Безумное свидание (2025 год). Фразы и цитаты из фильма

Follemente (2025)

Свидание Лары и Пьеро — это не диалог двоих, а жаркие дебаты двух трибун на матче. Чтобы услышать друг друга им придется заглушить советы «внутренних экспертов». Иначе это свидание войдет в историю как самое нелепое и безумное приключение в их жизни.

Все фразы и цитаты

Сверхтонкие, «перформа»,
«лав», «джинсовые»,
«чистое удовольствие»,
«возбуждающие», «классика», XL,
особо прочные, тропические,
тропические цветные.
Невидимые, «максимум удовольствия»
и без латекса.
Выбирайте.
Я бы взял тропические,
зелёное яблоко или клубнику.
- Не понимаю я эти цветные.
- А что тут понимать?
- А какой смысл?
- Это маркетинг.
Прозрачные ещё могу понять, но остальное…
Вечно мы цепляемся
за свои мелкобуржуазные привычки.
Ужас, не дай бог
проявить капельку страсти.
Где ты был? Ты спал два часа.
Что ты принял?
Ксанакс, бензодиазепин и диазепам.
- Сплошные «-иксы» и «-зеты».
- Я бы взял обычный.
- Это какой?
- Средний, со смазкой и прозрачный.
Неважно. На первом свидании
это как-то не по-джентльменски.
- Что?
- Приходить с презервативами в кармане.
Она же не обыщет.
А мне бы понравилось.
Если обыск делать профессионально,
это почти как ласка.
Нет, ребят, это как-то неловко.
А если обломится, а ты его не взял —
вот когда будет неловко.
И что, всё закончится
обнимашками в постели?
- А что такого?
- Давайте возьмём всех по одной штуке.
Хватит болтать, всё-таки жизнь —
это череда возможностей.
Значит, по одному из каждого.
Почему бы не поискать другие стороны себя?
Не люблю, когда ты в режим
гендерной флюидности впадаешь.
И полиаморности.
Страшно, да? Выйти за пределы
бинарного мышления.
Всё, выбираем, время позднее.
Почитай список снова.
Ладно. Сверхтонкие…
АПТЕКА
«Перформа», «лав», «джинсовые»,
«чистое удовольствие»,
«возбуждающие», «классика», XL,
особо прочные, тропические,
тропические цветные,
невидимые, «максимум удовольствия»
и без латекса.
Выбирайте.
- Я настаиваю на тропических.
- А я против.
Просто плати.
Да, и футбол не посмотрим.
Завтра опять тупое воскресенье.
Может, в торговый центр?
Да, искать радость среди чужой тоски.
Я думал, можем перекусить кебабом.
Это странно —
идти к ней домой на свидание.
Я бы предпочёл поесть в ресторане.
Так даже лучше.
Без счетов, без споров,
идти домой или нет, и уже сразу уютно.
- Любовь — это не про уютное.
- Но и не про неловкое.
Без неё мне свет не мил
Холодно, когда её нет рядом
Без неё мне свет не мил
И она всегда уходит так надолго
Когда бы она ни ушла
БЕЗУМНОЕ СВИДАНИЕ
Черилли, Де Лука?
Нет, не помню совсем.
Последний этаж.
Либо десятая, либо одиннадцатая.
Или Сала, или Кокумелла.
- Если Кокумелла, я ухожу.
- Давай попробуем Сала.
- Алло?
- Пьеро.
Правое крыло, верхний этаж.
Чёрт, а он пунктуальный.
- Нет, девочки, слишком темно.
- Да, прямо как в ночном клубе.
Мне нравится.
Тут стираются роли,
смешиваются личности, исчезают тени.
В темноте мы все одинаковые.
- Ты опять куришь?
- Я и не прекращала.
Включи большой свет.
- Нет, это слишком.
- Прожекторы?
Свет сверху? Ты с ума сошла?
Я буду выглядеть как труп.
Кажется, нам сюда.
Мне как-то не по себе.
Вдруг это азбука Морзе.
- Свечи?
- Конечно.
Ужин при свечах?
Может, сразу и трусы снимем?
Мы, между прочим, и не надевали.
Серьёзно?
Да шучу я, пуританки.
- Я настаиваю на свечах.
- Забудь.
Юбка с ботильонами?
Образ какой-то неоднозначный.
- А мы и есть неоднозначные.
- Ну, ты, может, и да.
Идёт.
Ненавижу переделки в последний момент.
Я бы надела это.
Почему мы должны стараться ему угодить?
Это просто длинный свитер.
Короткий. Что ещё двусмысленнее.
В природе на что только не идут,
чтобы привлечь самца.
Вот именно, в природе.
Можно хотя бы футболку с Че Геварой?
Красная, простая, зато с посылом.
Нет.
Открыто.
- Как интригует.
- Заходим.
Подожди, подожди.
Ромашки — жалкое зрелище.
- Почему ты всегда меня принижаешь?
- Руки опусти.
Всё, хватит.
Одна только дурная мысль —
и весь вечер испорчен.
А теперь все вместе, закрепим.
Одна дурная мысль — и вечер испорчен.
Если ты подумал о плохом, назад пути нет.
Если ты подумал о плохом, назад пути нет.
- Идём!
- Идём.
Эй!
Привет, заходи, я сейчас приду.
«Эй»… Зачем мы сказали «эй»?
Ай!
«Эй» и «ай». Отличное начало.
Молодцы, ребята.
- Ты в порядке?
- Да, да.
- Он нервничает.
- Да.
Мечется как шмель в банке.
Я же говорила, слишком темно.
Только не опять «эй».
- Не забывай: равнодушие.
- Открытость.
- Спокойствие.
- Гостеприимство.
Он у нас дома, гостеприимней некуда!
Вот и я, привет.
- Не слишком темно?
- Немного.
Я пыталась сделать светотень,
как у Караваджо.
Но, видимо, у меня ничего не вышло.
Привет!
Боже, какие вялые поцелуи.
Как в седьмом классе.
Какие чудесные ромашки, спасибо.
Я очень люблю ромашки.
Это очень стойкие цветы,
мне нравится символизм.
Сейчас их редко дарят.
- Сколько всего! Может, вино?
- Да, пожалуйста.
У тебя тут мило.
Сразу видно, что это твоя квартира.
Много цвета, много чувств.
- И много серого.
- Слишком много?
- Нет, нет.
- Раньше тут была прачечная.
По-моему, классно.
Серый ко всему подходит.
Это же чёрный!
Он уже весь на нервах.
Осторожно. Она из тех, кто пахнет
деревом, табаком и ноткой ванили.
- Ну, за встречу?
- За встречу, да.
- Что…
- У меня фобия ниток.
- Что?
- Боюсь торчащих ниток.
Это всё из-за монахини из начальной школы.
Только видела нитку,
сразу ставила в угол за неряшливость.
Извини.
Не странно, что я сразу
домой позвала? Только честно.
«Странно»?
Нет. А почему?
Зато не надо бронировать столик
в субботу вечером.
Вот именно.
- Хорошая идея, между прочим.
- Да.
- Без подвоха.
- Конечно.
Я просто люблю сидеть дома.
- У нас будто беды с головой.
- Мы и правда домоседки.
Так делают хикикомори.
Мне нравится моё гнёздышко.
Да.
- Она сказала «гнёздышко».
- Увы.
Ну, в смысле, не буквально,
а концептуально.
Как сама идея.
Гнезда?
Ну да, оно так окутывает, и там спокойно.
- Я проверю лазанью.
- Да.
Хватит уже про гнездо.
Без гнёзд, умоляю.
Давайте возьмём нож для лазаньи,
кастрируем его и разойдёмся.
Мы чем вообще тут занимаемся?
Мы его не знаем, он чужак.
Сколько раз мы стояли
на пороге чужого дома?
Сколько раз входили в чужую жизнь?
Ели чужую еду? Сидели на чужом диване?
Говорили «привет», потом «пока»?
Нельзя доверять незнакомцам.
Они вторгаются в твоё пространство,
пересекают границы, требуют прав,
и в итоге ты сам становишься чужаком.
Почему всё повторяется снова и снова?
Если это и правда так, я пошёл спать.
- Закуски.
- Спасибо.
- Налить ещё?
- Да.
Почему бы ему самому не налить?
Может, ещё и тапочки ему подадим?
