Удушье (2008 год). Фразы и цитаты из фильма

Choke (2008)

Экранизация романа Чака Паланика, о пресной жизни мошенника, подрабатывающего где придется и время от времени разыгрывающего приступы удушья в ресторанах, паразитируя на «спасителях», поддерживающих его деньгами. Кроме того главный герой является сексоголиком, а его полоумная мать скрывает правду о его рождении.

Все фразы и цитаты

Производство Контрафилм/Эйто Пикчерс
УДУШЬЕ
Эти мужчины и женщины - живые легенды
Все про них слышали
Симпатичная домохозяйка, ну, вы знаете
Друзья устраивают ей сюрприз на день рождения, и когда они вбегают в комнату
она лежит голой на диване и собака слизывает шоколадное масло у неё между ног
Да, всё так и было
Помните девушку-чирлидера, у которой из желудка откачали литр спермы?
Её зовут Лу-Энн
На первый взгляд, обычные люди, но все они побывали в карусели.
Уличные проститутки и их клиенты - здесь все равны
Растлители малолетних и растлённые малолетние - вместе
Мужчина, который душил себя занавеской для душа и чуть не умер от автоэротического удушения
Его зовут Лони, и он сексоголик
- Привет, Лони!
Это из-за них в травмпунктах есть инструменты, позволяющие удалить из заднего прохода
бутылку
лампочку
хомяка
Для собравшихся здесь фриков секс - это зависимость, как игромания, или наркомания, или клептомания
Но эта зависимость по крайней мере напоминает любовь
Если зажмуриться
Это мой лучший друг Дэнни
Дэнни пришёл сюда после того, как его выперли из художественного училища
за то, что он дрочил прямо во время урока рисования с натуры
Модель нельзя было назвать даже симпатичной
Это была какая-то старуха-хиппи, не подбривавшаяся полвека
Но Дэнни было всё равно
К тому времени он уже мастурбировал 15 раз в день
Он натёр руки до крови и даже не мог сжать кулак
Нико отпускают из исправительной колонии два раза в неделю, на сеансы групповой терапии
Она как золушка, только в полночь она превратится в преступницу, сбежавшую из тюрьмы
Не думайте, я такой же как они
Мы все здесь хотим одного и того же
Разобраться в своих извращённых воспоминаниях и понять, что может помочь вырваться из этого круга
Завязать
Для меня "завязать" - это бросить бессмысленный секс с абсолютно незнакомыми женщинами
Каждодневный бессмысленный секс
Я прихожу на встречи, я работают над двенадцатью шагами, я пытаюсь завязать
Но пока что
у меня не очень-то получается
Не так-то это просто
Сексоголики в прямом смысле подсаживаются на секс
Вокруг света, детка, вокруг света
Оргазмы приводят к выбросу эндорфинов, эндорфины подавляют боль
И это как раз то, что мне нужно
Где твоё увольнительное? В кармане.
Сегодня вечером я - поручитель Нико, и я подхожу к этому очень отвественно
Правда же, самый плохой минет лучше, чем запах прекрасной розы или удивительно красивый закат
Но сейчас я об этом не думаю. Через секунду у меня не будет абсолютно никаких проблем, не будет неоплаченных счетов, дурацкой работы, сумасшедшей матери
Всё, что я буду чувствовать - идеальное, великолепное ничто
Вот оно. Идеальное, великолепное...
Так будем работать, работать, работать над собой!
А ты всё пашешь?
Я - спинной хребет колониальной Америки
Добро пожаловать в поселение Дансборо
Здесь жизнь поселенцев 18 века воссоздаётся в самых ярких деталях
Некоторые находят способ сделать их ещё ярче.
Некого винить, мы здесь все потерпели крушение на необитаемом острове
Как герои этого шоу по телевизору, мы не старимся и не пытаемся отсюда уплыть
Как "День сурка", который снимают в декорациях "Остаться в живых"
Который снимают в аду
- Можно я следующий?
-Конечно.
- М-м-м...
- Смотри не обделайся от счастья. Привет, детишки!
- Как мило...
Ух ты, как ловко у тебя получается!
Эй, какого...
Эй вы, маленькие ублюдки
Полегче, это я
Извини
Эти детишки чуть не стянули с меня штаны. Посмотри, что там.
- О боже!
- Что, что это?
Урсула, дружище
- Она доярка
- Да, ты прав
Нет...
Не то...
Вот оно!
Доит коров весь день, дёргает их вымя вверх-вниз, вверх-вниз
-Эй, эй, чувак!
-Спасибо
-Не благодари
Урсула!
- Только посмотри на этого парня.
- Его колониальное высокомучительство
- Она смеётся! Не могу поверить!
- Если только над ним.
Да уж.
Чёрт, сматываемся.
- Стой, чувак, где он?
- Кто? Ты что?
- Парик, мой парик! Где он? Я попал!
Кто тот злодей, освободивший тебя из искупительных твоих оков?
- Моих оков?
- Извольте знать приличья. Констебль лишь может отомкнуть оковы, на преступника надетые решением судьи
Расслабься, Чарли, забудь Шекспира. Колокол прозвонил, рабочий день окончен. Нам пора.
А почему приходится мне видеть его чело?
- Моё что?
- Чело! Чело!
Снятый в пределах поселения парик - грубое нарушение образа!
- Ладно. Вот. Доволен?
- Наказан будет этот муж за мерзостный его проступок!
Так, слушай, ты! Мне всё равно, можешь изображать из себя Муссолини перед этим табором неудавшихся второсортных актёришек.
Но если ты ещё хоть раз оставишь меня без премии, тебе, мать твою, узреть придётся всю беспощадность и жестокость угнетённого простолюдина!
Давай же. Коль ты готов решить эту проблему, я требую немедля сатисфакции.
- Виктор!
- И что же ты сделаешь?
- Сейчас увидишь, что я сделаю!
- Остановило что тебя!
- Виктор! Автобус... Не изволит ждать.
- Ну смотри у меня!
- Куда бежишь ты, о презренный!
Побежали! Скорей!
Презренный смерд.
- Далеко ещё?
- Почти приехали.
- Слушай, мы не можем хоть раз поесть как нормальные люди?
- Нет.
- Ты не можешь обманом заставить любить себя.
- На что спорим?
Кто-то спасает твою жизнь, и он будет любить тебя вечно.
Это как старый китайский обычай.
Они чувствуют ответственность за тебя.
Они будут писать письма,
Присылать открытки на день рождения.
А если хорошо сыграть, то даже деньги.
Конечно, если ты не позволишь спасти себя официанту, у которого в конце недели остаётся пять долларов.
Эй! Не трожь мой стейк!
Кто же это будет сегодня?
Может ты, детка? Как ты на это смотришь?
Ой... Swatch...
Вот он. Я и ты, мы с тобой станем друзьями навсегда.
Возможно, это будет величайшим днем в их жизни.
Днём, который сделает осмысленным всё их бесцельное существование.
Они обнимут тебя и прижмут к себе, мягко покачивая тебя в руках.
Всё хорошо, всё будет хорошо...
И не успеешь ты прийти в себя,
Как ты стал их ребёнком, ты принадлежишь им.
Видите? Этот момент мне нравится больше всего.
- Привет, Ким.
-Привет, Виктор.
- Милостивый государь.
- Смешно. Очень смешно.
Гомик!
Миссис Новак - раздевальщица.
Вот почему на ней надет специальный комбинезон.
Некоторые пациенты выражают себя в искусстве. Это тоже может быть неприятно.
