пистолет под мышкой.
Тётя!
Запомните себе на носу, мужчина.
Никогда прежде времени не берите себе в
голову таких женщин, как я.
Яша!
Пошла!
Королева!
Ну что, ловелас, от ворот в поворот?
Развороты, Алька, разные бывают.
Всё, вставай, пошли.
Дядя Яшь.
Да.
До свидания.
Тетя Роза.
Лёшка, пока.
Удивительная штука.
Забор.
Помнишь, как мы до войны с домом шесть враждовали?
Их двор, наш двор, драки, взаимные подлянки.
Во время войны забор разобрали на дрова.
И мы с пацанами с шестого стали не разлей вода.
А потом поставили вот эту железную клетку.
И опять началось всё сначала.
Их пацаны, наши пацаны, их двор, наш двор.
И опять стенка на стенку.
Заборчик-то, тьфу, полтора метра.
Разделил.
Тебя к корреспондентам еще не сделали?
Пока нет.
Литсотрудники.
Когда обещают?
Месяца через полтора.
Ты на Вильку не обижайся.
Его тоже можно понять.
Сам знаешь, как ему с такой анкетой.
А потом, знаешь, я согласен с ним.
В чем?
Не ошибки это были.
Не с моими родителями, не с его отцом.
Мне иногда кажется,
что все эти шекспировские злодеи –
Макбет и Яго – были просто ягнята.
Их злодейство обрывалось десятками трупов.
А знаешь почему?
Потому что у них не было идеологии.
А нам, благодаря идеологии, довелось
испытать злодейство миллионное.
Как твои?
Да что мои, мать держится.
А Иван Палыч?
Плохо, Сань.
По-моему, совсем плохо.
Ухудшение?
Да вроде нет.
Курит, кашляет, шутит.
Его же не поймешь.
Ладно, Сань.
Что-то тебя сегодня нагрузил.
Иди, дрыхни.
Алька, а ты с Виленом считаешь, раз я в МУРе,
значит, к их ошибкам причастен?
Дурак ты, Сань, если так считаешь.
Спать иди.
Тебе с утра ещё жуликов ловить.
И всё же, кто его мог перевернуть?
Ты что, Санечка, до самого утра со мной
так и не напереворачивался?
С тобой, Клавочка, до следующей ночи можно переворачиваться.
Ой, Господи, светает.
Сейчас ваши барачные через весь
коридор в клозет бегать начнут, засекут.
Самое время от тебя конспирироваться.
Ну, будет, Санечка.
Не то снова в распыл войду.
У тебя ещё сегодня натоплено, как в кочегарке.
А в прошлый раз, помню, совершенно дребадан был.
Чё это, а?
Да я откуда знаю.
Юсуп, видимо, вчера не добрал.
Вот и кочегарит сегодня со злости, пока магазин не откроется.
Ой, на тебя и зеркальце физии не влезает.
В следующий раз здесь другое повешу.
Да я там тебе в тумбочке, в кастрюльке, супчик оставила.
Встанешь, разогрей и обязательно поешь горяченького.
А то, наверное, все в сухомятку да в сухомятку.
Ставь печать, что ты меня и свои камеры выпускаешь.
Нет, точно.
Если узнать, кто труп ногой перевернул,
то такой гадюшный клубок распутать можно.
Был вечер ясный, был тихий час,
Одна луна, как верный страж,
Опережала в парке нас. В тени ветвей
Пел соловей, и песнь лилась, И ночь была
ясней от блеска ясных глаз.
Я помню луную рапсодию и соловьиную мелодию.
Твой профиль тонкий, голос звонкий,
Твои мечты — но где же ты?
Звучи же, лунная рапсодия,
Твой голос слышу в каждой ноте я.


Серия 2

Говорит Москва, московское время...
Меховое дело раскрутило группу Казачкова.
Взяли пятерых деловых и двух огольцов.
Первые получили лагеря от трёх до восьми лет,
малолетних определили в колонии.
Давай-давай-давай.
Если по кликухам, то это Колхозник,
Цыган, Жбан, Куркуль и Столб.
Вот что значит память, не замутнённая лишними знаниями.
Помолчал бы, эрудит.
Ты в эрудитах среди московской полушпаны котировался,
да и то в пределах Садового кольца.
Да не скажи,
Саня.
Фамилия Казарян была известна, я б сказал,
от шорника до Шверника.
А ты у Коптьевских в середнячках ходил.
Вот повезло-то мне.
И подобная знаменитость теперь под моим началом спину гнёт.
Да, недобрый ты человек, Саня.
Это почему?
Ну, сам же меня с юрфака сюда затащил.
Ты что, жалеешь об этом?
Ага, жалею тебя.
Да?
Это как?
У нашего шефа вчера кое-что и кое-с кем не заладилось,
а посему он пребывает сегодня не в духах.
Вот что значит, эрудиция не замутненной интуиции.
К твоему сведению, Рома, сегодня утром я поел горячий,
подчеркиваю, домашний супчик.
И с непривычки у него случилась изжога.
Его Маруся отравила.
Подобратьте свои души.
Подобратьте свои души.
Его Маруся отравила.
Как им удалось взять склад, Сергей?
Кому?
Забыл, о чем докладывал?
Да-да-да.
А, ну да.
Взяли, оп, на складе у них свой человек
был Васян, разнорабочий.
Так он с недельку собак сторожевых подкармливал,
а в деле ограблений их цианистым калием попотчевал.
На этом его миссия закончилась.
Далее деловые подогнали грузовой ЗИС,
затемнили вохровца и продавили стены склада домкратом.
Склад-то - времянка на соплях.
Дальше.
Ну, дальше ещё проще.
Не суетясь, накатом, по досочкам.
Погрузили контейнеры в ЗИС и отбыли в свои сети.
Кто шоферил?
А, момент.
Арнольд Шульгин, по-ихнему, Нолик.
А сторожа?
А сторожа и в это время огольцы перед
проходной дракой развлекали.
А что, культурно сработано.
Как же тогда на них вышла группа Казачкова?
Это-то через дурня Колхозника.
Его на Перовском рынке с Чернобуркой засекли.
А похмелиться ему, видите ли, приспичило.
Товар весь нашли?
Если бы.
Пять контейнеров.
Три с каракульчой,
два с чернобурками, растворились бесследно.
А под амнистию кто попал?
Все, Саня, все.
Включая Огольцова.
Долбаки.
Теперь из-за них полную колоду тасовать придется.
Антре!
Вот.
Здесь и мои выводы, и Андрея Дмитриевича.
Давайте начнем с заключения дока.
И желательно без бумажек.
Доходчивым для нас невежд языком.
Чтобы облегчить вам умственную работу,
я готова даже перейти на ваш аргумент.
Прошу.
Итак, Лидия Сергеевна.
М-м-м Жбана шлёпнули от семи до половины восьмого вечера.
Долбанули его, как вы видели, в лобешник.
А полное окочуривание произошло примерно в 9:30.
Окоченение?
Я полагала, что слово окоченение окажется
для вас чересчур мудрёным.
Продолжаю.
Пуля застряла в затылочной кости кумпола.
Андрей Дмитриевич, как это по-вашему,
вышмагнул её оттуда с большим напрягом.
Я сопоставила пулю с найденной гильзой.
Обе они от одной дуры.
Пистолета?
Ладно, вижу, вам для понимания и собственный
сленг затруднителен.
Короче...
Ищите Вальтер.
Образца тысяча девятьсот тридцать шестова года,
находившийся на вооружении немецкой армии во время войны.
По нашей картотеке он ни разу не проходил.
А следы?
Следов убийца не оставил.
Как это?
Как это?
Как это?
А так, стоя под сосной, он сознательно
вытоптал площадку на снегу
до утрамбованной замерзшей лыжни.
По ней же
как видно, и ушёл.
Читабельный лишь след человека в калошах.
Размер сорок третий обуви, вес семьдесят-семьдесят пять,
рост сто семьдесят пять-сто восемьдесят.
У меня всё.
Подождите, подождите, подождите.
Не покидайте нас так быстро.
Почему вы решили, что человек в калошах
перевернул труп Жбана?
Когда он это проделывал,
центр тяжести его тела переместился
на носок левой опорной ноги.
И как следствие, отпечаток галоши оказался
с углублением носовой части стопы,
которую я, если вы ещё, конечно, помните,
вчера и загипсовала.
Большое спасибо, что вы пошли нам,
тугодумным ментам, навстречу.
И всё так популярно объяснили.
Но, к сожалению, эта галоша.
Галоша!
Галоша!
Запомните, пожалуйста, что интеллигентные
люди произносят это слово ка-ло-ша.
Ка-ло-ша.
Считайте, запомнил на всю жизнь.
Всё же, ваши ка-лоши и наши галоши делу уже не помогут.
Это по какой причине?
Этот человек сжёг их в котельной.
А как вам стало об этом известно?
Случайно.
А почему вы решили, что это сделал именно он?
Окоченение Жбана произошло в 21:30.
А этот человек бросил их в топку где-то в 21:55.
Сама котельная находится в сорока минутах
ходьбы от Тимирязевского парка.
А если проехать одну остановку на метро,
то можно добраться за двадцать минут.
Понятно.
А в каком месте она находится?
В котельной.
Возле моего дома.
То есть, вы хотите сказать,
что этот, мягко говоря, непонятный тип,
живёт и бродит рядом с вами?
У вас такое лицо,
Лидия Сергеевна, как будто вы очень
и очень за меня испугались.
Я?
Да моё лицо, оно оно совсем по другой причине такое.
Не продолжайте, я понял.
Вам опять кажется,
что от меня пахнет какими-то неприятными для вас духами.
Вот.
В самую точку.
Странно.
А Роман Суренович только что заявлял, что я не в духах.
Рома, подтвердишь?
Как на духу, товарищ майор?
Желаю вам, мальчики, в таких же духах забавляться и дальше.
Три ноль в твою пользу, Саня.
И с колошами ты её уел, и с духами, и с котельной.
Всё, завязываем базар.
Если ты такой умник, подскажи, с кого по новой меховое дело раскручивать?
Думаю, что с Васиной и Огольцова.
Они все по адресам дома, а деловые паханы отлёживаются.
Мысль.
Им связь нужна, информация, а может быть и наводка.
Через кого, как не через однодельцев.
Логично.
Кто этот галошник, я ума не предложу.
Но то, что он не убийца, это точно.
А нам в первую голову убийцу надо найти.
Вот и шуруйте в этом направлении.
Других нитей у нас нет.
Ну почему я-то?
Давай.
А теперь, гражданин Васин, пройдёмте в ваши апартаменты.
Ну, рассказывайте, когда прибыли в Москву из лагеря?
Сегодня.
С утречка.
Почему так задержались?
Попробуй на поезд сесть.
Все сплошь уголовниками забиты.
А вы себя к ним не причисляете?
Нет.
Я дурак просто.
Дураком вы себя считали и тогда,
когда цаци сныкали и подсыпали?
С однодельцами своими не встречались?
А зачем?
Ну, по старой, так сказать, дружбе, по общности интересов,
по желанию получить часть того, что находится
в пяти припрятанных контейнерах.
Глаза мои их до самой смерти не видали.
Вашей или их?
До моей.
Чей же ещё?
Перековались, стало быть, на далёком севере.
Ну, что ж, похвально.
Ну, а сами однодельцы вами интересовались?
Нинка мне сказывала, три дня назад Горохов приходил.
Справлялся, не приехал ли я.
Горохов это, который с вами по делу проходил?
Он самый, стручок.
А что ещё можете сообщить?
Ничего.
Я всё сказал.
Мне бы, гражданин опер, отряхнуться от всего этого,
как от сна пьяного.
Вы,
Васин, когда отряхнётесь, не забудьте
свечку за отравленных собак поставить.
На лбу.
А туда зачем?
Может у вас, кроме сотрясения, ещё и просветление наступит.
Да, наливай!
Чё тебе надо, фраер?
Стручок, ты?
Поднимай свой тощий зад и давай во двор.
Разговор имеется.
А мне и здесь неплохо.
Это вообще кто?
От Васина.
А сам он?
На пути в преисподнюю, вываливай.
Ясно.
Ты что, грузин, что ли?
Армян я, Горохов.
Армян из Мура.
Да вы что,
а?
Вам что, делать что нечего?
Я не пойму, что сразу Горохов, Горохов.
Каждый день меня теребите.
Меня советское правительство отпустило.
Я ничего такого не делал.
И знать ничего не знаю.
И я не знаю.
Что ты не знаешь?
Зачем ты четыре дня тому назад к Васину ходил?
Так это ж он мне ещё с тех времён полста должен,
я пошёл долг забрать, думал, что он уже прибыл.
Это ты своим соплякам за столом расскажешь.
Кто тебя к Васину посылал?
Не верите, да?
Раз сидел, значит, не верите, да?
Тогда хватайте меня, идите, ведите, сажайте.
Ни за что.
Ты меня, портяночник, на стос не возьмёшь
и стойку передо мной не держи, понял?
Не хочешь калякать, не надо.
Но запомни, атаман Стручок, ты сейчас на них шестеришь,
а они потом тебя сами первое сдадут.
Поговорил.
Поговорил.
Ну, засуетился?
Наверняка.
Подождем.
Меня он видел, веди его первым, я с тобой.
В доме напротив, приятель его обитает.
Бывший оголец-одноделец Геночка Иванюк.
Как думаешь, зачем он к нему прискакал?
Вот и узнаем.
Торопиться нам некуда.
Мы же на работе.
Рома!
Потравил бы что-нибудь пока от скуки.
Ты на такие дела, мастак, а?
Про Берию хочешь?
Про Лаврентия Павловича?
Ну, не про Спиридона же Спиридоновича.
Валяй.
Только по-тихому.
А я пока за Стручком понаблюдаю.
Для нашего Лаврентия Павловича
Его приближенные генералы на улицах самых
красивых женщин высматривают,
убалтывают, сесть в машину и отвозят к нему в особняк.
Чтобы они после ответственного рабочего
дня снимали с него усталость и нервное
напряжение.
Знаешь об этом, да?
Слышал.
Только брехнежь все это.
Не верю я, чтоб такое человечище.
Ой.
Ну, когда на похоронах Сталина выступал,
он мне больше всех понравился.
Наивняк ты, Сережа.
Мне об утехах твоего человечища доподлинно известно
от одной студентки в Гиковке.
Правда, полные дуры.
Во-во, нашёл, кому верить.
Так, рассказывать или нет?
Погоди.
Стручок нарисовался.
Домой, это он потопал.
Водку допивать.
Ну-ну, пускай себе погужуется.
А мы пока его корешка Иванюка посторожим.
Уверен, он наверняка после визита своего
однодельца куда-нибудь пошлёпает.
Ну и чего?
Чего?
Ну, дура твоя, чего?
А, дура-то?
Тоже на улице в генеральскую машину подсела с голодухи.
Это как?
Серёжа, полторы недели она с Лаврентием Палычем,
словно в райских кущах провела.
Да иди ты.
Откелась,
приоделась.
А поскольку натура у бабенки шустрая и довольно похотливая,
ей новых и еще более острых ощущений захотелось.
И она вдруг опять же по своей глупости и говорит.
Лаврентий Павлович, что мы с вами все вдвоем-то вдвоем?
Давайте пригласим и Иосифа Виссарионовича.
Ну и?
Что и, Сережа?
Ты что, и шаг?
Нет.
А че не смеешься?
А зачем?
Да.
Чего «да»?
Чего «да»?
Пригласили они его из офицерёночки или нет?
Тихо, Иванюк на горизонте.
Ну вот,
сразу видно, богатенький папа из Мосгоршей
союза очень любит своего сына.
Гену.
Ага.
Ты, Серёжа, давай веди его в авангарде.
Угу.
Стручок наверняка меня запомнил и доложил своему приятелю,
какой мент к нему приходил.
Ага.
Я снова за тобой.
Ага.
Сдачу возьми.
Держи.
Спасибо.
А где кружечка?
Как бы он там не обоссался,
придется за ним тогда в общественный вонючий туалет плестись.
Ничего, мы снаружи подождем.
