Океан с Дэвидом Аттенборо (2025 год). Фразы и цитаты из фильма

Ocean with David Attenborough (2025)

Документальный фильм приглашает зрителя опуститься в глубину мирового океана

Все фразы и цитаты

[Дэвид Аттенборо] Вся жизнь
зародилась в глубоком синем море.
Его течение и сила...
...сформировали наш мир.
Почитаемое и внушающее страх...
...с тех пор, как люди впервые
ступили на Землю,
огромное скрытое царство,
видимое лишь в нашем воображении,
на протяжении сотен
тысяч лет.
Только сейчас мы узнаем,
что значит наш океан...
...для нашего мира.
То, что мы обнаружили,
может навсегда изменить ход
нашего будущего.
Люди всегда смотрели вдаль,
на открытый голубой горизонт
и задавались вопросом, что там, за ним.
Но он оставался почти
полностью загадкой.
Прожив почти 100 лет
на этой планете,
я теперь понимаю, что самое
важное место на Земле – это не
на суше, а в море.
И сегодня мы живем в величайшую
эпоху океанических открытий.
Для многих из нас мир
за пределами пляжа все еще темен,
угрожающ и опасен… скрыт
из виду и, конечно же,
забыт.
Пришло время нырнуть,
опуститься под волны.
Потому что, однажды
по-настоящему увидев море,
вы больше никогда не взглянете
на Землю по-прежнему.
За мою жизнь,
наша способность видеть
океан преобразилась.
Изобретение акваланга
изменило все.
Внезапно открылся
необыкновенный новый мир чудес и
удивления.
Вскоре мы нашли способ
исследовать ту
темную, далекую часть планеты.
Что оставалась скрытой так долго.
Мы отправились в глубины...
...и взглянули на
морское дно.
В последующие годы я
никогда бы не мог представить, что
мы найдем в милях
под поверхностью.
И все же, по сей день, мы
больше видели другие планеты,
чем океан.
Сейчас мы делаем открытия,
которые полностью меняют наше
понимание и
могут предложить лучшее будущее
для всех на Земле,
даже в водах,
о которых мы меньше всего знаем,
самых отдаленных от суши.
Открытое море или океан.
Последняя великая дикая местность.
Оно не принадлежит ни одной стране,
но разделено
всеми в мире.
Открытый океан поистине наш.
Его воды самые глубокие
и самые отдаленные.
Большая его часть до сих пор никогда
не была увидена людьми.
Это наш последний рубеж.
До недавнего времени мы считали,
что это в основном пустая пустыня.
Те немногие существа, о которых мы знали,
блуждающие в этом открытом мире,
оставались загадкой.
Теперь вырисовывается новая,
гораздо более взаимосвязанная картина
огромного синего мира.
Некоторые из этих путешественников, такие
как акулы и тунцы,
были отслежены
совершающими огромные миграции
по всей планете, в
бесконечном поиске пищи.
И мы только сейчас узнали,
как эти мореплаватели находят
свой путь здесь,
двигаясь вдоль изгибов и
поворотов определенных течений.
Они собираются вместе
со всего мира
в нескольких драгоценных местах.
Подводные горы.
Подводные горы, вздымающиеся
на высоту до трех миль.
Они стоят на пути
океанических течений,
заставляя воду подниматься из
глубины, принося с собой пищу.
Только сейчас мы начинаем понимать,
насколько они
действительно важны.
Как перевалочные пункты и конечные точки
в океанских одиссеях.
Пожалуй, самое захватывающее из всего,
мы только что обнаружили, что
этих оазисов почти вдвое
больше, чем мы думали.
Около 40 000 из них
по всему морскому дну.
Так что открытый океан – это
вовсе не безжизненная пустыня.
Он более взаимосвязан,
чем мы когда-либо представляли.
Вернемся к берегу,
ближе к суше,
там находится более знакомый мир.
Это другая
великая океанская область,
мелководные прибрежные моря.
И именно здесь мы
получаем большую часть наших морепродуктов.
Мелководные моря мы считаем
принадлежащими нациям,
живущим на суше рядом с ними.
Эти прибрежные страны имеют
исключительные права на эксплуатацию
территории в пределах нескольких сотен
километров от берега.
