Режиссёрские комментарии к фильму Фрост против Никсона (2008 год). Фразы и цитаты

 FrostNixon (2008) / Фрост против Никсона

Все фразы и цитаты

 Здравствуйте! Я Рон Ховард,
режиссер и сопродюсер
киноверсии пьесы "Frоst/Niхоn".
Все началось со спектакля
по пьесе Питера Моргана
в лондонском театре "Донмар Уэрхаус".
Его поставил Майкл Грэндэйдж,
а Питер Морган рассказал мне
об этой пьесе
за год до того, как я ее увидел.
Мы встретились по другому делу,
и он сообщил,
что у него выходит фильм "Тhе Quееn"
и еще "Тhе Lаst King Оf Sсоtlаnd".
Он немного рассказал мне о них.
Это звучало очень интересно.
Потом он сказал, что задумал пьесу
про интервью Фроста с Никсоном.
Когда я прочитал ее,
то сразу понял,
что по ней можно снять фильм.
Хотя это была сложная вещь.
Очень театральная,
но такая оригинальная, такая сложная,
местами смешная,
невероятно захватывающая.
Я поговорил о ней
с Брайаном Грэйзером,
и нам стало известно,
что немало кинорежиссеров
уже бьются за этот проект.
И я понял, что если я решусь
попросить у Питера Моргана
право на постановку,
то мне придется обязаться
снять этот фильм.
Я не мог позволить себе ошибиться
и поэтому отправился в театр.
Это был удивительный вечер,
и когда спектакль закончился,
я пошел за кулисы,
недолго пообщался с Майклом Шином
и Фрэнком Ланджеллой, вышел на улицу,
вытащил сотовый,
позвонил Брайану и сказал:
"Мало того, что мы должны
попытаться получить права на пьесу,
я еще и сам хочу снять фильм,
причем как можно скорее".
Он ответил: "Даже так? Ого.
Ну ладно, тогда поехали".
Я позвонил Рисе Гертнер,
моему агенту из САА,
и сказал ей то же самое.
Буквально в тот же вечер
я встретился с Эриком Феллнером.
Эрик Феллнер и Тим Беван -
продюсеры из компании "Wоrking Тitlе",
и они тоже вступили в борьбу
за права на экранизацию пьесы.
Проблема "Univеrsаl" заключалась в том,
что у нее имелись контракты
и с "Wоrking Тitlе", и с "Itаginе Filts".
Поэтому они сразу спросили у нас,
не хотим ли мы сотрудничать.
Мы задумались секунд на 15.
Брайан тут же ответил: "Я их люблю.
"Wоrking Тitlе" есть за что уважать.
Мы с радостью будем работать с ними".
И в самом деле, я считаю,
что во многих смыслах сотрудничество
удалось как нельзя лучше.
Злоупотребление властью -
это суть тирании.
А теперь представьте себе,
какие страшные последствия
для свободного...
Я решил использовать
реальные записи из Белого дома,
где Никсон раздает приказы,
раздает указания,
действует жестко
и требует полного подчинения.
На фоне начальных титров
появляется настоящий Никсон.
Я чувствовал,
что на подсознательном уровне
это поможет зрителю вспомнить,
каким жестким человеком был Никсон,
и плавно перейти
от реального Никсона, от его голоса,
к образу президента
в интерпретации Фрэнка Ланджеллы.
...составом Палаты представителей
является свершившимся фактом.
Подбирать архивные материалы
было невероятно интересно.
Это стало первой серьезной задачей
монтажеров Дэна Хэнли и Майка Хилла,
а в результате мы приняли
очень важные решения
относительно первой части фильма.
Во-первых, решили почти не показывать
Фрэнка Ланджеллу в роли Никсона
в первые минуты фильма.
В спектакле Ланджелла выходит
и произносит прощальную речь,
в результате чего зритель изначально
принимает его версию событий.
Но такое начало казалось мне
несколько неуместным для киноверсии.
Никсона так хорошо знают
и так часто пародируют,
что я решил,
что первое появление на экране
Никсона-Ланджеллы
должно быть неясным, туманным
почти загадочным.
И когда на предварительном показе
зрители были поражены
полнейшим перевоплощением Фрэнка,
я окончательно убедился,
что мы сделали правильный выбор.
Я был дома с друзьями,
мы сидели дома, смотрели телевизор.
Джон Берт - директор сети вещания
Лондонское телевидение
Работа была захватывающей
от начала и до конца.
Мы постоянно изучали
исторический материал,
буквально непрерывно,
а Фрэнк Ланджелла и Майкл Шин,
которые отыграли 300 спектаклей
за год до съемок фильма...
Просто поразительно, что они ни разу
не сыграли на автопилоте.
Они все время творили. Думаю,
это началось с первого дня репетиций
в театре с Майклом Грэндэйджем
и продолжалось до последнего дубля
в последний день съемок нашего фильма.
И что эту команду возглавит человек,
мало похожий на белого рыцаря,
человек без каких-либо
политических убеждений,
человек, который, насколько я знаю,
ни разу в жизни не голосовал.
Но у него было одно
большое преимущество.
Он понимал, что такое телевидение.
Особым удовольствием
в работе над фильмом было то,
что у нас собрался
потрясающий актерский ансамбль:
Сэм Рокуэлл, Оливер Платт,
Мэтью Макфэйден, Ребекка Холл,
Тоби Джонс и, разумеется, Кевин Бэйкон.
Для меня это было очень важно.
Пьеса была целиком завязана
на двух главных героях,
а в киноверсии мне хотелось
расширить видение зрителя
и дать ему возможность сопереживать
всем этим ключевым
второстепенным персонажам.
Как выражается Питер Морган,
используя метафору из мира бокса,
весьма уместную в нашем случае:
секундантов тоже надо понимать.
Джек Бреннан -
бывший начштаба ВВС США
...что он вел программу на английском ТВ
и имел репутацию бабника.
Когда я смотрел спектакль,
то отметил такой сложный момент:
повествование велось
в очень театральной форме,
Джеймс Рестон и Джек Бреннан, герои,
которых в нашем фильме играют
Сэм Рокуэлл и Кевин Бэйкон,
буквально поворачивались лицом к залу
и объясняли, что происходит,
раскрывали контекст,
вели зрителя от эпизода к эпизоду.
Еще в театре я понял, что для фильма
тут подойдет формат интервью,
и сказал Питеру Моргану,
что это можно представить,
как съемки документального фильма
или программы об этих событиях
пять-шесть лет спустя,
и таким образом мы сможем
оптимально подать весь текст.
Он тут же предложил:
"Если ты хочешь подробнее рассказать
о второстепенных персонажах,
давай раскроем образ Кэролайн Кушинг.
А еще Боба Зельника и Джона Берта".
И мне очень понравилась эта его идея.
Помимо информации как таковой
появляется юмор, иная точка зрения,
и все благодаря этим "секундантам",
нашим второстепенным персонажам,
которые говорят с нами, со зрителями.
В театре мне это очень понравилось.
И мне захотелось, чтобы кинозрители
тоже могли оценить этих героев.
...своего рода ссылку в Калифорнию.
Найди мне публикации об этом событии,
хорошо? По всему миру.
У фильма очень небольшой бюджет.
Это ведь не зрелищное кино,
которое легко продать,
и я испытываю большое уважение
к руководителям студии "Univеrsаl",
поддержавшим этот проект
и позволившим отдать главные роли
Майклу Шину и Фрэнку Ланджелле.
Разумеется, рассматривался вариант
снять кино со звездами Голливуда.
Эти роли так хорошо прописаны,
что агенты начали названивать
с той самой минуты, как прослышали,
что мы будем экранизировать пьесу.
Мы с Брайаном Грэйзером
вели долгие и мучительные обсуждения,
но Майкл Шин великолепно
проявил себя в фильме "Тhе Quееn",
так что мы довольно быстро решили,
что Дэвида Фроста сыграет Майкл,
что лучшей кандидатуры нам не найти.
А потом начался долгий спор о том,
нужно ли приглашать суперзвезду
на роль Ричарда Никсона.
Мол, а как же Фрэнк Ланджелла?
А я помню,
как впервые увидел его в этой роли,
а потом еще несколько раз
ходил на спектакль,
и он играл превосходно,
хотя он совершенно не похож
на реального Никсона ни внешне,
ни голосом.
Он никоим образом не пытается
изобразить двойника Никсона,
но все же ему донести до зрителя
собственное понимание
его души и того, чем жил этот человек.
Мне все сильнее хотелось
использовать его талант,
и я боролся с собой. Как-то раз
мы говорили с Брайаном Грэйзером,
обсуждали эту идею в его кабинете,
и в конечном итоге он сказал:
"Полагаю, ты взялся за этот проект
именно из-за его содержания.
В нем есть целостность.
Эту целостность надо уважать.
И, пожалуй, нам удастся
сохранить ее во всей полноте,
если мы позовем
Фрэнка Ланджеллу, верно?
Если ты согласен, Рон,
то надо отдать эту роль ему".
Я согласился, и в тот же день
решение было принято,
я позвонил Фрэнку Ланджелле
и сказал, что он получил роль Никсона.
Что касается роли Дэвида Фроста...
У Моргана удивительные отношения
с Майклом Шином.
Он дважды с ним работал
и дважды писал для него:
в телефильме "Тhе Dеаl" и в "Тhе Quееn".
Питер был абсолютно уверен
в Майкле Шине,
и хотя он не сделал его участие
обязательным условием,
он очень активно
выступал за его кандидатуру.
Мы с Брайаном начали искать актеров,
и тут я посмотрел "Тhе Quееn".
А потом еще один фильм,
где играл мой брат Клинт,
он называется "Мusiс Within",
в нем участвовал и Майкл Шин.
Все три его работы были так хороши,
что у меня не осталось сомнений.
Все, что сказал о Майкле Питер Морган,
было верно: добрый, веселый,
великолепный партнер,
умный, безгранично творческий человек.
...новый президент,
который очень хотел снять
Уотергейтский скандал с повестки дня,
оправдал Никсона
полностью и безоговорочно.
Вследствие чего я, Джеральд Р. Форд,
президент Соединенных Штатов,
объявляю...
Фрэнк - очень талантливый актер.
У него интересная карьера.
Когда ему было едва за 30,
он чуть не стал кинозвездой.
Но что-то не срослось, хоть он
и сыграл в "Двенадцати стульях".
Он играл в "Drасulа",
и на Бродвее, и в кино.
Он чуть не стал секс - символом,
но почему-то
все же не стал.
В итоге он превратился в прекрасного,
харизматичного характерного актера,
и год за годом
превосходно играл в театре.
На подмостках ему нет равных.
Его пять раз номинировали на "Тони",
и трижды он получил статуэтку,
но крупные кинокомпании
никогда не стремились
приглашать его сниматься.
Однако в моем списке он был всегда.
Одна из причин, по которым я
решил снимать фильм
через час после того,
как посмотрел спектакль,
заключалась в том, что я знал,
что фильм получится сильным,
если главные роли сыграют
Фрэнк Ланджелла и Майкл Шин.
Так что выбрать актеров
не составляло труда,
хотя я не собирался зацикливаться
и хотел рассмотреть все варианты.
А вариантов было много,
но Фрэнк Ланджелла копал так глубоко
и так живо, местами даже забавно,
изображал своего героя,
что мне страстно хотелось
работать именно с ним,
хотелось использовать все наработки,
заготовленные у него для этой роли.
Собирая материал, было важно
посетить библиотеку Никсона,
а также его подлинную резиденцию
в Калифорнии.
В библиотеке Никсона
мы увидели вертолет,
на котором Никсон
улетел из Белого дома
в день своей отставки.
Смотреть на это было интересно,
но мы с Тоддом Халлоуэллом,
главным продюсером,
понимая, что нам придется
считать каждый цент,
решили узнать, не разрешат ли нам
снимать именно там.
Мы начали переговоры
с руководством библиотеки,
не будучи уверенными, что они
охотно пойдут на сотрудничество.
Интересно, что они сочли
версию Питера Моргана
очень честной, справедливой
и достойной,
и разрешили нам снять этот вертолет.
И когда Фрэнк-Никсон поднимается
по трапу, показывает знак "V",
и исчезает в вертолете,
то это тот самый трап,
на котором стоял президент.