Мы ради этого читали
Карлу Лонци и её феминизм?
Чтобы теперь обещать ему тёплые ужины?
Он вообще-то гость.
Карла Лонци бутылкой бы не кидалась.
Теперь у нас дилемма, кто наливает.
То есть я или ты?
- Да…
- А это важно?
Да. Хотя, может, и нет,
зависит от ситуации.
Феминизм или этикет?
Смена ролей или гостеприимство?
Опять монахини?
Нет, Карла Лонци.
Если что, я могу и не пить.
Пей, пей.
В ресторане бы официант сам налил.
Так и знала, он бы хотел
встречу вне гнезда.
Он пошутил, расслабься.
Зря мы упомянули ресторан.
- Мы были честны.
- Граница очень тонкая.
Здесь гораздо лучше, чем в ресторане.
Там ещё бронировать надо.
Хотя мы уже это говорили.
Я вообще не фанат ресторанов.
Пиццерий, тратторий,
винных баров и всего такого.
- Слишком людно.
- Да, и бронировать надо.
Даже в забегаловках.
Хотя я в них уже почти не хожу.
Такие заведения — вымирающий вид.
- Гляньте, как смущён.
- Но это так мило.
- Ты кого-то ждёшь?
- Это таймер в духовке.
Ты голоден?
- Да.
- Может, приляжем за стол?
Я сказала «приляжем»?
Я только за!
Если честно, я голодный.
- Так что с удовольствием бы прилёг.
- Я принесу лазанью.
Мы правда это сказали?
Ну-ка, кто это был?
Не ты? Ты?
Нет, мне секс не интересен.
По крайней мере сейчас.
- Так это ты.
- А что такого?
Мне нравятся оговорки по Фрейду.
- Я знала, что это ты.
- Я хотела выбить его из равновесия.
Мы же начали с этой…
- Карлы Лонци.
- Карлы Лонци, да, скукотища смертная.
Спасибо, но ты прямо расцвёл.
Дай мне руки.
- Что?
- Руки.
На секунду.
Спасибо тебе, мать-природа,
за эту пищу и дары.
Итадакимасу. Навеки.
Прости, не могу удержаться.
Прости. Это не смешно, но меня прорывает.
- Это хороший знак, смех — всегда хорошо.
- У меня был буддийский период.
Поэтому и не смеюсь.
- Правда?
- Угу.
Два месяца назад я бы обиделся.
Почему мы всё время
начинаем нести всякую чушь?
Прости меня, правда, прости.
Это был классный опыт.
Мы занимались йогой, медитацией,
глубоким дыханием.
- Если без шуток, это очень полезно.
- Да.
Думаю, это ещё и интересная философия.
- Я был в балансе.
- Да.
В полной гармонии с космосом.
Я всегда находил место на парковке.
- Мир?
- Мир.
Ты молодец.
- И ты.
- Спасибо.
Ну а что, счёт пока равный.
В детстве я ходила на актёрские курсы.
- Но быстро бросила.
- Почему?
Не знаю, это не моё.
Я не чувствовала себя свободной.
Это же надо влезать в чужую шкуру,
говорить чужими словами.
Можно долго спорить о том,
что вообще твоё, Лара.
Но мы не будем.
Не надо, мы скромное общество.
Но одно упражнение я запомнила.
Нас ставили в два ряда лицом друг к другу,
и надо было представить,
что человек напротив
становится младше.
Представить его ребёнком.
Мне тогда попался парень,
которого я на дух не переносила.
Но когда я представила его маленьким,
он стал мне симпатичен.
Вот так.
- Возвращение к невинности?
- Да, к ней самой.
К истокам. К ночи, когда все кошки серы.
Давай попробуем.
Ты меня не выносишь?
Нет. Давай.
Хорошо.
Отмотаем время.
Почему я всегда выпадаю
из романтических моментов?
Смотрю на облупившуюся краску на стене,
вспоминаю запах монастырского супа.
Или частоту ватиканского радио.
Свилар, Манчини, Ндика,
Анхелиньо, Кристанте, Паредес,
Пеллегрини, Довбик и Дибала.
До кого дошёл?
До Дибалы.
- Увидел тебя в восемь.
- Правда?
- Да.
- И какой я была?
Застенчивой. И счастливой.
- А подростком?
- Уже не такой застенчивой.
И не такой счастливой.
Подростковая хандра.
- Классика.
- Да.
Когда долго играешь, сам уже веришь.
Прямо как актёры на занятиях,
про которые ты говорила.
Вот-вот.
А я?
Каким я был ребёнком?
Ты был…
Спокойным. Взрослым не по годам.
Даже слишком.
У меня была девушка в первом классе.
Да ну?
- Романтик.
- Или тихий консерватор.
- Думаю, романтик.
- Я тоже так думаю.
- Романтик и однолюб.
- А я?
Я была нимфоманкой.
Вот как?
- Побежали мурашки.
- Спокойнее. Она шутит.
- Я принесу фокаччу.
- Давай.
Сколько раз в жизни
можно опозориться? Сколько?
- А что я сказала?
- Нимфоманка.
Ты с ума сошла?
- Ну…
- Тебе было весело?
Меня это немного смешит.
Это было уместно, а может,
чувственно или очаровательно?
Только не начинай.
- Да я же шучу.
- Да ладно!
С меня хватит. Ты всё портишь.
- Это я всё порчу?
- Да.
Я? Дальше без меня. Я ухожу.
Куда? Мы заперты.
Ты не можешь уйти. Никак.
Вот. На этот пуфик.
Мне нравится выражение «я ухожу».
Звучит так солидно.
Или сюда. И вообще, я не успокоюсь,
пока не испробую все варианты.
Вы спросите: «Она ушла?»
Да. А куда? На диван.
Наша фокачча.
- Она отрыгнула.
- Нет.
- Да, отрыгнула.
- В Китае это знак одобрения.
О нет, только не икота.
О боже. Ты чего?
- Ты меня напугал.
- Зато икота прошла.
- Подожди.
- Да.
Возможно.
Но знаешь,
иногда, когда я дома один, я так делаю.
Что?
Кричу.
Ты кричишь?
Да.
Не знаю, почему я тебе это сказал.
Если подумать, я вообще
никому этого не говорил.
- Это странно.
- Я просто хотел быть честным.
А мы, по-твоему, не делаем странностей?
- Хочешь, скажу честно?
- Давай.
Можно потише?
- Не сработало.
- Снова началось.
Я схожу за водой.
Извини.
Кричим, значит, дома?
Ты считаешь это нормальным?
По-твоему, это как-то нас красит?
У всех должна быть странность.
Это придаёт индивидуальности.
Ты уж извини,
но только твою индивидуальность
никто не любит.
Мы её не любим, а уж она тем более.
- А мне нравится.
- Тебе нравится?
Да, он классный.
Пожалуйста, давайте держаться
в рамках приличия,
закончим вечер и по домам.
Маленькими глотками.
Лучше?
- Нет.
- Не помогло.
Подожди, попробуй так.
Можешь пить, запрокинув голову?
Пей с этой стороны стакана.
- Вода должна попасть прямо на нёбо.
- Ладно, я попробую.
- Ну что, получается?
- Я правильно делаю?
Даже не знаю…
Посмотрим.
РОЗА
- Извини, я отойду.
- Конечно, без проблем.
У него жена и дочка, опять двадцать пять?
Какие мы идиотки. Он женат. Ещё один.
Ты пила что-то от перепадов настроения?
Это ты западаешь на несвободных мужчин.
Нет. Агрессивный психопат —
это не по моей части.
Тебе просто нравится страдать.
Быть той, кого не выбрали.
- Женатый проще.
- В её словах есть смысл.
- Он занят, а мы свободны.
- Свободны?
Свободны и несчастны.
Извечно извращённые схемы.
Как Луиджино, который
заигрывал с нами, а был с другой.
Это было в начальной школе,
ты ещё говорила, что он с училкой мутит.
Так бывает.
- Ты новостей не читаешь?
- Тише, он идёт.
Потом поговорим.
Что значит, она больше любит Майю?
Дорогая, они просто смотрят фильмы.
Иди к ним на диван и тоже посмотри.
Солнышко, ну прекрати ты уже плакать.
Конечно, она тебя любит.
Валерия всегда была твоей лучшей подругой.
