Течёт река Волга (2009 год). Фразы и цитаты из фильма

В заброшенный посёлок на берегу Волги приезжает молодой археолог Андрей, он занимается раскопками. В посёлке остались только дед Роман, у которого Андрей останавливается, и семья Сергея, который живёт тем, что тайком глушит рыбу и продаёт икру. Андрей сначала относится скептически к стараниям деда восстановить затопленную церковь. Он начинает ухаживать за женой Сергея – Людой, пытаясь лёгкой интрижкой скрасить своё времяпрепровождение. Но постепенно с Андреем начинают происходить изменения. Он начинает помогать деду восстанавливать церковь, и его ухаживания за Людой перерастают в серьёзное чувство. Но Люда не одна, её муж готов на всё, чтобы расправиться с Андреем, да и сама Люда испытывает угрызения совести, ведь сын Сергея – Миша привязался к ней, как к родной матери...

Все фразы и цитаты

По радио звучит песня: "Издалека долго
Течет река Волга,
Течет река Волга -
Конца и края нет..."
- Опять какое-то старье поставили.
- Да ладно тебе,
хоть раз в жизни послушал бы
что-то народное.
- Ага, группа "На-На" тоже народная.
Чего это ты там высматриваешь?
- Да никак не могу понять,
что он там делает.
Странный какой-то.
Минут пять за ним наблюдаю:
он песок в лодку загрузил,
а теперь на берегу ссыпает.
- Да больной какой-то.
- Мало ли в этой стране идиотов.
- Чего это мы причаливать стали?
- Да нет здесь остановки.
- Эй, морячок,
что за пристань такая?
- Шенкурка.
- Сейчас рыбу у Сереги купим.
- А что за рыба?
- Осетр.
- О, пошли.
- Здрасте.
- Здрасте.
- Я с теплохода.
- С теплохода?
- Ага.
Мне мужик какой-то на пристани сказал,
что у вас комнату снять можно.
- Какой мужик?
- Да такой в тельняшке, средних лет.
- Икрой торгует.
- Серега.
- Ну так можно
комнату-то снять или нет?
- Паспорт есть?
- Угу, сейчас.
- Ковалев Андрей Владимирович.
Прописан: г. Москва.
Ну что...
...я Роман Саввич.
А это для надежности.
Ну давай, жилец, помогай.
- Мишенька, ешь.
- Тетя Люда,
надоело уже второй день подряд
есть кашу на обед.
- Слушай, ведь знаешь,
что вчера целый день рыбу потрошила
и не успела ничего.
Может, икорки поешь?
- Ну уж нет,
не могу я ее больше видеть.
- Слушай, вот отец с пристани
вернется, тогда и поедим как следует.
Борщ вон поспеет. Может,
пока червячка-то замори кашкой.
- В интернате небось не ешь...
- То интернат.
Тетя Люда, когда я уже школу закончу?
Надоело мне учиться.
- Миша, ты что?
- Ты ведь у нас отличник.
Вот закончишь школу, поедешь
в Астрахань, в институт,
- и будешь к нам на теплоходе приезжать.
- Угу, на нем приедешь.
Заезжает он к нам два раза в сезон -
только за икрой.
- А ты свой теплоход купи -
и будешь меня по Волге катать.
Ладно, торопиться надо:
скоро Сергей придет.
- Ну вот, все тебе показал.
Теперь плати деньги за месяц вперед
и живи себе.
Покупаешься вволю, витамины вон поешь.
- Да, витамины - это хорошо.
- Только вот плавать-то я не умею.
- Ха, городские.
- Ой, плавать не умеете, да?
Ну ничего, хоть поплескаешься
с утречка.
- А чего это домов у вас так немного?
- Всего в двух тут живут:
там Сергей, а я здесь.
- Вымираете?
- Вымерли уже. Сорок лет назад.
- Колокольню посреди реки видел?
- Затопленную-то? - Да.
- Видел.
- Вот это и было наше село -
большое, справное. Но потом как начали
реку-то расширять, его затопили.
Кого в город перевезли, нас вот сюда.
Да померли все, вот и остались
только я да Серега с женой.
- А тебя каким ветром к нам занесло?
- Так я же археолог.
- Пишу диссертацию по Золотой Орде.
- А-а, знаю,
как раз видел по телевизору: ребята
по косточкам динозавров собирают.
- А что, тоже динозавры?
- Нет-нет, подождите.
Это вы видели палеонтологов,
а я археолог. - А.
- Рою землю, черепки ищу,
всякую всячину.
- Черепки? Зачем тебе это надо?
Я за сараем знаешь сколько
этих черепков набросал?
- Вот, правильно.
- А представьте себе: лет 600 назад
такой же дед жил в своей деревне,
бросал черепки за сарай.
- А я вот теперь езжу, рою, нахожу.
- Вот как.
- И я описываю его жизнь:
как он жил-то.
- Скажи, а в Египте
ты могилы раскапывал?
- Нет, в Египте не удалось,
а вот у нас немножко было.
- Нехорошо это - могилы копать.
- Ой, ну ладно, какие там могилы-то?
Столько лет прошло. Это уже
культурный слой, а не могилы.
- Все равно нехорошо. Но я тебе мешать
не буду, конечно, препоны чинить.
Наука! Ну что...
- У-у.
- ...за науку?
- Не откажусь.
- Здрасте.
- Здравствуйте.
- А не подскажете,
как мне Романа Саввича найти? А?
- Кого?
- Деда Ромку.
- Так бы сразу и сказали. Он с самого
утра у церкви своей возится.