Ева - одна из тех, кого здесь называют белками.
Колин! Колин, это ты?
Что сегодня было на ужин?
Ростбиф. В любом случае, он ей не впрок.
Ты сделал мне больно, Кевин. Ты сделал мне больно и я всё скажу маме.
И что же я сделал?
- Ты трогал мою пи-пи.
- Я совершенно уверен, что я не трогал твою пи-пи.
Если бы не браслет на её руке, она бы таскалась за мной по всей больнице, бормоча о своей бедной пи-пи.
В психиатрической лечебнице Святого Антония держат пациентов всех возрастов.
Но по большей части сюда свозят сумасшедших старух.
Видели, как она на меня посмотрела? Потому что это было на самом деле.
Можно сказать, я близко знаком со всем персоналом лечебницы.
Привет! А ты кто такая?
А, ну да. Ты та, кто разрушит мою жизнь. Конечно, я ещё этого не знаю.
Тебе давно пора быть здесь. Она ждёт тебя, отказывается есть, пока ты не придёшь.
- И кого же она хочет видеть сегодня?
- Какого-то Фреда. Похоже, он один из её адвокатов.
- Да. Он был её адвокатом. Умер в 1997.
- Ничего не путаешь?
- Пока, любовь моя. До встречи.
- Очень мило. А где Констанс?
- Наверху. Её перевели сегодня утром.
- Она вернётся.
- О нет, она не вернётся, Фред. Со второго этажа никто не возвращается.
А если ты попал на третий этаж, считай, твоя песенка спета.
Ах, какой запах! Лазанья!
Не суй эту дрянь мне в лицо.
Ты прямо как мой сын Виктор, он вечно пытается кормить меня всякой дрянью.
Тебе не нравится? Ты должна есть, ты же знаешь, чтобы...
Что с тобой?
Что случилось, Фред?
Ты всегда был таким крепким, а сейчас ты выглядишь хуже моего сына Виктора, экскурсовода с зарплатой 6 долларов в час.
- Он не экскурсовод.
- Какая разница, что-то вроде того, мелюзга.
Знаешь, что он сделал? Бросил медицинское училище. Ты знал?
Я слышал.
А сейчас он с таким усердием портит себе жизнь, что у него даже нет времени навестить мать.
Ну и сволочь!
Знал бы ты, через что я прошла, чтобы дать мальчику кругозор, открыть его глаза, и знаешь, чем он мне отплатил?
Cдал меня полиции!
- Разве Виктор тебе не помогает?
- Хватит!
Я слышал, он бросил медицинское училище, чтобы оплачивать твоё лечение в дорогом частном госпитале? Ты ничего такого не слышала?
Смотри! Это же моё шоу!
Может быть, Виктор заходил бы чаще, если бы ты всё время не проводила с адвокатами?
А?
А ты всё тот же, Фред. Защищаешь подсудимых, у которых нет никаких шансов.
Ты в госпитале, и по громкой связи вызывают доктора Голубицкого?
Это значит, кто-то перестал дышать.
Правильно. Аэропорт, громкая связь, Памела Карсгоро.
Давай-давай-давай!
Террорист с пистолетом.
Террилин Мэйфилд, подойдите к стойке информации.
Нервно-паралитический газ?
Подумай о лошадях и коровах.
А, сибирская язва! Почему я такой тупой!
Не расстраивайся. Выучишь половину этих имён и проживёшь дольше чем другие.
Все эти зануды учителя никогда не расскажут тебе этого в школе.
Что такое?
Детская площадка. Давай зайдём туда?
И зачем же нем это делать?
Так, покачаться на качелях... И вообще... Как все.
Нам нельзя останавливаться, зайчик.
Если мы будем играть на каждой детской площадке, мы ничего не успеем сделать.
Ешь скорей.
Вы кто такой?
Я спинной хребет колониальной Америки.
То есть?
Контрактный работник - ирландец. А где доктор Филдинг?
Ушла. То есть, уволилась.
Вы лечащий врач моей матери?
- Имя?
- Виктор.
- Её имя.
- Ой. Ида. Ида Мансини.
- Так Вы её сын.
- Да.
- Экскурсовод.
- Вообще-то, я не экскурсовод. Я исторический реконструктор.
Ладно.
- А почему Вы никогда её не навещаете?
- Я всё время её навещаю, просто не под своим именем.
Это лишает смысла Ваши визиты, Вам не кажется?
Она удивительная женщина, Ваша мать.
- Слушайте, доктор...
- Маршалл. Доктор Пэйдж Маршалл.
Очень приятно. Слушайте, ей становится хуже. Она больше меня узнаёт, она ничего не ест.
- Даже когда приходит её адвокат?
- Нет никакого адвоката, адвокат - это я.
Сегодня она выплюнула лазанью, это блюдо, которое она любит больше жизни. Я видел, как она пробежала десять кварталов, чтобы украсть его.
- Мы достигли точки, когда надо принять решение?
- Решение? Что ещё за решение?
Доктор Маршалл!
Извините.
- Постойте. Мы можем пойти куда-нибудь поговорить... Насчёт моей матери...
- Сейчас?
- Нет, позже. Мы могли бы встретиться, выпить чего-нибудь... Ну, Вы поняли.
- Вы приглашаете меня на свидание?
- Нет, ну что Вы, нет... Да.
Мне нужно продолжать обход, мистер Мансини. Поговорим, когда Вы придёте в следуюший раз.
- Это твои дедушка и бабушка?
- Думаю, да. Я их никогда не видел.
- Они на тебя не похожи.
- Они итальянцы.
- Твоя мама итальянка?
- Да, она приехала сюда учиться и осталась здесь.
Смотри-ка!
Она была очень, очень-очень, очень-очень-очень...
- Эй, чувак! Какого чёрта! Это же моя мама!
- Извини, чувак. Она была такая... Классная...
- Нет. Вот, лучше прочти вот это.
Привет, Виктор. Не переживай из-за твоих проблем с дёснами.
Надеюсь, это поможет. Твой друг Бенни. Кто такой этот Бенни?
- Ты его видел. Ресторан "Сизенрон".
- А, этот верзила. Чуть не сломал тебе ребро.
Да, это он. Сколько?
32.
Доллара? 32 доллара?
За 32 доллара я и на приём к парадонтологу не попаду!
- А что у тебя с дёснами?
- Ничего. Но что если они на самом деле болели бы?
- Ты здоров как бык.
- Позволь тебе объяснить кое-что. Я предоставляю сервис.
Они оплачивают его, присылая мне деньги. Они платят за опыт спасителя. Это как оплачивать питание ребёнка в Конго, только я живу прямо здесь.
И всё, что я с этого имею - три тысячи в месяц, которые уходят этим гиенам из госпиталя.
- Чёрт!
- Что?
- Я просрочил платёж.
Вы опять просрочили оплату, мистер Мансини, это уже не первый раз.
Что ж, ничего страшного, в новой государственной больнице в Клэнси наверняка есть свободные места.
Я слышала, у них варят чудесную кашу.
Ладно-ладно.
Дайте ручку.
Да благословит Вас господь, мистер Мансини!
Ну давай же. Это баклажановая икра из Галиции, твоя любимая!
- Ну хоть одну ложечку.
- Я не голодна.
Что такое, что случилось?
Ты плачешь?
А что ты ожидал, Арти? Я умираю!
- Не выдумывай, ты не умираешь.
- Ради бога, посмотри на меня.
Я иногда даже не могу понять, с кем я разговариваю.
