Человек в черном (2009 год). Фразы и цитаты из фильма

L'uomo nero (2009)

Габриеле Россетти возвращается в родной городок в Апулии из-за умирающего отца Эрнесто

Все фразы и цитаты

 БАБАЙКА
– ГабриЕле.
– Дядя ПинУччо.
– Хорошо, что ты приехал.
– Привет, ГабриЕле.
Он был здоров.
Такой живчик, как всегда.
А...
Пап, успокойся.
ГабриЕле!
– Тётя ГрациЕлла.
– ГабриЕле...
Здравствуйте.
– Это сын.
– Рад знакомству.
Много лет живёт в Швейцарии, учёный, жена тоже.
ГабриЕ', видишь? Он смотрит на тебя!
Папа...
ВенУзио и ПеццЕтти...
оба мудаки...
мудаки...
Покой вечный подай ему, Господи,
и свет вечный ему да сияет.
Да упокоится с миром. Аминь.
Радуйся, Мария, благодати полная!
Господь с Тобою;
благословенна Ты между жёнами,
и благословен плод чрева Твоего Иисус.
... вот тут линию, чтобы было поконтрастнее...
Теперь руки...
Руки это самое трудное, ГабриЕ'.
Вот так...
Воротник... линия руки... вот тут ещё немного...
Шапка... очки...
Пап, давай ещё голубя!
Да, ты прав! Над головой дона Паоло
святой дух с крыльями...
А теперь надо добавить цвета. Извини папу, вот так.
– Немного шоколада для рясы...
– Смешно, да?
Немного кремового для голубя дона Паоло...
Держите, начальник. Я туда ещё пончиков положил.
Да, ЧИччо, положи на стул.
О! Это же просто шедевр!
Ребят! Посмотрите, как он нарисовал дона Паоло!
Просто вылитый он!
– ГабриеллИ', покажи рисунок господам! Покажи!
– Хорошо.
Смотрите, что нарисовал мой папа!
Просто я не ходил в художественный лицей,
иначе я бы тут не сидел.
А я совершенно не умею рисовать, вообще полный ноль...
Профессор ВенУзио, адвокат ПеццЕтти...
Профессор, адвокат.
– Добрый день.
– ГабриЕле, поздоровайся с ДжанантОнио.
– Дети, поздоровайтесь.
– Привет!
– Девочки.
– Привет!
– Добрый день.
– ЭрнЕсто, ты что тут делаешь?
– Да ничего, пирожные вот едим.
– Мы тоже хотим.
– ЧИччо, как обычно.
– Конечно, профессор.
А это что? Что это такое? Ты нарисовал?
Нет, адвокат, нет, это я нарисовал… Дон Паоло задремал,
вот я и решил немного повеселить ребёнка, но...
Вообще мне всегда приятно знать Ваше мнение...
Разумеется, мнение профессора тоже.
Ребёнку понравилось?
Наверное, да. Да, да, ребёнку понравилось.
Ну, раз ребёнку понравилось...
– Папа, мороженое!
– Только 1 шарик.
Ты сводил ГабриЕле посмотреть СезАнна?
ЛУча и Мария Роза уже 2 раза ходили.
Какого СезАнна, адвокат?
Как это какого, РоссЕтти! ПОля СезАнна!
Чего ты рот раскрыл? Что такое, он тебе не нравится теперь?
Конечно, нравится, профессор!
Это мой самый любимый художник! Мой учитель!
И ты не знаешь, что на выставку
в Бари привезли чудесную картину СезАнна?
Автопортрет в котелке?
– Нет, адвокат... Я не знал...
– А ещё учителем его своим называешь!
Ты уж ознакомься, ЭрнЕсто, профессор статью
на целую страницу в газете написал.
Ты же не невежда какой...
ЛУча, Мария Роза, идёмте с папой, идёмте, идёмте.
А ребёнку своему ты лицо вытри.
Эй, ты что, дурак? Вытри своё лицо! Вытри.
И я там стою, как дурак.
Даже этот ЧИччо из бара, знаешь, что он мне сказал?
"Начальник, даже я знаю, что в Бари приехал
этот знаменитый автопортрет, а Вы не знаете?"
"Нормандские кони на своих местах
С хрустом поедали овёс.
В глубине стояла одна дикая лошадь..."
Я всю жизнь прожил с СезАнном... А!
Видишь, после укола тебе лучше!
– Маццео, Маццео, пожалуйста, хватит уже!
– Печка же!
Понятно, что печка. Иди, кофе попей.
Стой, стой! Я что сказал?
Алло.
Поезд 362… 2 минуты? Есть!
2 минуты. Пока, АматУлли.
Ты что, дурачок?
А ты не знаешь? Учительница его сегодня опять
наказала, скажи хоть ты ему!
Сейчас покурю, и пойдём.
Тебе надо учиться, парень!
"Рождённая в роще средь волн..."
У тебя есть такая возможность!
"В сердце своём таила страх..."
Отец не отправил меня в художественный лицей,
– и смотри, какая у меня дерьмовая жизнь!
– ЭрнЕ', ты что!
А что, это не так? Каждый божий день
я просыпаюсь в 4 утра,
надеваю это ужасное пальто, в нём я вылитый шкаф!
Вот так. Так точно! Есть!
Свисток! Отправление!
ЭрнЕсто? ЭрнЕсто?
О, донна Валерия, как я рад!
2 до Бари. Мы опоздали?
Да Вы что, донна Валерия!
Я ради Вас задержу любой поезд! О,
и синьорина Ло ТУрко с Вами!
– Добрый день!
– Как дела?
– Все под Богом ходим.
– Нужно быть оптимистичнее!
– Я сейчас к вам выйду.
– Спасибо, дорогой!
– А стих?
– Да выучил я...
Тогда расскажи.
Донна Валерия, Вы прекрасны! Когда назад?
Никогда, ЭрнЕсто. Я сюда больше не вернусь!
Как же я тут без Вас буду? Ваша дружба
для меня это такое утешение!
К тому же Вы мой самый верный покупатель! И Ваш муж тоже.
О, забудь про моего мужа! Он такой
бесчувственный, одна работа у него!
"О, лошадь, пегая лошадь, ты несла на себе того,
- кто уж не вернётся. Да, ты любила его, и сильно".
– Да ты что! Всё кончено! Поверь мне!
И это самое в первую очередь!
– Какое?
– Такое! "Зан-зан".
"Зан-зан".
– А, донна Валерия, Вы знали про картину СезАнна в Бари?
– Конечно!
– Вы были на открытии?
– Конечно.
И что там было?
Профессор что-то говорил, потом критик говорил...
Да, а что Вы про картину-то думаете?
Если честно, я подумала, что это прямо твоя картина.
Вы мне льстите! Это же СезАнн!
– Ты прекрасно рисуешь, ты и сам это знаешь!
– Она тебя очень уважает.
Вообще, может, тебе выставку сделать?
Выставишь лучшие работы.
– Давай сначала.
– Мама, я же хорошо рассказал!
Ещё раз, ты не выучил.
Вы серьёзно... прямо моя выставка?
– Надо расшевелить уже этих скучных южан!
– Пусть проснутся!
Мам, можно мне выйти, посмотреть на поезд?
Выучишь и пойдёшь.
– Счастливого пути! До скорой встречи!
– До встречи!
– Привет.
– Привет, РоссЕтти!
Сейчас я им всё скажу.
Ну, что, лучше тебе, ЭрнЕ'?
Наверное, укол помог. И что мне, умирать из-за них что ли.
– Что уж, они мне один отгул что ли не дадут.
– А зачем тебе?
Я хочу поехать в Бари и посмотреть этого СезАнна, ясно?
И ребёнка с собой возьму.
Хочешь с папой в Бари? Потом на карусели.
– Карусели?
– Ага.
– Да! Ура! На карусели!
– Алло.
– Карусели! Ура!
– Да, мне нужно руководство.
– Красивый вид, да?
– Угу.
– Как думаешь, какого он цвета?
– Зелёного и коричневого.
Нет, ГабриЕле. Тут огромное множество цветов!
Присмотрись-ка!
Белый...
Синий, жёлтый и фиолетовый.
Здесь ещё немного кобальта, аквамарина...
Кармин, кардинал.
Видишь, цвета не неподвижны, они двигаются,
смешиваются, один переходит в другой.
Но большинство этого просто не замечают.
Сейчас ты увидишь нечто прекрасное.
Смотри, смотри!
Привет! Привет! Привет, дети!
Поздоровайтесь, дети!
Да благословит вас Бог!
Я горы свернул,
и мне пришлось, между нами говоря,
столько раз зад им лизать...
Но результат-то! Да?
Директор, это невероятно.
Подумать только... он устроился перед...
этим пока ещё белым полотном... посмотрел в зеркало...
смешал краски...
– Мне даже плакать хочется.
– Пап, карусели!
– Ребёнок заскучал.
– Попозже, сынок, попозже! Попозже.
Директор, я хочу устроить выставку, свою выставку,
ну, скажем, выставить лучшие работы,
что скажете, если в центре я повешу эту
картину? В качестве подарка
этому великому мастеру, которому я посвятил жизнь.
– Хочешь скопировать?
– Да, директор.
Вообще эта картина,
это произведение кажется простым, но...
– Директор, я думаю, что смогу.
– Папа...
– Карусели...
– Поверьте мне!
Да, но не жертвуй из-за этого ребёнком.
Иначе в итоге он просто возненавидит
живопись на всю жизнь. Иди сюда, ГабриЕле!
Идём, я познакомлю тебя со своей подругой.
– Директор!
– А?
Вы помните, что в 2 я ухожу?