Этот мелководный регион над
континентальным шельфом,
это волшебный мир, где все
залито солнечным светом.
Это гигантские водоросли-ламинарии,
самые высокие
живые существа в океане.
Под их высокими навесами
мы обнаружили
многоэтажное сообщество.
Лесу необходимо множество
обитателей для выживания.
Морские ежи занимаются садоводством,
поддерживая ламинарии в порядке.
Если этих садовников становится
слишком много, вот что происходит.
К счастью для ламинарий,
есть и поедатели ежей.
Это мир в
тонком равновесии.
Обнаружить
прямо у наших берегов
джунгли, не уступающие
ни одним на суше, было невероятно.
Это было равносильно
открытию нового тропического
дождевого леса, полного чудес,
которые мы едва видели раньше.
Ученые не представляли себе
истинный масштаб этих лесов
или скорость, с которой они растут.
Они граничат с четвертью
мировых побережий,
и мы до сих пор находим
все больше и больше даже сейчас.
И только в последние пару
лет мы обнаружили
крупнейшее в мире луг морской травы.
Это увеличило
глобальную оценку этой
среды обитания почти вдвое.
И мы обнаружили, что океанские
джунгли и луга поглощают гораздо
больше углерода, чем такая же
площадь тропического леса на суше.
Теперь мы знаем, что
вместе они могут помочь нам
избежать климатической катастрофы.
В прибрежных морях вблизи
экватора лежит тропический
мир, полный, казалось бы,
бесконечных сюрпризов.
В первый раз, когда я использовал
акваланг, чтобы нырнуть на коралловый риф,
я был так поражен
зрелищем передо мной,
что на мгновение забыл
дышать!
Ничто из того, что я когда-либо
видел на суше, не могло сравниться
с сенсорной перегрузкой
от такого количества жизни,
и такого разнообразия
прямо перед моими глазами.
Куда бы я ни посмотрел,
в любом масштабе,
было что-то новое.
Можно было бы днями
плавать над ним и
никогда не устать от цветов,
движения,
взаимодействий.
Это жизнь в ее
самом завораживающем виде.
Мы знали, что коралловые рифы
таят в себе поразительное разнообразие
с тех самых пор, как впервые
увидели их.
Но причина этого
оставалась загадкой.
Я помню, как читал о том, как
Чарльз Дарвин ломал голову над
тем, как формируются рифы и как
они могут превратить даже самые
бесплодные места
в оазисы жизни.
Теперь мы знаем их
секрет, и это чудесно.
Кораллы – это животные.
Но это лишь
часть их истории.
Внутри их тел
живут водоросли, похожие на растения.
Водоросли используют солнечный свет,
чтобы производить пищу, которая кораллам
необходима для выживания.
По мере роста кораллов,
они строят каменные замки
вокруг своих
мягких тел для защиты.
И, делая это,
они создают крупнейшие на планете
живые структуры.
Невероятно думать,
что эти взаимоотношения могут
превратить подводные пустыни
в самое сложное и разнообразное
сообщество в океане.
И чем пристальнее вглядываешься...
...тем больше видишь.
В этом многолюдном мире красок
нет ни одной формы,
или размера, которые были бы здесь чужими.
Трудно представить себе
большее разнообразие жизни,
но мы продолжаем находить всё больше...
...и больше.
Эти маленькие крабы-боксеры носят
с собой пучки
ядовитых актиний в качестве перчаток,
которыми защищаются.
А у рака-богомола павлина
самое сложное зрение
среди всех животных.
Каждый год открывают
2000 новых видов морских обитателей.
От поедателей кораллов
и травоядных,
до помощников,
и охотников.
Когда-то мы верили, что если
убрать акул,
то рыбы станет больше.
Теперь мы понимаем,
как сильно ошибались.
Мы видим, что весь риф
зависит от всех
этих взаимосвязей.
Если убрать хотя бы один элемент,
все и каждый, кто
зависит от этого кораллового
сообщества, могут оказаться в беде.
Мы обнаружили кое-что о мелководных
прибрежных морях, что напрямую
влияет на нашу повседневную жизнь.
На всех восьмерых миллиардов нас.