Когда мы получили разрешение
снимать в библиотеке Никсона,
встал вопрос относительно его дома,
"Каса-пасифика", расположенного
неподалеку от библиотеки.
Нам устроили экскурсию по дому,
что в принципе не принято.
Это частные владения,
но владелец - член управления
библиотеки Никсона.
И сотрудники библиотеки сказали нам:
"Если вы хотите с ним поговорить,
мы можем вам помочь,
а еще мы скажем ему,
что вы нам понравились".
Мы ждали ответа, затаив дыхание.
В результате он сказал:
"Пять дней я вам не дам,
но три дня можете снимать".
На что мы радостно согласились.
Мало того, что это было очень кстати
с точки зрения бюджета,
я еще и понимал,
что это добавит в нашу работу
атмосферу подлинности,
сам факт,
что съемки пройдут в этом месте.
Это было невероятно важно
и даже как-то жутковато,
почти как в программе
"Сумеречная зона" -
это ощущение,
что Никсон, Киссинджер, Брежнев...
Что в этом доме вершилась история.
- Правда.
- Вот смотрите.
350 тысяч канал СВS
предложит нам в любом случае.
Но если можно добиться от Фроста
большего гонорара и лучших условий,
то глупо упускать такой шанс.
Интересно, где он сейчас?
Мы привязали его к рельсам,
но он сбежал.
Многие интересуются, как из пьесы
получается зрелищное кино.
Мол, как это делается?
Здесь одним из ключевых моментов
стал стиль жизни Дэвида Фроста -
стиль богатого эксцентрика.
Он был очень незаурядным человеком.
Перелетал из страны в страну
несколько раз в неделю,
снимая свою программу,
курсировал между Лондоном,
Сиднеем и Нью-Йорком.
Он фактически жил на борту "Конкорда",
сверхзвукового самолета,
который в те времена летал
между Нью-Йорком, Лондоном и Парижем.
Мы просто отправились за Фростом
в его творческие командировки,
и фильм стал куда более "киношным".
Разумеется, бюджет не позволял нам
ездить во все эти места.
Поэтому, скажем, общие планы Лондона -
это просто цифровые стоп-кадры,
которые мы наполнили движением.
И, признаюсь, оперный театр в Сиднее...
Эту сцену мы сняли в Лос-Анджелесе,
в отеле "Марина дель Рей",
и лишь волшебная сила спецэффектов
заставляет вас поверить,
что вы в Сиднее с Дэвидом Фростом.
Я звоню по поводу вашей просьбы
касательно интервью
и хочу вам сказать,
что, обдумав ваше предложение,
мой клиент, вероятно,
не будет возражать.
- Правда? Это замечательно!
- Ради бога.
Все те, кто трудились над фильмом,
делали это из любви к искусству.
Сотрудники всех отделов
урезали свои гонорары,
а это те же люди, многие из тех,
с кем я работал над такими фильмами
как "Dа Vinсi Соdе"
и "Ноw Тhе Grinсh Stоlе Сhristtаs",
а это кассовые фильмы с бюджетом
больше ста миллионов долларов.
Здесь таких денег и в помине не было,
все это понимали,
но всем так нравился проект,
что им просто хотелось участвовать.
И точно таким же образом
нам удалось собрать
замечательный актерский состав.
Актеры поступились гонораром
ради работы с отменным материалом.
Всем просто очень нравился сюжет.
Так что это один из тех случаев,
когда можно вполне искренне сказать,
что это был бескорыстный труд.
Мы запланировали 40 съемочных дней,
и я могу с гордостью сказать,
что справились за тридцать восемь.
В основном это заслуга
Майкла Шина и Фрэнка Ланджеллы,
которые великолепно ухватили
суть своих персонажей.
И даже несмотря на то,
что мы много экспериментировали,
местами даже импровизировали,
даже с этими героями,
они ни разу не запороли ни одну реплику.
Когда мы закончили съемки,
у нас состоялся разговор
с Питером Девлином, звукорежиссером,
и я сказал: "Если вспомнить, Питер,
как по-твоему, сколько раз
Майкл Шин или Фрэнк Ланджелла
запороли реплику или дубль?"
И нам обоим пришло на ум одно и то же.
По одному разу каждый.
Когда у тебя есть актеры, которые,
несмотря на такие трудные сцены,
несмотря на чудовищную сложность
своих персонажей,
работают настолько профессионально,
вы можете себе представить,
как это действует
на всю съемочную группу.
Не только актеры старались
не запарывать реплики,
абсолютно все были готовы
работать на износ.
Каждый день мы делали
25, 30, 35 мизансцен,
но я ни разу не чувствовал, что упущен
хоть один драматический момент.
А тебе так идет,
когда ты нервничаешь, Джон.
"Здравствуйте, добрый вечер
и добро пожаловать".
Вообще-то я так не говорю.
Здравствуйте, мистер Фрост.
- Шампанского?
- Нет, спасибо.
Налить вам еще, сэр?
Я расспросил почти всех людей,
связанных с интервью Никсона,
кто согласился с нами говорить.
Одна из них - Кэролайн Кушинг,
здесь ее играет Ребекка Холл.
Она совершенно удивительная женщина.
До сих пор поразительно хороша собой
и пользуется глубоким уважением.
Она переехала в Лос-Анджелес
после интервью Фроста с Никсоном
и осталась там навсегда.
Ее присутствие в фильме
заметно увеличилось
по сравнению с пьесой,
где она появилась в паре ключевых сцен.
Но я обнаружил, что хотя она не была
в исследовательской группе,
она несомненно являлась
частью журналистской команды.
Она помогала Дэвиду.
Она общалась со всеми,
кто имел отношение к интервью,
и все до одного ее помнили.
Честно говоря,
любой из опрошенных нами мужчин,
принимавших участие в интервью
с той или другой стороны,
собиравших материалы для Фроста
или для Никсона,
рано или поздно задавал вопрос:
"А с Кэролайн вы встречались?"
И тут они краснели,
как старшеклассники.
Мы отвечали:
"Да, мы встречались с Кэролайн".
Они спрашивали: "И как она выглядит?"
Я говорил: "Все еще красавица",
и они начинали понимающе кивать.
Она определенно произвела на всех
неизгладимое впечатление.
Очень умная, очень красивая женщина,
и она очень нам помогла,
потому что ее героиня
дает нам возможность лучше понять
Дэвида Фроста
и ту эмоциональную эволюцию,
которую он тогда пережил.
Давайте немного поговорим о вас.
Разумеется, вам привычнее
задавать вопросы.
Вы чертовски правы!
Говорит капитан.
Как вы могли заметить,
мы заходим на посадку в Лос-Анджелесе.
Пожалуйста, вернитесь на свои места
и пристегните ремни,
наш самолет вскоре приземлится.
Спасибо за внимание.
Сэр Дэвид Фрост, с которым мне
довелось несколько раз поговорить, -
это совершенно неукротимый человек.
Думаю, он даже не рассматривает
возможность поражения,
если позволите автоцитату
из моего прошлого фильма.
Это человек-танк, даже сегодня.
Выдающийся человек,
но, однако, не из тех,
кто будет охотно копаться
в истории своей жизни.
Он попытается вытянуть это из тех,
у кого берет интервью,
но сам он очень неплохо защищен.
Эта сцена Ребекки Холл и Майкла Шина,
Кэролайн и Дэвида Фроста,
очень важна в том плане,
что в ней проступает это качество,
а еще в этой мы знакомимся с Кэролайн,
с героиней, которая приоткроет для нас
внутренний мир Фроста.
Потом в фильме будет
драматичный, ключевой поворот,
и выяснится, что Ричард Никсон
просек Дэвида Фроста гораздо лучше,
чем можно было предполагать.
Разумеется, я не знала,
что тем временем
он обошел все крупные телеканалы,
пытаясь заинтересовать их интервью.
Простите, Дэвид, но у нас не принято
платить за новостные интервью.
Дэвид Фрост не только выполнил
важную журналистскую задачу.
Он еще и представил образец
великолепной телеработы.
В пьесе это признается,
но не подчеркивается.
Интервью вышло в 1977-м.
Я тогда уже работал продюсером
и режиссером на телевидении,
в программе "Нарру Dаys",
и я помню, что мало что знал
о Дэвиде Фросте, но все равно подумал,
что такой проект мог вытянуть
лишь очень искусный предприниматель.
С точки зрения телепродюсерства
это был сильный ход.
Ему отказали все телеканалы.
Мы с Питером Морганом много
об этом говорили, и я все повторял:
"Это очень интересно.
Он фактически создал четвертый канал,
чтобы показать свое интервью.
Обязательно надо
включить это в фильм".
В первом варианте сценария это было,
но из-за бюджета пришлось ужаться,
и мы убрали те сцены,
где Дэвид Фрост пытается
впихнуть свое интервью
и получает отказ
от всех трех крупных телеканалов.
До конца съемок оставалось два дня,
ко мне пришел Питер Морган, и я
показал ему смонтированный материал.
Мы стали его обсуждать, и он сказал:
"Кажется, мы сильно просчитались.
Наверное, ты был прав,
нам нужен контекст,
нужна история с телеканалами".
Я сказал ему: "Послушай,
осталось всего два дня".
А он ответил: "Но ты же на два дня
опережаешь график".
Я сказал: "Так-то оно так,
но у нас нет декораций".
Он ответил: "Это нужно сделать,
если есть такая возможность".
И мы с Тоддом Халлоуэллом
пошли к Майклу Корнблиту,
нашему художнику-постановщику,
который был уже страшно измотан.
Это был конец напряженного процесса,
масса мест, масса декораций.
Все надо было подгонять под 70-е.
И я ему говорю: "Нужны 3 телеканала".
Он рассмеялся.
Мультяшным смехом, вот таким...
Но я сказал ему: "Послушай,
я буду снимать только крупным планом.
Будет просто здорово,
если мы успеем это сделать".
Он вернулся через полтора часа
с фотографиями,
а потом сделал три разных декорации
в конференц-зале "Шрайн"
в университете Южной Калифорнии
в последний съемочный день,
когда мы доснимали
кое-какие эпизоды интервью.
Он сказал: "Тут я поставлю задник,
а здесь будет ширма.
И если снимать только эту стену,
а эту нет, то, наверное, все получится".
Фантастика. Ощущение было такое,
что мы работаем в прямом эфире.
Три телеканала мы раздобыли,
но теперь понадобились их начальники.
По какой-то причине
я пригласил в этот фильм
массу актеров из "Ароllо 13".
Не только Кевина Бэйкона,
исполнителя главной роли,
но и Энди Майлдера,
игравшего сотрудника наземной службы,
который играет здесь Фрэнка Гэннона.
Джим Мескимен, который тоже играл
сотрудника наземной службы,
играет Рэя Прайса.
Джеффри Блэйк играет
администратора интервью.
Мой брат Клинт играет Ллойда,
администратора студии.
А Джим Риц играл парня, который чинил
фильтр очистки воздуха.
Тут он играет
журналиста на ступеньках,
который пытается взять интервью
у Ричарда Никсона и Дэвида Фроста.
Нед Вон играет
руководителя разведуправления.
Так вот, я пошел к Джейн Дженкинс,
менеджеру по подбору актеров,
и сказал: "Давай подумаем, кого еще
из "Ароllо 13" можно сюда позвать".
Она сделала несколько звонков,
и буквально за ночь до съемок
договорилась с Гуги Гресс,
Марком Маклюром и Джо Спэно,
которые сыграли
руководителей телеканалов.
Да, у нас был готовый сценарий,
но этого мне было мало,
и я попросил Майкла Шина,
Гуги, Марка и Джо
немного сымпровизировать,
и вышел очень интересный,
и, думаю, очень важный эпизод
для понимания того,
с чем столкнулся Дэвид Фрост
и что ему пришлось преодолеть.
Поэтому потом,
когда он встретится с Никсоном
и выпишет ему чек
на двести тысяч долларов,
нам будет ясно, что это деньги
из его собственного кармана,
что его не поддерживает ни один канал,
что ему нужно брать кредит для того,
чтобы интервью вообще состоялось.
Мне показалось, что важно
создать эту атмосферу напряжения
в первой части фильма.
Не только для того, чтобы показать,
чего добился Дэвид Фрост,
но и для того, чтобы повествование
стало более драматичным,
а фильм - более зрелищным
и динамичным.
Хорошо. $200000.
Надеюсь, вы платите
не из своего кармана.