Ага, а вдруг у него там встреча назначена на дырке.
Не каркай.
Ну что, цыган?
Точно.
Ты бери на себя Гену, я за Цыганом.
Ага.
Итак, Цыгана вы упустили.
Давайте теперь вместе помозгуем.
Мозговать рано, данных маловато.
Выяснилось лишь одно, огольцы настроены
на одностороннюю связь с Цыганом.
А куда ведут все концы от Цыгана, неизвестно.
Так что вряд ли нам удастся отловить всю пятерку.
А нам всех, Рома, и не надо.
Наша задача – убийцу найти.
Серёжа.
Да.
Ты более всех информирован насчёт основных фигурантов.
Вкратце каждого.
С кого начать?
Со Столба.
Думаю, что он является номинальным главарём банды.
Да, похоже.
Очень силён физически, ловок, сообразителен.
Отсидел всего два года как краснушник,
потом трижды привлекался за кражи в гостиницах
и трижды был отпущен за недоказанностью.
В уголовном мире почти легенда.
Но при всей его богатой воровской биографии возникает странный диссонанс.
Ты не в консерватории, Серёж.
Изъясняйся по-нашему, по-милицейски.
А я говорю именно диссонанс.
Поконкретней.
Операция, как ты сам отметил, была задумана культурно.
А я бы сказал, даже изящно.
Но вот исполнение...
Зачем надо было темнить вохровца,
не убрать после себя доски, по которым катили контейнеры,
не замести следы ЗИСа,
а уж похмельный Колхозник на рынке, и это ни в какие ворота.
Выводы?
Задумал операцию явно не Столб и никто другой из банды.
Их серое вещество оставляет желать лучшего.
Договаривай.
Кто-то со стороны, шеф.
И тот, кто задумал, тот и навёл на склад всю пятёрку.
Не могу сказать.
Может быть, кто-то и другой.
Васин?
Или шофёр Шульгин?
Наводчики, как правило, в деле не участвуют.
А что, если это тот в галошах?
В калошах.
Пора бы запомнить, профессорский сын.
В ка-ло-шах.
И вообще-то перестаньте мне оба пудрить мозги.
Кто навёл, кто задумал.
Это ведь только детали.
В настоящий момент мне интересно другое.
Столб убить способен?
Только в крайнем случае, спасая свою шкуру.
А Цыган?
Он маршрутник.
Работал в поездах с курортными дамочками.
Правда, Цыган импульсивен.
И на убийство, полагаю, может пойти в состоянии
крайнего возбуждения.
А у нас не тот случай.
Хорошо.
Куркуль.
И этот будет убивать, если будут отбирать его кровные.
За что и получил кличку Куркуль.
А Колхозник?
Туп, злобен, часто неудачлив.
Шуровал на вокзалах.
Да и то не воровал, а так у слабых отбирал, гоп-стопник.
Пожалуй, да.
Такого можно заставить совершить всякое.
Серега, ты хоть и великий занудный, но молодец.
Разложил все по полочкам.
Молодец!
Теперь я твёрдо убеждён, что кто их навёл на склад,
тот ещё вдобавок и стравил друг с другом.
Твой?
В галошах?
В галошах, Саня!
Что это он тебе так в бошку втемяшился?
Во-первых, вся пятёрка работала
не по своим прежним профессиям.
Во-вторых, все они жили примерно в одном районе,
у Бутырского вала.
Кроме столба, обитавшего в Подмосковье.
А сама же меховая фабрика расположена
в другом от Бутырского вала конце города,
в Ростоке, но
стравил их.
По каким мотивам?
Больной на голову.
Это тебе лечиться надо, Рома.
От воспаленного воображения.
А нам железная логика нужна.
Кто из вас мне вразумительно объяснит,
почему из сей пятерки был убит один Жбан?
Если их кто-то стравливает.
А я вам скажу.
На это могло быть две причины.
Первая.
Убеждение, что он ссучился на допросе
и заложил остальных четверых.
В таком случае, это убийство по решению толковища,
о котором обязательно ходят слухи.
А вторая причина?
Отначка.
К примеру, Столба или Куркуля.
Яма, в которой хранится часть похищенного в секрете от других.
Тогда подозрение, что Жбан эту отначку как-то обнаружил,
и убийство по подозрению, это для нас хуже всего.
Все подозревают всех, начнутся раздоры,
у деловых возникает повод для сведения счетов.
При таком раскладе концов не найти.
Вывод, твой же коронный вопрос, Саня.
Работать тебе лично.
Взять по умному огольца Иванюка за жабры
и вытрясти из него все возможное.
А ты, Сережа, по своему каналу должен узнать,
было ли толковище,
или как они его называют, правИло.
Возражения имеются?
Никак нет.
Произвол начальства — закон для подчиненного.
А про Вилли в последнее время ничего не слышал?
Ну, Алексеич, ты даёшь.
Я не даю, я спрашиваю.
Всё-то тебе мало.
Сколько уже в клюве принёс.
Нынче у меня один сказ — хевру сдавать не буду.
Клок, ты меня знаешь.
Я ж тебя в милицию тоже сдавать не буду.
Тебя свои на куски порежут.
Слушок подпустишь?
Зачем слушок?
Самую точную информацию.
И не только как о карточном катании.
Страшновато это иногда, Алексеич.
Ну, так было правИло у меховиков.
Да.
Кого приговорили?
Я там не присутствовал.
Вадик, не телись.
Ты же знаешь, я не люблю нервничать.
Поговаривают, будто бы
Рбану щипача.
Ну и молодец.
В следующий четверг в девять вечера
около метро «Динамо» в Скверике.
О, Господи!
И каждый вечер в час назначенный.
Или это только
снится мне?
Не снится.
Гуляй пока.
Извините, вы откуда, товарищ, не из ОБХСС?
На этот раз из Мура.
Чем обязан визиту представителя столь почтенной организации?
Ничем, Тимофей Филиппович, а кому?
Кровинушке вашей, сыночку.
Опять, значит.
Вы его арестовали?
Арестуем.
И непременно, если вы не сделаете так, чтоб он нам помог.
Что?
От меня?
Требуется.
Валидол.
Есть?
Всегда при мне.
Ну, так вы примите таблеточку и успокойтесь.
Здравствуйте.
Здрасьте.
Ну что, Тимофей Филиппович, действуем, как договорились, да?
Итак, вопрос первый, Геннадий.
С кем ты имеешь связи из преступной группы,
которая не без твоей помощи в свое
время ограбила меховой склад?
Ни с кем.
Как из колонии вернулся, никого не видел и видеть не желаю.
А со Стручком?
Это не связь, мы с ним дружим.
Я же запретил тебе якшаться с этими бандитами!
Ты уже один раз меня скомпрометировал,
и оказывается, продолжаешь делать это и дальше!
Хочешь,
чтобы твой отец вылетел с работы и пошел по миру?
Вместе с тобой и с матерью!
Нет!
Ну, я, я, я, я правду говорю, правду!
Если ты действительно будешь ее говорить,
пройдешь свидетелем.
Будешь врать, станешь соучастником.
В очень страшненьком деле.
Каким соучастником?
Какого еще дела?
Ну, об этом после.
Итак, с кем из преступной группы ты виделся?
Геннадий, не молчи!
Ни с кем, ни с кем я не встречался.
Что вы оба на меня навалились?
А с Цыганом?
Тоже не встречался?
Было один раз.
Но сам я того не хотел!
Он меня на второй день, как я из
колонии вернулся, возле дома прихватил.
И велел к Стручку идти, чтобы этот Васин разыскал.
А потом,
потом другое задание дал — сходить по одному
адресу и записку передать.
Кому?
Да бабке какой-то!
А адрес, Геночка, адресок?
Второй Ростокинский тупик, дом шесть, квартира один.
Евдокия Григорьевна.
Кому записка?
Колхознику.
Он племянник этой бабки.
Суть записки?
Чтобы десятого в три часа Колхозник
был у пивной, на площади Борьбы.
Как поддерживаешь связь с Цыганом?
Как-как?
Никак!
Когда ему надо, он сам ко мне приходит.
Нет, Геннадий, не жалко тебе ни маму,
ни папу, ни самого себя.
Ты вчера с ним у Киевского вокзала встречался.
Говори, сукин сын, правду и только правду!
Гаденыш!
Через каждые два дня на третье должен быть у входа в метро Серпуховская.
Если ему что надо, он сам, сам ко мне подойдёт.
Когда у тебя с этим уголовником следующая встреча?
Время?
Двенадцать!
Ну вот.
Ну вот, Гена.
Наконец-то и состоялся наш почти душевный разговор.
Ну, а запомни, до встречи с Цыганом
из дома не высовывай и носа.
И никому не открывай.
Даже Стручку.
Да.
А забудешь, я очень на тебя обижусь.
А также на твоего заботливого папу.
Я ему тогда голову отверну.
Ну что, прелестная Афиногея, грустим по-маленькому?
Чего бы то мне в тоску ударяться.
И кто это Афиногея?
Дочь Афины Паллады.
Ей сама Афродита за её красоту ноги в пенной воде обмывала.
Про Афродиту слышала?
Ну, а тебе-то откуда про неё известно?
Ты ж мент.
Мой папаша
Известный на всю Москву спец по античной литературе.
По неволе от него и нахватался.
А ментами, Афиногея, к твоему сведению,
были все древнегреческие боги Олимпа,
которые неусыпно и строго-настрого блюли все законы Эллады.
Просто слово мент
Тогда в их словарном запасе не существовало,
как догадывайся, твоего имени.
Кстати, как оно звучит?
Ну, допустим, Маня.
И что?
О чём я и говорю.
Были у них там разные Фурии,
Мегеры, а вот таких зазывных и сладких имён, как Маня,
они из-за спартанского образа жизни не ведали.
А вот майор Рома, к сожалению, произошло от основателей Рима.
Чем же это тебе, Рома, Рим-то не угодил?
Римляне были ещё грубее, чем греки.
А я, Манечка, от природы натура
чересчур тонкая и чувствительная.
А мне-то с этого какой прок?
Ну, как это какой?
Я, например, могу тебе помочь разобраться в твоих чувствах.
Неужто мент с Олимпа меня развлечь собрался?
Да ещё как.
Фокус показать?
Не надо.
Я и так знаю, какой он у тебя будет.
Ух, Манечка!
Озорница ты!
Да и ты, как я погляжу, не меньше фокусник сероглазенький.
Ты чего птицу портишь?
Да он порченый уже.
Я в воскресенье в Серпухове кинул, а он на Масловке сел.
Его Данилыч посадил, деляга старая.
Почталь называется.
Правда, он вчера от Данилыча сам ушел.
Но кому он теперь нужен?
Почталь с посадкой.
Ты его поэтому из рук кормишь?
Умные люди посоветовали напоить его в усмерть,
чтоб забыл, как садиться, чтоб память отшибла.
Вот я зерно на водке настоял и кормлю его понемножку.
О, просыпается.
О, алкаш.
Ишь, как наяривает.
Может, хватит?
Смотри, глаза уже закатывает.
Не, пусть нажрётся, как следует.
Ну всё, готов.
Готов, готов.
На.
Эх, Саня, нам бы тоже сейчас, как ему по маленькой,
выпить, по душам поговорить, старое вспомнить.
А что мешает?
Мешает то, Саня, что ты ко мне только
с деловыми разговорами заходишь.
Я тогда себя щипачом чувствую, тюрьмы опасаюсь.
Давай, давай.
Ты что, во мне тоже только мента видишь?
Да ладно.
Чего пришел-то?
Насчет Леньки, Жбана.
Жалко мне его, Саня.
Черт его дернул в это меховое дело влезть.
Думаешь, подельщики его порешили?
Больше некому.
Про правило ничего не слыхал?
Да откуда?
Меня же завязавшего опасаются.
Однако, точно оно было.
Не могли они из-за остатка не перекусаться.
Про остаток-то откуда знаешь?
Да я ж на суд тогда ходил.
Эх, Лёнька, Лёнька.
И завалил его наверняка самый глупый дурак подставленный.
Кем?
Столбом?
Не, Столб на дне.
Он не будет высовываться.
Тогда Цыган?
Ты что, Цыгана не знаешь?
Без умыслов он.
Тогда кто?
Хрен его знает.
Ну что, не помог?
Почему не помог?
Помог понять, что шуровал здесь умный.
А среди пятерки законников, шибко умных-то и нет.
Ты сначала глупого найди, который Леньку завалил.
Спит алкаш.
Раскинулся чисто бухарик.
Раскинулся чисто бухарик,
И волны бушуют вдали.
Товарища мы едем далеко,
Подальше от нашей земли.
Товарища мы едем далеко.
Давай, давай, пошел вон!
Подальше от нашей земли.
Напрасно старушка, ждет сына домой.
Давай, давай, давай!
Ей скажут, она взрыдает.
Чё хочешь?
Ничего, кого.
Вас хочу, Евдокия Григорьевна.
Меня откуда знаешь?
Земля слухами полнится.
Сам кто такой?
Судя по нахалке товарищ из ментуры.
Совершенно справедливо.
А милиционеры любят при разговоре в глаза глядеть,
а не через дверь перебрехиваться.
Ты много не болтай.
Чё надо?
Нужно местонахождение вашего племянника,
который в воровском мире проходит под кличкой Колхозник.
И у которого вы почтовый ящик.
Доказать можешь?
Шутя играя.
Значит, мальчонку с запиской прихватил?
Ради вашей старался.
Евдокия Григорьевна, ибо предполагаю,
что по мокрому делу вам по судам таскаться без надобности.
Правильно соображаешь.
О-о-о.
Так, так, так, так.
Когда он вас наведывает?
Через два на третий.
Позавчера был, но почты ему не было.
Знаю.
Бывает днём или попозже.
Днём я работаю.
Попозже, часов восемь-девять.
Вы не будете возражать, Евдокия Григорьевна,
если завтра вечером к вам вместе со мной
явится такой же молодой, симпатичный.
И мы подождём вашего племяшку.
Обелечивайтесь.
Следующая — в Девкиной бане.
Чё сдрагиваешь?
Газ-то выворачивай!
Тихо сидеть, падлы!
Без звука!
Моему напарнику!
Быстро гроши!
Деньги!
Давай, красавица, красавица, давай-ка!
Ещё так мало!
Давай быстрее, сидит ещё мяувит сиську, а!
Кольца!
Гроши!
Рыжевьё!
Часики!
Давай быстрее живей!
О!
Япон!
Солнце моё!
Помял бы тебя, да времени нет!
Давай!
Э!
Тебе особое приглашение?
Вынимай, чё есть!
Пацан, может, не надо, а?
Ты чё?
Коля!
Этот не дается, Коля!
Ща разберёмся!
А ну-ка, фраер!
Вонючий!
Встал!
Встать!
Девчонная баня!
Чего ты стоишь?
Беги давай отсюда!
Быстро!
Стой!
Стой, паразит!
Ой, Господи!
Ну, помогите что-нибудь, а!
Стой!
Стой, говорят!
Результаты?
Завтра в двенадцать можно брать Цыгана,
а между двадцатью и двадцатью одним Колхозника.
Правило было — по Жбану.
Действуйте, ребята.
Только поосторожнее, у одного из них может быть ствол.
А пока свободны.
Время позднее отдыхать и морально
готовиться к предстоящей операции.
Сказано, шеф, сделано!
Тихо ты!
Это что, и есть твой главный на сегодня фокус?
Не поняла?
По-древнегречески не торопи события!
Все самые эффектные фокусы я оставил для нашей
магическо-магнетической ночи!
О, Афиногея!
Каждый вечер, когда я сплю, я просыпаюсь и плачу.
Много слез.
Твоя память меня наполняет.
Много слез.
Много лет.
Я пропустил любить тебя, и, как ты знаешь, это было правда.
Много лет.
Я очень заботился, что у меня было.
Много слез.
Я знаю, я должен был найти новую любовь.
И не думайте, что я не плачу.
Но я нашел номер два любви.
Никогда не удовлетворяется, я никогда не научусь.
Смотри снова и петь, я дал тебе все, и в ответ
Что ты оставил для сувениров?
Много слез.


