Американская история ужасов: Нью-Йорк (2022 год). Фразы и цитаты из сериала

11 сезон

«Американская история ужасов: Нью-Йорк» (англ. American Horror Story: NYC) — одиннадцатый сезон американского телесериала-антологии «Американская история ужасов», созданный для телеканала FX Райаном Мерфи и Брэдом Фэлчаком. Его премьера состоялась 19 октября 2022.

Все фразы и цитаты

Серия 1

Спасибо.
— Спасибо.
— Извините.
О… Капитан Росс.
Привет, Тоуни.
Мы тут с остальными девочками
пропустили в городе по стаканчику.
Все гадали, почему ты не пришла.
Ой, да я вот только за льдом вышла.
А так — просто с ног валюсь.
Прекрасно понимаю.
Раз уж мы оба ночуем в этом отеле,
может, сделаем это в одном номере?
Крайне…
мило с твоей стороны, Тоуни.
И я от души польщён, однако…
А у них есть одно интересное свойство.
Они легко снимаются.
Извини.
Моё останется на месте.
Прошу прощения.
НЬЮ-ЙОРК
1981 ГОД
Отойдите!
— Надеюсь, вы ещё не завтракали.
— Ну…
Вот мой завтрак.
Вон тот бедолага
рыбачил тут с сыном и обнаружил тело.
Рыбачить на Гудзоне? Стебёшься?
Господи Иисусе.
— Документы есть?
— Только это.
«Браунстоун».
— Заведение для голубков на…
— Да, я в курсе.
Что ещё скажете?
Видимых повреждений вроде нет.
Помимо очевидного.
Шея перерезана
в районе четвёртого шейного позвонка,
ровно по голосовым связкам.
Ну, хотя бы понятно,
чем он перед смертью занимался.
Правда, Малкейхи? И чем же это?
Да за щеку брал.
Таких показателей размножения
и мутации я раньше никогда не видела.
Уверены, что образцы были
обработаны надлежащим образом?
Я сама побывала на Файр-Айленде
для сбора и подготовки образцов.
И каковы активные симптомы?
Судороги, инфекция кожных покровов,
отказ печени.
Отправляйся туда немедленно,
поговори с мэром и шефом полиции.
При таких уровнях мутации и размножения
через пару месяцев
нас ждёт настоящая эпидемия.
Что с ним случилось?
Это вирус. Новый.
Я уже больше года собираю
образцы с оленьих трупов
на этом острове.
Тогда первый олень умер
от схожих симптомов.
В последнее время их и правда
стали находить всё больше.
Недавно мои заместители
наткнулись сразу на трёх.
Все трое умерли одновременно.
Чем бы этот вирус ни оказался,
он крайне заразен
и мутирует слишком быстро,
чтобы у оленей развился иммунитет.
Но олени ведь живут на острове,
как они могли подхватить новую заразу?
Новые болезни постоянно возникают.
Это научный факт.
Может прозвучать пугающе,
но если не применить сдерживающих мер,
то скоро вымрет вся популяция.
Придётся убить всех оленей
на этом острове.
Если этого не сделать, они все умрут?
Олени — лишь первичные носители вируса.
Учитывая скорость мутации,
он может перекинуться на людей,
если только этого уже не произошло.
Значит, возьмёмся за ружья
и пристрелим тут каждого оленя.
— Каков вердикт?
— Сложно сказать.
Голову обглодали крысы,
а тело сильно пострадало от воды.
Как по мне, разрезы уж очень похожи.
Возможно. Но одно и то же ли орудие —
сказать не возьмусь.
Да ладно, очевидно же.
Знаете, будь это голова и тело
блондиночки-шестнадцатилетки
из Ривердейла, над делом бы уже корпел
— с десяток детективов.
— Минуточку.
Эту штуку постарались
затолкнуть поглубже.
Срань господня.
Это стало причиной смерти?
Или его начинили уже посмертно?
Зубы не повреждены,
значит, он не сопротивлялся,
когда ему заталкивали это в рот.
Разве гомосексуалы не используют
цветные платки типа этого,
чтобы обозначить свои предпочтения?
В «Шоу Фила Донахью»
об этом рассказывали.
Спасибо.
ГОРОДСКОЙ ВЕСТНИК
Где Джино Барелли?
Мы хотим подать официальную жалобу.
Я вам что, парикмахерша?
Эта газета должна
служить на благо гей-сообществу,
а половину представителей
вы игнорируете.