– Да, конечно, тёща!
– Именно!
– Ага, насчёт пенсии.
– Ага.
Бежим, бежим скорее!
С ума сошёл...
Анна! О! Познакомься с ГабриЕле. Составишь ему компанию?
Я буду у себя в кабинете, детишки, ага?
Иди сюда.
Ты тоже интересуешься живописью?
Нет.
Тебе не нравятся картины?
Нет, совсем не нравятся.
– А что тебе нравится?
– Карусели. Мой отец обещал меня покатать.
А ещё что?
Девочки.
– Почему?
– Можно целоваться.
Я целую только ЛучИльду.
А вот она тебя не целует.
– ГабриЕле!
– Мне пора.
ГабриеллИ'! Эй, паренёк!
– Теперь мы идём на карусели, пап?
– Нет.
А то мы на поезд опоздаем.
– Но ты сегодня видел нечто прекрасное, правда?
– Да, папа.
Ну, идём.
5 метров... 2, 3, 4, 5 картин...
Конфеты, конфеты...
– Нет, я точно подсчитал.
– Конфеты... Чух-чух.
Сюда поместятся 30-40 картин.
Они что, дураки?
Ну, ты что, у тебя столько материала дома, ЭрнЕсто!
Вообще-то это произведения искусства,
их надо тщательно отбирать.
Да, но зал "Про-локо" большой.
Извини, ты же назначил меня организатором, так?
Так доверься мне!
– Чух-чух.
– Да, но ты ещё не знаешь, что хотел сделать этот чиновник...
Бу-бу-бу-бу-бу, ничего непонятно, что ты там говоришь?
Нет, просто этот чиновник хотел...
Я не понял, ТонИно, что ты сказал?
– Чиновник хотел отдать зал Де Мола...
– Зал Де Мола...
Ростом метр с кепкой от пола!
– Ага...
– А ты сказал этому чиновнику,
что Де Мола – сопляк, а я не имею к нему отношения?
– Да, да, ЭрнЕ'...
– Зачем ты меня нервируешь?
Что мне тебе сказать... Сопляк он или нет,
но Де Мола окончил художественный лицей.
– А это у нас самое главное!
– Это у нас самое главное!
– Привет.
– Привет, Фра'!
– Привет, Фра'.
– Привет, мам!
– Привет, кузнечик.
– Фра', сказать новость?
– Ну?
– Зал "Про-локо" чиновник отдал Де Мола.
Нет, Франка, он хотел отдать его Де Мола...
У меня есть друг в мэрии, который даже не может
– выбить закуток для выставки!
– Ты ещё не разделся?
Впрочем, как звали друга ПОля СезАнна?
– Эмиль Золя.
– А тебя как зовут?
ТонИно ДзУкка.
– С таким именем только полы мести.
– Шутник.
ЭрнЕ', ты почему за ребёнком не следишь?
– Подойди, посмотри, пожалуйста.
– Потом.
Хоть фартук мог бы с него снять.
Ну, подойди, посмотри, что я нарисовал!
ЭрнЕ'! Я прихожу из школы, а дома беспорядок!
– Всё валяется... Шёл бы рисовать в подсобку!
– Подсобку.
Ребёнок сидит на полу! И так далее!
– Мда...
– Идём, тебя надо умыть.
– А я сегодня получил 4!
– Правда?
– Нет, 4 с двумя минусами.
– Ах, ты врунишка.
– Не представляешь, как я живу...
– Представляю.
– Иди домой, уже поздно.
– Пока, ГабриЕле!
Привет Мелине! Я тебе позвоню.
– Я пошла!
– Всего хорошего, кума!
– Пока!
– Приятного аппетита!
Спасибо!
Иди, вытрись.
Извини, ты можешь этому чиновника с глазу
на глаз сказать, что меня
о выставке просила сама донна Валерия ДжордАно!
– Что там у тебя?
– Ничего! Ничего.
Иди, позови дядю ПинУччо, ужин готов. Быстрее.
– *шёпотом* Просила сама донна Валерия ДжордАно!
– ДжордАно...
– Не абы кто!
– Кто...
– Дядя просто класс, да?
– Угу.
Да, с ручкой всё легко,
но задрать юбку настоящей синьорине... вот это нелегко.
Здесь нужно искусство! Настоящее искусство!
Не такое, как у твоего отца.
А ты умеешь?
Что за вопросы? По-твоему, дядя похож на того, кто не умеет?
Вот возьми, на. Возьми конфеты.
Эй, все сразу не ешь! Они тебе ещё пригодятся.
Хорошо, дядя ПинУччо.
Молодец.
Иисусе! Господи! Вдова ПавОне!
ЛелЕ, послушай меня.
Женщины – как деньги. Чем их у тебя больше,
тем больше их к тебе приходит.
Не обращай на них внимание, и они липнут ещё сильнее!
Мне смешно смотреть, как у людей деньги
в кошельках чинно лежат,
как у твоего отца. Вот у дяди где деньги, смотри.
Видишь, как они у дяди лежат? Вот так, свободно.
Понюхай их. Понюхай.
Пусть поймут, что это ты ими командуешь, а не наоборот.
С женщинами также.
Бедная вдова ПавОне...
Чёрт. Видел? Она заметила, что я смотрел.
Так, больше на неё не смотрим.
Притворимся, что у нас дела, что нам всё равно. Возьми...
Возьми метлу, начинай подметать.
Потому что у нас есть свои дела!
Нам абсолютно наплевать на синьору вдову ПавОне!
Нет, дядя серьёзно! Эй, не смейся!
Иди сюда.
Видишь? Она думает: "Что мне делать? Войти? Не войти?
Тут купить или в другое место пойти?"
Заходи, заходи... У нас тут есть всё, что тебе нужно,
дорогая синьора вдова ПавОне... Иди, иди! Иди!
Иди, сядь там! Сделай нормальное лицо!
Добрый день, ПинУччо!
Добрый день, синьора ПавОне! Как я рад!
О, какой милый ребёнок! Как же зовут это чудо?
– ГабриЕле.
– Мой племянник, сын сестры.
ГабриЕле! Какой же ты красивый! Как ты вырос!
Спасибо, синьора вдова ПавОне.
Какой чудесный ребёнок! Какой ты стал красивый!
Чем могу помочь, синьора?
Я стояла напротив той двери и думала:
"Почему мой отец так на меня смотрит?"
Он был одет также, как на этой фотографии.
Он был красивый, молодой! Вообще
папа был красивым мужчиной.
Он же 2 раза был в Америке, в Нью-Йорке.
Кучу денег там заработал, но вообще он был транжирой.
Очень часто ходил к портному.
После возвращения его прозвали ДоменИк-американец.
Он всем подряд доллары раздавал.
Когда он сюда возвращался, его тут целая банда ждала.
А самое интересное, что во сне я даже не помнила,
что он умер.
Он подошёл ко мне и сказал: "Дочь,
я кое-кого к тебе привёл".
Дочь, я кое-кого к тебе привёл...
– А за ним тихо вошла...
– Я кое-кого к тебе привёл...
Ещё молодая, белая, красивая... Кто же это?
Мне явилась мама... мама...
Она тяжело дышала.
"Франка, Франка, что у тебя с головой?
Ты заставила меня подниматься по лестнице".
Ты забыла про меня, забыла про меня...
Ты забыла про меня, Франка.
"Как так?" – подумала я. Я хотела обнять её,
я была так... взволнована, так обрадовалась, что вижу её!
И я проснулась.
ГабриеллИ', тебе всё равно?
Ты меня слушаешь? А утром я иду в ванную и на полке
нахожу его. Сегодня утром на полке в ванной...
– Что это?
– Как это что? Мамино обручальное кольцо.
– Дней 20 назад я его потеряла.
Это она помогла мне его найти!
– Фра'.
Ты ведь у нас учёная.
ГабриЕле, прошу тебя, не верь тому,
что рассказывает мама. Ты веришь?
Вообще-то мама тоже говорила с мёртвыми. Тётя Нина тоже.
Она с братом говорила. Интересно, что
значит эта история с кольцом...
– Что тут думать, всё ясно.
– Что ясно?
Что тебе придётся выйти замуж второй раз. Да?
Или же что жениться надо тебе.
– Пора ведь уже.
– Мне? Нет!
Какой там! Мне тут так хорошо!
Понятно, что тебе тут хорошо. Но, может,
и в другом месте тебе тоже будет хорошо, да?
Может, и нам тут будет лучше.
Нет, сон был не о том. Кольцо-то нашла она.
Не я же его нашёл.
А мне кажется, что этот сон говорит,
что тебе пора съезжать, ПинУ'.
Но тут же моя сестра.
Твоя сестра и моя жена!
– Понятное дело. Но мы же одна большая семья!
– Семья...
Я отсюда не уеду. Тут же ГабриеллИно!
Мой кузнечик, он должен быть рядом с дядей. Так я говорю?
Знаешь, что? Сейчас ты пойдёшь с дядей в клуб.
Нет уж, твоему кузнечику надо делать уроки.
В клуб ты пойдёшь один. Вот так.
Пусть твой брат уже съедет от нас!
Ребёнок спит в нашей комнате с рождения!
Он ещё и издевается надо мной!
И почему ты обязана ему прислуживать?
Прислуживать? Вообще-то мой брат самостоятелен!
– Что ты сказала?
– Что слышал, самостоятелен!
Нет, повтори-ка! Я это запомню! Самостоятелен!
– Ему никто не нужен!
– Хорошо, хорошо.
И не забывай, что всю нашу еду он приносит из магазина!
Точно! Это же он нас кормит!
Почему ты это ему сам не скажешь?