Поверьте, сэр, я бы хотел, чтобы у меня
были такие глубокие карманы.
- На чье имя?
- Ирвинг Пол Лазарь.
Ричард М. Никсон.
Прошу.
Улыбочка.
Вот. Можете повесить это
в своей нью-йоркской квартире,
и пусть ваши друзья-либералы
мечут туда дротики.
Вообще-то я сейчас живу в Монте-Карло.
- Вот как?
- Да. Всего хорошего, господин президент.
Эй, послушайте моего совета.
Женитесь на этой женщине.
Да. Красавица, правда?
И, что еще важнее, она из Монако.
Там не платят налогов.
- Пока.
- До свидания.
Это ключевая сцена.
Мы не только понимаем,
насколько сильный человек Никсон,
но и начинаем замечать,
что он обаятелен, остроумен
и умеет использовать шутку,
а не только власть и силу,
чтобы добиться преимущества,
что он готов к бою
и предвкушает предстоящую схватку.
Он называет ее дуэлью.
Очень важная сцена.
Кроме того, во время этой сцены
зритель понимает,
что над героями можно смеяться,
что, как ни странно,
это еще и развлекательное кино,
остроумное и смешное.
Вот это, по-моему,
замечательно вышло у Питера Моргана,
и в пьесе, и в сценарии.
Когда смотришь "Тhе Quееn"
или даже "Тhе Lаst King оf Sсоtlаnd",
видишь, что это сильное, правдивое,
но при этом развлекательное кино.
Работать с Питером было приятно.
Он умный и веселый.
Он видит тайные мысли людей,
движущие силы, под влиянием которых
совершаются те или иные поступки,
умеет выявить их
и на их основе создать очень человечные
и очень выразительные сцены.
А еще он обалденно изображает Фроста
и очень недурно - Никсона.
Неужели в вас нет духа авантюризма?
Идея такая - мы платим за программу
и выпускаем ее самостоятельно,
в обход телеканалов.
Представьте себе -
мы сами себе станем телеканалом.
- Привет, Боб.
- Как вам такая мысль?
- Заходи. Дэвид говорит по телефону.
- Нет, раньше так никто не делал.
Это войдет в историю.
Вы подумайте, ладно? И перезвоните мне.
Отель "Плаза"
Нью-Йорк - 1976-й год
Этот кадр с "Плазой" -
тоже всего лишь фотография.
Нам было не по карману
выслать в Нью-Йорк съемочную группу.
Стиль фильма в известной степени
определялся бюджетом,
с которым нам приходилось работать,
поэтому пришлось выдумать стиль,
который позволял работать быстро.
Но с точки зрения эстетики
это было совершенно уместно -
мы хотели сделать фильм
максимально натуралистичным.
Когда я смотрел спектакль,
то начал фантазировать о том,
чтобы схватить камеру,
выскочить на сцену
и начать снимать крупным планом
этих прекрасных актеров,
переводить камеру
с одного актера на другого,
чтобы зритель чувствовал,
что находится в одной комнате
с этими живыми, энергичными героями.
Я поговорил об этом с Сальватором,
с Сальватором Тотино, оператором,
и он сказал: "Хорошо,
мы с Эндрю тебе это устроим".
Эндрю Роландс - наш второй оператор
и оператор стедикама, он снимал с нами
пару последних фильмов,
исключительно талантливый человек.
Он даже не репетирует
перед съемками стедикамом.
У него такая сильная связь
с этим аппаратом,
что он может творить спонтанно.
А Сэл великолепно владеет
ручной камерой.
Если дать ему возможность
зайти с камерой в павильон,
где есть несколько актеров,
он обнаружит такие нюансы,
такие детали,
что просто диву даешься.
Я очень обрадовался его словам,
и мы с ним стали обсуждать,
как бы поменьше репетировать.
Вообще-то мы решили
вообще отказаться от репетиций,
и в нашем безумии была своя логика.
А именно - наши операторы узнавали,
о чем речь, лишь в процессе съемки,
и поэтому снимали эти сцены
не в псевдодокументальном стиле,
а спонтанно и органично,
почти как если бы сами
были зрителями,
но зрителями,
вооруженными кинокамерами.
Актеры были в восторге.
Такой метод невероятно раскрепощал,
но, кроме того, это значило, что можно
приходить и сразу начинать снимать.
Я еще ни разу так не работал.
Это была сложная задача.
Обычно у меня расписан каждый кадр,
собственно, они и были расписаны
с прицелом на дальнейший монтаж,
то, что мне было нужно от операторов,
конкретные взаимосвязи между героями
с помощью траектории камеры
или композиции.
Так что я сидел у монитора
и наблюдал за тем,
что спонтанно ухватывали
Сальватор и Эндрю,
а затем возвращался к своим наметкам
и проверял, что мы снимаем именно то,
что позднее понадобится мне,
Дэну Хэнли и Майку Хиллу
в монтажной.
Это было безумно интересно,
и актеры отлично справились с задачей.
Вы не оставите нас на пару минут?
Я принял еще одно решение -
ни разу не позволить
Майклу Шину и Фрэнку Ланджелле
репетировать вместе
в течение двух недель,
отведенных нами на репетиции.
Я использовал это время для того,
чтобы лучше понять,
что именно они узнали
о своих персонажах за то время,
что играли их на сцене.
Мы обсуждали киноверсию.
Я проводил аналогии и выискивал связи
со спектаклем в контексте того,
что хочу увидеть в фильме.
И это было безумно интересно.
Я все-таки немного порепетировал
с участниками журналистской команды.
Сцена в отеле "Плаза"
была одной из немногих
тщательно отрепетированных сцен.
Частично потому, что это позволило
Майклу Макфэйдену,
Кевину Бэйкону и Оливеру Платту
не отставать от Майкла Шина
и чувствовать себя увереннее.
То же самое мы сделали с Фрэнком
и командой Никсона,
но я не провел ни одной репетиции
с Майклом Шином и Фрэнком Ланджеллой,
даже в процессе съемок.
Мы всегда устанавливали камеры,
обговаривали, что приблизительно
хотим сделать,
и начинали снимать.
Это было здорово,
но в некотором роде рискованно.
Я занял свое место напротив г-жи Мао
за банкетным столом.
А у любого президента
есть тяжкая обязанность -
посещать бесконечные приемы,
светские события, банкеты.
И все, кто меня знает, скажут вам,
что светская беседа -
это не мой конек. Отнюдь.
Особенно если вести ее
приходится на китайском.
Так что мы с госпожой Мао
просто смотрели друг на...
На мой взгляд, это очень важная сцена.
Тут показано, что будет с Никсоном,
если он не сумеет вернуться.
Унижение перед публикой...
Даже публика, которая готова
слушать его за деньги,
не слишком восхищается его речами.
С точки зрения режиссуры
и проекта в целом, это забавная сцена,
потому что пока готовилось интервью,
вся команда Фроста жила
в отеле "Беверли Хилтон",
которым тогда владел Мерв Гриффин.
А мы снимали эту сцену именно там.
Они недавно отреставрировали отель,
но сделали это в стиле ретро,
вернув ему вид 70-х.
Так что для нас
это была большая удача.
Эта сцена в бальном зале,
которая по идее происходит
в Техасе, в Хьюстоне,
снималась в бальном зале
в отеле "Беверли Хилтон".
Все это - натура, все детали.
А еще у нас не было денег,
чтобы заполнить людьми весь зал.
Так что в глубине, на заднем плане,
у нас надувные куклы
в фальшивых фраках и бальных платьях,
а на самом деле -
в разрисованных майках.
Этой уловке мы научились,
когда снимали "Сindеrеllа Маn",
где нам нужно было заполнить
Мэдисон-Сквер-Гарден.
Но тогда у нас были тысячи манекенов
и тысячи статистов.
А тут мы посадили 40-50 человек,
а за ними кучу манекенов,
Сальватор Тотино
осветил эту сцену сзади,
и, думаю, нам удалось
вполне достоверно ее отснять.
Так что в плане сюжета
это была важная сцена.
В плане логистики и бюджета
она была непростой.
Но в итоге я остался ей очень доволен.
...замечательно. Фрост находится
на другом интеллектуальном уровне, сэр.
Вы сможете диктовать условия...
Эта сцена Кевина Бэйкона
и Фрэнка Ланджеллы -
еще одна сцена,
которую мы почти не репетировали.
Кажется, был всего один
быстрый прогон,
просто чтобы операторы поняли,
как примерно все будет выглядеть.
Но это не павильон. Это натура.
Крошечное помещение,
наверное, 4 на 4 метра,
и в нем два оператора.
Мне было важно
постоянно снимать на две камеры,
чтобы было ощущение спонтанности
и чтобы ракурсы перехлестывались.
Мне не хотелось ограничивать актеров,
заставляя их двигаться по меткам
или фокусировать внимание
на физических аспектах игры.
Мне хотелось,
чтобы они забыли о камерах
и сосредоточились исключительно
на достоверности своих персонажей.
Поэтому даже в этой комнатке
размером с телефонную будку
у нас было двое операторов
с двумя ассистентами
и звуковик, не считая актеров.
Это был очень сильный съемочный день.
- Господи, Джек, я пошутил.
- Да, сэр.
Всякий раз, когда мы снимали сцены
с основными актерами,
посмотреть собиралась вся группа,
потому что каждый дубль
был по-своему безупречен.
Интересно было всегда.
Я, конечно, работал с актерами,
мы экспериментировали, но никогда
не пытались загладить ошибки.
Ошибок не было. Мы просто старались
рассмотреть все альтернативы,
которые подразумевала
каждая конкретная сцена.
Итак, это мы снимаем
в отеле "Беверли Хилтон".
Повторюсь, мы не слишком много
работали над оформлением,
потому что они сами все переделали
под семидесятые.
Еще один аспект этой истории,
который стал мне понятен,
когда я расспросил
многих участников этих событий, -
это долгие месяцы сбора материала,
о которых упоминается в пьесе.
Мне хотелось как-то это подчеркнуть.
Возвращаясь к боксерской метафоре
Питера Моргана,
надо было показать тренировки.
Но в данном случае,
однако, именно секундант
потел на тренировках,
пока сам боксер
занимался другими вещами.
Дэвид Фрост должен был
отвечать за проект,
но у него уходила уйма времени на то,
чтобы оставаться Дэвидом Фростом.
Он был в Голливуде.
Он уже тогда был культовой фигурой.
Он жил с бешеной скоростью.
Вел бурную светскую жизнь,
пытался вытянуть проект,
на который у него не было денег,
и одновременно
зачинал новую телекомпанию.
При этом он еще вел программу
"Книга рекордов Гиннесса"
и был исполнительным продюсером
фильма, который вскоре
выходил на экраны,
"Тhе Sbiрреr аnd thе Rоsе",
мюзикла по мотивам "Золушки".
Так что он только и успевал вертеться
между своими проектами.
Что до сбора материалов, то в сценарии
это были сцены почти без диалогов,
диалоги только подразумевались,
и актеры начали спрашивать,
что, собственно, логично:
"О чем мы будем говорить?"
Я им сказал: "Импровизируйте.
Соберитесь с мыслями.
Мы будем снимать на две камеры.
Репетиций не будет,
а вы просто импровизируйте,
как будто вы собрались
попить кофе с приятелями".
Питер Морган поговорил с ними
и немного разъяснил,
на какие темы
они должны импровизировать,
обрисовал самые больные вопросы
уотергейтского скандала,
описал преступления, в которых
уличили администрацию Никсона.
И в результате вышло
так смешно, так остроумно,
настолько в тему и так интересно,
что, хотя я планировал
просто пустить
пару-тройку ключевых слов
поверх музыки и людского гомона,
мы оставили эти сцены целиком.
Я планировал эпизод на 35-40 секунд,
и результат наглядно показывает,
как подготовились эти ребята
и с какой отдачей
они сыграли свои роли.
Как-то раз он даже оттарабанил Чекерс.
Бедная сучка так и не оправилась!
Дэвид Фрост и его группа
жили в отеле "Беверли Хилтон"
и заседали в одном из его номеров
в течение нескольких месяцев,
пока готовилось и снималось интервью.
И у нас были кипы страниц диалогов,
происходящих в отеле.
Мы не могли снимать все
в отеле "Беверли Хилтон".
Невозможно было постоянно
перевозить в лифте оборудование.
