Хороший (2008 год). Фразы и цитаты из фильма

Good (2008)

Действие фильма разворачивается в 1930-х годах в Германии. Джон Халдер - хороший человек с кучей семейных проблем: истеричная жена, два требовательных ребенка и мать, страдающая от старческого слабоумия. Профессор литературы, Халдер исследует личные проблемы в своей новой книге. Когда книга неожиданно оказывается завербованной крупными политическими фигурами страны в поддержку правительственной пропаганды, он решается начать новую карьеру, примкнув к рядам националистов. Но несущественное на первый взгляд решение приводит Халдера к очень непростому выбору.

Все фразы и цитаты

/ХОРОШИЙ/
Берлин, апрель 1937 г.
Доктор Хальдер!
- Рейхсляйтер Булер ждет Вас.
- Вы не знаете, что все это значит?
- Что именно?
- Письмо, которое я получил.
- На нем была пометка
"Рейхскомитет по научной регистрации"
тяжелых наследственных заболеваний", все верно.
- Просто я не представляю, какое я могу иметь
к этому отношение.
- Так Вы полагаете, что произошла ошибка?
- Хайль Гитлер..
- Доктор Хальдер.
- Мы вызвали Вас в неудачное время?
- Да.
- Нет. Пришлось отложить пару методичек, но..
- Не каждый же день вызывают в
Рейхсканцелярию фюрера.
- Верно.
- Садитесь.
- Как Председателю партийного Комитета по цензуре,
мне приходится бдительно следить за современной литературой.
чтобы она отражала истинный дух национал-социализма.
- Я пригласил Вас сюда, чтобы выяснить Ваши
взгляды на вопрос, волнующий фюрера лично.
- Ваш роман.
- В нем поднимаются противоречивые
вопросы на тему права на жизнь.
- Некоторые Ваши выводы
совершенно революционны.
- В самом деле?
- Как я понял, в этой книге вы
выразили свои собственные взгляды.
- Я писал это несколько лет назад.
- Конечно, это - всего лишь беллетристика.
- Отдай! Отдай!
- Отдай ему тетрадь!
- Лотте! Там домашнее задание Эриха.
- Да это все ерунда!
- Я сказал, отдай.
- Ты - просто ангел. Опять готовишь.
- Да, я знаю.
- Но ты точно не против?
- Нет.
- Когда я начинаю играть, то уже не могу остановиться.
- Все в порядке.
- А ну, прекратите!
- Иоганн!
- Боже!
- Лоттe, иди сюда.
- Иоганн!
- Просто тихонько помешивай, ладно?
- Молодец, девочка.
- Иоганн !!!
- Иду, мама.
- Кто-то пришел!
- Боже!
- Ты что, не слышал, как я стучал?
- Слышал.
- Математик! Вы-то нам и нужны!
- Хелен!
Пришел твой отец.
- Я хотел повидать тебя.
- Здравствуй, папа.
- Слушай, Иоганн...
- Иоганн!
- Эрих!
- Помощь подоспела.
- Так вот...
- Я тебе уже говорил...
- Тебе нужно встряхнуться.
- Я только что был у ректора.
- Что это Вы тут стряпаете?
- Что-то вроде...овощного...
- Это гуляш!
- Да...
- В Университете грядут изменения. И скорее, чем ты думаешь.
- Повышения будут получать только члены Партии!
- Надо быть осторожным, или потеряешь работу.
- Иоганн!
- Да, мама!
- Иду!
- Я здесь...
- Где ты был?
- Я был...
- Не отдавай меня им, Иоганн!
- Это же Теодор...Ты помнишь?
- Отец Хелен.
- Мне очень жаль, что Вам пришлось опять быть в лечебнице.
- Хелен, будь добра, поднимись сюда!
- Тебе снова нужно в туалет?
- Я не могла терпеть.
- Ну, мама...
-" Dans une langue nous savons nous avons substitues a l'opacite de son la transparence des idees".
- Прозрачность идей...
- Относительность восприятия...
- Музыка и вера...
- Память и чувство вины...
- Самые сильные воспоминания - это то, что мы запоминаем непроизвольно.
- Резкий звук...
- Звяканье чайной ложки о тарелку.
Когда он работает в библиотеке...
- И вдруг его наполняет счастье...
- Он возвращается в прошлое, к поезду, остановившемуся среди полей...
- Он смотрит, как солнце освещает деревца вдалеке.
За окном рабочий ударяет молотом по колесу.
- И именно этот самый звук....
- Замечательно.
- На сегодня нам лучше закончить.
- Ну, идите, смотрите!
- Вперед!
- А, профессор Мандельштам.
- Надо с этим что-то делать.
- Вы так не считаете?
Надо пойти к Ректору.
- Прошу Вас, Иоганн...
- Я не думаю что это хорошая мысль. Для нас обоих.
- На самом деле, боюсь, что на этом дело не кончится.
- Как зав. кафедрой, я должен позаботиться о том, что работы определенных авторов были удалены не только из библиотеки, но и из Вашей программы.
- Каких авторов Вы имеете в виду?
- Для начала, Пруста.
- Потому, что он - француз?
- Пожалуйста, Иоганн, не будьте таким упрямым.
- А если я не подчинюсь?
- Тогда я вынужден буду уволить Вас.
- Черт!
- Да?
- Я выходила из библиотеки и увидела у Вас свет.
- Мне нужен Ваш совет.
- Кстати, меня зовут Анна, Анна Хартнер.
Я хожу на Ваши лекции.
- Да, я заметил Вас.
- Вы не с моего курса.
- Вы наверное удивлялись, не знали, кто я такая.
- А может, и нет.
- Предполагается, что я изучаю историю, но я не знаю зачем.
Не могу понять, какое все это имеет отношение к жизни.
- Сидеть целый день в душной аудитории и слушать какого-нибудь старого зануду..
- Я не это хотела сказать. Ваши лекции - это то, из-за чего я хожу сюда. У Вас все это оживает.
- Я слышала, что Вы сказали профессору Мандельштаму.
- Жаль, что так мало людей готовы постоять за свои убеждения.
- Во что же верите Вы, фройляйн Хартнер?
- В этом все и дело.
- Я знаю, что мне нравится.