Ладно, мне уже всё равно.
С меня хватит этой дурацкой планеты. Но Виктор... Я не могу так этого оставить.
- Я не могу больше скрывать это. Виктор должен знать...
- Знать что?
- Чей он сын.
- Ты говорила, что его отец приехал в командировку из Норвегии и...
- Ну я же должна была что-то ему сказать.
- Ты хочешь сказать, что это не так?
- Конечно!
Ты должна сказать ему. Ты же понимаешь... Он должен знать...
Я пытаюсь! Но он так редко навещает меня, и когда я его вижу, у меня не хватает духа рассказать ему.
Слушай меня внимательно, Ида. Очень важно, чтобы Виктор узнал, чей он сын. Я имею в виду, кто участвовал в этом... помимо тебя.
- Ты правда так думаешь?
- Это совершенно необходимо сделать. Давай я позвоню ему, я смогу его найти, и ты...
- Нет-нет-нет. Он не вынесет правды.
- Тогда скажи мне. Я твой адвокат, я сохраню эту тайну.
- Арти, я правда не могу этого сделать.
- Но почему?
- Потому что я не уверена даже в том, что ты - это ты.
Извини, Арти. Мне нужно идти.
- Привет.
-Привет, Тидо.
Думаешь, она возьмёт тебя назад? Ты же знаешь, что это не так.
Она женщина. Женщины никому ничего не прощают.
Она милая.
Мне нужно было давно понять: ты слишком слабый, слишком приземлённый.
Эта работа требует кругозора, требует предвиденья.
Как работа? Ты нигде не работаешь. Твоя работа - попадать в неприятности.
Ты что, не видишь. Моя работа - это ты. Все наши политические акции, вся подрывная деятельность направлена на то, чтобы открыть тебе глаза.
- Где мой отец?
- Наверное, он сейчас в Осло. Пытается всучить покупателям свои никудышные товары.
- Я хочу его увидеть.
- А он не хочет тебя видеть. Почему, ты думаешь, он уехал?
Нам нужно поговорить.
Думаю, пора перевести Вашу мать на второй этаж.
Второй этаж? Нет. Это абсолютно исключено.
Мистер Мансини, Ваша мать страдает от дисфункции метаболических центров, обострённой годами использования сильнодействующих препаратов.
- Но доктор Филдинг сказала, что это поправимо...
- Именно поэтому доктор Филдинг прямо сейчас играет в мини-гольф у себя во дворе.
Давайте прогуляемся.
- Вы пробовали "Корсект" или "Корднакс"?
- Откуда Вы знаете об этих препаратах, мистер Мансини?
- А блокираторы глютаминов, например, "Момемтин"?
- Мы всё перепробовали, но после того, как больной перестаёт есть, развитие болезни становится непредсказуемым.
- А Вы не пробовали кормить её насильно? Я готов помочь.
- Я понимаю, что Вы чувствуете. Переживание перспективы смерти близкого человека может быть очень угнетающим.
Нет, пусть умирает, мне всё равно. Но сначала она должна сказать мне, кто мой отец.
- Давайте поговорим позже, когда Вы не будете так раcстроены.
- Отличное предложение. Во сколько у Вас кончается смена?
- Не нужно этого делать.
- Что делать?
- Пытаться переспать со мной.
- Нет, мне действительно нужно это сделать.
- Я польщена, но, пожалуй, я откажусь.
- Почему?
- Потому что Вы просто расстроены и одиноки. И Вы только что осознали, что, вероятно, Вашей матери уже не станет лучше.
И от того, что Вы переспите со мной, ничего не изменится.
- Есть только один способ узнать это.
- Спокойной ночи, мистер Мансини.
Слушайте, а что у Вас с ухом? У Вас не хватает кусочка уха.
- Это от когтей.
- Когтей? Чьих?
- Барса.
- Барса?
- Это вроде рыси.
- Я знаю, что такое барс.
- А Вы любитель врать, да?
- Я профессионал.
- Ты сделал мне больно, Колин!
- Ева, я правда не тот...
- Ты трогал меня за срамное место.
- Хватит, Ева!
- Ты сказал, что это игра, наша секретная игра, и потом ты засунул в меня эту свою штуку.
Эй, послушай...
Ладно. Да, я это сделал.
- Ты признаёшь это?
- Конечно.
Я трахал тебя как идиот, вставлял тебе при первой возможности.
- Через столько лет ты наконец признаёшь это?
- Да, признаю.
Извини, мне нужно открыть эту дверь, и браслет на твоей руке мне мешает.
- И тебе не жаль?
- Ева, сестрёнка, конечно, мне очень жаль! Я был мерзким кобелём, и когда я тебя видел, я просто не мог себя удержать.
О боже. Не надо... Слушай, прости меня, прости. Я сделал больно твоей пи-пи. Но это же было 80 лет назад.
Можно мне теперь пройти?
О, Колин!
Колин! Я прощаю, я прощаю тебя.
- Нельзя трахать лечащего врача своей матери.
- Почему?
Ты её бросишь, она тебя возненавидит и даст твоей матери не ту таблетку.
- Она не сделает этого, она принесла клятву. К тому, я должен её трахнуть.
- Зачем?
Затем, что она загнала меня в угол, препарировала как майского жука в брачный период и при этом даже не покраснела.
- И теперь ты хочешь переспать с ней в отместку?
- Да!
И она мне нужна, чтобы моя мать жила и чтобы я узнал правду о своём появлении на свет.
- Что ты надеешься узнать?
- Что у меня есть нормальный отец. После всей этой шизофренического дерьма, через которое я прошёл с ней, это будет справедливо по отношению ко мне, разве нет?
- Виктор, он особо подчеркнул, что именно я должен надеть на него колодки.
- Только притронься к ним, и от тебя останется мокрое место, и ты не сможешь больше ходить в этом стильном голубом прикиде.
- Сука.
- Зря ты это сделал. Теперь Чарли соберёт попечительский совет по вопросу нашего изгнания.
- За что тебя сажают в этот раз?
- Забыл смыть вот это.
Слушай, а ты не специально подставляешься? Ты специально нарушаешь правила, чтобы тебя заперли в колодки?
Я всё время провожу в колодках, и у меня на счету уже неделя воздержания.
Ты не боишься, что это твоё воздержание, учитывая, к чему привык твой организм, приведёт к тому, что твои яйца просто взорвутся?
- Ты уже приступил к четвёртому шагу?
- Который это шаг?
- Полный и подробный перечень всего, что ты сделал и что сделали с тобой за время твоего печального существования в качестве сексоголика.
- Напомнить тебе всё дерьмо, в которое ты вляпался с членом наперевес?
- Спасибо, я сам.
Эй, подожди минуту.
Твоя мать ведь считает, что ты Фред, или Арти, или ещё кто-то.
- Как ты собираешься убедить её, что ты на самом деле - её сын?
- Я и не собираюсь.
Привет, я Виктор.
Говори поменьше, ладно?
- Это она?
- Да.
- Да она молодая!
- Милое местечко.
- Я знаю.
- И она очень даже ничего...
- Чёрт!
- И она не заметит, что я - это не ты?
- Сейчас узнаем.
Миссис Мансини, я привёл Вашего сына. Я привёл Виктора.
- Нет, это не он.
- Да что ты... Привет, мам!
Я Виктор. Привет!
Виктор?
- Виктор! Это ты?
- Да, это он.
Виктор...
Мам, у тебя такие холодные руки...
Чувак...
- Виктор...
