Фрост против Никсона (2008 год). Фразы и цитаты из фильма

Frost/Nixon (2008)

«Фрост против Никсона» — историческая драма режиссёра Рона Ховарда, снятая в 2008 году совместным британо-американо-французским производством Working Title Films/Universal Pictures/StudioCanal/Relativity Media/Imagine Entertainment по одноимённой пьесе Питера Моргана.

Все фразы и цитаты

Им лучше не давить на меня,
или я им быстро зубы пересчитаю.
Ну, я думаю, если они...
Люди, которые оскорбляли Билли Грэхема,
никогда не пробовали понять. Это Розенберг.
Он был уволен.
Я не дам и цента, тому, кто думает, что история повторится.
Я уже упорядочил Коннели,
разберемся с Чендлерами,
с каждым отдельно, со всеми сразу,
доход с налогов начинается на этой неделе.
Каждого сукиного сына.
Итак, это кое-что мы действительно сможем повесить на Тедди, или...
Да.
...или на весь клан Кеннеди.
Я собираюсь положить это в руки Колсону.
И нам нужно поторопиться.
Спорный день в политике.
Мужчина, арестованный при попытке поместить "жучки" в офисы
Национальной Демократической Партии Вашингтона
оказался сотрудником
комитета предвыборной кампании Президента Ричарда Никсона.
Он был одним из пяти человек арестованных вчера,
в штаб-квартире Национальной Демократической Партии
Вашингтона.
Угадайте, чем он ещё занимается.
Он советник комитета предвыборной кампании
Президента Ричарда Никсона.
Судебное разбирательство, по делу о
пяти взломщиках, пытавшихся проникнуть в штаб-квартиру
Национальной Демократической Партии началось сегодня в федеральном суде.
Камера.
Джон Дин, бывший юридический советник Белого Дома, заявил сегодня,
что Президент Никсон знал о намерении замять Уотергейтский взлом.
Однажды, в разговоре со мной,
Президент предложил мне
создать список тех репортёров, которые создают нам проблемы,
для того, чтобы после выборов осложнить им жизнь.
Дин зачитал 245-страничное заявление,
которое показывает, что президент был в ярости, из-за
военных протестантов и политических противников,
и сообщил список преступлений, в частности,
прослушка телефонных разговоров журналистов,
план Чарльза Колсона подбросить зажигательную бомбу
в Брукингский институт,
а также шпионаж за сенатором Кеннеди и другими демократами.
Злоупотребление властью есть суть тирании.
Пугающие последствия этого
в свободном обществе трудно переоценить.
Сегодня Президент подписал заявление об отставке троих ближайших помощников.
Уволен Г.Р.Холдеман, руководитель аппарата.
Под огнем также уходит и Джон Эрлихман.
Эрлихман был ключевым политическим советником.
Доброе утро. Верховный суд
вынес постановление,
на заседании присутствовал и Карл Стерн.
Это единогласное решение, Даг, восемь - за, ни одного - против.
Судья Ренквист отсутствовал на заседании.
Президент Соединенных Штатов должен покинуть свой пост.
Восемь - за, ни одного - против, единогласное решение.
Белый Дом сообщил NBC сегодня,
что импичмент Президента
объявленный Палатой Представителей, теперь действительно возможен.
Это, без сомнения,
последние часы 37-ого президентства Соединенных Штатов.
Это действительно исторический день,
впервые президент покидает свой пост до окончания срока,
за всю нашу 200-сот летнюю историю.
Вы видите Белый Дом, и в Белом Доме,
через несколько мгновений,
президент Никсон появится перед людьми,
возможно, в последний раз, на посту Президента Соединенных Штатов.
15 секунд, господин Президент.
Хорошо, 5, 4, 3...
Добрый вечер. Уже 37-ой раз
я обращаюсь к вам из этого кабинета,
где было принято много решений,
которые формировали историю нашей нации.
Я точно помню, где я был.
Мне отец сообщил. Телефон зазвонил, и отец сказал:
"Включай телевизор прямо сейчас. Ричард Никсон уходит."
Я был дома, с друзьями, и мы смотрели телевизор.
Мы не спали, и как любой другой, я был приклеен к
заседанию Юридического комитета.
И наконец, это случилось.
Поэтому, я должен уйти с поста президента, завтра, в полдень.
Но вместо удовлетворения,
я ощутил злость, я злился, и злился,
потому что, в его речи не было признания вины.
В ней не было извинений.
Мог ли я знать, будучи малышом,
что в один день, я стану частью команды,
команды, которая будет добиваться извинений.
То, что я покинул свой кабинет, до окончания срока,
несовместимо со всеми моими убеждениями.
Я никогда не был человеком, легко бросающим свое дело.
И эта команда будет возглавлена человеком,
наврядли из белых рыцарей,
человеком, без каких-нибудь политических убеждений,
человеком, который, насколько я знаю, вообще никогда не голосовал в своей жизни.
Но он был человеком, который имел одно большое преимущество над нами.
Он разбирался в телевидении.
Итак, ведущий "Фрост над Австралией",
мистер Дэвид Фрост!
Спасибо, спасибо!
Здравствуйте. Добрый вечер.
И пока глаза всего мира были сосредоточены на Белом Доме,
здесь в Австралии, взломщики проникли в
мясоперерабатывающий завод в Брисбэйне
и украли тонну свиных сосисок.
Полиция Квинслэнда разыскивает мужчин в длинном, узком фургоне.
Теперь, мой первый гость сегодня...
Ну, мы в аппарате Никсона
действительно ничего не знали про Дэвида Фроста,
кроме того, что он был ведущим британского ток-шоу
с кое-какой репутацией плейбоя.
Он вел ток-шоу, здесь, в США, за что получал некоторые награды,
но не приносил достаточно доходов, и был выдворен с телевидения.
После этого он отправился в Австралию,
где и находился, насколько я знаю, когда Президент ушел в отставку.
На следующей неделе гостем будет Ивонна Гулагонг.
Что ж, увидимся тогда. Благослови вас Бог.
Отличное шоу, Дэвид.
Спасибо, Ной.
Иди и посмотри на это.
Никсон покидает Белый Дом.
Черный день для Ричарда Никсона, который собирал толпы
возле Белого Дома.
Что, эфир прямой?
Да.
Но тогда он был триумфатором. Сейчас - нет.
Который час в Вашингтоне?
9 утра.
Почему он не подождал?
На Западном побережье 6 часов утра.
Половина его аудитории ещё спит.
Хорошо, парни, давайте собираться.
...свидетели печальнейшего дня в жизни Ричарда Никсона,
его последних моментов, как Президента Соединенных Штатов,
момента, который не похож на все остальные, за всю историю этой страны.
Ричард Никсон, который только что имел
всю силу президентства
фактически, отправляется в ссылку, в Калифорнию.
Поищи рейтинги этого. По всему миру.
Я помню его лицо.
Он смотрел в окно.
А под ним, либеральная Америка, праздновала, злорадствовала.
Хиппи, лодыри, дилетанты,
те же люди, плевавшие меня, когда я вернулся из Вьетнама.
Они избавились от Ричарда Никсона, их монстра.
Лондонская Национальная Телевизионная Студия
Две недели спустя
Что такого важного, что не может подождать?
У меня идея, Джон, довольно дерзкая идея, про интервью.
Рыбу и чипсы, пожалуйста.
И момент...
Впрочем, сейчас слишком поздно. Уже сделано.
Я уже нашел его людей...
Вам?
Бобы, горох, и баранину, пожалуйста.
И сделал им предложение.
Теперь, если объект, скажет "да",
то, он довольно крупная рыба, которая плавает в мутных водах.
Короче, мне нужна поддержка дорогого друга,
и лучшего продюсера, которого я знаю.
И кто объект?
Ричард Никсон.
Ричард Никсон?
Ну, ладно тебе, не смотри так.
Ну, а как ты думал, я на тебя посмотрю?
Я потратил вчерашний вечер на просмотр твоего интервью с Би Джисом.
Ну не потрясающе ли?
Перестань, Джон, мы ведь раньше делали политические интервью.
Так, хорошо, какое интервью?
Полный, обширный пересмотр всей его жизни, его президентства.
И?
Что и?
Хватит, Дэвид.
Наверное, единственное, что будет интересно любому
о Ричарде Никсоне - его исповедь.
Полная, откровенная исповедь.
Что ж, давай добьемся этого.
От Ричарда Никсона?
Да ладно, Джон.
Просто подумай, какие будут рейтинги.
Знаешь, сколько людей смотрело
его прощальную речь в Белом Доме?
400 миллионов.
В итоге, Дэвид всё равно ничего не слышал.
И вскоре, после прибытия в Калифорнию,
Никсон попал в больницу с острым приступом флебитов.
Я думаю, это было примерно в то время, когда Джеральд Форд,
который был новым Президентом,
который был безнадежен, для того, чтобы поставить точку в Уотергейте,
дал Никсону, полное, свободное и абсолютное помилование.
Поэтому, я, Джеральд Р. Форд,
Президент Соединенных Штатов,
издаю указ о
полном, свободном и абсолютном помиловании
Ричарда Никсона, за все преступления, совершенные против Соединенных Штатов.
Это означает, что человек, который совершил величайшее уголовное преступление
в Американской политической истории, никогда не предстанет перед судом.
Это выглядело так, как будто он ускользнул через черный ход.
Опрос общественного мнения показал,
что две трети населения страны не одобряют помилование Ричарда Никсона.
В одной телеграмме из Вирджинии сказано:
"У Рузвельта был Новый Курс,
у Трумэна был Справедливый Курс, у Форда сейчас - кривой курс."
Там не было обмана, и точка.
Я не думаю, что правда когда-нибудь вылезет наружу.
Американскому народу нужно знать правду,
и я не думаю, что она когда-нибудь станет полностью известна.
Так как мы поступим с протестами колледжей?
Ну, может мы используем несколько цитат
из речи 1970-ого года "Поднимайся и считай"?
Сэр?
Вы знаете, может, лучше будет
взять весь меморандум по Линкольну?
Просто включите туда все это.
Мистер Президент, Свифти Лазар уже здесь.
Хорошо. Нет, нет, не уходите.
Вас никто отсюда пинками не гонит.
Это мой литературный агент из Голливуда.
Помешан на чистоте.
Мистер Президент, рад вас видеть.
И вас приятно видеть.
Эти люди помогали мне с моей книгой.
Дайан Сойер, Френк Гэннон, Ирвинг Лазар.
Очень приятно.
Мисс Сойер.
Рад знакомству.
Мистер Гэннон.
Хорошо, достаточно. Увидимся после обеда.
Итак, как вы себя чувствуете, сэр?
Мне лучше, спасибо. Правда, не достаточно хорош еще для гольфа,
слава Богу. Я презираю эту игру.
Представьте, 6 недель, как покинул кабинет
Президента Соединенных Штатов,
и они уже ложат меня в палату.
Никогда не подавайте в отставку, мистер Лазар.
По мне, самые несчастные люди в мире - те, которые ушли от дел.
Нет цели.
Что делает жизнь значащей, так это цель.
Задача. Борьба. Напряжение.