- А вы тот самый приезжий?
- Какой "тот самый"?
- Который с теплохода.
- Мне муж говорил.
- Так вы жена того аборигена,
который на берегу рыбой торгует, так?
- Вообще-то его Сергеем зовут.
- А вас?
- Людмила.
- Андрей.
Ну так рыбу купить можно, нет?
- Ну вот муж вернется с промысла -
купите.
Сходите к церкви:
дедуля там должен быть.
- Ну схожу. До встречи.
- Роман Саввич, ты же на раскоп
хотел со мной идти.
Чего это ты там все делаешь, а?
- Любовь свою поминаю.
- Знаете что, Роман Саввич,
мне вот какая идея пришла:
столица Золотой Орды была
не на Ахтубе, а где-то подле вас.
- Вот так вот.
- Слушай, ты мне точно заплатишь?
А то ведь у меня нет времени
эти ваши черепки из земли выкапывать.
- Заплачу, заплачу.
Давай чайку сейчас попьем -
и будем дальше копать.
- Мерзкие туристы бросают в воду
все что ни попадя.
- Это что?
- Газировка.
- Я ее в городе иногда пью.
- Вкусно?
- Но квас лучше.
- Давай в карман ее засунь:
соль насыпать буду.
- Тетя Люда, а ты к вечеру
яблочных оладий напечешь?
- Напеку. - А тесто
для жареных пирожков поставишь?
- Мишаня, тебе интересно
в городе жить?
- Да чего там интересного?
- Палатки продуктовые, дискотня.
- А я, пока замуж не вышла, иногда
вечером в кафе-мороженое ходила.
- Оденусь красиво, сижу на Волгу смотрю.
- Тетя Люда,
а хочешь, я завтра на велике
за мороженым сгоняю? Сгонять?
- Да ладно, пошли домой.
- Помочь?
- Ну попробуйте.
- Куда вы? По земле волокли бы.
- Да ладно, перестаньте.
- Ну, куда нести?
- Туда, к забору.
- Какой вы сильный. Спасибо вам.
- Да ладно.
Просто когда я вижу, что красивая
женщина тяжести таскает,
сердиться начинаю. Мужское это дело.
- Может, у вас в городе это мужское
дело, а у нас - так самое бабье.
- Да вы бы лучше борщи варили.
- Что, не умеете?
- Да вы что? Да кому я нужна буду,
если борщ не сготовлю?
- А вот моя не то что борщ,
яичницу приготовить не умела.
Вот так вот.
- А что с ней? Заболела?
- Почему?
- Вы сказали "не умела".
- А.
Ха. Нет, просто...
Просто поехала в Париж
в командировку на три месяца,
успела себе мужика найти.
- Я умоюсь?
- Конечно.
Почему вы так спокойно
об этом говорите?
- Ну а что же мне, слезы лить, что ли?
Ну, жили вместе,
не расписывались. Нормально.
- Да, все у вас, у городских,
как-то не по-людски.
- Но ведь если любили, женились бы.
- Женились? Ха, да какая любовь, Люда?
Я вас умоляю! Вы что, любовь -
это уже из области истории.
- Спасибо.
- Люда!
- Уже вернулся?
- А ты не рада?
А чего это у нас во дворе
гость незваный?
- Миша, пойдем.
- Угу.
- Я тебя узнал: ты с теплохода сошел.
- А вы рыбой торговали?
- Ага.
- Ты зачем сюда приехал?
- По своим делам.
- И какие такие дела в нашей глуши?
- А вы кто такой,
чтобы я тут перед вами отчитывался?
- Я тут царь и пономарь.
Понял?
Ладно, живи пока тут у нас,
только глаз мне не мозоль.
Шляются тут всякие.
- Слушай, мужик, ты чего,
на неприятности нарываешься?
- Это у тебя неприятности будут,
если будешь лезть куда не надо.
И чтоб духу твоего
на моем дворе не было.
- Вали отсюда, я сказал.
- Тихо-тихо-тихо.
Нормально всё.
Здравствуйте. Меня Мишка зовут.
- Андрюшка. Здорово.
- Не сердитесь на папку,
он иногда злой бывает.
- На папку? Ты Людин сын?
- Да нет, моя мама умерла уже давно.
- Так Люда твоя мачеха?
- Да нет, мачехи - они все злые,
а тетя Люда - добрая.
- А. И красивая.
- Да, и красивая.
- А я слышал, вы что-то ищете у нас.
- Да, есть такое дело.
- Древний город?
- Столицу.
- А можно я вам помогать буду?
- Да можно-то можно,
только вот папка у тебя, по-моему,
больно ревнивый. Не заругает?
- Да нет, он не такой.
- Ну ладно. Что сидишь-то?
Помогай, раз пришел.
- Во сколько ты вернешься?
Опару когда ставить для пирогов?
Сереж, ну ты на меня-то
за что сердишься, а?
- Ну я ведь объяснила: помогал человек.
- А зачем тебе помощник понадобился?
Тебя что, муж не устраивает?
- Да ты что, ревнуешь, что ли?
- Было бы что ревновать...
Значит так, фраера этого
сюда не пускать.
Рыбинспекция лютует, план выполняет.
Может, он свои ямки
для отвода глаз роет.
- Люда!
- Что?
- Ничего.
- Ну что, дедуль, нашел что-нибудь?
- Да вот вроде горшок разбитый.
- А ну-ка... Ну-ка, что тут?
- О, смотри! О!
- Линейный орнамент. - Линейный?