- Знаешь, эти паззлы проще всего собирать, начиная с краёв.
Вот это угол.
Кажется, Вы что-то хотели сказать ему.
- Ой!
- Разве Вы не хотели...
- Да. Я так рада, что ты пришёл, Виктор.
Мне столько надо сказать, мне так много надо объяснить.
Морин, это должно остаться между моим сыном и мной.
- Я бы хотел остаться, потому что...
- Уходи.
- Нет, мне правда лучше...
- Морин, уйди.
Сыночек. Мой прекрасный мальчик.
- Ты Виктор?
- Да. А перед тобой мне в чём покаяться?
- Ни в чём.
Ты такой худенький!
Когда-то на этом потолке были ангелы.
А потом люди их закрасили.
- Я тоже об этом думал.
- Ты католик?
- Моя мама, она из...
- Италии. Я знаю.
Думаю, я нашла способ спасти её.
Для этого мне потребуется твоё участие.
Это экспериментльная процедура, она запрещена, я не могу гарантировать, что она сработает.
Для того, чтобы осуществить эту процедуру, мне нужна эмбриональная ткань.
- Эй, постой...
- Мне сложно быть настолько прямолинейной, но время не ждёт. Сейчас идеальное время для зачатия.
- Ты что, издеваешься?
- Это единственный шанс для твоей матери.
Она отличный кандидат для такой операции. Всё, что нужно - здоровый генетически совместимый донор.
А откуда ты знаеьшь, что нужно делать?
Я работала по вечерам в лаборатории со стволовыми клетками.
Круто. Но почему ты готова пойти на это ради неё?
Твоя мать очень дорога мне.
Она изменила мою жизнь. Я не прощу себя, если не сделаю всё, что смогу, для её спасения.
Ты уверена, что мы говорим не о разных людях?
Давай просто сделаем это, прежде чем у меня сдадут нервы.
- Здесь?
- Это единственное место, где мы в одиночестве.
Тут нет никакой любви, или влечения, или чего-то такого.
Всё, что мне нужно - твоё семя.
- Ты должна знать. Я сексоголик.
- Ну что ж, тогда всё ещё проще.
Но у меня было почти три дня воздержания. Ну ладно... Два.
Не переживай. Немного везения - и твоя мать снова станет такой, как прежде.
- У тебя не встал?
- Ты не мог прокричать это ещё громче?
Я думал, такого не может быть.
Посмотрим, как бы ты справился, если бы на тебя с креста таращился Спаситель.
Слушай, да это же здорово!
- О чём это ты?
- Можешь смеяться, но факты таковы, что какая-то часть тебя отказалась превратить это всё в прекрасное ничто.
Слушай, это действительно большой шаг.
Знаешь, ты мне больше нравился, когда просто дрочил круглые сутки.
- Кстати, ты уже выяснил, кто мой отец?
- Нет, я пытался, но она молчит как рыба.
- Неужели?
- Да.
Эй, посмотри-ка...
Чёрт, спрячь сейчас же!
Просто посмотри.
Вот.
- Это же твой диван?
- Мои родители сдали мою комнату.
- Но ты ведь всё ещё живёшь в ней?
- То-то и оно.
- Если эта газета выпущена не в 1773 году, вы, парни, в полном дерьме.
- Обещаешь?
- Да.
- А ты не пробовал посмотреть в её дневнике?
- Что?
О нет! Как она могла!
Спасибо Вам огромное!
Спрячь её. Нет-нет, ты спрячь.
- Добрый день, ваше удачество.
- Привет, барин.
Избавьте меня от позорного Вашего общества и извольте отдать мне запретную газету.
Какой у тебя чудной акцент? Вылитый англичанин!
А я думал, мы американцы.
Я был воспитан в Йоркшире и лишь недавно совершил путешествие в Новый Свет.
Чарли, ты ходил на выпуской вечер с моей двоюродной сестрой.
Вы на волоске от изгнания, на волоске!
- Извольте объясниться, сударь!
- Отдайте запрещённую газету!
- Газета? Что такое газета?
- Да, Чарли! Первую газету выпустят только через 80 лет.
Ах, как смешно.
Вы такие вечельчаки.
Всё время смеётесь над тем, что для меня важно...
Ага! Чёрт...
- Запри его в колодки. А это будет уликой на процессе об изгнании.
- О нет!
Эй, постой!
- Что за дневник?
- Чего?
- Ты говорил, мне надо прочитать её дневник.
- Да, твоя мать вела дневник, и она хочет, чтобы ты его прочёл.
- Нельзя читать чужие дневники!
- Эй ты, заткнись!
- А где этот дневник?
- Не знаю. Наверное, у тебя дома?
О чёрт! Чёрт!
Я думала, что половой акт без каких-либо осложнений - это для тебя несложно.
Обычно несложно.
- Так в чём тогда дело?
- Не знаю!
Ну что ж, тогда лучше разберись побыстрее. Она не может так жить вечно.
Может, меня всё встраивает. Может, я не хочу, чтобы она снова появилась в моей жизни и разрушила её.
Может, я не хочу, чтобы она вышла отсюда. Я имею в виду, вышла такой, как раньше.
Ты не хочешь, чтобы она жила. Ты не хочешь, чтобы она умерла. Ты сам не знаешь, что тебе нужно.
Нет, я знаю, что мне нужно. Мне нужен кто-то, кто говорит по-итальянски.
Так бы сразу и сказал.
Наверное, самый неудачный способ провести первый день на свободе после заключения за попытку изнасилования - это увязаться за знакомой шлюхой...
которой шестьдесят и которая давно завязала.
Но у меня всё так и вышло.
Я проснулся в госпитале, и санитары привезли меня сюда на каталке. Так я оказался здесь.
Всё, что я могу сказать - спасибо этой группе поддержки. Эти встречи спасли мою жизнь.
Это место для меня свято.
Давай, я хочу этого. Я хочу почувстовать прекрасное, великолепное...
Какого чёрта!
Эй, мисс! Эй!
- Это у Вас родинка на бедре?
- Да.
Знаете, меланома - самый распространённый вид рака среди женщин от 19 до 34 лет, особенно блондинок.
- У тебя снова не встал, да?
- С чего ты взял?
У тебя это на лбу написано.
Не забудь нарисовать её лобковые волосы.
- Слушай, одолжи немного денег, я её верну. Мне нужно её дорисовать.
- Дай посмотрю, Пикассо.
Чувак, она у тебя получилась слишком красивой. На самом деле её задница гораздо больше.
Дай взглянуть.
Он прав. Моя задница гораздо больше.
Нет, это не так.
- Как тебя зовут?
- Дэнни.
Я Черри Дайкири. Но это не настоящее моё имя.
Чувак, если эта дрянь затащит тебя в постель...
- Я не знаю, что я сделаю.
- Знаешь, чувак. Пока ты не разнёс эту планету по кусочкам, перейди к четвёртому шагу.
Отличная идея. На сначала я пойду поем чего-нибудь.
Ты со мной?
Дэнни?
Ладно тебе, давай свалим отсюда!
О чёрт!
Мистер Квертин Фервезер, Ваша жена ждёт Вас в отделе косметики.
Запомнил про Квентина Ферфезера. Молодец.
Какой ты худенький.
Во-первых, она молодая, во-вторых, она хорошенькая. Она тебе нравится?
Не говори, что нет - я видела, что ты держал её за руку.
Она всего лишь очередная приёмная мать.
Ты любишь её?
Нет.
Ты ненавидишь её?
Да.
Правильный ответ. Как сильно ты её ненавидишь?