Ну, даже если ты проиграл.
Когда мой доктор заявил мне, что я негоден
давать судебные показания по Уотергейту,
все подумали, что я рад.
Что ж, они ошиблись.
Меня это огорчило.
Хорошо, вот вам задача, которая вам понравится.
Как потратить 2 миллиона долларов? 2 миллиона и 300 тысяч, если быть точным.
Это то, что я получил за ваши мемуары.
Ну, спасибо вам.
Это было гораздо меньше, того, чего хотел я,
но я уверяю вас, гораздо больше того, чего хотели заплатить они.
Эта книга важна для меня.
Это, вероятно, единственный шанс, для того, чтобы установить некоторую ясность,
и напомнить людям, что Никсон с годами не становился все хуже.
Вы знаете, если вы пытаетесь внести ясность,
давайте я, хотя бы, поговорю с ним.
С кем?
С Дэвидом Фростом. Ведущим английского ток-шоу.
Почему я должен разговаривать с Дэвидом Фростом?
Ну, недавно, пришло письмо с предложением о интервью.
Нет.
Что ж, мы все равно не отправили ответ.
Откровенно говоря, мы не сочли его подходящим.
Вообще-то, я думал, что мы сделаем одно с CBS.
Сделаем. Я просто подумал, что с Фростом,
будет гораздо легче, чем с Майком Уоллесом.
Да, но будет гораздо менее, так сказать, убедительно.
Правда, правда. Зато, вероятно, получим больше денег.
Действительно?
Смотрите.
У нас уже есть 350 на столе от CBS.
Но если Фрост заплатит больше, и с более выгодными условиями,
будет обидно, если мы откажемся.
Интересно знать, где он сейчас.
Мы привязали его к железнодорожным путям, и он спасся.
Мы похоронили его заживо, и он выбрался.
Сегодня мы погрузим скованного артиста Дерека Харрисона в воду,
и посмотрим, как он чудесным образом избежит смерти еще раз.
Добрый вечер, и добро пожаловать на "Великие спасения".
Меня зовут Дэвид Фрост.
Хорошо, снято.
Спасибо.
В любой сделке, вы должны знать слабое место оппонента.
Чтобы определить его, можно позвонить ему,
поздно ночью или на выходных.
Если он поднимет трубку, это значит, что он безнадежен.
И с того момента, он в ваших руках.
Алло?
Мистер Фрост? Ирвинг Лазар.
Кто?
Свифти Лазар. Я представляю Президента Никсона.
Который час?
Я не вовремя?
Нет! Нисколько.
Я звоню по поводу вашего предложения насчет интервью,
и должен сказать, мы рассмотрели это,
и мой клиент не имеет возражений против этой идеи.
Правда? Ну, это же потрясающая новость!
О, Господи.
Я договорился на 500 тысяч.
Это хорошо?
Господин президент, полмиллиона долларов за интервью.
Это беспрецедентно.
Да? Ну, и в чем подвох?
С Фростом? Никакого. Это большой плюс.
Когда этот парень узнал, что мы согласились, он был так признателен,
что перестал плевать в потолок,
и был готов заплатить полмиллиона долларов за интервью.
Что ж, вы думаете, что сможете затребовать 550?
Мы получили 600.
Дэвид, как ты сделаешь это?
Что?
600 тысяч долларов. Это же целое состояние.
200 только за подпись?
Не переживай насчет денег.
Бог мой. Многие американцы считают, что ему место в тюрьме.
А ты делаешь его богатым человеком.
Плюс к этому, ты еще и создаешь себе врагов
на телевидении.
Они просто завидуют.
Они уже орут о продажной журналистике.
И если все каналы ополчатся против тебя,
о синдикации можно будет забыть навсегда.
Нет синдикации, нет продаж.
Нет продаж, нет рекламы.
Нет рекламы, нет доходов.
И тут большой вопрос, зачем ты сделаешь это? Тебе это не нужно.
Твоя популярность и так в порядке.
Это прославит тебя, всего лишь на три континента,
подвергая опасности другие шоу.
Не знаю, правда ли это, но Девятый канал в Австралии,
хочет, чтобы ты продолжал работать на них, и в других сезонах своих ток-шоу.
Да.
И Лондон тоже?
Да, но это всего лишь Лондон и Австралия.
Здесь же будет...
Что?
Ты не поймешь, Джон.
Ты никогда не принимал участия в нью-йоркском шоу.
но это неописуемо.
Успех в Америке непохож на какой-либо другой.
И пусто, когда он уходит.
И страшно от того, что может не вернуться никогда.
Ты знаешь, в Нью-Йорке есть ресторан, называется "Сарди".
Простые смертные стол заказать не смогут.
Джон, это место было моей столовой!
Ты знаешь, я бы лучше
послушал концепцию
которое у тебя на это интервью.
Простите меня, мистер Фрост.
Я услышал, что вы здесь.
Вы не могли бы?
Конечно.
Но я не слышу. Ты хочешь сделать это,
потому что мировые издания напечатают тебя на своих обложках,
или дадут тебе место в каком-нибудь рейтинге.
Вот это и заставляет меня нервничать.
И ты нервничаешь так чудно, Джон.
Здравствуйте, добрый вечер и добро пожаловать.
Я говорю не так.
Здравствуйте, мистер Фрост.
Шампанского?
Нет, спасибо.
Еще рюмку, сэр?
Вы не любите шампанское?
Не в самолетах.
Да, это ужасно обезвоживает.
А подвох в том, чтобы после, запить стаканом воды.
Также, как подают кофе в Вене.
Ну, я никогда не была в Вене.
О. Я думаю, вам бы понравилось.
Это как Париж без французов.
Как вас зовут?
Кэролайн.
Дэвид.
Да, я знаю. Дэвид Фрост.
Здравствуйте, добрый вечер и добро пожаловать.
Вы знаете, по радио я слышала интервью с вами.
Вы давали его из своего Роллс-Ройса.
Бентли.
По телефону.
Они сказали, что вы человек,
который определяет время, в котором мы живем.
Правда?
Вы и Видал Сассун.
Но что делает вас исключительным, сказали они,
так это то, что вы являетесь человеком, который добился большой известности,
без владения каких-либо заметных талантов.
Как мило.
И что вы много летаете на самолетах.
Ну, это правда.
Почему?
Я люблю активную деятельность.
Почему?
Я нахожу, что это более интересно, чем бездействие.
Вы знаете, у вас очень грустные глаза.
У меня?
Кто-нибудь вам говорил об этом раньше?
Нет.
Вы несчастливы?
Давайте немного поговорим о вас.
Конечно, вы чувствуете себя более комфортабельно, задавая вопросы.
Как вы правы!
Говорит командир самолета.
Вы, должно быть, заметили, что мы начинаем
спускаться над Лос-Анджелесом.
Вернитесь, пожалуйста, на свои места и застегните ремни безопасности,
мы приземлимся очень быстро. Спасибо.
Так как насчет вас? Куда вы направляетесь?
На встречу с Ричардом Никсоном.
Правда?
Вы знаете, мне говорили, что у него огромная голова,
но сексуальный голос.
Где он сейчас?
Зализывает раны в какой-нибудь темной подземной пещере?
Вообще-то, нет. В своей довольно модной вилле, возле пляжа,
в Калифорнии.
Правда? Ричард Никсон в вилле возле пляжа?
Как нелепо.
Вы можете поехать со мной, если хотите.
На встречу с Никсоном?
Почему нет?
Вы уверены?
Вы знаете, я бы с удовольствием.
Бортпроводники, пожалуйста, приготовьтесь к посадке.
Ну, я доберусь до моего офиса, и первым делом позвоню вам
и вышлю машину с телефоном.
О.
Он так и сделал. Деньги никого не интересовали.
Все сверкало и было золотым.
Ну, так казалось.
Конечно, чего я не знала, так это того, что тем временем
он обошел все крупные каналы,
чтобы попытаться заинтересовать их интервью.
Извини, Дэвид, но у нас политика
не оплачивания новостных интервью.
Слушайте, нам нравится ваша работа в ток-шоу.
Вот "Гиннес шоу"?
Я обожаю его. Вы - веселый парень.
Но интервью вроде этого?
Вы просите нас заплатить британскому ведущему ток-шоу
за интервью с американским президентом
без редакционного контроля и возможности вмешиваться в процесс?
Ну, вы не сможете сказать, что это не свежий подход.
Я знаю, вы очень заняты.
Не смею вас здесь задерживать.
Спасибо, за то, что пришли.
Я обдумаю это предложение.
Хорошо, большое спасибо за потраченное время.
Дэвид, удачи.
Он никому ничего не сказал,
даже мне. Вы знаете, это означало бы...
Спасибо.
проигрыш, а Дэвид не умеет проигрывать.
Вот мы и здесь.
Видишь, все, как я говорил.
Отлично.
Легко меня нашли?
Да, спасибо.
Рад встрече, мистер Фрост.
И я, сэр.
Могу я представить Кэролайн Кушинг?
Мисс Кушинг.
Здравствуйте. Ваш дом очень красивый.
Правда. Он очень романтичный.
Что ж, спасибо.
Мой продюсер, Джон Бёрт.
Рад встрече.
Как вы?
Это мистер Лазар, а это Джек Брэннан.
Как, мисс Кушинг, не хотите экскурсию по дому,
вы знаете, размять ноги после долгого путешествия?
Да, с удовольствием пройдусь. Спасибо.
Пойдемте.
Это мой кабинет.
Именно здесь состоялась наша встреча с Брежневым.
Да. Брежнев был здесь, Громыко - там, а Добрынин - вон там.
Мы разговаривали девять часов подряд.
После встречи, в качестве сувенира,
я помню, мы вручили ему "Линкольн", специальная сборка.
Темно-синий, вишневое дерево, кожаный.
Ну, мы забрались внутрь для фотографов,
и следующее, что он сделал, это нажал на газ.
Теперь первое правило политической жизни -
никогда не пускайте генсека за руль автомобиля, никогда!
Я имею ввиду, мы не привыкли делать что-нибудь
для себя, не говоря уже о вождении.
Но генсек, Господи, он так надавил на педаль,
и ведь последнее, что водил мой гость -
это трактор на какой-нибудь украинской картофельной ферме.
Он врезался в бордюры.
На полной скорости он переехал лежачих полицейских.
Он дважды проехал вокруг моей усадьбы.
В конце концов, мы остановились где-то очень далеко, на побережье,
прямо возле моря.
Он заглушил мотор, и разговаривал два часа,
про свои любимые места - металлургические заводы.
Он сказал: "Господин президент, многие политики
пережили трагедию в ранней молодости."
Ну, я рассказал ему про то, что я потерял двух своих братьев, умерших от туберкулеза.
А он наблюдал, как от рака, умирает его отец. Он подхватил его, работая на металлургическом заводе.
Он был несчастным человеком и знатным противником.
Я бы не хотел быть российским лидером.
Они никогда не знают, когда их прослушивают.
Хорошо, я думаю, что это все, а?
До марта. Буду ждать.
Что ж, спасибо вам, господин президент. Я тоже.