Течения поднимаются вдоль стенок
континентального шельфа,
неся питательные вещества
со дна океана,
создавая самые
продуктивные воды в нашем океане.
Это делает их идеальным
местом для фитопланктона.
Эти одноклеточные растения
процветают здесь в невообразимых
количествах, поглощая огромные
объемы углекислого газа.
Мы только что обнаружили, что
океанический планктон удаляет почти
треть наших выбросов углекислого газа.
Они могут быть нашим величайшим союзником
в предотвращении климатической катастрофы.
Более того, теперь мы знаем, что
они производят больше кислорода, чем
все деревья на Земле вместе взятые.
Это половина
воздуха, которым мы дышим.
Они также являются самым
важным источником пищи под
волнами.
И все же до недавнего времени мы не могли
видеть этот мир
в таких деталях.
Новые изображения, подобные этим,
показывают, что миллиарды этих
крошечных сражений происходят
в любой момент времени.
Этот зоопланктон – самые
многочисленные животные на Земле.
Они – топливо для самых
больших косяков рыб
и почти для каждой пищевой
цепи в море.
Мелководные прибрежные моря
действительно являются основой
всего океана.
И кормят миллиарды из нас.
Эта эпоха открытий показала,
что наш океан более сложен
и более деликатно
сбалансирован, чем мы могли
когда-либо представить.
Она показала, что этот огромный,
загадочный мир связан с нами
так, как мы никогда
не могли и мечтать.
Но чтобы по-настоящему понять
его важность,
мы должны сначала открыть наши
глаза на то, что происходит
прямо сейчас...
...под волнами.
Мало кто из нас это представляет.
С поверхности,
вы бы никогда не догадались,
что здесь происходит.
Это оставалось скрытым
от глаз... до сих пор.
Современный промышленный
донный траулер прочесывает
морское дно цепью
или металлической балкой,
загоняя все, что попадается,
в сеть позади.
Он пробивается
сквозь морское дно,
уничтожая почти
все на своем пути,
часто в погоне всего лишь
за одним видом.
Почти все остальное
выбрасывается.
Более трех четвертей
улова траулера может
быть выброшено.
Трудно представить себе более
расточительный способ ловли рыбы.
Площадь, почти равная
всему тропическому лесу Амазонки,
ежегодно протраливается.
И большая часть этого морского дна
вспахивается снова.
Снова и снова.
Это взбалтывание
осадочных пород высвобождает огромное
количество углекислого газа,
что, в свою очередь, способствует
потеплению нашей планеты.
Траулеры разрывают морское дно
с такой силой, что их
следы разрушений
видны из космоса.
Очень немногие места
в безопасности от этого.
Включая почти всю территорию
моей собственной страны.
[Дон МакНейш] Мы жили
и полагались на пищу из моря
вокруг острова
более 5000 лет.
Под водой все так
непохоже.
Там нет домов, нет дорог,
нет телефонов.
Это просто природа, на 100%.
Когда я ходил
нырять за гребешками,
ты нырял
на морское дно и
просто акклиматизировался.
То, что выглядит как растения
там внизу, — это животные,
и они находятся там
миллионы лет.
Медленно, но верно, ты видел бы
целую гряду гребешков.
Это древнее, может занять
100 лет, чтобы вырасти.
Когда я впервые нырнул
в районе, где только что прошёл
драгер для сбора гребешков,
это было просто душераздирающе.
Всевозможные животные
просто раздавлены вдребезги.
Это было как проплыть
над Эдемским садом и увидеть
ядерную зиму.
Местные жители наблюдали с
берега, как эти лодки ходят
вверх и вниз, всё ближе и ближе,
снова и снова,
только ради нескольких гребешков.
Драгеры для сбора гребешков говорили:
"Мы имеем право это делать,
и это совершенно законно."
Они забирали будущее
у моря,
а островное сообщество
оставалось с обломками.
Чувство было просто
полного неверия.
Как такое
могло быть разрешено?
Трудно попытаться
объяснить людям, насколько
обильным это место когда-то было.
Как много было потеряно?
- Идея уничтожения
девственного тропического
леса бульдозерами вызывает возмущение,
однако мы делаем то же самое
под водой тысячи
раз каждый день.
