Убей папочку на ночь (2009 год). Фразы и цитаты из фильма

Das Vaterspiel (2009)

Австрийский создатель видеоигр, который превратил свою патологическую ненависть к отцу-политику в компьютерную игру, соглашается на неожиданную просьбу

Все фразы и цитаты

 УБЕЙ ПАПОЧКУ НА НОЧЬ
Вена / Нью-Йорк, ноябрь 1999 года
Алло?
- Мимми на трубке... Мимми Мадонек.
- Привет, я сразу узнал твой голос.
- Ты меня помнишь?
- Конечно. Как я мог забыть тебя?
Твой голос постоянно в телевизоре.
Как ты меня нашла?
Я отыскала твой номер.
Даже и не знаю, с чего начать.
Просто попробуй.
Это не может быть так уж трудно.
- Ты умеешь хранить секреты?
- Конечно.
На самом деле всё зависит от того,
о чём идёт речь. Но...
для тебя я могу держать в секрете
практически любую тайну.
Я позвонила,
потому что я тебе доверяю.
Это может показаться странным,
но я не знала, к кому обратиться.
Потом мне на ум пришёл ты.
- Я?
- Да, не мог бы ты приехать сюда...
...на несколько дней,
никому ничего, не говоря?
Нет,
я не могу оставить кота одного.
- Ленин всё ещё жив?
- Ленин умер.
Нового я назвал Александр.
Как брата Ленина.
- У Ленина был брат?
- Да, Александр.
Он был казнен, когда Ленину было 17 лет.
Но скажи мне, в чём всё-таки дело?
- Однажды ты раскрасил мой дом.
- Точно.
- Это было давно.
- Да, очень давно.
- А ты умеешь строить стены?
- Строить стены?
Иными словами, разделять комнаты,
делать тепло- и звукоизоляцию и всё такое?
- У тебя в Нью-Йорке?
- В доме на Лонг-Айленд.
- Дом деревянный? Я могу сделать это.
Я не делал этого раньше, но могу...
- Я найду способ.
- Приезжай сюда как можно быстрее.
Что значит: "как можно быстрее"?
- Завтра.
- Завтра?
- Да, было бы хорошо.
- Ты с ума сошла.
Однако есть проблема.
Все рейсы из
Вены в Мюнхен заполнены.
Тебе нужно добраться до Мюнхена на машине.
Людвигсбург, Май 1959
Меня зовут Йонас Штром.
Я гражданин США.
Я проделал долгий путь из
Чикаго для дачи показаний.
Речь пойдёт о подозрительных событиях,
которые могут быть расследованы легче...
федеральным прокурором здесь,
чем американским правосудием.
Я родился 23 февраля 1925 года,
в Клайпеде, Литва.
Большинство немецкоговорящих
называло город Мемель.
За два года до моего рождения
Мемель вошёл в состав Литвы,
поэтому я гражданин Литвы.
Пока мне не исполнилось 15,
у меня был литовский паспорт.
Мой отец был адвокатом.
Он разговаривал со мной по-немецки.
Позже также на литовском.
Еврейские праздники были важны
только для старшего поколения нашей семьи.
Для нас они были необязательными.
Многие ученики в школе даже не знали,
что я еврей.
Йонас распространённое имя
в Литве даже у не-евреев.
Я учился в немецкой школе в
Мемеле.
На три класса старше учился мальчик
по имени Альгис.
Его отец был знаменитым
литовским политиком Мункайтисом.
Альгис пытался убедить других,
что даже для немцев было бы...
лучше, если бы Мемель
остался в составе Литвы.
Я не очень разбирался в
подобных вещах...
Я только знал, что жить в Литве было бы
лучше для нас, евреев, чем в Германии.
Вот почему, когда я слушал
Альгиса во время перемен...
я восхищался им.
У него была запоминающаяся
родинка на правой щеке...
похожая на бородавку. Вот здесь.
Некоторые немецкие учащиеся видели
себя выше нас...
и не разговаривали с евреями.
Но Альгис был другой, он любил нас.
Он любил поддерживать
своих еврейских одноклассников.
В следующем году.
Думаю, это был 1937...
его больше не было в нашей школе.
Говорили, что его перевели в другую школу.
В новую литовскую старшую школу.
В последующие годы я никогда
больше не видел Альгиса.
За это время я не могу
дать каких-либо показаний.
- Привет, мам.
- Привет.
- Есть подвижки с домом?
- Да, небольшие.
Скоро закончу.
Держись, мама.
Всё будет в порядке.
Ты будешь рада от него избавиться.
- Клара и Герхард придут на ужин?
- Они принимают гостей.
Угадай, какая у меня самая главная цель.
Надеюсь, что не возвращение к
этому чертовому мудаку.
Нет, нет.
- Отказ от алкоголя один день в неделю.
- Хорошая идея.
Можешь и мне
стаканчик налить?
Я думаю, что смогу добраться до аэропорта
завтра к четырём часам.
Зачем ты едешь в Америку?
Я стану богатым и знаменитым.
У тебя ещё остались зимние шины?
Наверное, пойдёт снег.
Снег? Какая разница?
Я буду далеко отсюда.
Ты же, вроде, разочаровался в Нью-Йорке,
побывав там?
На этот раз мой план
гораздо более продуман, мама.
Если ты продашь её, я не буду
пить два дня в неделю.
- Два дня?
- Да, два.
Потом было утро 22 июня 1941,
а с ним пришли и немцы.
Я не мог понять, почему мы вдруг
должны оставить нашу хорошую квартиру,
Представить себя с небольшой котомкой
в толпе...
на улице было невыносимо.
Мой отец и его друг, бакалейщик
г-н Мендельсон...
взяли накануне у фермера
лошадиную телегу.
Фермер не верил в наши планы.
Он сказал, что в сельской местности
промышляли бандиты...
грабили и убивали евреев.
Потом вдруг в нашу дверь кто-то постучал
и закричал: "Откройте дверь!"
Четверо молодых парней ворвались в наш дом.
Возрастом от 18 до 20.
У двоих было огнестрельное оружие.
У двух других были дубинки.
У одного из них на плече
была зелёная повязка.
Другой надел её странным образом
на предплечье.
Только он был одет в литовскую
форменную куртку.