Майя её у тебя не отбирает.
Нет. Нет, Майя не стерва.
Так, мне не нравится,
когда ты выражаешься.
Почему ты хочешь домой? Ну же, Роза.
- Похоже, он отличный папа.
- О, уже: «Он был бы хорошим отцом»?
Успокойтесь.
Кольца на пальце нет, одежда мятая,
в субботу вечером свободен.
Он точно одинокий мужчина.
И дочка ему звонит в 22:00.
Мы не крадём отцов у маленьких девочек.
- Хотя можем ими покрутить.
- Мы его просто одолжим.
- А потом вернём.
- Нет, нет, мы так не делаем!
Дети хотят, чтобы мама с папой
были вместе, а не врозь.
Идея семьи как счастливой
ячейки общества переоценена.
Мы все на терапии из-за родителей.
Логика ребёнка такая: страдать,
скучать, чувствовать себя одиноким,
но быть вместе. Вот и всё.
Дети гадкие создания. Эгоисты.
Мы тоже бываем эгоистками.
Ты всегда эгоистка.
- Тогда скажите, чего вы хотите?
- Любовницей снова я не буду.
Слишком рано называть его тем самым.
- Обязательно клеить ярлык?
- Для примерного представления.
Светлый, стабильный, яркий.
- Почти как настольная лампа.
- Что?
- Вежливый.
- Да.
- Чувствительный.
- Конечно.
- Остроумный.
- Мы любим смеяться.
- Внимательный, но не навязчивый.
- Тут не соглашусь.
- Живой.
- Страстный.
Ранимый, но он всегда
внимательно нас слушает.
- Что ты поёшь и играешь.
- Ещё и играет!
- На велосипеде?
- На велосипеде.
- Идеальное равновесие.
- Поразительно.
И рядом с ним так легко,
будто любуешься небом в полдень.
Но его нет.
И что нам теперь делать? Вымереть?
Тише, дайте послушать.
Но вы же неразлучны.
У тебя всегда будет Валерия, а у неё ты.
Даже если вы заведёте других подруг.
Нет, Роза, она не сможет любить тебя одну.
Да, Майю чуть меньше,
потому что она стерва.
Ну что, успокоилась?
Нет, я не приеду за тобой.
Роза, иди посмотри с ними фильм.
И посмотри правде в глаза, хорошо?
Да. Пока, дорогая.
Почему мы перешли
от «наша маленькая принцесса»
к жёсткому воспитанию?
Потому что мы не трахались полгода.
Всё, вопрос снят.
- Прости.
- Всё нормально.
Я так понимаю, это твоя дочь?
Чёрт, только не дрожь в голосе
на слове «дочь».
Я не специально подслушивала.
Так получилось.
Всегда имей двух или четырёх друзей.
- Нечётное число — катастрофа.
- Не знала.
Молодец, ты хорошо её успокоил.
- Можно упомянуть бывшую жену?
- Не обязательно.
Обязательно, и лучше сейчас же.
Ты посмотри на её лицо.
Обычно я тот, кто её успокаивает.
Но моя бывшая жена подбадривает.
«Бывшая»? Она оказалась
бывшей, вы слышали?
Довольна?
Ну, у вас прям идеальное
распределение ролей.
Каким же прекрасным
может быть обычное слово?
- Здорово, что с бывшей…
- Убери эту улыбочку.
…нашли общий язык ради дочери,
несмотря на то, что вы бывшие.
Да, скажи это ещё раз.
Дело в том,
что роль родителя-друга,
в отличие от простого родителя,
может быть…
- Это так…
- Недостаточной!
- Слишком мягкой.
- Снисходительной.
Лёгкой. Удобной.
- Устаревшей.
- Устаревшей?
Нет.
Мягкотелой!
Доброжелательной?
- Непоследовательной.
- Самоуспокоительной. Утешительной.
- Они все синонимы.
- Выбери одно, а то выглядишь тупо.
Удобной.
- Ну, наконец-то.
- Молодец.
Удобной? Почему?
Потому что, с одной стороны,
так мы избегаем конфликтов,
но, с другой… это может стать…
Неэффективным.
- Неэффективным.
- Да, неэффективным.
Спасибо, Лара.
У тебя, я так понимаю, детей нет?
Скажи ему, это пауза мучения.
- Как посмотреть.
- Что, чёрт возьми, это значит?
- О чём ты?
- То есть нет. Ляпнула, не подумав.
Их нет. Пока что. А там видно будет.
Воспитывать ребенка —
это, конечно, здорово.
Даже не знаю.
Такое никогда не знаешь.
Даже если фильмы, книги и сказки пытаются
объяснить, как воспитывать детей,
ты всё равно ничего не поймёшь.
Я думала, главное — это любить.
Это как раз легко.
Сложнее, чтобы они выжили.
Я пока тренируюсь на комнатных растениях.
- А они, кажется, тебя не любят.
- Да, это так.
- Твоя дочь живёт с мамой?
- У нас совместная опека.
Всё обошлось без травм. Мы договорились.
- Когда это было?
- Совсем недавно.
Но мы нашли решение.
А как было раньше?
Я каждый вечер садился в машину
и ехал к их дому.
- «Каждый вечер» звучит жалко.
- То есть, ну, не каждый вечер, но часто.
- Всё равно жалко.
- Иногда.
Иногда я ехал к их дому
и сидел там часами.
Глядя на освещённые окна
своей прежней жизни.
Я хотел убедиться, что всё ещё на месте.
Что всё хорошо,
даже без меня.
Какой ужас!
Как трогательно.
Прости. Прости.
Ты хочешь её ещё сильнее расстроить?
Хуже уже некуда.
Я хочу чёрный мотоцикл.
Фары, бандана, пот.
Хочу вонять, как мужик.
Почему мы должны скрывать
свою чувствительность?
Почему эмоции — это чисто женское?
У меня они тоже есть.
Я дрожу, и я это признаю.
- О, он чувствует.
- Он дрожит.
Я вот не собираюсь вонять,
как мужик, или дрожать.
Можно сосредоточиться, пожалуйста?
Вот и я.
- Прости.
- Нет, ты меня извини.
- Я бы не хотел…
- Нет-нет, всё нормально.
Просто сама идея —
заботиться о ком-то, не давая им знать…
Мне нравится, это трогательно.
Полагаю, потребность
заботиться о других врождённая.
Знаешь, как я её удовлетворяю?
Нет.
Я ухаживаю за мебелью.
Прояви интерес.
- Правда?
- Я часами её реставрирую.
Я счастлива, когда покупаю,
и грущу, когда продаю.
Улыбайся, но без зубов.
За что-то я прошу огромные суммы,
надеясь, что это не купят.
Так проявляется мой суперэгодиверсант.
Кивни, как будто понял.
- Точно?
- Да.
Нет, точно-точно.
Иногда, когда я одна в мастерской,
я представляю всех людей,
которым принадлежала эта мебель.
Хватит занудничать со своей мебелью.
Ты когда-то представляешь чужие жизни?
Соври.
Да, конечно.
- Да?
- Да.
Знаешь, что я делаю? Я закрываю глаза
и начинаю думать об их домах
и их жизнях, об их семейных отношениях.
Может, нам её поцеловать?
- Ближе, ближе, ближе.
- Как дети прячутся под мебелью.
- Ближе, ближе…
- Нет, нельзя, у неё закрыты глаза.
Какого цвета эта мебель была раньше.
Ты слишком вежливый.
Какие предметы на ней стояли.
В общем, я не чувствую себя одинокой.
Потому что подруги уходят,
а мебель остаётся.
Даже кошатница веселее, чем она.
Они все вдруг забеременели.
Все-все беременные.
На прошлой неделе с вами говорят
о вечеринках, а на следующей неделе
говорят о колясках.
Мне это знакомо.
- И ты уже становишься странной.
- Ты чувствуешь себя странной?
Сказать правду?
Мне нравится моя жизнь.
Моя работа, моя мастерская, моя свобода.
Можно я скажу честно?
Я тебе завидую.
Пойми меня правильно.
Я обожаю свою дочь
и не представляю жизни без неё.
Но я не люблю ни родительские чаты,
ни вакцины,
ни загадочные сыпи,
ни дни рождения с батутами.
Ты уже решил, что у меня не будет детей?
Нет-нет, я не это имел в виду.