– Как будто с ним возможно говорить!
– Знаешь, почему?
Потому что у тебя совершенно отсутствует ирония!
А, ирония! Ты что, хочешь мне оценку поставить?
Хочешь поучить меня? Ладно, какая у меня оценка, скажи!
Опять строишь из себя жертву, ЭрнЕ'! Хватит уже!
Потому что я и есть жертва!
– У моего брата есть только я.
– Да?
– И пока он не найдёт свою женщину, он остаётся у нас!
– И когда он её найдёт?
Он же так любит погулять!
Женатые тоже часто любят погулять.
– Что ты сказала?
– Женатые тоже любят погулять!
– Отстань, умоляю тебя. Ты только и знаешь, что ревновать!
– Мама, я гулять! Папа!
– Фра', ты ревнуешь!
– Я ревную?
Ты ненормальный!
– Эй, придурок!
– Сам дурак!
– Идём!
– Бежим!
1, 2, 3…
8, 2 и 10… Вышел месяц из тумана,
Вынул ножик из кармана. Буду резать,
буду бить – всё равно тебе водить! Рокко!
– Ты вОда!
– Опять я!
– Ладно, я вОда.
– Давай уже!
Начали! 1, 2, 3, 4, 5...
*неразборчивые голоса*
Если я что-то сказал, это не обсуждается!
А ты помолчи там! Я вам покажу!
Эй.
Иди сюда.
Нашёл!
Ах, ты разбойник! Если бы ты попал под машину,
у меня были бы неприятности!
– Смотрите-ка...
– Как тебя зовут, идиот?
Это Рокко! Самый хулиган в школе!
Давай, вставай! Идём в полицию!
– Давай! Идём!
– Да, правильно.
Может, научишься хоть чему-то.
Они тебя там научат.
Папа! С ним ещё ГабриЕле был!
ГабриЕле РоссЕтти. Больно тебе?
Говоришь, что нет, а у самого кровь течёт.
– Пап, он без обуви!
– Не надо кричать.
Сиди рядом со мной.
Я как раз говорил твоему отцу, что,
если ты и дальше будешь водиться
с этим мальчишкой, ты встанешь на плохой путь.
Ещё и босой, не стыдно тебе?
– Больно...
– Не трогай! Я тебе задам!
Он чуть глаза не лишился, всё без толку.
Прошу, берите пирожные.
– Спасибо.
– Они вкусные!
Ой, нет, у меня изжога будет.
– Скажи "спасибо".
– Спасибо, синьора.
Какой хороший ребёнок ДжанантОнио.
А вот у нас просто сущее наказание...
Я сожалею за доставленные вам неудобства.
Родители должны друг другу помогать...
Я вот всегда жене говорю, что ей повезло,
она может сидеть дома и заботиться о ДжанантОнио, комильфо.
Ведь так трудно быть матерью,
женой, ещё и преподавать, не так ли, коллега?
Тем более, если муж не только начальник станции,
отец и муж, но ещё и в художники метит!
Много хочешь, мало получишь, ЭрнЕсто!
А что делать, потребность! А ну-ка!
Профессор, Вы же тоже муж, отец,
профессор французского языка и вдобавок...
художественный критик.
Ты о чём, Франка? Он это умеет и делает.
Профессор – большой эксперт!
– Он 12 раз был в Париже!
– Пап, мне надо покакать.
Ох, постоянно жуёшь! Положи пирожное уже!
Положи. Вытрись, давай. Ну.
Извините. Мальчику надо по-большому.
ГабриЕле, проводи ДжанантОнио в туалет.
– Заходи, громко не пукай.
– Отойди, синьорина.
Я тебе покажу!
Выставка в память о СезАнне...
Мда, смелая затея.
СезАнн был примитивистом, но он был... жениаль!
(фр. гением)
А если гения нет,
то это будет просто примитив!
Примитив из МандУрии!
А если серьёзно, коллега, в этом автопортрете в галерее,
вот где гений!
Дорогой профессор, мне, к сожалению,
пока так и не довелось посмотреть на него.
Так ты вот эти картины хочешь выставлять?
Да, адвокат. Не все, а лучшие.
– А ещё я готовлю один сюрприз...
– ЭрнЕ'!
Если это сюрприз, не стоит о нём рассказывать, правда?
Синьора Франка, спасибо за Ваш тёплый приём.
Ещё раз простите за беспокойство.
ЭрнЕсто, не переживай. Да, ДженнАро?
– Конечно!
– С живописью не идёт? У тебя же есть станция!
– Прекрасный ликёр, коллега.
– Передавайте привет домашним.
Оревуар.
– ДжанантОнио?
– Папа!
Папа!
Папа, папа!
Это из туалета.
ГабриЕле?
– Разбойник!
– Я больше так не буду!
– Ты ещё и пирожные слопал!
– Он дразнился!
– Мама, он первый начал!
– Хватит!
– ЭрнЕ', ты отец или как?
– Мама, правда, не буду! Извини!
– Ты всегда так говоришь!
– Стой, разбойник!
– Нет, пап, прости!
– Я тебе покажу!
Кем ты меня выставил перед людьми?
– Стоять! Иди сюда!
– Мама, на помощь!
– Стой! Несчастный!
– Помогите! – Нет, нет, нет!
– Дядя... дядя...
– Эй, чего тебе?
Проснись, ты обещал, что мы будем бриться.
Иди поиграй, кузнечик. Попозже.
Ну, дядя, ты же обещал!
Эй, уйди, говорю!
Ага, ничто не заставит его встать с кровати.
– Дядя, ну, вставай!
– Фра', закрой окно!
– Господи!
– Вот твой кофе, уже 7 часов.
Ну, давай.
– Фра', ещё полчаса, подожди.
– Давай, вставай.
Мама, дядя не хочет вставать!
Сейчас мы это исправим.
О, вот там, да, да.
Дядя ПинУччо...
Ну, чешите.
– Вот так-то!
– Нет! Нет!
Я вам сейчас обоим отомщу!
Всё-таки какая неудобная кровать.
Какая тяжёлая ширма...
Фра', постирай мне рубашку.
– Хорошо.
– Носки тоже забери.
Боже мой...
Шикарно.
Вот ты мне скажи, с такой сестрой, как твоя мама,
зачем мне жениться? Я что, дурак?
Давай мне.
Если ты не встанешь, он не умоется, и мы опоздаем.
Кто последний, тот дурак!
– Дядя, дядя!
– Тихо, тихо! Через 5 минут выходите!
*поёт* Когда ты рядом...
"Мой брат самостоятелен", так? Где мои брюки?
На комоде, ЭрнЕ'.
По росту волос... против роста...
Боже! Тсс, не высовывайся.
Тихонько, тихонько...
– Тебе кто нравится: тётя Мелина или тётя Дора?
– Тётя Мелина!
Тётя Мелина? А мне тётя Дора.
– И тётя Мелина тоже.
– ПинУ', ты мне ребёнка отдашь?
Секунду! Мы почти закончили!
Отвернитесь!
Ты что, не переживай.
Нам нравится смотреть, а им нравится, что мы смотрим.
Тебе ясно?
Это нормально. Эй, эй.
Добрый день! Добрый день!
Ну, всё, хватит смотреть. Идём.
Да?
Директор.
Могу поспорить, ты хочешь уйти на обед...
на 45 минут раньше.
Просто у меня жена заболела. Да и тут никого нет,
только художник с женой и ребёнком.
– Иди, иди. Иди!
– Спасибо!
Что за хам, даже не попрощался.
ГабриЕле, перестань играть с мячом, а то я разозлюсь!
Франка, посмотри, а.
По-моему, тебе надо ещё с глазами поработать.
Особенно с правым.
Как так? Сначала нос, теперь глаз?
Просто скажи, что тебе не нравится!
Эй, ЭрнЕ', ты зачем меня сюда привёл? Чтобы я восхищалась?
Тогда тебе надо было позвать какую-нибудь дурочку!
Я говорю тебе правду. Потом не жалуйся на критику.
ГабриЕле, принеси мне, пожалуйста, этот мячик!
Твой сын просто болван.
Мне уже надоело!
Сядь там и не шевелись.
В общем, Фра', я понял, тебе не нравится.
Всё, тебе не нравится.
Ты только с мёртвыми говорить можешь, а с живыми...
не можешь, чёрт возьми.
Хочешь мне помочь?
Пусть нам призрак СезАнна скажет,
как мне надо рисовать, чтобы я не стоял тут, как дурак.
Дожили.
Ты меня взял, потому что я тебя заставила.
Думаешь, я не поняла?
Что такое, ЭрнЕ'?
Хочешь другую?
Скажи.
Опять за своё, Фра'.
Ну, прекрати, не надо, подожди.
Ну, ты что, Господи...
Дорогие друзья!
Директор! Фра', поздоровайся с директором.
Добрый день, директор.
– Добрый день.
– Мы тут мешаем?
Да что вы!
Вы всё утро тут были? Сколько человек заходило?
– Если честно, то двое.
– Вот именно.
Газеты больше об этом не пишут.
Покажи-ка мне, что ты тут делаешь.
– Никак глаз не могу доделать.
– Да?
Нет...
Ощущение, что это сам СезАнн рисовал!
– Вы серьёзно?
– Дорогой РоссЕтти, тебе очень повезло.
Ты талантлив, и у тебя прекрасная жена.
У этой куклы что, ещё и трусы есть?
А как же.
А у тебя есть?
Покажешь?
Дурак.
Это тебе.
Кума, Дора, Мелина, проходите!
– Не помешаем?
– Да вы что!
– Проходите!
– А кумовья где?
Кум всё в своей подсобке, сейчас придёт.