Древние луга морской травы,
превращенные в ил.
Хрупкие, столетние
губковые сады,
когда-то дававшие приют
кипящим жизнью сообществам,
уничтоженные в одно мгновение.
Неужели вы думаете,
что это незаконно?
Но это не только законно,
но и поощряется
современными законами.
Донный траловый лов до сих пор
разрешен во многих так называемых
Морских охраняемых
районах по всему миру.
И, возможно, еще
более удивительно,
что это субсидируется правительствами.
20 миллиардов долларов тратятся каждый
год на поддержку чрезмерного вылова
в промышленных масштабах.
Огромные фабрики теперь
путешествуют по морям.
Они работают день и ночь.
Дальше и быстрее, чем когда-либо.
Кажется, больше нет запретных мест.
Даже в открытом океане.
Линии наживки длиной
в 80 километров вылавливают
миллионы акул каждый год.
Мы уже уничтожили две трети
всех крупных хищных рыб.
Стены сетей высотой
в сотни метров
оставляют мало выживших.
Акулы и черепахи пережили
вымирание динозавров,
но могут не пережить это.
Перемена проста.
Когда-то мы ловили рыбу
в нескольких местах у берега,
чтобы прокормить наши общины.
Теперь мы ловим рыбу везде,
все время.
И я пережил
эту перемену.
Существуют предания
400-летней давности,
о прибрежных водах,
«настолько кишащих рыбой, что лодки
едва могли через них пробираться».
Никто из ныне живущих не
знал изобилия по-настоящему
дикого океана.
Сейчас в море просто
меньше рыбы.
Куда бы мы ни посмотрели, в
каждой части нашего океана,
доказательства очевидны.
Многие колонии морских птиц
голодают и находятся на последних
стадиях разрушения.
С каждым годом гибнет все больше гнезд.
Такая же история перемен
происходит во всех океанах мира.
[Джон Адамс] Раньше мы
работали в гармонии
с океаном.
Затем все изменилось.
Где ловят траулеры,
там ловим и мы.
Мы видим их ближе к берегу.
Раньше наши сети были полны.
Мы видим разные, разные,
разные виды рыб.
Сегодня?
Нет.
Крупной рыбы больше нет.
Она исчезла.
Даже самую маленькую,
самую маленькую,
мы ловим и её,
потому что рыбы нет.
В наши дни, когда я забрасываю сеть,
я вылавливаю пластик.
Даже просто забросить удочку,
с крючком и леской,
вы вытаскиваете пластик.
Мы зависим от рыбы.
Это то, откуда мы получаем
наши ресурсы,
чтобы поддерживать наших детей, чтобы они ходили
в школу, чтобы кормить нашу семью.
Это принадлежит нам.
Без океана
нет сообщества.
Когда траулеры заберут
последнюю рыбу,
мое сердце будет очень тяжелым.
[Дэвид Аттенборо]
Три миллиарда человек зависят от
нашего океана как источника пищи.
Но суда, отправленные несколькими
богатыми странами, лишают
прибрежные общины источника
пищи, на который они
полагались тысячелетиями.
Это современный
колониализм в море.
Около 400 000
промышленных судов сейчас охотятся в
каждом уголке океана.
Нет мест слишком далеких или слишком глубоких.
Даже самые отдаленные уголки
планеты больше не в безопасности.
Почти каждое животное в
Антарктике полагается на
всего один вид.
Маленькое красное ракообразное.
Антарктический криль.
Для китов, рыб и пингвинов
криль – самый
важный источник пищи
во всем
Южном океане.
Траулеры достигли
Антарктики.
И они здесь тоже
за крилем.
Когда в океане
осталось так мало рыбы,
мы теперь ищем
другую добычу в самых
отдаленных уголках мира.
Это одни из самых
больших фабрик на море.
Они засасывают сотни
тысяч тонн криля
в огромные сети.
Затем его варят и
перерабатывают для рыбных ферм,
пищевых добавок и,
совсем недавно, для корма для домашних животных,
все на борту корабля.
Как дикая природа
может конкурировать с этим?
Некоторые утверждают, что это устойчиво.