Он сразу показался мне
странно знакомым,
но сначала
я не смог вспомнить его.
"Не хотите пройтись с нами?", спросил он,
помахав какими-то бумагами.
"Так мы вас поторопим".
"Давайте хватайте его".
Тогда я узнал голос и
родинку на правой щеке.
"Альгис", сказал я.
"Что ты здесь делаешь?"
Он удивился на мгновение и
посмотрел на меня.
"Альгис, мы учились вместе в
немецкой школе в Мемеле!"
Он сплюнул и уставился на меня.
Тогда он ударил моего отца
прикладом по спине...
Так, что он упал на землю.
Мой отец медленно поднялся и сказал:
"Я могу взять с собой вещи?"
Альгис ответил:
"Вам ничего нельзя".
Они силой стащили его вниз по лестнице.
Мы одели крестьянскую одежду...
...и спрятались под брезентом
в телеге за нашим домом.
Мы хотели уехать из города
как можно быстрее.
Снова и снова он шептал:
"Оставайся здесь. Не оглядывайся".
Вдруг послышался шум,
похожий на аплодисменты.
Мы проехали заправку,
а потом...
мы услышали аплодисменты,
сопровождающиеся ритмичными ударами.
Я выглянул, но обзор был закрыт
спинами людей...
Видимо, это были...
зрители.
Г-н Мендельсон спросил:
"Что там произошло?"
Фермер ответил:
"Евреев избили до смерти"
Мы очень испугались, что мой отец
мог быть среди них.
Я надеялся до конца войны,
что мой отец каким-то образом уцелел.
Но после окончания войны,
надежды больше не осталось.
С тех пор я хотел узнать только,
было ли то невыносимое осуждение
со стороны свидетелей убийства моего отца,
даже не пытавшихся помочь ему,
правомерным.
Я узнаю место, но...
Я отдам это обратно.
Получил своё свидетельство?
Какое свидетельство?
Об окончании курсов.
У нас общий почтовый ящик.
Ты же Крамер?
Общий почтовый ящик?
Но какая у тебя...?
Краликаукас.
Оба имени начинаются на К.
Поэтому у нас общий почтовый ящик.
- Где?
- В канцелярии.
Пойдем, посмотрим.
- Как там тебя зовут?
- Мимми.
- Я имею в виду фамилию.
- Краликаукас. Из Литвы.
Литва! Прекрасно!
В смысле, Литва - красивое место?
Сложно сказать.
Такое же, наверное, как и многие другие
места в бывшем Советском Союзе.
Но если честно,
я не могу тебе сказать.
А ты откуда?
Я родилась в Хельсинки.
Выросла в Канзасе.
- В Базеле я был очень несчастна.
- А в Вене ты счастлива?
- Это здесь разрешено?
- Можешь, если захочешь.
Думаю, что могу.
"Массовые коммуникации".
Тебе нравится этот курс?
Да, конечно.
Если я закрываю глаза на лекции,
то как будто слушаю радио.
- Лектор рассказывает интересные вещи.
- Может, и мне стоит сходить.
А ты?
- Я уже прошёл, да.
- Нет, я имела в виду, счастлив ли ты.
Нет. Ты замужем?
- А почему ты спрашиваешь?
- У тебя две фамилии.
- Ты всегда так любопытен?
- Делаю, что могу.
Цель промышленного лобби -
уничтожить...
...и предать рабочий класс.
Рабочие должны бороться за свои права!
- Трудно быть сыном министра?
- Не очень.
Старик бесил бы меня в любом случае.
Я не могу запретить тебе сидеть за компьютером,
но, пожалуйста, сделай мне одолжение:
перестань печатать ночью.
Я не могу уснуть.
Не печатай больше ночью!
Хорошо, я слышал тебя.
Только файл допечатаю
и закончу на сегодня.
Надеюсь, я не должен буду говорить
это каждую ночь.
Нет, не будешь.
Ко всему прочему, здесь пахнет травкой.
- Это правда.
- Послушай, я не хочу читать мораль.
Но я член
федерального правительства.
Федеральное правительство
несёт ответственность за исполнение законов.
Курение гашиша
в Австрии по-прежнему незаконно.
В Амстердаме ты можешь делать это столько,
сколько тебе заблагорассудится.
Но не в Австрии.
И тем более не в моём доме.
- Дашь мне денег?
- Зачем?
- Чтобы поехать в Амстердам.
- Ты с ума сошёл?
- Сколько ты обычно выкуриваешь?
- Около двух-трёх граммов.
Тогда кури это где-нибудь на улице,
но не продавай. Обещай мне.
- Да, обещаю.
- Хорошо.
Как видишь,
лично я вполне либерален.
Но я политик.
Скандал с наркотиками в моей семье
вынудил бы меня пойти в отставку.
Поначалу я считала, что это здорово
постоянно переезжать в другое место.
Новая школа, новые друзья, бла-бла-бла.
Но в определённый момент постоянные
путешествия начали опустошать меня.
Вместо этого, ты теперь
меняешь форму прически?
- Я сказал что-то не то?
- Нет, нет.
Я рада, что ты заметил.
Кто не заметит!
Один из моих друзей пытался
клеить меня на вечеринке,
потому что не узнал меня.
Я думаю, он был пьян.
Разве это не больно, красить
волосы так часто?
Я не крашусь.
У меня алопеция.
Не смотри на меня так.
Это не так серьезно.
На моём теле нет ни единого волоска.
Но это не беспокоит меня.
Нужно только носить парики.
А сейчас, мне нужно
заняться перевозкой моих вещей.
Я могу помочь, если хочешь.
Я уже обо всём позаботилась.
Но ты можешь покрасить снаружи дом.
Хорошо.
Я могу делать всё.
Ты такой милый.
Твой отец, наверное, вступил бы
в Красные Соколы,
чтобы произвести впечатление на девушку.
А потом приглядывал бы за своими товарищами,
пока они красят дом.
Перестань, дедушка.
Вы оба одинаковые.
Да, может быть.
В некотором смысле это правда.
Но, на самом деле, не совсем.
Теперь, я мог бы...
Ты больше не приходишь к нам.
Никогда не знаешь, когда пригодится.
Это тоже.
Этот валик, знаешь ли,
служит мне уже в течение 20 лет.
Попробуй на ощупь.
Такой же мягкий, как новый.