– Ох, как жарко, кума, Вам тоже?
– Да, да, конечно.
– Какая у Вас чудесная кофточка!
– Да уж!
Но ты её уже видела. Проходи, Дино, проходи.
Чёрт, ЭрнЕ', как будто правда на нас смотрит!
Да уж. Ты посмотри, где я работаю. В кладовке!
– Но моя жена права, нельзя же посреди комнаты мешаться.
– Ага.
– Если бы ты видел, как отреагировал профессор ДалО!
– Да?
– Он немножко странный...
– Начинается уже!
Мы сейчас, идём, идём.
Идём.
Ты слышал, что ДалО...
Даже если стрелять будут, этот художник не пошевелится.
– Ага. – Кум у нас молодец!
– У него страсть к рисованию!
Да, не то что ты, вечно дрыхнешь!
– Кто это дрыхнет? – Неправда!
– Мелина, Мелина, он же работает!
– Вот-вот!
– Всем доброго вечера!
Всем пирожных!
Подвиньтесь, подвиньтесь!
Директор картинной галереи, понимаешь?
Близняшки Кесслер?
– Добрый вечер!
– Добрый! – Добрый вечер!
И он явственно говорит тебе это: "РоссЕтти, эта картина
будто бы не тобой написана, а самим СезАнном!"
– Он ведь так сказал, Франка?
– Да.
– Прекрасно!
– Директор имел в виду, что ты не очень талантлив,
поэтому призрак СезАнна решил тебе помочь.
Правда, ГабриеллИ'?
Эй, ты чего пирожные не ешь?
Тихо, начинается!
Эй, ДзУкка, выключи свет!
ДзУкка идёт выключать свет.
ГабриЕле, только одно! ЭрнЕ', отведёшь ребёнка к дантисту!
Тсс!
То есть, по-твоему, у меня сейчас есть на это время!
Сама возьми и отведи!
Я по звуку понял, кто это.
Мне казалось это естественным.
– Привет. Вы сегодня забыли шляпу.
– Да?
– Я без ума от тебя красотка.
– Я без ума от тебя.
Мама!
– Как называются эти духи?
– Не знаю, я давно покупала.
Боже, вот это поцелуи! Да, Дино?
Нам бы шампанского, но у меня только виски.
Скажи, тебе нравится?
Да уж, эти северянки...
Когда я был в Германии с фольклорной группой,
там такие девушки были...
Их же викингшами называют.
Кум, Вы что, считаете, что нам у них надо поучиться?
Кума, а Вы молчите?
Я познакомился с Ингрид в Тюбингене.
Она правда была такая светлая,
что, когда я ездил с ней в город,
люди останавливали её и трогали её волосы.
Правда, Дино, ты не поверишь... Дино?
Опять дрыхнет.
Ты уже раз пятьсот это рассказывал!
Хватит! Правда, ПинУ'?
Прижимаю её к себе и начинаю плакать,
как дождь на ветру,
в тишине. Она, возможно, забыла об этом, а я нет.
Я нет, потому что я думал об этом уже много лет.
Ещё до того, как познакомился...
– Ещё давай!
– Я больше не могу!
Давай, давай!
– Дай покурить.
– Как её зовут?
Марина.
– Вот это класс!
– Я уже пятый раз.
Давай, иди.
Открой рот.
Вы такие хорошие рамки выбрали для моих
картин в зале ожидания.
Почувствовал укол? Через минуту ты ничего не почувствуешь.
Успокойся, слышал, что сказал доктор?
Ты ведь уже большой, можешь и потерпеть немножко, да?
Какая же у Вас красивая жена, доктор.
Высший класс.
– Открой.
– Да, ведь донна Валерия из Романьи.
Север! Развитые регионы! А мы тут с юга Италии...
Что ты сделал с зубами? Целовался с кем-нибудь?
Кстати, доктор, а Ваша жена говорила
Вам, что я устраиваю выставку к Успению?
Вы не могли бы дать мне листок нетрудоспособности,
потому что, если я хочу устроить выставку,
– я просто не успею, столько ещё надо сделать.
– Открой.
Доктор, а это Де МОла написал?
– Вы купили картину Де МОла?
– Его зовут Де МОла?
ВенУзио сказал мне, что это интересный молодой человек.
Да, интересный... хорошая картина, да, доктор?
Ай!
Купи ему мороженого.
На, сполосни.
Да, но извините меня, доктор, я должен сказать.
Вы вот здесь повесили 2 моих картины,
если напротив Вы повесите другого художника,
всё нарушится, гармония пропадёт!
Вы приходите на мою выставку,
– и там...
– РоссЕтти! Мы не на базаре! Иди сюда, закрой дверь!
Извините.
Вы правы, доктор. Извините, я переборщил.
А что Вы сделали ребёнку?
Что с тобой, ГабриЕле? Откуда столько крови?
Солнце моё...
ГабриЕле принёс кофе папе.
Спасибо. Присядь, Фра', я тебе кое-что покажу.
Как твой зуб?
– Почти прошёл.
– Хорошо.
– Неужели ты совсем не ложился спать...
– Смотри.
Это фото сделано примерно тогда,
когда он написал эту картину,
он тут ещё молод, они в деревне.
– А это кто, жена?
– Ага. А это сын.
– Вот этот ребёнок?
– Конечно! Он ему позировал!
Видишь? Смотри, вот для этого Арлекина позировал ему сын.
У него даже денег на краски не было тогда.
Вот почему здесь такие бедные цвета, мало краски, видишь?
Хватит уже, ЭрнЕ', так и с ума сойти можно!
ДалО сказал, что всё отлично!
Знаю. Но ВенУзио и ПеццЕтти тоже должны быть поражены.
Ладно, а сейчас-то ты спать пойдёшь?
Фра', ты меня не поняла что ли? У меня есть ещё день болезни,
а потом мне придётся идти на работу!
И вообще, осторожнее, если кто-то придёт.
А то могут ко мне с проверкой нагрянуть.
– Боже!
– Спокойно. Это ТонИно ДзУкка.
Мы договаривались, иди, открой.
Пап, а что значит "нагрянуть с проверкой"?
Это когда папа не ходит на работу,
они на станции злятся и присылают проверку.
– ЭрнЕ'!
– А?
Проверка!
Видишь? Я так и знал!
Беги, ГабриЕле, беги!
– Ложись в кровать!
– А где моя пижама?
Пижама в первом ящике! Я сейчас грелку принесу!
– Тут нет! ГабриЕле, посмотри в шкафу!
– Ага!
Пижаму мне, быстрее!
Никогда ничего найти нельзя!
– Быстрее, ЭрнЕ'!
– Господи, я раздеваюсь!
– Вы тоже быстрее!
– Сироп!
Ставь на тумбочку! Господи, какой ужас!
– Вот твой халат!
– Давай сюда!
Шарф!
Шарф! Точно, я совсем забыл!
Ложись быстрее в кровать!
Лёг!
Мы готовы, Фра'!
РоссЕтти ЭрнЕсто?
Доктор, папе очень плохо. Заходите.
Спасибо.
ГабриЕле, а где мама?
Она тебе раз 20 сказала, что сегодня задержится в школе.
Ты знаешь, что папа закончил?
Папа, она ещё лучше, чем в музее!
Ты серьёзно?
Ты не представляешь, как я устал.
Когда ты создаёшь прекрасное, то отдаёшь все силы.
Сейчас я покажу тебе то, что никто не знает.
Смотри.
Что это за буква?
– "С".
– "С", как станция.
Есть один художник, очень известный, его зовут РуссО
«Таможенник», потому что он всю жизнь работал на таможне.
Знаешь, как будут называть папу
через 100 лет? РоссЕтти "Начальник станции".
В этом ужасном городе меня так называют,
чтобы подчеркнуть, что я не художник.
А ты посмотри, какую красоту создал папа.
Иди сюда.
– Здравствуйте, начальник!
– Привет, ВинчЕ'!
Иди быстрее.
Смотри, кто идёт! ЭрнЕсто!
– ЭрнЕ'!
– Адвокат!
– Там профессор ВенУзио и адвокат ПеццЕтти.
– Закончил, ЭрнЕсто? Молодец, молодец!
У меня хорошие новости.
Мне удалось заполучить, вот послушай,
после долгих переговоров
30 строк в "ГадзЕтта" для статьи по твоей выставке.
Как тебе? Он не рад?
Нет, нет, профессор, я рад. Но зависит от того,
что Вы напишите.
Одно дело, когда мы между собой говорим,
– подшучиваем над тобой, чтобы стимулировать твой рост.
– Вот-вот.
А критика это совсем другое.
– Конечно.
– Не забывай, мы же друзья, да?
ЭрнЕсто, 30 строк в "ГаздЕтта"
это всё-таки 30 строк в "ГадзЕтта"!
Тебе надо сказать "спасибо"!
Конечно, спасибо, профессор! Такой шанс, правда!
– Для тебя это серьёзно?
– Иди сюда!
– Конечно, адвокат!
– А для меня ЭТО серьёзно.
Ты чего туда забрался?
Помогаю старшему брату с освещением, а ты?
Помогаю папе, переносим картины...
Знаешь, я узнал кое-что классное!
– Что?
– Есть одно место...
– ГабриЕле! Идём!
– Ладно, в другой раз.
Пока.
– ГабриЕле!
– Успехов, РоссЕтти, успехов!
Спасибо, адвокат!
ГабриЕ', папины картины хорошие?
– Да, пап.
– Точно?
Да, пап.
Открытие выставки "Дань уважения СезАнну"
ЭрнЕсто РоссЕтто
– Папа!