- Глянь-ка. Ну и отлично. Супер.
- Прямо времен татаро-монгольского ига.
- Да какие здесь татары?
Их здесь никогда и не было.
Они вон там вон, за рекой жили.
- Может, за твою жизнь и не было,
а лет 500 назад точно были.
- Откуда ты можешь знать,
что было лет 500 назад?
- Да ладно, знаю и что
500 лет назад было, и 1000.
- Да, знает он... Этого никто
не знает, один Господь Бог.
- Здравствуйте. - Здрасте.
- О, здравствуй, дедуль!
- О, Людочка!
- Вы уж простите нас:
- неудобно вчера получилось.
- Да ладно, перестаньте.
Ну и что, ну не понравился я
вашему мужу.
- Да он вас просто
за рыбинспектора принял.
- И наверное, решил,
что я икру хочу конфисковать,
а потом и все имущество?
Вы что, обиделись?
Да ладно, перестаньте, не сердитесь.
- Слушайте, а вы что,
тут дом собираетесь строить?
- Ну да. Или могилу.
- Зачем вы так говорите-то?
- (Вскрикивает.)
- Тихо, тихо, тихо!
- Муж-то у вас больно ревнивый.
- Да нет, не ревнивый.
- Ревнивый, ревнивый. Ладно. Я бы тоже
был ревнивый: вам с такими формами
моделью надо быть,
а не в деревне сидеть.
- Ладно, мне пора.
- Андрюша, Андрей. - Да.
- А вот это куда складывать -
к татарам или к нашим?
- Ну-ка, что там? О...
- Вот, Людка, что значит ученый:
все знает - кто здесь жил 200 лет
назад и 300 лет назад.
- А вы знаете, я в школе
тоже историю любила.
У нас преподаватель был из Керчи.
Он занимался подводной археологией.
Представляете, он нырял в море
и там исследовал затонувшие
- греческие корабли!
- Так а чего же вы историком не стали,
- Люда, а? Не захотели?
- Да я хотела, но...
- Бабка у нее была больная,
обезноженная.
Вот она с ней и сидела 10 лет.
- А, понятно. Ну а родители?
- Да погибли они, когда я еще
маленькой была - на катере разбились.
Меня бабушка и воспитывала. А когда
она умерла, я совсем одна осталась.
- Ну вот и надо было ехать учиться.
- Да побоялась я.
Все-таки тут и дом, и знакомые все.
- Зря.
- Да куда ей учиться?
- У нее теперь семья, муж.
- Да, теперь вон пускай Мишаня.
- Тетя Люда, я дров во двор
перетаскал, воды наносил.
- Молодец.
- Можно я дяде Андрею помогу?
- Можно, конечно. Давай.
- Ладно, и мне пора. Вот, держите.
- Я вам замену оставляю.
- Ладно.
Но приходите еще, если что.
Может, заинтересует вас, а?
Подождите. Возьмите вот это. Как раз
времен татаро-монгольского ига.
- Татаро-монгольского?
- Ага.
- Так ее же в музей надо отдать.
- Ну так считайте: передаю его,
этот музейный экспонат,
в ответственные руки, на хранение.
- Ну я сохраню. Обязательно.
- Спасибо вам.
- Приходите.
- Приду.
- Значит так, Сергей Емельянович,
я тебя предупредил по-свойски.
Станешь опять рыбу глушить -
не поздоровится.
- Эх ты...
- Угощайтесь, Петр Михайлович.
- Вот, настоящее русское курево.
А то сейчас все больше
дрянь заморскую смолят.
- Ладно, пойду я, а то стемнеет.
- Людку дождитесь, она чаю приготовит.
- Серега, ты от разговора-то
не увиливай.
Сам знаешь: я участковым здесь 30 лет
работаю, давно к тебе приглядываюсь.
Думаешь, никому не понятно, что тут
Шаляпин-то останавливался недавно?
- Так я раками вареными торгую.
- Раками можно?
- Раками можно. Икрой нельзя.
Ты икрой торгуешь -
доподлинно известно.
- А вы сначала докажите,
а потом предъяву делайте.
- Дурак ты, Серега. Мне это
в два счета доказать-то.
Сам знаешь: у меня своих человечков
ой как много по Волге натыкано.
А то, что тебя, друг мой сердечный,
не прижимал,
это потому что сейчас ворье
похлеще тебя страну разворовывает,
и ничего им за это не грозит.
Потому что через вас скоро в Волге
ничего не останется.
- Угощайтесь - свеженькие.
- Все погробите.
- Сереж, ты чего так рано вернулся?
- Где шлялась?
- Ну зачем ты так?
- Хорошо. Где была?
- Ходила глину искать для печки.
Ну а потом к соседу нашему ходила,
ну к новому.
- Ну и что новый?
- Сереж, ну я случайно наткнулась
на его раскопки.
И прощения попросила,
обидели ведь мы его.
- За тебя когда-нибудь
кто-нибудь сватался?
Ты же никому, никому не нужна была.
Я тебе что говорил? С ним не общаться.
А ты что? А?
Людка, ты ж моя! Моя! Иди сюда.
Людка! Моя хорошая, моя любимая!
А может, вы этому
на меня настучали, а?
- Сережа, Сереженька...
- Вместе с ним - на днях, участковому?
- Сережа, ну он же археолог.
- Говори, Люда.
Да мент он поганый, а ты курва!
Сядь.
Людка, меня могут посадить
за это браконьерство.
А если я не буду браконьерить,
мы с голоду подохнем. Ты поняла?
Ну ладно. Зря я это.