Так, если вдруг хотите тут работать,
быть нашими фрилансерами
или вести авторскую колонку —
на здоровье.
Эй, у лесбиянок тоже есть проблемы.
Почему вы никогда не пишете
на тему женского здоровья?
О проблемах движения за равноправие?
О том, что здравоохранению
на нас наплевать?
Да. Напиши-ка об этом.
Знаете, я бы с радостью
обо всём этом написал,
но я мужчина и гей, так что пишу
о том, что важно для мужчин-геев.
Правда? И что же это такое важное-то?
Я пишу о том,
как в этом городе мужчин-геев
преследуют и убивают.
Мы тут ни при чём.
Ладно, дамы, вам пора на выход.
— Погодите… Вы что, угрожаете?
— Нет.
Похоже, тебе не помешает
средство самозащиты.
Ты дома?
Пахнет вкусно.
Болоньезе с говядиной.
Как прошёл день?
МЭР КОЧ СОСЁТ ЧЛЕН
Серьёзно? Не знал,
что мэр у нас по мальчикам.
Позорный список всех гомофобов.
Ежегодник. Это первый выпуск.
Скажи спасибо,
что я не включил туда тебя.
— Очень смешно.
— Ну правда.
В гей-сообществе на твой участок
жалуются больше всего
во всём Манхэттене.
Да просто там подобрались
сплошные ретрограды.
Ну-ну, защищай их.
Лучше бы уволился
и занялся чем-нибудь другим.
Так я больше ничего не умею.
А вот это неправда.
В чём дело?
Ты напряжённый какой-то.
Мы ещё один труп обнаружили.
На пристани. Без головы.
Что ж за хуйня-то…
Патрик, господи.
Это уже третий!
Полиция устроит пресс-конференцию?
— Это нужно предать огласке.
— Нет.
И этот разговор только между нами.
Мне нельзя об этом кому-либо говорить.
Я не «кто-либо».
Ты вроде как меня любишь.
Я обязан об этом…
Блин, да об этом должны писать
в «Нью-Йорк таймс»,
— а ты должен быть источником.
— Я не могу.
Джино, мы уже это обсуждали.
Наши пути не должны
пересекаться в рабочих вопросах.
Что, правда?
Даже когда на кону стоят жизни?
— Но правила есть правила?
— Воспринимай как угодно.
Но я не собираюсь просрать карьеру,
став твоим источником.
Экий солдатик, бля.
Какого хера я вообще делаю…
— Какого хера?
— Ты о чём?
Какого хера я с тобой делаю?
Это не отношения, а фикция какая-то.
Эй-эй, нет. Не говори так.
Никакая это не фикция, ясно?
Я не для того вытерпел
все тяготы в жизни,
чтобы опять прятаться по углам с тем,
кто не хочет быть истинным собой.
Может, ты и прав,
зато я невероятно хорош в постели.
Джино…
Я стараюсь изо всех сил.
Только вот, наверное…
этого недостаточно.
Ты нам нужен.
Ты нужен мне.
Не в этом смысле.
Ты куда?
Куда глаза глядят.
Куда угодно, где не нужно прятаться.
Или помогать другому прятаться.
Да ладно тебе, Джино. Давай…
Зараза.
Я же смотрел.
Ну-ка вставай и прихорошись.
Сегодня ты тусишь со мной.
Не хочу я никуда идти.
Салли, отъебись.
Ты смотришь телик, пожирая хлопья,
уже почти неделю.
Адам, один день ещё простителен,
учитывая его сексуальный акцент,
а вот дальше уже
пошла сплошная жалость к себе.
Я ведь начал в него влюбляться.
Чушь. Тебя просто
привлекала идея влюбиться.
Отвянь уже.
Но ты мне сегодня правда нужен.
Надо вот кое-чем заняться,
а один я идти не хочу.
Это что, наркота?
Тебе обязательно
именно сегодня барбитуру толкать?
Ценник сейчас на подъёме,
а мне очень нужны деньги.
И тебе не помешает проветриться.
Ладно.
Куда мы идём? Что это за место?
Абсолютно невероятное.
Ты ведь не колёса толкать пришёл, так?
Ну да, приврал малёха.
Надо же было тебя от дивана отодрать.
— Вот ты подставщик.
— Да я ради тебя стараюсь.
У меня от этого места мурашки.
Я тоже весь дрожу,
но отнюдь не от страха.
Ты же не собрался с этим парнем тусить.
Угомонись. Что за настрой.
— Привет.
— Привет.
— А мне что делать?
— Отрывайся.