– Я спрашиваю, ты слепой что ли?
Ты даже не... РоссЕтто!
Это что, шутка? Даже ГабриЕле, третьеклассник, заметил!
– Ага.
– А ты что?
– Ну, что ты хочешь, ЭрнЕ', извини.
– У меня слов нет, правда.
Даже я не заметила!
Молодец! Как же ты задания в школе проверяешь!
ЭрнЕ', хватит! РоссЕтто, РоссЕтти, кто заметит-то?
Давайте побыстрее, мне надо ещё приглашения доделать.
– Я так скажу. СезАнн будет на этой стене?
– Да, конечно.
Тогда вот здесь можно повесить,
скажем, пейзаж наших краёв.
Создать контраст.
– Отличная мысль, Фра'! Я согласен!
– ДзУкка, ДзУкка!
Вообще-то это надо меня спросить.
– Ладно, ТонИ'?
– Ты согласен?
– ГабриЕле, помоги папе, найди "Заснеженные трУлли"
– Да, пап.
РоссЕтто... даже подумать страшно...
Успокойся.
– Вот эти?
– Да, приложи их к этой стене.
Покажи нам.
Да, поставь стул, залезь на него и приложи картину.
– ЭрнЕ', он ещё маленький!
– Нет-нет-нет, пожалуйста!
Он лучше тебя и ДзУкка вместе взятых! Давай.
Поставь стул посередине и залезай.
Посмотрим, хорошо ли придумал ДзУкка.
Немного опусти справа, ГабриЕ'.
Много, много, справа немного повыше, вот так.
Ладно, давайте сюда гвоздь.
Синьор РоссЕтто! РоссЕтто! Можно?
Донна ВалЕрия, дорогая! Как я рад!
Какое у Вас красивое платье!
– Спасибо.
– Синьорина Ло ТУрко.
– Добрый день.
– Кто это так пошутил? РоссЕтто!
За всем уследить нельзя, наверное, дело в этом.
– Привет!
– Привет.
Мы вам не помешали?
Что Вы! Это же Вы вдохновили на создание выставки!
Как тут хорошо. Прекрасно, правда?
– Хорошо, да.
– Точно.
А тут ты что прячешь?
Нет, донна Валерия! Это тайна!
– Это главное украшение выставки.
– Ты тоже не знаешь?
К сожалению, я знаю. Я же жена.
Знаешь, жёны обычно узнают всё последними.
Меня этому муж научил.
Бедная девочка.
Фра', скажи ГабриЕле, чтобы спускался.
Он же устанет так стоять.
– Да, спускайся к маме.
– Одну минутку, малыш.
ЭрнЕсто, извини, ты хочешь повесить сюда эту картину?
"Заснеженные трулли", да.
Да вы что! Тут и так провинция!
А человек зайдёт и сразу увидит трулли?
Нет уж! Простите, но я скажу то, что я думаю.
Сюда, как мне кажется, нужно что-то сильное.
Что-то такое...
Что-то броское.
Нет, это нет, нет.
Нет, это банально.
Подождите... Нет, слишком маленькое для этой стены.
Вот! Красный дом! Великолепно, правда?
Покажи-ка нам, малыш.
Красный – мой любимый цвет.
Кроме того, это цвет страсти.
Ну, как?
То, что нужно! Правда?
Да... Да, правда, очень хорошо смотрится...
Да, Франка? Может, если...
Если ГабриЕле подвинет ещё немного левее.
Левее, ГабриЕле, ты что.
Нет, ГабриЕле, левее!
Да что ты... Я говорю "левее", а он правее двигает!
Теряется перед людьми, перестаёт понимать.
– Левее, папа говорит! Подвинь левее...
– Это лево, ЭрнЕ'!
ГабриЕле, правее.
Папа имел в виду правее, он не в себе.
Как это правее, вы что!
Ты что наделал, болван?
– Пап, я не нарочно!
– Ещё бы!
Спускайся. Давай, вниз. Посмотрите,
что этот идиот натворил...
– Помоги мне. Смотри, смотри, что он натворил!
– Нет, ЭрнЕ', ты уж сам.
Я отведу ребёнка домой. Он тебе тут мешает!
Если тебе нужна помощь, попроси этих любезных синьор!
Пока, ТонИ'! До свидания! Идём.
Когда я вырасту, я сам буду папе пощёчины давать!
Ты что, с ума сошёл? Не смей больше
так говорить, ГабриеллИ'!
Не то я сама тебе дам пощёчину.
... между жёнами, и благословен плод чрева Твоего Иисус.
Святая Мария, Матерь Божия,
молись о нас, грешных,
ныне и в час смерти нашей.
Аминь.
Радуйся, Мария, благодати полная!
Господь с Тобою;
благословенна Ты между жёнами,
и благословен плод чрева Твоего Иисус.
Святая Мария, Матерь Божия...
Я не могла никак заснуть, поэтому я
встала и пошла на кухню выпить кофе.
Вхожу и вижу за столом
моего отца. Он сидел и курил.
Дай мне рубашку.
На. Я говорю: "Папа, хотите кофе?"
Он молчит, только курит и курит.
Я поставила кофе на огонь. Вдруг он встаёт,
гладит меня и говорит:
"Мне жаль, дочь моя, но в этом доме
кофе потерял свой вкус.
– Я выпью его в баре".
– Дай пояс.
Он кладёт пачку сигарет в карман и уходит.
Ты всё ещё в этом? Дай мне галстук, мы опаздываем!
– Держи.
– Этот я и сам мог взять, дай красный.
– Красный?
– Да, красный.
ГабриЕ', рубашка.
Ну, как я?
У меня нет вкуса, ЭрнЕ'. Красный не мой цвет.
– ГабриЕ', почисть ботинки.
– Что это значит?
– Я не хочу ничего говорить.
– Думаешь, я идиот?
Наша учительница думает, что я идиот!
Ты уже неделю меня достаёшь!
– Ты стала такой язвой!
– Да, язвой!
– Да, Франка, язвой.
– Да, признаю!
Думаешь, я про кофе не понял?
Если ещё раз увидишь отца, скажи ему,
что в этом доме кофе хороший! Отличный! Поняла?
– Хороший?
– Да, хороший!
Хороший, Фра'! Отличный!
– Сейчас я тебе покажу!
– Хороший! Ты поняла? Хороший!
Значит, хороший?
Значит, мой отец врёт?
– Отличный кофе, да? Хороший?
– Твоя мама иногда похожа на ненормальную.
– Вот сам послушай.
– Сейчас я тебе покажу!
Сейчас я тебе покажу хороший кофе!
– Сейчас покажу! Подожди!
– Не надо на меня так смотреть, ГабриЕле.
Кофе сегодня утром никто не пил, ЭрнЕ', смотри!
И вообще кофеварка сгорела!
И её надо вообще выкинуть!
Что это за жизнь...
– Ну, хватит тебе...
– Нет!
– Не трогай меня, не трогай меня...
– Ну, всё, всё...
Ну, что за трагедия! Ну, всё, хватит!
Иди, поиграй там.
Ну, иди, ГабриЕле, поиграй там.
– Ты меня не любишь!
– Ты преувеличиваешь! Это ты всё выдумала!
Ты меня обнимаешь, когда тебе что-то нужно!
Это всё твои выдумки, Фра'!
Ну, всё теперь...
Закрой дверь.
Ну, перестань...
Эй, навестить меня пришёл?
Дядя, можно мне с тобой?
Ты разве не на выставку с отцом?
Ладно, поедешь со мной в МольфЕтту за одной знакомой.
Мне надо показать ей товар в магазине.
– Высший класс, ГабриЕле, просто шик!
– А ты точно не женишься никогда?
Я пока с ума не сошёл. Ты видишь, как живут твои мама и папа?
И на ДОре тоже?
Ни на ком. Иди сюда.
Может, мы тогда будем жить вдвоём с тобой?
Это твой отец тебя так разозлил?
Злость, как мяч. Знаешь, что надо сделать?
Взять и проткнуть.
ГабриЕле, идём!
– Я сейчас занят!
– ГабриЕле, идём, а то опоздаем на папину выставку.
Я еду в МольфЕтту с дядей!
Ты что, нельзя!
ПинУ', оставь в покое ребёнка!
– Я что ли виноват?
– Дядя!
Не обижайся на дядю. Мама с папой помирились.
Дурачок. Вот твой пиджак, ГабриеллИ'.
– Идём, мы готовы.
– Смотри, что я тебе дам.
На, купи себе чего-нибудь.
Что надо cделать?
– О, добрый вечер, старшина! Не забудьте про выставку!
– Добрый вечер.
– Конечно, РоссЕтти, да!
– Доктор, выставка!
Конечно!
– Смотри, кто там.
– И ФиломЕна c ним.
– ФиломЕна, приводи папу на выставку!
– Хорошо, Франка!
– Кум, добрый вечер! Увидимся на выставке!
– Добрый вечер!
Здравствуйте!
– У меня так сердце стучит.
– У меня тоже, ЭрнЕ'.
Только я прошу тебя, давай без твоих фантазий.
Донна Валерия – покупательница, хорошо?
Они с мужем должны купить у нас картины, вот и всё!
Куда ты хочешь поехать? Лондон? Париж?
– Сан-Тропе?
– Ну, ты и разбойник!
– А ты королева.
– Правда?
Да. Ты же видела её тогда в этом красном платье
с бантом, как фантик от конфеты.
Мама, а можно купить сахарной ваты?
– Потом, сначала папина выставка.
– Ну, идём.
ТонИно, надеюсь, мэр придёт.
Ну, он же говорил, что придёт! Не переживай.