Секрет простой: промывка.
После каждого использования
его необходимо тщательно промыть.
Если выглядит чистым:
промыть, по крайней мере, ещё два раза.
Если этого придерживаться,
то валики никогда не изнашиваются.
Вот, держи.
Спасибо, дедушка. Отлично.
Твой отец сойдёт с ума.
Ему в любом случае всё равно.
Перестань! Он оценит.
Он несколько недель говорил,
что гараж нужно покрасить.
Могу поспорить, что он даже
не заметит разницу.
Если ты окажешься прав, то сможешь взять
мою машину дважды на следующей неделе.
А ты расскажешь мне 3 раза, что будешь
делать на следующей неделе, если выиграю я.
Никаких шансов.
- Ты это сделал?
- Что?
- Занялся гаражом.
- Да, пришло время.
Неплохо.
Если бы ты накрыл машину должным образом,
было бы ещё лучше.
Я только приступил.
Зато как студент я преуспел.
Курсы журналистики.
Какая от этого польза?
- Ты хочешь стать журналистом?
- Я ещё не знаю.
Ты не можешь изучать что-то,
даже не зная почему.
Ты не можешь хоть раз принять моё решение
и поддержать меня?
Я учусь, чтобы узнать,
что изучать.
Да, человек следуют цели
так же долго, сколько и живёт.
- Это твоя философия?
- Нет, мой опыт.
Сколько денег тебе нужно?
И что ты будешь с ними делать?
Знаешь, что?
Спокойной ночи!
Как хочешь.
Спокойной ночи.
И не торопись.
Вводим: c //,
и игра начинается.
Убираем снегопад
и солнечный свет.
В темноте ты можешь
делать то, что хочешь.
Ночью опять идёт снег.
Возвращаемся в дневное время.
Или в Нью-Йорк.
Рац, куда ты едешь?
Останови машину.
Рац, останови машину сейчас же!
Рац!
Говорит министр Крамер.
Мне нужна помощь в вопросе,
который поймут только молодые люди.
Моя дочь потерялась во времени,
оставаясь на вечеринке в городе.
Мне нужно забрать её оттуда.
Если возможно, по-тихому.
Замечательно.
Жду.
Что-то не так?
Почему ты всё время толкаешь меня,
делать подобные вещи?
Это мой способ существования.
Какая квартира?
Грёбаное окно не открывается.
Квартира на втором этаже
в углу, полагаю.
Где?
Там, где горит свет,
но я не уверен.
Убери громкость.
Я сказал: убери громкость.
Я не допущу этого.
- Они не могут этого сделать.
- Нет, могут.
Безусловно, вы не останетесь в накладе.
Это честь для меня,
министр.
Та ещё была задачка
Если ты когда-нибудь выкинешь подобную
??глупость снова, я снова тебя найду.
Что бы ты ни подумала, будь уверена:
я был на твоей стороне.
Говнюк.
Это правда, он действительно взял
твою сторону.
Я съезжаю.
Браво!
Пора приучаться к самостоятельной жизни.
С 19 лет я тоже не жил
у своих родителей.
Я уже зарабатывал
свои собственные деньги.
Был членом профсоюза.
По крайней мере, три заседания в неделю.
Также я убирал мусор
в городском парке.
Кроме того, я учился,
и выбрал курс действительно серьезный.
В этом ты даже близко
не сравнишься со мной.
Ты сейчас на втором курсе.
Но я не видел ещё ни одного свидетельства.
Всё, что ты делаешь,
это сидишь за компьютером.
Это красивый дом.
Люба Грлович, уборщица.
Там очень дорогая мебель.
Новейшее оборудование.
Когда вы нажимаете на кнопку...
телевизор исчезает.
Безусловно, скрывать своё богатство от гостей -
это личное дело министра Крамера.
Но неоформленную уборщицу
он не может заставить исчезнуть...
нажатием кнопки...
Г-жа Грлович будет оформлена задним числом
и всё социальное обеспечение и...
Мы будем оплачивать медицинскую страховку...
Я хочу объяснить...
Но у всех на уме главный
вопрос:
Собираетесь ли Вы уйти в отставку?
Это даже не обсуждается...
Это не имеет ничего общего с
моей работы в качестве политика.
Разве не очевидно,
что это просто политический заговор.
Социал-демократы хотят укрепить
своё положение.
Мы, конечно, не ведём политическую кампанию,
но мы...
просто спрашиваем себя,
как политик мог подумать, что ему...
...не нужно уважать закон.
Не перекручивайте
мои слова, пожалуйста!
Тебе, правда, есть дело до того,
что рассказывает отец?
Как обычно, он лжёт.
Но этот случай может стать причиной того,
что они таки достанут его.
Может нам стоит немного подтолкнуть
процесс?
Понимаешь, что я имею в виду?
Ты с ума сошёл?
Он всё ещё твой отец.
Герхард наконец закончил.
Галерист очень рад.
Я тоже.
Теперь тебе не нужно
читать нотации.
- Тебе нравится?
- Да.
Он обманывает тебя,
разве ты не видишь этого?
Но за исключением этого,
всё в порядке.
Все обманывают в наше время.
Нет, нет,
это чересчур!
И ты позволяешь ему изменять тебе.
Герхард всегда утверждал,
что свободен от меня.
Я уже знала это,
когда мы поженились.
Если ты знала, то могла бы тоже так делать,
что было бы справедливо.
- Не говори глупостей.
- Нет, я серьёзно.
Ты можешь сделать это со мной
в виде исключения.
А если дед был бы жив
он мог бы увидеть нас...
...и соседи тоже.
С меня достаточно.
Иди и обманывай себя.
Летом 1946 года...
я приехал в Нюрнберг
за два месяца до приговоров.
Я немедленно погрузился в
изучение документов.
Документы были ужасны сами по себе,
но меня больше всего удивило то,...
...что факт убийства
литовских евреев...
в первые дни вторжения
не упоминался вообще.
Только 10 лет спустя в Ульме на процессе
против "Специального отряда Тильзита"...
резня, жертвой которой
стал мой отец,
была раскрыта.
Главным образом благодаря заявлению от фотографа
вермахта Гонсилиуса на суде 11 ноября 1958.
Он был послан заранее
для подготовки расквартирования
регулярных войск в Каунасе,
и случайно попал на свободное место
около заправки.