Серия 3

Пожалуйста.
Будет сделано.
Убеждён, Цыган где-то здесь.
Раньше половины первого не явится, выждет.
Жук ещё тот.
Как знать.
Будем, как говорят в Одессе, посмотреть.
Ну, чё, парень, не прикандёхала?
Кто?
Кто-кто?
Краля твоя.
А тебе-то какая забота?
Да жалко тебя стало.
Полчасика уж сечём, как ты из-за своей крали
зря клёвые ботиночки стаптываешь.
Слушайте, шагали бы вы, куда шли.
Ну, мы куда денемся, мы похиляем.
Только дай папироску сначала.
Не курю.
Ну, тогда подскажи, который час.
Вон часы на столбе, сами и смотрите.
Ребят, вы чего?
А нам по твоим часам время узнавать охота.
Сымай.
Слушайте, я и на всю улицу закричать могу.
Не стоит.
А то сейчас сквозняк в пузе сделаю,
а нам твой пальтуган приглянулся.
Такое шматьё портить западло.
Пожалуйста, рыба.
Видишь, Рома, я оказался прав.
Цыган точно здесь.
И вместо себя на свиданку прежде бы дослал,
а тут ушёл от погони.
Не отреагирует ли на него какая засада?
Часы-то он свои отдаёт.
К чему бы эту Цыгану?
Для большей убедительности, чтобы мы сразу кинулись
его защищать и засветились.
С таким супчиком-стратегом нужно быть, а не просто ментом.
То есть пьём пиво и ждём, когда наша
щетина превратится в золото?
Не иначе.
Как кличут-то, фраерок?
Гена.
Клади Гена грабли вон ему и мне на плечи,
как лучшим корешам.
И войдём-отойдём вон туда.
А зачем?
Поссышь там.
А то с перепугу-то в штанишки наделаешь.
А мне в них мокрых ходить резону нету.
Что-то тут не то.
Куда это они его повели?
Думаю, туда, где Цыган ждёт.
Тогда что, пора в ружьё?
Поспешность, Рома, нужна при ловле блох на лысой голове.
Цыган наверняка откуда-то за обстановкой наблюдает.
Подождем, пусть поначалу скроются.
Братва, братва, вы чего?
Я же свой.
Я полтора года в колонии отпадал.
Ну вот и молоток.
Значит, сразу договоримся.
Ты ботиночками побыстрее пошевеливай,
а то нам еще на Калужскую успеть надо.
Давай, давай, давай.
Ну что, пора?
Минуточку, минуточку, граждане,
у нас коммунизм-то пока еще не наступил.
Платить полагается.
Четыре шестьдесят.
Извини, дорогой,
заговорили и забылись.
Что ж бывает.
Минуточку.
У нас полагается сдачу давать.
Догоняй.
Не бежать.
Идем спокойно, индиферентно.
Мы обычные прохожие.
Ну что застыл, стратег-индеферентный?
Беги, подгоняй газик, ещё воспаление
лёгких подхватить не хватало.
Спокойно, спокойно.
А куда его повезем-то?
Куда?
Домой!
Куда ещё-то?
Клён!
А ключи?
Они их в пруд выбросили.
Ничего.
Откроем твою тёпленькую квартирку
каким-нибудь иным способом.
Отец вернётся с работы домой, спросит,
где вещи, и выдерет, как Сидорову козу.
Выдерет.
Выдерет наверняка.
Сколько барахлишко-то твоё стоило?
Барахлишко?
Триста шестьдесят рублей.
И пальто, и костюм, и ботинки, и кепка.
Я же говорю про рубашку.
И правильно делаешь, что не говоришь.
Рубашка у тебя дома наверняка навалом.
Так что папа на подобные мелочи не обратит
ни малейшего внимания.
А-а-а, а на остальное?
А остальное?
Остальное, Гена, это уже две наших зарплаты.
Я-то ещё месяц на харчах своего папаши продержусь,
а вот товарища Ларионова, нашего незаменимого аналитика,
без денег из дома жена выгонит.
Всё-таки, как-никак, трое детей, мал-мало меньше.
Четвёртый скоро будет.
Ты не только стратег, но ещё и стахановец.
Хватит, Гена, сопли глотать!
Ну-ка, давай, вспомни,
что тебе ещё шпана про Цыгана говорила?
Да какой Цыган?
Не пришёл он на эти обычное уличное жильё.
Давай всё-таки поподробней.
Ну, ну, закурить попросили.
Время узнать захотели, а потом,
потом часы снять заставили.
Это мы с товарищем Ларионовым видели.
Когда к пруду тебя ввели, может, тогда
что-нибудь про Цыгана вякнули?
Нет!
Да не станет он с такими связываться!
И к чему Цыгану меня наказывать?
Я перед ним ни разу не провинился!
Подгоняли только, иди, мол, быстрей,
нам ещё на Калужскую спеть надо!
А раздевать стали, только лыбились и всё!
Ой, мама!
Стоп!
Серёж, ты понял?
Что?
Вещи на Калужскую надо брать, они там промышляют!
Рви давай на Калужскую!
Ну что, сообщать?
Обязательно!
Кто?
Ты у меня, акцент!
Товарищ дежурный!
Здравствуйте!
С вами говорит некий товарищ Буршов!
На Колхозной улице,
дом восемь, в парадном жилого дома трое
гульганов попытались ограбить девушку.
Шо, шо, теперь они загорают здесь, як?
Лицами к верху, як?
Да живы они, да связаны по рукам и ногам
собственными ремнями и одеждой.
Да, як, разумеется, як нормальный советский
человек не смог пройти мимо
вопиющего факта безобразия и нарушения законов.
Да.
Да девушка жива.
Да побегла куда-то.
Забоялась, что ли, быть свидетельницей?
Да, кстати, на меня в этом деле тоже можете не рассчитывать.
Не надо.
Да не шпану я боюсь,
а вас?
Вы ж потом вопросами замучаете, да ещё и к делу пришлёте.
Не надо меня уговаривать.
Я вашу систему отлично знаю.
Всё.
Я же грызто-грызто, Рома.
И о нашей прокурорской вымирком шеф ничего не узнает.
Облачайся в свои вещички.
Напомни:
о сегодняшнем инциденте ни папе, ни маме,
нигде и никому ни звука.
Понял?
Если скажешь кому-нибудь хоть полслова, ты,
Геннадий, меня уже знаешь.
Ещё бы не знать, особенно теперь.
А что теперь?
Ляпну, так вы меня сами где-нибудь
грабанёте с вашей зарплатой.
Ты что же один милиционер обещал быть таким
же молодым, симпатичным?
Да приболел он, Евдокия Григорьевна.
Пришлось самому рискнуть.
Не боишься?
Племянник-то мой.
Бугай, ого-го.
Страшновато, конечно, чего уж там.
Но надо ж как-то выкручиваться.
К тому же, у меня для всяких таких бугаев пугало имеется.
Ну-ну.
Только у него такая штука имеется.
Не ошибаетесь?
Сама видала.
К какой марке?
Это я не разбираюсь.
Но дуло приличное.
Ну, ничего-ничего.
Ничего.
Я думаю, что не успеет он своё дуло вытащить.
Правда, при одном условии.
Это при каком же?
Если вы,
как родная тётя, сразу не подмигнёте ему,
или как-нибудь ещё не просигналите.
Что же я тогда буду мокрушнику сигналы подавать?
Тебя уложат, и мне в бега придётся подаваться.
А я привыкла хоть в бедности жить, да в покое.
И очень мудро поступаете.
А вообще, что это мы с вами всё о грустном?
Может, повеселее тему для разговора найдём?
Хотелось бы, да весёлого мало.
Я-то про спички узнать хотела.
Говорят, подорожают.
Не слыхал?
Про спички не слыхал, Евдокия Григорьевна.
У меня зажигалка.
А про мыло?
И про мыло тоже.
Мне начальство регулярно шею намыливает.
Начальство?
Сталина на них не стало.
Естественно.
Умер наш товарищ великий вождь.
То-то и оно.
А он каждое первое марта цены для народа понижал.
На товары в три газетных полосы, да ещё мелким почерком.
Шрифтом?
Шрифтом, почерком, громадей.
Суть не в этом.
А дело в том, что без него начальники ваши в раз другие стали.
В смысле?
Моду новую себе взяли, как карманы потуже напхать.
Виссрёныч бы им так бы напхал бы.
Из-за них всё в кривь и вкось пошло,
они и уркам пример подавать стали.
И урки в разнос пустились.
Ты мне скажи, было такое при Сталине?
Было?
Молчишь, милиционер.
Вот сиди теперь, молчи и трясись на стуле.
Оставишься жив или нет?
Останусь.
Мне нагадали до 83-х лет жить.
Ну-ну, поглядим.
Считай, повезло тебе, милиционер.
Не явится уж мой племяшка.
Выходит, что так.
А по какой причине?
Видать, похитрее вашего Мура оказался.
Он под окнами, случайно, не бродил?
Слушай, Рома, тебе твоё издевательство
надо мной когда-нибудь боком выйдет.
Что значит случайно?
Я с этого места полтора часа ни шагу.
И потом, с чего бы ему у неё под окнами болтаться?
С того, что Евдокия Григорьевна далеко
не проста, могла и маячок выставить.
Ну, ты посмотри, ни цветка в горшке, ни занавески.
Свет горит, и всё.
Тогда почему Колхозник не явился?
Ну, предупредила она его как-то.
Больше вариантов нет.
Как?
Племяшка прожжённый вор-рецидивист.
Он свою нору и родной матери не раскроет.
Я вот на этом самом месте за полтора часа все ноги стоптал,
а ты там на креслах поди гужевался.
Ладно, все, поехали к Сане отчитываться.
Чем?
Пустышками?
Вот!
Что вот?
Вот он, маячок!
Свет!
Спать она легла.
Без пятнадцати девять.
Да в такую рань только старухи укладываются, а ей всего под пятьдесят.
И?
Опять заикал.
Выждать надо.
Хотя бы полчаса.
Он обязательно явится.
Откуда такая уверенность?
В отличие от твоего аналитического тонкого склада ума
Серёжа, я по природе интуитивщик.
Ну что, он?
Ты его на фото в рост видел?
Да, амбал, вроде похож.
Рожи отсюда не разобрать.
Видишь, воротник поднял, кепку на глаза надвинул.
Потому и надвинул, что он.
Ну что, берём?
Берём, но только учти, он со стволом.
Ваши документики.
Фёдор, ты, что ли?
Серёга, ну, а это кто с тобой?
Главный Муровский интуитивщик.
Серёга, ты объясни мне такую вещь,
как это ты мог с таким гениальным коллегой
нарваться на мой кулак?
Да вот, перепутали мы тебя, Фёдор.
Зэка одного в этом подъезде караулили.
Бывает, бывает.
Я, кстати, здесь живу.
Всех вдоль и поперёк знаю.
Кто таков?
Ну, он, знаешь, не по твоей епархии проходит.
Понял.
Ваш секрет, ваш секрет.
Наш секрет, наш секрет.
Слушай, давай так, Федь, чтобы вот
об этой нашей дурости ни одна живая душа.
По рукам.
Могила!
Давай, Суреныч.
Ну что ж, давайте знакомиться.
Капитан госбезопасности Фёдор Глухов.
Старший лейтенант Роман Казарян.
Очень приятно.
И мне тоже.
И даже, может быть, вдвойне, если бы это
знакомство не вышло мне как-то боком.
А вот о чём я вас, Роман Суренович, и предупреждал.
Звоняйте, мужики.
Звоняйте.
Рассказывайте.
Цыган не пришёл, Колхозник тоже.
Весь рассказ.
И никаких происшествий?
Абсолютно.
Ни на Серпуховской, ни у Евдокии Григорьевны.
Тишь да гладь, да Божья благодать.
Чего стоите, как штыки?
Присаживайтесь.
А ты чего хромаешь?
Да в коридоре, в темноте еще там...
Об железный сундук какой-то зацепился что-то.
На правую ногу, это хорошо.
К удаче.
Да.
Все-таки, как любит говорить наш сам, нутром чую,
в чем-то напортачили.
До нашего Ивана Васильевича,
в первом про нутро еще Василий Иванович говорил.
Какой Василий Иванович?
Чапаев.
Не понял.
Ну, анекдот.
Свеженький, но подпольный.
Василий Иванович поступает в военную академию
и экзаменатор предлагает ему
решить задачу.
Сложить 0,5 и одну вторую.
И что-то смешного?
Ну он думал, думал, думал, думал,
потом с досадой кулаком по стулу.
Нутром, чую что литр,
а доказать не могу.
Ай, люди.
Не успел Сталин уйти, а они уже за Чапаева взялись.
Ладно, пинкертоны, хватит мне ваших баек.
Что делать будем?
Ну, вероятнее всего, у клиента сработало
звериное чутье на опасность.
Сразу обоих?
Понятно.
Мысли у вас тоже на ноль целых пять десятых.
Что делать будем?
Раз блеску оборвали, значит на дно ушли.
Значит теперь бреднем орудовать следует.
Облавой, по хазам.
Хлопотно и долго.
Другие идеи есть?
Шофер Арнольд Шульгин, если над ним хорошо поработать.
Майор Смирнов.
Добрый вечер.
И вам добрый вечер, Лидия Сергеевна.
Ну, мы-то все скорее,
наше дело по ночам суетиться,
а вы-то почему так задерживаетесь?
В таком случае, поздравляю и нас, и в большей степени вас.
Нет, я не преувеличиваю, нет, нет.
Болошева идёт к нам.
Видел бы ты сейчас, Саня, своё лицо.
Какое?
Счастливое, глуповатое, будто у жениха на свадьбе.
Ну, чё ты плетёшь?
Чё ты плетёшь?
Какой жених?
Какая свадьба?
Плету не я, а Сань?
Плетёшь ты свои новые сети.
Ой, да иди ты, Рома.
Доброй ночи.
Доброй ночи, Лидия Сергеевна.
Прошу.
Присаживайтесь.
Благодарю.
Здравствуйте.
Здравствуйте.
Сегодня утром, по вашей ориентировке,
из Сокольнического ром был передан в НТО «вальтер».
Мы установили, что именно из него был произведен выстрел в Тимирязевском парке.
Минуточку.
Где и как был найден пистолет?
Чего не знаю, сказать не могу.
Навести подробные справки уже ваша задача.
Понятно.
Бойцы, срочно в Сокольники.
Секундочку.
Если вам удастся найти гражданина,
который пользовался «вальтером»,
попытайтесь раздобыть его обувь.
Вы полагаете, возможно, он перевернул труп?
Нет.
Окоченевшее тело наверняка перевернул человек.
В чём?
В калошах.
Наконец-то запомнил.
Но под сосной,
откуда стреляли, я на всякий случай
зафиксировала кое-какой следок,
который не решила снести в официальный список протокола.
Остаток отпечатка каблука с характерным сбоем.
Вдруг повезёт и убыв тоже окажется его.
Не беспокойтесь, Лидия Сергеевна,
мы этого голубчика разденем и разуем.
А если понадобится, мы его побреем, умоем и причешем.
Здесь все протоколы трамвайного дела.
Я вчера не дежурил, отдыхал, не в курсе.
Сами разберетесь.
У меня дела.
Спасибо, капитан.
Вникаю, Ром, ты у нас уникум по быстрому чтению.
Ну, а где мы этого-то свВальтером искать будем?
Не этого-то, Серёжа, а, согласно приложенному документу,
пострадавшего трамвайного грабителя Николая Самсонова.
То бишь, выслеживаемого нами с тобой Колхозника.
А чё с ним?
На Таганке в тюремной больничке прохлаждается.
Ибо сильно и безжалостно повреждён
нашим общим с начальником другом.
Неужели, Алька?
Так точно,
товарищ майор.
Инцидент произошел недалеко от дома нашего общего друга.
По описанию и внешности странного героя,
некоторыми пассажирами и кондукторшей,
вылитый он.
Почему странного?
В Колхозника он вложился в полную силу,
а какому-то огольцу с усиками
его напарнику почему-то позволил сбежать.
А затем не замедлил ретироваться и сам.
Ах, дела.
То есть, выходит,
Колхозник, не явился к тётке, потому что на тюремной больничке отлеживался.
А неуловимый нами Цыган не вышел на связь с Иванюком,
потому что малец с усиками навёл оттенду по всем малинам.
Как одна из версий годится.
Точно, Алька?
На вот, посмотри.
На это лицо без лица.
Твоя школа.
Одно плохо, Саня.
Приписка тут начальника отделения.
Желательно выявить человека, превысившего меру обороны.
То есть под суд его могут.
Выявит они, как же?
Они в нашем районе, как слепые котята.
Иголка в стогу сена.
То бишь, о твоем доблестном дружке
нам всем надобно помалкивать?
Вот сколько с тобой не работаю, Сережа,
а все не перестаю удивляться твоей
неисчерпаемой сообразительности.
А я, Рома, не перестаю удивляться тебе,
как самородку-интуитивщику.
Угу.
Так, поехали в больницу, бойцы.
Поехали.
Поехали.
Улица Большие Каменщики, дом 4.
Каменщики, Каменщики.
Конспираторы.
Так бы и сказали.
Таганская тюрьма.
Ты глубоко заблуждаешься, уважаемый виртуоз вождения.
Таганская тюрьма — это Большие Каменщики, дом 2.
А дом 4 — это Таганская больница.
Один ляд.
Любуйтесь, ваш Самсонов.
Перебиты шейные позвонки.
Сильно раздроблена челюсть.
Человек-невидимка!
Когда он заговорит?
Недели через три, не раньше.
Нам нужна его обувь.
Это к костелянше.
Она сегодня допоздна дежурная.
Семеновна?
Семеновна, Семеновна.
Рома, смотайся.
Ты с ней уже знаком.
Семеновна, куда запропастилась-то, а?
Здрасте.
Я теперь вместо Семеновны.
Боже, какое чудное чудо.
Значит, новенькая?
Да, так точно, товарищи.
Я не знаю, как вас по званию.
Подполковник Мура Роман Суренович Козырян.
А вы только обедаете?
Нет, уже ужинаем.
А вы чё хотите?
Забыл.
Ваша очаровательная родинка сбила меня с понтолыку.
Ну, а всё-таки?
Ах, да.
Мне нужны ботинки арестованного
Николая Самсонова, но это позже.
Скажите, прелестница, где
и как вы предпочитаете проводить досуг?
Ну, я люблю ходить в кино.
Телевизор с большой линзой
в дом приобрели, вот я его смотрю.
А что?
Вам хат.
В цирк, в ЭТО, да куда угодно, не желаете?
Ну, это, конечно, хорошо, только
с вами?
Естественно.
Не одна же.
Притом, на такси.
Выбирайте, куда.
Да ты сам определись сначала, подполковник!
Тебе ботинки нужны?
Может, тебе ботинком?
Ну чего, ты с нами?
Не имею морального права.
Семья.
Ну, тогда привет семье.
Не забудь завтра передать башмаки Колхозника Лидии Сергеевне.
Лично?
Будет сделано, шеф.
Ну что, поехали?
Да.
Какие редкие люди.
Куда запропастился,
Ромочка?
Работы много, Михаил Исаевич.
Да зачем она тебе?
Был очаровательным,
остроумным, бездельником.
А теперь что?
Скучный, злой.
Да бросай ты свой Мур.
Какая же это работа, жуликов ловить?
Ты мне борода кончай, мои кадры с толку сбивать.
У него и так ветер в голове.
Шучу, Александр Иванович, шучу.
Без вас и наше заведение грабануть могут.
Пойду лапы сполоскаю.
Какие будут пожелания, Ромочка?
Пожрать бы нам, Галюша, так, чтобы в полсотни влезть.
А выпивка?
Денег нет.
Да и не надо.
Устали?
Озверел, Галочка?
А Александр Иванович?
А тот вообще зверюга.
Разрядиться бы мне сегодня.
Не помешало бы, Галочка.
Это личное дело каждого.
А твое?
Нет, Роман Суренович, слишком вас уважаю.
Рома!
К нашему шалашу.
Рад тебя видеть.
Ну, давайте.
Я, дурень, Галочку всё клею и клею,
а она, оказывается, к моему начальнику склонность имеет.
Пригласил к себе на очередное опознание её тела.
Дурак ты и есть.
Всё у тебя в голове какие-то финтифлюшки.
Давай о деле.
Рассуждать особо нечего.
Завтра от твоей Болошевой...
От нашей.
От твоей, твоей, от твоей Болошевой мы узнаем,
кто стоял с вальтером
под сосной в Тимирязевском,
а отпущенный из трамвая Алька Оголец, Стручок наверняка.
Это в тебе, как заметил Ларионов,
самородок-интуитивщик заговорил?
Не попал.
На сей раз Серегин анализ.
Иванюк это связной Цыгана, а Стручок Колхозника.
Другого, непроверенного сопляка, он на грабеж не взял бы.
А про усы ты забыл?
Наклеил, стервец.
Так что тебе и Альку потрясти придётся.
Та лечёшь и дороги не проходили.
Александр Иваныч.
Вы что это такой угрюмый?
Переволновался
тебя ожидая.
Вдруг не придёшь?
Как соседи.
Никто не высовывался?
Нет.
Я как в разведку, по коридору на цыпочках.
Оп.
Вот хванчкару захватила из ресторана.
Поговаривает, сам Сталин пил.
Пили когда-нибудь?
Ни разу.
Ну что, доставайте штопор?
А мы обойдёмся без него.
Прошу.
Это как это?
Как тебе нравится моя штука?
Вдохновляет.
Подайте бокалы.
Будем праздновать на правительственном уровне.
АААААААААААААА
Разрешите?
Всегда рад.
Даже очень.
Весьма.
Прошу.
Ну что ж, я вас поздравляю.
С чем?
Ну, во-первых, с новым запахом духов.
И причем явно рангом повыше.
Лидия Сергеевна, откуда вы это взяли?
Не я, Александр Иванович, вы.
Причем, из какого-то центрального
ресторана нашей родной столицы.
Именно такими духами там пользуются большинство официанток.
А во-вторых?
Башмак из больницы принадлежит Колхознику.
Экспертиза подтвердила.
Жбана убил Колхозник.
Считаешь, что нужно рубить концы?
Конечно.
Что же ещё?
Колхозника после больнички под суд и кончились мытарства.
Что молчишь, Саня?
Слишком много концов, Рома.
Надо посоветоваться с самим.
И сколько у тебя этих концов?
Достаточно.
Только не у меня, а у нас.
Ты в начальство не хами.
Давай по порядку.
Первое.
Убийство произошло по решению правИла.
Кто его инициатор,
тот, по сути, и соучастник преступления.
Колхозник, лишь тупой исполнитель.
У тебя по этому правИлу ничего нет.
Одна теория.
Валяй дальше.
Пять контейнеров с мехом.
Рано или поздно из-за них опять начнётся перестрелка.
Убедительная гипотеза.
Но гипотеза.
Что ещё?
Существование неизвестного лица,
разработавшего операцию со складом.
По всей видимости, он и обладает ненайденными ценностями.
Как думаешь на него выходить, если он действительно есть?
Стручок?
Ноль.
И ты сам знаешь, что ноль.
Одноделец Васин?
Шестёрка.
Тоже ноль.
Шофёр грузовика Арнольд Шульгин?
Девяносто девять шансов из ста, что нанят в тёмную.
Третий ноль.
Кстати, у него кликуха — Нолик.
А три ноля, Сань, это уже не просто сортир,
это грандиозный сортир.
Всё?
Труп перевернул.
Кто?
Дед Пихто.
Понял?
Нам было поручено расследовать убийство в Тимирязевском лесу.
И мы добросовестно исполнили свои обязанности.
И выяснили, что в труп живого человека превратил Колхозник.
Вот он-то и сядет обратно на нары.
А кто там кого перевернул?
Ты уж знаешь что-то из области постельных сцен.
Так что давай, закрывай дело и можешь
сегодня отпустить своих орлов пораньше.
Заслужили.
О!
Здорово!
Здрасте.
Как дела?
Да, что-то у меня не те деньки сплошной полосой пошли.
Хорошо, что хоть у них пластинку не заедает.
Колись, Геночка, колись.
Стручок из дома исчез.
Куда он мог подеваться?
Не то опять твое модное пальтишко придется конфисковать.
Вчера вечером приходил, деньги просил.
Что говорил?
Говорил, что домой ему сейчас возвращаться никак нельзя.
Хотел у бабки в Толдоме пожить, но боится, что и там найдут.
Боится чего?
Не сказал.
Пристроился вроде бы у одних, но там платить надо.
У одних это у кого?
Не знаю.
Можете даже в глаза посмотреть.
Чистая правда.
Вижу, Геночка.
Глаза у тебя, как всегда, честные.
Смешно.
Стручок твой как большой.
На дно залег.
Денег ты ему дал?
100 рублей
Ух ты!
Откуда это они у тебя?
Мама ко дню рождения подарила.
В апреле 18 исполнится.
Замечательно.
Значит, можно тебя уже теперь как взрослого сажать.
Ой, вы все шутите.
Мне-то жить как?
Так, чтобы теперь за решетку не угодить.
Значит так, Геннадий.
Вот тебе мой рабочий телефончик.
Снова появится – сразу звони.
Лишь и обмань, не продолжайте, Роман Сурамович.
Вашу добрую отзывчивую душу я уже просек.
Ну?
Тот с усиками был.
А ты его без усиков представь.
Ну зачем тебе этот пацан?
Колхозник молчать теперь будет долго.
Выйти на концы можно только через Стручка.
Ну что, он?
Да не видел я этого паренька.
А если бы даже видел, все равно не сказал бы.
Почему?
У него тоже мать есть.
А вы его в клетку.
Ты в благородство-то не очень играй.
Не один ты такой благородный.
Что ты имеешь в виду?
Сокольнический РУМ тебя разыскивает.
За превышение меры обороны.
Ясно.
Ну что ж, спасибо, что не выдал.
Пожалуйста.
Поэтому повнимательней посмотри на фото.
Да чего смотреть?
Ты же слышал, не видел, не знаю.
Алька, ты ведь мне друг или уже нет?
Я, Санька, тебе друг, а не майору милиции.
Стыдно будет, когда его свидетели опознают.
Их дело опознавать, а мое – стыдиться.
Хреновину не неси.
Я себе после фронта слово дал извести эту нечисть.
И я изведу.
А ты считаешь, что этот юнец – нечисть?
Станет ею, потому что ты его выгораживаешь.
Ты давно не видел отца?
С полгода уже.
Ты только не пугайся.
Он сильно изменился, главное, виду не подавай.
И не резвей слишком бодро.
Он ведь всё про себя понимает.
Мам, пап, мы пришли.
Я с Санькой.
Выбрался ко мне всё-таки, да?
Выбрался ко мне.
Ну, здравствуй.
Здравствуйте, Иван Павлович.
Вы просто как иностранец какой-то.
Шик-модерн.
Меня наряжают, как шведского шпиона.
А почему как шпиона?
Ну, я же в лагерь попал, как шведский шпион.
А почему шведский?
А почему шпион?
Тебя не удивляет?
Аля.
Здравствуй, детка.
Александра, ты есть хочешь?
Альку я не спрашиваю, он всегда хочет.
Даже не знаю, Екатерина Евгеньевна, я как-то не думал.
Я знаю.
Хочешь?
Дай нам поговорить, Анечка, позволь.
Боже мой, говори, говори, конспиратор.
А что мы стоим?
В ногах, как известно, правды не было никогда.
Еду я как-то на двенадцатом по Ленинградке,
кондукторша говорит, следующая - Правда.
А мужчина вальяжный такой, выпивший, естественно,
мрачным голосом говорит, ну и где она, ваша правда.
Все так сразу притихли, никто друг
на друга не смотрит, все что-то ждут.
Мужик сошел на Лозовского, все сразу заговорили, ожили.
Да ты мне для чего это все рассказываешь?
К слову пришлось.
Забавно.
Забавно, а?
Нет, брат, это не совсем забавно.
Запуганные люди всего боятся, всего на свете.
А соседей боятся, начальства боятся, просто прохожих боятся.
А лучше, чтоб не боялись,
Иван Павлович.
Видишь ли, этому ведь страху не один год, а обществу.
У нас свобода.
Вон, моим клиентам дали свободу.
До сих пор разгребать не можно.
Это вы дали не свободу, вы их просто из тюрьмы выпустили.
А обществу нужна свобода для
нормального человеческого развития.
А страна живет в ожидании палки.
А палка может или ударить, или указать, и всё.
А если общество не может без палки?
Ну, значит, тогда
я скажу, жизнь прожил неправильно.
Но ведь порядок нужен, Иван Павлович.
Вот вы говорите, общество, народ.
А ведь народ — это люди.
А если их распустить, чёрт-те что будет.
Саша, я знал многих, которые считали и считают,
что люди — это стадо.
И они нуждаются не только в вожде, но и в пастухе.
И в свирепых овчарках.
Пастух покажет, куда надо.
А овчарки не пустят, куда не надо.
Я, что ли, овчарка?
Ну, во всяком случае, надо постараться ею не стать.
Умер тот, которого я боялся.
А человек способен.
Самооправдание.
Вот и я старался убедить, что так надо.
Это сиюсекундная,
тактическая необходимость.
Так надо.
На самом деле это был страх.
Страх.
Нас, слушай, нас всех согнали.
Страх.
Оно пришло, не ожидая зова.
Оно пришло, и не сдержать его.
Позвольте мне сказать вам это слово,
простое слово сердца моего.
Это что за бузу такую ты читаешь?
Стихи.
Написаны в сорок девятом году.
К его семидесятилетию.
Заканчивается так.
Спасибо вам за то,
что вы живете на земле.
Развивается простое слово.
Чего так же эти годы мы не наговорили?
И великий учитель,
и лучший друг физкультурника.
Он нас к победе привел, Иван Павлович.
Вот, ты запомни раз и навсегда.
К победе привел нас ты.
И миллионы таких, как ты.
Я очень надеюсь на вас,
в ваших руках будущее страны.
Если, наконец, общественно не осудить
саму идею расправы одних людей над другими,
если молчать о миллионах погибших в лагерях,
о пороках власти, и только всё это вдавливать внутрь
самого себя и беспокоиться лишь о том, чтобы что-нибудь
не просочилось наружу,
то тогда это всё через некоторое время тысячекратно возрастёт,
и пришедшие после вас придут в убеждении,
что подлость никогда не наказуема.
Но всегда служим благополучием.
Вот тогда будет тошно жить на земле, очень тошно.
Так, ну, немножко я устал.
Давай прощаться.
Наверное, мы с тобой больше не увидимся.
Луч луны упал на ваш портрет.
Милый друг, давно забытых лет.
И во сне как будто ожил он
И на миг смешались явь и сон...