– Ладно, надеюсь, что приглашения получили все.
– Добрый день, инженер!
Моя организация просто идеальна!
– Идеальная организация.
– О, дорогие кумушки!
– О, как я рада!
– Добро пожаловать.
Добрый вечер, инженер.
– Добрый вечер, доктор! Добрый вечер, синьора!
– Доктор! Синьора!
– Добро пожаловать!
– Добрый вечер, синьора!
– Удачи Вам.
– И Вам тоже.
– Дорогой Луиджи.
– Поздравляю, прекрасный вечер.
Это и твоя заслуга.
Мне удалось даже мужа вытащить.
– Добрый вечер, добрый вечер!
– Добрый вечер!
– Добрый вечер, профессор. Добро пожаловать.
– Адвокат!
– Дорогая донна Валерия, рад Вас видеть.
– Спасибо, спасибо.
– Приветствую, доктор.
– ЭрнЕсто, эта синьора говорит,
что ты приготовил нам сюрприз.
Какой же?
РоссЕтти хранит тайну, чтобы мы хотели у него купить.
А вы?
Мы с ДженнАро будем следить, чтобы Вас не провели.
– Держи.
– Спасибо!
Спасибо.
– Это правда!
– Она как раз твоего возраста.
– Пока, пока.
– Испугался.
ГабриЕле. Ты что, всё ещё ешь эту детскую ерунду?
Нет.
На, вот покури. Ты что, боишься?
– Нет.
– Ну, кури.
Неплохо. Сам кури.
Что ты мне вчера хотел сказать?
Потом не жалуйся. Мэр, художник.
– Дорогой РоссЕтти.
– Мэр, я очень рад. Моя жена.
– Прекрасная синьора.
– Добрый вечер, спасибо.
– Господин мэр, режьте ленточку.
– Я как раз для этого и пришёл.
Ещё профессор ДалО не пришёл.
Опять ты со своим ДалО? Это сейчас
не самый важный человек. Режьте.
– Господин мэр.
– Да.
ВенУ', будешь писать статью, не забудь про вашего мэра.
Конечно, господин мэр.
Эй, осторожнее, а то упадём.
Ой-ой-ой, маменькин сыночек.
– Сам такой!
– Ага, конечно.
Эй, сейчас и правда упадём!
РоссЕтти, сгораю от любопытства!
Господин мэр, надеюсь, я не разочарую.
А шампанского тут на всех хватит?
Да, не переживай, расслабься.
– Мне очень нравится.
– Спасибо, спасибо.
– Моя жена Франка.
– Очень приятно.
– Мне нравится.
– Очень интересно.
Вот те цветы.
– Это трулли, очень интересно.
– Смотри на ПеццЕтти.
Спасибо!
Мне тоже понравилось!
Это мне брат сказал!
А теперь покажи нам, что это ты тут прячешь.
Тсс!
Давай быстрее!
Друзья, я буду краток.
Как вы знаете, эта выставка – дар Полю СезАнну.
– Рокко, ты серьёзно?
– Угу.
Я, благодаря СезАнну, нашёл свой путь.
Это было непросто,
особенно для тех, кто меня подбадривал, поддерживал,
терпел. Кстати говоря о терпении,
я бы хотел поблагодарить моего товарища ТонИно ДзУкка.
Ему мы обязаны этой идеальной организацией. Спасибо, ТонИ'.
Ну, давай.
Лучше не надо, все разозлятся...
А ещё... музу... которая вдохновила меня на всё это.
Мою жену. Без тебя, Франка, я бы ничего не добился.
– Точно!
– Как здорово!
– Молодец, Франка!
– Мои комплименты, правда!
Тогда отойди, я сам.
И моего сына ГабриЕле, который точно
где-то тут что-то замышляет.
– А я не умру?
– Ну, вряд ли.
А теперь судите сами.
Эксперимент удался!
(Говорит по-французски)
Мне придётся всё сделать самому.
Нет-нет-нет. Не нужно, любимая,
лучше будь с девочками.
Мне всё равно надо на конгресс.
Да.
Мы были разными.
Нет, ничего.
Я отдохну немного, созвонимся попозже?
"Со всей своей скромностью мы макаем своё
перо в благородные чернила
новой художественной критики,
чтобы рассказать о том, что мы вчера увидели
в зале "Про Локо" Сан ВИто,
который любезно предоставил
мэр, синьор ЭмИлио Ло ГрАнде.
Здесь ЭрнЕсто РоссЕтти, начальник станции,
балующийся живописью, выставил 30 картин,
которые с высокомерием, присущим простакам,
обозвал "Даром СезАнну".
Следует сразу заметить, что дар этот весьма плох.
РоссЕтти прибегает к приёмам великого французского мастера,
оправдывая тем самым однообразие сюжетов и непрофессионализм.
Но худшее произошло, когда начальник
решил показать нам свою копию восхитительного
"Автопортрета в котелке".
– Читай.
– Сколько ещё нам читать этого идиота, ЭрнЕ'?
Читай, я сказал!
"И тогда его самонадеянность стала очевидной.
Мы увидели бледную палитру, мертвенный
цвет лица, бескровные губы,
зрачки, словно свинцовые пули.
Господь Всемогущий не выдержал и отключил
свет во всём городе.
И тьма поглотила, надеюсь, раз и навсегда,
жалкие потуги ЭрнЕсто РоссЕтти".
Вся моя жизнь – полный провал.
Да ты что? А твой сын? А я?
Ты же читала, что он сказал.
Свинцовые пули, Господь, отключающий свет.
Начальник!
– Да.
– Один до МатЕры.
Господи Боже...
Пап, это я виноват... Пап...
Франка, клянусь нашим сыном,
как увижу ВенУзио, то скажу ему: "Спасибо,
профессор, спасибо!"
Тьфу!
И плюну ему в лицо! А, адвокат ПеццЕтти тоже с Вами?
Бам, пинок ему под зад!
Да пошли вы все в жопу!
Пошли они в жопу... Почему я?
Козлы, скотины!
ГабриЕле, иди домой, скажи куме, чтобы ужин
сделала, мы скоро придём.
– Почему я?
– Иди.
Да пошли они...
К чёрту всё!
ЭрнЕ', всё хватит! Хватит уже!
Что у тебя за трагедия из-за 2 недоумков!
Чтоб ты сдох, профессор ПеццЕтти!
Пошёл ты!
Дядя, а мы куда?
Навестить кое-кого, садись.
– Только обещай, что не заставишь меня краснеть.
– Да, обещаю.
– Ну, поехали.
– Где ЭрнЕсто?
– Он не поедет.
– Что?
Говорит, что не хочет.
ГабриЕле!
– ЭрнЕ'!
– А?
Прости меня, ПинУ', я не могу. У меня что-то живот болит.
ЭрнЕ', живот пройдёт, а вот если ты не поедешь,
я расстроюсь и не забуду этого.
Ты, Франка и ГабриЕле, вы всё, что у меня есть.
Особенно ты, ты мне, как отец.
Как это отец?
Ну, ладно, я имел в виду мой старший брат.
Ну, это вообще-то совсем другое, ты что.
Я бы хотел показать, что у меня есть семья.
– Нет, ПинУччо...
– Поехали.
Я не могу, правда. Мне очень жаль, но прямо...
Эта тяжесть в желудке, вот тут, смотри...
А-а-а-а-а, вот, смотри.
Поднимается вот отсюда и в шею отдаёт, вот, смотри.
Страшные симптомы.
– Такие же были у моего отца.
– ... у твоего отца.
Он был неизлечимо болен.
Опять! Опять эта картина! Опять!
Вот в чём дело! Ты всё ещё об этом думаешь!
ЭрнЕ', так ты ничего и не понял!
Да наплевать им совершенно на этот автопортрет!
Принеси ты им хоть "Джоконду" ДжовАнни ПАсколи,
они всё равно скажут, что она ужасна! Знаешь, почему?
Они не хотят угодить тебе, они просто хотят тебе нагадить.
Идём с дядей, идём! У твоего отца сегодня понос!
Иди ты, ЭрнЕ', иди ты! Первый раз попросил
об одолжении, первый!
ПинУччо!
1 кровать, 4 еловых доски, 1 шерстяной
матрас голубого цвета.
10 новых стульев, 7 новых простыней,
одна из перкали, 2 ситцевых.
16 подушек, 5 полотенец и 5 скатертей.
Кроме того, у моей племянницы, кроме дома
по пути в МольфЕтту,
в имуществе также участок с виноградниками,
6 гектар, в ГрУмо, АньЯно
Кроме того, капитал моей племянницы составляет
700 американских долларов,
350 канадских долларов, не считая того,
что стоимость дома по пути в МольфЕтту...
Дон ГаэтАно, всё ясно.
А у моего брата магазин, приносящий неплохой доход.
И мы благодарим Бога за это.
Не представляете, как мы сожалеем, что...
Мы ведь очень дружная семья, столько
времени уже живём вместе...
Всё же так внезапно... потому что...
это же срочно, да?
Срочно... В таких случаях только подписать бумаги, и всё.
Да, только бумаги подписать, и всё.
– ПинУ'.
– Нет-нет, спасибо.
Бери, не стесняйся!
Благодарю, синьора.
Нет, ГабриеллИно, отныне не называй её синьорой,
называй её тётей ГрациЕллой.
Какой милый! На нашей с дядей ПинУччо свадьбе
ты будешь пажем. Какой чудесный малыш!
– Пирожное?
– Спасибо, ГрациЕлла.
Я сама их готовлю.
– ГрациЕлла отлично готовит.
– Спасибо!
Если ты хотел помолчать,
я могла бы остаться и помочь ГрациЕлле,
что мы тут делаем?