И, если честно, не было денег,
чтобы так долго снимать номер.
Но в процессе съемок
мы зашли в тот самый номер,
в котором жил Дэвид Фрост
и в котором они работали.
И у меня появилась идея.
Если выйти на балкон...
Вид с балкона не особенно изменился
с 1977-го года.
Не видно ни характерных вывесок,
ни новых архитектурных комплексов.
И машин оттуда не видно.
И я подумал, что будет здорово
добавить этот вид к нашей декорации
и выйти на балкон
вместе с Дэвидом Фростом.
Этого не было в графике,
в плане и в бюджете,
но в тот день, когда мы снимали сцены
в вестибюле отеля,
одна из камер отлучилась,
два-три техника
отправились на этот балкон,
и как раз когда начинался закат
я оставил Тодда Халлоуэлла,
продюсера и режиссера второй группы,
доснимать сцену в вестибюле,
а сам побежал наверх с Майклом Шином,
мы быстренько сняли 3-4 дубля,
пару разных планов Майкла,
стоящего на том самом балконе,
на который, я уверен,
много раз выходил Дэвид Фрост.
Фильм от этого выиграл,
а мы получили массу удовольствия.
Одну минуту.
Один из моментов,
зацепивших меня в пьесе,
который мне очень хотелось
сохранить в фильме - это переход,
некая резкая смена тональности.
Первая половина фильма...
Это постоянная суматоха.
Вся эта атмосфера закулисья,
изнанка телевизионной программы,
масса неправдоподобных и забавных
соперников задирают друг друга.
А потом такая перемена.
В частности,
поэтому мне было так важно,
чтобы Джека Бреннана
сыграл Кевин Бэйкон.
Мне был нужен актер,
способный честно и человечно показать
свое глубокое уважение к президенту,
верность президенту...
Кстати, эти качества я обнаружил
во всех его бывших соратниках.
Но вместе с тем - человек сильный
и способный припугнуть.
У Кевина огромный актерский диапазон,
в нем есть и сила,
и человечность, и ум,
и обаяние, чтобы создать образ
одновременно обворожительного,
интересного и отталкивающего героя -
Джека Бреннана.
Это важная сцена,
потому что мы начинаем понимать,
что Фрост рискует гораздо сильнее,
чем он думал.
Еще эта сцена давала возможность,
не добавляя текста,
наглядно показать,
с чем столкнулся Дэвид,
передать его стресс, его напряжение,
те чувства, которые он,
вероятно, испытывал.
Хотя сегодня сэр Дэвид Фрост
вряд ли это признает,
все, кто его знал,
включая реальную Кэролайн Кушинг,
все они знали,
что тогда ему пришлось нелегко
и что он ходил по лезвию бритвы.
Сцена дала нам возможность
почти без слов
обрисовать этот контекст,
и его преподносит нам Ребекка Холл,
исключительно талантливая актриса,
и это очень хороший момент.
Зачем ему смокинг?
Дэвид идет на кинопремьеру.
Что? Именно сегодня,
когда завтра мы начинаем снимать?
- Что за фильм?
- "Тhе Sbiрреr аnd thе Rоsе".
Мэтью Макфэйден, Сэм Рокуэлл
и Оливер Платт так сдружились,
пока снимался фильм,
что единственной моей проблемой
с этими актерами
было добиться, чтобы они
не смешили друг друга на съемках.
Они шутили и болтали
вплоть до той секунды,
когда я говорил "мотор".
А после слов "снято" немедленно
возвращались к этому занятию.
Для фильма это было здорово,
но пару раз мне пришлось сказать:
"Ребята, стоп,
у нас нет времени на болтовню".
Пришлось выступить
в роли начальства.
Но в душе я радовался, ведь, во-первых,
они выдавали чудесные импровизации,
а во-вторых, на площадке установился
дух боевой дружбы,
а все участники интервью,
и с той, и с другой стороны, отмечали,
что, безусловно,
чувствовали напряжение.
Да, в каком-то смысле
это был вопрос жизни и смерти
для обоих героев, и Фроста, и Никсона,
но, кроме того, было просто интересно.
Это был напряженный период,
необычная работа,
и масса умных, интересных,
остроумных людей
собрались вместе
и старались довести дело до конца.
Они делились с нами этим ощущением,
чтобы мы перенесли его на экран.
На мой взгляд, эта троица
сильно этому поспособствовала.
Я не согласен, что банкет у Мао -
это анекдот с бородой.
Простите, сэр.
Я хочу вам кое-что показать.
- Историю слушают с интересом.
- Давайте внесем ее в книгу.
Да, вот именно.
Еще было интересно снимать
в реальном кинозале "Синерама-доум",
куда я хожу всю свою жизнь,
и именно туда Дэвид Фрост
пошел на премьеру
фильма "Тhе Sliрреr аnd thе Rоsе"
в тот вечер перед съемками.
Мы сделали невероятное:
перекрыли бульвар Сансет,
пригласили статистов
из сцены на приеме,
затолкали их туда,
и где-то за час-полтора
отсняли весь эпизод.
Какой странный тип.
- Он начинал как комик.
- Неужели?
- Чуть не женился на Дайане Кэрролл.
- На ком?
Это певица.
Она разве не негритянка?
Фрэнка Гэннона играет Энди Майлдер,
еще один ветеран "Ароllо 13".
Это еще одна сцена,
которой не было в пьесе,
но мне было важно показать,
что готовился не только Дэвид Фрост,
но и Ричард Никсон.
В процессе изучения материалов
мы выяснили,
что Никсон очень интенсивно
готовился к интервью.
Он понимал, как это важно,
что это возможность
вернуться в политику и в общество.
Однако он не хотел готовиться
к беседе об Уотергейте.
Все прочие аспекты президентства
и своей жизни он просматривал и изучал,
но Уотергейт -
об этом ему говорить не хотелось.
Дик. Подожди.
Снова натурная съемка
в его резиденции, "Каса-пасифика".
Пэтти Маккормак играет Пэт Никсон.
Мы пригласили ее на пробы,
хотя в пьесе Пэт Никсон просто нет.
Официально заявляю -
я начну с идеи Джона.
"Почему он не сжег записи?"
Но нам хотелось
подробнее остановиться
на личной жизни обоих героев,
и Дэвида Фроста, и Ричарда Никсона,
показать их в те минуты,
когда они не воюют друг с другом,
и попытаться понять их психологию.
Поэтому нам показалось важным
добавить эту роль, Пэт Никсон.
Пэтти Маккормак пришла на пробы
и сыграла просто великолепно.
Я ее не узнал.
Потом Джейн Дженкинс сказала:
"Она играла в фильме "Тhе Ваd Sееd".
И я вспомнил: "Точно, Пэт Маккормак!
"Тhе Ваd Sееd", отличный фильм!"
Свою звездную роль
она сыграла девочкой, и я подумал:
"Ужасная девчонка в роли Пэт Никсон?"
Я прикинул, переглянулся с Джейн
и сказал: "Что ж,
не мне попрекать ее детскими ролями".
Она прошла пробы, мы дали ей роль,
работать с ней было приятно,
и благодаря ей
возникла атмосфера тайны и глубины
в тех немногих сценах,
где появляется Пэт Никсон.
Прошу прощения.
Никсон, у тебя кровь на руках!
Обманщик!
Мы снимали здесь пару дней,
и это были суматошные дни.
В силу жесткого графика
надо было снять все уходы и появления
и пару ключевых диалогов
именно в этом месте,
где на самом деле проходило интервью.
Семейство Смит просит, чтобы мебель
впоследствии вернули на место.
Сейчас в фильме появляется
мой брат Клинт.
Я волновался, когда звал Клинта
сыграть в этом фильме.
Не могу сказать, что он приносит удачу.
Вот моя жена Шерил - она талисман.
Она снималась у меня
во всех фильмах, еще на пленке 8 мм,
но я обожаю работать с братом,
и с отцом тоже.
Мой отец в этом фильме тоже есть,
в эпизодике в самом начале.
Он играет Олли, фотографа,
и его роль была больше,
но почти все осталось
на полу в монтажной.
Господи, как же сложно
сообщать отцу такие вещи.
Он опытный старый ветеран,
с ним легко работать. Он все понимает.
И Джим Рестон,
один из моих ассистентов.
Рад познакомиться, мистер Рестон.
Майкл Корнблит воссоздал
интерьер отеля "Смитхаус",
где снимались реальные интервью.
И мы три дня снимали
в небольшом павильоне
в Калвер-сити,
там мы сняли все сцены интервью.
Вы сядете там.
Я обнаружил,
что в плане структуры и атмосферы
есть определенное сходство
между фильмами "Frоst/Niхоn"
и "Ароllо 13".
На первый взгляд этого не видно,
но в обоих фильмах
сначала знакомишься с героями,
с их надеждами, мечтами и чаяниями,
через призму конкретных событий,
конкретного приключения,
а потом вместе с ними
проживаешь это приключение.
В этом фильме, как и в "Ароllо 13",
приключение начинается
примерно в середине.
Происходит то, чего все ждали.
А дальше именно злоключения,
именно перипетии,
именно то, как герои,
с которыми мы успели познакомиться,
справляются с неожиданностями
и трудностями,
создают атмосферу напряжения
и драматизма во второй части
обоих фильмов.
В "Ароllо 13" это запуск корабля,
а в "Frоst/Niхоn" - первое интервью.
Но, скажите, вам ведь удалось
собрать эту сумму?
Пока не полностью. Но скоро соберем.
Все согласились получить гонорар позже.
Ну, все-таки не все.
Дэвид, я начну снимать по твоему знаку.
Простите. Платок я бы хотел
положить сюда, если можно.
- Он не попадет в кадр?
- Пожалуйста, господин президент.
Мне было важно
постоянно напоминать зрителю,
что это фильм о том, как снималась
грандиозная телепередача.
В спектакле Майкл Грэндэйдж
нашел гениальное решение.
Над головами актеров он установил
ряды телевизионных мониторов.
Нередко на их экранах
не было вообще ничего.
Иногда там появлялись виды Лондона,
или Беверли-Хиллс,
или кадры войны во Вьетнаме.
А под конец на мониторах
появились сами Фрост с Никсоном,
кадры из их интервью.
Это было живо, это было оригинально,
и это не давало вам забыть о том,
что идут съемки телепередачи,
что это просто журналистика.
В моем распоряжении не было
театральных методов,
но у меня были камеры и был павильон,
и в итоге получился
своего рода боксерский ринг.
Протагонист и антагонист
оказались как бы в клетке,
и я решил, что далеко не всегда
должны попадать в кадр телекамеры
за спинами обоих актеров,
они не должны быть видны постоянно.
В данном случае камера поставлена так,
что, видя Ричарда Никсона
или Дэвида Фроста,
вы видите и телекамеру у них за спиной.
В процессе интервью
я передвигал камеру на другую сторону,
и мы начинали воспринимать их так,
как делали это телезрители,
или так, как мог бы воспринять человек,
находившийся в этом помещении.
И мне было важно использовать
телемониторы и камеры,
чтобы напоминать зрителю,
что все это на публику,
что это просто сцена,
на которой они выступают.
Но парадокс заключался в том,
что в то же время
для каждого из них это было личное,
подлинное и важное переживание.
...ответ на который
хотят знать все американцы
и, разумеется, не только американцы.
Почему вы не сожгли записи?
Сукин сын!
Что ж, мистер Фрост,
ваш вопрос меня удивил,
поскольку мы с вами договаривались,
и, кажется, в письменной форме,
что тему Уотергейта мы затронем
во время последней нашей встречи.
Крупные планы лиц актеров
были для меня очень важны
в плане режиссуры.
Питер Морган
взял стенограммы интервью,
извлек из них суть, отредактировал,
выделил главное,
и создал на их основе
эти замечательные сцены.
На сцене они смотрелись потрясающе.
Я знал, что они будут сильными
и на киноэкране.
Но во время съемок
моего собственного "боксерского" кино,
"Сindеrеllа Маn", я понял, как важно
время от времени
показывать секундантов,
что даже в пылу боя боксеров
необходимо понимать,
что чувствуют секунданты.
Если им интересно,
то интересно и вам, зрителям.
Если им страшно,
то и вы чувствуете напряжение.
Мне показалось, что зрителю
будет трудно постоянно отслеживать
все перипетии интервью
и ассоциировать себя с героями
столь культовыми и необычными,
как президент Никсон и Дэвид Фрост.