Вы знаете, это забавно, но
я еще никогда не был вызван на дуэль.
Я думаю, это она и есть.
Ну, не совсем так.
Конечно, это так.
И мне это нравится.
Без запрещенных приемов, да? Без запрещенных.
Мистер Фрост, тут еще один небольшой вопрос...
Разумеется.
Я прошу прощения.
Так. 200 тысяч долларов.
Я надеюсь, что они идут не из вашего собственного кармана.
Ну, поверьте мне, сэр, они не настолько глубокие.
На чье имя?
Ирвинг Пол Лазар.
Ричард М. Никсон.
Держите.
Хорошо, улыбнитесь.
Вот. Теперь можете повесить в своей квартире, в Нью-Йорке,
чтобы все ваши либеральные друзья могли использовать это, как мишень для дротиков.
Ну, вообще-то, сейчас я проживаю в Монте-Карло.
Действительно?
Да. До свидания, господин Президент.
Эй. Послушайте мой совет.
Вы должны жениться на этой женщине.
Да. Красотка, правда?
Что еще важнее, она приехала из Монако.
Они там не платят никаких налогов.
Всего хорошего.
До свидания.
Бьюсь об заклад.
Что?
Деньги идут из его собственного кармана.
Ты знаешь, он не смотрел мне в глаза.
Ну, я слышал, что каналы не клюнули.
Без поддержки каналов, рекламные агентства не будут знать.
Так что, если хотите спросить меня,
эта затея может никогда не случится.
Правда? То есть, только эта встреча стоила ему 200 тысяч долларов?
Именно.
Если б я знал, предложил бы ему чашку чая.
Скажи, ты обратил внимание на его туфли?
Нет.
Итальянские. Без шнурков. Что ты думаешь?
Мои люди уже пытались заставить меня носить такие.
Я думаю, что мужские туфли должны быть со шнурками, сэр.
Ты думаешь?
Да. Вообще, я думаю, эти итальянские туфли слишком дамские.
Да, скорее всего.
Мне жаль, Дэвид, но нет.
Попробуй посмотреть на это с нашей точки зрения.
Зачем американскому каналу нанимать постороннего человека,
того, чье собственное шоу уже закрыто?
Я понимаю. Что ж, жаль, что вы так думаете.
Я думаю, что вы совершаете ужасную ошибку.
NBC.
Что ж, с каналами все понятно, со всеми из них.
Ну, значит, это конец.
Мне жаль, Дэвид.
Не так быстро.
Где твой авантюрный дух?
Идея такова - мы платим за программу
и распространяем её сами, целиком и полностью обойдемся без каналов.
Потрясающе, мы будем собственным каналом на ночь.
Привет, Боб.
Эй, заходи. Дэвид на проводе.
Нет, никто никогда такого раньше не делал.
Историческая идея.
Просто подумайте об этом, хорошо? И перезвоните мне.
Да?
Да.
Дэвид, я рад представить тебе Джима Рестона и Боба Зелника,
наших двоих перспективных помощников.
Рад знакомству.
Проходите. Чувствуйте себя, как дома.
Боб работал вашингтонским корреспондентом
для Национального Радио 10 лет.
Переходит в ABC в следующем году.
Всеобщее мнение, Дэвид,
что я, имея внешность идола, трачу свою жизнь на радио.
Джим преподает в Университете Северной Каролины
и пишет книгу о уголовном мошенничестве, коррупции,
паранойе, и злоупотребление властью Ричарда Никсона.
Вторую.
Четвертую.
Что ж, рад приветствовать вас обоих на борту.
Вообще-то, прежде чем я соглашусь, я бы хотел услышать,
чего вы надеетесь достигнуть этим интервью.
Чего я хочу достигнуть?
Да.
Джим, что ж, мне обеспечена запись 12-ти дневного интервью.
Это, приблизительно, 30 часов,
с самым неотразимым и спорным политиком
нашего времени.
Этого недостаточно?
Ну, для меня - да.
Смотрите, я отдам год своей жизни. Я оставлю свою семью
чтобы работать на человека, который важнее для меня,
чем вы себе вообще можете представить.
и та идея, что создание всего этого,
без достижения того, чего хочу я, лично,
немыслима для меня.
Нет, все в порядке.
Ну, и чего вы хотите достигнуть?
Я хочу, чтобы Ричард Никсон предстал перед судом.
Конечно, мы зададим сложные вопросы.
Сложные вопросы.
Человек, погубивший, во время своего правления, 21 тысячу американцев
и миллион индо-китайцев.
Он избежал тюрьмы благодаря помилованию Форда.
Да, но все равно, если мы придем к нему,
вы знаете, полагая, что он ужасный человек,
не создадим ли мы к нему больше симпатии, чем, что бы то ни было ещё?
Вы знаете...
Прямо сейчас, я утверждаю, что невозможно
чувствовать к Ричарду Никсону, что-то близкое к симпатии.
Он опустил президентство,
и оставил страну, которая избрала его, еще и нанеся ей ущерб.
Американский народ требует признания его виновным, простого и ясного.
Неприкосновенность нашей политической системы,
демократии, как идеи, всецело зависит от этого.
И если пройдут года, и люди оглянутся,
и скажут, что в этом интервью,
Ричард Никсон реабилитировал себя,
это будет самым страшным преступлением из всех.
Вы знаете, что Майк Уоллес потешается над вами?
А в барах, вокруг Капитолийского Холма и Джорджтауна считают,
что весь проект - это посмешище?
Пойдем. Джим, пойдем.
Спасибо, Джим.
Вы дадите нам пару минут?
Ты невероятен.
Прости, Боб.
Ты знаешь, Джим, я еле сдерживал себя, чтобы не указать тебе на выход.
Вообще-то, некоторым из нас действительно нужна была эта работа.
Мне она тоже нужна была, если бы все было сделано правильно.
Ну, и откуда ты знаешь, что они не сделают все правильно?
Этот маленький Лорд Фаунтлерой?
Симпатизирующий Ричарду Никсону?
Что за...
Он полон дерьма!
Откуда ты знаешь?
Майк Уоллес потешался над нами?
Видимо.
Почему ты не сказал мне?
Это не относится к делу.
И что у него за точка зрения? "Британский ведущий ток-шоу,
хорош для актрис, но не так хорош для противоборствующих президентов."
Это всеобщее мнение, да.
Понятно.
Трудно не чувствовать, но это обидно.
Что ж, Боб явно профи.
Что мы будем делать с Рестоном?
Ну, человек - идиот. Он чересчур эмоционален.
Отправь его домой.
Ну, я думаю, он должен остаться.
Зачем?
Мне нравится его азарт.
Он сведет нас все с ума.
Что ж, может быть, но я думаю, что чувство не комфортности
иногда полезно.
Он остается.
За банкетным столом я сидел рядом с госпожой Мао.
Одна из достоинств жизни президента
это бесконечные вечеринки, социальные обязательства и банкеты.
Но люди, которые знают меня, скажут вам,
что светская беседа не мой фетиш. Нет.
Тем более, на китайском.
Так что, миссис Мао и я, мы просто, ну, знаете, смотрели друг на друга.
А через стол от нас, сидели миссис Никсон и сам председатель Мао,
и они тоже смотрели друг на друга.
Дальше были доктор Киссинджер,
и министр иностранных дел,
вот теперь вы представляете всю картину.
Я не могу это вытерпеть, Джек!
Сокращение президентства теперь серия банальных анекдотов.
Я чувствую себя цирковым животным, делающим трюки!
И я думал, что все ясно сказал!
Я не потерплю никаких вопросов о Уотергейте, черт возьми!
Как только пришло время вопросов,
все эти сукины дети, каждый хотел услышать про Уотергейт!
Как будто, все остальные мои достижения, прекратили свое существование.
Ну, сэр, у вас есть шанс
рассказать им про это.
Да? Как?
Фрост собрал деньги.
У него вся сумма.
Что?
Насколько я понял, большую часть из них, он позаимствовал
у своих друзей, они спасли его.
Но самое главное, мы начинаем запись в конце марта.
Правда? Это же потрясающе.
Сколько времени посвятят Уотергейту?
25% времени. Всего одна программа из четырех 90-минутных.
Что будет в трех других?
Внутренние дела, иностранные политики,
и "Никсон - человек".
"Никсон - человек"?
Это в сравнении с чем? Никсон - лошадь?
Ну, я думаю, это что-то вроде биографического обзора.
Я все это знаю. Отец, пренебрегавший мной, скончавшиеся братья.
Увольте.
Все же, тот факт, что дело продолжается, хорошо, нет?
Господин Президент, это фантастически.
У Фроста нет вашего интеллектуального уровня, сэр.
У вас будет возможность диктовать свои правила, восстановить свою репутацию.
Если получится хорошо, если достаточно людей пересмотрят свое мнение к вам,
вы сможете вернуться назад, в политику, путь будет проще, чем мы ожидали.
Ты думаешь?
Я уверен.
Это было бы очень хорошо, вернуться назад, начать действовать.
Ты знаешь?
Голод в моем животе, до сих пор есть, Джек.
Я вот думаю, а если все сведется к Уотергейту, а?
Ну, не стоит волноваться насчет этого, сэр.
Все будет без каких-либо откровений.
Это дерьмо звучало уже миллион раз.
Ни один не нашел ничего против вас.
Да, все же, я уже давно
официально не беседовал на камеру.
Я начну готовиться к этому.
Эй, ты знаешь, что было бы интересно узнать про него?
Его стратегию.
Так, где он проживает?
Мне кажется, в Беверли-Хилтоне.
Беверли-Хилтон.
Что ж, я нашел номера
нескольких ребят, которых мы можем туда подослать.
Кубинцы, натренированные, как ЦРУ-шники.
Господи, Джек, это была шутка.
Да, сэр.
Прошла неделя, мы попрощались с нашими семьями,
запрыгнули в самолет, и отправились в "Беверли-Хилтон".
Оттуда мы и начали наши исследования
и стали готовиться к интервью.
Да, когда это случилось, мы подошли
к вопросу безопасности очень серьезно.
С первого дня, мы хранили все наши документы в закрытых сейфах.
Кто был тот парень, у которого Майк брал интервью? Это был Холдеман?
Холдеман. Холдеман.
И Эрлихман.
Я всегда путал немцев.
Я чувствую себя немного неловко из-за этого.
Название официальной... Привет, дорогая.
Проработав больше трех месяцев, мы разделили ее на три части.
Бёрт взял Вьетнам, Боб взял внешнюю и внутреннюю политику,
а я взял Уотергейт и злоупотребление властью.
А Дэвид... Мы никогда его толком и не видели.
Хорошо, так, что насчет плана Хьюстона?
Вы видите плоды его грязных трюков.
По сути, это попытка узаконить их.
Вот поэтому, ты должен заставить Дэвида поднять вопрос
прослушки телефонных разговоров студентов.
Но они просмотрели деньги, и они привели их к нему.
Открытие корреспонденции народа.
Что насчет прослушки?
Скольких людей он прослушивает?
Этот парень прослушивал 17 человек.
Семнадцать?
Включая его собственного брата.