- Я всё равно заморозила яйцеклетки.
- Я не понял.
- Я заморозила яйцеклетки.
- А, ясно.
Многие женщины так делают,
ничего особенного.
Ты знаешь, что они есть
на случай, если однажды…
Что?
Ты же не думаешь,
что они в морозилке? Нет?
Нет, нет, конечно, я просто… я и не думал.
- Точно?
- Просто я не в курсе, как это…
- Я и сама не знаю, где они.
- А!
Наверное, хранятся где-то
при минус 196 градусах.
Они же крошечные, да?
Яйцеклетки? Маленькие, круглые.
Да-да, прямо как яички, наверное.
- Да.
- Я видел их на фото.
Нет, ну, ну то есть на УЗИ.
Но форма уже была не яйцеобразная.
Скорее, такая овальная.
Он опять смутился.
- На этот раз серьёзно.
- Очень.
- Не стоило тебе рассказывать, да?
- Нет, нет.
И ты уже рассказала.
- Да, рассказала.
- Да.
Суперэгодиверсант, суперэгодиверсант,
суперэгодиверсант.
- Наверное, опять его дочь.
- Этот ребёнок меня уже бесит.
- Всё в порядке?
- Вроде того.
Надо что-то сказать.
Роза хотела уйти с пижамной вечеринки,
но я уговорил её остаться.
Она позвонила маме и попросила её забрать.
А теперь говорит, что я зря настоял
и что она осталась только ради меня.
И я должен был это понять.
- Поезжай за ней.
- Нет, я бы не хотел.
Я думаю, тебе стоит. Хотя бы напиши.
- Почему она настаивает?
- Она пытается помочь.
Ну, смотри, всё равно она откажется.
Мы часто говорим одно,
а имеем в виду другое.
Не она.
Если не разбираешься, не лезь с советами.
- Я могу поехать с тобой.
- Нет, правда, не надо.
- Прости. Я не хотела настаивать, прости.
- Всё нормально.
Поехать с ним. Размораживай яйцеклетки
и рожай, тогда поговорим.
- Иногда я перегибаю.
- Ты ужасен.
Мы имеем право быть ужасными.
Да.
Но тяжело жить с мыслями,
которые тебя отворачивают от самого себя.
Меня тошнит от того, что мы бросили Розу
ради этого свидания.
Вообще-то идея была:
«научись справляться сама».
С каких пор мы фанаты метода Монтессори?
С тех пор, как мы
не трахались уже полгода.
Это долго.
Ты задумался.
Никогда не знаешь,
как вести себя с ребёнком.
Мелочь может стать травмой,
а поймёшь только тогда,
когда она приведёт домой 50-летнего
наркомана по прозвищу Карась.
Ты всегда такой тревожный?
С учениками тоже?
Нет, с ними я спокойнее.
Ты не сказал, какой у тебя факультет.
Нет, это не факультет.
Я преподаю в старшей школе.
- В школе? Обалденно!
- Не перегибай.
- Здорово.
- Спасибо.
- Принесёшь вино?
- Да.
Я преподаю историю и философию.
Мог бы пойти преподавать в университет,
но конкуренция слишком высокая.
- Как мы и говорили: трус.
- Хватит.
- Не жалеешь?
- Я жалею…
О многом!
Каждый раз, когда захожу в класс, —
куча гормонов и вонючих ног.
Но ей мы этого не скажем. Ни слова.
- Нет.
- Нет?
Нет, я не жалею.
И плана Б нет?
Не люблю такие допросы. Пойдём на воздух.
Знаешь что, давай забудем.
Пропустим фазу «я такой-то, ты такая-то».
В итоге всегда приходится,
ну знаешь, что-то доказывать.
Может, просто отнестись
к вечеру с лёгкостью?
Он хочет секса.
Читала «Американские лекции» Кальвино?
Он не хочет секса.
Да, конечно.
Лёгкость — это не поверхностность, а…
Что?
Секунду.
Парение.
- Скольжение.
- Парение.
Скольжение, а не полёт.
Скольжение.
- Скольжение над вещами.
- Скольжение над вещами.
Над всем остальным.
- Ну да. За Кальвино.
- Да.
И за Итало.
Да кому нужен этот Кальвино?
Он намекает, чтобы мы заткнулись.
Нас никто не заткнёт.
- Нас точно. Нас, его, мир, всех.
- Я это сто лет повторяю.
Что это?
- Что это было? Ты слышал?
- Давай!
О боже.
Наверное, какой-то футбольный матч.
В субботу?
Да. Наверное, внутригородской.
Когда две команды из одного города…
- Дерби?
- Да, дерби. Отлично.
И похоже, что кто-то забил.
Интересно кто?
- Ты хотел его посмотреть?
- Нет, нет-нет.
Свилар, Манчини, Ндика,
Анхелиньо, Кристанте, Паредес,
- Пеллегрини, Довбик и Дибала!
- Ты не фанат футбола?
Ну, так. Не особо.
- Ты хотел посмотреть?
- Нет же…
- Умирал, как хотел.
- Этот матч? Да брось.
Он пришёл, несмотря на дерби?
Вот это да. Надо его поддержать.
Пойдём посмотрим матч.
- Как?
- Пойдём.
Мы же тут…
- Да ничего страшного.
- Правда?
- Конечно. Осталось всего десять минут.
- Плюс добавленное.
- Десять минут лёгкости.
- Вообще-то…
- У тебя есть спортивный канал?
- Нет, но у тебя есть.
Да, кажется.
Сейчас, минуту. Вот он.
О, 1:0. Хорошо?
- В их пользу.
- А, ясно.
Да, но… Дерби — это как любой другой матч.
До окончания матча всего десять минут.
Дерби выдалось очень напряжённым
и действительно оправдало все ожидания —
команды играют жёстко,
но при этом технично,
стараясь контролировать мяч
и создавать опасные моменты
у ворот соперника.
Может, нам выбрать команду?
Болеть же весело.
Выездные матчи, автобусы,
поезда, страдания.
Болельщики, хулиганы, дымовухи,
потасовки, запреты на стадионе.
Долой полицию!
Долой полицию!
Девочки, думаю, внутри меня живёт хулиган.
И кучу химии в придачу.
Почему ты всегда всё портишь?
Ладно…
- Ты играл в футбол?
- Да.
- Кем?
- Защитником.
- А. Хорошо играл?
- Меня звали Тупик.
- Это хорошо.
- Да, все так говорят.
- И что случилось?
- Сейчас скажет: «Травмы».
Я получил травму.
- Да ну?
- Да.
Палуши сбил меня сзади, я порвал связку.
- Карьере конец.
- Отстой.
- Что такое?
- Отпусти меня!
А?
- Шрам на плече.
- Да.
Упала с мопеда в 14.
Перелезал через стену
и порезался об стекло.
Мне было десять, шрам рос вместе со мной.
Смотри.
Прыгнула со скалы в мелководье
в восемь лет, мама упала в обморок.
Разбитая бровь.
- Вот.
- Видишь?
- Старый политический шрам.
- У меня тоже политический.
Удаление татуировки.
- Молоток остался.
- Раньше был ещё и серп.
- Опять монашки-коммунистки?
- Нет, папа был коммунистом.
Из тех, кто верил до конца.
Я сделала её для него.
А несколько лет назад решила убрать серп.
Теперь я верю только в молот.
- Это духовка? Я уже наелся.
- Нет, это звонок, прости.
Да?
Нет.
Я спущусь сейчас.
- Извини меня.
- Да.
Мне надо спуститься.
- Нет проблем.
- Я ненадолго.
Скоро вернусь.
Сколько тут полезных вещей. Подозрительно.
Ни одного дешёвого предмета.
Даже этой, как там её, морковочистки.
У нас их три. Хотя морковь мы не едим.
Может, она последовательна?
Я думал, такие вымерли в 70-х.
Отличная дискуссия. Правда.
Очень интересная и увлекательная.
Но я бы сосредоточился на том,
что сейчас 22:30.
Кто-то позвонил, и она пошла вниз.
В этот раз я согласен. Мы тут одни.
На холоде, под дождём, с температурой,
босиком, сироты, брошенные.
- Эй, какого чёрта?
- Ну, прости.
Я только что перечитал
«Девочку со спичками».
- Ты же хотел бросить.
- Хотел.
Но зависимость — страшная вещь.