Серия 4

Говорит Москва. Московское время...
Надолго?
Да минут на двадцать.
Три товарняка пройдут, пассажирский и еще до резины.
Черт.
Ну что там?
Ждем.
Можно спокойно отлить.
Ну, я ему врежу, если живым вернётся!
Застал я тебя, мясник!
Теперь всё, спёкся!
Иваныч, ты?
Он самый, Сергань!
Один?
Как видишь!
Давай так!
Ты в половине, я ухожу!
А что в моей половине?
Посмотри!
Шмотьё?
Или только..
И рыжьё имеется!
И булыжники, и за эти тряпки-бирюльки
ты людей жизни лишал?
Ты давай, давай, смотри!
Может, чё и понравится.
Что ж, взгляну.
Портач!
Обойма, небось, единственная?
А для тебя и одной пули хватит.
Ну да, шесть ты уже выпустил.
И всё зря.
Ты чё бегаешь-то, а?
А чтоб ты стрелял чаще.
А-а-а.
Ну бегай, бегай, бегай, бегай.
Сейчас сюда приедут дяди в милицейских фуражках,
а тебе и встретить их нечем.
А ты прежде сроку-то не гоноши.
Я таких фраеров десятками укладывал.
Ну так то ж из-за угла.
А со мной, мразь, повоевать придётся.
Ах ты, сука-то, а!
Ментовская!
Ручонки-то дрожат!
Убивец!
ТТ ходит, прицелиться некогда.
Перезарядился?
Да уж постарался.
Молодец.
Больше я тебе этого сделать не дам.
И я иду к тебе, гад!
Иваныч, не убивай.
Так ведь и я тебя просил.
Тля.
Ну, падла.
Давай.
Ну, пошёл!
Объявляю тебе выговор.
Ну, и вынужденную благодарность, конечно.
А в денежном выражении, Иван Васильевич?
Подзатыльниками.
С деньгами у нас сам знаешь как.
Проси что-нибудь другое.
В баньку бы на два часика, а?
После этого грязного выродка отмыться.
Ну, вот это я тебе обещаю.
Даже более того.
На своей комиссарской "победе" доставлю.
Да не, я уж лучше со своими.
Не понимаю я вас, Александр Иванович.
Зачем сами-то?
Приказали и всё.
Что всё?
Пусть выполняют.
Ваше дело руководство осуществлять.
Стоять и смотреть.
Ну, почему стоять-то?
Советы давать, указания.
Под пулю лезть командиру негоже.
Ладно, поехали.
Поехали.
Поехали.
Поехали!
Дверь закрывай!
Мужики, у вас тут не пар, а одно о нем воспоминание.
Можно я поддам?
Валяй!
Ох, а парочку поддай!
Хорош!
Хорош!
Гляди, яйца вкрутую не свари!
Ты чё наделал, придурок?
Теперь туда полчаса не зайти!
Простите, граждане, я погорячился.
Это точно!
Так только после белой горячки поддают!
Ефимыч, работай!
Помять, Иваныч, ты не разговаривай, ты действуй!
Ну и сколько я тебе должен?
С вас, Александр Иванович, ничего не возьму.
Чего так?
Али грешок какой отмаливаешь?
Типун вам на язык.
Тогда запомни, Ефимыч, советская милиция взяток не берет.
Вдруг наступит такое время, когда всех вас бес попутает.
Вот в таком разе,
милицию, как и прежде, в царскую полицию
переименовать придётся.
Я там тебе червонец на чистое бельё положил, возьмёшь?
Ну чё, мужики, я ж полшаечки с кваском.
Вот тебе раз.
Здорово, пивосос!
А я уж думал, мне одному после баньки душу придётся отводить.
А тут компания.
Прогуливаем, Виля?
Привет, Сань.
Обеденный перерыв.
А что здесь, мимо института?
Или твою тошниловку прикрыли?
Да там, Сань, понимаешь, начальство шастает иногда.
Неохота при своей запятнаной биографии смущать его ещё больше.
А свои обычные сто пятьдесят
что же не принять, особенно после баньки-то?
Неплохо бы на работу идти.
Так и мне тоже на службу.
А я принял.
Да какая у вас там служба в научных институтах?
Подай, приди, да выйди вон.
А вот у нас с МУРой, друг мой, Виля,
башка нужна, чтоб мозговать ей.
Ой, Сань, не перенапрягись там интеллектуально.
Руки шпаньё выкручивает.
Поймал убийцу-то?
Какого?
А у тебя их что, много?
Хватает.
Ну, я про того, который из Тимирязевского леса.
А, и этого словили.
Как тебе и обещал.
А что?
И кто же он?
Нашелся один из амнистированных.
А что это он тебе покоя не дает?
Да плевать мне на него, Сань.
Тебя жалко.
Нервную энергию попусту тратишь.
В смысле?
Ну, таких не ловить, Сань.
Их сразу стрелять надо.
Как?
Да просто.
И тебе забот меньше.
И людям полезнее.
Ну, вот ты его посадишь.
А тут глядь - опять кто-нибудь из великих представится.
Ну, по новой амнистии.
И что?
Да ничто.
И опять ты весь в мыле.
Ты
и днём, и ночью
головой вроде работаешь.
За руки, за ноги их хватаешь, в узилище тащишь.
А толку-то?
Перпетум мобиле, получается, Сань.
Перпетум мобиле.
Сколько ты уже сегодня принял, помимо пива?
Да твои любимые 150!
Ага.
А веселишься на все четыреста?
Да я не веселый, Сань.
Я умный.
В корень зрю.
Ну, и что ты узрел в корне?
А суть в том, Санёк, что многие, очень даже многие,
не должны жить на нашей грешной и слишком уж терпеливой земле.
А ты?
Что «а ты»?
Ты должен жить на этой грешной земле.
Не знаю, Сань.
Может, тоже не должен.
Какой-то ты сегодня не такой.
А именно?
Чудаковат малость.
Ну, я странен, а не странен кто ж?
Да все мы немножко с вывихом, после того, как выпьем.
Ладно, некогда мне тут с тобой вывихиваться.
В контору пора.
Сань!
Вы чего?
Тебя ждём.
Зачем?
У нас сегодня просто урожай, Сань.
Дело новое появилось.
Сам просил, как из бани придёшь, чтобы сразу позвонил.
Вот и звони.
Иван Васильевич, пришёл он.
Ага.
Ты чё, всегда после омовения такой?
Наш дружок меня сейчас умыл.
Кто?
Опять Алька?
Возле бани встретил.
Ну и как же он тебя умыл?
А так, Колхозника слапали, да и то не мы, Алька считай.
И все, и как бы гора с плеч.
Вереныч что, в курсе мехового дела?
Да нет, без понятия он.
Правду, которую мы признать боимся, случайно высказал.
Это какую же?
Работаем в холостую.
Считай, каждый день отлавливаем по бандюге,
а они через год в законе ходят.
Перпетум мобиле.
Ну, взяли мы тупого Колхозника,
а еще трое разгуливают по Москве свободно.
А почему?
Да потому что не дело нас интересует,
а отчетность перед вышестоящими, ядрена корень.
А ну, отставить.
Это что за опортунистические настроения?
Взял, понимаешь, с утра очередного
зверюгу и уже возомнил себя ассом.
И потом, кто гуляет, где гуляет.?
У столба Цыган и куркулям по амнистии статья минус сто один.
А после ареста Колхозника,
они от Москвы умыкнули не то, что за сто
первый километр, а за все пятьсот.
Вы, товарищ комиссар, московским начальником
бальзама на душу лейте.
Майор Смирнов, прошу вас встать.
В баню
в рабочее время
больше не отпущу.
На лицо, вернее, на голову.
Разжижение мозжечка.
Разрешаю сесть обратно.
И хватит сбрыкивать, уже не мальчик.
Да, отчетность — наш бич.
Согласен.
Но вышел БА, товарищи оперативники.
Уши не растут.
Доходит?
Ну, вот.
Будем считать, что пар выпустили.
А теперь о новом деле.
А вы что торчите, как штыки?
Садитесь.
Вот официальное письмо, просьба из Союза писателей.
Притом, они нас заранее благодарят.
За что?
Их известного, знаменитого литератора грабанули.
Квартиру.
Запятного Юрия Константиновича.
Кто-нибудь читал?
Я.
И как пишет?
Как положено, на уровне.
Как сталь льют, а шлак отбрасывают.
Злободневно.
А МУР есть МУР.
И ему краснеть за великое время не пристало.
Так что, берите Семёныча с собакой и топайте
орлы к нему прям домой.
И немедленно.
А Ларионов останется дежурить.
Есть.
Ты чё хихикаешь?
Представил, товарищ комиссар, как орлы топают.
Да ещё рядом с собакой.
Дурак ты начитанный.
Вот отыщите, кто у него квартиру грабанул.
Это известный да знаменитый во своем новом опусе
героями нашего времени отобразит.
Ядеренок, Горин.
А где, где это?
А что случилось?
Сейчас спросят.
Кхе-кхе!
Стоять!
Кхе-кхе!
Там, на третьем!
Раз знаменитость, тут же вам МУР подавать.
Считайте, что районные пентюхи расследование
обязательно завалят.
Не стоит встречать соратников по оружию в штыки.
Мы, между прочим, вам собачку в помощь привезли.
Собачку?
Да.
Попробуйте, попробуйте.
Только, по-моему, все следы уже затоптали.
Запятный Юрий Константинович?
Ага, ага.
Да, вон самый.
А вы?
Александр Иванович.
Я только не понимаю, чего он так сердится.
Я никого не вызывал.
Позвонил в Союз, секретарю,
ну и спросил, что делается вообще в таких случаях.
Он мне заверил, что все, абсолютно все берет на себя.
Вот так.
Я никого не вызывал.
Да.
Ну, а в районное отделение кто ж позвонил?
Опять же, не я.
Дворник.
Грязь хатовная.
Она каждый день к нам приходит.
После трёх.
Убираться.
У нас дверь-то открыта, и никого в квартире нет.
Нет.
Да.
Вы, Юрий Константинович, всегда в первой
половине дня отсутствовать изволите?
Не больше мой.
Нет, ну, жена, правда, на работе, а дочь в институте.
А я, действительно, как с самого утра.
И до обеда, как прикованный к письменному столу.
А сегодня?
Чего же не приковались?
Был вызван в Союз на секцию провода.
Ну, извините.
Сердится не только на вас, Юрий Константинович,
но и на меня тоже.
А у Старого, я думаю, мы побеседуем без помех.
С грустью решили себе позволить?
Не скрою.
Хотел бы, но он меня опередил.
Кто?
Ну, кто?
Вор.
Любопытно.
Любопытно.
И много было в графинчике?
Ну, сто двадцать, сто тридцать грамм.
Но не больше.
Не больше.
А ещё?
А что,
в доме выпивка есть?
Нет, отсутствует.
Ярина Всеволодовна для творчества бдит.
Супруга?
Она самая.
Вот.
А что ещё вынесли из квартиры?
Ну, шубу моей бывшей, дорогую, из обезьяны.
Роклёвую дочкину.
Ну, два моих костюма.
Ну и так...
Разные мелочи.
А поконкретнее?
Ну, побрякушки всякие.
Кольца, кулоны, часы.
Побрякушки-то из золота, ну, разумеется,
жена других носить не станет.
Ну, кольцо маркиза с бриллиантом, кольцо с большим изумрудом.
Часы швейцарские, в осыпи.
Ну, это вот всякая там дребедень.
Пройдёмте в другую комнату, а?
Куда пожелаете.
Только бы вы его нашли.
Ну, и к каким же выводам пришел вездесущий МУР?
Увы, особых соображений пока нет.
Ага.
А мы считаем, орудовал профессионал, ни одного пальчика,
работал в перчатках, замки отжаты мастерски.
И взято все по точному выбору.
Полагаю, что вы мыслите в правильном направлении.
След, верный.
Умница, след.
Извини, пожалуйста.
След, след бери.
Хорошо.
Вперёд.
Ой, Семёныч.
Скажите,
а почему, несмотря на то, что там
в спальне стояли дорогие кожаные чемоданы,
он унёс вещи в старом, драном, фибровом,
который снял с этой соли?
Вор со вкусом.
Простите, не понял.
Не исключено, что он в кирзачах и ватнике.
Представьте его с заграничным чемоданом,
лаком и кусочек для любого милиционера.
А, ясно, ясно.
У вас довольно образное мышление.
А всё благодаря вашим книгам, товарищ Запятный.
А вы читали?
В захлёб.
О, да.
Присутствовала здесь моя жена, она вас точно поняла.
Правда, она предпочитает больше французскую литературу.
Ну, это...
Ну, мы вам больше не нужны?
Да уж как-нибудь обойдёмся, без ваших несоображений.
В таком случае, товарищ Казарян,
нам ничего не остаётся, как прогуляться
за собакой и подышать свежим воздухом.
Ну что, Семёныч, опять твой Верный за
неверной дворнягой ввязался?
Тебе бы только зубы скалить.
Вы бы ещё нас на улицу Горького или на
площадь Свердлова вывели.
Как же, найдёшь там.
Только псу нюх отбивать.
Докуда хоть даём?
Докуда, докуда.
Требеговой.
А там полный бардак.
Так что, ребята, не дай бог,
что-нибудь случится.
Ежели что, я виноват, а собачка моя ни при чём.
Ой, не дрейфь, Семёныч.
Виноватого или виноватую, нам Роман найдёт.
Не понял?
Точно.
У Ромочки на юбки нюх отменный.
Да ладно, Семёныч.
Так что,
бери машину и давай в управление.
Есть.
А мы прогуляемся.
Есть.
Пойдём.
Ты про какую виноватую говорила?
Скоро узнаешь.
Ты лучше расскажи, как от тебя Цыган ушёл.
А вот так.
Давай, давай!
Ну, Саня, запевай!
Чего?
Ну, про сердце!
Любовь нечаянно нагрянет, когда её совсем не ждёшь.
И каждый вечер сразу станет удивительно хорош, и ты поёшь.
Сердце, тебе не хочется покоя.
Сердце, как хорошо, что ты такое.
Спасибо, сердце, что ты умеешь так любить.
Сколько лет за стойкой Дуся, а всё так же хороша.
Да что там хороша, в самом что ни наесть соку.
Помню, как она меня ещё несовершеннолетнего жалела.
Вроде не положено, а нет, нальёт малолетке.
Малолетке, ага.
Тебе уж четырнадцать было, а мне, дуре, восемнадцать.
Вот и жалела.
Узнала.
Узнала.
Ой, а кто ж тебя не узнает-то, Санечка?
И шутки у тебя прежние, нахальные.
Замуж вышла?
Спробуй тут с алкоголиками-то.
Может, ты за себя возьмешь, а?
Я подумаю.
Только сначала скажи, что ты у него купила?
Чё-то я не врубаюсь, Александр Иванович.
Ну вот.
Сразу на «вы», как на допросе.
И сразу с отказа.
А если шмон с понятыми?
Если найду чего, сообщником по делу пущу.
Что тогда, Дусенька?
Ничего я у него не покупала.
Залог взяла.
Покажи.
Изумруд.
И довольно приличный.
В каменьях не разбираюсь.
На золоте пробы есть.
И сколько же ты за это колечко отвалила?
Двести пятьдесят.
Так, теперь, Дусенька, по порядку и с подробностями.
Ну, часов в двенадцать явился.
Ну, тихий такой, спокойный, рябоватый.
И сразу ко мне.
Дусенька, говорит, край,
срочно к больной сестре ехать надо.
А у меня, говорит, как на грех, ни копейки.
Возьми, говорит, кольцо, последнюю память о матери.
Сам, говорит, слезами обливаюсь, а продаю.
Ну, я ему и деньги, и стакан налила.
Он к Кащею отошёл, тот его, видно, дожидался.
Ну, вот, они по-братски этот стакан-то
ополовинили, поговорили и разошлись.
А чемоданчик-то при нём был?
Да нет вроде.
А, ну я в окошко-то потом глянула,
он шёл с каким-то чемоданчиком, затрапезным каким-то.
А Кащей это не Прохоров ли, Серафим?
Так он самый.
Он по-прежнему на Красноармейской живёт.
Ну а где ему ещё-то при таком пьянстве
в хоромы-то не переберёшься?
Наказала ты себя на двести пятьдесят рублей.
И смотри, Дуся, ежели утаила чего,
я тебя, такую кровь с молоком, так у себя обыщу,
что небо с овчинку покажется.
А за что мне обратить-то, Александр Иванович?
Ты, Дусь, себя раздетой в зеркале видела?
Ну, допустим.
Считаешь, что тебя и брать не за что?
Ну, вы менты!
А ордер у Александра Ивановича на обыск есть?
Ордер?
Всегда при нём, поняла?
А когда он меня обыскивать-то придёт, а?
Надейся и жди, Дусенька.
Уверен, что при всей своей занятости у него
и до тебя очередь дойдёт.
Ой, Господи.
Твои зигзаги ума, Сань, мне пока недоступны.
А след, вижу, ты каким-то чудом уже взял.
Но более мне непонятно другое.
Что?
Нет, серьёзно, как ты так быстро на Дуську вышел?
Это же примитивно, Рома.
Да, но всё же.
Я ведь в прошлом сам шпана с московской окраины.
Когда я обнаружил в квартире писателя
до капли выжатый графинчик из-под водки,
которым, заметь, пострадавший так и не воспользовался,
я тут же смикитил.
Маэстро-взломщик с сильного бодуна.
Профессионал, а то, что он профессионал,
дотумкались даже районные,
выпить себе на деле никогда не позволят.
Соответственно, на скачок он вышел, непохмелённым,
с нервишками в ростопырку.
И квартиру выбрал ближайшую.
Притом безошибочно.
И как надо теперь думать, по наводке Кащея, верно?
Правильно.
Но до пивной Дуськи я этого не знал.
А лишь предполагал, что домушник из этих, из моих краёв.
Ну, а дальше?
Собрал барахлишко, побрякушки.
Выпил писательские сто двадцать грамм,
а ему, как слону, дробина.
А денег, на которые он рассчитывал, нет.
Душа горит.
На что выпить?
Надо реализовать, взятый по мелочам, так?
Совершенно справедливо.
А где?
На Белорусском
колечко предлагать рискованно.
Милиции вокруг много.
Беговая слишком близко к месту кражи.
Вот он и направился к Дуське,
зная, что она давно и потихоньку принимает
товарища у разных гавриков.
Ну ты,
Саня, несмотря на свою несоветскую левизну
в женском вопросе, великий сыщик.
Не буду возражать,
если при жизни ты мне поставишь во дворе
МУРа бронзовый памятник.
И естественно, бюст.
Почему естественно?
Потому что среди нас ты не только феноменальный сыскатель,
но и непревзойденный специалист по бюстам.
Та иди ты!
Бог в помощь.
Здрасте.
Серафим где?
А, вот он!
Здравствуйте.
Серафим дома?
Конечно.
Где ж ему быть-то?
Если не в пивной, то дома.
А как его найти?
Кореша, что ли?
Водой не разольёшь.
Ха, водярый.
Топайте на второй этаж, по лестнице.
Третья квартира справа.
Ну что, начнём?
Помолясь.
Оружие на пол!
Оба-на!
Я оружие не ношу.
Мне отягчающих не надо.
Пощупай его, Рома.
Пустой.
Иди звони, чтоб сразу подавали.
Есть.
С похмельем вас, коллеги.
А я тебя помню, Санек.
И я тебя тоже, Серафим.
Теперь Николаич.
Выходит, вора из тебя в детстве не получилось,
решил в цветные перекраситься.
Выходит так, Кащей.
Да вы допейте.
Чего так стоит?
Ты за чё тормознул, начальник?
За кражу квартиры на Скаковой.
Ошибочка, начальник.
Я там не был, и знать ничего и не знаю.
Зато я знаю.
Может, ты уже и шмотки разыскал?
Не искал ещё.
Тогда и разговора нет.
Вещичек нет, и кражи нет.
А мне барахлишко пока без надобности.
Кольцом с изумрудом от Дуськи обойдусь.
Поехали, граждане.
Я-то зачем?
Для порядка.
Встали.
Руки за голову, вперёд.
Вперёд.
Не торопитесь.
Перед изолятором подышите кислородом.
К чему это?
Мне за глазами их понаблюдать охота.
Пойдём.
В твой, Кащей, сарайчик бы чемодан не поставили.
Чем?
Да че?
Не дураки.
Чужие тоже ненадёжны.
Да и под замком они.
Логично рассуждаю.
Рома, будь другом, переверни собачью будку.
Опа.
А как это ты?
Это,
выходит, школа моей коптевской шпаны
выше твоей полуинтеллигентской,
внутри Садовой, на целую голову.
Так что с тебя причитается.
Ах ты!
Рома Кащей, воронок!
Отдай!
Рябой, куда?
Рука!
Пошел, пошел давай!
Стой!
Стой, башку ж продырявлю!
Не подходи, мент!
Кровь-то на тебе будет!
Слушайте, от вашего ора у меня уже
оглохла барабанная перепонка.
И потом,
если вам очень захотелось дамыть,
только вы выбрали к ней не тот подход!
Да заткнись ты, дама!
Отойди на пять шагов и брось ствол в подворотню!
Ну!
Отваливай и делай, что тебе говорят!
Я последний раз предупреждаю!
Брось ствол, сука!
Вот так!
Поверни спиной!
Ложись лицом вниз!
Расставь руки и ноги!
Но тут лужа!
Не в неё тебя и надо!
Пойдём.
Он живой?
Живой.
Вроде бы.
Ну тогда давай обнимемся.
Перебьёшься.
Вечером обнимемся, когда Софку провожать будем.
Как?
Вы уже уезжаете?
Да.
Завтра днём вылетаю на литаке из вашей мирной столички.
Но сегодня мне почему-то стало об этом обидно.
Почему, почему-то?
Алька, нет слов, большой джентльмен.
Он сберегал и таки сберег мое тело
по всем здешним магазинчикам.
Но вы его перещегальнули.
В смысле?
Из-за меня в Одессе многие грозились топиться.
Но чтобы в луже, это уже выше самой высокой крыши,
даже на нашей Ришельевской.
Пусть изорван боль невольно Край пурпурного платка.
Ты уйдёшь, а мне не больно, Не томит меня тоска.
Я с тобой с Аней беседовал насчет Стручка.
Какого ещё Стручка?
Созревшего
для всяких весёленьких дел, которого ты из трамвая отпустил.
Ох, любите же вы, милиционеры, загадками говорить.
Ладно, не валяй дурака.
Почему ты Стручка не опознал?
Ну всё, всё, не вяжись ко мне, мент.
Дорогая самая у меня гитара,
Ни за что я не расстанусь с ней.
В бананово-лимонном Сингапуре,
Где плачет и смеётся океан,
И гонит к ослепительной лазури
Парит, птиц дальний, караван!
Эх, надоела мне эта бананово-шикарная жизнь!
Ой-ой-ой!
Танцы до упаду!
Ой, Софка!
Вот он, твой жених!
Смотри, не промахнись!
Интеллигентный, о каком ты и мечтала!
И темперамент у него не обузданный!
А какой он, нибудь, чин?
Фельдмаршал!
Ай, бросьте!
Фельдмаршал — это еврейская фамилия!
Ой, Софка, не привередничай!
Поехали!
Проморгаешь деньги!
У него отец профессор и квартира четырехкомнатная.
Яша, пойдем к себе танцевать.
На Хачапевском лимане я начну свататься
и за замок с курями.
Рома!
Софа, вы меня разбередили, и я взволнован.
Ой, Лен.
От такого дёргания у меня могут уже слететь все формы.
Хочу лирическое танго.
Какие у вас сильные руки.
Я их буду долго запоминать.
А я ваш волшебный запах, Софочка.
Чем вы душитесь?
Коти.
Впервые слышу.
Иностранные?
Французские.
С Чёрного рынка.
То-то я от них всё больше и больше млею.
А я от вашего парабеллума,
который уже почему-то лежит в кармане
ваших брюк и иногда трогает моё бедро.
Держу голову наотрез, он у вас внутри золотой.
Как вы догадались.
А меня к вам тянет, как в ювелирную лавку.
Жаль, что я не смею прижать вас к моему пистолету ближе.
Такой недостаток - слишком уважаю девичью непорочность.
Здрасьте вам через окно.
Чтобы в двадцать лет найти непорочную девицу в городе Одессе,
туда уже надо засылать весь ваш МУР.
Значит, то есть, вы бы были не совсем против?
Или?
Где и когда?
Я в таком оттонченном нюансе, кавалер пытает даму.
Барак напротив.
Час ночи.
Четвертая комната.
Правда, она несколько похожа на тюремную камеру.
Вас это не смутит?
О, Боже мой!
Шо за мансы, генерал?
Я, как и все, простая советская гражданка.
Вы только что меня повысили в звании аж на три чина.
Это уж чересчур.
Не учите меня жить.
Даже в тюрьме
приличная женщина должна сохранять свое
реноме.
Саня, Саня, хватит тебе эксплуатировать
мадмуазель, ты ж тут не один.
Не дрожите задаром воздух, фельдмаршал.
Сядьте себе на место и ждите, пока
не станете генералиссимусом.
Есть.
Да-да, открыто.
Простите, я вас не очень от дела отрываю.
Да какие дела, текучка.
Прошу.
Итак, Лидия Сергеевна, как всегда,
при вашем появлении я весь внимание.
А вы, Александр Иванович, все не устаете прогрессировать.
Простите, не совсем улавливаю вашу мысль.
Ну, наконец-то от вас повеяло самыми приличными духами.
Вы имеете в виду коти?
Абсолютно точно.
Странно.
Странно, странно.
А не могло так произойти,
что они некоторым образом с вас перелетучились на нас?
А вы, оказывается, ещё и без пардона нахал.
Хоть и чему удивляться, ведь это ваша вторая профессия.
Хорошо, хорошо.
Пусть будет по-вашему.
Только вы не нервничайте.
А с какой стати мне нервничать?
Вот и я о том.
А потому, осмелюсь заметить, вы зачем-то ко мне зашли.
Я?
А да, конечно.
Ну, я уже забыла.
В парке Чаир распускаются розы,
В парке Чаир расцветает миндаль,
Снятся твои золотистые косы.
Снится веселая, звонкая даль.
Ха-ха-ха-ха-ха!
"Милый, с тобой мы увидимся скоро", -
Я замечтался над любимым письмом.
Пляшут метели в полярных просторах,
Северный ветер поет за окном.
В парке Чаир голубеют фиалки,
Снега белее черешен цветы.
Снится мне пламень весенний и жаркий,
Снится мне солнце и море, и ты.
Помню разлуку так неясно и зыбко.
В ночь голубую вдаль ушли корабли.
Разве забуду твою я улыбку,
Разве забуду я песни твои?
В парке Чаир распускаются розы.
В парке Чаир сотни тысяч кустов...