Но вы знаете, что? Мы не можем спрашивать про его брата,
потому что, если бы Дональд Никсон был моим братом,
я бы тоже его прослушивал.
Хорошо, у нас есть взлом и проникновение.
У нас есть прослушка и заговор с целью покрытия проституции.
И это Лидди, правильно?
Доставка от Нэйтен Элс.
Выбирала лучшие деликатесы.
Нам нужны салфетки. Нам нужно несколько салфеток.
Как мы сформулируем вопрос насчет Камбоджи,
насчет незаконной бомбардировки Камбоджи?
Я думаю, ты должен спросить так:
"Как далеко, привилегии исполнительной власти,
выходят за рамки недемократических событий?"
Я думаю, ты должен задать ему вопрос, как Квакеру.
"Как вы, будучи Квакером, относитесь к уничтожению всего народа?"
Да ладно. Они действительно заинтересованы в покупке эфирного времени?
Они собираются заплатить нам деньги?
Насколько они серьезны?
Ты должен выяснить: является ли он антидемократическим человеком?
Вот и повод звать его Ловким Диком.
Поскольку я писал про Никсона, и наблюдал за ним целые годы,
я мог сыграть его в нашей репетиции.
Знаете, ребята забрасывали меня вопросами,
и я должен был предвидеть ответ.
Хорошо, прослушивающая система Белого Дома.
Мы не первые использовали систему прослушивания.
Линдон Джонсон использовал ее. Также делал и Кеннеди.
План Хьюстона. Прослушивание и утверждение злоупотребления властью.
Дай я скажу тебе, предшественники поступали гораздо хуже.
И просто ради смеха, ваш близкий друг Джек Кеннеди.
Этот человек, он резал все, что движется,
подтасовывал результаты выборов, и взял нас во Вьетнам.
И американский народ, они любили его!
В то время как, я, Ричард Милхаус Никсон,
работал на них круглосуточно, а они меня ненавидели!
Смотрите. Смотрите. Я вспотел.
Черт! Черт!
А Кеннеди красив до безумия и голубоглазый!
И женщины, все возле него!
Он не пропускал ничего, что движется!
Даже, однажды, встречался с Чекерс!
Бедная, маленькая сучка, никогда не станет прежней!
Джентльмены, наконец-то у нас есть друг в американской прессе.
Джек Андерсон в Вашингтон Пост:
"Когда Ричард Никсон появится перед камерами,
для его первого интервью после ухода из Белого Дома,
он будет допрошен так, как будто он на скамье подсудимых.
Фрост нанял трех ищеек-проныр,
которые помогают ему в исследованиях.
Очевидно, что известный интервьюер, не ударит лицом в грязь."
"Ищейки-проныры"?
Могу я быть Первым Пронырой?
Я, тогда, Глубокий Проныра.
Дэвид, я могу поговорить с тобой?
После исследования моей последней книги,
я был почти уверен, что Колсон...
Вы знаете Чарльза Колсона? Его темного приспешника?
Колсон, знаю.
У Колсона была встреча с Никсоном
перед 23-им июня,
но я не знаю точной даты,
и я не смог найти стенограмму.
Но если ты дашь мне неделю работы в библиотеке Федерального Суда...
Неделю? Господи, Джим, мы не можем потерять тебя так надолго.
Я думаю, это действительно хорошая идея, Дэйв.
Я могу вам чем-то помочь?
Ты знаешь, если мы собираемся прижать Никсона в этих интервью,
мы должны застать его врасплох.
Мы должны преподнести ему сюрприз.
Не беспокойся, Джим. Мы прижмем его в любом случае.
Подождите секунду. Дэвид, Джек Бреннан.
Он немного взволнован.
Я возьму там.
Он сейчас возьмет. Да.
Джек.
Уотергейт.
Да, Джек.
Наши адвокаты требуют от нас, чтобы мы выбрали определение этого слова.
Ну, я думаю, что это огромный отель
и офисный комплекс в Вашингтоне, Джек.
Вы знаете, о чем я говорю.
Об интервью.
Мы можем договориться, что Уотергейт
послужит прикрытием для всего негативного.
Подождите минуту.
То есть, все остальные преступления,
совершенные ним, Брукингский институт,
союзные водопроводчики, список врагов,
вы сказали, что все это, войдет в Уотергейт?
Точно.
Это абсурд и явное нарушение
условий нашего соглашения.
Хорошо. Что для вас - Уотергейт?
Ну, только взлом, и всего лишь.
Взлом в Уотергейте 17 июня,
последующее сокрытие всего этого и расследование.
Отлично. В таком случае, сделке - конец.
Отлично. В таком случае, ждите судебного иска
более чем, на 20 миллионов долларов,
за ущерб и упущенную выгоду.
В условиях нашего контракта четко предусматривается,
что Уотергейт займет не более 25% всего времени.
Да, но нигде не сказано, что оставшиеся 75%
он начнет бубнить и изображать президента.
"Бубнить"? Господи. Где ваше уважение?
Вы вспомните, про кого вы сейчас говорите.
Вы знаете, что 60% того, что он делал в своем кабинете, было правильным,
а 30% могли быть не верными, но тогда, он думал, что он прав.
Да, но остается 10%
неправильных, и он знал это.
Проклятый журналист. Что, такой умный?
Что ж, я могу гарантировать тебе, что если ты зарубишь все,
я тебя растопчу, даже если это займет всю мою жизнь.
Ничтожество.
Великолепно.
Спокойной ночи, милые принцы.
До встречи.
Пока.
Увидимся утром.
Почему на нем костюм обезьяны?
У Дэвида - премьера фильма, он должен присутствовать.
Что? В ночь, перед стартом записи?
Что за фильм?
"Туфелька и роза".
Про Золушку?
Да. Дэвид - исполнительный продюсер.
Ты не думаешь, что лучше было бы нашему интервьюеру
отдохнуть и подготовиться к предстоящей работе?
Не беспокойся.
Дэвид - шоумен высшего класса.
Он уже много раз был в таких напряженных ситуациях.
Придет через час, и все будет в порядке. Хорошо?
Что он сказал? Он сказал "шоумен"?
Да.
Это то слово, которое он использовал?
Да, он сказал "шоумен".
Не "журналист" или "интервьюер"?
Нет. Он сказал "шоумен".
Любопытно, где ты в этот момент? Психически?
Я представляю пыль, тьму,
сильнейшую боль и невообразимое одиночество
в пустыне, куда меня отправят
мои вашингтонские, политические коллеги.
При любой возможности, сворачивайте на внешнюю политику, на Мао,
на Хрущева.
Просто сворачивайте!
Вы можете говорить о внешней политике целый день, сэр.
Я не согласен с устаревшей темой банкета у Мао.
Извините, сэр. Я думаю, вы должны, кое-что увидеть.
Людям нравится такие истории.
Почему мы не можем сохранить это для книги?
Да, хорошо.
Дэвид.
Мистер Фрост.
Дэвид, некоторые люди в прессе, считают,
что вы не тот человек, для этой работы,
что вы слишком мягкий для Президента.
Что вы будете делать, если он станет увиливать?
Ну, я стану спрашивать еще и еще.
Но я должен сказать прямо сейчас, что я не уверен,
что он начнет строить преграды.
Я надеюсь, что это будет каскад откровений.
"Каскад откровений"?
От Ричарда Никсона?
Вы думаете, что вам это удастся?
Нет, я просто подумал, что эта фраза может вам понравиться.
Так, что насчет денег?
Он странный парень.
Начинал он свою жизнь, как комик, вы знаете?
Правда?
Почти женился на Дайан Кэролл.
На ком?
Певица.
Она, разве, не черная?
Да, сэр.
Все, вот здесь, в папке Фроста, все это, мы собрали вместе
в процессе общей подготовки.
Хорошо. Давайте вернемся к работе.
Это фикция, и это факт.
Теперь о "Туфельке и розе".
Бомба, а не фильм.
Я надеюсь, вы все придете и посмотрите...
Первый день интервью
23 марта 1977 года
Я не должен был пить это кофе.
Просто не пей больше.
Удачи.
Спасибо.
Я буду думать о тебе.
Дик. Подожди.
Для записи, я начну с идеи Джона.
"Почему вы не сожгли пленки?"
Нет.
Черт.
Пожалуйста, Господи, нет! Ты не можешь.
Дэвид, ты не можешь сделать это. Это будет катастрофа.
Это приведет нас к Уотергейту, куда раньше, согласованного времени.
Какой смысл устанавливать пункты в контракте,
по каждой, отдельной теме,
если ты собираешься перечеркнуть все это?
Это война, не так ли? Пощады не будет.
Мне нравится это. С места в карьер.
Я дам нам стратегическое преимущество.
Это безумный риск.
Он может просто встать и уйти,
и ничего мы поделать не сможем.
Еще хуже, если он еще и судиться начнет!
Мы были расстроены тем, что не смогли делать запись на Каса Пасифика,
так как, были эфирные помехи из-за раций береговой охраны,
поэтому мы остановились в более скромном доме Смита,
который принадлежал местному республиканскому бизнесмену.
Сюда!
Мистер Фрост, посмотрите сюда.
Сюда, сэр!
Назад, за обочину.
Несколько вопросов, пожалуйста.
Сюда, мистер Фрост!
Дэвид! Дэвид! Дэвид!
Что ж, вот и мы.
Извините меня, парни.
Никсон, на ваших руках - кровь!
Обманщик!
Вот и мистер Президент!
Господин Президент!
Господин Президент!
Как вы себя чувствуете, мистер Президент?
Семья Смита просила, чтобы мебель была поставлена на свое место.
Они тоже говорили с вами об этом?
Они говорили со всеми.
Ты знаешь, я написал четыре книги о нем,
но первый раз вижу его живьем.
Он выше, чем я представлял, загорелее.
По крайней мере, он не выглядит страдающим.
Ты пожмешь ему руку?
Пожму ли я?
Ты меня разыгрываешь?
После всего, что этот стручок сделал с этой страной?
Я не пожму ему руку.
Джентльмены.
Могу я представить Боба Зелника, моего исполнительного редактора?
Рад познакомиться.
Взаимно, господин Президент.
И Джим Рестон, один из моих помощников.
Рад с вами познакомиться, мистер Рестон.
Господин Президент.
Извините, сэр? Ваша комната готова.
Вот это да. Это было разрушительно, испепеляюще.
Я думаю, он никогда уже не придет в себя.
Да. Пошел ты.
Поднимайтесь сюда.
Теперь это ваша гримерная.
И Президент сможет видеть все на большом мониторе.
Персонал - там.
Следи за этой температурой, хорошо?
Мистер Президент?
Да.
Пока не начали, я должен сказать,
что мы все очень рады, насчет выздоровления миссис Никсон.
Что ж, спасибо вам.
Это искренняя правда.
Теперь она чувствует себя гораздо лучше.
Она только и делает, что отвечает на все открытки.
И с моей стороны,
я тоже хотел сказать, насколько мы рады,
что вы все это сделали.
Спасибо.
Насколько я понимаю, это было очень непросто.
Ну...
Сколько это стоило?
Ничего, что я спросил? Эй, да ладно вам.
Перестаньте, это только между нами.