- Я знаю, что - хорошо. Я чувствую это всей душой.
Но что касается идей, они просто не кажутся реальными.
- Поэтому Вы здесь?
То есть, в Университете.
- Пытаетесь найти применение вашей страстной натуре?
- А у Вас получилось?
- Надеюсь.
Да.
- Да. Думаю, да.
- Вот это и есть то, во что я верю.
- В книги?
- Я говорю заумно, да?
- Возможно, Вы правы.
Какое отношение к жизни имеет груда старых книг?
- Кто знает?
Может действительно нужно просто все это выкинуть?
- Начать все с начала.
- А я вот пишу еще одну.
- Пополнить груду.
- О чем он, Ваш роман?
- О человеке, который убивает свою жену.
- Потому, что любит ее, понимаете?
- Он неизлечимо больна.
- Какой ужас!
- Да, я знаю. Действительно.
- Кто захочет читать такую мрачную историю.
- Я хочу сказать, какой ужас для этой бедной женщины.
- Конечно, люди захотят прочитать это.
Это так романтично.
- Убить во имя любви.
- Люблю эту песню.
- Проблема в том, что это - только мое воображение.
- Серьезно?
- Ничего смешного, Морис.
- И давно это у тебя?
- Не знаю.
- Несколько месяцев.
- Три месяца? Шесть месяцев?
- Я не знаю.
- Может, с начала января?
- Наверное, около того.
- А что? Ты как-то связываешь это с..
- Мы доверили страну умалишенному.
- Уход в мир фантазий может оказаться рациональным решением в этом иррациональном мире.
- Но почему пение?
- Я не знаю.
- И никаких идей?
- Не знаю.
- Честно говоря, Иоганн, идеи закончились.
- Я просиживаю здесь по целым дням,
слушая извращенные сексуальные фантазии
самых непривлекательных домохозяек, которых мне приходилось видеть.
В отчаяньи мечтаю о кружке холодного пива
и о том, чтобы просто потрепаться и ничего не анализировать.
- Дело в том, Морис, что я - ее преподаватель.
- Это - ответственность. Как у тебя перед твоими пациентами.
- Вернее, как у большинства врачей перед их пациентами.
- Да дело не в этом.
Ты ее трахнул или нет?
- Вопрос не в том, тра...переспал ли я с Анной,
Кстати, не переспал.
- О, Господи!
- Вопрос в том, почему сама мысль об этом показалась мне чем-то вроде убийства.
- Вот это интересно. Тебе нужно найти себе еврейку.
- Что за мысли у тебя?
Она - стопроцентная арийка. Не то, чтобы мне не нравились еврейки.
- Марла. Она - еврейка.
- Крещеная.
- Все равно, еврейка.
- Дело в том, что мне нравится..
- Прошу тебя, Иоганн, сделай одолжение, смени тему.
- Не тяни меня в свой невроз.
- Я понял, когда у тебя стресс, ты слышишь музыку.
- Но нам здесь, в реальном мире, не грех побеспокоиться и о себе.
- Ты, по-моему, никогда ни о чем особенно не беспокоишься.
- Думаешь?
- Знаешь, если изучать патологический нарциссизм, Гитлер - просто потрясающий экземпляр.
- Проблема в том, что вместо того, чтобы пристегнуть его к ближайшей кушетке и вывалить его чертовы мозги на тарелку,
народ принимает весь этот бред буквально.
- Надо подождать, Морис.
- Гитлер - шут.
- Он долго не протянет.
- Вы бы удивились, узнав, что сам фюрер прочитал Вашу книгу?
- Фюрер?
- Пожалуйста, прочтите.
- Здесь, в Рейхсканцелярии мы, в том, числе обрабатываем горы писем нашему вождю от обычных граждан.
- Они, как сами видите, как ничто, позволяют ощутить дух обновления, витающий сегодня в нашей стране.
- Очень трогательно.
- Действительно.
- Фюрер получил несколько таких писем от родственников неизлечимо больных людей,
c просьбой дать специальное разрешение избавить их от страданий.
- Вот здесь-то Вы нам и нужны.
- Я?
- Нам нужен от Вас отчет, Хальдер,
- где Вы представите доводы, аналогичные тем, что были в Вашем романе.
- Нужно обоснование современного подхода к эвтаназии по гуманным соображениям.
- Поэтому Вы и вызвали меня сюда?
- Зачем же еще?
- Я же не эксперт.
- Моя мать тяжело больна. Туберкулез.
- Да, сам Фюрер сказал, что книга написана от сердца.
- На доктора Геббельса роман тоже произвел большое впечатление.
- Вообще-то, он считает, что книга может послужить прекрасной основой для фильма на эту тему.
- А на меня огромное впечатление произвел гуманизм Вашей книги.
- Спасибо.
- Итак, это все, что Вы от меня хотите? Отчет?
- Разумеется, Вам хорошо заплатят за Вашу работу.
- Более того. Для меня, Ваше участие станет гарантией того, что соображения гуманности останутся главными в нашем подходе.
- Да.
- Возможно, я смогу написать что-то уже к следующей неделе.
- Прекрасно!
И еще, вот что.
- Прежде, чем пригласить Вас сюда, мы, конечно, навели о Вас справки.
- Вы были на фронте в 1918?
- Ваша работа в Университете...
- Все более или менее в порядке.
Кроме одной досадной детали.
- Вы не вступили в Партию.
- Я...я неоднократно обсуждал этот вопрос со своим тестем, доктором Брунау.
- Он - видный член Партии... в нашей сфере.
- Но в то время...видите ли...
Я уже говорил о болезни моей матери и...
- Да.
- В моей жизни были проблемы.
- Я чувствую себя такой дурой.
- Мне нужно было поговорить с Вами, но Вы уже ушли, и я подумала, почему бы не зайти к Вам. Вы не возражаете?
- А оказалось, что ехать так долго.
- Давайте мокрое сюда.
- И вот я являюсь без приглашения, в такое время.
- Вероятно, Вы даже не знаете, что у меня есть Ваш адрес.
- Вот я и стала ходить туда-сюда по дороге, пытаясь решить, что делать. А потом...
- Ну теперь, когда Вы здесь..
- Садитесь.
- Простите.