Тогда он остановился и начал фотографировать.
Вот эти фотографии он сделал.
Он заявил, что события имели место
утром...
25-го июня 1941 года.
В подтверждение своих заявлений
он представил несколько фотографий.
Они показывают, как литовские убийцы
забивают евреев Каунаса до смерти...
Как репортёру Чикаго Трибьюн,
мне удалось получить копии этих фотографий.
На двух фотографиях Вы можете увидеть
моего мёртвого отца.
Хотя лицо не узнаваемо,
разбито и покрыто кровью,
но пижама
его ясно выдаёт.
Только на трупе моего отца
надета пижама.
На этой фотографии...
среди мёртвых тел
можно частично увидеть и их убийц.
На правой стороне этой фотографии
Вы можете увидеть человека...
одетого в черную кепку, литовскую униформу,
чёрные сапоги...
На предплечье
он носит зелёную повязку.
Если Вы сравните другие фотографии с
этой, Вы увидите,...
что все остальные мужчины носят
повязки на плече, за исключением него.
Эти снимки сделаны за несколько
часов до того, как моего отца схватили,...
а затем убили.
А этот человек...
Этот человек до мельчайших деталей
одет так же, как Альгис Мункайтис,
когда он и трое его помощников
утром 25 июня 1941 года...
вошли в нашу квартиру.
Я считаю, что моё заявление и фотографии
являются достаточным доказательством того,
что Альгис Мункайтис несёт
ответственность за организацию резни,
и что это ясно доказывает,
что он был командиром.
Но это не единственное,
в чём я обвиняю Альгиса.
Позже я с ним встретился.
Рац, Рац, Рац.
Выглядишь, как крыса.
Твоя голова, похожа на крысиную.
Ты не можешь этого отрицать.
Угон самолетов.
Крысиные Авиалинии.
Пошёл в жопу!
Отлично получается.
Ещё не прокрасилось должным образом.
А выглядит здорово.
Да, но под этим слоем
стена очень грязная.
Но поверхность же
чистая и красивая.
Завтра утром всё дерьмо
снова проявится.
Ты не можешь удовлетвориться
той красотой, которая есть?
Конечно, как скажешь.
Ты когда-нибудь был влюблён?
Я влюблён сейчас.
Не крась здесь больше.
- Я же накрыл весь линолеум.
- Всё нормально.
Просто остановись.
Это похоже на искусство.
У себя дома я часто подсматриваю за уборщицей,
когда она прибирается, и мастурбирую.
- Разве это не скучно? - Нет. Нет. Нет.
- У г-жи Грлович обалденная задница.
Потягиваю косячок и смотрю на неё
всё утро, пока она убирает.
Это кормит мою фантазию целую неделю.
И... у тебя действительно
на всём теле нет волос?
Вот дерьмо, вот дерьмо.
Я могу чем-то помочь?
Не могу поверить, что из всех людей
здесь появился именно ты.
Как ты думаешь,
почему так случилось?
Я просто почувствовал, что моя любимая сестра
попала в аварию и...
и поэтому я быстренько приехал.
Какой хороший мальчик!
Ты глупое животное. Почему тебе
надо было прыгать под мою машину?
Так много других машин
проезжает здесь...
- Что ты здесь делаешь?
- Я разошлась с Герхардом.
И именно поэтому ты заехала сюда,
в Дрозендорф?
Да, просто поехала, куда глаза глядят.
Не знаю, почему.
Мы не можем оставить его здесь
вот так.
Но он мёртв.
Всё умирает.
Долбаная китайская сука!
Машина тупого сукиного сына! Твою мать!
А ты?
Что ты здесь делаешь?
- Я собираюсь в Нью-Йорк.
- На машине?
Конечно.
У всех мужчин на уме только влагалище,
когда они думают о женщинах?
Ты просто нашла не того человека.
Я знаю.
Что ты будешь делать?
Ты вернёшься к нему?
Я всегда нахожу в нём что-то новое.
Какой мудак!
Меня обычно не волнует
кто кого трахает, но...
...когда дело доходит до него,
меня это по-настоящему бесит.
А наш отец?
Нет. Меня бесит в нашем отце то,
что он мудак.
Перестань, ты всегда находишь причину
осуждать его.
Тебе нравится его новая курочка?
Да, почему-то. Но я не могу
говорить с тобой об этом.
Ты мамин любимчик,
и твоя обязанность заботиться о ней.
Оставь меня!
Ты не изменился.
Изменился.
Я больше не курю травку.
И? Каково это?
Хорошо. Кроме того я больше
не работаю, как художник.
Спасибо, что приехал в любом случае.
- Куда мы едем?
- В дом моей бабушки.
- Твоя бабушка ещё жива?
- Да. "Бабуля Тануте".
На самом деле, это её машина.
Ещё я присматриваю за домом.
Это ещё одна причина,
по которой я хотела, чтобы ты приехал.
Твои родители
до сих пор живут в Чикаго?
- Разве ты не знаешь?
- Что?
- Мои родители умерли несколько лет назад.
- Нет, я не знал. Что случилось?
Авиакатастрофа в Карибском море.
Поэтому я и переехала в Нью-Йорк.
Я думал, ты переехала,
чтобы сделать карьеру.
- Нет.
На самом деле, я приехала в
Нью-Йорк на похороны.
Авиакомпания прислала два гроба,
я даже не заглянула внутрь.
Я заметила на похоронах,
что Тануте нуждается...
в попечении.
Вот её дом.
Почему бы нам не остановиться?
Уже поздно.
Давай что-нибудь поедим.
Ещё раз спасибо, что приехал.
- Какой именно жанр у игры, над которой ты работаешь?
- Игра в жанре "Убей отца"...
Фактически разработан под моего отца,
но можно настроить для всех отцов.
Всё, что тебе нужно, это цифровая фотография.
Затем выбираешь правильные инструменты для убийства.
После резни в Литлтонской Старшей
школе последовала острая дискуссия...
о насилии и разрушениях
в видеоиграх.
У тебя нет ещё чего-нибудь?
Нет, но моя игра
не о коллективном геноциде,
а о творческом и хорошо спланированном
убийстве одного человека,
которого ты ненавидишь.
Программное обеспечение позволяет...