Серия 5

Говорит Москва, московское время.
Давно ты не видел подружку,
Дорогу к знакомым местам.
Налей же в железкую кружку
Свои боевые сто грамм.
Гитару возьми, струну подтяни,
Солдатскую песню пропой.
О доме своем
О времени том, когда мы вернемся домой.
О доме своем
О времени том, когда мы вернемся домой.
Закончив походную службу,
За мирным домашним столом,
Припомним солдатскую дружбу,
Солдатскую кружку нальем.
Ты чуть загрусти, солдатский мотив
припомним мы мирной порой.
Споем о боях, о старых друзьях,
Когда мы вернемся домой.
Споем о боях, о старых друзьях
Развивайся, чубчик, по ветру.
Раньше, чубчик, я тебя любила,
А теперь забыть, да не могу.
Раньше, чубчик, я тебя любила,
А теперь забыть, да не могу.
Пройдет зима, настанет лето.
В саду деревья пуще расцветут.
А мне, бедному мальльчонке,
Эх, цепями ручечки, ножки да закуют.
А мне, бедному мальчонке
Цепями ручеччки, ножки да закуют.
Но я с Сибири, Сибири не страшуся.
Сибирь ведь тоже русская земля.
Легко верится.
Дыхай сюда, вертухай!
чуть-чуть кучерявый.
Э, зараза, не ломайся.
Чуть-чуть по ледогору.
Тук-тук!
Терем-теремок!
Кто в тереме живёт?
Я мышка-тихушка.
Я лягушка-мокрушка.
Кончай!
Дайте послушаю.
Браво!
Браво!
Браво, Кучерявый!
Спасибо вам.
Тёть Даша, а теперь танцы!
Ага.
Прошу!
Ну, как, ребята, я вам был сегодня?
Хорош, хорош!
Очень хорошо!
А это же!
А кадры-то растут, как грибы!
И не говори!
Вон рыженькая, как приосанилась!
А ведь ещё пять лет назад через верёвочку прыгала!
Слушай, а вот эта вот брюнеточка в голубом, чья?
Макаровых.
Да иди ты!
Я ведь ещё недавно на её сестрицу глазкал.
А теперь и Фаридана подходит.
Передовое семейство!
Завидуете, старички?
Не то слово, герой наш!
Так не теряйтесь.
Вон как раз три девы незанятыми остались.
Мужики, моя рыженькая!
Здрасьте!
С праздником!
Здорово!
Потанцуем?
Ты Фарида?
Ага.
А Тайка почему на танцы не ходит?
Она замуж вышла.
За кого?
За татарина что ли?
Ну, не за русского же.
Ты на меня погляди.
Наверняка твой прадед с моей прабабкой поддыхался.
Какие вы глупости говорите, Роман.
Великм аллах!
А Магомед пророк его!
Ладно, ребят, а у кого празднуем-то?
Айда в мои хоромы.
Как-никак отдельная домишка.
Правда, и жратвы там ни хрена.
А сестру-то,
Валюху, чем кормишь?
Так один давно я.
К тётке в Ногинск спровадил.
Так ей же в этом году десятый, вроде,
заканчивается.
Ну, там и окончится.
Зато мне полная лафа.
Костян, па-па-па-па.
Ни воспитывать, ни уроки проверять, ни еду готовить.
Ну, много чего не надо.
В общем, короче, хватит болтать.
Давай, спрашиваемся:
по сколько?
По пятнашке.
А кто бежит?
По жребию.
Пожалуйста, опять ты.
Как всегда.
Ну, в путь!
Костян!
Да, ну и бардак у тебя.
Ты бабу заведи, хоть в грязи такой жить не будешь.
Да завел.
Но только я к ней хожу.
Так удобней.
Веник-то хоть есть?
Добыл где-то.
Значит так, мне тряпку, Лёшке веник.
На.
А сам вот вещички в шкаф сложи.
Ты запрос по поводу отца в органы делал?
Мать каждый год делала.
До самой своей смерти.
Ни ответа, ни привета.
А ты сейчас сделай.
Ну, а какая разница, сейчас или тогда?
А ты попробуй.
Попробую.
Ух ты!
Откуда он у тебя?
Да, стригся я вчера в Советской,
в предбаннике увидел, ну и
видать, буржуй копыты забыл.
Слышь, а тебе он нафига?
Ты же в английском ни уха не рыла.
Ну, не скажи, не скажи.
Кое-что понял.
Сань, смотри.
Перевод гласит, кому бы ещё помочь.
Слушай, ты, Виль, подари мне обложку, а?
Я заглавие вырежу, а Лилиен Херви под стекло положу.
Ты бы, Виль, поаккуратнее с таким журнальчиком.
А что такого?
Ну, взял журнал, ну, посмотрел.
В чём состав преступления?
Я свободный человек.
Что хочу, то и делаю.
Не те теперь времена, Сань.
Времена не те, а люди всё те же.
Ух ты.
Какая Валюха у тебя красотка стала.
Такую действительно теперь не воспитаешь.
Кто снимал?
Да понятия не имею.
Подозреваю только, что теперь в Ногинске
у неё от ухажеров отбоя нет.
О, идут.
Узнаёшь однокашника по школе?
Владлен, какими судьбами?
Здорово.
Проходи.
Подобрали в магазине.
Здорово.
Компанию к нам напросился.
Не знаю только, как он на это решился.
Владлен у нас в СМ ЦК ВЛКСМ, оказывается, заправляет.
Не издевается.
Всего-навсего рядовой инструктор по работе с молодёжью.
Без последних год войны лётчиком застал.
Зрение подвело.
Не пустили даже в гражданскую авиацию.
А чё не со своим комсомолом по обеду отмечаешь?
Честно говоря, сколько ти ещё с ними?
Каждый друг за другом присматривает,
не выпил ли он больше другого.
Можно мне первый тост?
За Саню, за Владлена, за Костю.
За миллионы таких же, благодаря которым мы позволяем себе,
сидя за одним столом, есть картошку в мундире, балагурить, дурачиться,
распивать московскую, а главное — жить.
Жить, несмотря на все сюрпризы в твоей и моей жизни.
Не можешь ты без ложки дегтя.
На то и бочка с мёдом.
Так выпьем же её до дна.
И, как говорил актёр Кадочников,
за нашу победу.
На поле танки грохотали,
Солдаты шли в последний бой,
А молодого
Командира
Несли с пробитой головой,
А молодого
Командира
Несли с пробитой головой,
А танков тарела,
Малаванка.
Прощай, родимый экипаж!
Четыре трупа
Возле танка
Наполнят утренний пейзаж. Четыре труба
Возле танка
Наполнят утренний пейзаж. Нас из трубу, из под обломка
Поднимут на руки
Каркас и залпы
Башенных орудий
В последний путь проводят нас.
И залпы башенных орудий
В последний путь проводят нас.
Будем дружить, петь и кружить.
Я совсем танцевать разучился.
И прошу вас меня извинить.
Утро зовет
И снова в поход
Покидая ваш маленький город
Я пройду мимо ваших ворот.
Хоть я с вами совсем не знаком
И далеко отсюда мой дом,
Показалось, что снова я у дома родного
В этом зале пустом мы танцуем вдвоем. Господи,
Родные до слез. Не говори.
Босяк, Кныш и Пограничник.
Года не отсидели, а с настойчивостью
идиотов опять за любимое дело.
Посторожи их, Серега,
я за Саней. Остынь, кто-то шеф его достанет,
давай пока этих упакуем как следует.
Давай.
Кто такие?
Лейтенант МУРа Бруков
Младший лейтенант Гусляев.
Откуда вы здесь?
Иван Васильевич велел для подстраховки
на отходных путях подежурить.
Почему он меня не предупредил?
Не знаю.
Он вообще приказал вам на глаза не показываться.
Ясно.
Берег мое самолюбие.
Я же вместо бандита мог вас пулей угостить.
Комиссар предупредил -
Таится по обеим сторонам ограждения.
Ты стрелял?
Оба.
По ногам.
А попали...
Ну, сами видите куда.
Потому такие печальные?
Страшно, товарищ майор.
Человека убили.
А кто из нас, неизвестно.
И этот, мягко говоря, человек нарвался на то,
к чему он стремился.
Так что с боевым крещением вас!
Да еще в такой день.
Салют-то какой, ребята.
Салют-то какой.
И наверняка в вашу честь тоже.
Вот это день победы!
Эх, это настроено!
Ну-ка, ну-ка, ну-ка, ну-ка, ну-ка.
Ночишь, глянем.
Что?
Оказывается, старичок этот с папулей моим приятелем
вчера вместе День Победы спрыснули.
Я домой вернуться изволил поздно,
а он у нас сидит, меня от ожидается.
Мой, все равно, уже носом клюет.
А Палагин, интеллигент хренов, не уходит,
ибо волнует его только одно, как бы золотые раритеты
его не переплавили.
Опять Запятного начитался?
То есть?
Ну, тебе не суть излагать, а роман написать.
Может, попробуешь уже?
Вообще-то, к искусству меня тянет.
Но больше к кино.
Вот и докладывай, как киноплёнку крутишь.
Нумизмат Палагин один живёт?
С дочерью, старой девой.
В день грабежа находилась у брата в Люберцах.
Барахло взяли?
Не вещички.
Старикам по приходу домой в голову не пришло,
что его грабанули.
Коллекцию всю изъяли?
Нет, только самые ценные вещи.
Получается, что кто-то точно знал, где что
лежит и что ему нужно?
Именно так.
Жду от вас усиленной работы мозгов.
Явная наводка, Саня.
Ну, для того, чтобы это понять,
достаточно одной извилины.
А я требую напрячь хотя бы с десяток.
Есть пока две основные линии, по которым можно вести поиск.
Ход первый.
Некий опытный, неглупый домушник-скокарь.
Обладающий информацией о ценности Палагинской коллекции,
находит человечка, который неплохо знает старика,
его привычки, окружение и, разумеется, его квартиру.
Он берет этого информатора к себе в долю
и получает отличную возможность без помех ковырнуть скок.
В таком случае, фигура номер один — вор,
фигура номер два — наводчик.
Очень рад,
Саня, что после вчерашних возлияний твой
мыслительный аппарат в форме.
Твой второй ход.
Коллекцией мечтает завладеть не домушник,
а некто весьма состоятельный.
Он нанимает за весьма приличные деньги
квалифицированного скокаря
и адресно объясняет ему, что и где брать.
В этом случае фигура номер один — наниматель,
фигура номер два — вор.
Забираю свои слова насчёт Запятного обратно.
Рано тебе, Рома, прозу писать.
Такая голова пока и в МУРе необходима.
Ты всё обо мне слышал?
Да ладно.
Первый твой вариант для нас почти беспроигрышный.
При таком раскладе вор наверняка москвич,
и мы его быстро вычислим.
И наводчика тоже.
Перетрясём через мелкое сито всех знакомых
Палагина, и они у нас в решете.
Я так чувствую, что нам придётся дело иметь со вторым ходом.
И тогда полная неизвестность.
Так с какого начинать?
С первого.
На его разработку даю вам два дня.
Ты, Серёга, возьми на себя картотеку московских домушников,
а ты, Рома, окружение Палагина.
А ты?
Опять будешь ждать, пока мы тебе всё принесём
на блюдечке с голубой каёмочкой?
На то я и начальник, Рома, а ты об этом иногда забываешь.
Да, кстати, тебе необходимо съездить в
Матросскую Тишину и потрясти Рябова,
который грабанул твоего Запятного.
Не исключено, что он может нас навести на кое-какой след.
Один-один, не опасайтесь.
Ну что, скучновато, да?
На допросы тебя не водят, потому что и без допросов доказано,
что квартиру известного мастера художественного
слова грабанул ты и только ты.
Думать о том, сколько тебе дадут.
Надоело, настроение улавливаю.
А ты заботливый мент.
Развеселить меня явился?
Если ты имеешь в виду дополнительный срок, то да.
Ты чё несёшь?
Ни о каком дополнительном сроке мне никто ничего не говорил.
Не говорил, потому что я уговорил.
Кого?
Кого?
Начальника своего.
Не шить тебе,
кроме грабежа, квартиры, ещё и дело
о покушении на жизнь красивой дамы.
Корысть в себе имеешь.
Не скрою.
Нож в твоём голенище проворонил я.
Стыдно будет, когда на суде станут
языками чесать о моей промашке.
Но я-то ладно, я-то могу гордыню усмирить,
выговором отделаюсь.
А вот ты, я уже сказал, чем.
Да не тяни меня за хвост, что ты хочешь?
По душам с тобой побеседовать.
Писательскую квартирку ты пошёл,
брать не похмельным, потому что остался без копья.
Каким же макаром?
А дважды два, гражданин начальник.
Ночью перед скоком спустил всё в карты.
Ну, в полусмерть укатался.
Где и кто ж тебя голышом оставил?
А второго срока точно не будет?
Слово заботливого мента.
Вадик лох.
Катала.
И не меня одного.
Кукольника фармазона,
Коммерцию и какого-то залётного ростовского домушника.
Имя, кликуха?
Так не представился.
Обращались к нему просто, ростовский.
А у кого играли?
У Гарика Шведова.
Ну и подромовского дружка и корешка Клака.
Как же это?
Ни ты, ни Коммерция, ни этот ростовский
не знали, что на каталу нарвались.
Мы ж дурачье поймать его удумали.
Вместе с этой партией с тебя пятьсот будет.
Пощади, Карлен.
Всё, не мой день.
Эрик, попотроши как следует за меня Карлена.
На одного тебя надежда.
Я не я буду, если завтра же тебя не накажу.
Ой, пардон.
Неужели сам Миша?
Миня Мосин.
Сколько здесь?
Столько же, сколько и лет, Ромочка.
Прелесть какая.
Кстати, всё время хотел тебя спросить,
почему тебя то Мишей, то Мосей, то Миней зовут?
Ну, я полагаю, ты отловил меня не для того,
чтобы задать этот бесконечно дурацкий вопрос,
а какой-нибудь другой, да?
С твоей проницательностью, Миня, к нам бы в МУР,
хлопот бы не знали.
Нет, слушай, увольте.
У меня своя работа.
Какая?
Юрист я, Ромочка.
Нет, Миня, ты не юрист.
Ты юрист-консультант фабрики концтоваров «Светоч».
А эта мощь, к сожалению, не должность,
а крыша твоя, Мишенька.
Да чего же вы, милиционеры,
все одинаковые?
Чуть что - сразу пугать.
Так чему мне тебя запугивать, Миня?
Я просто определяю позиции, с которой
нам придется вести с тобой наш тет-а-тет.
Я представитель правоохранительных органов,
а ты — жучок, существующий на сомнительные доходы.
Ага.
Раньше ты ходил среди нас в интеллигентных людях, Рома.
Но работа в море явно испортила твой характер.
Как сие понимать?
Грубить клиентам начал.
Жучками были твои прежние приятели на бегах.
А я всего лишь скромный
посредник, комиссионер, среди любителей
антиквариата и некоторых нумизматов.
С которых ты имеешь приличную горбушку белого
хлеба с большим куском
вологодского,
если не парижского, сливочного масла.
Ну, тогда сам собой напрашивается естественный вопрос.
Зачем мне уголовщина?
Напрашивается ответ, чтобы кусок масла
на горбушке стал ещё больше.
Зачем же так неосторожно, Алексеич?
Прям в бильярдную.
Вставай, вставай, простудишься.
Чё ты?
За что?
За дело.
Начало оригинальное.
Продолжение, надеюсь, будет иным.
А это смотря по ситуации.
Так, скотина, я тебя о чём спрашивал, сука, а?
О чём спрашивал, то и сказал.
Нет, ты меня не понял.
Повторяю ещё раз.
Тебе что, скот, известно о последних делах домушников?
Отвечаю ещё раз.
С домушниками дела не имею.
Добавить.
Не стоит, Алексеич.
Так, а кого же ты катал своего корешка Гарика Шведова?
Откуда я знаю?
Кого привели, того и катал.
Ты, Вадик,
продолжаешь усиленно нарываться на
оригинальное продолжение нашей беседы.
Алексеич, я понял.
Чего от меня-то требуется?
Про Рябова и коммерцию мне все,
что надо, известно.
Давай про третьего.
Про ростовского.
Ростовского и Рябова мне рекомендовал Косой.
Сказал, мальчишечки
скучают, не прочь локшануть.
Я их и принял.
Они меня недоумки поймать удумали.
И про это мне известно.
И даже догадываюсь, почему не поймали.
А Коммерция у тебя подставной?
Так, слушай, а Рябой и ростовский,
это они прежде знакомые были?
Да вроде нет.
Полагаю, они против меня сговорились,
когда перед игрой за водкой пошли.
Так, ты мне не про игру.
Давай-ка ты мне про ростовского и подетальнее.
Судя по всему, деловой, в авторитете.
Так, внешность?
Лет тридцати пяти, чернявый с проседью.
Нос перебитый.
Среднего роста, но широкий, здоровый.
На губе шрам.
Ну, что еще?
А, да, фиксы золотые на резцах.
Так, имя, фамилия,
кликуха.
Зачем в Москве оказался?
Отчего не знаю.
Того не ведаю, Алексей Ильич.
Вадик.
Ну, что ж, бить я тебя, пожалуй, больше
не буду, но ты выбирай.
Или я тебя в кичман на срок определяю,
или, как давно уже обещал, блатным
на толковище сученого сдам.
Воля твоя, Алексеич.
Но сказал, всё.
Ну-ну.
Рома, на своей собачьей службе ты не
только охамел, но и поглупел.
Ты вопросы желательно поумнее задавать будешь?
А как же.
Так не трать зря время на угрожающие предисловия.
Ты с Палагинской коллекцией хорошо знаком?
Да.
И знаешь, как она хранилась у него в доме?
Тоже да.
А через тебя никто не пытался вести переговоры со стариком
о продаже его раритетов или хотя бы части их?
Подобная уникальная коллекция интересует
лишь специалистов и фанатиков,
но и тем и другим доподлинно известно,
Палагин ничего не продаёт.
Так что, такой попытки не может быть в принципе.
Но ведь ты, Минь, и сам, как я слышал,
недавно коллекционерством занялся.
Ха, занялся я не отрицаю, но моя страсть
совершенно иного плана.
Я собираю русскую живопись начала двадцатого века,
которая сейчас стоит копейки,
а через 25 лет сделает меня миллионером.
Очень хочется стать миллионером, да, Минь?
Ты даже не представляешь, как, Ромочка.
При такой жажде к обогащению, естественно,
форсировать некоторые события, а?
Рома, лучше спроси коротко и ясно.
Гражданин Мосин, не вылез за соответствующее вознаграждение,
навели уголовника-домушника на бесценные раритеты Палагина.
Считай, что спросил.
Считай, что ответил.
Не я.
Жаль.
Вот сколько мы с тобой уже дружим,
а ты всё в душе меня за придурка держишь.
Ну, некрасиво, а?
Понял, нет?
Ну, сколько ты с этих домушников снял?
Тысячу?
Две?
Чё, три?
Это тебе-то за такие копейки играть, квалификацию терять.
Тебе зачем эти домушники понадобились?
Мне не до фонаря.
Ну, ладно, поломался мальца и хватит.
Молодец.
Честь свою блатную защитил и выкладывай теперь,
зачем тебе домушники понадобились.
Повторяю, лично мне они ни к чему.
Ну вот, видишь,
до дела мы с тобой все-таки добрались.
Лично тебе они ни к чему.
Это я верю.
А кому же в них нужда тут настала?
Ты вот на кого, гад, работал, чтоб без копейки их отставить,
нуждающихся в приработке на стороне?
Ну-ка отвечать, гнида!
А то я тебе сейчас твои пальцы
картежные отломаю прямо здесь.
Да ну, в октябре я в Сочи бархатный сезон обслуживал.
Собрал там прилично.
В Москву поздно возвращался, устал,
отоспаться собрался.
А тут сосед по СВ подвернулся и предлагает
мне сам, заметь, сам
в картишки перекинуться.
Ну, отказать я ему, конечно же, не смог.
Ну и сели мы втроём.
Втроём?
А третий кто?
Да человечек при этом с соседей вертелся.
Но его как бы не существовало.
Как выглядел?
Ты знаешь, описать не могу.
Помню только серенький, щуплый, лицо никакое.
Ну, если встретиться — признаю,
а нарисовать портрет — нет.
Да халуй одним словом.
Да и не до человечка этого было.
Меня хозяин его удивил.
Чем?
Ты знаешь,
на вид чистый фраер, а вот слишком легко с большими бабками расставался.
До столички я его основательно подрастряс.
А он, расставаясь,
улыбался и за науку благодарил.
Телефон оставил, просил звонить почаще.
Звонил?
Раз четыре.
В Якоре встречались, в любимое местечко этого гражданина.
Обедали, разговоры разговаривали.
Да и вообще.
А, а под вообще ты подразумеваешь, что этот гражданин из СВ
тебя так ненароком, случайно попросил
подыскать домушника да потолковее, так?
Да.
И по возможности не нашего,
не московского.
А зачем ему домушник-то понадобился?
Не спрашивал?
Он не говорил, я не спрашивал.
Не знаешь, свидетель, знаешь, соучастник.
Ты, Мося, хоть и пытаешься обидеть нашу контору,
но в данном конкретном случае я тебе почему-то верю.
Как Константин Сергеевич Станиславский.
И даже более того, нуждаюсь в твоей профессиональной проницательности.
Конкретнее можно?
Наводка на Палагина зрячая или была проведена в тёмную?
Кой какая идея у меня, конечно, есть.
Изложи её, будь любезен.
А что я буду с этого иметь?
Могу заверить в одном, Миня.
Ты по-прежнему будешь вдыхать воздух свободы.
Умеешь людей уговаривать, Ромочка.
Ладно, даю идею задаром.
Наводка, полагаю, произошла в тёмную.
Каким образом?
Ну, я тоже на досуге поразмышлял о краже и пришёл к выводу,
что наиболее вероятный источник информации
о бесценной Палагинской коллекции — это обслуга.
Слесари, электрики и домработницы
могли дать сведения лишь о квартире старика,
но не о ценности его раритетов.
Да.
Зато полную информацию о ценности мог случайно предоставить
краснодеревщик Пётр Федосеевич.
Почему случайно?
Потому что я знаю его сто лет, Палагин знает его сто лет,
все знают его сто лет.
Поэтому со стопроцентной гарантией ручаюсь,
что на сознательную зрячую наводку он не способен.
А вот в тёмную использовать его как-то сумели.
Мося, мы с тобой уже в гостях у Петра Федосеевича.
Ты не против?
А мне что, разрешается возражать?
Не советую, Миня.
Проскок на квартире коллекционера Палагина.
Что по хазам слышал?
Краем уха, Алексеич, краем уха.
Это каким же таким краем, когда-то раздетого тобою до нитки домушника,
этому гражданину из СВ рекомендовал?
Признаюсь, да.
Но я его с делом Палагина не соединял.
Это уж ваша работа — соединять.
Эх, Клок, а ведь ты нередко прав бываешь.
Вот я тебя с этой кражей-то и соединю.
Не сделаешь, Алексеич.
Я тебе на свободе нужен.
Нужен?
Нужен, нужен.
Нужен.
В ужин!
Ну-ка, быстро сейчас мне нарисовал портрет этого гражданина,
который тебя за науку благодарил, а он в фас и профиль.
Берников Леонид Михайлович.
Телефон.
Ж-2-14-16, обитает на Котельнической набережной.
Серый дом возле Таганского моста.
Генеральский.
А че не записываешь?
А я запомню.
Ну что, кончил дело, гуляй смело.
Но только не круглые сутки.
В течение недели каждый день
с шести до семи будешь ждать меня
вот на этой самой нашей с тобой любимой скамеечке.
Ага?
Сука.
Вот, Пётр Федосеевич, рекомендую.
Ваш новый заказчик.
Очень крупный коллекционер и особа
довольно известная в определенных кругах.
Спасибо, Мишаня, что не забываешь загружать меня работой.
За мной!
Очередная бесплатная рама для твоих замечательных картин.
Потом, потом, потом.
Всё потом.
А сейчас я исчезаю.
Сверхсрочные дела.
А ну, ладно.
Прошу.
Благодарю вас.
Пётр Федосеевич.
Роман Суренович Казарян.
Прошу.
Так.
В чём, собственно говоря, у вас нужда?
Нужда в ваших замечательных стендах-шкафах
для моей многочисленной коллекции.
Ага.
Что ж, сделаем.
Я предоставляю не дёшево.
Меня волнует не цена, а качество изделия.
Качество.
Не извольте беспокоиться, да.
Кстати, Мишаня вам говорил, что для
начала мне нужен план вашей квартиры.
Само собой.
Вот, более-менее сносный эскиз я изобразил.
Ага.
Так-так.
Так.
Любопытная штучка.
Точь-в-точь как апартаменты Паладина.
Кстати, вы не знакомы с ним?
К сожалению, нет.
Но от его коллекции мне уже все уши прожужжали.
Ну, значит, есть о чём жужжать.
Вас не уязвит, если я здесь расположу
центральную экспозицию,
а в этом месте ваш главный экспонат.
Ну, отнюдь.
А что,
у Палагина в центральной экспозиции действительно есть нечто существенное?
Прекраснейшая коллекция монет, и, как он
говорит, такие монеты есть у двух.
Ну, от силы у трёх человек на всём белом свете.
Да.
Но вот что странно, подобные чертёжи
я уж когда-то однажды делал.
Эскиз стендов, да, очень знакомый, да, и делали его
некоему,
некоему, некоему
человечку.
Он,
так же, как и вы,
задавал мне аналогичный вопрос
о ценности центральной экспозиции
ограбленного Палагина.
Как ограбленного?
А вот так.
Не далее, как позавчера, Петр Федосеевич.
Неужели не слышали?
Не слышал.
Я был в Бластяку с сыном за городом,
и сегодня вот только утром приехал и сразу в мастерскую.
Кто и когда вас расспрашивал о коллекции Палагина?
Подобные вопросы и подобным тоном
обычно задаются не коллекционеры,
а милиционеры, и не моих правилах...
Два кольца, два конца, посредине гвоздик.
Что это?
Дело о краже на квартире гражданина Палагина?
Совершенно верно.
Два конца у нас уже есть.
Первый.
Леонид Михайлович Берников.
года рождения, образование незаконченное,
среднее, с 33-го года,
постоянно работающий в системе пром-кооперации
на руководящих должностях.
Несудимый, однако, в знаменитом текстильном
деле фигурировал как свидетель.
В настоящее время заправляет артелью Знамя Революции.
А второй, неизвестный нам пока ростовский
домушник. А гвоздик,
Рома.
Человечек?
Который использовал втёмную Палагинского краснодеревщика.
Этого человечка Пётр Федосеевич описал как-либо?
Никак.
Человечек и всё.
Щуплый, серенький, лицо незапоминающееся.
А как этого в СВ с Берниковым определил Клок?
Идентично, Саня.
И главное, тем же самым словом.
Человечек.
Тогда, как говорится -
Окончен бал, погасли свечи, остаётся
только выявить и опознать гвоздик,
а он наверняка торчит где-то рядом с артельщиком.
Дать запрос в ростовскую Угро на
домушника с перебитым носом
и с лёгким шрамом на губе.
И брать Берникова.
Не торопись тушить свет, Рома.
Пока Палагинская коллекция не будет обнаружена,
да ещё так, чтобы мы могли доказать,
что она находится в Берниковском видении,
этот субъект будет ходить абсолютно чист перед законом.
И что из этого вытекает?
Действовать без горячки и поэтапно.
Кто возьмёт на себя обнаружение человечка?
Тогда за тобой, Рома, Берников.
Все его связи,
окружение, времяпровождение, а главное, берлоги.
Как официальной, так и тайной.
Дабы мне окончательно не уподобиться
борзой с высунутым языком,
я требую от вас, товарищ майор, подкрепления людьми.
Есть такие, господин фельдмаршал.
Куркова и Гусляева, по моему настоянию,
комиссар закрепил за нашей группой.
Ты хочешь спросить, что буду делать я?
Нет, пожалуй, сдержусь.
И правильно сделаешь.
Но, чтоб ты не особо переживал,
я возьму на себя ростовского домушника.
Он?
Он.
Хэллоуиншка того самого Берникова.
Заказ сделал именно этот гражданин.
Спасибо.
Дмитрий Спиридонович Дудаков.
Завскладом артели Знамя революции.
Кто фотографировал?
Наша молодая поросль.
Бурков Агусляев.
Передай им, пусть завязывают с фотоискусством.
А с этого Дудакова глаз не сводить.
А я?
Казаряну помоги.
Как первый луч весенний ярк, Какие в нём не сходят сны.
А вот и Берников подарок Воспламеняющей весны.
Папочка, нам куда?
В кабину.
Точно подарочек наш весенний.
На дачку решил макнуть?
Я думаю, она у него не одна.
Да, знаемся.
Стих сам сочинил?
В соавторстве с Фэтом.
Чё-то я не помню, чтобы он у нас
такой в департаменте-то работал.
А он, как твой Вадька Клок, у меня осведомитель.
Ну, ты даёшь.
Нашёл с кем миндальничать.
Я бы своему такое соавторство показал бы.
Ты чего?
Да нет, Серёжа, ничего, ничего.
На воду, на землю, весенную,
Да, сильно.
Ходи на мир священный,
Он царит там в сень среди.
Одной штатку мир перед злотой.
Поехали!
Ну что, пора двигаться и нам под знаменем революции.
Поехали!
Люди разных, разных стран,
Рушат танцы в бесконечном.