Мне подумалось, что будет проще
ассоциировать себя, скажем,
с Бреннаном, героем Кевина Бэйкона,
или с героями Рокуэлла и Платта.
Поэтому переходы от интервью
к аппаратной,
которая действительно там была,
были очень важны
с точки зрения повествования.
Отчасти их реакция была прописана,
но я решил, что здесь
нужно дать свободу маневра
нашим второстепенным персонажам,
и мы снимали
почти целый день в каждой из комнат,
прогоняя интервью от начала до конца.
Эти сцены мы снимали
в последнюю очередь,
так что я взял
смонтированные интервью,
которые мы уже отсняли,
интервью Фрэнка и Майкла,
и посадил актеров второго плана
перед экранами.
Все, что они хотели сказать,
все, что хотели попробовать, -
я дал им карт-бланш.
И самые сильные их реакции -
это те, которые возникли спонтанно,
когда они смотрели интервью
в исполнении Фрэнка и Майкла,
причем смотрели его целиком
в первый раз.
Разумеется, Эл - это Эл,
и он пытался меня разубедить.
А вице-президент Форд...
Не будем забывать,
что мое падение было выгодно ему
больше, чем кому-либо другому,
так вот, он был абсолютно уверен,
что импичмент не пройдет,
- и речи быть не может.
- Джон, надо что-то делать.
- Надо сойти с этой темы.
- Это ужасно, Джон. Сделай что-нибудь.
Двадцать три минуты -
и всего один вопрос?
Ладно, сделаем перерыв.
- Поменяем кассеты.
- Давай.
Прекратите запись.
Простите, господа.
Придется прерваться. Меняем кассеты.
Ну что, как вам? То, что нужно?
- Просто потрясающе.
- Хорошо. Хорошо. Спасибо.
- Простите. Одну минуту, сэр.
- Да, конечно. Сколько угодно.
Что ты делаешь, Дэвид?
Не давай ему растекаться.
Все нормально.
Просто несколько вводных вопросов.
Но встреча длится всего два часа.
Прошел почти час,
мы растрачиваем ценный материал.
Момент, когда он
принял решение об отставке -
- это наш главный козырь.
- Хочешь, я переключусь на Вьетнам?
Нет, нет. Нужно вытянуть из него
побольше про вечер отставки.
Это был полный крах Никсона.
Когда он стоял на коленях,
когда молился с Киссинджером.
Вот где можно припереть его к стенке.
- Это нормально звучит?
- Великолепно, сэр.
Я не выгляжу чересчур высокомерным
и эгоистичным?
Нет, нет. Вы выглядите спокойным,
беспристрастным политиком.
- Хорошо.
- Продолжайте абсолютно в том же духе.
Развернутые ответы.
Контролируйте процесс.
- Не дайте ему взять верх.
- Хорошо, я понял.
Меня очень интересовал
психологический аспект интервью.
Мы много говорили об этом
с Сэлом Тотино,
здесь у нас была возможность
снять нечто спонтанное,
очень специфическое и непохожее на то,
что видела публика,
смотревшая спектакль.
На сцене невозможно избежать
некоторого формализма.
Я решил, что ручные камеры,
крупные планы главных героев,
нюансы вроде замедленной съемки
руки Фроста на стакане,
который нервно поднимает Фрост,
готовясь к новому этапу интервью,
напор объектива камеры,
который доносит до вас эти мелочи,
кадры, где наши герои смотрят
на прожектор, осветивший комнату
перед началом
очередного раунда схватки,
все эти визуальные, графичные детали
раскрывают ситуацию
с психологической точки зрения.
Мне было интересно
с помощью таких простых вещей,
как эта комната, три телекамеры
пара прожекторов
и несколько мониторов,
попытаться снимать живо,
зрелищно и максимально достоверно,
раскрывая психологию
каждого из главных героев
по мере того,
как разворачивается интервью.
...и начали вспоминать...
В спектакле был чудесный момент -
короткое затемнение,
свет снова зажигается, и мы видим,
что Дэвид Фрост просто сломлен,
разбит наголову, потому что Никсон
целиком контролирует это интервью.
Эти моменты
были великолепно показаны
в спектакле Майкла Грэндэйджа.
Мне хотелось как-то воспользоваться
этой их находкой,
но нужно было придумать,
как сделать это в кино.
И в данном случае я решил
перевести камеру от Никсона
на черно-белый монитор,
где Никсон продолжает говорить,
а потом показать
сраженного наповал Дэвида Фроста.
И я был очень горд,
что на первом предварительном показе
зрители смеялись точно так же,
как и в театре.
Через несколько секунд
мы оба встаем, и Генри говорит...
А что... Простите.
- Какие-то проблемы?
- Время вышло.
- Прошло больше двух часов.
- Правда? Так быстро?
Несмотря на то, что мы
постоянно применяли то,
что знал Майкл Шин о своем персонаже,
и то, что Фрэнк Ланджелла знал о своем,
и то, что вся съемочная группа
узнала об интервью,
чтобы выйти за пределы пьесы
и того, что она предлагала зрителю,
иногда я приходил к Питеру Моргану,
Майклу или Фрэнку
и спрашивал: "А как этот эпизод
обыграли в спектакле?"
Потому что я помнил,
с каким интересом я его смотрел,
как смеялся
или как привстал с кресла,
чтобы ничего не пропустить.
"Что вы там сделали?"
Тогда они перематывали фильм,
возвращались назад,
и мы начинали обсуждать азбуку
этих моментов, которые так здорово
смотрелись на сцене.
Так что я старался черпать вдохновение
из обоих источников.
- Господин президент!
- Господин президент!
- Господин президент!
- Пожалуйста, господин президент!
Что ты ему скажешь?
Что он должен начать вмешиваться.
Он должен научиться его затыкать.
Дэвид, есть фундаментальные проблемы
в плане подхода, которые, по-моему...
Не волнуйся. Все под контролем.
Мы используем байки про Киссинджера.
Да, но рано или поздно
нам придется это обсудить...
Послушай, мне это тоже не нравится.
Как выяснил Питер Морган,
когда начал собирать материал
для своей будущей пьесы,
и как выяснил я, когда расспрашивал
всех участников по второму кругу,
и когда мы с Питером
искали дополнительные материалы,
ездили в библиотеку Никсона,
разговаривали с теми,
с кем он не сумел встретиться,
когда готовился писать пьесу,
но встретился,
когда адаптировал ее для кино,
каждый из них по-разному
воспринимал интервью.
Что давало нам
огромную свободу маневра.
Поговорил с Бобом Зельником -
и вот тебе одна точка зрения,
поговорил с Кэролайн Кушинг -
вот другая,
Дэвид Фрост - одно дело,
а Кен Кашиган, Рэй Прайс
или Фрэнк Гэннон - они это видели
со стороны Никсона.
В итоге у нас получилось
своего рода меню
из чувств, точек зрения и нюансов,
и мы могли выбирать, что хотели.
Так поступил Питер, когда писал пьесу,
а мы снова прошли этот путь,
когда начали снимать фильм.
Один из важных
элементов повествования -
это то,
как страшно боялся Джим Рестон,
что Дэвид Фрост не сумеет
ничего вытянуть из Никсона.
И чем дальше шло интервью,
тем яснее становилось,
что его кошмар
становится реальностью.
Так что для него это гораздо больше,
чем просто вопрос репутации.
Он чувствовал, что они опозорятся.
Я думаю, Зельник тоже
беспокоился по этому поводу.
А настоящий Джон Берт,
наверное, боялся, что они правы,
но при этом он был
хорошим другом Дэвида
и искренне верил в его способность
в конечном итоге одержать верх.
Было очень важно передать
ощущение напряжения,
которое испытывали и эти люди.
Они рисковали карьерой не меньше,
чем Дэвид Фрост.
...но, пожалуйста, дай еще немного.
Мне это сейчас очень нужно.
Интервью, день второй -
25 марта 1977 года
Я просмотрел записи вчерашней беседы.
- И?
- Честно? Слишком мягко, Дэвид.
- Ну давай, Джон. Бей меня. Не стесняйся.
- Послушай, я серьезно.
Ты должен сделать так,
чтобы ему стало неуютно.
Для начала просто наклонись вперед.
Ты должен нападать.
А если он начнет увиливать - бей,
кидайся на него с новым вопросом.
Все эти общие места нам ни к чему.
Больше конкретики. И не позволяй ему
читать тебе 23-минутные нотации.
- Ясно.
- И держи дистанцию,
пока не начнется запись.
Вчера он тобой играл.
Вся эта фигня про Бен-Гура
и про то, как нелегко собрать деньги.
Это интеллектуальные игры.
Не поддавайся.
Не забывай - напротив тебя сидит
великий манипулятор.
Я понял.
Великий Инквизитор!
Нет, просто добрый сосед,
которому вы раскрываете душу.
Масса деталей, которые мы раскопали,
так и не вошли в пьесу,
но в фильме я нашел для них место.
Во-первых, момент,
когда взорвалась лампочка
и все пришли в ужас,
а Никсон и бровью не повел.
- Сконцентрируйтесь, сэр.
- Хорошо.
Мы начинаем. Так, по моему сигналу.
Камерам приготовиться. Тридцать секунд.
Приготовились.
- Как прошел вчерашний вечер? Хорошо?
- Да, спасибо.
Поблудить удалось?
Дэвид, включаем вторую камеру
через четыре, три, две...
Господин президент, во время выборов
вы обещали мир,
но лишь с вашим появлением
в Белом доме
расширилось американское присутствие
во Вьетнаме и война продолжилась,
что повлекло за собой
катастрофические последствия.
Хочу повторить, что интервью
я все время снимал двумя камерами
и периодически добавлял третью.
Кроме того, я знал,
что будут и видеоверсии,
и что иногда я буду проигрывать
какие-то моменты
на мониторах,
если понадобится.
У меня было два оператора,
Роберт Пасторица и Луи Мехия,
которые работали со мной над "Еdtv",
они реальные телепродюсеры
и телеоператоры новостей.
Было приятно
поработать с ними снова.
Они уже делали нечто подобное
в фильме "Еdtv"
и знали, как настроить кинокамеру,
чтобы получить
пригодное к использованию видео.
Да, было очень приятно
еще раз поработать с Робертом и Луи.
...порой самое сложное -
это не поступиться своими убеждениями.
Вы даже можете назвать меня
последней жертвой войны во Вьетнаме.
Ага, ты это инвалидам расскажи.
Давай, Дэвид. Камбоджа.
А Камбоджа? Вторжение,
от которого вас все отговаривали.
ЦРУ и пентагонская разведка
предупреждали вас о провале.
Большую часть фильма
мы снимали в произвольном порядке,
что, разумеется,
не слишком удобно для актеров.
Очень здорово, когда есть возможность
снимать фильм последовательно.
Так я работал
над фильмом "А Веаutiful Мind".
А как актер я это испытал впервые,
снимаясь в "Аtеriсаn Grаffiti".
Как правило, это недосягаемая роскошь,
и, конечно, наш фильм не исключение,
но интервью
мы снимали последовательно.
Мы отсняли всю натуру,
а потом окопались в трех павильончиках
в Калвер-сити
и целиком сконцентрировались
на съемках интервью,
снимая день за днем.
Для актеров это был тяжелый труд.
А для меня и всей съемочной группы -
невероятное удовольствие.
Думаю, до сих пор
мне ни разу не приходилось
две с половиной - три недели подряд
напряженно и последовательно
работать исключительно над сценами,
завязанными на одной актерской игре.
Это истинное удовольствие
для режиссера, который убежден,
что работа с актерами - это главное.
По вечерам я валился с ног.
И очень крепко спал.
Это художественный вымысел.
По ходу реального интервью
они показывали эти видеоматериалы
в качестве контекстных связок
в начале каждой сессии.
Дэвид Фрост задавал вопросы
на конкретную тему,
а Джон Берт монтировал материал,
чтобы дать телезрителям
некий исторический контекст.
В спектакле для этой цели
время от времени использовали
мониторы над головами актеров.
Я не мог позволить себе такую роскошь.
Поэтому мы с Питером Морганом
придумали этот вариант -
президенту показывают видеоматериал,
и ему приходится отвечать.
В программе "Свобода слова" на NВС
это делается чуть ли не раз в неделю,
и, несомненно, это реальный метод
агрессивной тележурналистики.