Но, возможно, мы сейчас
уничтожаем основу
целой экосистемы.
Мы выкачали жизнь
из нашего океана.
Теперь у нас почти не осталось времени.
Действительно, океан в таком
плохом состоянии, что мне было бы
трудно не потерять надежду, если бы не самое
замечательное
открытие из всех.
Океан может
восстановиться быстрее, чем мы
когда-либо думали.
Он может вернуться к жизни.
Если его оставить в покое, он
может не просто восстановиться,
но и процветать, как никто
из живущих никогда не видел.
Мы можем быть уверены в
этом вне всяких сомнений,
потому что это уже происходит.
Более 200 лет
эта территория интенсивно
вылавливалась сетями и ловушками.
С удалением хищников
численность морских ежей резко возросла.
Пышные леса ламинарии были
превращены в бесплодный мир.
Когда почти нечего стало ловить,
было принято решение прекратить всю
рыбную ловлю на территории
почти в триста квадратных миль.
Это будет морской
заповедник или «зона, свободная от вылова».
После защиты хищники
могли начать восстанавливаться.
Баланс был восстановлен.
Всего за пять лет леса
снова начали процветать.
А вместе с ними и процветающий,
оживленный район.
В безопасности от рыбалки
у животных было время вырасти.
И чем крупнее самка
колючего омара вырастает,
тем больше икринок она может выпустить.
Когда личинки рассеиваются,
они начинают путешествие
в неизвестность.
Покидая безопасные заросли водорослей,
многих уносит течением
в открытое море.
Личинки омаров могут путешествовать
на тысячи миль,
даже пересекая
международные границы.
Они продолжают двигаться
почти год,
развиваясь и
растя вдоль пути.
Те, кто переживет это путешествие,
возвращаются к побережью,
чтобы начать взрослую жизнь.
И, скорее всего,
когда они наконец осядут,
они окажутся за пределами
запретной зоны.
Именно так популяции омаров
распространяются в незащищенные воды,
возрождая рыболовство повсюду.
[Рэй Кеннеди] Изначально это
почти не имело никакого эффекта.
А потом началось
распространение.
В конце концов, это превратилось
во что-то очень
трудное для игнорирования.
В один прекрасный день,
рыбача на краю
заповедника,
мы вытащили ловушку,
лучшую в моей карьере.
Больше всего я когда-либо
видел в ловушке.
Прямо для
книги рекордов.
Это был восхитительный момент,
и это был момент,
открывающий глаза.
Я думаю, каждый рыбак, которого
я знаю, признает тот факт,
что заповедники работают.
Удивительно видеть,
насколько обильны виды.
В этом есть немного волшебства,
это уж точно, знаете ли.
[Дэвид Аттенборо] Зона,
где запрещен любой вылов,
буквально переполнена
морской жизнью.
Если мы просто позволим природе
идти своим чередом,
море спасет себя само.
Огромные хищники, которых
не видели десятилетиями,
вернулись снова.
Даже гигантский черный морской окунь,
которого считали навсегда утраченным,
теперь находит убежище
среди водорослей.
Такое восстановление
возможно где угодно.
Даже в самой истощенной
части самого истощенного
моря на Земле.
Популяции рыб в
Средиземном море почти
полностью обрушились,
треть уже потеряна.
Но даже здесь
есть надежда.
Когда у побережья
Франции был создан
крошечный заповедник,
он вернулся к жизни.
Даже самые крупные рыбы
возвращаются.
Это результат полной
защиты менее 1%
Средиземного моря.
Но это только начало.
Если защита небольшой части
моря от рыболовства имеет
такой большой эффект, представьте
себе потенциальную силу
этого на гораздо больших территориях.
Впервые в этом
столетии
нам не нужно представлять,
мы можем увидеть это сами.
[Аулани Вильгельм] Это буквально
место, где жили наши предки.
То, что мы бы
назвали "wao akua".
Царство богов.
Папаханаумокуакеа – это
крупнейшая полностью охраняемая территория,
суша или море, на планете.
Эти призывы к защите исходили
от коренных гавайских рыбаков
и старейшин.
Без этого не было бы
моли, лаисанского альбатроса.
Их дом – это вся
бескрайняя акватория Тихого океана.