Чувствуется унижение. Нам пора уходить.
Достоинство превыше всего.
Суперэгодиверсант. Суперэгодиверсант.
- Прекрати.
- В голове заело.
- Кто этот тип?
- Может, это девушка?
В такой-то час?
- Я бы посмотрел.
- Не игнорируй знаки.
Плохая примета. Эрос и Танатос.
- Больше Танатос, чем Эрос.
- Какая тоска.
Ты плохо стареешь.
Доверься мне, её надо проверить.
Не повезло.
Не переживай.
- Как дела?
- Пока не ясно.
Бывает.
А где Ромео?
Ромео!
Ромео!
- Куда он делся?
- Ромео?
Вот он.
Что случилось?
Я чувствую, будто меня
наказывают ни за что.
В груди такое чувство.
От бабочек до гастрита один шаг.
Я не могу видеть тебя в таком состоянии.
Давай.
Мы проиграли.
Знаю, но я особо и не надеялся.
Хотя вон та терраса…
Я представлял уже…
как мы сажаем на ней глицинии и жасмин.
Через год такой аромат!
А мы бы пили холодное розе, некрепкое.
Одной рукой проверяли бы уроки,
а другой массировали ей ноги.
Потому что она весь день
работала молотком. И устала.
Нет, спасибо.
Звучит мило. А как же наша дочь?
Наша дочь? Она не наша жена.
Если кто-то нам нравится, она подстроится.
До чего дошло!
Раз нравится, пусть подстроится.
Она тоже может сидеть
на террасе и делать уроки.
Когда есть веранда, она для всех.
Да с чего? С чего вообще
эта веранда в чужом доме
вдруг стала так нам важна?
Кто мне объяснит?
Да, но мы просто проявили фантазию.
Это опасная фантазия. Она деструктивна.
- Вот и я.
- Всё нормально?
Да, да, всё хорошо. У тебя?
Да.
Прости.
Прости, не знаю, зачем он пришел
спустя два месяца, ещё и с подарком.
Но я не хочу рассказывать
про те отношения, ужасные.
К тому же всё уже кончено. И давно.
Не волнуйся. Не надо объяснять.
Он сказал, что ушёл от жены. Ну и что?
Слушай, наверное, ты теперь
хочешь пойти домой?
- Я бы поняла. Так что…
- Может, мне и правда уйти.
Но я подожду немного: может, он снаружи.
- Мне бы не хотелось…
- Он не из тех, кто будет ждать снаружи.
Мне такие не встречаются.
Не делай лицо, как у олененка в свете фар.
- Это бесполезно.
- Давай, скажи что-нибудь.
- Почему он молчит?
- Он тактичный.
- Мексиканская дуэль.
- Коллективное апноэ.
- Не двигайтесь.
- Только глазами.
Ладно, не буду надоедать.
Что ж, пойдём.
Хорошо, да.
А как же мороженое?
Только не смотри на морозилку,
ради всего святого.
Ты ничего не понимаешь.
Она хочет, чтобы мы остались.
Она сказала ему уйти.
Но имела в виду: «Обними меня,
завари мне чай и выслушай».
- Он всё это понял по её взгляду?
- Сумасшедший.
Ну и почему он уходит?
- Потому что мы ему так сказали.
- Мы хотели, чтобы он остался.
- Стоило сказать прямо.
- Да.
Ладно.
- А давай его откроем.
- Что?
- Подарок.
- Думаю, я знаю, что там.
Кофемашина.
Он предпочитал капсулы.
Тогда давай проверим.
Лара, ты нарываешься на проблемы.
Ладно, давай откроем. Да, давай.
Он и правда открывает подарок
от её бывшего.
- Герой?
- Он потрясающий.
- Открывать подарок от бывшего?
- Ну всё, вечер испорчен.
- Улучшается, к счастью.
- Подождите.
Точно, потянем время.
- Слишком лёгкий, я сомневаюсь.
- Может, купил дешёвую?
Как весело, прямо как матрёшки.
Не похоже на кофемашину.
- Нет.
- Может, это капсулы?
Открыть?
Открыть?
Я же говорила, будут проблемы.
Как он вообще смеет?
Как он смеет?
Идиот, который дарит кольцо,
остаётся идиотом.
Кольцо ничего не меняет.
Бриллиант не отменяет глупость
и некомпетентность.
- Конечно.
- Какой он наглец.
То есть подарить кольцо —
это уже не романтично?
- Это наглость?
- Снова обвинение мужчин.
Я притворюсь мёртвым и подожду,
когда это закончится.
Разбуди меня лет через пятьсот.
Мне это не нужно.
Я не люблю кольца, я их не ношу.
Они цепляются за свитер.
Я хочу свои вещи, которые он не выносит.
Мой проигрыватель, мою кофеварку,
мой пушистый коврик в ванной,
который мне нравится,
потому что он пушистый.
Класс.
Она меня так заводит, когда злая.
Меня тоже, умеренно.
Я правда так…
- Грустишь?
- Нет, я…
- Разочарована?
- Нет, я…
- Злишься?
- Нет, я…
- Я боюсь.
- Боишься?
Я боюсь, что два человека
могут быть вместе больше года
и так и не понять друг друга.
Точно.
Как думаете, он понял,
что у нас нет времени
на жадных до чувств мужчин-каннибалов?
- Развеем все сомнения.
- Вперёд. Давай, про мужиков!
Я не понимаю вас, мужиков.
Почему вы всегда всё портите
моментом, жестами, словами? Почему?
Не могу поверить, что спустя
столько десятилетий и веков
вы всё ещё не знаете,
чего хотят женщины. Почему?
Не отвечай.
Поза черепахи — голову вниз и ни слова.
Вы… Вы безумные, вы недальновидные.
- Вы рассеянные все.
- Ну, не все.
- Да, все.
- Я не рассеянный.
- Отвернись.
- Что?
Тогда скажи, во что я одета?
- Что ты…
- Нет, не оборачивайся.
Скажи, во что я одета?
- Мне кажется…
- У неё было…
Подождите…
- Подожди.
- Да, я жду.
Точно была юбка.
- Ну, во-первых, юбка.
- Точно.
А цвет?
- Короткая.
- Короткая.
- «Короткая».
- Я старался!
Короткая — это не цвет, она джинсовая.
- Дальше?
- Блузка, сливовая.
Нет, бордовая.
- Да!
- Слива — это и есть бордо!
- Слива — это бордо.
- Нет. Слива — это слива.
- Она просвечивает.
- Это он знает.
- Да.
- Но не слишком.
Не вульгарная, ну такая…
- Ладно.
- Полупрозрачная. Да.
Кардиган?
Ну, ты его надела, только когда вышла.
- Хорошо, серьги?
- Так, серьги.
- У неё они были? Были серьги?
- Серьги, да, серьги.
Длинные, длинные.
- Длинные.
- Нет.
У меня вообще не проколоты уши.
Я ж говорил.
Ну, странно, конечно.
- Но у всех они проколоты.
- А у меня нет. А волосы?
Да.
- Длинные.
- Короткие.
Красивые.
Густые.
Хорошо, колготки?
- Так, только не ошибись с колготками.
- Он не угадает.
- Тёмные, 20 ден.
- Это что, цена?
- Нет, это толщина.
- А ты откуда знаешь?
Просто говори. Давай, давай уже.
«Тёмные, 20 ден». Говори.
Колготки тёмные, 20 ден.
Сорок, но неплохо.
- Тем не менее!
- Отлично, молодец.
Обувь?
- Чёрный каблук — десять сантиметров.
- В точку.
- Можно обернуться?
- Да, хорошо.
- Ну, я неплохо справился…
- Да, могло быть и хуже.
- Не смотри на меня так.
- Как?
Очаровательно.
С улыбкой, это не смешно.
А во что одет я?
Куртка из коричневого вельвета,
мелкий рубчик.
Под ней джинсовая рубашка,
воротник на пуговицах. Продолжать?
- Нет-нет.
- Нет?
Воротник не на пуговицах.
Как это возможно?
Это дурацкое кольцо от мистера Козла,
который год нас использовал,
превратило неловкий вечер
в триумф взаимопонимания.
- Он рискнул.
- Он заслуживает награды.
- Символической! Печеньки хватит.
- Я сама.
Вот.
- Не слишком сильное?
- Это ромашка.