Итак, это был вымысел,
но зато у меня появилась возможность
в очередной раз напомнить войну
тем зрителям, которые ее помнят,
и показать ее тем, кто не очень много
знает о вьетнамской кампании,
показать живо, графично и доступно,
как выглядела война во Вьетнаме
и как неоднозначно
воспринимались обществом
действия администрации Никсона
в этой кампании.
Это было ужасно. И он был так уверен.
Что вы скажете
об Уотергейтском скандале?
Простите, друзья, все уже сказано.
Уже лучше?
Да. Однозначно лучше.
- Что дальше?
- Внешняя политика.
- Отлично. СССР, КНР, великие державы.
- Да, и что?
Если он так легко держит удар,
отвечая про Вьетнам,
представьте, что будет, когда речь пойдет
о его реальных достижениях.
У нас будет бледный вид.
Он отвечал очень уверенно.
Больно было смотреть.
Тогда мне и позвонил Хрущев.
Он умолял меня вмешаться.
Видите ли, они не ладили с Мао,
Интервью, день третий -
28 марта 1977 года
и Хрущев знал,
что тот будет говорить только со мной.
Я был единственным, кому Мао доверял,
чисто по-человечески.
Когда Дэвид пытался его уличить,
Никсон разбивал его наголову.
Какая, к черту, революция, Дэвид?
Ты позволил Никсону сказать,
что в стране была революция?
Вот еще одна сцена,
которую репетировали с актерами,
но с визуальной точки зрения
это была чистой воды импровизация.
В гараже работали две камеры,
и актеры были
в невероятно хорошей форме.
Мы слегка отставали от графика.
У нас была всего пара часов,
чтобы снять эту важную сцену,
ключевую сцену,
которая так здорово
смотрится в спектакле,
но там ее сыграли
буквально в одном углу сцены.
А здесь было важно
сделать сцену живой.
Оператор ручной камеры
буквально пятится назад
через дверной проход
из гаража в переулок.
Мы останавливались,
пережидая самолеты, солнце уходило,
условия были ужасные,
но актеры работали на все сто,
и вышла одна из моих любимых сцен
во всем фильме.
Кого?
Нет, продолжай.
Ты хотел сказать "ведущего ток-шоу"?
Да. Верно.
Ладно, ребята, я не вижу смысла
продолжать разговор.
В процессе изучения материала
мы нашли несколько фактов,
которые могли помочь зрителю понять,
какими были Фрост и Никсон
вне контекста интервью.
Например, его день рождения,
о нем упоминается в пьесе,
его отмечали в очень дорогом
и известном тогда месте, "Ма-мазон",
и мне захотелось
как-то затронуть этот момент,
немного прояснить
положение Фроста в обществе,
показать, что за гости
пришли его поздравить.
...им лучше уйти прямо сейчас,
иначе нам всем будет только хуже.
Нет таких?
Ладно.
Отлично.
Предлагаю ближайшие пять дней
не нагнетать ситуацию, оставаясь в отеле,
а разъехаться по своим делам
на пасхальные праздники.
А пока мы с Кэролайн
приглашаем вас на праздничный ужин
в новом ресторане Патрика Террайла.
А что празднуем? Что празднуем, Дэвид?
Начало нашей трудовой карьеры
в "Макдональдсе"?
- Что празднуем?
- Мой день рождения, Боб!
Хочу отметить день рождения
в узком кругу друзей.
Еще мы выяснили, что Нил Даймонд
и Сэмми Кан написали пародию
на песню "Lоvе аnd Маrriаgе",
и Нил Даймонд исполнил ее,
а Сэмми аккомпанировал ему на пианино
на дне рождения Дэвида Фроста
в самый разгар работы над интервью.
Просто замечательно.
И мы решили показать этот эпизод.
На вечеринке был Хью Хефнер
со своими зайчиками из "Плэйбоя".
На вечеринке был Майкл Йорк.
Это был важный момент,
и, по-моему, интересный
с драматической точки зрения:
Фрост, которого гложут мысли
о возможном провале,
старается предстать в лучшей форме
перед обитателями Голливуда.
- Дэвид!
- Патрик.
С ним еще не все покончено
Ему платит Дэвид
Мы наткнулись на еще один эпизод.
Джек Паар пригласил Ричарда Никсона
в свою программу "Сегодня вечером"
в 1962-м году, когда он проиграл
губернаторскую гонку в Калифорнии,
он пришел в студию
и исполнил музыкальный отрывок
собственного сочинения.
В детстве тетушка заставляла его
всерьез заниматься музыкой,
и периодически он поигрывал.
Фрэнк Гэннон и еще несколько человек
пару раз упоминали,
что он играл для своих людей,
что все покорно собирались вокруг
и слушали, как играет Никсон.
Так вот, он играл у Джека Паара.
Мы попросили у семьи Никсона
права на это его произведение.
И они любезно согласились
нам их предоставить.
Фрэнк Ланджелла сделал большие глаза,
когда я сказал ему, что мы это снимем,
что он будет играть на пианино.
Он не умеет играть. Но два месяца
он из кожи вон лез, чтобы научиться.
Перед съемкой он подошел ко мне
и сделал нечто
совершенно для него нехарактерное.
Спросил насчет камеры.
Обычно ему абсолютно все равно.
А тут он сказал:
"Ты ведь покажешь мои руки
и лицо в одном кадре, правда?
Не зря же я так старался
два месяца подряд".
Я ответил: "Не волнуйся, Фрэнк.
Играть будешь ты,
и я сделаю так, чтобы зрители знали,
что это ты".
Две сцены, которых не было в пьесе,
понадобились нам для того,
чтобы показать зрителю,
как непохожи наши герои.
С одной стороны - Никсон, изгнанник,
окруженный горсткой верных людей,
он не выходит в свет, не ведет жизнь,
подобную той, что ведет Дэвид Фрост.
Мы подчеркнули их непохожесть
при помощи музыкального языка.
А теперь мои продюсеры опасаются,
что на очереди лондонская программа.
Я поставил на этот проект все,
и при этом никто не гарантирует,
что он вообще увидит свет.
Что я наделал? О чем я думал?
Почему меня не остановили?
- Меня надо было остановить, физически!
- Нет, нет.
Знаешь, можно сегодня никуда не идти.
Давай останемся здесь, хорошо?
Я спущусь в "Трэйдервикс"
и что-нибудь принесу.
Мясо или рыбу?
Дэвид?
Не волнуйся. Я позвоню из ресторана.
Художественный вымысел -
это большое дело,
особенно когда сюжет
основан на реальных событиях.
Эта сцена, которую написал Питер -
прекрасный пример того,
как важен бывает
художественный вымысел.
Известно, что Ричард Никсон
во время Уотергейтского скандала
периодически звонил кому-нибудь
поздно ночью
и не помнил этого на следующий день.
В администрации президента все знали,
что если старик звонит и говорит:
"Мы сейчас выступаем",
то нужно звонить Шлезингеру,
Киссинджеру или кому-нибудь еще.
Не стоит принимать его приказ
за чистую монету.
Такое было негласное соглашение
между членами его администрации.
Я люблю чизбургеры,
но доктор Ландгрен
запретил мне их есть.
А взамен заставил меня питаться
домашним сыром и ананасами.
Он называет это гавайским гамбургером...
Ричард Никсон не звонил Дэвиду Фросту
посреди ночи
накануне интервью
про Уотергейтский скандал.
Но Питер Морган знал,
что Никсон, естественно, очень боялся
интервью про Уотергейт,
что он отказался готовиться
к разговору на эту тему,
хотя все остальные темы,
которые затрагивались в интервью,
готовил очень тщательно.
Фрост и Никсон
довольно много общались.
Порой встречи были вполне мирными,
иногда чувствовалось напряжение,
а иногда возникала конфронтация.
Но Питеру Моргану хотелось
как можно более драматично
подать связь между двумя героями,
показать, что они похожи больше,
чем кажется с первого взгляда,
и он этого добился
с помощью сильнейшей сцены,
во время которой в театре
зрители часто аплодировали.
Приходилось прерывать спектакль.
Сцена дает актерам
широчайшие возможности.
Но они так долго играли ее
изо дня в день,
что я боялся,
что сцена покажется затасканной,
если мы снимем ее обычным образом.
В первый день снимаем одного актера
и его часть диалога,
а на следующий день - другого.
Порой приходит третий актер
и читает для них текст за кадром.
Так обычно и снимаются
телефонные разговоры.
Но есть одна знаменитая сцена
в фильме "Dоg Dау Аftеrnооn",
который снял Сидни Люмет,
диалог Криса Сэрандона и Аль Пачино.
Они любовники, и у них происходит
напряженный телефонный разговор.
Я помню, что читал,
что Люмет снимал их одновременно
в двух разных павильонах.
Я решил сделать то же самое.
Два павильона,
в одном - декорации номера в отеле,
а в другом - библиотека Никсона
и его кабинет.
В каждом павильоне
у меня было по две камеры,
посередине стояли четыре монитора,
и мы снимали эту сцену целый день.
Каждый раз они действительно
говорили друг с другом.
Каждый раз,
как бы они ни экспериментировали,
мы снимали весь разговор.
Я только потихоньку менял
ракурсы кинокамер,
их траекторию, композицию,
наращивая атмосферу напряжения.
Я хотел, чтобы они сыграли сцену
всего несколько раз,
но добивался, чтобы она была сыграна
точно так же, как в театре,
лицом к лицу.
Это был очень важный день
для каждого из нас.
Наверное, все, кто там был,
все, кто это снимал, его не забудут.
Дубли разительно отличались.
Это было потрясающе.
Тон, темп, ритм,
каждый дубль был замечательным,
но совсем не похожим на другие.
Невероятный актерский мастер-класс.
Я навсегда его запомню.
...если мы хотя бы минуту
подумаем об этом, не обманывая себя,
если мы решимся заглянуть
в темное место под названием "душа",
то разве не поэтому мы здесь? Мы оба.
Мы оба пытаемся вернуться к солнцу,
снова оказаться в лучах прожекторов,
снова стоять на пьедестале.
Постановка сцены коренным образом
отличалась от театральной.
В театре оба актера
смотрели в зрительный зал.
А у Фрэнка в руках в какой-то момент
даже не было телефонной трубки.
Он просто стоял,
засунув руки в карманы,
до самого конца сцены.
Мне же была нужна
более реалистичная сцена.
Поэтому мы разработали
их движения, их шаги,
и мне понадобился
телефон с громкой связью,
который в театре был им ни к чему.
Там эта сцена была почти как сон.
В итоге у нас получился
этот жутковатый отблеск,
который, на мой взгляд, сделал Никсона
совсем уж грозным и зловещим
и еще лучше подчеркнул
атмосферу таинственности.
Сальватор гениально осветил
оба съемочных павильона.
Он работал быстро и решительно,
но в результате нам ни разу
не пришлось менять освещение.
Как только включились камеры,
мы снимали без остановки,
пока не отсняли все ракурсы
и не исчерпали
все драматические возможности сцены.
...потому что прожектор будет светить
лишь на одного из нас.
А другой окажется в пустыне,
без единого спутника,
и только эти голоса
будут звучать у него в голове.
Наверное, вы уже поняли, что я выпил.
Не слишком много. Одну-две рюмки.
Но можете быть уверены -
когда придет время, я буду готов к бою.
- Спокойной ночи, мистер Фрост.
- Спокойной ночи,
господин президент.
Ты будешь с сыром или без?
Я принесла гамбургеры.
- Дэвид...
- Мне нужно работать.
Помните, я рассказывал,
что во время начальных титров
я использовал записи из Белого дома
с настоящим голосом Никсона,
чтобы помочь зрителю понять Никсона,
понять его преступления
и его личность.
А в этом случае мы взяли
расшифровки стенограмм Белого дома,
но наложили голос Фрэнка,
Никсона в изображении Фрэнка.
Интересно, что никто не высказался
по тому поводу, что в начале
звучит его реальный голос,
а в момент кульминации - голос Фрэнка.
...чтобы они присматривали
за "Лос-Анджелес таймс".
И очень внимательно.
Пусть пошлют своих людей,
и проверят, не нарушают ли они
закон о нелегалах.
- Все ясно?
- Да, сэр.
Решите эту проблему,
потому что есть еще куча вещей,
которые, как нам кажется,
сильно повредят дальнейшему процессу.