А что, по-твоему? Ты куришь свою сигарету,
фе-фе-фе, а я ем пирожное.
Ребёнок пьёт газировку. Вот ты странная.
– Привет, Фра'.
– Привет, ТонИ'.
– Привет, ГабриеллИ'.
– Привет!
Этот придурок даже не здоровается со мной!
Ещё бы. Ты на него орал так, словно это он свет отключил.
Но он же хвастался своей идеальной организацией!
ЭрнЕ', ты не можешь враждовать со всеми.
Смотри, там ВенУзио, ПеццЕтти...
– А, да, я их видел.
– Тогда давайте, пойдём.
– Нет, подожди-ка секунду.
– О, Боже...
Подожди.
О, дорогая донна Валерия! Адвокат!
– Дорогой профессор! Могу я вас угостить?
– Нет, спасибо.
Вам надо памятник поставить за то, что
вы делаете ради культуры.
– Донна Валерия, я узнал, что Вы тоже
помогаете Де МОла с выставкой.
– Шнурки завяжи.
Отлично!
Я бы тоже хотел получить приглашение на открытие его выставки.
О, Боже, мне пора. До свидания, профессор.
– ДонАто, я пойду.
– Подожди, Валерия, я провожу!
Нет, господа, нет.
Простите, донна Валерия, но мне надо сказать им пару слов.
Созвонимся.
Я только хотел сказать... не думайте,
что я не читал вашей критики,
я не мог её не читать, но я
смотрел на свои картины тысячи раз, и...
Вы правы, этот СезАнн... это совсем не то.
Мертвенный цвет лица, а губы...
Как Вы написали?
Бескровные.
А глаза, как стальные пули.
Правда...
Поздравляю, начальник. ДонА', всё ясно?
Наконец-то, перед нами человек, понимающий значение критики.
– Молодец!
– Ну... профессор так хорошо пишет...
– Конечно, я расстроился, но...
– Идём.
– Я понял, где ошибся.
– ЭрнЕсто, ребёнку надо делать уроки.
– Да-да, мы тоже заняты.
– Да-да, сейчас...
Сейчас мы все пойдём.
Я хочу вам кое-что сказать.
– Ай!
– В общем, я подумал, что... короче...
Этого СезАнна... я напишу ещё раз.
С вашего позволения.
Ну, РоссЕтти, ты говоришь, что всё понял,
но, видимо, ничего ты не понял.
Забудь ты, не твоё это.
Лучше семьёй займись.
Да, профессор, но... Вы же можете дать мне ещё один шанс.
Извини, ДженнАро, но на этот раз я на стороне РоссЕтти!
Ну же! Для чего нужна критика, если ты не
дашь ему ещё один шанс?
Да, профессор?
Стой спокойно!
Ладно уж, РоссЕтти, только будь осторожнее.
Если я опять потрачу на тебя время...
Я за себя не отвечаю. Коллега.
Спасибо, профессор.
Если ты его разозлишь...
До свидания, профессор! До свидания, адвокат! Спасибо!
Спасибо, адвокат! Всего хорошего!
Ты с ума сошёл? Они с тобой вон как,
а ты их благодаришь? Перед своим сыном?
Если ты опять засядешь за эту картину,
я возьму ребёнка и уйду!
Так возьми ребёнка и уходи!
Ты бы видел, какой был отец, когда я с ним познакомилась.
Он продавал билеты, но для меня он был хозяином дороги.
Ты бы слышал, что он мне тогда сказал!
"Разрешите, синьорина, я бы хотел... заплатить за Ваш билет".
Я посмотрела на него и поняла, что он не такой, как все.
Ты похож на него.
Но папа плохой!
Нет, ГабриеллИ', папа не плохой.
Иногда кажется одно, а на самом деле всё по-другому.
Всё наладится.
Сходишь маме за водой?
Да, мама.
Мальчик!
Иди сюда!
Идём!
ГабриЕле!
Не ради себя, ради ребёнка... Муж стал другим...
А вот и жених!
Красавец!
– Красавец, вылитый Кларк Гейбл!
– Ага!
– Ладно вам. – Правда!
– Я тоже ему так сказала!
– Посмотрите на нашего ПинУ'!
– Помнишь, что мне приснилось?
– Ага.
– ЭрнЕсто верно говорил, ты женишься!
Они на небе точно плачут.
– Фра', ты что! Делать им будто нечего!
– Да!
– Давай лучше станцуем!
– Нет, ПинУ', моё платье!
Я женюсь, Боже ты мой! Мне хочется танцевать!
Господи! Сестрёнка!
– А где Дора? Дора?
– Последний день свободы...
ПинУччо...
ПинУччо...
ПинУ'...
ПинУччо, ПинУччо...
ГабриЕле, ты что тут делаешь? Нам в церковь пора!
Ты чего плачешь?
Твоя семья это мы с твоей мамой!
Ты кого больше любишь, меня или дядю? А? Меня или дядю?
Ладно, не хочу знать. Ну, идём. Идём с папой.
Тсс, тсс. Чего, ГабриЕле?
Мама, я не могу заснуть. Можно мне в свою кровать?
Твоя кровать теперь это кровать дяди ПинУччо, ГабриЕле!
Тебе надо научиться спать одному!
Всё, иди спать, спокойной ночи!
Спокойной ночи, малыш!
Спокойной ночи.
И зачем тебе в Бари?
Так, по работе. Надо к руководству заехать.
Знаешь, я, пожалуй, и ребёнка возьму.
Как это ребёнка! Ему же в школу!
Завтра в школу пойдёт. Ему надо почаще бывать с отцом.
Пришло время нам стать друзьями!
Мы в музей пойдём?
– В музей?
– Хватит тебе быть с дядей!
Опять в музей хочешь?
Нет же, почему в музей, я там уже 100 раз был.
Зачем пальто, оно же тебе не нравится?
Плохо мне, наверное, простыл, кости болят.
Зачем тебе тогда в Бари?
Ну, хватит уже! Туда иди, туда не иди! Мне надо в Бари!
Я немного простыл, мне нужен ещё шарф,
но я не знаю, где он. Может, он тут.
Мам, помоги мне снять фартук.
Да уж, Анна особенная девочка. Конечно, она же путешествовала.
И она такая красивая блондиночка. Ты прямо как я, парнишка.
Тебе нравятся северянки! Скажи правду, хочешь её увидеть?
И как же зовут этого синьора?
ВенУзио, профессор ВенУзио.
А кто он?
Очень важный человек, такой влиятельный, новый критик!
Прости меня, РоссЕтти. Я себе даже записал,
что надо приехать.
Но потом из головы вылетело.
Директор, если бы Вы приехали, он бы, может,
не написал бы такого.
Наверное, такой же пустослов, как и другие.
Может быть. Но я картину пишу заново.
Он написал, что у меня блёклые цвета...
– Мне надо понять, директор...
– Чего понять? Посмотри, ты на себя не похож!
Это потому что я простыл!
– Директор, я не сумасшедший.
– А я этого и не говорил.
Ты сказал, пишешь картину заново? Молодец!
Учиться никогда не поздно!
Поэтому я тут!
Я приезжаю сюда из-за картины, она у меня
должна выйти, что надо!
А мой сын приезжает ради Вашей внучки!
– Папа!
– Директор, он ночами не спит!
ГабриЕле, иди сюда. Твой отец совершенно нетактичен.
Идём, посмотрим, вернулась ли наша подружка из школы.
Пробежимся, вот так!
Анна, иди сюда! Смотри, кого я тебе привёл! Иди сюда!
Я привёл тебе ГабриЕле!
А теперь поиграйте, потому что дедушке надо работать.
Опять. Опять портфель посреди комнаты...
Хочешь посмотреть музей?
Мне нравится.
Принёс конфеты?
Разве ты не хочешь увидеть трусики?
Я хочу тебя поцеловать.
ГабриЕле!
ГабриЕле, ты где?
ГабриЕле!
ГабриЕле!
– Я здесь!
– Эй, ты куда пропал?
– Никуда.
– На, вот твоё пальто. Раскидываешь всё, как обычно.
Маме скажем, что были на каруселях.
Зачем ей рассказывать наши секреты?
А на день рождения я тебе подарю хороший подарок.
ДжанантОнио пригласил?
– 7 лет! Уже совсем большой!
– 8, пап!
А, 8! Значит, ты уже старый!
– РоссЕтти!
– Эй, АрчьЕри!
– Как ты? Всё хорошо?
– Приболел немного.
– А это твой паренёк?
– Да! Видишь, как вырос!
– Господи, какой ты уже большой!
– Поздоровайся, ГабриЕле.
Всё меняется, РоссЕтти... Только железные дороги не меняются.
Здоровье портит эта работа, ещё и радикулит у меня.
– И куда мне бежать?
– Профсоюз у нас никудышный!
Да что ты, дармоеды они!
(неразборчиво)
Слуга! Слуга! Где мой слуга?
Я здесь, хозяин!
Скажите моей жене, чтобы немедленно пришла.
Синьора Арианна, Вас муж зовёт!
Нет, только не муж! Он меня пугает!
Помогите мне бежать отсюда!
Конечно!
Как только слуга вернётся, я отрежу ему голову этим ножом!
Господи, я сейчас обделаюсь от страха!
Дети, торт! Идите сюда!
Быстрее! Сейчас будем свечки задувать!
– Тише, тише, тише!
– Тише, тише!
ГабриЕле, смотри.
– Тише.
– Разойдитесь.
– Дорогу.
– Идите сюда, дети.
ГабриЕле, подожди, подожди, ГабриЕле.