- Видишь? Он книжку пишет.
- Писатель? Ну все, общайся с ним.
- Лишнего не болтай только.
- Да не буду я с ним общаться,
если ты против.
- Да подожди, подожди, Роман Саввич,
руку перехвачу левую. Вот.
- Перехвачу... Слабак!
- Вот молодец, сильный, как Серега.
- Роман Саввич, ну зачем же
столько в мешок-то сыпать?
- Тяжело ж тащить потом.
- Это не я, это Серега мне насыпает.
Мне самому уже тяжело,
а он все сыплет, сыплет, сыплет...
- Ну что, тяжело в деревне
одному-то жить?
- Почему тяжело? Нет.
Вон, Серега мне помогает,
Людмила тоже греет.
Первая его жена Анна, царство
небесное, хорошо ко мне относилась.
- А от чего умерла-то?
- Аллергия.
Она апельсинов поела -
задыхаться стала.
Сережка ее подхватил, в город повез
к врачу, а она по дороге и отошла.
- Странно. Да, прям трагедия какая-то.
- Да, жизнь - она такая:
то хорошая, то плохая.
- Точно.
Вот. Давай чайку сейчас нальем.
(Вскрикивают.)
- Безрукий черт!
- Черт...
- Подожди, подожди. Сейчас.
- На вот, лампадное масло. Давай.
Намажь, намажь. Вот. Сейчас пройдет.
- Надо же... Вот дурак! Ай!
- А Люда-то когда здесь появилась?
- Люда-то?
Да через год после смерти Анны.
А он ее на рынке присмотрел,
Сергей-то. Она там торговала.
- Через год? Не рано ли?
- А что "рано"? Парень малый,
хозяйство большое, баба в доме нужна.
- Только за этим, что ли?
- А еще зачем?
- Ну как? Любовь.
- Любовь...
Двадцать семь ей было, когда она...
Какая любовь в эти годы?
- Любви-то все возрасты покорны.
- Это точно.
- Гуляете? - Ну да, я все дела
переделала, вот, пришла.
- А чего-то там дедуля делает?
- А он дорогу к церкви строит, чтобы
потом можно было ее восстановить.
- Так может,
лучше на берегу построить, а?
- Да нет, другую нельзя.
- Когда Волгу расширяли,
то и церковь, и кладбище затопило.
Там все могилки остались.
- А что, дедуля собирается
кладбище восстанавливать?
- Да нет, только церковь.
- А потом батюшку из города пригласить,
чтобы поминать умерших.
- А все-таки лучше на берегу.
- Ой, вы знаете, у нас тут как-то
засуха была,
и церковь открылась, и могилки все -
так страшно было.
- Странная идея -
в воду песок-то сыпать.
Хорошо тут у вас. Красота.
- И вы эту красоту каждый день видите.
- Ну да. У нас хорошо.
Но только летом, когда корабли ходят.
А зимой все заметает.
Тоскливо, скучно.
- Сейчас это сложно представить.
- Ну вам-то конечно.
В Москве не скучно. - Действительно,
в Москве не заскучаешь.
Машины гудят,
народ бегает как очумелый.
- А к нам только волки забегают.
Прошлой зимой тут один такой забежал
матерый, трех кур у нас уволок.
Серега по нему пальнул, но не попал.
И ушел волк.
- Гляжу, небезопасно тут у вас.
- Волки, медведи.
- Может, еще и акулы?
- Может.
- Люда, что-то вы загрустили совсем.
- Да так. Английский сплин,
по "Евгению Онегину".
- Люда?
Извините, не обидитесь, если спрошу?
- Откуда я такая образованная?
Серега мне часто говорит,
чтобы я свою образованность
куда подальше засунула.
- Ну так, и откуда?
- Да я пока с бабушкой сидела,
когда она у меня болела,
я много книг читала.
Она у меня библиотекарем была.
- А сейчас куда они делись?
- Раздала.
- Зря.
Слушайте, Люда, а вот скажите,
вы такая умная,
интересная женщина, красивая,
и засыхаете в этой глуши. Зачем?
- Но я замужем.
- Но ты же его не любишь.
А ты попробуй, полюби.
- Ты знаешь, это очень приятно.
- Я замужем.
- Дедуля. - Вот ведь...
- Что?
Плохо тебе?
- Что-то прихватило.
- Дедушка, ну разве можно так?
- Так, пойдем я тебя в дом отведу.
- Нет, ты мне что-нибудь
от сердца дай.
- Ага.
- Может, в город, за врачом?
- Да нет.
- На, пей.
- Спасибо.
- Я тебе с собой весь пузырек.
- Спасибо.
Мне постояльцу надо обед отнести.
- Слушай, ну не маленький твой жилец,
обойдется без обеда.
- В дом пошли.
- Нет, нехорошо это.
Мы с ним уговорились,
он даже денег дал,
что же мне теперь...
Я их на шифер потратил.
- Не возвращать же теперь.
- Слушай, но не все же возвращать.
- Отдашь за сегодняшний день и все.
- Нет, нехорошо это, нехорошо.
Пойду я, отнесу.
- Ой, ладно.
- Давай до дома тебя доведу,
- а там посмотрим.
- Вот инвалид, а.
Спасибо тебе. Спасибо, Людочка.
- Здравствуйте. Вот ваша еда,
в термосе - квас холодный.
- До свидания.
- Люда, Люда, Люда!
- Вы чего?
- А что?
- Ладно, простите.
- Да, много вас таких, москвичей.
Сначала заведете курортный роман,
а потом поминай как звали.