Иногда, чтобы не отставать
от графика,
мы снимали две сцены одновременно.
Я помню, что эту сцену с Сэмом
мы снимали в одном углу павильона,
а я в это время снимал сцену в отеле
с Майклом Шином.
И все время бегал туда-сюда
между двумя павильонами,
раздавая указания. Так что тот факт,
что мы уложились в график,
стоил мне немалых усилий.
Но это было интересно.
...Никсона и Кольсона?
Что у тебя на уме?
Три дня спустя
Музыка Ганса Циммера пережила
настоящую творческую метаморфозу.
Сначала я планировал,
что музыки будет очень мало.
Мне хотелось вставить побольше песен,
и Ганс тоже думал, что это правильно.
Однако медленно, но верно я осознал,
что режиссура, костюмы,
игра актеров,
создают атмосферу того времени.
Песни были ни к чему.
Они бы все опошлили,
да и сама идея была банальная.
А нужно было вот что -
глубокое, психологическое видение
наших персонажей,
и такой ритм, такой заряд,
который поддержал бы в фильме
атмосферу напряжения.
И вместо 10-12 минут музыки
Ганс написал для нас
минут 35-40, которые и вошли в фильм.
И трудился он на износ.
Потом он сказал: "Знаешь, Рон,
эта твоя небольшая работенка
оказалась чуть ли не самой сложной
за всю мою композиторскую карьеру".
Благодаря его музыке фильм стал
более сложным, динамичным
и обострилась атмосфера
подспудного напряжения.
Я считаю эту музыку
серьезной удачей Ганса.
Мы выяснили, что Никсон любил
музыку из передачи "Viсtоrу аt Sеа",
чтобы расслабиться
и зарядиться энергией.
Он часто сидел и слушал эту музыку,
а иногда занимался под нее
бегом на месте.
Мы купили права
на музыку Ричарда Роджерса
и показали этот момент.
Это слегка странно и эксцентрично,
и, думаю, очень наглядно:
перед интервью
про Уотергейтский скандал
Никсон старается подзарядиться
и выиграть в этой схватке.
Господин президент!
Доброе утро.
- Господин президент.
- Мистер Фрост.
Съемки близились к концу,
и, поскольку мы снимали
в последовательном порядке,
то интервью об Уотергейте
снималось в последнюю очередь.
Все нужно было снять за один день.
Актеры подготовились.
Группа очень, очень устала,
но все были настроены
выложиться на все сто,
потому что снимался
кульминационный момент.
- Какой еще звонок?
- Ваш звонок в мой номер.
Дэвид, включаем третью камеру,
четыре, три, два...
Если вспомнить ваш последний год
в должности президента,
как по-вашему, вы препятствовали
отправлению правосудия
Последнее интервью -
22 апреля 1977 года
или прикрывали подобные действия
в сговоре с другими лицами?
Нет.
Забавно, что вы сказали "препятствовать
отправлению правосудия".
Вероятно, вы не читали закон,
где определяется это понятие.
Совершенно случайно - читал.
Читали, говорите?
Что ж, тогда вам должно быть известно...
Актеры настолько превосходно
понимали своих персонажей
и так владели материалом,
что каждый дубль
был интересен и богат оттенками,
и у меня появилась
удивительная возможность
экспериментировать и наблюдать,
как много можно достичь
при помощи очень тонких,
почти незаметных изменений.
Между дублями я постоянно
что-то шептал то Фрэнку,
то Майклу, просил их удлинить паузу,
немного иначе сыграть
тот или иной момент.
Ведь мы не просто записывали
их выступление на сцене.
Двое актеров, каждый
в своем неповторимом стиле,
разыгрывали важнейшую сцену.
...и неважно, на минуту или на пять минут,
а то, что ваш план провалился -
вовсе не оправдание.
Если я попытаюсь ограбить банк
и попадусь - это не оправдание.
Факт остается фактом -
я хотел ограбить банк.
Прервитесь на одну минуту,
мистер Фрост.
В какой-то момент
я что-то шепотом предложил Фрэнку,
не помню точно, что именно,
но он наклонился ко мне и сказал:
"С ума сойти, я полтора года
играл эту сцену,
а ты предложил то, что никому из нас
ни разу не пришло в голову".
Он попробовал, пришел в восторг,
и в результате в фильм попал
именно этот дубль.
...насколько я знаю,
ранее не опубликованную.
Все, началось.
Вы сказали - не опубликованную?
Нет, но один из моих помощников
нашел ее в Вашингтоне,
где она доступна любому,
кто поднимает архивы.
В начале мы постоянно
напоминали зрителю, что это передача,
что они все время находятся
под прицелом телекамер,
но в этой финальной сцене,
когда началось само интервью,
я решил поставить кинокамеры так,
чтобы в них не попадали
ассистенты, телекамеры
и телепрожекторы на заднем плане,
и тем самым изолировать этих двоих,
замкнуть ситуацию
исключительно на них,
на подлинности и важности
их противостояния.
"Вот в чем проблема".
Что имеется в виду, когда говорится
"один из семерых начнет болтать"?
А теперь коснемся вашей беседы
с Джоном Дином
21 марта следующего года.
В одной только этой стенограмме
черным по белому написано...
Я тут подчеркнул, и это ваши слова:
во-первых, "Вы получите $1000000,
причем наличными.
Я знаю, где можно достать деньги".
Работать с таким
талантливым оператором,
как Сальватор Тотино,
невероятно интересно,
мы работали вместе
над целым рядом фильмов.
Вот вам пример композиции.
Тут планировалась съемка через плечо,
через Фрэнка Ланджеллу на Майкла Шина.
Он зачитывает цитаты.
Это полный крах Никсона.
В одном из дублей Фрэнк
повернулся налево,
и Сальватор, который снимал сцену,
чисто интуитивно
переключил фокус на Фрэнка.
В кадр попало только одно ухо,
я на это посмотрел
и в следующем дубле шепнул Фрэнку:
"Сдвинься чуть левее. Давай еще раз".
И сказал Сэлу:
"Снимай Фрэнка, когда он повернется".
И в самый подходящий момент,
когда Майкл продолжал говорить,
Фрэнк передвинулся левее, так,
что оказался почти в профиль.
Сэл переключил фокус, и, по-моему,
в этот момент мы сумели показать,
как Никсон начинает осознавать,
что от этого
ему не удастся отвертеться,
что ему придется отвечать.
Он не сумеет увильнуть
и заговорить зубы,
поскольку все это правда
и все это слишком серьезно,
все, что сделал он сам
и его администрация.
От этого кадра мы перешли к картинке
с монитором на переднем плане,
а на мониторе - лицо Никсона.
Такая комбинация, на мой взгляд,
прекрасно раскрывала
психологическую подоплеку момента.
...почему вы не вызвали полицию
и не арестовали его?
Вы просто скрыли
еще одно преступление, да?
Да, может, и стоило.
Может, так и надо было сделать.
Вызвать федералов и сказать им:
"Вот вам эти двое.
Хватайте их, снимайте отпечатки пальцев
и бросайте в тюрягу".
Но я из другого теста. Эти люди,
Хольдеман, Эрикман, я знал их семьи.
Я знал их еще детьми.
Да, но с политической точки зрения
на меня страшно давили,
чтобы я их отпустил.
И я это сделал. Я отрубил одну руку,
потом другую, а я ведь так себе мясник!
Но я продолжаю утверждать,
что то, что делали они,
то, что делали мы все,
не было преступлением!
На этой должности порой приходится
совершать поступки,
небезупречные с точки зрения
буквы закона, но ты это делаешь,
потому что от этого
по большому счету выигрывает страна!
Так. Минутку, я правильно понимаю?
Вы говорите, что в каких-то случаях
президент может решить,
что так будет лучше для страны,
и нарушить закон этой страны?
Я говорю, что когда это делает президент,
то закон не нарушается.
В этой сцене проявляется
исключительный редакторский талант
Питера Моргана,
своего рода художественный вымысел,
хоть это и было в стенограммах.
Фраза Никсона о том,
что закон не нарушается -
это реальная фраза,
сказанная им в другом интервью.
Его люди рассказывали мне, что их
просто передернуло от этих слов.
Это был важный момент в интервью.
Питер Морган чувствовал,
что это так важно и так сильно,
что обязательно нужно
где-то это использовать,
но нельзя было строить
целую сцену вокруг одной фразы.
И тогда он подумал,
что может использовать это в пьесе
в момент кульминации,
во время разговора про Уотергейт.
И вышло замечательно.
Не совсем исторически точно,
но зато этот момент раскрывает
важные мысли, звучавшие в интервью,
самым драматичным образом.
- Так, всё, перерыв.
- С какого перепугу?
Стоп. Стоп.
- Прошу прощения...
- Прекратите. Немедленно.
Это не мне решать.
Говорите с режиссером.
- Он там, в фургоне.
- Позовите его.
Послушайте, у нас проблема.
- Джек, что ты делаешь?
- Перерыв?
Меняем кассеты.
Дэвид, можно тебя на минутку?
Весь этот спор - импровизация,
мне хотелось,
чтобы все присутствующие
начали нервничать, переговариваться,
а Фрост в это время
начинает понимать,
что, может быть, он и сумеет
добиться своей цели.
Вот что интересовало меня,
когда я ставил эту сцену.
Мне пришло в голову,
что Фрост не подходит к своим людям,
держится особняком
и смотрит на Никсона,
пока все остальные рвут глотки,
пререкаются и перебивают друг друга.
А ты бы что сделал?
Признал бы свое поражение, Джек?
- Ты меня пожалел?
- Сэр, я просто подумал,
что если вам придется обнажить эмоции,
то перед этим стоит немного...
Все те, с кем я говорил,
все, кто работал с Никсоном,
испытывают к нему глубокое
неизменное уважение.
Его уважают за ум, за трудовую этику,
за политические убеждения.
Они признают, что были и недостатки,
из-за них пострадала страна и он сам,
и им грустно это признавать.
Но уважение и восхищение
остаются неизменными.
Мне было очень важно
передать это ощущение в фильме.
Мы с Кевином долго это обсуждали,
и в этой сцене у Кевина
появилась еще одна возможность
выразить эти чувства, и сделать это
умно, сильно и откровенно.
Скажем так - это конфуз.
Джек, мы продолжаем?
- Продолжаем.
- У него было полно времени,
чтобы подготовить новую отмазку,
так что будь настороже.
Все получится, слышишь?
Начни с того места, где остановился.
Наверное, все,
кто работал над этим фильмом,
понимали, особенно когда
снимались эти сцены,
что это уникальный опыт.
Было что-то такое
в игре Майкла Шина и Фрэнка Ланджеллы,
правда исторического момента,
важнейшие последствия
этого интервью в реальной жизни
и драматическая мощь
произведения Питера Моргана.
Наверное, мы все это чувствовали,
и, честно говоря,
это приводило нас в восторг.
Во время съемки всегда стояла
полнейшая тишина. Все замирало,
мы только смотрели в мониторы
и ловили каждую секунду
каждого дубля.
И, наверное, все мы понимали,
что лишь несколько сцен
из этого фильма запомнятся зрителю,
зацепят его надолго,
и эта сцена - одна из них.
...нельзя ли подобрать
более сильное слово, чем "ошибки"?
Похоже, этого слова недостаточно,
чтобы прояснить ситуацию.
А какое слово подобрали бы вы?
В тот день, когда мы это снимали,
к нам приехал реальный Дэвид Фрост,
и поначалу я немного волновался
за Майкла Шина.
Я спросил его, не возражает ли он,
чтобы сэр Дэвид присутствовал
на съемках
этой кульминационной сцены,
и он ответил: "Никоим образом.
Я так хорошо его знаю,
что не буду волноваться. Напротив,
это поможет мне сконцентрироваться".
И сэр Дэвид сидел там,
но сидел со мной и смотрел в монитор.
И, разумеется, в этой сцене
мы видим его абсолютный триумф,
и я был рад, что он решил
навестить нас именно в этот день.
Разумеется, здесь имеет место
художественный вымысел.
В фильме невозможно показать жизнь
со стопроцентной точностью.
Но мы работали
с настоящими стенограммами,
и все сходятся на том,
что это было большое достижение,
серьезная журналистская победа,
и Дэвид Фрост заслужил свои лавры.
Поэтому я был рад,
что он приехал на съемки этой сцены.