Очень-очень.
Что ж, наши дела здесь окончены. Идём.
Нет. Она хорошая.
Что?
Она хорошая.
Скажи: "Я твой"
Твой.
Надолго?
Навечно.
Правильно. Не забывай об этом.
- Боже мой! Что ты наделал!
- Расслабься, чувак. Это просто чтобы провезти его в автобусе.
Когда люди видят такого большого парня, как я, с камнем в руках, они начинают нервничать.
- Можно я поживу у тебя немного? Только пока я не найду себе жильё.
- Нет. Это полностью исключено.
Нет, нет, мы...
- Эй! Чёрт...
- А зачем тебе камень?
- Один камень - один день воздержания. Просто чтобы занять руки. Ты понял, о чём я.
- Слава богу. Я уже испугался, что у тебя новая зависимость. А чем всё закончилось с Черри Дайкири?
- О... Её имя - Бет.
- Понятно. Ты её трахнул?
- Где дневник? Я хочу посмотреть его.
- Он весь на итальянском. Я попросил Пэйдж перевести его для меня.
- Что ещё за Пэйдж?
- Доктор Маршалл.
- О, так она уже Пэйдж. И она говорит по-итальянски. Она просто чудо!
- Знаешь, я тоже начал так думать.
- Эй, куда ты?
- Пойду узнаю, кто мой отец.
- Вот он. Он задушил мою кошку.
- Да. А ещё он избил мою сестру до полусметри.
- Вы правы, это я.
- Знаешь, это очень мило. То, что ты вот так позволяешь им подвести итог своей жизни.
- Ну так что, ты прочла его?
- Да. И похоже, мы не сможем найти твоего отца.
Кажется, ты необычный человек. Даже более необычный, чем ты думаешь.
Твоя мать родила тебя, когда её было уже за тридцать. Незадолго до этого она прошла искусственное оплодотворение в частной клинике в Альпах.
Так что, мой отец - итальянский врач?
Нет. И вот дальше я просто не могу в это поверить.
Если верить записям твоей матери, за год до этого в Риме была похищена коллекция христианских реликвий.
Шесть женщин были отплодотворены генетическим материалом из мощей. Пять попыток окончились неудачей, а шестая...
Это ты.
- И что это были за мощи?
- Согласно дневнику, это была святая крайняя плоть.
Такое и во сне не приснится.
- Крайняя плоть? Чья крайняя плоть?
- Господа. Нашего. Иисуса. Христа.
- Шутишь?
- Да брось. Здесь всё написано.
- Так значит, я сын...
- Иисуса. Вроде того. Скорее, ты наполовину клон Иисуса.
- Это на самом деле очень мило. Она считает, что ты - второе пришествие Христа.
Доктор Маршалл!
Извини.
- Я тебя знаю.
- А, ну конечно. И что я тебе сделал? Всунул тебе? Или украл твой кекс?
Нет, ты человек, которого мой сын спас в ресторане. Ты подавился и он спас тебя.
По правде говоря, Пол всегда сам считал себя трусом, до того вечера.
Его жена уже хотела с ним развестись, но когда она увидела, как он спас человека, она снова влюбилась в него.
Ты сотворил чудо. У тебя от рожденья дар вмещать людскую любовь.
От рожденья у меня дар только есть и срать.
- Вы ошибаетесь, леди. Я злобная уродливая сволочь.
- Я верю только тому, что видела своими глазами.
- Дай сюда! Ладно, идём скорей!
- Куда мы идём?
- Слушай, скажи-ка, ты ведь не думаешь, что я добрый, сердечный человек?
- Конечно нет, чувак! Ты редкостная сволочь.
- Спасибо.
- Может, вот этот?
- Не-а.
- Вот так пьют пиво в Европе.
- Из ловушек для слизняков?
- Нет чувак. Они пьют пиво тёплым.
- Так что случилось?
- А, ну да. Так вот, я тащу её в часовню, у меня уже вовсю стоит...
Я настолько возбуждён, что думаю о матери Терезе и мёртвых котятах, чтобы не кончить.
Эй, вот, слушай.
Слышишь? Это моё сердце бьётся.
Чёрт.
- Если ты не хочешь этого делать, так и скажи.
- Я хочу, я жутко хочу это сделать!
Зачем вести меня сюда, если ты можешь трахнуть любого сотрудника лечебницы, кроме, как ни странно, меня?
Слушай, я пытаюсь не обращать внимание на всех этих безумных старух вокруг и на то, что мы трахаемся в церкви, чтобы спасти разум моей матери, но всё это никуда не годится.
- Почему?
Потому что... Наверное, я не могу тебя трахнуть, потому что я бы препочёл любить тебя.
А ты никогда не думал, что это не взаимоисключаюшие вещи?
-Ты прямо так это и сказал? Да.
- Ну и ну...
- Может быть, ты не такой уж и плохой на самом деле.
- Нет, чувак. Я плохой. Я очень плохой.
Слушай, вся эта байда с клонированием - это вполне может быть правдой. Я смотрел передачу на "Дискавери", они с шестидесятых пытаются это сделать.
Сделай вот так.
Чувак, не надо.
Не смотри на меня так. Хватит на меня так смотреть. Ты меня пугаешь.
Привет!
Красивые у Вас физалии.
Эй! Куда ты?
На что это ты смотришь?
Это участок моего дяди. Был его участок, на прошлой недели он врезался в дерево на своей машине. Общество анонимных алкоголиков, наверное, закатит пирушку.
Ну и кому нужен этот пустырь?
Как видишь, он нужен мне.
Пока нет. Так... Открывай глаза!
- Зоопарк? Мы идём в зоопарк?
- Верно, сынок. Давай я тебя подсажу.
- Что ты видишь?
- Животных.
Это пленные. Заключённые за решётками. Так же как мы, они живут в мире без риска, без борьбы, без опасностей.
Они тоже видят эти решётки, но в отличие от нас, у них нет ни единого шанса вырваться.
То есть не было - до сегодняшнего дня.
Мам!
Мама!
Снежный барс
- Идите спать, старые идиотки!
- Ах, он такой застенчивый!
Мама! Мама!
Ты так меня напугала! Я не знал, где тебя искать. Чёрт!
Я не могла повлиять на это решение.
Я хочу, чтобы её перевели на первый этаж. Прямо сейчас!
Виктор, не кричи так. Ты вообще не должен здесь находиться.
Ладно, я сделаю всё сам.
Виктор! Виктор, прошу тебя! Ей лучше быть здесь.
- Ты сказала, что можешь что-то сделать.
- Я не могу сделать это одна.
Ладно. Ладно, идём. Идём, скорей.
Вот, здесь самое то. Давай.
Виктор, уже слишком поздно. Мой цикл прошёл.
Ладно, давай попробуем искусственное кормление. Трубка в желудке ведь даст её пожить ещё немного?
- В чём дело?
- Я не знаю, как это сказать... Я позвонила кое-куда.
Всё сходится. Клиника, специалисты, и даже реликвия.
- О чём ты говоришь?
- Та кража вызвала большую шумиху. Даже ватиканские газеты писали о ней.
- Брось! Брось нести эту чушь!
- Вот её дневник, смотри.
Пожалуйста, прочти его. Ради твоего собственного спокойствия.
Ты поверила в эту чушь?
Я не знаю, чему верить.
- Я подумала, что нам будет лучше не видеться некоторое время.
- Что?
- Почему?
- Не думай, что я ничего не чувствую по отношению к тебе. Я чувствую.