А где ЭрнЕсто? Где он?
– ЭрнЕсто!
– А правда, где наш мастер! ЭрнЕсто!
– ЭрнЕ'!
– А вот и я! Я тут!
Добрый день, здравствуйте, профессор.
Эй, РоссЕтти.
– Сейчас свечки будем задувать.
– И хорошо!
– Всего 2 минуты!
– Что он задумал?
По-моему, это хороший повод.
Мы же тут все собрались. Добрый день,
профессор, добрый день, адвокат.
У ребёнка праздник...
– Не переживай.
– Она права, сейчас не время.
И что?
– Я хотел показать вам то, что я пообещал.
– На дне рождения ребёнка.
Ну, Фра', ты повторяешься, спокойно.
Только осторожнее, ещё не высохло, свежее всё.
Ну, что?
– Господи, красота!
– Тсс, мама!
Профессор, как Вам?
Ну, давай.
Эта получше.
Тут как-то... мягче, плавнее.
Но вот глаза, например...
в предыдущей копии были лучше.
Да, РоссЕтти, ты взялся за невыполнимое.
Тебе кажется, что это точная копия оригинала, так ведь?
Это твой предел, РоссЕтти.
Ты рисуешь бессознательно.
Ты видишь нос СезАнна и копируешь его,
видишь глаза и копируешь.
А ты знаешь, что есть в СезАнне, чего ты даже не видишь?
Выражение.
Ты его не видишь.
И поэтому ты этот рот
никогда не сможешь нарисовать.
Этот взгляд... тебе его никогда не нарисовать.
Цвета СезАнна именно такие,
потому что он рисовал не как ты,
он рисовал выражение.
А вот ты... во всём этом лице... нет никакого выражения.
Иль нья па (фр. Его нет).
Потому твои цвета блёклые.
А цвета СезАнна живые.
Инимитабль (фр. Неподражаемо).
Боже, вот это объяснение, профессор!
Я даже и не поняла, спасибо, ДженнАро!
Любимый, смотри, у нас тут торт,
ГабриЕле хочет загадать желание.
– Подожди, Фра'.
– Ну, ладно!
Дай мне сказать.
Значит, Вы говорите, что я не смог.
Что я написал что-то похожее на СезАнна,
– но это не одно и то же.
– Ты же слышал профессора! Нет выражения лица!
Это лицо не дышит, ЭрнЕсто!
Профессор это так хорошо объяснил!
Вы правы. Вы правы. Они не идентичны.
Но я вам скажу, почему. Потому что это
лучше!
Да, профессор, так что не надо!
Лучше! Я сделал лучше! И вообще гораздо лучше!
– И что же?
– ЭрнЕ', всё, хватит.
У вас глаза зашорены, вы не видите, у вас предубеждения!
Да уж, характер у тебя ещё тот, ЭрнЕсто!
– Да!
– И какой же у меня характер?
– Ты самонадеянный.
– Ага.
То есть это я самонадеянный? А вы?
– Он с ума сошёл.
– Выражение, цвета...
Инимитабль! (фр. Неподражаемо)
Всё слова, профессор. Слова.
Слова, чтобы одурачить простачков, слова.
Бла-бла-бла, бла-бла-бла.
– Франка, режь уже торт. Твой муж сегодня не в себе.
– Да...
Ты что ли в себе? Этот идиот за тобой приударил,
и ты себя кем-то сразу возомнила.
Синьора ПеццЕтти, какая жалость.
Ваш муж бегает за этой кокоткой прямо на глазах у детей!
Ты что?
А то, что муж твой об тебя ноги вытирает,
вот ты и ведёшь себя, как кокотка.
Если бы СезАнн был жив, он бы так тебя назвал.
ЭрнЕсто, выбирай выражения! Мы не тронем
тебя только потому, что это твой дом!
– Уходим немедленно.
– Да, нам лучше уйти.
– ЛУча! Мария Роза!
– ДжанантОнио, идём.
– Ах, это вы уходите?
Нет, это я вас выгоняю!
Пинком под зад!
– Идите, идите!
– Джанна, идём!
– Бегите, бегите отсюда все!
– Да что ты! Всю жизнь за женщинами бегаешь!
А теперь женился на беременной!
– ЭрнЕсто!
– Уходи! Давай!
– Что происходит? Он сумасшедший!
Хватит! Не буду рисовать! Не буду рисовать!
– Не буду рисовать!
– Вот и не надо!
– Это всё из-за моего отца! Всё из-за моего отца!
– Остановись! Хватит!
– "Работай на железной дороге!" Вот я и работаю!
– ЭрнЕ'! ЭрнЕ'!
Козёл! Жизнь мне только сломал, козёл!
Опять ты жрёшь!
– Пожалуйста, хватит!
– Ты же тоже думаешь, как они!
О, да, да! Как они! Критика!
Профессор ВенУзио, мать твою за ногу!
Профессор ВенУзио, чёрт тебя побери!
Всё равно же художники рождаются...
– Хватит! Уходите, уходите!
– Что за невоспитанный народ!
– Вы зато все воспитанные! Иди уже, иди давай!
– А! Ничего себе праздник! Ненормальные!
Идите вы все в жопу!
Хватит! А я здесь пленник!
В этом дерьмовом городе!
Пленник! Пленник!
Не буду рисовать...
Иди отсюда, я сказал! Иди отсюда!
Иди отсюда! Убирайся тоже!
Никогда! Больше никогда не буду рисовать!
Нет.
Я не хочу быть, как отец.
Я не хочу быть, как отец.
Я не хочу быть, как отец.
Я не хочу быть, как отец.
Я не хочу быть, как отец.
Я не хочу быть, как отец.
Я не хочу быть...
Ребята, прошу вас, не подходите близко,
сигнализация сработает!
Идёмте.
Спасибо, директор. До свидания.
– Простите.
– Я слушаю.
Знаете, много лет назад здесь была
небольшая картина СезАнна...
Автопортрет. Но сейчас я что-то не могу его найти.
СезАнна? Да Вы что!
Но я очень хорошо её... помню.
Нет, у нас же провинция, у нас только...
Ты идёшь?
Иду! Как день прошёл?
Учительница объяснила спряжение глаголов.
Но рисование я больше люблю.
Анна!
Подделка.
Целых 10 лет никто и не догадывался. Даже мой дедушка.
– Мы едем в музей!
– Музей?
А правду узнали случайно.
Зачем пальто, оно же тебе не нравится?
Ну, хватит уже! Туда иди, туда не иди!
Один парень писал по ней диплом и заметил,
что подрамник и краски не того времени.
Мой дед вначале очень расстроился.
Прямо заболел серьёзно.
Он же был знаменитым учёным, опубликовал важные работы!
Эта часть дома осталась в прежнем виде.
А мы с этим синьором были в твоём возрасте,
когда познакомились.
В общем, эта картина стала для него просто идеей-фикс.
Он даже домой её принёс, вон там повесил.
Это нечто вроде... небольшого личного музея.
Идём, посмотрим, вернулась ли наша подружка...
Хорошо сделана, да?
Ну, давай, как тебя повесить-то...
А однажды незадолго до смерти я увидела,
как он сидел в этом кресле
с картиной на коленях, смотрел на неё
и смеялся, смеялся очень сильно.
Кто знает, что он там увидел.
"С"
– Спасибо большое.
– Соболезную.
– Соболезную.
– Спасибо.
– Соболезную.
– Спасибо.
– Соболезную.
– Спасибо большое.
Хорошие у тебя ботинки.
Рокко!
Как дела-то?
Я тебя по телевизору видел!
Мои соболезнования.
Спасибо.
– ТонИно!
– ГабриЕле! Парнишка!
– Я всегда любил твоего отца.
– Знаю.
В молодости мы представляли себя ПОлем
СезАнном и Эмилем Золя.
Это был единственный момент в жизни, когда
я чувствовал себя важным!
Поцелуй меня!
Спасибо.
ГабриЕле! Помнишь меня? Адвокат ПеццЕтти!
– Адвокат...
– Профессор ВенУзио тоже здесь.
– ГабриЕле.
– Профессор.
Мои дочки, близняшки ЛУча и Мария Роза.
Соболезнуем.
– И ДжанантОнио, сын профессора.
– Соболезную, ГабриЕле.
– Спасибо, ДжанантОнио.
– ДжанантОнио, ты выразил соболезнования своему другу?
Да, папа.
И я тоже выражаю свои соболезнования.
Мне так жаль, ГабриЕле, так жаль!
Да уж, сколько всего было, мальчик...
Хотя твой отец
– был тебя достоин.
– Точно!
– А как он рисовал!
– Очень хорошо!
Жалко только... что бросил.
ДженнАро, ты же знаешь, в чём была проблема
РоссЕтти! Характер!
Он не мог воспринимать критику!
Хотя зачем мы это говорим, ты же сын,
ты знаешь, какой был твой отец!
Нет, извините, что я должен знать?
Ты что? Ты собрался спорить с этими козлами?
Папа!
Прости меня, папа...
Я ничего не понял!
А мама тоже не знала?
Хвастаются мальчишки, а мужчины нет.
ПинУччо! Ну, идём!
Мы же не можем закрыть магазин на весь день!
Странная штука жизнь.
Помнишь, когда твой отец устроил выставку?
Моя дорогая жена должна сказать "спасибо",
что свет тогда отключили.
И я полез на неё.
И иначе фиг бы она была сейчас тут.
Идём, кузнечик.
Мне надо идти к твоей маме.
Мама...
Я передам ей привет.
Это надо закрыть.
Знаешь, что я подумал? Надо мне снова начать рисовать.
Да? Может быть.
 

////////////////////////////