Салли?
Салли!
Ну же, Салли.
Мужик, мне проблемы не нужны.
Салли!
Адам? Прости, это мой сосед.
— Адам!
— Салли!
Адам?
Адам!
Ну капец. Просто зашибись.
Салли!
Так, давай ещё разок.
Во что был одет тот высокий человек?
Он был в маске и весь в коже.
И он был не просто высоким,
— а прям великаном.
— Ясно.
А когда ты говоришь…
что он был «весь в коже»,
имеешь в виду садомазо?
Ну, субкультура среди геев.
Типа того, что можно увидеть, скажем…
в клубе «Задний проход»?
Не знаю. Я никогда…
Я в таких местах не бываю.
Вы же скажете,
что ничем не можете мне помочь?
Так и знал, что зря пришёл.
Вам же на нас насрать.
Каждый день нас избивают, убивают,
— а полиции просто посрать.
— Хорош паясничать.
Будь это так, мне бы не пришлось
выкидывать ботинки, напрочь испорченные
тухлой речной водой.
Значит, на пристани нашли тело?
И вы это расследуете?
Да это так, к слову пришлось.
Я к тому, что не всем из нас наплевать.
А помочь тебе я не могу не потому,
что твой сосед гомосексуалист,
а потому что он пропал
всего 12 часов назад.
К тому же, нет состава преступления.
А как же крики в парке? И того мужика?
Ты услышал, как кто-то кричал,
и тебя преследовал мужик в коже.
Иди-ка ты домой. И жди соседа.
Если к четвергу не объявится,
тогда и возвращайся.
Составлю рапорт по всей форме.
Так, ты прогнал паренька,
потому что на пропажу человека не тянет.
От меня-то ты чего хочешь?
Возможно, стоит копнуть поглубже.
Трупак в реке, ещё двое —
в прошлом месяце.
Что-то у меня под ложечкой свербит.
Да у меня свербит каждый раз,
как я газету открываю.
Шеф, уже ведь схема вырисовывается.
Похоже, у кого-то зуб на гей-сообщество.
Пятеро мертвецов —
это пятничный вечер
в Бронксе, а не схема.
Я тебе вот что скажу.
Те, кто являются членами
этого «сообщества», —
они ведь сюда не просто так приезжают.
Они приезжают, чтобы затеряться,
и у них отлично это получается.
Вы как будто репетировали.
Во мне говорит 20-летний опыт.
Что?
Что случилось?
БАНИ «НЕПТУН»
…но тут я с полицией согласен.
Салли потаскун и барыга.
Рано или поздно найдётся.
Скорее всего, в тюрьме.
Пойду в парилку.
Присоединяйся,
когда перестанешь загоняться.
Извините.
Не знаете, кто на этом фото?
Нет. Хотя знаю фотографа.
— Кто он?
— Тео Грейвс.
Он весьма талантлив.
Он в какой-то студии работает?
Где мне его найти?
Да вон он сидит.
Любит поплескаться, так сказать.
Можно счёт?
Прошу прощения.
Извините, я сюда не за этим…
Нет-нет. Нет-нет-нет-нет…
Я невольно услышал,
как ты рассказывал о своём друге.
Ты сказал, что он пропал
прошлым вечером в парке.
Простите, но мы с вами даже не знакомы.
Полиция не станет тебе помогать.
А вот я могу.
Меня зовут Джино Барелли.
Пишу для «Вестника».
Вот мои контакты.
Привет. Я к Тео.
Он попросил меня зайти.
Уверена, так и есть.
Он скоро закончит
со съёмкой, можете пока проходить.
Он любит работать на публику.
Нет, спасибо.
Не хочу обосраться.
Ясно.
Вот так. Прекрасно.
Отлично. Хорошо.
Вот так.
Глаза смотрят вверх.
Хорошо. Замри, замри.
Чудесно. Замечательно.
Держим позу, держим.
Держим. Хорошо.
Смотрим сюда.
Деньги заберёшь на выходе у Тани.
Спасибо.
Привет. Я Адам.
Знаю. Видел тебя в бане.
Я хотел поговорить о ваших фотографиях.
Моя бабка была экстрасенсом.
На Гаити её называли ведьмой.
Она видела то, что недоступно другим.
Она говорила, что я её любимчик,
потому что унаследовал её дар.
Понимаешь…
когда я фотографировал мошонки в цепях,
люди видели в этом что-то гротескное,
тогда как я видел букет.
Вы больше не снимаете подобное?
Иногда.