Серия 6

Говорит Москва. Московское время...
Здорово!
Спасибо.
А вы, случайно, не милиционер?
Милиционер, но не случайно.
А что?
Вы не подскажете мне наиболее короткий путь,
которым я могу выбраться отсюда к Третьяковской галерее?
Это не в моем районе, гражданин.
Ах, да, разумеется.
Я упустил из виду, что кругозор нашей милиции
не распространяется далее охраняемых объектов.
Не упускайте.
Здравия желаю.
Ди-ди-ди-ди-ди-ди, день рождения.
Что с тобой, Саня?
Кто доложит по Берникову?
Можно мне?
Нужно.
Так.
Я тихонько, Саня, ладно?
Сейчас, сейчас.
Жену и дочь он поселил в Кратово.
На даче у дальнего родственника.
Есть все основания полагать, что родственник подставной,
он простой механик.
Дача приобретена на деньги нашего клиента.
Дача большая?
Достаточно большая.
Двухэтажная, сруб, летняя кухня, участок тридцать две сотки.
Часто он там бывает?
Если бы.
Мы с Ромой его отслеживать не успеваем.
Гражданин Берников оказался предельно деловым супчиком.
Жену и дочь он навещает только по воскресеньям.
В будние дни мотается по Москве
и не перестает руководить артелью.
Плюс к тому ещё забота и несколько иного свойства.
А именно?
В селе Хорошеево заботятся в обихоженном
домике о 25-летней брюнетке Зиночке
Некляевой.
Весьма-весьма соблазнительного вида.
Надо полагать, эта Зиночка у неё служит?
Числится учётчицей.
Короче, домик в Хорошеево тоже его.
Итак, дом в Кратово, в Хорошево.
Генеральская квартира на Котельнической набережной.
Всё?
На зацепе ещё имеется халупка трёхкомнатная.
Прописана тётка преклонного возраста.
Тоже явная подстава.
А эту квартиру ему зачем?
Много, Саня, не мало.
Полагаю, для особо деликатных деловых встреч.
И потом, надо же заботиться о гражданке
Некляевой и в осенне-зимний период.
Дудаков?
А, Дудаков.
В Москве снимает комнату,
но каждый полмесяца меняет адрес.
В настоящее время находится при Зиночке.
Короче, золотая рыбка на посылках у Берникова.
Серёга, Дудакова пробей по всем картотекам, а тогда я...
Уже занялся.
И необходимо пощупать Зиночку,
пока Леонид Михайлович горит на работе.
Один я, конечно, не против, с удовольствием,
но вот с Серёгой, это уже статья.
Групповуха.
В переносном смысле, старший лейтенант Казарян.
В переносном смысле и ни в каком другом.
Выполняйте.
Есть.
Не знаю.
В парке Чаир распускаются розы,
В парке Чаир расцветает миндаль.
Снятся твои золотистые косы,
Снится веселая, звонкая даль.
"Милый, с тобой мы увидимся скоро", -
Я замечтался над любимым письмом.
Пляшут метели в полярных просторах,
Северный ветер поет за окном.
В парке Чаир голубеют фиалки,
Снега белее черешен цветы.
Снится мне пламень весенний и жаркий,
Снится мне солнце и море, и ты.
Харитонов?
Саня Смирнов беспокоит.
Смирнов?
Ну, и в службу, и в дружбу.
Фамилия, имя, отчество владельца машины?
ЮВ1475.
Подожду, да.
Слышу, диктуй.
Да нет, не надо мне бумагу, так запомню.
Так, все, все, все.
Так.
Понятно.
Нет, нам ни с какого боку.
Верно: доверяй, но проверяй.
Так что, спасибо, Харитоша.
Если что, звони мне тоже.
Все, пока.
В парке Чаир распускаются розы,
В парке Чаир расцветает миндаль.
Простите, я не сильно помешал?
А что случилось?
Не у меня, Лидия Сергеевна, а у вас.
Объясните, пожалуйста.
Я осмелился посетить этот храм науки,
чтобы принести самое наискреннее поздравление.
А это по какому поводу?
Лидия Сергеевна, вероятно, не за горами
свадьба с многообещающим гражданином.
А это вы о ком?
О том человеке, который вас час назад привез
на работу на шикарном авто.
А вам-то лично от этого какая выгода?
Ну, во-первых, Лидия Сергеевна,
я не могу остаться равнодушным
к судьбоносному решению нашего ведущего
эскорта.
А во-вторых, вам уже будет недосуг принюхиваться
к моей скромной особе
и донимать меня тем,
что я якобы каждый день источаю запах
каких-то неприятных для вас духов.
А вы, значит, мой судьбоносный выбор одобряете?
Ещё как!
Поверьте чутью опытного сыскаря,
таких женихов на таких авто
нынче днём с огнём не найдёшь.
А потому, вот, прошу,
как говорится, от всего сердца.
И желаю вам счастья, любви и согласия.
Зачем напрасно я не знаю,
обидел, ласку не ценя?
Да разве без тебя...
на свете друзей не будет у меня?
Дела нет мне до такого, до речистого.
А любви, любви хотелось
чувство чистово,
Да в душе oгня уже нет,
потухло зарево.
Пой звени, моя гитара, разговаривай.
Пой звени, моя гитара, разговаривай.
Скучно, Митька.
А давай выпьем водки.
Тебе бы только нажраться.
Ну, так...
А может, в Татарово на пляж махнуть?
Ты с ума сошла?
Вода такая холодная.
А мы загорать.
Ну...
Ты посмотри, день-то какой.
А бутылочку все-таки
не лишне будет захватить.
Дай сюда.
Кто тебя так разукрасил?
Это сам.
По молодости.
Дурной был.
А до спины как доставал?
Друзья помогли.
За которых в вагоне воду?
Они самые.
Полетели мои раны, полетели мои раны глыбоки.
Одна же сожжет водички, другая нори водички,
а третья застряла в воде.
Товарищ, товарищ!
Товарищ, товарищ!
Эй, пацан!
А ну-ка,
вышел из машины!
Ты посмотри, какая женщина, Серега!
Это же женщина моей мечты!
Девушка.
Откуда знаешь?
Кинокартина так называется.
То кино, а это жизнь.
Девушка, девушка, у вас купальник разорвался.
Где?
Вот здесь.
А это вырез.
Специально так задумано.
Специально так задумано, чтобы сводить человека с ума, да?
У вас не найдется чем бутылку пива открыть.
А ты — зубами.
А как это — зубами?
Ну-ка, дай-ка.
А то буксы горят после вчерашнего.
Держи.
Да, мужик, пиво тебе не поможет.
Тебе чего то покрепче?
Не, не, боюсь, заведусь опять.
Ладно.
Для начала у меня найдётся, а потом ответишь.
Спасибо.
Вставай!
Да что мне ваша водка?
Я и без неё пьяный.
Тут такая женщина!
Такая женщина!
Голова кружится!
Что вы глупости говорите?
Почему глупости?
Разве правда глупости?
Извини.
Слышь, парень, ты это, полегче.
А что?
Если это твоя женщина, то и полюбоваться на неё нельзя?
Восхищаться нельзя, да?
Ну, так уж и его.
А чья моя, да?
Моя, да?
И не ваша.
А чья?
А ничья.
Ладно, ладно, мужик.
Остынь.
Вы простудитесь!
Сумасшедший!
Ах, хороша водичка-то!
Прими, согреешься!
Ферменит?
Армян, армян!
А почему в Москве?
Потому что я здесь живу!
Золотца ты мое!
Армянин должен жить в Армении!
У вас что, на Арарате красивых женщин нет?
Есть!
Много есть!
Но такой, как ты, даже на Эльбрусе не найдешь!
Ой, хорошо у вас на юге!
Тепло!
Да!
Ух ты, круглый год!
Хочешь, поехали прямо сейчас?
Ложись!
Отдыхать со мной будешь, как на юге.
Зачем мне это?
Я послезавтра на настоящий юг уеду.
Зиночка, скажи куда, я к тебе на крыльях прилечу.
На каких?
На своих.
Я их на себе за одну ночь от тоски выращу.
А я возьму, да не скажу, куда я уеду.
Тогда я тебя здесь буду ждать, можно?
А я, может быть
вообще не вернусь.
Не надо, Зиночка!
Ты страстный, да?
Если подаришь себя хотя бы на один ночь,
сгорю на тебе до тла.
На.
Йо!
Молодые!
Давай к столу!
Ну, Дмитрий, давай за знакомство!
Давай.
Пальчики, которые оставил на бутылке
гражданин Дудаков, принадлежат некоему
Хохлачёву Борису Филигонтовичу, отсидевшему восемь лет,
ныне находящемуся в розыске за растрату,
которую он, как кассир, совершил
на оружейном заводе в Туле.
Далее...
На фотографиях, присланных из Ростова, изображён некий
гражданин Сырцов по кличке Почтарь.
Домушник, осуждён в пятьдесят первом году,
выпущен в этом году по амнистии.
Ну, и что это нам даёт?
То, что Берников связан с уголовниками, только и всего.
Как известно, законом это не возбраняется.
Ты не знаешь о главном, Сань?
Вернее, о той маленькой детальке, которая может стать главной.
Тебе неизвестно об отъезде на юг любви последней зари вечерней
Леонида Михайловича Берникова - Зиночки.
Об отъезде, как она мне сообщила, надолго,
а может быть и навсегда.
Она юг любит.
Там тепло и фрукты.
Думаете, она повезёт коллекции?
Уверены.
В таком случае, не позже завтрашнего
дня коллекция должна быть обнаружена.
Вопрос за малым.
Куда Берников её спрятал?
Где легче спрятать лист?
В лесу.
Как говорил Падер и Браун.
Давай, Рома, говори по делу.
Где легче спрятать лист?
В лесу, как справедливо заметил майор Смирнов.
А что может быть у Берникова лесом, да ещё и под рукой?
Склад.
Вот теперь, Серёжа, я действительно тобой восхищаюсь.
Молодец!
Именно склад, на котором завскладом Хохлачёв-Дудаков.
Предлагаешь Рома провести вселенский
шмон у Дудакова-Хохлачёва?
Уверенный.
Похищенная коллекция хранится там и только там.
Надёжно,
выгодно и удобно.
И всегда отказаться можно.
Мол, я не я, лошадь не моя.
А если Берников отправит коллекцию по почте?
Не решится.
Зинка - ход вернее.
А если он,
Саня, извини меня за фамильярность,
но ты нам уже всем надоел со своим ездом.
Ещё Остап Бендер говорил,
что полную гарантию может дать только страховой полис.
Короче, даёшь ты нам разрешение на обыск или нет?
Ну что с вами поделать?
Шмонайте.
Вот.
Ну чего там?
Вот зараза.
Да, богатое хозяйство у нашего Дудакова-Хохлачева.
И полный прокол.
Ну, чего там?
Ничего, там все чисто.
А все этот
Падре Браун.
Со своими листьями и лесом.
Да хорош бесноваться-то.
Про склад я сказал.
Значит, с меня первого Саня стружку и снимет.
Да какая разница.
С тебя первого, с меня второго.
Результат один.
Ну что, снова наводим порядок?
Валяйте.
Лично я уже не в состоянии.
Меня от расстройства сейчас либо кондрашка хватит,
либо пропоносит.
Пропоносит его.
Пойдём.
Угу.
Братцы, мы же на чердаке ещё не смотрели.
А зачем?
Если бы они надумали туда забраться,
то как?
А так?
Долдоны мы всё ещё, а не опера.
Давайте наверх.
Ребята.
Это что?
Лестница.
Гусляев, пошёл.
Есть.
Есть.
Тихо.
Опа.
А вот теперь я пять минут отдохну.
Мужик, посмалить не найдется?
Не курю.
Ясно.
Фраер.
Ты че сказал?
Че слышал?
Хулиган!
Поехали.
Передашь эту лёгкую кладь одному человеку в Новороссийске.
К какому?
Он сам тебя узнает.
Я выслал ему твоё фото и встретит прямо у вагона.
А что там?
Птичка моя, ты что так испугалась?
Обычные отдельные бумаги,
копии договоров.
Этот мужчина представитель наших поставщиков.
Понятно.
Пожалуйста, наш билет.
Чемодан сразу же после изъятия к Лидии Сергеевне.
Пусть поищет пальчики Сырцова-почтаря на предметах.
А то у нас против него только косвенные.
Пожалуйста.
Сколько?
Прошу.
Спасибо.
Извините.
МУР, чемоданчик ваш будет?
Да.
То есть нет.
Так чей он?
Эти люди ваши провожающие?
Я к этой гражданке не имею никакого отношения.
Вообще, первый раз вижу.
Чемоданчик свой откройте, пожалуйста.
У меня ключей нет.
Ничего.
Потеряла.
Ничего страшного.
Позвольте, я сам.
Так получи же за всё, что я от тебя терпела сполна!
Мой птенчик!
Этому вороватому сурку я врезал бы ещё похлеще.
Он, Саня, пытался использовать женщину моей мечты.
В тёмную.
Её следует как-то пожалеть.
Чего ради твоих возвышенных чувств только не сделаешь, Рома.
Пожалей.
Тихо, тихо, Дранцов.
Успокойся.
Тихо, тихо, тихо.
Зинку напугайте, как следует.
Берникова и Дудакова трясите по отдельности.
Первыми Дудакова и Серцова — ты и Сергей.
Сразу объясните им, кто они на самом деле.
А Берникова в одиночку пусть часика три подумает.
А ты?
А я подойду попозже.
Когда Берникова разогреете, часам двенадцать и ночью.
Не понимаю вас, гражданин домушник.
И вас, гражданин помощник наводчика.
Я перед вами все ваши карты выложу.
Почему такая тишина?
Я же сказал, начальник, знать ничего не знаю и знать не хочу.
Чемоданчик с какими-то монетками, Зинкин.
Где надыбала?
Ведать не ведаю.
Всё.
Ох, и рискуешь же ты, Борис Легонтович.
Зиночка тебе за такие показания яйца в смятку сделает.
Ой.
Значит,
чемоданчик этот ты никогда в руках не держал, так?
На вокзале впервые увидел.
А в зеркало когда-нибудь смотрелся?
Ну.
И узнать тебя, конечно, сможешь.
Слышь, начальник, ну ты же за меня дурдом не делай.
Да куда уж мне.
Сам на него напрашиваешься.
Ну-ка, взгляни, не ты ли это?
Ха-ха, подделка.
Вы в своей конторе мастера на все руки.
А пальчики твои, как и гражданина Зыкина-почтаря,
как на чемоданчике оказались?
Ой, вспомнил.
Когда Зинка для проводницы билет доставала,
она попросила меня этот чемоданчик подержать.
Притом, ни ты,
ни Леонид Михайлович Берников, как оба заявили,
никакого отношения к гражданке Зинаиде Никляевой не имели.
Конечно же, нет!
Ну, конечно.
Да.
Надо отдать вам должное.
Вы сообразительный.
Даже сверх меры.
Как это сверх?
Сверх и немалый вы получите срок.
Не только как рецидивист,
растратчик и расхититель, не находящийся в розыске,
но из-за сознательное введение следствия в заблуждение.
А оно, заблудившись, червонец вам впаяет, как пить дать.
Ты помолчи, помолчи и подумай.
Думать тебе есть о чем.
Ну, а ты, почтарь, перелетный-залетный,
тоже в полный отказ пойдешь?
А какой мне с того навар себя оговаривать?
Квартиру не вскрывал, не крал, этого
хмыря у вас в кабинете встретил.
А про пальчики я тоже вспомнил.
В такси кто-то забыл этот чемоданчик.
Я его в руках повертел — барахло.
Вышел и за забор выкинул.
А Борис Флегонтович, видно, случайно его подобрал, верно?
Понятия не имею.
Ты не подбирал?
Да на кой хрен он мне нужен-то?
Ну вот, начальники, вы сами себя в заблуждение вводите.
На квартире у коллекционера пальчиков-то моих не обнаружено.
Правильно.
Правильно.
Ты тогда в перчатках работал.
Только вот, когда ты Хохлачеву краденое передавал,
забылся и перчатки снял.
А знаешь, почему?
Почему?
У тебя в зобу дыхание сперло,
когда Борис Флегонтович в карман за большими деньгами полез.
А насчет навара, это вы ошибаетесь.
Захотите и получите.
И какой же?
Вы сначала ответьте, что на квартире у Палагина брали, знали?
Молчите!
А украли вы, Всеволод Тимофеевич, не просто золотые монеты,
а уникальные раритеты государственной важности.
А это уже не пятерик,
а еще прибавка на три года, как минимум.
Ознакомьтесь.
А это чего?
Официальное письмо в МУР из Комитета по делам искусств
с просьбой найти бесценные палагинские раритеты
и по всей строгости советского закона наказать
преступника, постигнувшего на наше национальное достояние.
Ах ты, вошь!
Ты ж сказал, бирюльки.
Да я тебя, падаль, на зоне в сортире утоплю,
если мне лишний срок накинут!
Понял?
Ах ты, гнида!
Такие бешеные бабки с меня сорвал!
Шкура!
Тихо, тихо, тихо!
Тихо, спокойно!
Сейчас без лишнего шума.
Вот протокол.
Во всем разберемся, что, как, когда,
у кого и за какие бабки грабанул квартиру старика Палагина.
Здравствуйте, Леонид Михайлович.
Как он?
Недопонимает, гражданин.
Что же вы так, Леонид Михайлович?
Вы же крупный руководящий, работник, а такой непонятливый.
А вот ваши подчиненные с подопечным,
я имею в виду завскладом Бориса Флегонтовича Хохлачева-Дудакова,
и ростовского вора-домушника Почтаря.
Они как-то быстро осознали
и только что подписали официальные чистосердечные признания.
Что за признания?
И какой такой домушник?
Вы меня не разыгрываете?
Я не понимаю, что хотят от меня эти люди!
Оперработники МУРа, Роман Казарян и Сергей Ларионов.
А хотят они от вас чистосердечного признания.
И признаться вам предстоит в том, что по вашему наущению,
за определенную сумму денег вор-рецидивист
Сырцов по прозвищу Почтарь
совершил ограбление квартиры гражданина Палагина
и передал вам похищенную оттуда коллекцию монет,
имеющую государственное значение.
Они хотят это все зафиксировать в официальном протоколе.
И хотят, чтобы вы этот протокол подписали.
Да я понимаю, что вам нужно как
можно быстрее раскрыть это дело.
Но относительно меня вы роковым образом заблуждаетесь.
Я объяснял товарищам.
Гражданам!
Хотите я вкратце изложу то, о чем вы тут говорили, объясняя?
Чемоданчик, конечно же, не ваш.
Вы случайно познакомились в
электричке с некоторым господином,
который передал вам этот чемоданчик на сохранение.
Он уезжал скоро и надолго.
А в Москве никого у него нет,
кроме дальней родственницы, полусумасшедшей старухи.
Вы, конечно, человек отзывчивый, тут же согласились.
Пять дней назад он вам позвонил из Новороссийска
и сказал, что задержится еще на месяц.
Видимо, чемоданчик вам уже надоел,
и вы решили от него избавиться.
Тут как раз ваша приятельница Зина выезжает в Новороссийск.
Вы решили с ней переправить этот чемоданчик.
Только вы появились на вокзале, вас тут же накрыла милиция.
Так?
Так.
Слово в слово, товарищ майор.
Даже про сумасшедшую родственницу угадали.
Ну, а что он мог еще придумать за два часа пребывания в
предвариловке?
Не хотите говорить правду?
Не надо.
Вам же хуже.
Завтра, вернее сегодня, сыграете у нас в НТО на рояле.
Я не умею.
Для нашей игры умения не требуется.
Сделайте пальчиками.
Вот так вот.
А мы сравним отпечатки ваших пальцев
с отпечатками на предметах в чемодане.
Небось, интересно было подержать в руках,
потрогать вещицы, за которые вы выложили такие деньги.
И последнее.
Пока мы вас привлекаем за кражу коллекции,
будете врать, выкручиваться, тянуть резину,
мы вами очень плотно займемся.
И тогда получите на полную катушку.
Да ещё с конфискацией имущества.
До пятнадцати лет в совокупности.
Так что считайте.
Вы же хороший бухгалтер, судя по вашим доходам.
Пишите.
Буду говорить.
Майор Смирнов.
Он умер, Саня.
Он всем нам был, отцом, настоящим отцом своему сыну,
пареньку из чужого двора, всем.
Я помню все, о чем вы мне говорили, Иван Палыч.
И постараюсь быть таким, каким вы меня всегда хотели видеть.
Прощайте, Иван Палыч.
Ушёл из жизни замечательный человек.
Ушёл преждевременно, до срока, отпущенного ему природой.
Ушёл, не успев сделать того, что мог, а мог он многое.
Ушёл, унеся с собой горечь несправедливых
обид и бесчестных наветов.
А те, кто на много лет укоротили его жизнь,
живые, ходят по нашей земле.
Над этой могилой клянусь находить
и уничтожать оборотней палачей,
изломавших как нашу жизнь, так и жизнь Ивана Павловича.
Светлая вам память, Иван Павлович.
Жизнь ты прожил настоящую, Ваня.
Мы гордимся тобой.
Гордимся твоими делами, мечтами.
Гордимся твоими наследниками.
Я не говорю тебе прощай.
Если есть какой-нибудь тот свет, скоро свидимся.
До свидания, Ваня.
Здрасьте, Никифор Прокофьевич.
Спасибо тебе, Александр.
За что?
За то, что войну выиграл.
За то, что с фашистами дрался вместо меня.
Все дрались.
Я не дрался.
Здравствуй, Аля.
Так и не удалось увидеть Ивана живым.
Опоздал.
Не по своей вине опоздал.
Прости.
Ника.
Ника, ты живой?
Господи, что ж ты, я говорю, ну конечно живой.
Ой.
Счастье-то какое.
А Ваня умер.
Не дождался тебя.
Утешить тебя нечем, Аля.
Ивана нет, это невосполнимо, но надо жить, надо жить.
Скажи, тебя совсем освободили?
Выпустили по подписке.
Буду добиваться полного оправдания.
А ты не можешь без своих антисемитских штучек, да?
А ещё майор милиции.
Да, и я майор.
Поэтому не говори глупостей.
В кафе сидел один семит и жрал, что подороже.
Как вдруг вошёл антисемит и дал ему по роже.
Во-во, вы все.
Лёшка, прекрати.
А чё они?
Они ничего.
Давай, Сань, сдавай по второй.
За Альку.
За Алевтину Евгеньевну.
Чтобы без Ивана Павловича им жилось так,
как положено семье такого человека.
Теперь чокайся.
Вечно обижена.
Ты не майор милиции!
Ты балда несусветная!
Ты куда?
Да ну их!
А, вот вы где!
А я уж и к Вилену забегал, и у тебя, Сань,
проверил, нет у вас нигде.
А, вчера на кладбище не был.
Ты ж знаешь, меня Алевтина Евгеньевна не любила.
Все боялась, что я Альку по ширме ходить завлеку.
Вот я и решил, чего мне в такой день?
Глаза ей мозолить.
Подожди.
Ну, за упокой души хорошего человека.
А что он тебе хорошего сделал?
А то, Виля, что он жил рядом со мной.
Я не в книжках, а своими глазами видел человека,
который всегда и всюду жил по правде.
И оттого я понимал, что сам живу не по правде.
Вот и всё, что он для меня сделал.
И поэтому ты теперь слесаришь?
Фрезерую.
Ну, чё там?
Удивительная штука.
Разговорились старики, вспоминают, смеются, ахают.
Будто и отец живой.
И будто он с ними.
Налейте мне.
Алька, будь добрым, проводи меня немного.
Всем пока.
Будь здоров.
Алька, знаешь, я с завтрашнего дня начинаю экзамены сдавать.
На вечерний, филологический.
Ну, истории там, литературу усную, я сдам нормально.
А вот сочинения немного опасаюсь.
Ты что, хочешь, чтоб я за тебя сочинения написал?
Ну, да.
А как?
Да ты что, это легко расплюнуть.
Мы фотографии на листок переклеим, и все.
Никто проверять не будет, там человек триста.
Хорошо.
Сделаем.
Спасибо.
Давай-давай.
Держись, братан.
Держись.
Тускло звезды мерцают.
В темную ночь, ты, любимая, знаю, не спишь.
И у детской кровати тайком ты слезу утираешь.
Как я люблю
глубину твоих ласковых глаз.
Как я хочу к ним прижаться сейчас губами.
Темная ночь разделяет, любимая, нас.
И тревожная черная степь пролегла между нас.
Верю в тебя, дорогую подругу мою,
Эта вера от пули меня темной ночью хранила.
Радостно мне, я спокоен в смертельном бою,
Знаю, встретишь с любовью меня
Чтоб со мной ни случилось.
Смерть не страшна,
с ней не раз мы встречались в степи.
Вот и теперь
Надо мною она
Кружится.
И у детской кровати тайком ты слезу утираешь.
И поэтому знаю со мной ничего не случится.
Ты меня ждешь, и у детской кровати не спишь.
И поэтому знаю со мной
Ничего не случится.