Очень хорошо. Два миллиона.
Два миллиона? Господи. Я даже не представлял, что мы снимаем "Бен-Гур".
Но скажите мне кое-что.
Вы уже все собрали?
Еще нет. Но мы уже на подходе.
Все были очень добры и согласились подождать.
Ну, не то, чтобы все.
Дэвид, я собираюсь начать с твоего крупного плана.
Простите.
Я хочу положить носовой платок, здесь, если можно.
Не попадет в камеру?
Все нормально, господин Президент.
В контракте было написано,
что после каждого вопроса,
я прикоснусь платком к своей верхней губе, прежде чем отвечать.
Если не захотите это показывать, потом вырежете.
Вы, возможно, осведомлены о моей истории с потливостью.
Если вы, имеете ввиду, ваши теледебаты с Джеком Кеннеди в 1960-ом.
Они говорят, что влажность на моей верхней губе, стоила мне президентства.
Люди, которые слушали это по радио, ну, они, наверное, думали, что выиграю я.
Но телевидение и крупные планы,
они создают собственные значения и правила.
Так, что, теперь они настаивают, на том, чтобы я брал свой платок,
и равнял свои брови.
60 секунд.
Вы равняете свои?
Нет.
Нет, конечно, нет.
Да, вы светлокожий. Да.
У вас голубые глаза. У вас, конечно же, нет проблем с потовыделением.
Нет, я думаю, что нет.
Вы, очевидно, рождены для камер.
До начала записи - 30 секунд.
Приготовились.
Эти туфли.
Они итальянские, не так ли?
Мои туфли? Я надеюсь на это.
Да, они интересны.
Вы не находите, что они слишком дамские?
Нет.
Ну, я думаю, что кому-то из вашего поля,
они и могут подойти.
Маноло, проверь мой воротник.
Дэвид, старт со второй камеры,
итак, четыре, три, два. Снимаем, Дэвид.
И...
Господин Президент. В ходе этих интервью, мы затронем множество тем,
во всех деталях,
но я, хотел бы, начать с вопроса,
который, хоть и выходит за рамки контекста,
но, должен быть, задан больше чем все остальные, так как все американцы,
и люди, всего мира, хотят задать этот вопрос.
Почему вы не сожгли записи?
Сукин сын!
Что ж, мистер Фрост, я удивлен вашим вопросом,
так как, у нас есть соглашение, договорное соглашение, в котором написано,
что мы затронем тему Уотергейта, в нашей последней записи.
Но если ваши зрители, действительно хотят знать,
тогда, я, возможно, должен кратко ответить на него.
Вероятно, очень немногие люди, знают,
что прослушивающую систему Белого Дома,
установил мой предшественник, Президент Джонсон,
отчасти, чтобы избежать необходимости присутствия секретаря на каждой встрече,
и отчасти, чтобы, гарантированно иметь
все записи, всех устных соглашений,
не имеет значения, был ли он подготовлен или это экспромт.
Как только я пришел в Белый Дом,
я настоял на демонтаже этой системы.
Мне не понравилась вся эта идея, но бывший Президент,
Президент Джонсон, неоднократно повторял, что
насколько надо быть ненормальным, чтобы демонтировать эту систему,
которая, по его мнению, была лучшей возможностью...
В боксе, вы знаете, всегда есть первый момент,
и, вы видите его, в лице противника.
В этот момент, он чувствует
действие первого удара чемпиона.
Это отвратительный момент, когда он осознает, что
все эти месяцы ободряющих речей и подбадривания,
были потрачены впустую.
Вы могли увидеть это на лице Фроста.
Если он не знал, какого масштаба человек
перед ним, то, когда интервью началось,
он стал это понимать, сразу же после первого ответа Президента.
Вы видите, наверное, лучший результат
почти всей конфиденциальной информации,
это то, что сейчас, когда записи, уже публично обнародованы,
люди уже, вряд ли, когда-нибудь почувствуют себя комфортабельно,
разговаривая в кабинетах Белого Дома.
Они уже гораздо реже предоставляют информацию. Но в конце концов,
вся политическая система и,
косвенно, вся страна, сильно страдает.
Так много, для первого ответа.
Так, когда вы действительно решили...
В какой момент, вы уже знали, что подаете в отставку?
Хорошо. Хорошо.
Я точно помню. Это было 23-ого июля.
После того, когда стало ясно, что Южных Демократов,
которые, были против импичмента,
закрутил Спикер Палаты Представителей.
Той ночью, я сказал Элу Хейгу: "Что ж, вот и конец. Президентства."
И, конечно,
он пытался отговорить меня от этого.
И вице-президент Форд, не забывайте,
что он был наиболее заинтересован в моей отставке,
даже он был абсолютно убежден, в том, что
мы сможем выиграть голосование по импичменту.
Джон, мы должны что-то сделать.
Мы должны двигаться к следующей теме.
Это безнадежно, Джон. Сам подумай.
Двадцать три минуты на один вопрос?
Хорошо, давайте сделаем перерыв.
Сменим пленку.
Перестань.
Остановите запись.
Простите, джентльмены.
Мы должны сделать перерыв. Смена пленки.
О. Хорошо, как это было? Вы получили, чего хотели?
Это фантастика.
Хорошо. Хорошо. Спасибо.
Простите. Один момент, сэр.
Да, конечно. Это ваше время.
Что ты делаешь, Дэвид? Ты должен остановить его увиливание.
Все нормально. Это всего лишь вступительный обмен.
Но на эту программу, выделено всего два часа.
Почти половина уже исчезла, и мы теряем ценный материал.
У нас был момент, когда он заговорил об отставке,
мы получили преимущество.
Переключимся на Вьетнам?
Нет. Нет. Мы должны получить что-то
с той ночи, когда он решил уйти. Хорошо?
Доверие к Никсону где-то далеко внизу, полный крах. Он уже на коленях.
Он молился с Киссинджером. Давай, ты должен прижать его с этим дерьмом.
Слушай, все было нормально?
Отлично, сэр.
Не казалось, будто я, чересчур высокомерен или корыстен?
Нет. Вы выглядели сдержанным, беспристрастным и настоящим, государственным лидером.
Хорошо.
Продолжайте в том же духе.
Длинные ответы. Контролируйте промежуток времени.
Не позволяйте ему взять верх.
Хорошо, понял тебя.
Готово. Тишина.
Мы возвращаемся на третью камеру. Четыре, три, два, один, и...
Вспоминая те, экстраординарные дни,
в которых, самым эмоциональным моментом был
ваш разговор, один-на-один с Генри Киссинджером.
Возможно, это был самый эмоциональный момент и в вашей карьере?
Хорошо, хорошо.
Да.
Я хочу сказать, что это был самый эмоциональный момент, за всю мою жизнь.
Вообще, трудно сказать,
каким был самый эмоциональный момент,
так как, каждый уникален.
Я помню день, когда умер Эйзенхауэр.
Ради Бога.
И тот день, когда я повел свою старшую дочь Трисию к алтарю.
И тот день, когда состоялось слушание по импичменту,
в мой офис пришла Джули, моя младшенькая,
обняла меня, поцеловала и заплакала.
А она очень редко плачет.
Она сказала: "Папочка, ты самый прекрасный человек, из тех, кого я знаю."
Это она про него?!
"И что бы ты ни делал, я всегда поддержу тебя."
"Ты только пройди огонь."
Потрясающе.
Так вот, Киссинджер и я, сидели в гостиной Линкольна,
и вспоминали вместе,
сколько великих решений мы приняли.
Китай, Советский Союз,
мирное решение по Вьетнаму.
"Теперь, дай я скажу тебе, то, чего я никогда не говорил никому другому."
Каждый раз, когда я принимал, действительно важное решение...
А мы были в гостиной Линкольна, тогда.
Я приходил в эту комнату, и начинал молиться."
"Генри, я Квакер. Ты - еврей."
"Ни один из нас не православен,
но я думаю, что каждый из нас, все-таки глубоко верует,
даже и в разных богов."
"Так что, если ты не против, мы можем тихо помолиться..."
Вот, мы встаем на колени. Кстати, напротив того стола, где
Линкольн подписал "Манифест о освобождении рабов".
И через несколько мгновений, мы поднялись снова, и Генри сказал...
Какие-то... Простите.
Какие-то проблемы?
Время.
Прошло два часа.
Правда? Так быстро?
Что ж, господин Президент, наше время вычерпано.
Жаль, очень быстро.
Вы знаете, я только начал получать удовольствие.
Вы оба были великолепны.
У нас получится потрясающий материал.
Ты знаешь, очень забавно,
так как, я ожидал вопросов о Вьетнаме.
И мы готовились к этому, не так ли, Джек?
Да, и я тоже.
Я думаю, мы просто увлеклись воспоминаниями.
Действительно.
Итак, послезавтра, 10 утра?
Да, точно.
Буду ждать. До свидания.
До встречи.
Не надо ничего говорить.
Мистер Президент!
Господин Президент!
Господин Президент!
Мистер Президент, пожалуйста!
Что ты собираешься ему сказать?
Я собираюсь сказать ему, что он недостаточно тверд.
Он должен заткнуть его.
Дэвид, у нас существенные проблемы с подходом, поэтому, я думаю...
Не беспокойся, Боб. Я все исправлю.
Мы используем некоторые факты о Киссинджере.
Да, но нам нужно обсудить это, чем раньше, тем лучше...
Слушай, я тоже огорчен.
Но я думал, что мы могли бы, возможно, потом обсудить запасной вариант?
Я не хочу на этом остановиться. Мне сейчас надо возвращаться в Лос-Анджелес,
чтобы встретить кое-каких людей из "Уид Итер".
Спасибо всем! Отличная работа!
Марв, Ллойд, превосходный день.
Пока, Дэвид.
Увидимся скоро. Храни вас Бог!
Какой, к черту "Уид Итер"?
Производят садоводческие машины.
Один из наших спонсоров.
Что случилось с "Ксероксом"?
Что с General Motors? С IBM?
Я сделал вывод, что не все большие игроки проходят до конца.
С нами "Алпо".
Собачья еда?
Подожди, Джон. Мы уже записываем.
Мы уже близко, да? Уже очень близко?
Этот вопрос ты должен задать Дэвиду.
Сколько у нас, Джон?
Я думаю, 30%.
Всего? Или еще?
И снова, этот вопрос вам нужно задать...
Всего, всего 30%.
Господи...
Я думал, мы почти полностью финансированы.
Именно. Но финансирование всегда зависит от рекламодателей,
но никто не прогнозировал, что они распадутся подобным образом.
Но почему они отвязались? На чем это основано?
Достоверность проекта. На чем еще, может быть, основан распад рекламодателей?
Слушай, я понимаю твое беспокойство.
Но не могли бы вы, немного легче относиться к Дэвиду, на парочку следующих дней,
принимая во внимание экстраординарное напряжение, которое, он испытал?
В данный момент, он сам за себя платит.
И рискует он гораздо более, чем просто своей репутацией.
А мы нет?
Вы выглядели гораздо увереннее в прошлый раз.
Я не понимаю. С чего вдруг эта внезапная перемена?