- Вот, сюда.
- Извините, такой беспорядок.
- Мы бы взяли горничную,
если бы могли себе это позволить.
- Повесим это сушиться.
- Если мою новую книгу когда-нибудь опубликуют...
- Хотите чего-нибудь выпить, чтобы согреться?
- Где-то тут была бутылка хереса.
Вот именно - где-то.
Где-то здесь, если только мой тесть ее не...
- А коньяку не хотите?
- Да, пожалуйста.
- Моя жена уже легла спать.
- Еще не так поздно.
- Просто она любит ложиться рано.
- Почитать в постели.
- Не много?
- Я думала о Ваших словах.
О том, что нужно найти что-то, во что ты будешь верить.
- И что, нашли?
- Да, наверное.
- Только вряд ли это решение проблемы.
- Проблемы? С историей?
- С людьми!
Вот что я поняла.
- Люди важнее всего.
- Они гораздо интереснее идей.
- Ну, Вы можете перейти на другой курс.
Выбрать что-то подходящее.
- Я хочу быть с Вами.
- Жаль, что не все мои студенты так восприимчивы.
- У тебя не встал?
- Тише, Морис!
- Что, совсем? Даже не шевельнулся?
- Нет. Совсем ничего.
- Морис! Морис!
- Ну, во-первых, ты много выпил, так?
- Ну да.
- У тебя был сильный стресс.
- Я был немного...потрясен.
- Ну вот, вот.
- Я уже давно не вел себя так...импульсивно.
- И потом, там была Хелен.
- Ах, да, красавица Хелен.
- Как она?
- Я не могла уснуть. Захотелось сыграть что-нибудь.
- Я...я как раз хотел подняться...
- Это - кое-кто из моих студентов.
- Насквозь промок, бедняга.
- Не ехать же домой в такую ночь...
- Оставил ночевать в кабинете.
- Он не замерзнет?
- Она.
- Я дал ей одеяло, так что...
- Кто будет готовить завтрак?
- Я приготовлю.
- У тебя все в порядке?
- Я выпил немного коньяку.
- Что случилось, Иоганн?
- Твой отец.
- Он сказал, что я ничего не добьюсь, если не вступлю в Партию.
- Обычно, чтобы ни говорил мой отец, ты поступаешь наоборот.
- А что, если он прав?
- Мне больно видеть, что ты так мучаешь себя, Иоганн.
- Надо верить в себя.
- Ты все сделаешь правильно.
- Как всегда.
- Всегда?
- Послушай. Я не могу отрицать, что ты мне действительно нравишься.
- Но будучи преподавателем..
и женатым человеком...
- Я просто не могу!
- Что это?
- Наверное, начинается парад.
- Парад? Какой парад?
- Разве мы не за этим сюда пришли?
- Нет. Просто это - самый безлюдный парк, который я знаю.
- Я пойду. Не хочу смотреть не эти проклятые сборища.
- Пойдем, посмотрим.
- Нет. Я...я просто не выношу все это.
- Лучше смыться, пока еще не так много народу.
- Перестань, пойдем!
- Что если нас кто-то увидит?
- Скажем, что столкнулись в толпе.
- А зачем нам вообще здесь быть?
- Чтобы посмотреть, из-за чего такая суета, конечно.
- Все ходят такие счастливые.
- Не могут же люди счастливыми из-за чего-то плохого.
- Что-то в этом есть неприятное.
- Все эти идеи.
- Или их отсутствие.
- Да ты почувствуй энергию!
Все, что нужно - это несколько человек, которые помогут направить все это в нужное русло.
- Ты серьезно?
- Да. То есть, когда сжигают книги - это ужасно,
но ты же сам говорил,
что выбросить все это будет освобождением. Можно начать все с начала.
- Пойдем!
- Но есть существенная разница между словом и делом.
- Вот именно. Такие люди, как ты, не должны затворяться в своих кабинетах, читая книги.
- Они должны выйти и помогать сделать нашу страну лучше ради наших детей.
- Ну, пойдем, прошу тебя.
- Ну, ладно, только не надолго.
- Я действительно серьезно думал о вступлении в Партию,
но я не представляю, как это я буду маршировать и размахивать знаменами.
- Я имел в виду, что...
- Возможно, Вы правы.
- Такому талантливому человеку не годится быть рядовым членом Партии...
- Штурмбанфюрер Дробих?
- Это - Булер.
- Я хочу Вас кое с кем познакомить.
- Нам не каждый день звонят из Рейхсканцелярии.
- Понимаете, я там не работаю.
- На самом деле, я просто ученый.
- Просто ученый? Не смешите меня.
Вы же служили в 24-м Бранденбургском.
- Боюсь, я почти не воевал.
- Меня призвали только в 1918-м.
- А, как раз на последний рывок.
- Великое время было.
- Надеюсь, Вы голодны.
- Нет. Да.
- Как Вы знаете, у Кайзера был свой элитный полк - Имперская Гвардия.
- А у нас теперь есть СС.
- Телохранители Фюрера?
- Гораздо больше, чем телохранители.
- Вам не придется бегать с пистолетом.
- Нет.
- Мы хотим привлечь лучших людей,
специалистов в своей области.
Таких как Вы.
- Я бы не назвал себя специалистом.
- Вот это мне в Вас и нравится, Хальдер.
- Никакой показухи или хвастовства. Просто спокойная решимость.
- Как раз то, что мы ищем.
- Мне льстит, что Вы обо мне такого высокого мнения.
Я только беспокоюсь, что...при моей работе в Университете, я, возможно, не смогу делать слишком много.
- Мы вовсе не хотим отвлекать Вас от Вашей полезной работы.
- Вы формируете мировоззрение молодого поколения.
- Нет. У Вас будет почетное звание.
- Лучшие умы нашей страны должны быть духовно с нами.
- Привет.
- Случилось кое-что необычное.
- И все из-за этой книги. Кто бы мог подумать!
- Кажется, она ему очень понравилась.
- По какой-то непонятной причине.
- Хелен.
- Я с тобой разговариваю.
- Извини. Что ты сказал?
- Иоганн!
- Это ты, Иоганн?
- Да.
- Иди ко мне.
- Морис!
- Ты здесь!