Они – провидцы неба.
Они видят больше планеты,
чем почти любое другое существо.
Но они зависят от крошечных
клочков земли, чтобы размножаться.
Те из нас, кто происходит из
традиций мореплавания и навигации,
могли только
смотреть на них с восхищением.
С годами каждая пара
развивает свой собственный язык.
Танцуя вместе, они
подтверждают свою связь.
Моли – самые
долгоживущие известные виды птиц
на планете.
Трудно не смотреть на
этого птенца моли и не задаваться вопросом:
"Что он увидит
в следующие 60 лет?"
Благодаря дальновидности старейшин
и гавайских
рыбаков, которые впервые
поручили нам
лучше заботиться об этом месте,
они прошли путь от почти
полного исчезновения до крупнейшей
колонии альбатросов в мире.
Теперь 14 миллионов морских птиц
возвращаются каждый год.
Это пу'ухонуа,
место убежища.
Почему важно защищать
действительно большие территории, так это для того,
чтобы мигрирующие виды оставались
путешественниками, которыми они являются.
Им нужно много места.
Люди говорили, что это невозможно.
Но благодаря защите
Папаханаумокуакеа,
тунец может размножаться и распространяться
в соседние районы,
где популяции
увеличились на 54%.
Перелив – это базовая биология.
Когда мы впервые решили
защитить то, что сейчас
является Папаханаумокуакеа,
люди спрашивали нас:
"От чего вы
это защищаете?"
и наш ответ был:
"Это неправильный вопрос.
Речь идет о том, для кого и для чего
мы это защищаем?"
Защита океана не означает
борьбу с рыболовством.
Цели здорового рыболовства
и охраны природы совпадают:
больше рыбы, больше изобилия,
больше здоровья океана.
- До сих пор считалось,
что ни одна охраняемая территория не может
быть достаточно большой, чтобы помочь
видам рыб, которые мигрируют
на большие расстояния,
таким как желтоперый тунец.
Это место разрушило
это предположение.
Потому что, когда мы создаем
заповедник на суше,
мы в основном защищаем
жизнь внутри него.
Но мы обнаружили,
что когда вы делаете то же самое
в океане, последствия
этих заповедников
распространяются далеко за
их границы.
Воды за их пределами
снова наполняются жизнью.
Везде, где мы давали
океану время и пространство,
он восстанавливался быстро и
в большем масштабе, чем мы
осмеливались представить.
И у него есть сила
идти еще дальше,
чтобы защитить от
самых больших угроз нашего времени.
Когда кораллы испытывают
тепловой стресс,
они изгоняют своих растительных
партнеров и становятся призрачно-белыми.
Во время съемок
температура нашего океана поднялась
выше, чем когда-либо прежде.
Разрушительная тепловая волна
пронеслась по планете,
преображая даже
самые крупные и
устоявшиеся тропические рифы.
Насколько нам известно,
эти рифы никогда не выглядели
так раньше.
Эти роговые кораллы
в Карибском бассейне...
...были одними из последних.
Вероятно, мы здесь, чтобы
стать свидетелями исчезновения
видов прямо на наших глазах.
Это было самое масштабное
глобальное обесцвечивание кораллов
в зарегистрированной истории.
Если потепление продолжится,
кораллы никогда не восстановятся.
Их покрывают водоросли...
и они умирают.
Почти все коралловые рифы,
по прогнозам, исчезнут в
ближайшие 30 лет.
Вам можно простить,
если вы думаете, что надежды
совсем не осталось.
Но это не так.
Лишь в немногих местах,
где действует строгая защита от рыболовства,
появились целые армии
травоядных.
Они сдерживают
удушающие водоросли,
давая кораллам шанс
восстановиться.
Это молодые кораллы,
новая жизнь, возникающая
из обломков.
В некоторых местах
целые рифы
вернулись к жизни.
Защита от рыболовства сделала
эти рифы самыми устойчивыми
на планете.
В этом сила защиты.
Эта история повторяется
в каждом океане мира.
Если я спрошу вас: "Какая часть
океана действительно защищена?"
Что бы вы сказали, 20%?
Хотя бы десять, наверняка?