Это просто безумие! Ведь это Ричард Никсон.
Эти интервью соберут, как минимум, треть всей аудитории.
Джимми! Да. Да, возвращаюсь, как пресловутый, фальшивый пенни.
Слушай, я ненавижу, обращаться за этим к друзьям,
а я знаю, что ты уже дал гораздо больше, чем я просил,
но мне нужно еще немного.
У меня большие неприятности.
Второй день интервью
25 марта 1977 года
Итак, у меня появился шанс пересмотреть вчерашние записи.
И?
Честно? Слишком мягко, Дэвид.
Давай. Избей меня, Джон. Избей меня палкой.
Нет, я серьезно.
Ты должен сделать это более неудобным для него.
Ты должен начать запись лидером. Ты должен больше атаковать его.
Если он начнет вилять, бац,
перепрыгивай на другой вопрос.
Не уходи от обобщения.
Будь конкретен.
А важнее всего, не давай ему читать эти 23-минутные проповеди.
Хорошо.
И держи дистанцию
перед стартом записи.
Он играл с тобой вчера.
Все это дерьмо, насчет "Бен-Гура" и отмывания денег.
Все это игры разума. Не зацикливайся.
Никогда не забывай, ты с крупнейшим игроком.
Понял.
А!
Великий Инквизитор!
Нет, просто ваш дружелюбный, задушевный друг-сосед.
Все хорошо. У нас просто лампочка перегорела.
Вот почему, все эти парни из спецслужбы, всегда вокруг.
Здесь нечему волноваться.
Были бы вы президентом, вы бы привыкли к, такого рода, вещам.
Эд, иди сюда и поменяй это на 750, как можно скорее.
Внимание, сэр.
Да.
Хорошо, мы возвращаемся. По моему счету.
Приготовиться к записи. 30 секунд.
Внимание.
Славно провели вчерашнюю ночь?
Да, спасибо.
Делали что-нибудь распущенное?
Дэвид, начинаем со второй камеры, четыре,
три, два, и...
Мистер Президент, вы пришли в свой кабинет с обещанием мира,
но как только вы появились в Белом Доме,
участие армии США во Вьетнаме углубилось, и война продолжилась
с бедственными последствиями.
Вы чувствовали, что предали народ, избравший вас?
Ну, Вьетнам не был моей войной.
Это мое наследство.
И причины...
Перепрыгнул.
...для моего пребывания там,
были, возможно, не совсем адекватно восприняты американским народом.
Мне показалось, что они не осознали,
насколько важна для войны, эта проверка американского доверия.
Весь мир наблюдал, за тем,
есть ли у нас характер, который позволит позаботиться о ней до конца.
Смотрите, я мог бы уйти. Мог бы.
Я мог обвинить в этом своих предшественников.
Я мог легко вывести войска из Вьетнама,
и очень возможно, что я бы еще получил
какую-нибудь Скандинавскую премию мира, в придачу.
Но я верил в наше дело.
А иногда, то, во что ты веришь, поверьте, это самое трудное.
Вы бы, могли даже, сказать, что я последняя жертва Вьетнамской войны.
Да, расскажи это паралитикам.
Давай, Дэвид. Камбоджа.
А Камбоджа? Вторжение, против которого, были абсолютно все.
Всё ЦРУ и Пентагон интеллигентно сообщали, что оно должно провалиться.
Так почему вы сделали это?
Ну, прежде всего,
в результате нашего вторжения в Камбоджу, мы захватили свыше 22 тысяч винтовок,
15 миллионов патронов, 150 тысяч ракет и минометов.
Все это принадлежало Северному Вьетнаму,
который, в другом случае бы, использовал их
против американских солдат.
Но одним из основных обоснований, было вторжение
в, возможно, существующую
штаб-квартиру всех коммунистов, планирующих военную операцию в Южном Вьетнаме,
некий "бамбуковый Пентагон", которой, как оказалось, не существует вообще.
Нет. Нет. Подождите минуту. Нет, я был...
Посылая...
Посылая B-52 для ковровых бомбардировок,
уничтоживших, все гражданские зоны,
вы, в конечном итоге, настроили против нас здравых людей,
объединив, тем самым, антиамериканские настрои,
после чего, создали монстра, красных кхмеров,
которые, привели к гражданской войне...
Хорошо!
...и геноциду.
Да, хорошо, хорошо, хорошо.
То, что надо.
Хорошо, включай видео.
Запись.
Что ж, сэр, я думаю, вы согласитесь,
довольно смешанные кадры, здесь.
Слушайте, никогда, в военной политике, не значилось убийство мирных жителей. Так поступают враги.
Ну, я не предлагаю...
И, если, спросите,
жалею, ли я, жертв с обеих сторон этой войны, я отвечу - да, конечно, конечно, я жалею.
Дайте я скажу еще кое-что. Это может вам не понравиться.
Что ж, хорошо, сэр, если вы столкнулись с кем-то, кто...
Но всегда, когда у меня появляются сомнения,
я вспоминаю строителя из Филадельфии,
так как, он подошел ко мне,
и сказал: "Сэр, у меня есть одна претензия к вам, насчет Камбоджи."
"Если бы вы пришли туда раньше,
вы бы захватили оружие,
убившее моего мальчика, три месяца назад."
Так вы спрашиваете меня, сожалею ли я, о том, что мы вошли в Камбоджу?
Нет! Не сожалею. Знаете, что?
Я должен был войти туда раньше и жестче.
Одолел его.
Победа.
Это было ужасно. Ужасно. И он был так уверен.
Что вы можете сказать насчет Уотергейта?
Простите, ребята, сегодня только и разговаривал.
Лучше?
Да. Несомненно, лучше.
Что дальше?
Внешняя политика.
Отлично. Россия, Китай, у них большая власть.
Да, и что?
Если он размазал его даже на Вьетнаме,
представьте, что он сделает с ним, когда они заговорят о его собственных достижениях.
Ничего хорошего не будет.
Ответ превзошел шесть дюймов.
Это было мучительное зрелище.
Когда Хрущев позвонил мне, попросил меня вмешаться.
Вы знаете, он и Мао не ладили,
и Хрущев знал, что председатель,
захочет поговорить со мной, больше ни с кем.
Я был только одним, кому Мао доверял, один-на-один.
Когда Дэвид попытался обвинить его,
Никсон сделал из него фарш.
Какая революция, Дэвид?
Ты только что позволил Ричарду Никсону утверждать,
что страна находится в состоянии революции?
Что, протестующие бомбят и нападают на офицеров полиции?
Я не помню такого.
Я помню то, что протестующий народ мирно и законно
восстал против Вьетнамской войны!
Вот это я помню.
Музыку выключите, пожалуйста. Выключите.
В конце концов, прослушка студентов и проникновение в дома журналистов,
звучала вполне рационально.
Что ж, мне жаль, что вы так настроены,
но я просто не могу разделить ваше мнение.
Почему именно?
Потому, что, откровенно говоря, я так не думаю!
Я думаю, что сегодня, был огромный шаг вперед.
Ты свихнулся?
Давай я расскажу тебе, насколько сегодня было плохо.
После конца записи, я услышал, как двое членов нашей команды, сказали,
что они никогда не голосовали за него, но
но если бы он сейчас вернулся в свой кабинет, он получил бы их поддержку.
Ты делаешь его похожим на президента, ради Христа!
И забудь про мелочи, Дэвид.
Кого волнует, взял ли Никсон кровать из Белого Дома,
в путешествие по Европе?
Меня!
Господи, это же не относится к делу!
И такой тип банальных анекдотов рассказывал бы только...
Кто?
Давай. Нет, скажи это.
Что, ты собираешься сказать "ведущий ток-шоу"?
Да. Да, это.
Хорошо, бесполезно пытаться с вами спорить.
Честно говоря, я не разделяю ни одно из ваших чувств: будь-то пессимизм или тревога.
И это нелепое самобичевание,
по мне, только депрессивно.
Нет!
И есть угроза гибели всего дела.
Слушайте. Если кто-нибудь здесь, думает, что мы провалимся,
им лучше уйти сейчас,
или они заразят кого-нибудь еще.
Ни один?
Ладно.
Хорошо.
Я предлагаю, чтобы не нагнетать обстановку вокруг отеля в следующие пять дней,
на Пасху, мы все разойдемся разными путями.
Но перед этим, Кэролайн и я хотели бы предложить вам,
присоединиться к нам на маленьком, торжественном ужине,
в новом месте Патрика Тэррейла.
Торжественном? Что отмечаем, Дэвид?
Факт того, что мы все будем работать в "Бургер Кинге"?
Что мы отмечаем?
Мой день рождения, Боб!
Я бы хотел отметить его с моими друзьями.
Смотрите, это Нил Даймонд?
Фрост и Никсон, Фрост и Никсон
А это Сэмми Кан?
Идите вместе, как Прансер и Виксен
Дэвид, ты это слышал?
Летите сквозь эфир
Господи, это Хью Хефнер.
О, мой Бог.
Надейтесь на гигантскую зарплату
Да, это он. С Майклом Йорком.
Это, должно быть, зайки.
Это зайки? Это реальные зайки?
Фрост и Никсон, Фрост и Никсон
Идите вместе, как Мэйсон и Диксон
Дэвид, только то, что ты собрал их всех вместе, уже выдающееся достижение.
Фрост присоединяется к Дикки...
Никто другой, ничего подобного бы не сделал.
А эти интервью всегда будут популярны у будущих поколений
академиков и политических историков.
Это плохо?
Он спас это
Он написал книгу
Теперь он крюк
Дэвид!
Патрик!
Он - аферист
Но он платит Дэвиду
Боже мой, какая праздничная атмосфера. Пожалуйста, не вставайте.
Я так понимаю, что интервью прошли хорошо?
Гораздо лучше, мэм. Игра была всухую.
Счет - 11 - 0, в пользу Президента.
Правда? Что ж.
Да.
Это очень хорошо.
Я так рада, что все прошло в соответствии с планом.
Понятно.
Мы ничего не можем поделать?
Действительно?
Хорошо. Что ж, спасибо, что дали мне знать.
Это правда. Они закрывают австралийское шоу.
О, нет, Дэвид.
Они почувствовали, что я должен пересмотреть свои приоритеты.
Теперь мой продюсер беспокоится, что и лондонское шоу проверят.
Я дал им, все, что у меня было,
и никаких гарантий, что эти интервью увидят дневной свет.
Что я наделал? О чем я думал? Почему никто не остановил меня?
Они должны были физически остановить меня!
Нет, нет, нет.
Слушай, мы не должны уходить сегодня ночью. Почему мы не можем остаться?
Я спущусь в "Трэйдер Викс" и принесу что-нибудь.
Стейк или рыбу?
Дэвид?
Не волнуйся. Я позвоню из ресторана.
Я буду чизбургер.
М-м-м. Хороший выбор. Я всегда любил чизбургеры,
но доктор Лундгрен заставил меня отказаться от них.
Он посоветовал мне рулеты с сыром и ананасами.
Он называет их - "мои гавайские бургеры",
но вкус у них, не как у бургеров.
Как у пенопласта.