- Я уже начал думать, что она меня разыграла.
- Кто?
- Хелен. Это она послала меня сюда.
- Что это все значит?
- Мне нужно было место, где можно спокойно работать.
- Кто это?
- Прости, я немного занят.
- А, ну ладно.
- Пойдем, пропустим по стаканчику.
- У меня несколько пациентов отменили прием.
Пошли.
- Я правда не могу.
- По стаканчику. На один всегда есть время.
- Морис, я не могу.
- Что, не пойдешь?
- Нет.
- Ладно, зайду к тебе.
- Нет!
- То есть...Я работаю.
- Господи!
- У тебя все нормально?
- Да, а что такое?
- Ну, ты здесь, а Хелен, скажем так, рассеяна сильнее обычного.
- Мой кабинет свободен.
- У меня нет денег на психоаналитика, ты знаешь.
- А на холостяцкую квартирку есть?
- Это зависит от того, смогу ли я дописать этот отчет.
- Понятно.
- Видно, я тебе здесь не нужен.
- Морис!
- Мы увидимся, когда все немного успокоится.
- Обещаю.
- Мне не нужны одолжения.
- Я хочу познакомить Вас с Анной.
- Очень приятно, мадам!
- О, нет! Мы не.. Анна и я..
- Какое прекрасное место для приема!
- Фредди!
- Привет.
- Это Иоганн. Он выполняет секретный заказ для Канцелярии Фюрера.
- Мне нужно подготовить короткий отчет.
- Я преподаю в Университете.
- Тогда Вы должны знать Теодора.
- Конечно.
- Раньше я был бы очень рад встретить тебя на таком приеме.
- Только если ты принял на себя обязанности национал-социалиста, это не значит, что можно забыть о браке.
- Я беспокоюсь о нашем движении, если мы принимаем в наши ряды таких аморальных людей.
- Я объясню.
Доктор Брунау - мой тесть.
- Мы с женой живем раздельно.
- И ты бросил Хелен ради этой шлюхи!
- Не надо впутывать в это Анну.
- Это - моя вина.
- Извините нас...Анна, пойдем.
- Почему мы должны уходить? Это ведь не ты напился.
- Мерзавец!
- Куда это Вы?
- Элизабет, дорогая, побудь с Анной несколько минут.
Мне нужно сказать Иоганну пару слов.
- У Вас ведь нет детей, да?
- Еще нет.
- Нет, Вы еще слишком молоды.
- Если бы мне пришлось опять выслушивать восторженные визги очередной гордой мамаши....
- Простите.
- Но мне повезло. Нам надо выпить.
- Не надо извиняться.
- Если Вы с нами, Иоганн, старых правил больше не существует.
- Гиммлер.
- Может, он и похож на банковского клерка,
но надо отдать ему должное. У него очень современные взгляды на секс.
- Он хочет, чтобы мы гуляли и брюхатили девиц направо и налево,
чтобы они рожали детей для Фюрера.
- Так что это - наш патриотический долг, черт возьми!
- Конечно, с подходящей девушкой.
- Ну, у Вас-то в этом плане проблем нет.
- Она у Вас - настоящая королева.
- Это точно.
- Мама, прошу тебя.
- Я распаковываю вещи. Нет!
- Сейчас не время. Мы еще не уехали.
- Но я только что приехала.
- Нет, мама.
- Ты сегодня проснулась в этом доме, помнишь?
- Ты здесь уже давно.
- А теперь ты поедешь домой.
- Дом горит.
- Ничего подобно...
- О, Господи!
- Скорее!
- Что ты делаешь?
- Жарю лук.
- Обязательно сейчас?
- Я хотела сделать это, пока ты здесь, чтобы ты мог мне помочь.
- Знаешь, в другое время я бы так не переживала, когда ты сказал, что полюбил другую.
- Но несколько недель назад я полюбила тебя снова.
- Ты вдруг как будто ожил!
- Так и есть.
- Я говорила с отцом.
- Он что, устроил тебе сцену?
- Я это заслужил.
- Мне невыносима мысль, что он плохо о тебе думает.
- У него есть все основания.
- Нет. Он не знает, какая я. Не знает, что тебе приходилось терпеть.
- Хелен!
- Не надо, прошу тебя!
Не надо жалеть меня.
- Я не жалею тебя!
- Мама! Что случилось?
- Я пыталась спуститься вниз.
- Ты цела?
- Да.
- Вот что ты наделала?
- Не могла меня подождать?
- Я не могу ждать весь день.
Это пианино сводит меня с ума!
- Подожди, мама, подожди!
- Давай, пойдем.
- Ты точно в порядке?
- Да, нормально.
- Как же ты меня напугала.
- Ну, в путь.
- Наконец-то.
- Все-таки уходишь?
- Хелен, прошу тебя.
- Лишь бы болтать. О чем вам говорить?
- Ты сказал, что у вас с ней все кончено.
- Мама, хватит.
- Послушай. Если я еще раз тебя попрошу остаться.
- Ты не послушаешь?
- Я завтра вернусь. Мы поговорим об этом, обещаю.
- Если мы сейчас не доведем мать до машины, никогда не доведем.
- Он не вернется.
- Не вмешивайся, прошу тебя!
- Если бы ты была ему хорошей женой, этого бы не случилось.
- Как ты смеешь?
- Она - прекрасная жена. Тебе этого не понять!
- Так почему ты уходишь?
- Мне нужно в туалет.
- Черт побери!
- Хорошая идея, мама!
- Пока мы не выехали.
- Что это за место?
- Ты сказала, что хочешь пить.
- Мне нужен стакан воды, чтобы запить таблетки.
- Уверен, воды нам дадут.
- Мне кружку пива.
А тебе, мама?
- Мама?
- Воды.
- Раз мы пришли, выпей хоть чашку кофе с пирожным.
- Помнишь, что сказал доктор?
- Нужно набираться сил.
- Пива и воды, пожалуйста.
- Это все, спасибо.
- Хорошо здесь, правда?
- Давай все.
- Избавь меня от страданий.
- Не надо так говорить.
- Почему? В моей жизни осталась только боль.
- Врачи говорят, что легкие у тебя чистые, поэтому ты и едешь домой.
- Ты просто хочешь избавиться от нас.