Но правда в том,
что, как только люди
узрели в этом красоту,
я потерял всякий интерес.
Теперь я фотографирую цветы и капли.
Показываю извращённую сторону
вещей, которые принято
считать «красивыми».
Так, становись к стенке.
Я не…
Я здесь не для фотосессии.
Если хочешь,
чтобы я ответил на твои вопросы,
позволь мне поснимать тебя,
и тогда можешь спрашивать.
Если не согласен,
то вали на хрен отсюда.
Майку долой.
Миленько.
Расскажи мне что-нибудь ужасное.
Я думал, что задавать вопросы буду я.
Баш на баш.
Мой друг Салли пропал.
Истории с пропажей бывают
не только ужасны, но и унылы.
На колени.
Продолжай.
Я пришёл спросить
про одну из ваших моделей.
Такой мускулистый
здоровяк в кожаной маске.
Он был на одной из фотографий в бане.
Наверное, ты про Большого Папочку.
Так мы его называли.
Не знаю, как его на самом деле зовут.
Сто лет его не видел.
Можешь одеваться.
Вы не могли бы…
позвонить мне…
если снова встретите Большого Папочку
или что-то о нём узнаете?
Мне кажется, он причиняет боль людям.
Буду держаться от него подальше.
Кто это был?
Получилось отснять
с ним что-то стоящее?
Ну, я так и не попросил его
присесть на дорожный конус,
так что для тебя
там ничего интересного.
Меня достало то,
что все считают художником тебя,
а я просто чековая книжка с членом.
Это моё чутьё на вкус коллекционеров
оплачивает всё это:
и твои забавы с мальчиками,
и твоё пристрастие к кокаину.
Может, тебе стоит
встречаться с порнографом, Сэм.
Наши клиенты не могут
развесить по стенами порнуху
и пригласить соседей,
чтобы похвастаться.
Так что когда им хочется
повесить на виду фото жопы,
им приходится платить
за него 50 000 долларов.
Не волнуйся, сладкий.
Я же продолжаю
снимать парней и их приборы.
Да, но душа у тебя
к этому не лежит, я же вижу.
Я, конечно, могу убедить
скрытых геев-брокеров
и голливудских продюсеров-нуворишей,
что твои новые работы
эстетически так же ценны, как прежние,
но в конце концов
они поймут, что это не так.
Грядёт нечто мрачное.
Разве не чувствуешь? Витает в воздухе.
В тебя опять бабуля вселилась.
Но я ведь прав.
Иногда мне нужно немного смещать фокус
и смотреть на нечто объективно красивое,
иначе тьма…
— просто поглотит меня.
— Ну, что ж…
Мы же этого не допустим?
Есть великолепная идея
для новой фотосерии.
Я уже занимаюсь организацией.
Ты… будешь…
в восторге.
— Ты куда?
— Гулять.
Ладно…
Постой.
Раскурим трубку мира?
Так…
Я спросил Марзару,
могу ли я слить репортёру
информацию
о возможном серийном убийце.
Он ответил, что если я это сделаю,
то окажусь в морге.
И он не шутил.
Если кто-то прознает,
что я хоть чем-то очернил
полицию Нью-Йорка, мне конец.
Я не гонюсь за сенсацией, Пэт.
Послушай. Гибнут люди.
Я не собираюсь делиться с тобой
информацией по расследованию,
но я хотел бы
задать тебе пару вопросов.
Ладно.
Что значит синий платок?
Боже.
Вы, поздние цветочки, так…
очаровательно наивны.
Ты и правда не слышал про ханки-код?
Серьёзно?
Что ж…
Мы ведь не натуралы,
которые приходят в бар
подцепить кого-нибудь,
и все уже знают, что их заводит.
Вставляешь, пыхтишь пару минут
и надеешься,
что она на противозачаточных.
Нет.
Наши вкусы куда…
специфичнее.
И мы не боимся о них говорить
до того, как снимем одежду,
и именно поэтому
был изобретён ханки-код.
Я видел такое. Те ребята
с Кристофер-стрит с банданами
в заднем кармане.
Голубой платок в правом кармане
означает, что ты любишь отсасывать.
В левом — любишь,
чтобы тебе отсасывали.
Серый — любишь связывание.
Чёрный — садомазохизм.
А жёлтый…
говорит сам за себя.
— А тёмно-синий?
— Анал.
А что?
На одном из тел нашли синий платок?
Брось, Джино.
Сейчас я задаю вопросы.
Ты бывал в баре «Браунстоун»?