- Просто я увидела, как пациенты смотрят на тебя и...
- Ты прочитала бредни моей матери и думаешь, что я клон...
- Наполовину клон...
- Иисуса, мать его, Христа?
Пэйдж, пожалуйста, не говори так.
Скажи, что ты бросаешь меня, потому что я извращенец, или неудачник, или просто плохой человек.
Но не из-за того, что я Иисус Христос.
Что за чёрт?
Пошли вон. Я не тот, кем вы меня считаете.
Поэтому, пожалуйста, катитесь отсюда к чёртям собачьим!
Пошли на хер отсюда!
- Он такой скромный!
- Я не скромный.
И я даже не добрый.
Разве добрый человек сделает вот так?
Или вот так?
А?
А как насчёт вот этого?
И быстрее, чем можно осенить себя крестным знамением, я остался один.
Найди себе шлюху в своём городе.
Подушечка-попрыгушечка.
Я занял свою очередь в магазине обманутых ожиданий.
Всё, что мне было нужно - ответ на простой вопрос
Забудь о розах, мне нужны шипы.
Чего бы Иисус НЕ сделал?
Не целуй меня в губы, не спрашивай, не сделал ли ты мне больно, и немедленно остановись, если услышишь пароль.
- У тебя есть чулки?
- Я что, похож на педика?
- Чтобы надеть на голову.
- О...
-Мне надо, чтобы ты был безликим насильником.
- И ещё тебе понадобится вот это.
- О-о-о...
- Может, мне просто ударить тебя пару раз?
- Нет, ни в коем случае, это очень важная часть моих фантазий.
И поосторожней с ножом - если ты оставишь на мне хоть царапину, я засажу тебя за решётку быстрее, чем ты успеешь застегнуть ширинку.
- Что-нибудь ещё?
- Да, и это очень важно. Ни в коем случае не насилуй меня на кровати: покрывало из шёлка и на нём останутся пятна.
Ты должен изнасиловать меня на полу, но не прямо на полу, а на полотенце, лежащем на полу.
И обязательно на ворсистой стороне, а не на гладкой.
- Понял?
- Понял.
- Какой у нас пароль?
- Пудель
- Эй ты...
- Нет, пожалуйста, нет! Помогите! Нет, не на кровати, не на кровати, давай лучше на ковре.
Или на полотенце, помнишь? Вон лежит полотенце.
Нет, пожалуйста, остановитесь! Не надо, не делайте этого, мне больно!
- Я что, сказала "пудель"?
- Нет.
- Значит, мне не больно, чёртов кретин.
Эй, постой! Это что, мои чулки?
- Зачем ты взял мои чулки? Ты должен был принесли чулки с собой!
- Ладно, ладно, извини. Я же не мог купить их в...
- Не унижай меня своими извинениями, тупой говнюк!
- Так-то лучше.
- А теперь ударь меня.
- Ты хочешь, чтобы я ударил тебя ножом?
- Нет, нет... Если ты ударяешь человека ножом, это называется "заколоть". Просто ударь меня.
Ой! Не по голове, дебил, ты устроишь мне сотрясение мозга.
- Ниже. Ниже!
- Слушай, заткнись и дай мне изнасиловать тебя как я хочу.
Ах, ну если у тебя такие планы, ты можешь прямо сейчас взять своего дружка наперевес и бежать домой.
- Ладно, твоя взяла. Давай сделаем как ты хочешь.
- Идиот!
Ладно-ладно.
Эй, постой, ради бога.
А как же я? А мне что делать?
Позаботься о себе сам. Только сделай все свои дела вот сюда, на полотенце.
Эй, подожди минутку.
Куда ты дел свои... Куда ты дел свою...
Эй! Пудель!
За нарушения, направленные против селения Дансборо, да будет нечестивый изгнан за его пределы.
И да вернётся тело его в землю, откуда вышло оно, и да обратится в прах, как было и как будет.
Виктор, я...
Я очень, очень хороший поручитель.
О, чёрт!
Чёрт возьми, хватит с меня этих игрушек.
-Ой...
- Что случилось?
Человек за бортом.
Что ты сказала? А, это? Ну он сам выйдет.
Думаешь? Ну удачи тебе.
- Эй, да ты покрасила волосы?
- Да. Ты ведь говорил, что у блондинок чаще бывает рак кожи.
- Ай да умница!
- Я решила, что лучше перестраховаться.
Орешки? Можно мне орешков?
- Как она?
- Да чёрт с ней. У нас с ней всё равно ничего не получалось.
- Нет, я имел в виду твою маму.
- А, её. По правде говоря, ей уже давно пора умереть.
- Ты должен пойти поговорить с ней. И вообще, ты уже даже по ночам дома не бываешь.
- Брось, чувак. Ты спишь со стриптизёршей и тебя беспокоит мой сексоголизм?
Я не просто сплю с ней. Это здоровые взаимоотношения. Я люблю её.
- Что ты сказал?
- Я люблю её.
- И... Она переезжает ко мне.
- Это здорово.
- Знаешь, она не такая привлекательная, как ты думаешь.
- Что?
- Ты мой лучший друг, но эта девушка - самое прекрасное, что у меня когда либо было и будет.
И можешь ты хоть раз не смешивать всё, что мне дорого, с дерьмом?
- Конечно, чувак.
- Спасибо.
- Просто не очень здорово, когда твой друг шляется с уличной девкой.
- Иди навести маму, чувак.
- И приступай, наконец, к четвёртому шагу. Разве ты недостаточно настрадался?
- Нет.
Тайрон?
Тайрон и Тэмми Гастингс?
Ты любишь его? Скажи.
Да. Я люблю его.
- Ты любишь её?
- Нет.
- Тайрон, что ты говоришь?
Ладно. Да, я люблю её.
Как тебе повезло.
Мой бедный Виктор не очень-то умеет любить.
Я боюсь, что когда я умру, на свете не останется никого, кто любил бы Виктора.
- А, да. Спасибо тебе.
- За что?
За то, что солгала там, в палате.
Слушай. Я признаю, что была слишком резка, но всё это было не так просто принять.
Да? А по-моему это очень мило - встречаться с клоном Иисуса Христа.
Если бы я могла вернуть всё назад, я бы это сделала.
Дело в том, что я сказала правду.
Поэтому если ты чувствуешь по отношению ко мне что-то подобное, сейчас самое время сказать об этом.
- Какой ты жалкий.
- Какого чёрта? Почему ты встала?
Тебе должно быть стыдно.
О чём ты говоришь, мама! Иди в постель!
Эта женщина только что положила своё сердце к твоим ногам и ты отпихнул его, потому что у тебя не хватило духа признать, что ты чувствуешь то же самое.
С чего ты взяла, что я чувствую то же самое?
Брось, это у тебя на лице написано.
И ты скорее позволишь женщине, которую ты любишь, уйти, чем признаешься в этом.
- Ладно, ладно, всё в порядке...
- Что ты бормочешь! Говори громче, Фред!
Я не Фред. Я Виктор!
И ты права, я жалок.
Я сплю с незнакомыми женщинами, потому что я не могу этого сделать с единственной женщиной, которая мне действительно нравится.
Я даже не могу пригласить никого на свидание, потому что в этой сумасшедшей гонке, которую мы проделали с тобой, я устал.
- Это здесь ни при чём.
- Я так долго приучал себя ничего не чувствовать, что сейчас я уже просто не могу заставить себя почувствовать хоть что-то.