- От меня и детей.
- Они в летнем лагере.
- Мы с Анной будем брать их на выходные.
- Все уже устроено.
- Конечно же, я тебе не нужна в твоем любовном гнездышке.
- Я тебе сто раз говорил, мама.
- Если хочешь, живи с нами.
- Думаешь, я буду жить под одной крышей с твоей потаскухой?
- Нет.
- Нет, если ты не хочешь.
- Мы можем подыскать тебе квартиру поблизости.
- Спасибо, у меня свой дом есть.
- Мне всегда казалось, что из этой комнаты вышла бы отличная спальня.
- Не нужно ходить по лестнице.
- Спасибо тебе.
- За все, что ты для меня сделал.
- Не надо так говорить.
- Возможно, я слишком редко это говорю.
- Я буду приходить, когда захочешь.
- Я говорил с фрау Тройлер. Она будет приходить каждый день, готовить обед.
- Ты всегда был хорошим мальчиком, Иоганн.
Таким хорошим.
- О чем разговариваете?
- Вспоминаем старые добрые времена, как ходили под пулями.
- Когда это вы ходили под пулями?
- На войне. Мы вместе были в армии.
- Когда?
- Да уже лет 20 назад.
- Тебе сколько было? Три? Четыре?
- Я не знала, что ты был солдатом, Иоганн.
- Не долго.
- Иоганн...Жаль, что ты не видела его в форме.
- Очень сексуальный.
- Хватит!
- Девушки с ума сходили.
- Морис!
- Я иду переодеваться.
- Хочешь, мы подержим полотенца, прикроем тебя?
- Ну, и как домашний рай со студенточкой?
- С Анной. Ее зовут Анна.
- Анна.
- И она уже не моя студентка.
- Ты очень порядочно поступил, что разошелся с Хелен, прежде чем удариться во все тяжкие.
- Вот я бы вряд ли смог так долго сдерживаться.
- Значит, одобряешь?
- Очень миленькая.
Иоганн, у тебя всегда были ужасные комплексы.
- Завидуем?
- Еще как.
- Ей не нужен хороший психоаналитик?
- Нет.
- Я тебя и близко к ней не подпущу.
- Не пойми меня неправильно....
- Я подумать не мог, что ты на такое решишься.
- Я тоже.
- Так что произошло?
- С чего ты вдруг решил ухватить за хвост птицу счастья?
- Не знаю.
- Просто, весна наверно повлияла.
- Да еще, наверное, это повышение.
Просто я счастлив и все.
- Какое повышение?
- Разве я не...?
- Да не важно, ерунда.
- Нет уж, давай, колись!
Дяде Морису-то можно сказать.
- Меня назначили зав. кафедрой.
- Потрясающе! Поздравляю!
- Да.
- Ты вроде говорил, что это невозможно, если ты не...
- Черт!
- И ты туда же?!
- А что? Это просто...
- Я...
- Скажи, что ты это сделал в корыстных целях.
Это я могу понять.
- Прошу тебя.
- Не говори, что ты с ними согласен.
- Не важно, согласен я или нет.
Они у власти.
- Я, по крайней мере, делаю что-то.
- Если мы хотим что-то изменить, направить в нужное русло, мы не можем сидеть сложа руки.
- Мы? Кто это "мы", твою мать!
- Я никого не могу направить в нужное русло.
Я не имею права голосовать.
- Если ты не заметил, я уже не гражданин и вообще, по закону, я - недочеловек!
- Так что я только и могу сидеть сложа руки.
- И что ты будешь делать?
Составишь им список поучительной литературы?
- Слушай. Если ты и правда так мрачно настроен, уезжай за границу на пару лет, пока все не утрясется.
- Ведь полно стран, где ты можешь практиковать.
- Тебя здесь ничто не держит.
- Ничто не держит?
- Да я родился здесь.
Я воевал за эту проклятую страну, я - такой же немец как ты. Как ты смеешь!
- С какой стати я уеду? Эти мерзавцы только этого и добиваются.
- Извини. Вы, мерзавцы, добиваетесь.
- Морис!
- Это поможет тебе заснуть, любимая.
- Такое горькое.
- Возьми меня за руку.
- Я люблю тебя.
- Я люблю тебя.
- Стоп, снято!
- Браво!
- Без Вашего видения, нас бы здесь сегодня не было, профессор Хальдер.
- Или гауптшурмфюрер?
- Меня устраивает "профессор", господин Рейхсминистр.
- Многое из того, что мы здесь делаем, совершенно банально. Милые сказки для народных масс.
- Я-то знаю, я читал каждый сценарий.
- Но Хальдеру действительно есть, что сказать нам.
- Вы очень добры.
- Позвольте Вам мою жену.
- Это - Анна.
- Вы - настоящая арийская мать!
- Я восхищен.
- Спасибо.
- Вы должны найти и другое применение своим талантам, Хальдер.
- Дорогой!
- Это было прекрасно!
- О чем ты?
- Пойдем.
- Ты что, не...?
- Нет.
- Эта песня.
- Я всегда знала, что ты - гений, но произвести такое впечатление на самого Рейхсминистра.
- Перестань.
- Невероятно. Я пожал ему руку.
- Я так горжусь тобой.
- Отвезите мою жену домой, пожалуйста.
- А ты куда?
- Я обещал забежать повидаться с Хелен и детьми.
- Сейчас?
- Я быстро. У Эриха не лады в школе.
- Иоганн, ты ведь идешь не к...
- Нет! Нет.
- Слушай, я пойду.
- Ну, прошу тебя!
- Анна.
- Хорошо, значит, ты получил мою записку.
- Не стоило так утруждаться.
- Я не утруждался.
- Садись.
- Любимое блюдо.
- У Эмми выходной?
- Эмми давно не работает у меня.
- Если тебе нужны деньги.
- Дело не в этом.
- Давай, налетай.
- Так почему она ушла? Эмми, то есть.
- Я не могу нанимать на работу арийцев моложе 45 лет.
- Ах, да, конечно.
- Не беспокойся. Я не собираюсь доставать тебя всем этим.
Что толку.
- Но есть мелочи...это просто смешно... Чувствую себя дураком.
- Они забрали мою пишущую машинку.