Я надеюсь, не помешал.
Нет.
Вечер пятницы.
У вас, наверное, есть с кем поразвлекаться.
Нет.
Что ж, тогда, чем вы занимаетесь?
Статный, молодой парень,
тем более, холостяк, один в пятницу, вечером?
Если вы хотите знать, я готовлюсь к нашей последней записи.
Самая важная последняя запись.
Да.
Уотергейт.
Я полагаю, от того, как вы обработаете Уотергейт, определит
судьбу этих интервью: будут они успешными, или провальными.
Я должен волноваться?
Ну, я собираюсь предоставить свой лучший выстрел.
Правильно. Полное откровение. Полное.
Вы знаете, это странно.
Мы сидели друг напротив друга,
разговаривали часами, возможно даже, днями,
и я, до сих пор, ничего не знаю о вас.
Один из моих людей, в качестве подготовки
к этому интервью, собрала на вас папку.
И, к сожалению, я открыл ее, только сегодня ночью.
Здесь кое-какая интересная вещь.
Семья методистов, скромные условия жизни,
а вы вступаете в престижнейший университет, который полон богатых громил.
В какой? Оксфорд?
Кембридж.
Эти снобы тоже свысока смотрели на вас?
Конечно, смотрели. Эта наша трагедия, не так ли, мистер Фрост?
Как бы мы высоко не забрались, они продолжают смотреть на нас свысока.
Я действительно не понимаю, о чем вы говорите.
Ты все понял.
Перестань. Не имеет значения, сколько у тебя наград,
в скольких колонках написали про тебя,
или, как в случае со мной, какую бы должность ты не занимал, им этого недостаточно.
Мы все равно чувствуем себя маленькими людьми,
неудачниками, они говорили нам об этом сотни раз.
Умные ослы в колледже, родовитые качки,
люди, чье уважение, мы действительно хотели получить, рвались к нему.
Не потому, мы так тяжело работаем, боремся за каждый дюйм,
карабкаемся по нашему пути вверх?
Если быть честным, если убрать официальность на один момент,
если позволить себе мельком заглянуть в это темное место, которое мы называем душой,
не от этого, мы сейчас здесь? Каждый из нас?
Ищем путь обратно к солнцу,
в центр внимания, на победный пьедестал.
Так как, мы чувствуем, что оно ускользает.
Мы оба упали в грязь лицом!
Про это место всегда рассказывали эти снобы, то место, где мы закончим существование.
Лицом в грязь!
Все, что мы получаем, за свою попытку, это унижение и жалость.
Что ж, к черту это!
Мы не дадим им радоваться, каждому из них.
Мы покажем этим бездельникам.
Мы заткнем их, с нашим вернувшимся успехом,
заголовками, наградами, властью и славой!
Мы заткнем этих ублюдков!
Я прав?
Правы. Правда, только один из нас может победить.
Да.
И я буду твоим самым ожесточенным противником.
Я использую против тебя, все, что у меня есть,
так как, софиты, могут освещать, только одного из нас.
А другой... Он будет изгоем
с абсолютно ничем, и никого у него не будет,
но его голоса будут звучать в его голове.
Ты, возможно, думаешь, что я выпил.
Не так много. Только одну или две рюмки.
Но поверь мне,
когда придет время, я буду сосредоточен и готов к битве.
Спокойной ночи, мистер Фрост.
Спокойной ночи,
господин Президент.
Так с сыром или без? Я купила бургеры.
Дэвид?
Я буду работать.
Ну, и кто тот кретин, который это сделал?
Господи, это была Лидди?
Он, наверное, немного помешался.
Да, это так.
Я надеюсь, он не совсем спятил?
Это не проблема?
Да, к черту этот кабинет и остальных.
Больше никаких обсасываний. Теперь, пусть они приходят ко мне.
Есть одна вещь, которую нужно сделать,
и мне не нужны никакие аргументы.
Я хочу, чтобы ты отправил самых надежных людей, которые только у тебя есть,
в иммиграционную службу,
они проверят всю деятельность в Лос-Анджелес Таймс.
Всю, подчеркиваю. И пусть они пошлют свою команду проверить
нарушение найма.
Ясно?
Да, сэр.
Ты вырвешь этот зуб, надо разобраться с отчетом,
если не сделать этого, это нанесет большой ущерб,
надо сделать это, чем раньше, тем лучше.
Алло?
Джим, это Дэвид.
Привет. Который час?
Как долго, ты собираешься находиться в Вашингтоне?
Вторник. Приеду до вторника.
Отлично. Помнишь, ты упомянул, что хочешь
съездить в библиотеку Федерального Суда?
Дорогая, ты можешь посмотреть, пожалуйста?
Да, тебе насчет Колсона?
Ну, я немного почитал материалы,
и ты помнишь, твое подозрение насчет встречи
между Никсоном и Колсоном?
Ага. Что ты думаешь?
Три дня спустя
Привет.
Привет.
Доброе утро.
И?
Простите, сэр.
8:30. Боб, ты не видел Дэвида?
Нет. Ни Фроста, ни Рестона.
Утро.
Доброе утро. Пойдем.
Что такое?
Он впервые опоздал.
Господин Президент!
Утро.
Господин Президент.
Мистер Фрост.
Тридцать секунд до записи!
Тридцать секунд. Приготовиться. Готовность.
Ну, если сегодняшняя запись, будет каким-то образом похожа на наш телефонный разговор, это будет бомба.
Какой телефонный разговор?
Телефонный звонок в мою гостиничную комнату.
Дэвид, начинаем с третьей камеры, четыре, три, два, и...
Вернемся к вашему последнему году в кабинете,
вы чувствовали, что препятствуете правосудию,
или были частью сговора по сокрытию этого?
Нет.
Меня заинтересовало то, что вы использовали термин "препятствие правосудию".
Вы, наверное, не читали закон
о препятствии правосудию.
Я читал.
Вы читали, говорите? Что ж, тогда, вы знаете, что она подразумевает не действие.
Она подразумевает конкретный, коррумпированный мотив.
В этом деле, я не имел коррумпированных мотивов.
То, что я делал, было в интересах политической сдержанности.
Как бы то ни было, прямые последствия
ваших действий привели к тому,
что двое заключенных взломщиков
избежали уголовного преследования.
Разве это не сокрытие препятствия правосудию?
Я думаю, что запись показывает, господин Фрост,
насколько далеко я был от препятствия правосудию,
я ему активно содействовал.
Когда Пэт Грей из ФБР позвонил мне, это было шестого июля,
я сказал: "Пэт, ты должен продолжать свое расследование."
Это трудно назвать препятствием правосудию.
Что ж, может быть, но двумя неделями ранее шестого июля,
мы знаем, что вы отчаянно
попытались продолжить или остановить расследование.
Нет, нет. Подождите минуту. Я был...
Нет, нет. Препятствие правосудию это препятствие правосудию,
минута это, или пять минут,
и вы ничем не оправдаетесь, когда я скажу, что ваш план провалился.
Я имею ввиду, если я ограблю банк и провалюсь, оправданий у меня не будет.
Я все еще пытался ограбить банк.
Вы можете подождать одну минуту, мистер Фрост?
Нет никаких доказательств, того, что я пытался...
Ну, причина того, что нет никаких доказательств,
это восемнадцать с половиной минут
вашей беседы с Бобом Холдеманом в июне, которые
были таинственным образом стерты.
Над ними был ужасный надзор.
Боб Холдеман всегда все неукоснительно
и добросовестно записывает.
Его записи там на глазах у всех.
Что ж, мы нашли, кое-что гораздо лучше его записей.
Разговор с Чарльзом Колсоном,
который, я думаю, не был обнародован.
Хорошо, началось.
Вы сказали, он не был опубликован?
Нет, но один из моих исследователей нашел его в Вашингтоне,
где он доступен каждому, кто интересуется записями.
Я просто вспоминаю, видели ли мы его.
Более чем, господин Президент.
Вы говорили эти, записанные здесь слова.
Вы всегда утверждали, что впервые услышали про взлом 23-его июня?
Да.
Но эта стенограмма вашего разговора, сделанная тремя днями раньше,
ясно показывает, что это ложь.
Вы говорите Колсону: "Все расследование будет лежать на дне,
если один из семерых не начнет говорить."
"Это проблема."
Что мы имели ввиду, когда сказали
"один из семерых не начнет говорить"?
Перейдем к вашему разговору с Джоном Дином,
21-ого марта, того же года.
В этой стенограмме, черным по белому,
я подчеркнул, и это ваши слова,
первое: "Ты получишь один миллион долларов, и ты получишь их наличкой."
"Я знаю, откуда они появятся".
Второе: "Твой человек должен держать под контролем Ханта."
Третье: "Мы не должны рассмотреть ситуацию Ханта?"
Четвертое: "Возьми миллион баксов."
"Мне кажется, что дело того стоит."
Пятое: "Лучше будет заняться Хантом, ты не согласен?"
Шестое: "Проблема Ханта - первое, чем ты должен заняться."
"Она должна быть решена."
Седьмое: "Деньги будут обеспечены."
"Эрлихман предоставит способ доставить их."
Восьмое: "С Хантом у нас нет выбора,
но сто двадцать тысяч долларов, или около того, понятно?"
Девятое: "Господи, забери все наличные, что только у нас есть."
И я могу продолжать. Мне кажется,
что кое-кто пытается сокрыть
более чем, выражено ясное дело, не так ли?
Слушайте, позвольте мне остановить вас, прямо сейчас,
так как, вы делаете то,
чего я не делаю, и не буду делать
на протяжении этих записей.
Вы цитируете меня неправильно,
в неправильном порядке. И я должен добавить,
что за все то время, которое я участвовал в этих интервью,
я был без единого документа.
Ну, это ваша жизнь, господин Президент.
Вы всегда заявляли,
что ничего не знали об этом до 21-ого марта.
Но в феврале, ваш личный адвокат прибыл в Вашингтон,
чтобы начать сбор двухсот девятнадцати тысяч долларов,
и заплатить их, за молчание взломщикам.
Вы серьезно рассчитывали, что мы поверим,
что вы ничего не знали об этом?
Ничего. Я верил, что деньги для благотворительных целей.
Помочь обездоленным людям с их недостатками.
Они были оставлены анонимами на верхушках телефонных будок и в аэропортах
людьми в перчатках.
Это не нормальный способ передачи адвокатами денег, не так ли?
Слушайте, я уже высказывался по этому поводу.
Это был бизнес Холдемана и Эрлихмана.
Я ничего не знал. Хорошо, хватит. Хватит!
Вы делаете здесь свои заключения.
Я сформулировал свою точку зрения, теперь давайте продолжим.
Давайте оставим это в покое.
Нет, подождите. Подождите.
Нет, я не хочу разговаривать...
Если Холдеман и Эрлихман были единственными, кто отвечал за все,
если вы, впоследствии, обнаружили это,
почему вы не вызвали полицию и они не арестовали их?
Это не называется укрывательство или как-то по другому?
Да, может, я должен был сделать это. Может, должен был.
Просто вызвать федералов в мой кабинет,
и сказать: "Эй, вон два мужика,
тащите их на скамью подсудимых,
снимайте у них отпечатки пальцев и волочите в каталажку."