Серия 7

Был ветер ясный, был тихий час.
Одна луна, как верный стаж,
Оберегала в парке нас. В тени ветвей
пел соловей.
И песнь лилась, и ночь была ясней от блеска.
Итак, карта.
Мне две.
Это мне, правильно, мне.
Так.
Кто будет кричать?
Кричи, Вень, у тебя самый громкий голос.
Спасибо.
Восемнадцать.
Есть.
Угу.
Девятнадцать.
Есть.
Сорок четыре.
Есть.
Ровно сорок четыре.
Пять.
Так.
Есть.
Барабанные палочки.
У меня квартира.
Уже?
Шестьдесят.
Ну, в настоящую отдельную квартиру.
Есть.
Ты переселишься из своего барака
в лучшем случае
Шестьдесят три!
через десять-пятнадцать.
Дед девяносто лет!
Два!
Вторая квартира.
Похоже, дядя Яша, десять лет я в своей
коморке прозябать не стану.
А так и должно быть, Саня.
Восемь!
Тебе давно уже пора принимать своих фей
в приличных апартаментах.
А потому ура советской милиции!
Ура!
Брентоны!
Всегда пытаетесь отрапортовать раньше
времени о том, чего нет!
Двадцать пять!
Зачем раньше времени кричать во все горло о своем грядущем благополучии?
У меня уже три квартиры!
Вот здесь, здесь!
Я сижу и тихонько помалчиваю!
Боже, почему я не еврей?
Ну вот!
Есть!
Исконный еврейский вопрос проявился даже в лото!
Опять со своим рациональным языком!
О, а зачем тебе, Саня, квартиры дожидаться, если ты можешь
отобрать ее в любой момент у любого
неблагонадежного гражданина, м?
Оставил бы ты себе свой замогильный юмор, Виля.
Виноват, не принял.
Шестьдесят!
Помельче давай, помельче кричи.
Восемьдесят семь!
Пошли, пошли.
У меня уже никакого терпежа.
Ой, Васенька, страшно.
Да чего страшного?
Иди проворнее.
Сейчас укромное место найдем.
Вот здесь вот.
Два года назад, а может три,
Василий Сталин крутой каток порешил создать
для своей команды ВВС.
А папенька воспротивился.
Вот и остались
одни стены, да колонны.
Не надо тут-то, а!
А где?
У тебя дома тетка, у меня бабка!
Давай отсюда!
И побыстрее!
Я не могу, Васенька!
Вася, я боюсь!
Милочка!
Девочка моя!
Побыстрее!
Быстрее!
Отсюда!
Молчи, Милочка, молчи!
Обязательно что-то делать надо!
Делать что-то!
Вася, что это у меня на туфлях?
В милицию надо звонить!
В милицию надо звонить!
Здорово!
Здорово!
Лебеди!
Сорок четыре!
Есть!
Нет!
Чёртова дюжина!
Есть!
Пятьдесят шесть!
Моё!
Есть!
Срок до упора!
Стоп, стоп!
Я кончил!
Ох!
Сроком до упора кончают особо опасные преступники.
Ты рецидивист, дядя Яша!
Ну вот!
Я уже не только удачливый еврей, я еще и уголовник!
А вот мы тебя сейчас и проверим!
Да-да-да!
Отец, отец, а обыскать все равно надо.
Здравствуйте!
Саня, работенка срочная.
По ноль два сообщили, мертвяк в
бывшем Ленинградском парке.
Опергруппа на машинах уже у подъезда.
Пошли.
А ты куда?
Сидеть.
Вот и поиграли.
Что же вы так,
Лидия Сергеевна, в такой судьбоносный
для вас момент, на ночном дежурстве?
Тоже, видно, судьба, но вам её удивляет больше.
Столь поздний час, и вдруг играете в лоту.
С чего бы это?
С горя.
А именно?
Никак не могу пережить, что у меня нет такого авто,
как у вашего избранника.
Да, представляю, как бы вы на нём развернулись.
Свободная служба, время.
Хорошо, что у вас такое богатое воображение.
Хорошо кому?
Ну, не мне же.
Здравствуйте.
Здрасте.
Вы звонили?
Ага.
Где труп?
Там, под лестницей.
Так, подождите, у меня потом будет к вам несколько вопросов.
Виталий Петровский по кличке Цыган.
Одна из пуль попала в аорту.
Очень много крови.
С клиентом будет слишком много работы.
Это уже ваши хлопоты, Лидия Сергеевна.
Лихо мы с тобой, Рома, закрыли меховое дело.
Колхозник оподсутый, всё в порядке.
А эта тельце куда девать?
Куда?
В морг.
Куда же ещё?
А он и в смерти красив.
Любимец путешествующих дамочек.
След, верный, след.
Ну что, Семеныч?
Давай, давай, давай, давай.
Ну как, взял?
Взял.
Давай, Семеныч, действуй.
Тебе раздолье сегодня.
Ага.
Только бегом, может, достанете.
Сереж, если понадобится, помоги Лидии Сергеевне.
Хорошо.
Ну что?
Успокоились?
Ага.
Вроде бы.
Когда они убежали, эти с пистолетами.
Лидия Сергеевна, вам помощь моя не нужна?
Нет, нет, Сереженька, спасибо.
Так, садитесь.
Вы говорите, они?
Они.
Сколько их было?
Двое, трое?
Мы не знаем,
гражданин милиционер.
Мы только выстрелы слышали и всё.
Много выстрелов.
А конкретнее?
Восемь.
Вы что, их считали?
Да.
От страха считала, чтоб поди, скорее закончились.
Восемь выстрелов, я не ошибаюсь.
Рома!
Рома!
Чего?
Наши влюблённые сообщают
восемь выстрелов.
Соображаешь?
Естественно.
Стволов следовательно было не менее двух.
Скажи, чтоб повнимательнее посмотрели правую руку Цыгана.
Уже смотрели, Сань.
Он стрелял.
А-а.
А пистолета нет.
Вероятнее всего, его забрал более удачливый стрелок.
Или стрелки.
По-моему, свидание здесь было.
Один на один.
Или двое на одного.
Слишком много выстрелов, Рома.
Двое бы просто убили.
Скорее всего, сначала был разговор,
а потом началась стрельба.
Дуэль, можно сказать.
Похоже.
И Дантес в бега кинулся.
Одно утешение.
Цыган не Пушкин.
Сам место осматривать будешь?
Да нет.
Лучше меня это сделает Сергей с экспертом.
Я все-таки гляну.
Закончим осмотр и в контору?
Семеныч, дождемся.
Извините,
ребятки, вам придется еще немножко подождать.
Потом мы вас отвезем по домам.
Угу.
Садись.
Ну как, Семеныч?
Как, как?
Да так.
Минут на пятнадцать пораньше бы.
Верный наверняка бы его взял.
Сидеть!
Сидеть!
Он отсюда на Новопесчаную кинулся,
потом на бережок Москва-реки.
След нашли.
А он как нарочно опасался, мерзавец.
Ну и сгинул с концами.
За проходящий состав уцепился.
Постояли-постояли минут пять, а то и меньше.
Сплошной товарняк.
Постой, ты говоришь, он?
Второго следа не было?
Один, Иваныч.
Один.
Верный, как по нитке шёл.
Ладно.
Садись в газик, сейчас трогаемся.
Есть.
Вперёд.
Вперёд.
Поздно уже.
Давайте-ка, Семёныч, вы в газик, и по домам.
А сам?
А я на пару минут в контору.
Думаю,
Комиссар еще там.
Мне с ним надо кое о чём поговорить.
Простите, а мы можем уже идти домой?
Так мы рядом живём, на Амбулаторной.
Ну что ж, тогда ступайте.
Документы-то при себе кто-нибудь имеет?
Вот у меня студенческий подойдёт.
Лучшего удостоверения личности для студента не бывает.
Спокойных вам снов.
Спасибо.
Будьте здоровы.
До свидания.
Майор Нечаев, проезд по шоссе временно закрыт.
Майор Смирнов, МУР.
У нас дела чрезвычайной важности.
Сейчас самые важные дела у нас.
А че ж доктора моего прошляпили?
Машины скорой помощи и санитарные машины
пропускаются беспрепенственно по
инструкции.
А что, собственно, произошло-то?
Регулярные части введены в Москву для наведения порядка.
А мы что, порядок не обеспечиваем?
У нас что, беспорядки, что ли?
Возможно, беспорядки.
По связи передали пропустить.
Проезжайте.
Спасибо.
Поехали.
Доброй ночи, Иван Васильевич.
Что ж ты наделал, мерзавец?
Это не я, это вы сами, Иван Васильевич.
Верно!
Верно!
Не ты и не я.
Это он мерзавец!
Гляди!
Гляди, Санёк, несгибаемый Лаврентий Павлович
за решёткой треснувшего стекла.
Символ.
Находите?
За какой решёткой?
За тюремной, Сашок.
За тюремной.
Держи.
Господи!
Счастье-то какое!
Вы, Иван Васильевич, простите, в своем уме?
Я-то в своем.
А вот ты — полный болт.
Скотина он, мерзавец, вонючка и палач.
Как это?
А вот так.
Сегодня
гнусным шпионом и предателем на всю страну объявили.
И слава Богу.
Пятнадцать лет.
Пятнадцать лет глядели на этого урода
и видели рожу подонка и убийцы.
А терпели, молчали и убеждали себя в том,
что внешность обманчива.
А ни хрена она не обманчива.
Ну да, личико, конечно, не активное.
Меня!
По лысине шлёпал, Ванькой называл, урод!
А я стоял и благодарно улыбался.
Так сказать, в порядке поощрения.
Урод!
Саня, неужели всему этого конец?
Скажи, не верится.
Правда.
Не верится.
Я человек маленький, я в большой политике не силен.
Маленький, не маленький.
А спрос с нас с тобой будет.
И за прошлое.
И за будущее.
Ладно.
Поговорили об этом и хватит.
Давай, рассказывай.
Что там у тебя за срочное дело?
Труп, Иван Васильевич.
Ну, это я знаю.
Срочность-то в чём?
Мы с лёгкой душой быстренько закрыли
дело в Тимирязевском парке.
Так.
А оно опять открылось.
Застрелянный этой ночью Цыган проходит по
одному делу вместе с Колхозником и с
Жбаном.
По меховому.
Может и случайное совпадение?
Не, я в такие случайности не верю.
Ну и зря.
Напрасно вы так, Иван Васильевич.
А потому я прошу у вас санкцию на возобновление мехового дела.
Ни хрена я тебе такой санкции не дам.
Вот докажешь связь между убийством Жбана и Цыгана,
тогда и возобновим.
А пока что открывай новое.
На убийство только одного Валерия Петровского.
По кличке Цыган.
В чем, в чем, а в логике вам, товарищ комиссар,
Не откажешь.
При старых и при новых портретах.
Опять хамишь, Смирнов.
Нельзя так с начальством разговаривать.
Ты же сам знаешь,
нельзя так разговаривать с начальством.
Можно.
Можно.
Ночью один на один можно.
Подлец.
Можно.
Ладно.
У меня сегодня хорошее настроение.
Пользуйся.
Но в последний раз.
Портрет что, выбросить?
Да нет, нет.
Пусть еще постоит.
У стенки за решеткой.
Полюбуюсь.
Кстати,
сделай-ка радио погромче.
Может, еще что-нибудь про этого гаденыша передают.
Под руководством германской, японской,
польской и других разведок
делают свое черное дело по приказу своих хозяев.
Кто бы мог подумать, Сань, а?
На нас не отразиться, а?
Но за доносы теперь хватать не будут.
Да и доносы теперь, наверное, писать перестанут.
Ну ты это, хватил.
Доносы на Руси всегда писали и всегда писать будут.
Ну и как вам это нравится?
Обязательно иностранный шпион.
Как будто мы сами не в состоянии вырастить
у себя негодяя и мерзавца.
Всё-то ты знаешь, Рома.
Кое-что знаю.
Не знаю, был ли он шпионом, но то,
что он был негодяем и мерзавцем, знал давно.
Знал о том, как он всю грузинскую интеллигенцию уничтожил.
Знал о том, как он над людьми глумился.
Знал о...
Всё.
Политбеседа закончена.
Довожу до вашего сведения,
что разрешение на возобновление мехового дела сам не дал.
Поэтому все начинается с первой страницы.
С убийства Цыгана-Петровского в Ленинградском парке.
Но ведь опять по старым адресам пойдем, Саня.
Идти мы можем куда угодно и как угодно, Рома.
Даже туда, куда нас пошлют.
Что у нас имеется в связи со вчерашним осмотром трупа?
Не у нас, а у них.
Ждем результатов НТО и медицины.
Долго ждать?
До конца рабочего дня, может сутки.
Дожидаться, терять время.
Начнём действовать самостоятельно.
План-то какой-нибудь есть?
Садим.
Сегодня же отработать до конца отравителя собак Васина
и шофёра грузовика Арнольда Шульгина.
Мне кажется, что сейчас наиболее интересен Арнольд Шульгин.
Если кажется, займись шофером.
А я?
А ты поставь задачу Буркову с Гусляевым,
пусть они разузнают, где сейчас находятся
и чем занимается Коммерция.
Межаков Евгений Евсеевич.
Эй!
Пьяный, что ли?
Эй!
Гражданин!
Приехали!
Выходите!
Мне с тобой, Арнольд Нолик, побалакать надо.
А ну, мотай отсюда!
И пошустрее!
Ты меня, Нолик, видно, с кем-то спутал.
Лучше сядь сюда, и мы сейчас с тобой в этом
недоразумении разберёмся.
Ну и чего надо?
В связи с твоими телодвижениями порядок вопросов изменится.
Говори лучше сразу, кто приходил к тебе недавно?
И почему ты так не взлюбил этого гостя,
что готов был его монтировкой по кумполу приветить?
А вам-то что?
Ну приходили тут.
Ага, значит не один, а даже несколько.
И, естественно, твои меховые собратья?
Они, да.
Ну и что из этого?
Кто именно?
Куркуль.
И пацан с ним, Стручок.
И чего хотел от тебя Куркуль?
Просили, чтобы я баранку покрутил.
Откуда у него машина?
Я тоже спросил.
Сказал, что не моя забота.
Приходили вчера?
Позавчера.
Сюда же.
И когда ты должен был для него баранку крутить?
Куркуль сказать не успел.
Я ему, как и вам, монтировку показал.
В ответ на это они что-то провякали, так?
Пообещал, что ещё ко мне придут.
Вот вы и пришли.
Я и вас решил встретить, как и его.
Мой супружник, товарищ оперуполномоченный,
теперь ещё с утра до вечера работает на честной работе.
И ни с какой шпаной нынче он возюкаться не намерен.
Зарёкся.
Ну, что ж, передайте гражданину Васину коллективную благодарность
от всего московского уголовного розыска.
Обязательно передам, товарищ оперуполномоченный.
Обязательно.
Ой.
Играй.
Кто там?
Я, Геночка.
Твой давний доброжелатель Роман Суренович.
Открывай.
А как?
Меня отец снаружи запер, ключи забрал.
Ладно.
Придется тебя по старой дружбе выручать.
Здравствуйте, Роман Суренович.
Ну, и за какую же провинность тебя папаня под арест посадил?
Застукал он меня,
Роман Суренович, когда я втайне от него
со Стручком разговаривал.
Тайна, Геночка, моя слабость.
Ну,
и когда же состоялось ваше несанкционированное папой свидание?
Вчера вечером.
Я думал, что отец уже дрыхнет, и на улицу к
Виталику вышел, а он в окно засёк.
Угу.
Что от тебя Стручкову нужно было?
Ничего.
Жаловался, что худо ему, в переплёт попал податься некуда.
Ни туда, ни сюда.
Завидовал, что я в стороне.
Денег опять дал?
Угу.
Сто рублей.
Имён никаких не называл?
Я не спрашивал, а он только рукой махал.
Жалко его, Роман Суренович.
А отчего же ты не позвонил, как договаривались?
Как появятся, сразу ко мне в МУР.
Да звонил я вчера же, поздно вечером.
Сказали, товарищ Казарян на каком-то выезде.
Молодчина, Геннадий, правду говоришь.
Но только, если тебе и в самом деле жалко друга,
что угодно сделай, но заставь Стручка прийти к нам,
когда он у тебя снова появится.
Да что угодно!
Самому ему ничего не будет.
Я понял, я понял.
Слово самого порядочного милиционера.
Нет пока на нём никакого греха.
И только ты,
Гена, сможешь помочь выбраться Виталику
из этой смертельной заварухи,
куда он по глупости угодил.
Спасай Стручка как можно быстрее.
Понял?
Да, да.
Я постараюсь, Роман Суренович.
Тебя опять закрыть?
Ой, да.
Если сможете.
А то отец узнает, что вы приходили,
снова кожу на заднице сдерёт
ремнём.
До свидания, Роман Суренович.
Стойте, стойте!
Роман Суренович, не закрывайте!
Он вот ещё что говорил.
За городом по Рижской линии ему кого-то увидеть надо.
Кого не назвал, но добавил, что, мол,
сильно железнодорожной милицией глаза
намазулил и теперь боится с Рижского
ездить.
Пригодится?
Очень, Геночка, очень.
На конфетку.
Да и говорить-то, собственно, нечего.
Первая пуля, которая попала в шею Цыгана,
она была смертельной.
Выстрел произведен с расстояния метров в пять-шесть.
Вероятно, при отходе
убийцы после разговора с Цыганом.
Ну, а вторым выстрелом он просто добил его.
Уже лежачего, в сердце.
Добил для верности.
У меня всё, Александр Иванович.
Спасибо, Андрей Дмитриевич.
Если у вас есть дела, не смею задерживать.
Спасибо.
До свидания.
Всего хорошего.
Теперь ожидаем ваше веское слово.
Здесь две записки, найденные в кармане убитого.
Я постаралась привести их в читабельный вид.
Вот, и знакомьтесь сами.
Фото, которое простреляно на груди Цыгана,
сильно залито кровью.
Попытаюсь поработать со снимком, но боюсь,
вряд ли удастся восстановить его
до той кондиции, по которой можно выяснить, по ней что-либо существенное.
Сколько вам потребуется времени, чтобы
привести фотографию в порядок?
Полтора-два дня.
Но полной гарантии, что хоть часть фото
будет опознана, дать не могу.
Больше, чем записками и фото, я занималась
баллистической экспертизой.
Начну с пуль, которые были выпущены в Цыгана.
Выстрелы произведены из револьвера
английского производства «Вебли»,
часто именуемого «Бульдогом».
Револьвер в нашей картотеке не фигурирует.
Были выпущены ещё четыре пули,
но они попали в металл и камень и сильно деформировались,
за исключением одной.
Сравнительный анализ позволяет с
достаточной точностью определить,
что эти четыре пули выпущены пистолетом
австрийского производства «Штайр».
Пистолет в нашей картотеке также не фигурирует.
То бишь, ещё два неизвестных нам ствола.
Штайр.
Это машинка, которую, помимо магазина обоймы,
можно заряжать еще и через ствол.
Я вижу, вы чрезвычайно осведомлены в оружии всего мирового производства,
Александр Иванович.
И вам пора давать консультацию нашему НТО.
Я могу идти?
Разумеется.
Но только не из МУРа.
Мы же договорились.
Договора, как мне помнится, мы с вами никакого не заключали.
Я всего лишь дала понять,
что я, как вполне свободная и самостоятельная женщина,
могу подумать о своих дальнейших жизненных планах.
Читаем письма Цыгана в перекидку.
Из всех бумаг для нас существенны только записка и письмо.
Вот записка.
Он будет в час ночи у всех святых.
Иначе кто-то, не убийца, сообщил Цыгану о том,
что его будут ждать в час ночи у Всесвятской,
насколько я понимаю,
церкви.
То есть неподалеку от того места, где Цыган получил
в примерно назначенное время две пули.
Отсюда напрашиваются два вопроса.
Кто написал записку?
И кто должен был явиться к часу ночи?
Не надо быть графологом, чтобы понять,
что записку написал человек,
который недавно водит пером по бумаге.
Наверняка Стручок.
Скорее всего, по словам Гены Иванюка,
он попал между двух огней.
Теперь о том, кто должен был явиться на свиданку с Цыганом.
Столб или Куркуль?
Столб.
Куркуль отпадает.
После их визита со Стручком к Шульгину,
совершенно ясно, что они в одной команде с Цыганом.
Да и след на берегу,
по словам Семёныча, принадлежит Столбу.
Согласно его росту 187 сантиметров.
Вот.
Отсюда напрашивается единственный ответ.
Цыган и Куркуль уверены в том,
что Столб в своё время совершил от похищенного меха отначку.
Столб догадывается об этом, по его поручению
Стручок передает записку Цыгану.
Таким образом, Столб заманивает самого активного и опасного
Петровского-Цыгана в укромное местечко и ликвидирует его.
Что-то не сходится, Рома.
Почему неглупый и осторожный Цыган явился в этот тихий,
темный уголок?
Тайником заманил, Саня.
Ямой с отначкой, которая находится в
лабиринтах бывшего Ленинградского парка.
Нет ни хрена там.
Проверили.
Столб явно хотел о чем-то договориться с Цыганом.
Если убить, чего проще?
Но, полагаю, не о чём-то, а о ком-то.
Ну, вот о ком?
О твоём человеке в галошах-калошах?
Он такой же и твой, Рома.
Забыл,
как ты сам на нём наставил?
Так, ладно, давайте о втором письме к Цыгану.
Итак, Виталька,
родной, нет ни дня, ни минуты, нет ни секунды,
чтобы я о тебе не думала.
Он уговорил меня, что пока нам с тобой лучше не видеться.
Но в последнее время, сомневаясь в этом, я стала его бояться.
Вроде бы он желает нам добра, но все равно страшно.
А может, я просто дура.
Он мне про Жбана сказал.
С ухмылочкой так сказал, что я заплакала.
Ты, пожалуйста, не ревнуй к покойнику.
Писать я не умею, да и не о чем.
Люблю тебя.
И хочу, хочу увидеть тебя как можно скорее. Твоя.
Вся твоя Ри.
Черт знает что.
Имя какое-то странное.
Ри.
Опять кто же он?
Явно, ни Куркуль, ни Столб.
Серёга, займёшься всеми бабскими связями Цыгана.
Рома.
Вместе с Бурковым и Гуслеевым прочешите Рижскую дорогу.
Может и найдете Стручка.
Ведь пропадет сопля.
Пропадет.
Не найдем, так и будет.
Чем могу быть полезен, товарищ майор?
Евгений Евсеевич Межаков по кличке
Коммерция в вашей предвариловке пребывает.
Коммерция?
Он же Межаков?
Так точно.
Был задержан в гастрономии за кражу
кошелька у пожилой женщины.
И сколько было в кошельке?
Сто семьдесят рублей, пятьдесят восемь копеек.
От факта похищения отпирался?
Никак нет.
Сам добровольно дал на себя самые правдивые показания.
Я лично его допрашивал.
Не могли бы вы мне с ним устроить свиданку на часок?
Нет, ничего проще, товарищ майор.
В сей момент.
Осмачкин!
Я!
Проводи товарища Майора в 313-ю к Межакову.
Есть.
Прошу.
Спасибо.
Не жарко?
Жаркость и не ломит, Александр Иванович.
Тебя что,
оперативники после ареста в гастрономии
сразу домой переодеваться повели?
Ну, зачем же?
Таким и взяли.
Ай, Коммерция, Коммерция.
Что ж ты, в маразм стал впадать?
Это ты о чем?
О кошельке со ста семьюдесятью рублями.
Ты же у нас только крупными делами занимаешься.
Да.
Ну, что ж, видать, старость одолевает.
Ты это знаешь, мозги-то бабки компастируют,
которые мелочь украл.
Да ещё на глазах у всех посетителей.
А мне, мой друг, Коммерция, ответь на один вопрос.
От кого ты узнал, что этой ночью убит Цыган?
А он-то?
Он-то с какого боку к моему кошельку пристёгнут?
С любого.
Не понимаю тебя, Александр Иванович.
И почему ты думаешь, что мне... мне известно об убийстве Цыгана?
Я не думаю.
Я уверен.
О, ну, уверенность – это дело хорошее, но только в себе.
А если ты мне начнёшь как фофану баки заливать,
я окончательно перестану тебя уважать.
Более того, я попрошу, чтоб тебя выпустили на свободу
в связи с твоей первой и незначительной кражей.
Ты меня понял?
Зачем же так сердиться, Александр Иванович?
Меня просто до некоторой степени смущает
некорректность поставленного тобой вопроса.
Если бы ты меня сразу спросил у Коммерции
ты знаешь, что Цыгана убили?
Я бы тебе в точность ответил: да.
Но ты сходу требуешь персонификации источника.
А такая постановка вопроса ставит меня
в положение весьма, весьма унизительное.
В положение. Да, рассказать неудобно.
Доносчик.
Ладно.
Щадя твоё крайне обострённое чувство собственного достоинства,
сформулирую вопрос по-другому.
Чего?
Заметь, никого, а чего
ты так сильно испугался?
Эх, я своё давным-давно отпугался.
И ты, гражданин начальник, прекрасно об этом осведомлён.
Не думаю.
Ты можешь очень-очень сильно испугаться,
когда речь заходит о смерти.
Чьей?
Твоей, Евгений Евсеевич.
Твоей.
Так оно, полагаю, и случилось.
Ты быстро прибежав домой, переоделся для лагерных зим
и ринулся в открытую крутить сидора
у первой попавшейся гражданочки.
Сам посуди.
Фармазон на покое, катала на подхвате у Вадика Клока,
ежедневно ужинающий стерлядью в ресторане на бегах.
И вдруг покусился на кошелек бабульки
со ста семьюдесятью рублями.
Сам не пойму, как со мной случилось такое.
Объяснение одно.
Бес попутал.
А по мне, так ты сам этого беса путать стал.
Но только с перепугу как-то глупо получается.
Читается, как по букварю.
Ну, это вами читается,
а не Народному суду.
А он что, он отстегнёт мне за этот кошелёк
пару лет, и дело с концом.
А если я объясню Народному суду
истинный текст твоего поведения?
Это какого же?
А вот послушай.
Как только случайный свидетель по
меховому делу Евгений Евсеевич Межаков
узнаёт, что отпущенные по амнистии
участники ограбления склада
начинают всерьёз постреливать друг друга,
он тотчас же совершает липовую кражу,
в надежде отсидеться в лагере,
пока эта перестрелка не закончится естественным путём.
То есть, пока фигуранты не прикончат
друг друга из-за делёжки пушниной,
и гражданину Межакову нечего будет опасаться.
Но спешу добавить более существенное.
Гражданин Межаков опасается, боится и не желает получить пулю.
Не просто как случайный свидетель,
но и как полноправный фигурант по совершенному ограблению.
В точку?
Блестяще.
Да что там?
Великолепная версия.
Вот жалко, что фактами не подкреплена.
Считай, Коммерция, что предварительную беседу мы закончили.
Теперь суть.
Мне важно раскрыть убийство Цыгана.
Это несложно.
Гораздо сложнее предотвратить другие грядущие убийства.
В том числе, твое.
Наши условия.
Я тебя не трясу по меховому делу.
А ты?
Откровенно, в допустимых рамках, отвечаешь на мои вопросы.
Согласен?
Эх, а куда деваться-то, Александр Иванович?
У тебя ведь хватка бульдожья.
Вопрос номер один.
Ты считаешь, что у меня против тебя нет фактов?
Почему?
Я был связан только с Цыганом, а он нынче
исповедуется перед ангелами.
Кто задумал и разработал план ограбления склада?
Я.
Как ты?
Ты же от этого должен открещиваться руками и ногами.
Ну,
что поделаешь, Александр Иванович,
мы же договорились в полной откровенности.
Вопрос номер три.
На каком этапе тебя привлёк Цыган?
Когда объект был выбран.
Ещё вопрос.
Кто нашёл этот объект?
Неизвестно.
Я всё получал через Цыгана,
а с другими участниками этого мероприятия не имел связи.
Между прочим, тебе известно, почему
это преступление так быстро было раскрыто?
Ну, откуда же?
Это секрет вашей фирмы.
Могу сообщить.
Колхознику для того, чтобы опохмелиться,
вздумалось на Перовском рынке продать шкурку.
Дурак-то он, дурак-то он.
Не такой же.
Не верю.
Я думаю, его кто-то спровоцировал.
Я тоже так думаю.
Но кто?
Довольно вопросов, Александр Иванович.
Ты думаешь, я этих законников неумытых испугался?
Да я плевать хотел на них, если бы они, если бы только они
эти пять контейнеров делили.
И испугался того, кто сталкивает их лбами и сдаётся в нечто сознательное.
Хотя вот
суть замысла этого некто
я понять не могу, от кого испугался.
Того, кто стоит за ними, как тень,
и делает с ними всё, что захочет.
Я думаю, и меня он под монастырь подвезти собрался.
Ты же умный, Коммерция.
Даже слишком пораскинь, как следует, мозгами.
Может, догадаешься, кто это?
Не-а.
Не догадаюсь.
И не буду догадываться.
Себе дороже выйдет.
Знаешь,
Евгений Алексеевич, я давно вычисляю этого
непонятного для меня человека.
И был убежден, что это именно он разработал
план операции так неглупо.
Оказывается, ты.
Спасибо за комплимент.
Пожалуйста.
Я каким-то шестым чувством полагаю,
что это он перевернул труп Жбана ногой в Тимирязевском парке.
Я думаю, что он и с моим поступил бы так же.
И поэтому у меня к тебе просьба.
Не хлопочи, чтобы меня выпустили отсюда,
как невинного агнеца.
Да, кто знает.
Может быть, я тебе ещё пригожусь?
Не буду.
Спокойно садись на нары, передавай привет
всем моим близкознакомым.
Значит, непременно, Александр Иванович.