Куда бы я ни пошёл, что бы я ни делал, в конечном счёте я всегда оказываюсь здесь, с тобой.
Ты это говоришь с таким видом, как будто это плохо.
Нам надо расстаться, мама. Пока ещё не слишком поздно.
Ты всегда так хорошо... Так... Покажи мне...
Хорошо.
Хорошо.
Всё, чего я хочу - чтобы ты был счастлив.
Ты ведь знаешь, это, Фред.
Я ухожу.
Виктор, хватит ковыряться в тарелке. Давай, ешь скорей.
Нет, Виктор! Мы не можем пойти на детскую площадку. Нам нужно выехать на шоссе засветло.
Разыскивается Виктор Мансини, возраст 11 лет.
В последний раз его видели в Вулвортсе.
Вот ваш счёт.
Солнышко, оставь посуду на столе, мы потом уберём.
Кэролайн!
Давай, зайка, положи что осталось сюда, потом доешь.
Виктор!
Виктор, что ты делаешь?
Виктор!
Виктор!
С ним всё хорошо.
Мальчик мой...
Прости меня.
Посмотри.
Боже мой...
Нет-нет-нет...
И что это будет?
Ещё не знаю.
То есть ты не знаешь, что ты строишь, а?
Тут важен не результат, а процесс.
Я решил начать делать что-то хорошее вместо того, чтобы всё время пытаться не делать чего-то плохого.
Это всё выглядит как полная чушь. Даже для такого человека, как ты, чувак.
- Помощь нужна?
- Можешь помочь, если хочешь. Но мы и так неплохо справляемся.
- Мы? Ты имеешь в виду, что ты и Черри Дайкири обойдётесь и без меня?
- Её зовут Бет.
Сожалею, что наши с ней взаимоотношения так портят тебе настроение.
Ты должен простить меня, Виктор, я чувствую себя просто ужасно.
Пожалуйста.
Я сделаю всё что угодно.
- Мы уже больше часа здесь торчим.
- Мы ещё не закончили.
- Да, я заметила.
- Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Твой желудок издаёт очень странные звуки.
- Ты всё очень хорошо делаешь, продолжай.
- Ты уже встречаешься с его высокопревосходительством лордом Чарли?
- Нет. Он всё время ко мне подкатывается, но я его отшиваю. У меня так всегда.
- Почему?
- Потому что он милый, и он мне, наверное, даже нравится.
Но я, я всегда связываюсь со всякими ублюдками. Не обижайся.
- Я и не обижаюсь.
Эй, у нас гости.
- Давай я просто закончу всё, что должна, и пойду.
- Смотри, козочка!
Эй, ягнёночек.
На, поешь, вот сено.
- О нет...
- Нет, нет... Не ты, не с тобой...
- Чарли...
- Как ты мог так поступить со мной?
- Боже, всё было так хорошо, и ты всё испортил!
- О боже! Боже!
- Чарли, не делай этого.
- Что со мной не так? Почему я всегда влюбляюсь не в тех, в кого надо.
- Чарли, это не то, что ты думаешь.
- Разве это не твой пенис у неё в руке?
- Да, но...
- Тебе на неё наплевать. Тебе вообще на всех наплевать. И как ты смог найти здесь смазку?
- Думаю, это человеческая природа.
- Я думал, она особенная, не такая, как всё, а теперь - посмотри на неё...
- Чарли, не говори так. Она хорошая девушка, ты сам знаешь.
- Она только что говорила, как ты ей нравишься.
- Когда? В то время, как она дрочила тебе?
- Да, но это ничего не значит. Это просто путешествие на тёмную сторону. А вот ты...
У тебя хватает духа стоять здесь - так скажи ей, что ты на самом деле чувствуешь. Это больше, чем я когда либо сделал.
Если ты это сделаешь, она тебя зауважает.
- Да уж...
- Слушай меня, Чарли. У тебя есть один шанс сделать всё как надо.
Выйди из этого хлева и забудь, что ты когда-то в него входил.
Она этого заслуживает. Вы оба этого заслуживаете.
- Правда?
- Правда.
- Спасибо.
- Привет всем. Меня зовут Фил, и я сексоголик.
- Привет, Фил.
Подержи вот это.
Сегодняшняя тема - четвёртый шаг. Неважно, может, Вы его только начали или никак не можете закончить.
Что с тобой?
Кто-нибудь здесь работает над четвёртым шагом?
Четвёртый шаг, есть кто-нибудь?
Если ты сейчас пойдёшь к этим лузерам, я больше никогда тебе не дам.
Надо только начать, а дальше пойдёт легче.
- Привет. Меня зовут Виктор, и я сексоголик.
- Привет, Виктор.
- Это Нико.
- Да, меня зовут Нико. И идите-ка вы все в жопу!
- Я уже давно пытаюсь начать четвёртый шаг, но...
- Знаешь, Виктор, лучше всего начать с самого начала.
Попытайся вспомнить, когда ты в первый раз позволил твоей зависимости одержать верх.
- Простите.
- Чем извиняться, лучше зайди и помоги мне.
- Вы говорите это мне?
- А что, здесь есть ещё кто-то?
- Привет.
- Привет!
- Как ты здесь оказался?
- Отмечал день благодарения с матерью. Она лежит в психбольнице.
- И как всё прошло?
- О...
- Ничего, дорогой.
Как раз для этого и придумана карусель. Сейчас всё пройдёт.
Чёрт!
- Это одна из проблем, когда ловишь партнёров в туалете аэроплана.
- Так ты уже делала это раньше?
- Неужели ты никогда не открывал дверь туалета в самолёте и заставал там полуголого человека. И как ты объяснял себе, почему он не запер дверь?
- Я думал, это случайность.
- На карусели не бывает случайностей, дорогой.
- Карусель?
- Неудобно?
- Да, есть немного.
Видишь? Сложен только первый шаг.
- Полегчало?
- Да.
- Это хорошо.
- Пожалуйста, не думай, что это было что-то особенное.
И не забудь запереть дверь.
Конечно, если ты будешь теперь запирать двери.
Мы сейчас находимся на месте строительства, и с нами Виктор Мансини...
- Виктор, иди сюда, тебя показывают по телевизору!
- И что же должно получиться в итоге?
- Мы не знаем. Нам не важен итог, нам важен процесс.
- Ну что-то же вы собираетесь построить?
- Это сооружение будет меняться до тех пор, пока не будет уложен последний камень.
Пусть люди приносят камни. Так они смогут повлиять на то, что из этого получится.
Вот так-то, друзья. Приходите и приносите с собой камни. С вами был Роджер Ферзиден, специально для канала "Экшен-2".
- Насчёт камней - это ты здорово сказал.
- Спасибо.
Слушай, как ты думаешь, Иисус был хорошим с самого начала?
Мы же не знаем о его детстве, может, он вначале был порядочным сорванцом.
А потом начал помогать старушкам перейти улицу и снимать котят с деревьев, а потом уже перешёл к всей этой святой дребедени?
Ну скажи, ведь могло так быть?
- Ты говоришь об Иисусе Христе?
- Да.
- Я не знаю.
- Ну конечно ты не знаешь.
Ты читал Новый завет? Особенно то, что апостол Павел написал Галатам?
Главная идея Иисуса - что человек может измениться к лучшему. И всё, что нужно - не просто быть любимым, а любить кого-то, неважно, насколько это может быть трудно.
И поэтому каждый человек должен пройти, вроде как, свой личный путь Спасителя.
- Алло? Да, я поняла. Я ему передам.
Это насчёт твоей мамы. Они её перевели.