Ответ – менее 3%,
а на практике – ничего.
Многие из существующих
морских охраняемых районов
эксплуатируются с использованием
разрушительных видов рыболовства
и едва ли безопасны.
Чтобы спасти его от разрушения,
ученые говорят, что мы должны
полностью защитить как минимум треть.
Чтобы это сработало, это должно
быть, по большей части,
вдоль наших сильно
зарыбленных береговых линий.
И выбранная нами область
должна также включать в себя те
магниты для жизни в
открытом океане, подводные горы.
Если мы можем защитить
территории на суше,
где всему человеческому
населению требуется
место для жизни,
неужели мы не можем
сделать это в море?
Восстановление океана важно
для каждого на Земле.
Перед нами шанс
защитить наш климат,
нашу пищу, наш дом.
После целой жизни,
посвященной съемкам природы,
я не могу вспомнить более
захватывающей возможности
для нашего вида.
Это может быть
момент перемен.
Почти каждая страна на Земле
только что согласилась, на бумаге,
достичь этого самого
минимума и полностью защитить
треть океана.
Вместе мы теперь сталкиваемся
с задачей воплотить это в жизнь.
[Аулани Вильгельм]
Проще говоря, без океана
нас бы не существовало.
Планета продолжит существовать.
Вопрос в том,
будем ли мы ее частью?
[Рэй Кеннеди] Я люблю
сравнивать наше рыболовство с
яблоней в заднем дворе.
Вы хотите сорвать все
яблоки за один день?
Нет, вы хотите выйти и
сорвать несколько яблок.
Вы хотите взять то, что вам нужно.
[Дон Макнейш] Я не
говорю, что люди не должны
ловить рыбу, есть рыбу.
И рыбаки должны
иметь возможность зарабатывать на жизнь.
Но они не должны
иметь возможность делать это так,
что просто все разрушает.
[Джон Адамс] Наша
община выживает благодаря
океану.
Океан дарит жизнь,
океан дарит жизнь.
- Успех в
глобальном масштабе возможен.
Я сам однажды это видел.
[взрывы]
Картина была знакомой.
Как только китобойный промысел
стал промышленным,
потребовалось всего 100 лет,
чтобы почти все виды были
доведены до грани
вымирания.
Синие киты, самые
крупные из них,
преследовались,
пока не осталось всего 1%.
Я помню, как думал, что это конец,
что возврата нет.
Мы потеряли великих китов.
Наконец, законодатели отреагировали
на давление общественности и запретили
коммерческий китобойный промысел.
То, что последовало, превзошло
наши самые смелые мечты.
Число горбатых китов
в Южной Атлантике утроилось
всего за десять лет.
И такие сцены с финвалами
в Антарктике были
невообразимы всего 50 лет назад.
Даже величайшие
из наших океанских гигантов,
синий кит,
доведенный до самой
грани вымирания,
начал возвращаться.
Я никогда бы не подумал,
что всего лишь чуть больше десяти лет
после запрета китобойного промысла я
смогу сам столкнуться с китом.
Я вижу его хвост
прямо под моей лодкой.
И он поднимается,
он поднимается!
Вот!
Только в море можно встретить
существо такого огромного размера,
такое великолепное создание.
Теперь мы налаживаем
новые отношения с
этими нежными созданиями.
Голубой кит, родившийся сегодня...
...может прожить
более 100 лет.
Если мы проявим такую же дальновидность,
чтобы спасти его дом, как когда-то
спасли его вид,
то он станет свидетелем
замечательного восстановления.
На протяжении моей жизни
мы совершали
путешествие открытий океана.
И какое это было путешествие!
Когда я впервые увидел
море в юности,
оно воспринималось как огромная
дикая местность, которую нужно покорить и
подчинить на
благо человечества.
Теперь, когда я приближаюсь
к концу своей жизни,
мы знаем, что верно обратное.
Я очень надеюсь, что мы
все придем к пониманию, что океан – это не
темное и далекое
место, не имеющее отношения
к нашей жизни на суше,
а жизненно
важная сила нашего дома.
Я уверен, что нет ничего
более важного.
Ибо если мы спасем море...
...мы спасем наш мир.
 

////////////////////////////