Серия 8

Говорит Москва,
московское время... Сидите, то?
Чего там, Матвеич?
Ёлы-палы!
Тимка, мы за почин-то не приняли?
Пахота не заладится!
Я, как всегда, на чеку, Матвеич!
Давай!
Ну, где ты там?
Ёлы-палы!
Я ж стакан не забыл!
Не впервой!
Уговорил!
Хорош!
Хорош!
Ну что, вперёд?
Вперёд!
И танки наши быстры!
Ага.
Поехали!
Поехали!
А что-то мы уперлись там.
А ну-ка глянь.
Ну, Матвеич.
Коряга.
Ну, не коряга, бревно.
Слышь, Матвеич, в блиндаж какой-то напоролись.
С войны, видать.
А дверка-то никак не военная.
Свеженькая.
Ты чего?
Мертвечина там какая-то.
Ну, ежели с войны, скелеты не пахнут.
Вот иди сам и удостоверься.
Ты иди.
Иду, иду.
Да что же это, Димка?
Что же это?
По начальству надо сообщить.
Верно.
Дуй в деревню во все лопатки.
А мне-то что, в этой смертной дыре торчать?
Да.
Кто?
Не слышу!
Повторяю, ничего не слышу!
Говорите громче!
Не уверен, но, по-моему, такое впечатление,
что звонят из твоей Армении.
Алло!
Кто говорит, не слышу!
Скажите телефонистке, что связь односторонняя!
Односторонняя!
Ну, слава Богу, прорвало!
Так!
Так!
Опознали?
Ясно!
Ладно, будь на месте, никого близко не подпускай!
Да, ни одного ротозея!
Часа через полтора-два.
Ладно, всё, чеши на пост!
Звонил Гусляев из подмосковного Иванькова.
Что произошло?
Новый труп, Саня.
На этот раз, похоже, Столб.
А что Гусляев делает в Подмосковье?
Два дня назад мы с ним там на любовницу Столба вышли.
Некая Вероника Борькина.
Пас он её там, а заодно и Столба, если проявится.
Вот и проявился.
Кого брать в группу экспертом?
Егорова.
Болышева сейчас работает над фотографией,
изъятой у убитого Цыгана.
Возможно, этот снимок что-то существенное прояснит.
Действуй.
Есть.
Приветствую.
Здорово.
Ну, что, запашок не понравился, Роман Суренович?
Да уж.
А кто же это все-таки?
Жорка-Столб.
Теперь никаких сомнений.
Чем это его так, Андрей Дмитриевич?
По затылку-то?
Может, железным прутом, может, свинцовой трубой,
а может, обухом от топора.
Ну, что-нибудь такое.
Вскрою, скажу точно.
У меня всё.
Сколько он тут пролежал?
Думаю,
от четырёх до пяти дней.
Опять же, дома определю всё с точностью до часа.
Вот так,
Витя.
Ты его стерёг во дворе Вероники Борькиной,
а он уже давно тут лежал.
Да уж.
Давайте, выносите.
Я не могу работать в такой вонище.
Сделайте что-нибудь.
Будь любезен, возьми у водителя нашей
Победы какую-нибудь промасленную ветошь.
Она у него наверняка имеется.
Егоров!
Оружие нашел?
Нет пока.
Давай, давай, ищи лучше.
Оно наверняка есть.
Такое противовоние, подойдет?
Подежурь здесь еще с полчаса, а я пока к Борькиной отъеду.
Есть.
Ну и что?
Ничего не было.
Было то, что бывает между мужчиной и женщиной.
Простите, а вот этот человек, который явно недоволен,
что я присутствую при его трапезе, он ваш муж?
Кто этот-то?
Это брат мой.
Единокровный.
Шофер?
А как это вы его знали?
Да у вас же крытый фургон во дворе стоит.
Ну, шофер.
И что?
Да нет пока ничего особенного.
Непонятно другое, зачем вы помогли возлюбленному
вашей сестры Жоржу Столбу
перевезти в Иваньково мех из тайника в Москве, а?
Дура!
Именно братец этой Вероники и доставил
в Иваньково для Столба украденный мех из
общего тайника.
Опа!
Мастер!
Братца этого я, конечно, в узелище наше затащил, ну а толку?
Что было в контейнерах, не знаю.
Груз перевозил для сестры по просьбе её знакомого,
так что взятки с этого Борькина гладкие.
Выходит, Куркуль каким-то образом Столба отследил?
Именно так.
Затем подкараулил.
И нанёс со спины удар по затылку обрубком свинцовой трубы.
Труп перетащил в блиндаж.
Когда это случилось?
Уже по точному заключению врача четыре дня назад.
Как я предполагаю,
Куркуль дождался, когда Столб перенесёт
в свой тайник весь мех.
Уже в блиндаже он действовал безбоязненно.
По заключению эксперта, и следов, и пальчиков его там.
Во!
Что ещё интересного?
Нашли в блиндаже за обшивкой.
Ты что этот ствол так философски изучаешь?
Да ничего.
Братом Вероники займемся позднее.
Сейчас Куркуль.
Его нужно срочно взять, пока он не узнал
о том, что мы раскопали Столба.
Он попытается часть товара сбыть.
Без приличных денег ему никуда не сунуться.
Так что с дамочками Цыгана,
Серега, выяснять заканчивай.
Там пусто.
Моя новая задача?
Рынки.
Скорники-частники, перешивающие ворованные меха.
За тобой, Рома, по-прежнему Стручок.
Достань его из-под земли, слышишь?
Из-под земли достань, пока он жив.
Я попытаюсь.
Да не пытаться надо, а бежать!
Уже бежать!
Да куда, Саня?
А я, думаешь, знаю, куда.
Слушаю.
Это, по-моему, опять тебя.
Да.
Кто говорит?
Повтори фамилию.
Я тебе поговорю.
Давай его немедленно сюда.
Геночка!
Ну, ты просто, как подарок небесный!
Полагаю, есть новости, правильно?
Когда?
Ты просто лучший агент МУРа!
Жди на проходной!
Геночка Иванюк прибыл.
Информация о Стручке.
Ну, Гена, рассказывай.
И во всех подробностях.
Особых подробностей нет, Роман Суренович.
Час назад ко мне домой приходил Виталька.
Вот и все.
Зачем?
Очень просил, чтобы я на станцию Ваньково
по реченской дороге съездил.
Сам он милиции боится.
С какой целью?
По людным местам, чтобы я походил.
В пивную зашел, там он сказал всего одна.
Ну и это...
Разговоры всякие послушал,
не произошло ли у Ванькова за последние дни что-то необычное.
Отказался, Роман Суренович.
Отец себе и мне билеты в театр на вечер купил.
Не захочу идти, подозревать чем-то начнёт.
Так.
Так, так, так.
Ну, крутой.
Отлежался,
значит, где-то в укромном месте, а теперь
решил проверить, на всякий случай.
Так, так, так, так, так.
Больше он ничего не говорил?
Нет.
Расстроился только, что я во Ваньково не поехал.
И ушёл.
Молча.
Ага.
С Рижского вокзала, ты говоришь,
Стручок ездить давно опасается?
Ага.
Значит, он отбыл, если отбыл с Покровска-Стрешнева, верно?
Ну, а кто его знает-то?
Оттуда, точно.
Так, и наверняка уже едет.
Значит, от тебя до Покровска-Стрешнева
на трамвае за сколько можем добраться?
Минут за сорок тридцать пять.
Да, не меньше,
не меньше.
Ладно, все, Геночка, иди.
Спасибо, ты нам очень помог.
А Витальке?
Ему, наверное, тоже.
Я вам верю, Роман Суренович!
Прибыл.
Исходу в буфет за новостями подался.
В магазинчиках и людным местам ходить за ним не стоит.
Засечет.
Ступай сразу в пивную.
Туда он наведается обязательно.
Есть.
Шагнул я в этот самый блиндаж, а у мертвяка глаза светятся.
С чего бы это?
Видать, от этой, как его,
смертной агонии.
И волосы дыбом.
У тебя, что ли?
Да нет.
У меня не волосы стоят.
А ты в штаны со страха не наложил, а?
Это ты бы помидор наложил.
А я на войне не таких...
Просто плюнул и пошел по начальству доложить.
Ну и начальство сразу к нам.
И санитарную машину прислало.
И милицейскую Победу.
Вот.
Витя, он слышал все, что ему надо.
Хорошо.
Так, следующая электричка до Покрова-Стрешнева
через двадцать минут.
Проводишь клиента до его местоназначения.
А ты?
Сходу в Москву.
К шефам.
Шестнадцать часов пять минут.
Третий паспортный прибыл скорый поезд номер шесть.
Стручка здесь будем брать?
Или доведем до лежбища Куркуля?
Ты можешь дать гарантию,
что Стручок о месте пребывания своего шефа
расколется сегодня же?
Нет.
А если у них еще договоренность на срок?
Тогда Куркуль, не дождавшись своего
подопечного, уйдет с концами.
И все придется начинать сначала.
Может, его на подходе к логову Куркуля возьмем?
А если тот все срисует со стороны?
Если, если.
Не хочется мне, Саня, Стручка к Куркулю отпускать.
Мало ли чего.
Другого выхода нет, Рома.
Бурков умница.
Клиента, как ты, Рома, любишь говорить, на блюдечке достанет.
Постарайтесь, ребятки, не засветиться.
Очень постарайтесь.
Вперёд.
Надо ждать темноты.
Давай, Вася, отползай назад, ищи где-нибудь
телефонную будку и звони Смирнову,
чтобы к вечеру прибыл сюда.
Из избы никто не выходил?
Никто.
Вас не просекли?
Был уверен, что нет.
Теперь начал сомневаться.
То есть могут уйти?
Да нет, вряд ли.
Мы их обложили со всех сторон.
Маловероятно.
Ну, возможно.
Значит, будем брать сейчас.
Дай, Саня, я вперёд пойду, а?
Порядок не знаешь.
Начальство, как всегда, недооцениваешь.
Вы окружены.
Предлагаю бросить оружие и выходить с поднятыми руками.
Куркуль, даю тебе последний шанс.
Либо выходишь живым, либо тоже становишься трупом.
Минута на раздумье.
Рома!
Рома, не надо!
Ромка, не умирай!
Ну, а как я без тебя тут один?
Рома, я прошу тебя!
Я очень прошу тебя!
Ты слышишь?
Ромка, слышишь?
Не умирай!
Не тряси ты, больно, дурень.
Ага.
А то Серега, оказывается, совсем не инди...
Индивидуум!
Вам что надо, товарищи?
Наш коллега там.
А, ясно.
Значит, вы тоже муровцы?
Так точно.
У вас бабушка жива?
Спрашиваете.
100 лет.
Ну, тогда и за бабушку.
Вот.
Ап!
Вам лучше прийти завтра.
Сейчас его кормит невеста.
После чего мы введём ему большую дозу снотворного,
и он проспит до следующего утра.
Последнюю ложечку скушаем, да?
Открыли ротик, моя умничка.
Молодец какой.
Роман Суренович, ну...
А невеста тоже из вашего медперсонала?
Мы уважаем вашу службу.
Пожалуйста, уважайте и нашу.
А теперь попрошу на выход.
И, кстати, насчёт невесты.
Она самая настоящая.
Приехал к вашему коллеге из Армении.
А, фрукты.
Я передам.
Попрошу на выход.
Из Армении!
Наверняка договорился с врачом и с медсестрой,
чтобы нас разыграть.
Сто процентов!
Он же не знал, в котором часу мы придём.
Ну,
нашёл чему удивляться, Саня.
Он у нас не просто обалдуй, а обалдуй-интуитивщик.
Вы позволите?
Жду вас всегда с нетерпением.
Вы имеете в виду фотографию в кармане убитого Цыгана?
И фото тоже.
Тоже?
То есть, если б я явилась к вам без снимка,
вы бы ждали меня и в этом случае?
Разумеется.
Полагаю, комплиментарные части закончены.
Перейдем к делу.
С фото я возилась гораздо дольше, чем обещала,
но помочь ничем не могу.
Как и предполагала.
Вместо лица пулевое отверстие, читается
лишь детали женской одежды.
Что с вами, Александр Иванович?
Чем вы так ошарашены?
Я?
Да нет, ничего.
Со снимком полный прокол.
Вам его вернуть или я могу его оставить себе на память?
Ради бога, оставьте, пожалуйста.
Ну, неужели вы коллекционируете свои неудачи?
Признаться, имею такую слабость.
Но у нас с вами неудачи быть не должно.
Вы это про что?
А вы вот подумайте.
Я ничего не понимаю, а главное не могу поверить.
А вы?
Новый портрет повесили, и настроение повысилось?
Повысилось?
Повысилось?
Потому что вот этот будет здесь висеть столько,
сколько я здесь буду сидеть.
И вообще - вечно.
Ой, Илья Иванович.
Ты что хочешь сказать?
Да не я, а жизнь.
Она с любыми портретами такие штуки выкидывает.
Ты вот что, давай заканчиваем мне дерзить.
А лучше запомни.
Вот на этого никогда не посягай.
Не советую.
У нас должны быть свои святыни, и они будут.
Иначе всем нам хана.
И МУРу нашему.
Ты понял?
Вот так.
И вообще, чем ты недоволен?
Закрыли последнее крупное дело по амнистии 53-го года.
Кстати, следователь принял?
Да.
Ну вот.
Что ж ты не весел?
А чего радоваться-то, Иван Васильевич?
Народу много постреляли.
На то она и уголовщина.
Чего с ней церемониться?
Так ведь и уголовники тоже люди.
Ну ладно, ну развел свою канитель.
Стручка-то мы спасли, спасли.
Чего тебе ещё нужно?
Ну, то-то и оно.
Ладно, Саш.
Ладно, иди.
Иди, а от хандры выпей бутылку "московскую".
Разрешаю.
Ты думаешь, я не знаю, что, а вернее, кто тебя мучает?
Тот, кто труп Жбана в Тимирязевскому лесу перевернул.
Так?
А хотите, дознаюсь, кто он?
Нет.
Нет и нет.
Не хватало нам ещё по третьему разу это меховое дело открывать.
Нет.
Вы не подскажете, где здесь улица
Правды?
Второй переулок направо.
А, спасибо.
Вам кого?
Ри дома?
А-а-а
Кто вы?
Я от Валерия Литровского, Цыган.
А вы, видимо, её тётка.
Тётка, да?
А что вы от неё хотите?
Да ничего особенного.
Поговорить.
Минут 15-20.
Не больше.
Заходите.
У себя в комнате она.
Ну, здравствуй, Ри.
Здравствуйте, Александр Иванович.
Как вы меня нашли?
С Божьей помощью.
А зачем?
Хочу задать тебе несколько вопросов.
Можно я присяду?
Да, конечно.
Спрашивайте.
Вопрос первый.
Почему ты стала его бояться?
Так, в библийской защите усиленно и
старательно работают эти мячи.
Павнюр, настрой поточнее!
Точнее!
Он забрал мяч в руки, выкидывает его вперед.
Пять мячей в центре поля.
А потом из-под акции,
в защиту библийской, усиленно работают, показывает им мячи.
Надзор, вот в корпусе, подает мяч.
И у него, навешивает на штрафную площадку.
Помогает им, на обширной,
отбивает мяч.
Дальше штрафной.
Вот сейчас солдат забил мяч.
И тут же сразу удар!
Если ранее пять в игре, опять берет мяч в руки,
пытаясь покататься к Леонтьеву, почти беспрерывно
находится в игре.
Вот чрезвычайно смелые и самоотверженные броски вызывают вполне доступную
реакцию.
Опять Леонтьев в ногах у нападающего в дивизии.
Опять он забирает мяч.
Мяч опять приходит в штрафной площадке.
Мяч опять приходит в штрафной площадке.
Пойдём уже, всё ясно.
Подождите, подождите.
Последние секунды.
Начаться в штрафной площадке.
Потом вылетает на право.
Туда вылет на лево.
Опять направо.
Танцы.
Ещё раз.
Ну что, где теперь твоё «Динамо», а?
Раз на раз не приходится.
Ладно, ладно, идём.
А где твой Штайр, который ты в сорок пятом обменял?
Ну, с латунным винтом на рукоятке.
Как где?
Выбросил, как ты мне приказывал.
Куда?
Ну, как, в сортир.
Опять же, по твоему совету.
Ой, не ври, Алька.
Этот Штайр у меня в столе в МУРе лежит.
Да ладно.
Да не может быть.
Я же этот Штайр ему как будто назад отдал.
Для самообороны, как он просил.
Да я не верю.
Ещё вчера я тоже не верил.
Но так всё и обстоит.
Пойдёшь со мной к нему?
Когда?
Прямо сейчас.
Он дома.
Зачем?
Он не посмеет тебе в глаза сказать,
что ты ему не передавал пистолет.
А я тебя, Сань, уже второй день жду.
И, кстати, вместе с Алькой.
Ты ещё и провидец?
Не исключаю.
Иначе, как же я тебя, опытного сыскаря,
столько времени вокруг пальца водил и
без единой улики оставил?
А это что?
Откуда это у тебя?
Нашли в кармане убитого цыгана.
Носил её с собой.
Узнаёшь свою сестру?
Сань, ты как-то странно шутишь.
Где ты видишь мою сестру?
На снимке вместо лица пустота.
Ну, одежда не её.
Ну, мало ли подобных одежд носят разные дамочки.
Ты мне про дамочек мозги не пудри.
Ты мне фотку покажи, где написано «Ехидному братцу от кроткой сестрёнки».
Ты, должно быть, бредишь, Сань.
Не было у меня никогда такой фотки.
Ясно.
Сжёг вместе с калошами?
Представь себе, да.
А вот с калошами ты меня поразил.
Где и когда их сжёг?
В день убийства Жбана.
В котельной.
В нашей.
Но там же никого не было в этот момент.
Как ты узнал?
Я не хочу говорить.
Я хочу слушать, Вилен.
От меня ты ничего не услышишь.
И зачем ты всё это сделал?
Что именно, Алик?
Зачем ты их навёл на меховой склад?
Чтобы посадить.
А зачем тогда заставил их стреляться друг с другом?
Потому что их выпустили по амнистии.
Их, а не моего отца.
И за это ты их так ненавидишь?
Ненавижу?
Разве можно ненавидеть блевотину или дерьмо?
Я просто хочу, чтобы их не было.
И для этого великого плана ты познакомил
свою сестру Валерию с Цыганом?
Что, не ожидал, что она может влюбиться?
Да брось ты!
Ну?
Влюбиться?
В кого?
В падаль эту?
Тварь!
Он мне, понимаешь, мне рассказывал,
как они в лагерях политических давили.
Пятьдесят восьмая, значит, фашисты.
Дави!
Охрана, вот такие, как ты, на это глаза закрывала.
А если я тебя с этими блатарями посажу, что тогда?
Сань, руки короткие.
Да и за что, собственно?
За многое.
Излагай.
Пожалуйста.
Твоя любовница, Муранова, до сих пор
работает на той самой меховой фабрике.
Ну и что это доказывает?
Пока ничего.
Но я её потрясу и докажу.
Зрячую наводку докажу.
Не докажешь.
Дальше.
Твоя доля в меховом деле.
Не было у меня никакой доли.
Всё Колхознику было отдано.
Что ж ты свою сестру в это кровавое болото втянул?
Я не собираюсь выслушивать твои нравоучения.
Ты хуже их, Вилен.
Ты с ними в дружбу играл, в мудрых советниках у них ходил.
А потом нож в спину.
Ты хуже их всех.
А ты, Сань, судя по всему,
как Доклопов, Мариша, руководствуешься
какими-то этическими нормами.
Я нет.
А ты чем руководствуешься?
Я руководствуюсь одним, Алька.
Всякое зло должно быть наказано.
Зло.
Но не люди.
Люди, творящие зло, не люди.
Тогда и ты не человек.
И я тебя должен уничтожить.
Попробуй, Сань.
Попробуй.
Но только не дам я тебе такой возможности, Саня.
Да, это я их навёл на Столба.
Я им разъяснил, что он сделал отначку.
И я вручил Цыгану твой Алька Штайр.
Я спровоцировал перестрелку, в которой Цыган был убит.
Но вот,
только все это недоказуемо.
Тебе ли, как профессионалу, этого не знать?
Украл!
Украл у меня Цыган Штайр.
И все дела.
Нет, единственное,
что ты можешь мне пришить, это
незаконное хранение огнестрельного оружия.
Но ведь не только мне одному.
Штайр наш общий с Алькой был.
Но это я тебе говорю здесь.
А вызовешь на допрос, так про Штайр впервые слышу.
Ни про каких Столбов, Жбанов, Колхозников,
Цыганов, слыхом не слышал.
Кстати, Куркуля взяли?
Испугался, что живой.
Не дрожи, Бонапарт, застрелился он.
Ну что ж, очень мило.
Вот если бы ты на всю систему замахнулся,
от которой твой отец пострадал,
я бы тогда тебя ещё понял.
А ты решил на обычных бандюках всю свою
жёлчь и злость выместить?
Заодно и сестре жизнь испоганить.
Тебе что, все люди так отвратительны, да?
Не все, но большинство.
И мы в этом большинстве?
Пока нет.
Вот поэтому я не хотел, чтобы вы до всего докопались.
Знал бы я, Саня, что ты Леркино письмо у Цыгана найдешь,
хрен бы я тебе ее фотографию показал.
Знал бы, что я в старое дело нос свой сунул.
Ты бы любовницу с меховой фабрики уволил бы.
Знал бы, что я пистолет обнаружу,
ты бы винт этот латунный заменил.
Знал бы, что эксперты все так точно определят,
ты бы труп ногой не переворачивал.
Ты что, садист, Вилен?
Нет, просто проверить себя хотел.
Ужаснулся ли?
И не ужаснулся.
Милый друг, давно забытых лет и в Англии, как будто оживел,
И на миг смешались я и сон.
Я смотрел, не отрывая глаз.
Я мечтал, я вспоминал о вас,
Я вас знал, кругом молчало все в ответ,
Лишь луна ласкала вас мордой.
Вы почему домой не идёте?
Неохота сегодня.
Да и пусто там.
А арестованные?
А я им сегодня всем амнистию дал.
Да что вы, Лидия Сергеевна, всё о работе, и о работе.
Вот, присаживайтесь.
Хорошо сидим.
А знаете, чего я вдруг захотел?
Знаю.
Чего?
Спеть песню, которую вы любите больше других.
Правильно.
А как вы догадались?
МУР есть МУР.
Может, вы её и напоёте?
В парке Чаир распускаются розы,
В парке Чаир расцветает миндаль.
Снятся твои золотистые косы,
Снится веселая звонкая даль.
"Милый, с тобой мы увидимся скоро", —
Я замечтался над любимым письмом.
Пляшут метели в полярных просторах,
Северный ветер поёт за окном.
В парке Чаир голубеют фиалки,
Снега белее черешен цветы.
Снится мне пламень весенний и жаркий,
Снится мне солнце, и море, и ты.
Помню разлуку так неясно и зыбко.
В ночь голубую вдаль ушли корабли
Разве забуду твою я улыбку,
Разве забуду я песни твои.
В парке Чаир распускаются розы,
В парке Чаир расцветает миндаль.
Снятся твои золотистые косы,
Снится веселая, звонкая даль.
"Милый, с тобой мы увидимся скоро", —
Я замечтался над любимым письмом.
Пляшут метели в полярных просторах.
Северный ветер поет за окном.
В парке Чаир голубеют фиалки,
Снега белее черешен цветы.
Снится мне пламень весенний и жаркий,
Снится мне солнце и море, и ты.
Помню разлуку так неясно и зыбко.
В ночь голубую вдаль ушли корабли.
Разве забуду твою я улыбку,
Разве забуду я песни твои?
В парке Чаир распускаются розы,
В парке Чаир сотни тысяч кустов...
 

////////////////////////////