Вкуснятина.
- Она сказала, что не слишком.
- Мне хочется сочинять стихи.
- Она, конечно, ненормальная.
- А кто нормальный?
- Так что это был за парень с кольцом?
- Властелин колец.
Кто-то, кто сделал нам большое
одолжение. Наш брат-герой.
Не слишком воспитанный,
но мы ему благодарны.
Кому-то всегда не везёт. Но только не нам.
Проблема в том,
что любовь делает из тебя идиота.
Особенно из меня.
Потому что если быть внимательнее,
то всё видно с самого начала.
Надо лишь захотеть их увидеть.
Да, но как же лень копаться
во всех этих недостатках.
Да, зато потом не надо стараться
и мучиться тысячами
экзистенциальных вопросов,
когда уже поздно и жизнь разрушена.
Даже не знаю,
зачем я тебе это рассказываю.
Я тебя почти не знаю.
Не переживай, мы и себя-то не знаем.
Это может всё упростить.
Просто выключи мозг.
- Какой он неблагодарный!
- Он нас не заслуживает.
Выключи мозг и посмотри, что выйдет.
Может, всем успокоиться?
Тактика, стратегия, метод
для вас ничего не значат?
Я вас, кончено, люблю,
вы мне снитесь в эротических снах,
но хватит трепать мне нервы
и дайте мне поработать.
Сейчас он ещё скажет:
«Это дело для крутых».
Тебе не хотелось бы выключить мозг?
И избавиться от всех страхов,
неуверенности?
Твоей уязвимости, страхов, тревоги.
- Всё это так мешает.
- Да, но это так прекрасно.
Ненавижу тех, кто действует
без тени сомнения.
Я впадаю в состояние растущей эйфории.
Что это, сон или секс?
Подозреваю, что ты один из тех мужчин,
которые задают себе массу вопросов.
И ты беспокоишься.
Горячишься, остываешь.
Ты живой, это здорово.
Он должен понять, что пора поцеловаться.
Здорово, но иногда…
- Тогда мы его поцелуем?
- Он говорит.
Это может быть тяжело.
- Я не могу расслабиться.
- Не волнуйся, я его поцелую.
Ты слюняво целуешься, не надо.
«Слюняво»?
- Немного.
- И ты сейчас это говоришь?
К сожалению, именно это здесь
не желает нас слушать.
Попробуй сказать ему:
«Я хочу быть счастливым».
Или: «Успокой меня». Но нет.
Почему он нас не целует?
Или… «Пожалуйста, не дай мне покраснеть».
Ты покраснел.
Видишь, я прав.
Раз, два, три. Ни пуха ни пера!
Давай же, давай! Давай!
Да! Вот так, так и знала! Отлично.
- Отлично!
- Вот так, так и знала!
Да!
Осторожнее.
Расслабься ты.
- Мне так нравится!
- Ну а мне нет.
- Вот так.
- Мне нет.
- Ты не можешь принимать все решения.
- Или что?
- Мы объявим бойкот. Вот как!
- И как же?
- Мы подумаем о маме.
- Нет, не о маме.
- Да, о маме.
- Только не мама.
Нет, только не мама.
- Ты уже поел?
- Мама, уходи отсюда.
- В чём дело?
- Ни в чём.
Что ты сказал?
- Говори чётко.
- Что?
Те милые слова,
которые ты шепчешь ей на ушко.
Произнеси отчётливо.
Дай нам тоже их услышать.
Ты должен произносить их чётко,
а не бормотать.
- «Мне нравится твой запах».
- Я не так это сказал.
Она спросила: «Что ты сказал?»
- «Мне нравится твой запах».
- Я не так сказал.
И она: «Прости, я не расслышала».
«Мне нравится твой запах».
И она говорит: «Прости, я не расслышала».
Поэзия закончилась, и я ухожу.
А это значит, что мы все уходим.
Хорошо, вы делаете свою часть, а я свою.
- Делай как следует.
- Хорошо.
Я не буду с включённым светом.
- Я краснею.
- У меня ладошки вспотели.
- Сердце колотится.
- Мы на взводе.
Это признак слабости.
Ты спрашивал, что ей нравится?
- Да.
- Мы не в баре!
Приятно, когда спрашивают.
- Пусть нас свяжут.
- Да.
Зачем это нас связывать?
Попробовать что-то новое.
А чем?
Только не шнурками, они слишком короткие.
- Сказать ему?
- Не заставляй нас пожалеть.
- Я не понял.
- Я думаю, она имеет в виду…
Я думаю, она хочет… Я покажу тебе.
- Ты так думаешь?
- Пока она… тебе надо…
Может быть, вместе у нас получится.
Да.
Я постараюсь.
- Он ничего не понял.
- Нет.
Да, да.
- Да.
- Да, да.
Простите. А кто решил кончить?
- Ну?
- Не смотри на меня так.
Ты принимаешь решение.
- Не в этот раз.
- Это была моя идея.
Его идея? Что? Зачем?
Потому что это был подходящий момент.
- Было ещё слишком рано.
- На этот раз сойдёт и так.
Мы бы продолжили.
- А по-моему, вы слишком всё затянули.
- Ну и хорошо.
- Нет, не хорошо.
- Надо было подстроиться под неё.
И вообще-то, у нас почти получилось.
- Он оставляет нас вот так?
- Не может быть.
У нас даже не было времени сымитировать.
Он сумасшедший.
- Для первого раза всё нормально.
- Нет, не нормально.
Одновременные оргазмы
всё равно переоценивают.
Но не чередующиеся.
- Это твоя вина.
- Что?
Да, ты сбила их с толку
своими «да, да, да».
- Надо было говорить «нет, нет, нет»?
- Может, «возможно»?
Поняла, теперь это всё
моя вина, ну конечно.
Может, он что-то перепутал и подумал…
Что-то перепутал?
Ты либо кончаешь, либо нет.
Здесь нет серой зоны.
Это неприемлемо.
Не будем превращать это
в идеологическую проблему.
Это физическая проблема. Это раздражает.
Как плавание баттерфляем.
- Какое это имеет отношение?
- Меня это раздражает, ясно?
Всё это.
- Он хотя бы не стонал.
- Мы могли бы притвориться.
Опять?
Тогда он будет думать, что всё хорошо.
Никакого притворства.
Подожди-ка, подожди, подожди.
Мы были слишком суровы к нему.
- Нам следовало подождать.
- Да.
- Не так быстро.
- Меньше давления.
Тихо, мне нужно сосредоточиться.
Вот так. Отлично.
- Правее.
- Да.
- Правее от меня или от неё?
- Твоё право.
Нет, не так. Продолжай, хорошо.
- Посмотри ей в глаза.
- А?
- Посмотри на неё.
- Легко сказать.
Не смотрите, сосредоточьтесь.
Давайте сейчас. Давайте, девочки.
Я чувствую возбуждение.
- Тревога?
- Клаустрофобия.
- Продолжай.
- Я вспотел.
- Мы могли бы её поцеловать.
- Пошёл ты!
Продолжайте.
- Вдох-выдох, вдыхай глубже.
- У меня дыхание спёрло.
- А теперь сожмём ноги.
- Давайте сожмём их.
- Решительнее.
- Что?
Решительнее. Ты что, оглох?
Всё как в тумане, она сжимает бёдра.
Ах.
Продолжайте. Давайте, мы почти у цели.
- Да.
- Да.
- Да.
- Да.
- Почти у цели.
- Да, да, да.
- Да.
- Да, да, да.
Почти!
Каждое утро я встаю и немного умираю
Я еле держусь на ногах
Я смотрю в зеркало и плачу
Я смотрю в зеркало и плачу
Господь, что ты сделал со мной?
Я столько лет верил в тебя
Но так и не нашёл утешения
Господь! Кто-нибудь, о, кто-нибудь!
- Кто-нибудь!
- Кто-нибудь!
Кто-нибудь, найдите мне
Кого-то для любви
Я тружусь…
- Он трудится
- Каждый божий день
Я тружусь до боли в костях
И в конце тяжёлого дня
Несу эти деньги себе в пустой дом
Там я падаю на колени и молюсь
Пока слёзы не польются из глаз, господь
Кто-нибудь, о, кто-нибудь
Кто-нибудь, найдите мне
Кого-то для любви!
Кого-то для любви!