- Зачем вы так? Это неправда.
- По крайней мере, не совсем так.
- Ну вот, значит, я права?
- Да права, неправа - какая разница?
- Не люблю я этих глупых слов.
"Курортный роман", "дорожный" -
главное, чтобы роман был, правильно?
Ну, согласен, вчера не понял ситуации.
На, попей. Попей, попей.
Что, тебя мой стиль отношений
не устраивает?
- Нет.
- Ну и забыли.
Давай друзьями останемся.
- Как дедуля там?
- Заболел. Сердце у него.
Уж очень он переживал,
что вы голодным останетесь.
- Давай на ты?
- Нет, не надо.
Пока он болеет, я буду вам носить
обед и за ним ходить. До свидания.
- Люда, ты папиросы положила?
- Да там они.
- Нашел. - Сереж, я пирожок
в полотенце заверну и в сумку суну, а?
- Да ну, куда, раскрошится.
- Да? - Убери.
- Слушай, может, не поедешь?
- А кто к зиме шубу справить решил, а?
И баню подновить надо.
- Ну, можно ведь как-то
по-другому заработать.
- Ой, ты на базаре много заработала?
Дед поправился? - Да нет. Может,
в город его надо будет везти.
- Без меня не вези.
- И вообще здесь поосторожнее.
- Ладно.
- Да?
- Дай мне это.
- Ага, сейчас.
- На.
- Угу.
- Ладно, давай.
- Возвращайся скорее.
- Здрасте.
- Здорово.
- Дядя Андрей, а вам нравится
быть археологом?
- Угу.
- Мне тоже понравилось.
А может, мне тоже
пойти учиться на археолога?
- Правда, папа будет против.
- А что так?
- Ну, не любит он учение.
Говорит, что на этом не прокормиться.
- Он, в общем-то, в основном прав.
- А тетя Люда, наоборот,
хочет, чтобы я выучился.
- То есть защищает тебя?
- Еще как.
Но папа мог ремнем дать, а тетя Люда
сразу запретила меня бить.
- А он что?
- Согласился, он ведь ее любит.
- А ты?
- Я ее тоже люблю.
Мне плохо было, когда у меня мама
умерла. Папа пил постоянно.
Я всегда голодный ходил.
А вот когда тетя Люда пришла,
сразу в доме как-то хорошо стало.
- Ну да, готовит она неплохо.
- Я ее очень люблю.
- Ай!
- Тихо-тихо.
- Что такое?
- Ой, нога!
- Нога? Какая? А ну-ка.
- Вот здесь, да.
- Да лежи-лежи. Расслабься.
Есть. Вывих. Потерпи.
- (Кричит.)
- Ничего.
Андрей: - Осторожно.
- Ну, куда тебя?
- Прямо.
(Стонет.)
- Сюда? Давай.
Вот так. Давай на подушку.
- А это бабушка твоя?
- Нет, это бабушка тети Люды.
Мы к ней на Пасху на могилу ездим.
- Что случилось?
- Тетя Люда, я раненый.
- Да ничего страшного.
- Небольшой вывих.
- Здесь? - Нет, здесь.
- Ну ничего.
Ванночки с травками поделаю,
компресс холодный.
Миша, ну что же ты меня так пугаешь?
Случись что с тобой -
как я перед отцом-то отчитаюсь?
- Ой, нормально все со мной будет!
- Меня дед Ромка заговорил.
- Молчи уж!
Заговорил.
Ну чего, хочешь, чего-нибудь
вкусненького приготовлю?
Хочешь, торт испеку?
- Да.
- Да?
- Прямо не деревня, лазарет какой-то.
- Да. Подвели мы тебя с мальцом.
- Да ладно, чего там.
- До свадьбы заживет.
- Вот так.
- Сейчас, подожди.
- Ты уж прости меня, парень.
Обещался помочь, а вот, заработался.
- Слушай-ка, Роман Саввич, глупая
это идея, в воду-то песок сыпать,
оставь. Не восстановить церковь.
- Ты что мне указываешь?
- Извини. Чаю налить?
- Должен я церковь восстановить.
- Не помру без этого.
Сосну я, сынок. Ослабел что-то.
- Андрей, вы уж простите,
что я вам за Мишу спасибо не сказала.
- Как он?
- Уже почти поправился.
Только я его не пускаю из дома,
вдруг опять поранится.
Я вам тут поесть принесла.
Да в доме у деда прибралась.
- Ну я пойду?
- Подождите, Люда.
Пообедайте со мной.
- Да я уже ела. Ну, только квасу если.
- Садитесь.
- Спасибо вам. - За что?
- За Мишу.
Он у нас год назад в прорубь упал,
еле откачали.
А тогда сосед мимо проезжал
с того берега,
так он даже не подошел к нему,
думал, лед треснет.
- Ну, сравнили. У меня такой ситуации
не было, слава богу.
- Но все равно спасибо.
- Это я тогда его отпустила
на прорубь удить,
если бы с ним случилось что -
не пережила бы.
- Да вы не подумайте,
я себе цену не набиваю,
просто я очень хорошо знаю,
каково это - без матери жить.
- Люда.
- А вы Мишу любите?
- Жалею.
- А своих не хотите?
- Очень хочу, но боюсь:
вдруг Миша ревновать станет.
- А вы знаете, я тоже хотел.
- А моя бывшая аборт сделала.
- Грех какой.
Ну, вы же еще молодой, красивый -
у вас все впереди.
- Не хотят наши женщины рожать.
- Другие у них заботы.