Разве не больно видеть,
как твой отец умирает?
Нет, совсем нет.
Главное, что я чувствую
злорадство.
Злорадство?
Не только. Но основное чувство -
это злорадство.
- Почему ты не любишь своего отца?
- А кто-нибудь по-настоящему любит отцов?
Почему я здесь?
В доме живёт кое-кто,
о ком никто не знает, что он до сих пор жив.
А те, кто подозревает, что он жив,
не знает, где он живёт.
- Кто это?
- Мой дед.
- Почему он скрывается?
- Он в розыске.
В розыске?
- Он нацистский военный преступник.
- Он должен быть в таком случае стариком.
- Он довольно стар. Ему 78.
- Как долго он скрывался?
- 32 года.
- 32 года?
И что мне теперь делать?
- Отремонтировать его укрытие.
- Отремонтировать укрытие старого нациста?
Что-нибудь ещё?
Боже, это небольшой перебор.
Что ты сказал?
Я не могу этого сделать.
Мой собственный дед был в Дахау.
Рац?
Я не буду делать этого.
Я не хочу иметь ничего
общего с нацистами.
- Хотите передохнуть?
- Нет, нет.
Нам не удалось уехать незамеченными далеко
после инцидента на заправке.
В конце концов, все евреи
были переселены в гетто.
На холме за гетто
был укреплённый узел №9.
Вечером можно было услышать,
как там стреляют из пулемётов.
Всего несколько минут.
Потом тишина.
Через некоторое время всё началось по новой.
Люди в гетто закрывали свои уши.
Стрёкот пулемётов
не прекращался до часу ночи.
К тому времени большая часть гетто
была расстреляна.
Воздух был наполнен запахом гари
несколько дней.
Нацистский офицер кропотливо
занёс в перечень 1845 евреев:
315 мужчин, 712 женщин и
818 убитых детей.
На следующее утро новая колонна
осужденных была конвоирована к холму.
Они шли очень долго,
до самого обеда.
Люди стояли за забором
и узнавали своих родственников.
Они плакали, причитали,
падали в обморок.
Я был среди них.
Вдруг один литовский офицер
привлёк моё внимание.
Я видел его спину: у него была винтовка,
он наблюдал за конвоем.
Мы въезжали на грузовике, который собирал
раненые и убитые тела...
Именно тогда он повернулся и...
...отдал приказ.
Я тотчас же узнал голос.
И родинку на правой щеке.
Это был Альгис Мункайтис, мой одноклассник
из Мемеля,
который бил моего отца в нашей квартире
утром 25 июня 1941 года.
Я не пойду туда.
Я зарезервировала столик.
Как давно ты знаешь о нём?
С тех пор как переехала к Тануте.
До этого я думала, что мой дед
умер много лет назад.
Ты была в доме,
но никогда не видела его?
Совершенно верно.
Случались подозрительные
вещи время от времени,
но они были или не слишком важными,
или им находилось хорошее объяснение.
- Он, правда, жил в подвале?
- Да, он всё ещё живёт там.
И ты ничего не замечала?
Вообще-то, замечала. Я и раньше
проведывала Тануте.
Один раз был случай
с телевизором.
У тебя новый телевизор?
Нет, коробка должно быть
из-под чего-то другого.
В самом деле?
В тот день я проверила телевизоры
в гостиной и в спальне...
...более основательно.
Обе марки не подходили.
Было ещё кое-что,
что я заметила в тот день.
Бабушка!
Что это за носки?
Ты начала носить мужские носки?
Мой дед невиновен.
Почему же он тогда не сдался
властям?
Потому что уже слишком поздно.
Литовский еврей обвинил его
в причастии к убийствам.
Свидетель видимо перепутал его
с кем-то.
Может быть, с другим литовцем,
который выглядит похоже.
По крайней мере, его реакция - начать
скрываться - была абсолютно неправильной.
Возможно, он также хотел
защитить фирму.
- Какую фирму?
- По вылову рыбы.
Фирма по розничной торговле
рыболовного снаряжения в Чикаго.
Когда мои бабушка и дедушка переехали
в Америку,
они открыли рыбный магазин
в штате Иллинойс, недалеко от Миссисипи.
Откуда, в любом случае,
ты можешь знать, что он не виновен?
Он так сказал.
Я совсем не уверена.
Но это уже не имеет значения. Ему осталось
год или два, а может и меньше.
Он болен и подсел на таблетки.
Я просто хочу дать ему возможность
достойно умереть.
Поздоровайся с моим другом.
Он из Австрии.
Он будет обустраивать твоё жильё.
Здравствуйте.
Мы познакомились с Мимми
в университете в Вене.
Сейчас принесу сыр.
Она мне всё рассказала.
Вы можете мне доверять.
Самое важное - туалет.
Я устала мыть его ведро.
Пойдём.
До свидания.
К чему такая спешка?
Я не смог хорошо осмотреться.
Мне нужно измерить комнату.
У тебя будет достаточно времени.
После ужина
ему нужно покакать.
Откуда ты знаешь, чего он хочет,
если он не разговаривает?
Я каким-то образом чувствую.
Он в состоянии ходить?
Да, но только очень медленно.
У него сильно болят тазобедренные суставы.
Помимо этого с его здоровьем
относительный порядок.
Это ведро по-настоящему бесит меня.
Однажды я не смогла проведать
его в течение двух дней.
А он выставил полное ведро
на лестнице.
Когда я пришла,
дерьмом пропах весь дом.
Он пытается заставить меня делать
всё точно так,
как делала бабуля Тануте.
- Я буду постоянно тут жить?
- Я думаю, это будет наилучший вариант.
А ты?
В течение недели я должна оставаться на Манхэттене.
Иначе я не буду успевать на работу.
- Эй, привет.
- Да, привет.
Ты не мог бы посмотреть вот это,
пожалуйста?
- Что это?
- Понятия не имею.
Хороший мальчик.
Хороший мальчик.
Моральные устои?
Да. Я думал,
Мимми говорила Вам.
Нет?
Видишь ли, в этой стране
маленькие мальчики и маленькие девочки
любят своих родителей.
А где не любят?
В моей компании ни в коем случае
не может выйти игра под названием...
"Симулятор ликвидации отца".
Я не могу этого сделать.
Да, но что насчёт другого названия игры,
например...