Так, профиль наполовину грека,
наполовину идальго.
- Левантинец?
- Ух ты. Это громкие слова.
По сути, итальянский провинциал с юга.
- Но в твоих устах это звучит красиво.
- Какие у тебя тёмные глаза!
Ты красная шапочка?
Тёмные глаза — моя погибель.
Они такие глубокие.
У меня были лучшие романы с темноглазыми.
Много?
Хороших?
Три.
- Рассказать?
- Угу.
Обычно это происходит после секса.
- Давай уже.
- Обычно так.
Начинай. Давай.
Я встречалась с парнем,
с которым познакомилась
в Бристоле во время «Эразмуса»,
а потом два года:
«Я буду приезжать к тебе, а ты — ко мне».
Сёрфингист из Тропеи, который скрашивал
мои каникулы в течение трёх лет,
и сицилийский архитектор.
Сицилийцы очаровательны.
Но все такие отстранённые.
Подсознательная стратегия
отказа от обязательств.
Поди пойми подсознание!
По сравнению с тобой,
я обычный парень из захолустья.
Была одна зубной техник-стажёр,
жили рядом:
она — лестница А, я — лестница Б.
Преподавательница истории искусств,
несколько незначительных
любовных связей и бывшая жена.
А, нет, подожди.
Продавщица книг из Остии,
из-за которой я потерял голову.
Но это было недолго.
Капризная, неуравновешенная,
непредсказуемая и ненадежная.
Мы бы с такой подружились.
Предупреждаю, у меня холодные ноги.
Предупреждаю, меня это не раздражает.
И просмотр телевизора в постели
тоже не раздражает.
Или курение в постели.
Или вечерняя трапеза в постели.
В окружении крошек.
И ещё кое-что: я очень, очень люблю
пушистые коврики для ванной.
Дурак!
- Такие очень пушистые.
- В которых ты утопаешь.
Почему я уже хочу завести общую собаку.
«Собаку»?
Да.
- Мне нужно в ванную.
- Хорошо.
- Она сказала «собаку»?
- Да.
Мы разыграли потрясающее
представление. Такое тонкое!
А она говорит — «собака»?
Ты сказал — «пушистый коврик»,
а она ответила — «собака».
Нет, она имела в виду собаку,
потому что это что-то особенное для нас,
что-то приятное, чем можно поделиться.
Гладить, нюхать и целовать.
У меня слюна закончилась.
Зачем всё выкладывать первому встречному?
Какая ещё собака?
Любовницы мы хорошие, а вот собеседницы…
- Нам надо помалкивать.
- Особенно до и после секса.
- Избирательный мутизм.
- Я не буду молчать.
Он прав. Они были отстранённые,
все жили на безопасном расстоянии.
Расстояние защищает от страданий.
Давайте помогать друг другу.
А ты помоги мне, я бы хотела собаку.
Хватит говорить о собаках, что с тобой?
Я не хочу собаку, я хочу мужчину.
Я хочу именно того, кто в этой комнате.
- И ты отталкиваешь его.
- Я тебя услышала.
Но сейчас же успокойся.
Я ему не доверяю.
У него презик с фруктами.
Он сбегает, я бы сказала, без излишеств.
Я ценю искренность, мы всего лишь плоть.
Я чувствую себя шлюхой
из парижского борделя 18-го века,
когда они так делают.
Завтра будем воровать кедровые орешки.
Десять пачек поднимут настроение.
Он передумал?
Люблю мужчин, которые знают, чего хотят.
- Он выглядит задумчивым.
- Интересно, о чём он думает.
О нас, о сегодняшнем вечере,
о том, что произошло.
Куда выкидывать презервативы?
В сухие отходы или влажные?
- Во влажные.
- Во влажные.
Он там яйцеклетки ищет?
- Хочешь мороженое?
- Отлично.
С каким вкусом?
О, тебе идёт.
Сначала ты.
Как дела?
Люди никогда не говорят о сексе.
Я имею в виду после,
мы ничего не обсуждаем.
Это странно, правда?
Потому что мы ходим в кино,
смотрим фильм, а потом обсуждаем его.
Но секс мы не обсуждаем.
Хочешь мне что-то сказать.
Нет, я имею в виду в целом.
Мне понравилось.
- Почему бы это не сказать.
- Сейчас неподходящий момент.
Нет, это самый лучший момент
за несколько месяцев.
Интересно, но, может,
мы могли бы обсудить это,
когда вернёмся домой?
Мы едем домой?
- Ты хотел переночевать здесь?
- Почему бы и нет?
Утром я…
Что? Прекрати!
- Спасибо, что не сказал этого вслух.
- Что?
Что ты принёс лучшие фисташки в Риме.
Они всегда говорят, что привезли
лучшее фисташковое мороженое.
Но это правда лучшее мороженое в Риме.
Сейчас вы предложите ему
зубную щётку. Я это чувствую.
Ту, что получше, а не ту, что с самолёта.
Верно.
Это не так-то легко.
Обычная дилемма:
со вкусом сливок или фруктов.
Я не чистил зубы пальцем
с тех пор, как был в лагере.
Ты запихиваешь в рот что угодно,
а теперь проблема в пасте?
Может, ему ещё выдать связку ключей?
Враг должен звонить в звонок.
Стой.
Спасибо.
Миллиарды нейронов,
а потом эта жалкая плоть.
Раб этого слабого земного утешения.
Столетия борьбы сметены
зубной щёткой, чёрт возьми!
Слишком много щёток, я запуталась.
О чём мы вообще?
Мы должны заставить его остаться.
Я ем мороженое на ужин,
когда остаюсь одна.
- Правда?
- Да.
- Я тоже.
- Это неправда.
- Клянусь. Огромное!
- Да ладно!
Когда мы в последний раз
болтали до рассвета?
Ты знаешь правила!
- Твои правила!
- Наши правила!
- Я тоже так делаю.
- Нет!
Клянусь!
Вот именно поэтому люди и не хотят
воспринимать феминизм всерьёз:
всего одна ночь —
и мы уже у него на поводке!
Хорошая мысль.
Потому что мы хотим
переспать с врагом, верно?
- С клубникой.
- Так себе!
Чего ты рожи корчишь? Чего тебе надо?
Ничего, ты такая милая, когда злишься.
Расскажи нам ещё что-нибудь про феминизм.
Кого там не воспринимают?
Завтра на рассвете я должна
пойти на антикварный рынок.
Избавьтесь от этого «должна».
Но это далеко,
и я всё равно ничего не найду.
- Она приглашает нас остаться.
- Нет.
У меня завтра этнический обед.
Видишь, кебаб теперь
считается этническим обедом.
Он прав, это всё неправильно.
Я тоже пропущу.
Он тоже хочет остаться. Давай, скажи ему.
Я бы лучше до обеда поспала.
Позавтракать в постели, не торопясь.
- С крошками в кровати.
- С крошками в кровати.
Мне это не нравится,
слишком много подушек.
Подушки, кебаб, собака! Всё это чушь!
Давайте будем честными с самими собой.
- У него есть дочь, жена.
- Бывшая жена.
- Я вас не понимаю.
- Сидеть на диване у незнакомца.
- Одержима занятыми мужчинами.
- Обещания.
- Любовь не будет уютной.
- Она сказала «гнездо».
- Быть пережитком.
- Ты ищешь неприятности.
Послушай меня хоть раз.
Хватит.
Хватит.
Хватит.
- Хватит мороженого.
- Да, да.
Уже поздно.
Да, да. Уже поздно.
Да, твоя рубашка.
Держи.
Нет, мы не можем оставить всё как есть.
Она непредсказуемая, смелая, остроумная,
живая и даже привлекательная, чёрт возьми!
- И хорошенькая.
- Мы правда позволим ему уйти?
- Мне выбросить мусор?
- Не надо.
Хорошо.
Нет, надо! Мы выбросим
мусор завтра! Вместе!
- Даже влажный? Он будет вонять.
- Нет, я выброшу его завтра. Спасибо!
Нам с ним хорошо!
- Может быть, бутылки?
- Конечно.
Мы плакали и смеялись всю ночь напролёт!
Она хрупкая, сильная, смелая.
Мне продолжить?
Он кажется настоящим, порядочным.
Она кажется потерянной,
потому что хочет, чтобы её нашли.
Он из тех, кто ждёт у твоего дома.