- Я не знаю, как теперь быть.
Ты же знаешь мой почерк.
- Как курица лапой.
- Даже для врача ужасно.
- Мы давно не виделись.
- Я думал, ты не придешь.
- Если б я знал, что ты сам будешь готовить, может, и не пришел бы.
- Ой, извини. Жуткая дрянь, да?
- Нет, нет, я просто...
- Нет, не надо.
Я все выкину.
- Я уже не знаю, что делаю.
- Но...
- Вот перед этим ты точно не устоишь.
- Готов?
- Творожный пудинг?
- Единственный в мире, который стоит есть.
- Давай тарелку.
- Немного сливянки запить все это.
- Наслаждайся.
- Вкусно?
- Божественно!
- Так чего ты хочешь?
- Мне нужны выездные документы.
- Поверь, тебе не нужно никуда уезжать.
- Это был твой совет.
- Ну, если ты решил, есть же законные способы.
- Они все у меня отнимут.
- Знаешь, сколько я имею право вывезти из страны?
- Знаешь?
- Ну, примерно?
- 10 марок.
- 10 марок.
Из всего, ради чего я работал всю жизнь.
- Но, если бы ты пустил в ход свои связи.
- Ты недопонимаешь.
- Если бы это было возможно, я бы сделал это.
- Ты же член поганого СС, черт тебя побери!
- Бога ради!
- Это - просто почетное звание.
- Они хотят, чтобы у них было несколько ученых, так они чувствуют себя утонченными.
- Тогда я буду почетным евреем,
- Попробуй сказать это своим товарищам.
- Боже, это невероятно!
- Знаешь ли, это тяжело.
- Да.
- Знаешь, я еще могу терпеть все это дерьмо, которым в меня швыряют каждый день.
с этой безжалостной травлей, но не с этим.
- Это очень тяжело, ты хоть это понимаешь?
- Иоганн.
- Я тебя умоляю.
- Ты имеешь полное право просить этого.
- Да прекрати ты свое резонерство, мать твою!
- Я больше не вынесу твоих разглагольствований.
- Просто достань мне билет в Париж.
- Это не так-то просто.
- А для меня - просто, да?
- Я заплачу, сколько бы это ни стоило.
- Не надо денег, Морис.
- Позволь мне сохранить хоть каплю достоинства. Прошу тебя.
- Надень обратно свое кольцо, если хочешь.
- Эй! Иоганн Хальдер!
- Иоганн!
- Какого черта ты здесь делаешь?
- Вы знаете Иоганн Хальдера? Он у нас главный в Университете.
- В этом он весь.
Такой скромняга! Стоит в очереди с простыми смертными.
- Но это уже слишком.
В сторону!
- Да все нормально, Фредди.
- В сторону, в сторону!
- Гаупштурмфюрер Хальдер едет по срочному служебному делу.
- Дайте ему билет, пожалуйста, куда ему нужно, а я распишусь. Первый класс.
- Я заплачу.
- Никогда не стой в очереди. Ты же элита!
- Тебе не нужно платить, как другим. Куда?
- В Париж, пожалуйста.
- Простите, что?
- Можно купить билет в Париж?
- На завтра.
- Нужно предъявить соответствующие документы на выезд.
- Вы же видели ордер на поездку. Этого достаточно.
- Как я уже сказал, билет до Парижа в одну сторону, пожалуйста.
- Вы не собираетесь возвращаться?
- Нет...нет.
- Да, да!
- Ты меня разыграл.
- Вот что мне в тебе нравится, это твое чувство юмора.
- Конечно, я вернусь.
- До Парижа туда и обратно, пожалуйста.
- Я могу заплатить наличными.
- Вы шутите о бегстве из рейха?
- Иоганн.
- Иоганн, это плохая шутка.
- Нет.
- Я хотел сказать до Бранденбурга.
До Бранденбурга туда и обратно.
- А что Вам там понадобилось?
- Там - моя мать.
- Мама!
- Фрау Тройлер!
- Мама, это я, Иоганн.
- Когда это началось?
- Где Фрау Тройлер?
- В отпуске.
- В отпуске?
- Господи, мама, ты почему нам-то не сказала?
- Черт возьми!
- Я тебе больше не нужна.
- Не говори так!
- Можно я вернусь и буду жить с тобой и Хелен?
- Я уже не живу с Хелен.
- Когда это случилось?
- Полгода назад, мама. Ты же знаешь!
- Нет, нет, не уходи!
- Тебе нужно попить.
- Ты отвезешь меня в лечебницу.
- Я не отвезу тебя в лечебницу, обещаю.
- Тебе нужен врач.
- Нет. Мне нужны мои таблетки.
- Тогда отпусти меня на секунду, я их достану.
- Я принесу воды.
- Черт!
- Я потом посмотрю, что там со светом на кухне.
- Мама!
- Нет!
- Не надо, мама, нет!
- Нет!
- Я не позволю!
- Морис! Пожалуйста!
- Пожалуйста, возьми.
- Прости. Я...
- Дерьмово выглядишь.
- Правда, кошмарно выглядишь.
- Мать пыталась покончить с собой.
- Как она теперь?
- К счастью, я оказался рядом. Вообще, это я виноват. Нельзя было оставлять ей таблетки.
- Если ты был там, значит она не собиралась умирать.
- Ты не знаешь, что ей пришлось пережить.
- Потеряла память, достоинство, все.
- Она еле дышит.
- По крайней мере, она не еврейка.
- Ничего, все в порядке.
- Вот здесь еще осталось.
- Возьми. Я это тебе принес.
- Спасибо.
- Ну и где вы будете брать настоящие еврейские ватрушки, когда пересажаете всех евреев?
- Или на них будет специальное разрешение?
- Терпеть не могу, когда они приходят.
- Приходят каждый день, забирают мои деньги.
Ни тебе "здрасьте", ни "спасибо", ничего.
- Зачем с жидом церемониться, да?
- Никто никого не собирается сажать.
- Знаешь, а ведь мы могли его встречать.
- В тылу. В октябре того года.
- 16-й Баварский стоял рядом.
- Все бегали туда-сюда с депешами.
- Может, ты посылал его с поручением.
- Или ты.
- Эй, капрал. Да, ты, низкосракий, живо сюда!