Я так не думаю.
Эти люди, Холдеман и Эрлихман, я знаю их семьи.
Я знал их, когда они еще были детьми.
Да, но вы знаете,
на меня политически давили, это становилось подавляюще!
Поэтому, я сделал это. Я отрезал одну руку,
потом отсек другую, и я плохой мясник!
И я всегда утверждал, то, что они делали,
то, что делали мы все, не было преступлением.
Смотрите, когда вы в своем кабинете,
вы должны делать много вещей, но не всегда они,
в юридическом смысле, законны, но вы делаете так,
потому, что это в высших интересах нации!
Подождите, я не совсем корректно понял,
вы действительно сказали, что в разных ситуациях,
Президент может решать, когда это происходит в высших интересах нации,
делать это законно или нет?
Я говорю, что когда Президент делает так, это уже абсолютно законно.
Простите?
Я так думаю.
О, мой Бог.
Но я понимаю, что никто другой не разделяет эту точку зрения.
Итак, вы,
чтобы разобраться в этом, раз, и навсегда,
признаетесь, что вы участвовали в заговоре о укрывательстве взлома,
и, в том, что вы совершили, этот самый взлом?
Господи, мы его взяли.
Я...
Черт!
Хорошо, давайте сделаем перерыв.
Что, нахрен, творится?
Вырежи это. Вырежи это.
Простите?
Вырежи.
Вырежи это, сейчас же.
Это не моя работа. Вы должны поговорить с режиссером.
Он в фургоне, вон там.
Пошли туда.
Слушай, у нас тут проблема.
Джек, что ты творишь?
Перерыв?
Меняй пленку.
Дэвид, могу я поговорить с тобой, пожалуйста?
Что, черт возьми, происходит, Джек?
Он был на грани признания, и ты знаешь это.
Ребята, это критический момент в его жизни.
Ты понимаешь, что мы можем подать в суд, за это?
Ты умышленно сорвал интервью, Джек.
Слушайте, мы все вместе.
Я уверен, что мы найдем решение.
Решение? Что за чушь ты говоришь? Это интервью!
Боб, можно тебя...
Это нарушение договора. Мы можем подать в суд.
Ради Бога, Джим.
Почему ты не дашь ему неделю?
Дай ему год!
Давай сделаем ему чертов массаж!
С ума сойти, следите за своим языком!
Что ты делаешь? Сдаешься, Джек?
Пожалел меня?
Сэр, я подумал, что
если вы приближаетесь, к некому роду, эмоционального разглашения информации,
тогда мы должны взять перерыв,
чтобы обдумать это в общих чертах.
Я просто хотел произвести впечатление на вас,
ведь как решающе важен этот момент,
и сколько потенциально разрушительных последствий
имеют незапланированные эмоциональные разглашения информации.
Я знаю.
Но продолжать отрицать все это...
Я оценил твой жест.
Мы обязаны назвать это неразберихой.
Джек, продолжаем?
Продолжаем. У него было много времени, чтобы подготовить
новый сорт скользкого дерьма, поэтому будь начеку.
Слушай, все будет хорошо. Продолжай то, на чем остановился.
Тридцать секунд.
Десять секунд.
Дэвид? Четыре, три, два, и...
Господин Президент, мы говорили о
периоде с 21-ого марта по 30-ое апреля,
и совершенных вами ошибках, и так далее, и мне стало интересно:
уйдете ли вы подальше от слова "ошибки"?
Слово, которого видимо, недостаточно для понимания людей.
Что ж, какое бы слово употребили вы?
Бог мой.
Хорошо.
Поскольку, вы спросили меня, я думаю, что есть три вещи,
которые бы, люди желали услышать от вас.
Первая: это, возможно, были больше чем ошибки.
Это были правонарушения.
И, да, даже преступления.
Вторая: "Будучи Президентом, я злоупотреблял властью."
И третья: "Я принес американскому народу
два года ненужных страданий,
и я приношу официальные извинения."
И я знаю, насколько это трудно
для любого, особенно вам,
но я думаю, что люди должны это услышать.
И я считаю, что если вы не скажете этого,
вас будут преследовать остаток вашей жизни.
Что ж, это правда. Я совершал ошибки, ужасные ошибки,
были из них и те, которые не подобали президенту,
и те, которые не соответствовали стандартам совершенства,
о которых, я всегда мечтал, будучи юным мальчиком.
Но, если вы помните, это было трудное время.
Я был заявлен на пяти военных фронтах,
против партизанской прессы, партизанской Палаты Конгресса,
партизанского комитета Эрвина.
Но, да, я признаю, в те времена,
я не полностью чувствовал эту ответственность,
и был вовлечен в укрывательство, как вы это называете.
И обо всех этих ошибках, я глубоко сожалею.
Ни один не знает, каково это, подавать в отставку.
А теперь,
если вы хотите, чтобы я опустился на пол и начал ползать...
Нет! Никогда!
Я продолжаю настаивать, что эти ошибки шли от сердца.
Эти ошибки шли не из головы.
Но они были моими. Я никого не обвиняю.
Я разрушил все сам.
Я дал им меч, и он увяз,
а они с удовольствием его повернули.
И я думаю, если бы был на их месте, я сделал бы нечто подобное.
А американский народ?
Я подвел их.
Я подвел своих друзей.
Я подвел страну.
Хуже всего то, что
я подвел нашу систему правления.
И мечты всех молодых людей,
которые должны были придти в правительство,
но теперь они думают: "Там все слишком коррумпировано."
Да.
Я подвел американский народ,
и я собираюсь нести это бремя,
всю оставшуюся жизнь.
Моя политическая жизнь окончена.
Вы знаете, первый и величайший грех или обман телевидения, это то,
что оно упрощает, уменьшает
великие, запутанные идеи, промежутки времени.
Целые карьеры раздроблены единым кадром.
С начала, я не понимал, почему
Боб Зелник был в такой эйфории,
в которой он был после интервью,
или почему Джон Бёрт разделся догола
и ринул в океан.
Но это было до того, когда я действительно понял
разрушительную силу крупных планов.
Потому, что Дэвид добился успеха в тот последний день,
сделав, в один мимолетный момент,
то, что ни журналисты-ищейки,
ни государственные обвинители, ни юридические комитеты,
или политические враги не смогли сделать.
Лицо Ричарда Никсона,
раздутое и опустошенное одиночеством, отвращением к себе и поражением.
Другие части проекта и его провалы, не то, чтобы забылись,
они прекратили свое существование.
Кто победил, господин Президент?
Эта порода называется "такса"?
Ага.
Очень милая.
Интервью Фроста/Никсона были дико популярны.
Я думаю, они привлекли наибольшую аудиторию для новостной программы,
за всю историю американского телевидения.
Дэвид был на обложках журналов "Тайм" и "Ньюсвик".
И даже политические журналисты,
самые упорные политические журналисты,
отправляли Дэвиду письма с раскаяниями и поздравлениями.
Дэвид, поздравляю.
Интервью?
Нет, я не смотрел их. Не смог.
Эй.
Привет.
По-моему, Дэвид видел бывшего Президента еще один раз.
Перед тем, как вернуться в Калифорнию из Лондона,
он съездил в Сан-Клементе попрощаться.
Эй, мистер Фрост. Приятно видеть вас.
Мисс Кушинг.
Здравствуйте.
Пожалуйста, простите, мою спортивную одежду.
Это официальная униформа людей, удалившихся от дел.
Отправляетесь домой?
Да.
К новым, сверкающим рассветам испытаний и достижений, да?
Ну, надеюсь на это.
Рад за вас.
Я не видел интервью, когда его показывали,
но мне говорили, что у него был огромный успех.
Я надеюсь, журналисты были довольны, тем,
как вы обошлись со мной.
Да, мне было печально это видеть.
Не надо соболезновать.
Я ничего остального и не ожидал от этих шлюхиных сыновей.
Да.
Господи, простите меня, пожалуйста, мисс Кушинг.
Вы знаете, я бы сказал "сукиных сыновей",
но Маноло любитель собак,
и он ненавидит порочение животных.
Могу я принести что-нибудь?
Да. Не хотите чая или шампанского?
Мы икру получили, иранский шах прислал мне.
Нет, спасибо.
Вы уверены?
Перестаньте. Это не проблема.
Нет, правда, мы должны...
Ладно, ладно. Спасибо за то, что приехали.
Вы были достойным противником.
До свидания, господин Президент.
До встречи.
До свидания, господин Президент.
До свидания.
О, Боже! Забыл совсем. Я...
Я принес вам подарок, этими туфлями вы восхищались.
Я принес вам пару.
Господи. Спасибо вам.
Я тронут. Счастливого пути.
О! Скажите, Дэвид, я могу поговорить с вами конфиденциально, всего минуту?
Эти ваши вечеринки?
Я про них читаю во всех газетах.
Вам действительно они нравятся?
Конечно.
Вы даже не представляете, насколько вы счастливый.
Любите людей, и сами любимы.
Имея эту легкость, деликатность, шарм.
У меня этого нет. И никогда не было.
Вы удивитесь, почему я выбрал жизнь,
в которой важно нравиться.
Мне бы больше подошла жизнь с размышлениями,
дебатами, интеллектуальной дисциплиной.
Возможно, мы ошиблись.
Возможно, вы должны были быть политиком
а я был бы строгим интервьюером.
Возможно.
Дэвид?
Я действительно звонил вам той ночью?
Да.
Мы обсуждали что-нибудь важное?
Чизбургеры.
Чизбургеры?
До свидания, сэр.
Что ж, Нью-Йорк, Лондон и Сидней
встретили возвращение Дэвида с распростертыми объятьями,
также, как его друзья и инвесторы,
которые разбогатели на этих интервью.
Он вернул все свои шоу.
Даже столик в "Сарди".
Что касается Ричарда Никсона,
он, конечно, никогда не добился
реабилитации, которой он так отчаянно жаждал.
Его наиболее важное наследие,
есть и сейчас, любому политическому проступку
немедленно дают суффикс "гейт".
Дэвид Фрост продолжил работу на телевидении, в качестве ведущего и новостного интервьюера.
Сегодня его ежегодная летняя вечеринка прочно находится в Британском социальном календаре.
Интервью с Никсоном было самой успешной программой в его карьере.
Ричард Никсон опубликовал тысячестраничные мемуары в 1978-ом году, но никогда не уходил от споров.
Он снова путешествовал в Китай и Россию, но только как частное лицо.
В основном, ему не давали работать на официальных должностях, вплоть до своей смерти, от инсульта, в 1994-ом году.
"Фрост|Никсон"
В главных ролях:
Ричард Никсон - Фрэнк Ланджелла
Дэвид Фрост - Майкл Шин
Джеймс Рестон-младший - Сэм Роквелл
Джек Бреннан - Кэвин Бейкон
Джон Бёрт - Мэттью МакФадьен
Боб Зелник - Оливер Платт
Кэролайн Кушинг - Ребекка Холл
Режиссер - Рон Ховард
Композитор - Ханс Зиммер
 

////////////////////////////