"Убей папочку на ночь" или "Человек-крыса",
или что-то типа того...
"Убей папочку на ночь" - это хорошее название,
но это не делает игру лучше...
Но это не делает игру лучше, потому что
основная концепция игры - "отец умирает".
"Отец умирает" - это не хорошо.
- Итак, на этом всё?
- На этом всё.
Спасибо, М-р Крамер.
Позвольте я дам Вам совет.
Прекратите работать один.
Я знаю Ваше поколение:
программирование в DOS всю ночь,
куря косячок и взламывая коды.
Ковбои-одиночки.
- Начните новую жизнь.
- Да, да, но...
- Джуниор...
- Моральные устои?
- Ну.
Джуниор. Джуниор. Держи.
Принесите мне игру...
о геноциде.
Красивую, развлекательную игру
о геноциде.
С кровью и пытками.
Я красиво, модно упакую её,
и это дерьмо отлично разойдётся.
Но игра про отца?
Перестаньте.
Спасибо.
Телевизор плохо показывает.
Я подключу кабель.
Вам нужна ванна?
Вы можете подняться наверх
самостоятельно?
Я не спросил Мимми,
понимаете ли Вы по-немецки?
Вам нужна ванна?
Ему не нужна ванна.
Той, что наверху он тоже не пользовался.
Но он тщательно моется
так или иначе.
Я приготовлю ужин.
Ты можешь принести остальное из машины...
и вылить из ведра?
Лучше всего вылей из ведра
в туалете комнаты для гостей?
- Где это?
- Здесь рядом.
- Ты вылил из ведра?
- Нет.
Разве я не просила выливать из ведра?
Я знаю, но я решил
не делать этого.
Я думала, ты приехал, чтобы помочь мне.
Я приехал, чтобы заняться ремонтом,
а не выносить вёдра с дерьмом.
Он снова пришёл.
Что он там делает?
Хотела бы я знать.
Может быть, он ищет ключи.
Он всегда останавливается на этом месте.
Каждый день.
Может быть, просто останавливается собака.
Собакам всегда нравится останавливаться.
М-р Штром, Вы прислали нам
свои показания,
которые Вы дали восемь лет назад
в Людвигсбурге в Германии.
И обратились к нам за помощью в связи
с новыми доказательствами.
Да, речь идёт о моём бывшем
однокласснике,
Альгисе Мункайтисе.
Я полагаю, что он живёт
в Соединённых Штатах.
Недавно я смотрел одну телевизионную
трансляцию.
Она была посвящена иммигрантам
и их значению для экономического
развития Чикаго.
В конце этой церемонии
человек, который назвался
Лукасом Краликаукасом,
подошёл к трибуне.
У него было кое-что,
что мгновенно пробудило во мне
сильные воспоминания о моём детстве.
У него была родинка.
Вот здесь.
На правой щеке возле носа.
Довольно большая.
И у него был очень специфический голос.
Я сразу узнал этот голос,
я видел это лицо,
и я узнал, без сомнения,
Лукаса Краликаукаса, который на самом деле
был Альгисом Мункайтисом.
Когда это случилось?
15 февраля сего года.
В 1967.
Это было две недели назад.
Что вы предприняли после?
Я узнал, что он является совладельцем фирмы,
занимавшейся продажей рыболовного оборудования.
Я поискал и нашёл эту фирму,
она называлась "Рыбная ловля",
и представился, как Дэвид Ландау
из Чикаго Трибьюн.
Один момент.
Пожалуйста, посидите минутку.
Спасибо.
Минутой позже
Альгис Мункайтис протягивал мне руку.
"Рад встрече, М-р Ландау", сказал он.
Я пожал ему руку.
И посмотрел ему в глаза.
У меня колотилось сердце.
Я наблюдал, как он двигается.
И я знал, что это он.
- Рад встрече, М-р...
- Ландау.
- ...Ландау.
Я слышал, что Вы пришли из-за премии.
Да, мне хотелось бы написать статью
о Вашей жизни, М-р Краликаукас.
Откуда Вы приехали,
что привело Вас в Соединённые Штаты,
как Вы пережили войну.
Войну? Да.
Лукас Краликаукас на мгновение
притих.
Но он не подбирал слова,
он просто хотел собраться с духом.
О чём Вы говорили с Лукасом Краликаукасом?
В конце интервью он спросил меня,
был ли я тоже из Литвы.
Вы тоже из Литвы?
Я еврей из Ковно.
Лукас Краликаукас покивал.
Но ничего не сказал.
Он не проявлял никаких
признаков беспокойства.
Он свёл ладони вместе,
как будто складывая,
но соприкасались лишь кончики пальцев.
И тогда он сказал:
Не хочу навязываться,
но я хотел бы спросить Вас:
как же Вы выжили?
В гетто.
М-р Краликаукас.
В конце меня эвакуировали в Дахау,
где я был освобождён американцами.
Он снова покивал.
И по-прежнему казался спокойным.
Потом он очень тихо сказал,
как если бы говорил скорее себе,
чем мне:
Трагическая история.
Давайте сделаем перерыв.
Достаточно?
Достаточно?
Здравствуйте.
Да, здравствуйте.
Я могу поговорить с М-ром Крамером?
У аппарата.
Я работаю в Ред Сторм.
Может, встретимся?
И хотел бы сделать Вам предложение.
Насчёт чего?
Я хотел бы побеседовать с Вами
с глазу на глаз.
Вы знаете место, где мы можем
встретиться на Манхэттене?
Маленький китайский ресторанчик
на углу Кэтрин и Линкольн.
Мне подходит.
Пока.
Увидимся.
Ты можешь сделать деньги на этой игре.
Я тебе говорю.
Там, где крови река, денег до фига.
Вот мой девиз.
Я нашёл её в мусоре в моём офисе.
Я всегда там рыскаю.
Лучшее часто выбрасывают.
Я подбираю и продаю это. Понимаешь?
Что для одного кибер-мусор,
для другого - чистое золото.
Не говори никому.
Я не думаю, что им, правда,
есть дело.
А, возможно, они хотят посмотреть,
как отреагируют люди.
Копейка к копейке,
понимаешь, о чём я говорю?
Но в любом случае, это что-то
горяченькое.
Кто не хотел бы снести
голову своему старику?