- Значит, он отдавал бы тебе честь.
Только представь.
- Вот так, да? Билета не будет?
- Я не могу. Я пытался.
- С тобой ничего не случится.
Ты же ветеран войны.
- Это уже не помогает.
- Слушай...
- Я...
- Я - еврей, ты - нацист. Сказочке конец.
- Не думаю, что мама ценила то, что ты для нее делала.
- Я была не очень-то хорошей сиделкой.
- Иногда я играла мазурки весь день, чтобы не слышать ее криков.
- Не знаю, почему я заставил ее через все это пройти.
Теперь она умерла.
- Для чего все это было?
- Что ты хочешь сказать, Иоганн?
- Я заставил ее страдать до конца.
- Зачем?
- Потому, что ты - ее сын.
- Потому что...нельзя требовать такого от сына.
- От мужа, может быть.
- Извини.
- Да нет, все нормально. Не нужно беспокоиться обо мне.
- Я тут все даю уроки музыки.
- Правда?
- Почему-то все вдруг снова захотели изучать классическую музыку.
- Я даже учусь готовить.
- Да, дети говорили мне.
- Я не знаю, как уж там, но они все съедают.
- Нет-нет, они...Они говорят, что все вкусно.
- Они тоже передают мне новости о тебе.
- Я так горжусь тобой.
- Я их предал.
- Ничего подобного.
- Нет.
- Может, они не всегда это показывают, но
но они...они гордятся тем, что ты делаешь.
- Мы все гордимся.
- Давайте начнем с обхода, чтобы Вы получили представление и нашем заведении.
- Кстати, я читал Ваш отчет.
- И что Вы думаете о нем?
- Верное понимание этических вопросов.
- Я, конечно, предполагал, что инспектор будет связан с медициной, но Ваша специальность - литература, так?
- Ко мне обратились из Рейхскомитета. Им попалась одна моя книга не эту тему.
- Беллетристика, да?
- Да, роман.
- Под впечатлением от него, меня попросили написать отчет, который Вы и прочитали.
- Что, впоследствии, привело к тому, чем я сейчас занимаюсь.
- А именно?
- Я не столько инспектор, сколько консультант.
- Консультант?
- Консультант по...гуманитарным вопросам, если можно так выразиться.
- Вы должны спросить себя, что вот это за жизнь.
- Ну, как?
- Раньше мы с Лиз уже обследовались.
- Тут не потребовалось почти никакого ремонта, правда, дорогой?
- Нет.
- Этот дом мне предоставили по должности.
- А откуда у Вас эта мебель?
- Все так и было. Бедняга Мандельштам уезжал
в такой спешке, что почти ничего не взял с собой.
- Пойдем, я покажу тебе ванную. Она больше нашей старой квартиры.
- Твое здоровье.
- Прошу.
- Итак, анализы.
- Хочешь узнать вердикт?
- Вердикт такой: мы не можем иметь детей.
- О, Фредди, мне так жаль.
- Мне не дают покоя в Управлении.
- "И когда же вы заведете детей?"
"Такая совершенная нордическая пара, как ты и Лиз".
- Помешались на размножении, черт их дери.
- Так я и умру штурмбанфюрером.
- Конечно, мы хотим детей не поэтому, только все это еще больше осложняет ситуацию
- Да, конечно.
- Мне пришлось обратиться к дяде Лиз.
Он - доктор из Висбадена. Это на случай,
если они отслеживают мои медкарты.
- А может, этот врач ошибается.
- Я не сплю уже несколько недель.
- Не сплю по ночам, представляю себе всякие ужасы.
- Все мы многое только воображаем.
- Вот у меня - музыка.
- Я могу просто сидеть и разговаривать с кем-то...
- Извини.
- Хайль Гитлер!
- Срочное сообщение штурмбанфюреру Дробиху.
- Фредди.
- Вам предписано немедленно явиться в Управление.
- Если бы ты отчаянно хотел, чтобы твоя жена родила ребенка,
ты бы согласился усыновить ребенка?
- Да нет, плохая идея.
- Что это? Что случилось?
- Евреи застрелили фон Рата.
- Это еще кто?
- Какой-то паршивый третий секретарь нашего посольства в Париже.
- Получил пулю в лоб.
- Бедолага.
- Почему из-за него я должен портить себе вечер?
- Почему?
- Скажем так. Если фон Рат умрет,
то завтра ночью евреям не позавидуешь.
- Я лучше пойду. Прошу прощения.
Черт! А как хорошо все начиналось.
- Увы, долг зовет.
- Я вынужден покинуть Вас, прекрасная хозяйка.
- Ужин так вкусно пахнет! Просто пытка.
Но - не дадим покоя негодяям!
- Можно я оставлю Лиз здесь, у вас?
- Ну, конечно!
- Фредди, ты не сказал, куда идешь.
- Надо спалить пару синагог.
- Может, на всю ночь.
- Ты сказал, что все это дело с евреями закончено.
- Да, я так думал.
- На самом деле, ты не пойдешь жечь синагоги, дорогой?
- Нет.
Сначала - совещание.
по организации "стихийного" выражения
народного негодования на завтрашнюю ночь.
- Ну, пока!
- Он в состоянии о себе позаботиться, ты же знаешь.
- Просто...Бедный Фредди, он совсем не спит...
- Я только что вспомнил, что...я кое-что оставил на работе.
- Бумаги, которые мне нужны.
Для моей завтрашней лекции.
- Прошу прощения.
- Хайль Гитлер.
- Билет до Парижа туда и обратно.
- Вы должны предъявить документы на выезд.
- Простите, я должен действовать по инструкции.
- Как Ваша фамилия?
- Бекермайер.
- Скажите, Бекермайер, Вам нравится работать на железной дороге?
- Да, сэр.
- И Вы хотите продвинуться в сфере транспорта?
- Например, отправиться строить дороги?
- Билет до Парижа туда и обратно, сию минуту, сэр.
- Морис!
- "Приходи завтра..."
- Алло.
- Хальдер у телефона.
- Понял.
- Что случилось?
- Фон Рат умер.
- Кто?
- Секретарь Посольства в Париже.
- Ты его знал?
- Что? Мне приказано сегодня вечером явиться на службу.