- Это шоколадный пудинг, твой любимый.
- Это очень мило, Виктор, но я не очень хочу есть.
- Ну давай попробуем... Стой, как ты меня назвала?
- Виктор. Тебя ведь всё ещё так зовут?
- Да. Да, меня так зовут.
- Нам надо поговорить, зайчик.
- Брось, давай лучше попробуем поесть немного этой вкусняшки.
- Я уже очень долго хочу сказать тебе кое-что.
- Не переживай, я уже знаю, на что тебе пришлось пойти.
- Ты знаешь?
- Я знаю, что ты приехала из Италии беременная крайней плотью Христа.
- Что?!
- Ты вела двевник на итальянском языке, чтобы я не мог его прочесть, но доктор Маршалл рассказала мне правду.
Я знаю, кто я такой и я знаю, что могу спасти тебя.
- О чём ты говоришь? Я украла тебя из детской коляски в городе Ватерлоо, в штате Айова.
Брось, мама, тебе не нужно больше лгать.
Я и не лгу. Коляска стояла около "Кадиллака" на Порт-роуд.
Ты имеешь в виду, что... Что ты не моя...
Что ты говоришь?
Ты говоришь, что ты не моя...
Что ты не моя...
Эй, мам! Мама!
Мама! Мама!
На помощь! Помогите!
Ида! Ида!
- Она задыхается. Я кормил её, и...
- Она отрицала моё происхождение, выдумала какую-то историю про город в штате Айова...
- Твоё происхождение?
Воскресни! Встань и иди! Именем моим повелеваю тебе!
Вероятно, мы недопоняли друг друга.
Воскресни! Встань и иди!
Пэйдж Маршалл. ПАЦИЕНТ.
- Так ты здесь пациент?
- Ага.
- Какого чёрта?
Как она, что с ней?
О боже!
Она что...
Что я наделал!
- Нам это не нужно.
- Мы потерялись.
- Мы не потерялись, мы пионеры. Мы держим путь в неизведанное.
Если ты будешь смотреть очень внимательно, ты увидишь возможность переступить через свой страх.
- Но я не знаю, куда мне двигаться.
- Иди сюда! Давай!
Держи руль.
Смотри очень внимательно. Жизнь лишена риска, а я не всегда буду с тобой рядом, поэтому запомни:
Иногда неважно, куда ты прыгаешь, важно уже то, что ты прыгнул. Сворачивай!
Извини, это была ужасная ошибка. Скорей, я помогу тебе выбраться отсюда.
Виктор, идём. У нас не так много времени.
- У тебя, наверное, и медицинского образования нет?
- Формально, нет.
- А что с экспериментальными стволовыми клетками?
- Да, это экспериментальная процедура, но она могла сработать.
- Ну а дневник?
- Это я выдумала.
- То есть...
- Когда я познакомилась с тобой, я поняла, что ты никогда не ответишь мне взаимностью, если я не помогу тебе вернуться к светлой стороне твоей души.
- Что за бред!
- Ты, наверное, и по-итальянски не говоришь?
- Ну, я могу объясниться в итальянском ресторане...
- Господи, да ты сумасшедшая.
- Нет. Я просто пытаюсь разобраться в себе.
Прощай. Я не могу подойти ближе, иначе сработает замок.
Кто ты на самом деле?
Я просто вылетела из медицинского училища. Ну ты понимаешь, по личным обстоятельствам.
Это правда? Ты можешь хоть раз сказать правду?
Хорошо.
Я двадцать лет училась на отлично в лучших школах страны.
И в мою последнюю неделю в медицинском училище на итоговом экзамене я получила четвёрку.
С минусом.
Когда меня нашли, я простояла под душем уже три дня.
Мои родители не находили себе места.
Следующее, что я помню - это твоя мать, которая рассказывала мне истории
о замечательном, чудесном ребёнке, который остаётся ей предан несмотря на то, что она подвела его, подвела во всём.
И вот в один прекрасный день... Я увидела тебя.
И я решила представиться.
Ну или вроде того.
Я солгала тебе. Я много лгала.
Но я не лгала, когда говорила о своих чувствах.
Мне нужно идти.
Доктор Голубицкий, пожалуйста, пройдите в комнату 328.
- Мистер Мансини?
- Вы арестованы по подозрению в изнасиловании.
- Это было не изнасилование. Хотя нет, она же сама попросила меня изнасиловать её, это её заводит. Она даже сама дала мне нож.
- Её это заводит? В её-то 80 лет?
- Кому 80 лет?
- Еве Мюллер, пациентке психиатрической лечебницы святого Антония.
- Она рассказала дочери, что Вы трогали её пи-пи и говорили, что это ваша секретная игра.
- А, так вот о чём вы. Я думал, вы говорите про другое изнасилование.
- Ты понимаешь, что мы из полиции?
- Думаю, нам лучше поехать в участок и там всё выяснить.
Эй, удачи тебе, Чарли!
Посмотри-ка, ну и дерьмо!
Выходит, ты сам себя оклеветал?
Мы хотели бы поговорить с пациентом по имени Пэйдж Маршалл касательно обстоятельств смерти твоей матери.
Проблема в том, что мы не можем её найти.
По всей видимости, она воображала, что она врач.
Она поступила в шоковом состоянии и не произнесла ни слова, пока твоя мать не дала ей медицинский халат. После этого её разрешили его носить.
Лучше бы она и дальше молчала.
Похоже, у тебя появились враги среди персонала лечебницы, а, ловелас?
- И вы не можете её найти? В психиатрической лечебнице? Вы смотрели в её палате?
- Смешно.
- Мы не можем её найти, потому что она выписалась, убогий колониальный говнюк.
- Выписалась? Как это?
Оказывается, она там содержалась по своей воле. Представляешь?
- А что ты можешь сказать об этом дневнике?
- Это мамин, он на итальянском.
- Это ещё что такое?
- Это я. Когда я ещё был маленьким.
Давным-давно, в Древней Греции одна девушка любила юношу, который был родом из далёкой страны.
И когда ему пришёл приказ ехать на родину, она обвела на скале контур тени своего возлюбленного,
чтобы она всегда могла помнить, как он выглядел в последний день, когда они были вместе.
Нет! Нет!
Нет! Виктор! Виктор! Нет!
Поешь, парень. Ты дерьмово выглядишь.
В его дневнике об этом тоже написано. Он притворяется.
А у него очень натурально получается.
Чёрт!
Боже!
Да ты мне всю комнату для допросов засрал.
Иногда нужно потерять всё, прежде чем выйдет что-нибудь путное.
Это что?
Или беспутное - лишь бы вышло.
В общем, вот что я понял:
Мы не рождаемся отпетыми негодяями или идеальными отпрысками господа бога.
Мир позволяем миру решать за нас, кем нам быть - святыми или сексоголиками, сумасшедшими или нормальными.
Героями или жертвами
Хорошими матерями или любящими сыновьями
Но мы можем решать это и сами.
Как сказала мне одна мудрая преступница, неважно, куда ты прыгаешь, важно, что ты вообще прыгнул.
Я бы хотел сказать, что завязал с каруселью, но это не совсем так.
Я до сих пор не понял, кем же была Пэйдж на самом деле -
Прекрасной в своём сумасшествии женщиной, какой была моя мать,
или ангелом, посланным с неба, чтобы вернуть меня к жизни.
Есть только один способ узнать это.
Автор сценария и режиссёр Кларк Грегг
По мотивам одноимённого романа Чака Паланика
 

////////////////////////////