И мы его прогоним?
Держи.
- Это на углу.
- Да.
Справа.
- Что ж, спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
Нет! Нет!
Просто скажи: «Останься».
Просто скажи: «Я останусь».
- Какие они?
- Четыре старых пердуна.
СДЕЛАЕМ ЭТО
Можно?
Привет.
- Я не ожидала, что их будет так много.
- Я вообще никого не ожидал увидеть.
Вы спорить пришли?
А я совсем не против здорового насилия.
Я часто это говорю, чтобы
почувствовать себя более мужественным.
Посмотри на них.
Неуверенные, сбитые с толку.
Сбитые с толку двуногие.
Значит, нас тут тепло встретят, да?
Чего это вы не такие милые, как раньше?
Если мы такие милые,
почему вы не остались?
- Так вы нас практически выгнали.
- А вы на часы смотрели.
Вы вернули нам рубашку.
Очевидно, это было приглашение остаться.
- И не такое уж тонкое.
- Нет, нет, нет, ребята.
Давайте успокоимся.
- У нас всё так хорошо начиналось.
- Да, а как же собака?
Это просто вырвалось.
Так, милое дополнение.
- Здесь нет собак.
- Я вижу собаку.
Я вижу собаку, фургон, рассрочку платежа,
стиральную машину,
сушилку для белья, кружки с именами,
телевизор с большим экраном,
обеды с общими друзьями.
У нас нет друзей.
Все автаркические режимы терпят крах.
Вы так ничего и не поняли.
Но мы не сторонники автаркии.
- Серьёзно?
- Да!
У нас есть дочь, бывшая жена.
Длинный список обязанностей,
который часто игнорируется.
Нам больше ничего не нужно.
- У вас правда есть дочь?
- Да.
Только сегодня вы не упоминали об этом.
Да у вас никто и не спрашивал.
Не будем забывать,
женщины вместе в туалет ходят.
Ладно, может, у вас и не диктатура…
Но режим явно… увядающий.
С этим согласен.
Мы нашли свой баланс. Нам и так хорошо.
Я понимаю,
что вам ещё предстоит найти свой.
- Что, чёрт возьми, он несёт?
- Ничего, он извиняется.
- Что это?
- Какой-то водный вид спорта.
У нас не всё хорошо.
Сейчас не то место и не то время.
Мы совершили ошибку. На первом свидании
нельзя идти к кому-то домой.
Значит, вам показалось это странным?
Конечно.
- Чья это была идея?
- Её.
- Ну конечно, собачница.
- Это была хорошая идея.
- Кто к ней в кафе приставал?
- Он.
Я просто спросил,
хотите ли вы последний пончик.
Ты всё спланировал заранее.
Я не говорил «пойдём полежим
за столом», дорогуша.
- Но идея мне понравилась.
- Да? Я удивилась.
- Как в голову пришло?
- Ты знаешь, скучно было…
У вас наблюдается явная регрессия либидо.
- Спасибо за диагноз.
- Регрессия либидо…
Нам нужно поработать над этой концепцией.
Это как когда… Эй!
Когда мы были под гипнозом,
это было так весело.
Ты разделась и закричала:
«Я хочу богатого мужчину…
…который был бы влюблён в меня».
Да.
У них тоже есть некоторые проблемы.
Как получилось, что вы вернулись?
- Вы собираетесь отвечать?
- У меня в ушах звенит.
Я спросила… читай по губам.
- Я услышал тебя.
- Он тянул время.
- Давай.
- И?
Потому что мы хорошо провели время.
Тогда почему вы ушли?
Потому что мы хорошо провели время.
Это может показаться противоречивым,
но, к сожалению, это не так.
Тебе понравилось?
Одного удовольствия недостаточно.
Недостаточно.
Это всего лишь временный туман,
дымовая шашка на стадионе.
Давайте не будем забывать,
кто разливает вино, а кто режет лазанью.
И самое главное — «гнёздышко».
И кто такая, чёрт возьми, эта Карла Лонци?
Да фиг с ней, забей.
- Ты ничего не пропустишь.
- Я задал один вопрос.
Сейчас заговорит про яйцеклетки.
Вот видишь, ты сама это сказала.
Почему, в чём проблема?
«У меня в Сибири целая куча яйцеклеток,
которые ждут, когда их разморозят.
Просто чтобы вы знали».
Наши яйцеклетки вас не касаются.
Я не люблю осуждать.
Если бы всё было наоборот,
и парень сказал бы мне,
что заморозил свою сперму,
я бы покончила с собой.
Точно.
Ладно, я полагаю,
мы сказали всё, что должны были.
- Теперь мы можем идти.
- Пока.
Спасибо за приятный вечер.
Пойдем, Эрос, мы уходим.
Ромео? Ромео?
- Ну что?
- Я остаюсь здесь.
Что ты сказал?
Скажи почётче, у него в ушах звенит.
Уютная постель, приятный запах,
из окна дует лёгкий ветерок.
Простыни без аляпистых рисунков.
Я остаюсь.
Ты? Сам по себе? Как?
Как он может так поступать?
Ты сказал «я».
Этого местоимения здесь нет.
Есть только первое лицо
множественного числа: «мы».
И спать с ними…
Это наша непреодолимая граница, помнишь?
Кивни головой.
Помнишь? Эрос? Как тебе пол?
Тебе нравится?
Валиум, пожалуйста, очнись.
Ты что, ничего не скажешь?
- Имей хоть немного достоинства.
- Легко сказать.
Неужели мы такие же стрёмные,
когда спорим?
Если бы только мы могли
спросить по-настоящему.
- Мы просто притворяемся.
- Я люблю притворяться.
Нет, говорите за себя. Не в этом смысле.
Это женское дело. Нет, надо…
Посмотрите, что с нами стало.
Раньше мы были так близки,
мы были друзьями.
Не впадай в уныние.
Да, иногда мы тоже
чувствуем подавленность.
Да, подавленность.
Иногда нам хочется пописать в одиночестве.
- Роза вчера кое-что сказала.
- Это ничего не значило.
Что она сказала?
Она ребёнок, она много чего говорит.
Она сказала: «Папа, у тебя грустный вид».
- Нет, не говорила.
- Сказала.
А ещё она сказала, что ей нужно
мыться только раз в месяц
и что единороги существуют.
Она много несёт чепухи.
Ты не выносишь эмоций, да?
- Ничего.
- Я скучаю по ним.
- Я тоже, немного.
- По чему вы скучаете?
По разглядыванию стены?
Чувствуете себя одиноким как собака?
Мне страшно. Я боюсь за вас. И за себя.
Чего боишься?
Например, завтрашнего утра.
Мне будет достаточно,
если вы поможете мне найти утром ключи.
Я умею находить нужные вещи.
Всё, что мне нужно, — это кофе.
Желательно не в капсулах.
Признаю, нам нравится кофе по старинке.
Кровать с подушками, диван,
пушистый коврик для ванной
и всё остальное.
И мы чувствуем себя живыми, нам хорошо…
Это проблема.
Потому что нам придётся выстраивать
свою жизнь вокруг этого момента,
в котором мы чувствуем себя хорошо.
- Мы пропустим антикварный рынок.
- Мы пропустим кебаб.
Кого волнует рынок или кебаб?
Я не хочу просыпаться одна
из-за того, что выбрала тумбочку.
Вместо того чтобы просыпаться
рядом с парнем,
который позволяет мне кусать,
смеяться, и кричит,
и вытворяет со мной всякое.
Она очень хорошо умеет подводить итоги.
Разве «оставайся одинокой и покори мир»
не было нашим девизом?
Нет, это твой девиз.
И ты иногда втягиваешь её в это.
На этот раз я с ней согласна.
Когда мы в последний раз с кем-то спали?
А вы? Когда?
Почему бы нам не уйти?
Всем нам.
Сейчас, в тишине.
Никто бы не заметил, так было бы честнее.
Или мы могли бы остаться
и посмотреть, что произойдёт.
Нам нужно решить.
- Давай.
- Меня всё устраивает.
Я проголодался.
Да и я, пожалуй…
- Спагетти, чеснок, масло и чили.
- Я помогу.
- Хорошо.
- Давайте накроем стол.
О чём думаешь?
Ни о чём.
БЕЗУМНОЕ СВИДАНИЕ
 

////////////////////////////