Секундочку, секундочку.
Простите.
Принесите нам лапшу №8.
Хорошо, сейчас-сейчас.
Вторую порцию лапши за угловой столик.
Что ты подразумевал под:
"копейка к копейке"?
Хорошо,
я хотел сказать, что Ред Сторм
работает с маленькими деньгами.
Послушай.
У меня есть сайт с чем-то вроде магазина.
Ты там регистрируешься
и можешь покупать самую странную продукцию.
Играть в игры, качать музыку,
которые никогда не появляются на прилавках.
Всё, что большие компании
не решаются продавать,
пока на это не клюнут детишки.
Потом они подают на меня в суд.
Но я вроде маленького шустрого паучка
во Всемирной паутине.
Я просто лезу вверх по стене.
Знаешь, что?
Да.
Решать тебе, но...
детишки могут уже в этом году...
начать убивать своих отцов
под новогодней ёлкой,
а ты будешь получать деньги с каждого
зарегистрировавшегося пользователя.
А что насчёт тебя?
- 50 на 50.
- Да ладно. Я что не капиталист.
Ну, мне больше нравится слово
предприниматель.
60 на 40.
Нет.
Это моё дитя.
Я бы сказал, твой отец.
Здравствуйте, М-р Лукас.
Ты начал с панелей.
А сначала должен был заложить
проводку.
Вы говорите?
Всегда, когда захочу.
Знаешь что?
Я это сделал.
Лукас мой счастливый ангел.
И кто это покупает?
Я не знаю. Ребята, как и я,
ненавидящие своих отцов.
- Их не может быть так много.
- Очевидно, что это так.
Через несколько недель
я могу стать богатым.
Вход в игру стоит пять долларов.
Пока что играет 5400 человек.
Это означает, что я заработал
16200 долларов за одну неделю.
Это не сработало бы
без твоего отца.
Но он всё равно козёл.
Чёрт!
Умер.
Не так легко, как кажется.
Этот гондон по-настоящему жесток.
Я переключаюсь на «супер».
Попробуй пройти 4-ый уровень ещё раз.
Первого мая.
- Или третьего.
- В любом случае, мы здесь.
Это нечто невероятное - создание такой ??игры.
Я даже не могу себе представить.
Действительно большая работа.
Весь в отца.
Ты даже не понимаешь смысл игры.
Ты должен скопировать своего отца сюда
вместо себя.
Это не имеет значения.
Я только хочу посмотреть, как она работает.
Он проделал огромную работу,
не так ли?
Здесь светло и уютно.
Твоё здоровье.
Всё будет в порядке.
Я хочу поблагодарить тебя за всё,
что ты сделал.
Мой дедушка в особенности,
конечно же, ценит это.
Я также рада, что ты сумел продать
свою отцеубийственную игру так удачно.
- Это значит, что сейчас ты меня выгоняешь?
- Выгоняю тебя? Нет.
Ты сделал то, о чём я тебя просила.
Если дело в деньгах...
Деньги ни при чём.
Я хочу провести здесь Рождество.
Мне начал нравиться Лукас.
Это невероятно, что он вынужден
скрываться вот так.
Сейчас мы не можем с этим ничего поделать.
Почему он не разговаривает с тобой?
Он знает, что я презираю его.
Что? А зачем ты делаешь
всё это для него?
- Я просто делаю это.
- А почему я делаю это всё для него?
- Ты сам должен знать.
- Я знаю это.
Тогда всё в порядке.
Я тебе, в самом деле, нравлюсь?
Ты просто использовала меня.
- Ты тоже мог меня использовать.
- Мог, да.
Но знаешь, Мимми, я перестал
делать это для тебя уже давно.
- Я делаю всё это для Лукаса.
- Кто бы стал помогать ему?
Вот, почитай это. Ты понятия не имеешь,
кто есть твой друг.
И для кого ты работаешь
на самом деле.
Теперь я оставлю тебя одного...
...с твоим новым другом.
Просто позвони мне, если что-нибудь случится.
Что там произошло?
Фермер ответил:
"Евреев избили до смерти".
...на грузовике, который собирал
раненые и убитые тела...
Именно тогда он повернулся и отдал приказ.
Я тотчас же узнал голос.
И родинку на правой щеке.
Это был Альгис Мункайтис, мой одноклассник
из Мемеля,
который бил моего отца в нашей квартире
утром 25 июня 1941 года.
Вечером можно было услышать,
как там стреляют из пулемётов.
Люди бежали внутрь.
Некоторые падали на колени и молились.
Пулеметный огонь продолжался
и на следующий день.
Всего было убито 9200 евреев.
Я уверен, что Альгис Мункайтис был там,
и я знаю, что он на самом деле
убивал евреев,
и кроме того был лидером.
Я уверен в этом.
Это был последний раз,
когда я его видел.
Через два дня после резни,
которую позже стали называть
"Великое деяние",
я решил бежать из гетто.
Мы поедим сыру?
Пришло время поговорить.
Я понимаю.
Теперь, когда ты закончил свою работу,
Мимми показала тебе протоколы.
Так и есть.
Кто дал ей эти протоколы?
Я.
После инсульта Тануте.
Незадолго до того,
как ты приехал.
Я сказал Мимми:
"Если ты прячешь меня здесь,
ты должна знать, кто я есть".
Можно теперь сыру?
Ты порежешь,
или я?
Я не знаю, кто на самом деле
этот Йонас Штром.
Я припоминаю его отца.
Он работал на русских.
Я ничего не знал о сыне, но...
всё, о чём он говорит в этих документах,
чистая правда.
Всё?
Пожалуйста, порежь сыр.
У тебя так хорошо получается.
Можешь выключить её?
Пожалуйста.
Спасибо.
Почему Вы прячетесь здесь 32 года?
Я убивал.
Много?
Много.
Очень много.
Никто не захочет признаться в этом сейчас.
Никто не захочет признаться, что был там.
Хотя те евреи,
которых привели к тому холму,
не умерли сами собой.
Да. Я был вовлечён...
в так называемое "Великое деяние".
Я был одним из тех,
кто стоял у пулемёта.
Сколько?
Столько, сколько можно было убить,
если ты стоишь у пулемёта полдня.
Если не учитывать перерывов.
Время от времени я выкуривал сигарету,
пил шнапс.