- Я думала, ты - всего лишь почетный член СС.
- Они мобилизуют всех.
- Я тебя никогда таким не видела.
- Я знаю. Прости меня.
- Просто...я не знаю, что делать.
- Я знаю, о чем ты думаешь.
- Ты - литератор. Не твое дело патрулировать улицы.
- Я никогда не думал, что дойдет до этого.
- Разумеется.
- Подумай. Чем конкретно ты будешь заниматься этой ночью?
- Охранять мир и спокойствие. Сдерживать порывы толпы.
- Правда, только и всего?
- Да.
- Это не опасно.
- Я беспокоюсь не о себе. Я все время думаю о Морисе.
- Я ему обещал, что с ним ничего не случится.
- Это не твоя вина, Иоганн.
Все евреи с мозгами уехали давным-давно.
- Вот именно.
- Я должен был ему помочь, пока еще было время.
- Он сам в состоянии позаботиться о себе.
- У него ведь нет семьи.
- Ты готов рисковать ради него всем, что у нас есть?
- Он может прийти сюда в мое отсутствие.
- Иоганн.
- Если придет, отдай ему это.
- Что ты сделал?
- Ты должна это сделать ради меня!
- Нет!
- Не ушиблась?
- Я сделал тебе больно?
- Посмотри на себя.
- Ты только посмотри на себя.
- Анна.
- Морис!
- Стойте!
Морис!
- Глюкштайн!
- Здесь Морис Глюкштайн?
- Не беспокойтесь, сэр. Ни один не уйдет.
- У меня приказ отвезти его в Управление.
- Как Вы сказали его имя?
- Глюкштайн.
- Глюкштайн.
- Есть у нас Глюкштайн?
- Глюкштайн!
- Я - Глюкштайн.
- Это он?
- Да.
- Ладно, увозите.
- Анна!
- Он был здесь?
- Кто?
- Морис.
- Нет.
- Нет, ложись спать.
Апрель 1942 г.
- Здесь говорится о Вашей дружбе с неким Глюкштайном.
- Морис Израэль Глюкштайн.
- Это были, в основном, профессиональные взаимоотношения.
- Он был моим врачом.
- Здесь сказано, что он психоаналитик.
- Да.
- По нашим сведениям, вы продолжали общаться с ним
и после того, как ему запретили практиковать.
- В самом деле?
- В 1938 году.
- Он действительно обращался ко мне.
- Припоминаю.
- Просил помочь ему уехать из страны.
- Я, разумеется, сказал, чтобы он обратился в соответствующее ведомство.
- Вы писали о еврейском вопросе.
- Я занимаюсь литературой.
- Я хочу сказать, с расовой точки зрения.
- У нас есть сведения о Ваших лекциях.
- Наши лидеры ценят Вашу работу в Университете,
- но в дни войны, как Вы понимаете, все мы должны работать в полную силу.
- Разумеется.
- Итак, сейчас мы заняты реализацией крупной программы переселения на востоке.
- Переселения?
Переселения евреев?
- Да, и евреев тоже.
- Сейчас их переправляют. Нам нужно обеспечить полноценную работу пунктов приема.
- Нам нужны достоверные отчеты.
- Когда я должен начать?
- Немедленно.
- Еще что-нибудь?
- Это переселение...
- Ясно, что это - колоссальное предприятие.
- Мне просто интересно.
- Неужели у вас хранятся все записи?
- Я очень этим горжусь. По моему указанию была разработана специальная картотека и система сортировки.
- Все самое современное.
- Все здесь.
- Вот и святилище.
- Да, впечатляет.
- И можно найти любого человека?
- Может быть, проведем эксперимент?
- Да ради Бога.
- Скажем, этот врач, о котором Вы говорили.
- Глюкштайн.
- Мы можем поднять сведения о том, что с ним стало, к примеру?
- Нам нужно навести справки.
- Да, конечно.
- Глюкштайн.
- Имя - Морис Израэль.
- Год рождения?
- 1899-й.
- Или около того.
- Я бы остался с Вами до конца нашего эксперимента,
но Вы себе не представляете, сколько бумаг проходит через мой стол.
- Удачи.
- Спасибо большое.
- Глюкштайн М.И.
- Отправлен в Силезию.
- Там не указано, где его взяли?
- Спасибо.
- Ты даже не попрощаешься?
- Я знаю, что ты сделала.
- Ты о чем?
- В ту ночь он приходил к нам домой.
- Кто?
- Ты сдала его.
- Как ты можешь так думать?
- Надо отдать должное Гестапо, они очень тщательно все документируют.
- Поехали.
- Ну, Иоганн!
- Иоганн, пожалуйста!
Прошу тебя!
- Хайль Гитлер!
- Хайль Гитлер!
- Гауптштурмфюрер Хальдер?
- Я предпочитаю "профессор Хальдер".
- Сюда, пожалуйста, профессор.
- Благодарю Вас.
- Я думаю, Вы убедитесь, что у нас все в порядке.
- Оберштурмбанфюрер Айхманн будет рад узнать об этом.
- Вообще-то он хотел, чтобы я провел небольшой эксперимент.
- Чтобы...убедиться, что его учетная контора работает, как надо.
- Он хотел узнать, возможно ли найти определенного человека.
Интересный опыт, не правда ли?
- Мы взяли первое попавшееся имя: Глюкштайн.
- Морис Глюкштайн.
- По нашим данным, он должен быть где-то здесь.
- Мне жаль разочаровывать Вас, профессор.
- Но у нас здесь в любое время содержится до 30 тысяч позиций.
И оборот значительный.
- Кроме того, по прибытии, каждой позиции присваивается номер,
который становится единственным средством идентификации.
- Значит, нам только нужно найти номер Глюкштайна.
- Да. Теоретически.
- Но, что?
- Скажем так, профессор.
- Конечно, там в Управлении, все выглядит очень красиво.
- Но здесь...
- Так Вы можете найти этого человека или нет?
- Если честно, никаких шансов.
- Девять из десяти уходят в переработку сразу по прибытии.
- Больше чем на два месяца здесь никто не задерживается.
- Ясно.
- Стойте!
- Шевелитесь!
- Все это правда!
 

////////////////////////////