- Мне не понять этого.
Я без Миши-то прожить не могу,
а уж если свои будут...
- Спасибо вам, Люда.
- Ну а что, вы нашли что-нибудь?
- Да нашел всякие мелочи.
- Я к вам приду посмотрю, можно?
- Приходите.
Буду рад.
- Можно вас? Икра нужна черная?
- Ну да.
- Почем?
- Черная, хорошая.
- Давай в стороночку.
- Угу.
- Икра хорошая, не пожалеешь.
Держи. Может, еще одну баночку?
- Ой, нет, спасибо. Держи.
- Все, все.
- Держите.
- Ага, спасибо.
Давай в газетку заверну,
а то мало ли.
- Держи.
- Много продал?
- Банку.
- Иди за ним. - Угу.
- Андрей, а я вас потеряла.
Я пришла к вам на раскоп,
а там нет никого.
- Ага. А я вон к церкви ездил.
- А вы знаете,
что она очень старинная?
Там такие фрески потрясающие,
нигде таких больше нет.
И такую красоту затопили.
- Дедуля-то, вон, глядите,
целый остров насыпал.
Только вот лодка протекает.
- Ну да, он все время ее чинит.
А вы знаете, года за четыре до того,
как церковь затопило,
там был ремонт, и дедушка
некоторые росписи сам делал.
- Да что вы? Как интересно.
- Ну, думаю, все.
- Дед поправится - очень обрадуется.
Да только он уже целую неделю лежит.
Сдает что-то.
- Мужик, можно тебя
на пару слов буквально?
- Икоркой торгуем?
- Не о чем нам с тобой говорить.
- Подожди, друг, не кипятись.
- Нам есть о чем с тобой поговорить.
- Что надо?
- Мы ж тебя вчера по-хорошему просили:
не скидывай цену на икру.
Ну а ты что делаешь?
- Ребята, у вас свой торг -
у меня свой.
Заработаю немножко денежек - и уеду.
- Приятно поговорить
с понимающим человеком.
Нет проблем, родной. Вот только
заплати пошлину - и работай.
- Какую еще пошлину?
- Ты же неглупый человек - посмотри,
это наш рынок, понимаешь?
Все платят - и ты должен платить.
- Ничего я никому платить не буду.
- Ну, глупит парень. Будешь.
Все, хвати, хватит, парни. Спасибо.
Ну что там наторговал?
Показывай. О, неплохо.
А вот это, друг, за непослушание.
Пшел вон с моего рынка.
Чтоб ноги твоей здесь не было. Давай.
- Ладно, Люда, а пойдемте-ка
я вам татарские украшения покажу.
И даже померить дам.
- Пойдемте.
- (Слышен телевизор.)
- Мишаня, ты здесь?
- Телик смотрю.
- А Людмила где?
- Обед дяде Андрею понесла.
- Что он у тебя так орет-то?
- Ну что, дедуля, уже не болеешь?
- Да вот насилу поднялся сегодня.
Неудобно перед Людмилой-то:
она за меня обед носит.
- Ей нравится.
- Что нравится?
- Ну, на раскопки ходить,
об истории рассказывать.
- Отец-то когда вернется?
- Как рыбу продаст, так и вернется.
- Уж скорее бы.
- И говорит: "А я уже не девочка".
А ты девочка! Ух ты, елки!
Видно, не девочка!
- Где ваш корабль?
- А вот он.
- А мы вас давно ждем.
- Так, я еще.
- Садитесь на эту сторону.
- Клево!
- Поехали!
- Давай газку! Давай-давай!
- Давай!
- Нравится?
- Да! - Вперед!
- Вот это я понимаю!
- Миша! Миша, давай быстрее:
руки мерзнут.
- Тетя Люда. - А?
- Смотри.
Никак дед опять песок таскает.
- Вот дурной. Ведь помрет.
- Отнеси, пожалуйста.
- Ну держись, дедуля.
- Андрей? А я думала, дед возится.
- Что-то ему опять плохо стало,
вот решил помочь.
Так, думаю, через неделю уже
остров закончу.
- А как же ваша работа?
- Моя работа?
А, не подтвердилась моя теория.
Ну ничего, одна штука все-таки есть.
Смотрите.
Древнее золото.
Кстати, уникальная находка.
Ну-ка дайте.
Ну, прелестно. Как будто
прям для вас делали.
Люда, а представьте:
вот так несколько веков назад
кто-то подарил этот гребень
своей возлюбленной.
- И солнце так же садилось,
и вдруг стало холодно,
когда ветер подул,
- и она прижалась к его плечу.
- Да.
И ветер подул, и ей стало холодно,
и она к нему прижалась.
И думала о том, как им хорошо вместе.
И была она такая же красивая,
как и ты.
- Привет, дедуля.
- Привет, привет.
Что-то ты веселая сегодня.
- А ты чего такой смурной?
- Я сейчас к церкви сплавал,
там кто-то столько песка насыпал.
- Надо же. Кто бы это мог быть?
- Да в том-то и дело, что некому.
Чудо какое-то.
- Да, видать,
добрые люди тебе помогли.
- Да здесь людей, окромя нас, нет.
- Ну, значит, есть.
Ладно, пойдем, молочком тебя напою.
- Ой, не к добру все это, не к добру.
- А дед все: "Чудо! Чудо!"
- Да он замучил меня сегодня.
- Всю ночь спать не давал,
все бормотал что-то. Слушай,
а если придет сюда и застанет нас?
- Нет, не придет: у него в шесть часов
один сериал, а в восемь - другой.