Потом я шёл стрелять снова.
Йонас Штром не может знать,
что Вы совершали те убийства.
Очевидцев не осталось.
Я убил, по меньшей мере,
тысячу человек, это оно дело,
но когда вдруг кто-то обвинил меня
в одном убийстве,
меня охватил ужас.
В момент, когда наступил ужас,
все те убитые тобой люди
стали реальными,
обрели плоть.
И сейчас они в моей голове.
Это звучит, как раскаяние.
Извините, я не знаю,
как это по-английски.
Ничего страшного. Я немного понимаю по-немецки.
Но я забыл, как говорить.
Но...
Раскаяние, нет.
Нет.
Я всё делал добровольно.
Меня не обязывали браться за оружие,
я сам хотел.
Я верил,
что уничтожение евреев,
было частью нашей борьбы
за выживание.
Это было моё убеждение.
Я хотел взять на себя ответственность
за свои убеждения.
- Убеждения?
- Да. Убеждения.
Я до сих пор верю,
что существует,
как и в природе,
постоянная борьба
за существование.
И только сильные выживают.
Я говорил, что нацистская кампания
выбрала эту борьбу.
Я был убеждён,
что пришло время окончательного выбора,
и тот, кто не был бы
на стороне расы господ,
был бы обречён.
Но убивать тысячи?
Убийство естественно.
Это часть природы.
Оно в природе человечества.
Запрещать убийство неестественно.
Когда запрет снят,
люди сразу же начинают убивать.
- Вы всё ещё верите в свой выбор?
- Да.
Но История решила
против нас.
История не знает пощады.
Но История - это не то, что есть.
- Она то, что осталось.
- Именно так.
Поэтому...
она и не знает пощады.
Можешь сделать мне одолжение?
Я уверен, тебе знакомо имя Антона Диабелли.
Нет. Кто это?
Австрийский композитор.
Он написал самую замечательную
рождественскую музыку.
"Рождественская месса" в фа мажоре.
Пластинка...
должна всё ещё быть
в моей комнате.
Ты не мог бы принести её мне.
Спасибо.
Прошу прощения, сэр.
Вы, правда, преследуете его?
Нет.
Он просто любит бегать,
особенно на поводке.
Он тянет меня за собой постоянно.
А это его любимый маршрут.
Хорошо, приятель.
Приятного вечера.
И Счастливого Рождества.
Счастливого Рождества Вам, сэр.
Я боюсь Нового Года.
Почему?
Все эти компьютеры.
Кто знает, что может случиться.
Может, ничего и не произойдёт.
- Славная куртка.
- Спасибо.
- А твоя компьютерная работа хорошо пошла?
- Да, неплохо.
Ты куришь?
Хм. В этой куртке ты выглядишь,
как Элтон Джон.
Я знаю.
Иди внутрь.
Тебя ждут.
Привет, мам.
Извини, я потратил два дня на поиск рейса.
А потом пропустил свой самолет в Амстердаме.
Известно, что произошло?
Две коробки снотворного
и бутылка виски.
Если бы мы просто нашли его...
Но я ничего не заметила.
Я в это время спала.
Я поздороваюсь с
дедушкой, хорошо?
Хорошо.
Я Анастасия. Ты сын
Гельмута, верно?
Нам пришлось встретиться вот так,
к сожалению.
А, это ты.
- Разве ты ничего не поняла?
- Нет, я ничего не поняла.
- Привет, дедушка.
- Рад, что ты смог сделать это, мальчик.
Здесь он написал
предсмертную записку.
Я нашла его здесь.
Он был уже мёртв.
Как долго этот ноутбук
стоит здесь?
Около года.
Но до того он обычно приходил сюда
побыть в одиночестве.
Он не говорил о своих чувствах.
Не мог.
Один раз он это сделал.
Это было пять лет назад.
Я вошла после него.
Я села на кровать.
Я наблюдала за ним какое-то время.
Он смотрел в окно.
Потом он сказал:
"Я потерял своего сына".
Я сказала:
"Он вернётся".
Он ответил: "Если бы я перестал давать ему деньги,
он даже не позвонил бы больше".
Тогда он перестал давать тебе деньги,
и ты больше не звонил.
- Так это моя вина?
- Нет. Деньги.
Для меня он притворялся,
будто всё хорошо...
...и большое будущее лежит
перед нами.
Банк говорит, что у него была
крупная задолженность.
Через несколько дней долг составил
43000000 шиллингов.
43000000.
Я об этом понятия не имела.
Вообще.
А ты?
Я всегда думал,
что он купается в деньгах.
Все так считали.
Может быть, он сам так считал.
А правда не соответствовала
его идеалам.
Он был политиком.
Я верила, что есть
решение для каждой проблемы.
Возможно, он был прав.
Брюс, это Руперт,
звоню из Австрии.
Привет, партнёр.
Знаешь, сколько?
133.679 человек.
Что скажешь?
У нас только вчера было 18.211 пользователей.
Это просто невероятно.
Я хочу сказать, да что не так с этими людьми?
Желают своим папам Счастливого
Рождества,
а потом отстреливают ему
мозги онлайн.
В таком случае мы заработали
достаточно денег
и могли бы остановить игру.
Перестань, не шути так.
Я не аматор.
Мы по-прежнему партнёры, окей?
У нас контракт.
Да.
Пора идти.
- Мне нужно у тебя кое-что спросить.
- Что?
- Может быть, это не очень удачный момент, но...
- Говори уже, мальчик. Что?
- Ты же был в Дахау, да?
- Да.
- Всю войну?
- Нет, только последний год.
Но этого мне вполне хватило.
29 апреля 1945...
...нас спасли.
Что ты чувствовал?
Ничего особенного. Я был слишком слаб,
чтобы чувствовать что-нибудь.
В конце концов, я вышел на улицу, сел
на насыпь в своей форме осужденного...
... и начал смеяться.
Мне не удалось удержаться от смеха.
Почему ты смеялся?
Потому что иногда ты должен смеяться,
когда тебе страшно.
Но тебя же освободили,
не так ли?
Да. Но я понятия не имел,
куда мне идти.
В дружбе - Твои товарищи.
Я не хочу вмешиваться в твою жизнь.
Я не хочу вмешиваться в мою жизнь.
Конец игры
 

////////////////////////////