Скорее всего, он, как человек неглупый,
просто изучил съемочный график
и решил,
что в этот день поездку на студию
еще можно будет как-то вынести.
Что ж, это правда.
Я совершал ошибки, ужасные ошибки,
недостойные президента страны,
противоречащие тем самым идеалам,
о которых я мечтал...
Мы с Фрэнком довольно активно
обсуждали эту сцену,
не перед съемками, а между дублями.
Здесь он мог продолжить
свои эксперименты.
Он рассказал, что много раз
по-разному играл этот момент
и отработал несколько
проверенных вариантов.
Он предложил мне выбрать.
Я отказался.
Я сказал: "Нет, мы снимем их все".
Что мы и сделали.
Было очень интересно наблюдать,
какой диапазон чувств
может выразить Фрэнк,
раз за разом играя одну и ту же сцену
с тем же текстом,
но всякий раз чуть иначе расставляя
психологические акценты.
Майкл Шин тоже играл потрясающе,
в каждом новом дубле
его персонаж смотрелся иначе.
Актеру непросто играть сцену,
где его герой терпит поражение.
В течение трех предыдущих
сессий интервью
Майкл Шин играл человека,
который все время проигрывает.
А Майкл - человек спортивный, когда-то
он был футболистом мирового уровня,
и хотя он отдавал себе отчет:
"Это только роль, только эпизод,
мне нравится пьеса,
мне нравится мой персонаж",
но эти актеры принимали своих героев
очень близко к сердцу.
Так что проигрывать
несколько недель подряд,
день за днем, Майклу изрядно надоело.
Последние день-полтора,
когда мы снимали эту сцену,
было очень интересно смотреть
не только на Дэвида Фроста, персонажа,
но и на Майкла Шина, актера,
и видеть, как меняется его поведение,
когда он начинает лидировать.
Это был его выход.
Все обернулось в его пользу.
И каждый дубль
отличался от предыдущего,
появлялись новые нюансы,
порой тончайшие.
Майкл Шин - потрясающий киноактер.
Они оба потрясающие.
Но с таким персонажем, как Фрост,
который может быть
и поверхностным, и остроумным,
и смешным, и энергичным,
надо уметь сыграть все эти состояния,
при этом давая зрителю понять,
в чем тут подоплека, что происходит
за той маской,
которую он показывает миру,
и наблюдать за его игрой
было невероятно интересно.
Я думаю, ему тоже было интересно
сыграть киноверсию
своего героя и всей этой истории.
Мы это обсуждали.
Он сказал мне, что, играя спектакль,
он перепробовал массу вариантов,
которые не произвели впечатления
на театральную публику.
Но он верил, что наши камеры
сумеют раскрыть их лучше,
и оказался прав. Великий актер театра,
потрясающий актер кино.
Если получится, я буду счастлив
снова поработать с ними обоими.
...до конца своих дней.
Я политический труп.
Сейчас вы видите крупный план,
на котором зиждется вся эта история.
В 1977-м, когда интервью вышло в свет,
именно этот момент
выбрали для его рекламы.
Именно эти фотографии Никсона
попали на страницы газет.
И об этом пишет Питер Морган.
Персонаж Сэма Рокуэлла,
Джим Рестон,
рассказывает об этих кадрах.
В спектакле лицо президента
появилось на всех мониторах,
расположенных над головами актеров.
Это было одновременно театрально,
зрелищно и кинематографично.
...почему Боб Зельник
впал в такую эйфорию
после этого интервью...
В течение всего фильма я старался,
чтобы камера двигалась динамично,
чтобы было много переходов,
которые задавали бы ритм,
представляли весь диапазон восприятия
и наполняли фильм визуальной энергией.
Но когда мы снимали этот план,
я решил, что здесь должен быть
простой наезд,
медленный, почти незаметный,
и никаких переходов,
максимально растянутая пауза,
и на экране только лицо Никсона.
Этот момент был для меня очень важен
еще в 77-м,
когда я увидел то,
что показалось мне
проявлением истины,
правды о том,
что Никсон злоупотребил властью,
что он все знал и все скрыл.
Правосудие свершилось.
Он должен был уйти в отставку.
Это было крайне важно для меня тогда,
и теперь мне тоже было важно
передать этот момент на экране
так же сильно, как и на сцене.
Это тоже реальный факт,
я наткнулся на одну статью,
то ли в "Тайме", то ли в "Ньюсвике",
что после этого интервью
Никсон вышел из здания
и заметил женщину с таксой,
которая часто бывала в толпе,
приветствовавшей президента.
Он вышел из здания, подошел к ней,
погладил собаку и спросил:
"Так это и есть такса, да?"
Об этом упоминалось в статье.
Я рассказал Питеру Моргану,
и он просто вцепился в этот факт.
Это зрелищно.
И раскрывает Никсона как человека.
Словно старый боксер-тяжеловес,
ветеран своего дела,
которого нокаутировали,
он падает на канаты,
но продолжает наносить удары.
В этой сцене Никсон знает,
что только что потерпел поражение,
что признался в том,
в чем не хотел признаваться,
но он все еще политик.
Наверное, если бы в толпе был ребенок,
он бы поцеловал ребенка.
Но была собака, и он погладил собаку.
Кроме того, он не особо умел
общаться с людьми,
но, может быть, в эту минуту
он хотел какого-то общения. Не знаю.
Фрэнку Ланджелле
очень нравился этот момент.
Все мы видели, что он
слегка диссонирует на общем фоне,
но было интересно
воплотить его в жизнь,
так же интересно,
как и читать о нем в журнале.
По-моему, впоследствии Дэвид
всего раз встречался с экс-президентом.
Уезжая из Калифорнии обратно в Лондон,
он заглянул в Сан-Клементе,
чтобы попрощаться.
О, мистер Фрост! Рад вас видеть.
Это не настоящая резиденция,
а другая натура. В "Каса-пасифика"
нам можно было снимать всего три дня,
поэтому для съемок этой сцены
пришлось искать другое место.
Оно очень похоже на оригинал,
и находится по соседству,
но, должен признаться, это тот случай,
когда нам пришлось поднапрячься,
чтобы остаться в рамках бюджета
без ущерба для повествования.
...но они говорят, что успех был шумный.
Полагаю, журналисты были в восторге
от вас, а вовсе не от меня.
Да, и мне было неприятно это видеть.
Мне не нужны соболезнования.
Я ничего другого и не ждал
от этих сраных подонков. Да уж.
Ох, простите, мисс Кушинг.
Знаете, я бы мог сказать "сукиных детей",
но Маноло обожает собак
и не любит, когда я их обижаю.
Можно вам что-нибудь предложить?
Да. Хотите чаю или шампанского?
Да, а еще у меня есть икра,
мне прислал иранский шейх.
- Нет, спасибо.
- Уверены?
- Бросьте. Мне это в радость.
- Нет, правда, нам надо...
Ладно, ладно. Спасибо, что навестили.
Помимо экспериментов с дублями
и нюансами актерской игры,
график не позволял нам
снять несколько вариантов этой сцены.
Концовка - это важнейший момент.
Дэвид Фрост
дарит Ричарду Никсону туфли.
Тут всегда раздается смех,
и в кино, и в театре.
В спектакле Никсон
не вытаскивает их из коробки.
Но я хотел их показать.
Питер Морган написал:
"Никсон вытаскивает туфли
и примеряет их".
Тогда в последних кадрах
мы бы увидели Никсона,
неуверенно шагающего в новых туфлях.
Перед съемками я поговорил с Фрэнком.
Снимать мы собирались на закате.
На эту сцену у нас было
не больше 20 минут.
И Фрэнк сказал:
"Когда мы репетировали спектакль,
я страстно ратовал за то,
чтобы Никсон все-таки надел туфли".
И, разумеется, Питер тоже был за,
иначе он не вписал бы этот эпизод
в сценарий.
Но нам показалось,
что это будет слишком слащаво,
и мы решили этого не делать.
Я рад, что в фильме есть эта сцена.
Мне нравится ее идея,
но она заставила меня задуматься
и прийти к такой мысли:
"Пожалуй, стоит снять
альтернативную концовку".
Но на все про все
у нас были пресловутые 20 минут.
Снова две камеры,
около часа на подготовку,
и вместо того,
чтобы снять с двух разных ракурсов,
я сделал пять ракурсов.
И я сказал Фрэнку:
"Сделаем двухминутный прорыв".
Вы знаете, что это значит
в американском футболе?
Время подходит к концу,
а им нужно добраться на тот конец
и заработать тачдаун,
но у них всего две минуты,
так что обсуждать стратегию некогда.
Они играют, играют, играют
без остановки.
Команды нередко так поступают,
и у них получается.
"Придется сделать
двухминутный прорыв, Фрэнк".
Мы отрепетировали кучу движений
и разных положений камеры
и за эти 20-25 минут, пока не ушел свет,
сумели отснять
три варианта сцены с туфлями.
Забавно, что тот вариант,
который вошел в фильм,
все равно пришлось обрабатывать
на компьютере,
и вы видите, что у нас получилось.
Мы сняли массу вариантов,
но в итоге оказалось, что мы не сняли
именно то, что было нужно,
потому что публика
на предварительных показах
с энтузиазмом восприняла
именно ту сцену,
где он надевает туфли
и делает несколько шагов.
Но причины этого энтузиазма
были в корне неверны.
Они мотивировали это так:
"Мне нравится, что Никсон изменился".
А это неправда.
Лично для меня в этой сцене
важна печальная ирония того,
что он никогда не станет экстравертом
наподобие Дэвида Фроста.
Он не из тех детишек,
которые заглядывают с улицы
в витрину магазина, подходят,
тянут за ручку,
видят, что дверь не заперта,
заходят внутрь
и начинают играть в игрушки. Нет.
Он из тех детей, которые так и будут
смотреть на витрину снаружи.
И то, что он примерил туфли,
для меня было знаком того,
что ему этого хотелось, но на людях
он не мог себе этого позволить.
Он попал бы в ловушку.
Но публика увидела другое.
Она увидела, что он изменился.
А это не так.
Когда я начал копаться в материале,
который мы отсняли
за эти 20-25 минут,
то нашел момент,
где он вытаскивает туфли из коробки,
ставит их на перила
и смотрит вдаль, на океан.
В панорамном плане
туфель на перилах не было.
Они попали в кадр лишь в одном
импровизированном крупном плане,
где мы переходим от лица Никсона
к коробке из-под туфель
и к самим туфлям, стоящим на перилах.
И это было обидно. Мы монтировали
и так и сяк, но все было не то.
И в конце концов меня осенило:
"Компьютерные эффекты".
Десять лет назад нам пришлось бы...
Даже пять лет назад нам пришлось бы
переснимать всю сцену.
А на это нам не хватило бы денег.
Но теперь я мог снять
один панорамный план с Никсоном,
тот кадр, который я хотел
поставить в самом конце фильма
вместо кадров,
где он уходит в новых туфлях.
И теперь я мог подогнать этот план
к остальному материалу.
Я мог поставить туфли на перила.
Итак, всего лишь
пара виртуальных туфель
на перилах возле Никсона -
и у нас появился финальный кадр,
который, на мой взгляд,
идеально отражает дух нашей истории
и то, как мы хотели проститься
с этой трагической фигурой.
Я очень горжусь этим фильмом.
Случилось так, что я снимал его
в пятидесятую годовщину
своей работы в кино и на телевидении.
И во многих смыслах этот фильм
открыл мне новые горизонты.
Я всегда следовал
каким-то правилам и принципам,
а при работе над этим фильмом
я их нарушил.
Мы работали так спонтанно,
так изобретательно,
что это подпитывало меня энергией
и неустанно радовало.
Но есть в нем и то,
что переходит у меня
из фильма в фильм все эти годы:
сюжет, сцены, завязанные на героях,
интересные персонажи
и материал, позволяющий выявить
актерский потенциал. День за днем
в каждой новой сцене "Frоst/Niхоn"
дарил мне все эти возможности.
Ведь это большая редкость -
найти столь необычную историю,
которая так поражала бы зрителя
и давала бы актерам
такие широкие возможности.
Я говорю не только о Фрэнке и Майкле,
Никсоне и Фросте,
но и обо всех остальных актерах.
Это был забег на короткую дистанцию,
но забег очень радостный.
Спасибо, что выслушали.
 

////////////////////////////