Они с Мишкой теперь
от телевизора никуда.
Давай купаться!
Давай-давай! Ну давай, поплыли!
- Давай!
- Я плавать не умею.
- Ой!
Купаться хочу.
- Привет, сын.
- Привет.
- Где мать?
- Не знаю. С утра пошла куда-то.
- Куда? - Я поищу.
- Сиди.
- О, Сергуня приехал.
- Где Людка?
- А я откуда знаю?
Не знаю. Может,
квартиранту обед понесла?
Ты не беспокойся, за все заплачу.
Обсчитаю все и заплачу.
- Куда понесла?
- Куда пошел?
- Сам знаю.
- Я с тобой.
- Сам разберусь.
- Люблю.
Ах!
- Оденься.
Убью!
- Ах!
- Черт!
- Это я во всем виновата.
- Иди сюда!
- Люда! Людочка! Люда!
Стой! Не надо!
- Убью! Убью!
На! На!
- Поехали со мной, Сергей Емельянович,
разговор имеется.
Так, значит? Жену, значит, бьем?
А вы, выходит, второй пострадавший?
Хорошо он вас отделал.
Поехали.
Так, у меня к вам просьба.
Вы на недельке заезжайте в город,
заявление напишите
о телесных повреждениях.
- Допрыгался. Рыночная мафия
на тебя заявление пишет.
- Кто пишет?
- Ремизов Роман Викторович.
- Какой Ремизов?
- Авторитет местный, хорошо известный
под кличкой Ромул.
- Он сам написал? Ну, заявление.
- Сам. Сам и в отделение принес,
не поленился.
- Слава богу, грех на душу не взял.
Значит, живы.
- Ну расскажи, как дело было.
- Сахара два?
- Два.
Протаранил я их - думал, потонули.
- Убить Ромула хотел, Сергей?
- Не люблю, когда меня бьют.
- Понятно. Ну посиди пока
в предварительной.
- Что это, Петр Михайлович?
Значит, они гулять будут,
рынки трясти, а я - сидеть?
- Посиди, тебе есть за что.
- Можно твою?
- Бери.
- Ну иди, тебя проводят.
- Подожди здесь.
- Угу.
- Адвокат нужен?
- Муж тебе другой нужен. Садись.
- Когда его судить будут?
- Не скоро. А может, совсем не будут.
- Как это?
- Так это.
Не за что его судить.
Я думал, рехнулся на старости лет,
когда заявление прочитал.
Это ж надо, первый мафиози рыночный,
Ромул, на Сергея твоего
заявление написал
о подпольной торговле икрой.
Двух свидетелей приводит,
якобы этой икрой отравившихся.
Оказывается, муженек-то твой накануне
на них разбойное нападение совершил.
Вот собака-то где зарылась.
Хитрец, хочет нашими руками с ним...
Обнаглели. Милицию
в свои разборки втягивают.
- Да вы курите, курите.
- Что же мне с твоим
благоверным-то делать?
Икрой торгует,
делишки на Каспии воротит.
Дружки-то его, с которыми
он рыбу-то глушит, уже сидят.
А парень-то этот, ну,
которого Серега отделал, он кто?
- Это личное.
- Ясно.
А я ведь его забрал,
когда он жену бил.
И парня того тоже избил.
На-ка и пиши.
- Ну, меня он бил за дело.
- Я на него не в обиде.
А Андрей не будет заявление писать,
он мне сам сказал.
- Благородные вы все. А Серега выйдет
и убьет вас обоих.
- Разберемся.
- Как я могу ему помочь?
- А может, наоборот,
пускай посидит немного в тюрьме-то?
Может, остепенится.
Ой, бабы, дуры вы.
Иди домом займись.
- А как же Сережа?
- Разберемся мы с Серегой.
Можешь сухарей ему оставить.
- Свитер можно?
- И свитер можно.
- Как папка? Скоро его отпустят?
- Не знаю.
- Ты на него не сердишься?
Ты же знаешь, он не такой.
На него иногда находит.
- Угу. А если он в следующий раз
убьет меня?
Тоже скажешь "нашло"?
Меня никто никогда не бил,
уважали все.
Работаю на вас с утра до ночи
и ничего в этой жизни не вижу,
а еще и получаю за это.
Все, уйду я от вас,
сил моих больше нет.
- Прости его.
Я ему не разрешу больше тебя бить.
Заслоню.
- Мишенька, прости меня.
Ты-то, бедный, ни в чем не виноват,
а я все на тебя выплеснула.
- Ты ведь не уйдешь?
- Пойдем в кафе? Мороженого поедим.
- Не уйдешь?
Я ведь видел,
как вы с Андреем целовались.
В это время батя на раскопах был,
я не успел его остановить.
Ты только не уходи:
не проживем мы без тебя.
- Дедушка!
- Ну, как он?
- Живой.
- Переломов нет?
- А я почем знаю?
Поди да посмотри, коли не стыдно.
Нормально все с ним.
Я, пока ты к Сергею ездила,
с той стороны врача привез.
У Майки-то сын - врач.
Он у нее сейчас отдыхает.
- Ну и что он сказал?
- Оклемается, говорит,
через пару дней.
Заварили кашу.
- Твой-то как?
- Сидит.
- О! Ну пускай посидит.
- А то разбегались тут все.
Цып-цып-цып-цып!
Ну куда, куда пошел? Не мешай.
- Люда... Это Люда была?
- Это Люда была?!
- Не кричи, здесь глухих нет.
На-ка выпей вот это.
Вот что я тебе скажу, парень:
ты Людмилу оставь.
Ты сейчас покувыркаешься с ней
и домой уедешь,
а она потом всю жизнь
руки ломать станет.
- А может, не станет?
Нет, ну вот почему вам надо
обязательно вмешаться,
- когда нам хорошо?
- Что же хорошего-то?!
С мужней бабой гулять!
- Нравится она мне.
- Избаловались вы, нынешние,
испоганились, любить разучились.
- Да. А вы умели?
- Я однажды в ледоход
Волгу по льдинам перебежал.
На Пасху торопился
платок в подарок принести.
Как не утоп-то, до сих пор удивляюсь.
А как мою любимую замуж выдали -
все, за три версты стал дом обходить,
чтобы не видела меня, не горевала.
Потом вообще на Дальний Восток
завербовался, шоферил там.
Только когда померла вернулся.
Стал на могилку ходить, поминать.
Ну а теперь вот и могилки нет:
все затопило.
На-ка поешь.
Правильно тебе Сергей отделал,
за дело.
Ты Любку не трожь, я не разрешаю.
Она мне заместо внучки.
- Люда.
- Как ты?
- Когда увидел, как он бьет тебя,
думал, убью.
- Мы сами виноваты.
- Виноваты.
Когда он меня-то бил, я же
не сопротивлялся. А тебя-то зачем?
Смотри, еще раз увижу, что
хоть пальцем тебя тронул, точно убью.
- Как ты себя чувствуешь?
- Нормально.
Видишь, уже почти здоров,
могу песок с утра до вечера возить.
- Ладно тебе, наработаешься еще.
- Андрей, я хотела сказать...
- Ну, не тяни резину.
- В общем, я сказала участковому, что
ты не будешь писать заявление о драке.
- Ладно.
Не буду.
Просто надаю твоему мужу по морде
в следующий раз.
- И по морде не надо.
- Надаю, надаю.
Слушай, Люда, поехали со мной.
- Куда?
- В Москву.
Вместе жить будем.
- Я подумаю.
- Ну, Сергей Емельянович,
можешь быть свободен.
- Как это?
- А так это.
Закрываю я твое дело
силой своего авторитета.
Попались твои обвинители
на хранении оружия. Повязали мы их.
Так что заявление подследственных
можно считать аннулированным.
Но ты в Астрахань не суйся,
не то прибьют тебя...
- дружки ихние.
- Да понятно.
- Жена свитер принесла.
Свитер, паспорт.
Ты не обижай ее больше.
- Это наше семейное дело.
- Она тебя засадить могла,
но не стала.
Я уже не говорю про парня того,
которого ты отметелил.
Смотри, Сергей, сегодня
все прошло гладко,
а что завтра будет - не знаю.
Угости своей-то.
- Закончились ночью.
- На, тогда мою бери.
- Спасибо.
- Не то курим.
- Прощайте, Петр Михайлович.
- До встречи, Сергей Емельянович.
Жену береги.
- Ты здесь? Я уже волноваться стала:
тебя нет, деда нет.
А что ты здесь делаешь?
- Лето заканчивается, домой скоро.
- Домой?
- Люда, поехали со мной!
У меня в Москве все есть: машина,
квартира, дача - все, что надо, есть.
- Боюсь я.
- Поехали.
Чего боишься?
- Здесь я жена, а там кто буду?
- Любимая женщина.
- А когда надоем, тогда что?
- А если я тебе первый надоем?
- Не надоешь.
- Люда, неужели у тебя
все так серьезно?
- Уехал бы ты поскорее
и не мучил меня.
- Уеду через неделю.
- Вот и уезжай.
- Не уберешься - забью насмерть.
- А ты, если жену
еще пальцем тронешь, сядешь.
- Я предупредил.
Пошли.
- Привык я к тебе - все не один живу.
- Слушай, Роман Саввич,
ты к Люде когда пойдешь?
- Не знаю. Сергей-то меня
теперь тоже не больно привечает.
- Смешно.
Что, он ее до отъезда держать будет?
Неделю уже не выходит.
Попрощаться бы нам.
Не увидимся же больше.
Еще пять часов до отъезда,
уехать бы скорее.
- Мишка тоже с тобой поедет.
- Мишка?
Слушай, правда, пароход-то
не зайдет сюда, значит...
- Ничего не значит.
- Сергей его пойдет провожать.
Ой, не хотел я тебе говорить
и не надо бы... а скажу.
- Серега с Мишкой с утра ушли.
- Куда?
- Да беги к ней, а то скоро вернутся.
- Люда. Люда.
Люда. Люда, открой.
Открой! Я же знаю: ты здесь.
Люда. Люда. Люда. Люда.
Люда, ну открой.
Я же уезжаю сегодня.
Может быть, не увидимся уже.
Люда, стой!
Люда. Люда.
Да открой!
Давай же открывай!
Открой! Открой!
Ладно, подожди, не бойся.
Люда, попрощаться бы хоть нам.
Люда, а поехали со мной.
Поехали. Люда. Открой! Открой!
- Ну бывай.
- Наконец-то.
- На. Прощай.
- Не поминай лихом.
- Подожди. Поехали со мной, Люда.
- Да не лезь ты! Не крепостная.
- Дура! Да он тебя
через неделю бросит!
Люда! Люда!
Люда!
- Люда, пойдем, пойдем.
- Пойдем со мной. Люда!
Да оставь ты меня!
Она со мной, она едет.
Люда! Люда...
Люда, ты куда?
Люда! Люда!
 

////////////////////////////