Нет, но знаю, где он.
А что? Хочешь сходить?
Мне не велели пока начинать
активное расследование.
Пока что в глазах
убойного отдела Нью-Йорка
это просто кучка
не связанных между собой тел.
А вот у репортёра развязаны руки.
Он может делать всё, что захочет.
Сходи в «Браунстоун».
Задавай любые вопросы.
Вынюхивай.
Для тебя ещё не всё потеряно.
Будь осторожен.
КОФЕЙНЯ «У НИЛА»
— Привет.
— Привет.
Я бы тебя обняла, но я простыла
да и не уверена,
насколько это будет уместно.
Не хочу показаться неуважительной.
Ничего неуместного, Барб.
Мы всё так же можем обниматься.
— Мы же всё ещё друг друга любим.
— Ладно.
Мне стыдно,
что я так об этом беспокоюсь,
но для меня это всё в новинку.
Знаю. Прости.
Так…
Заодно покончим с этим.
Заверишь у юристов
и отправишь мне.
Я… Я… Спасибо.
Я… Спасибо.
Я не особо… богат, Барбара.
Но загляни в бумаги: я сделаю всё,
чтобы ты ни в чём не нуждалась.
Я уже нашла работу… в «Блумингдейле».
Буду продавать
женскую официальную обувь.
Оказалось, это идеальное место
для тех, кто живёт на комиссионные.
Это же отлично, милая.
«Милая»?
Почему ты не открылся мне
до того, как мы поженились, Патрик?
Я был трусом
и любил тебя.
Думал, у меня получится.
Вечно ты со своими секретами.
Ты — загадка.
Спасибо.
Вот так удача.
Передо мной настоящий
путешественник во времени.
Человек из давно ушедшей эпохи,
когда ухаживания начинались
с невинного угощения
коктейлем и простого «привет».
Да уж, старые добрые деньки.
Но я здесь не для ухаживаний.
Меня зовут Джино Барелли.
Я репортёр «Вестника».
Надеялся,
что смогу побеседовать с вами.
И зачем же вам интервью со мной?
Неужели тот бармен
вам кокетливо нашептал
про мою коллекцию сюрреализма?
Величайшая коллекция Фини в городе.
За такую и умереть не жалко.
Нет, бармен почему-то
упустил этот занимательный факт.
Но он рассказал, что вы…
здесь постоянный посетитель.
Чем могу помочь, Лоис Лейн?
Я работаю над статьёй
про возможного серийного убийцу,
нападающего на геев
близ баров и пирсов.
И вы думаете, что эта статья…
заставит ваших читателей
начать шевелиться и что-то делать?
Думаете, что геи в нашем городе
вдруг изменят своим привычкам,
станут осторожнее перед лицом угрозы,
о которой вы пишете?
Учитывая количество людей,
что толкутся у бань и баров
и прячутся по углам,
мой ответ — нет.
Это неправильно.
По улицам бродит хищник.
А как иначе?
Хищников питает упадок и избыток.
В паре помещений отсюда
есть бар под названием «Дырка»,
в котором на волонтёрских началах
работает парень, круглосуточно готовый
обслужить всех и каждого.
Как и все остальные,
я наслаждаюсь упругой попкой,
но как же тьме не пустить корни
в таком месте?
Мне не интересна
эта метафорическая тьма.
Я ищу… мужчину.
Мужчину, который убивает.
Думаю, он бывал в этом баре.
Я видел его.
Того, кто мог им быть.
Он приходит поздно,
минут за пять до закрытия,
когда всеми покинутые
сладенькие мальчики, пухловатые,
печальные или же набравшиеся,
уже утратили всякую надежду.
Он влетает и возвращает им эту надежду.
Как он выглядит?
Честно говоря, к его приходу
я уже слишком пьян, чтобы заметить…
какие-то особые приметы.
Могу сказать одно.
У него слабость к любителям Май Тая.
Они уходят с ним
и больше никогда не возвращаются.
Могу я использовать ваше имя в статье?
Чтобы убийца пришёл и за мной?
Мой адрес есть
в телефонной книге, сладкий.
Нет, спасибо.
Я понимаю.
Благодарю за помощь.
Хочу быть уверен, что ты сделаешь всё,
что мы попросим.
Что не соскочишь в последний момент.
Ведь наше время денег стоит.
Как у тебя с болевым порогом?
Я переехал в Нью-Йорк,
чтобы стать актёром.
Я не хочу делать того,
что повредит моей репутации.
Ты знаешь, кто я?
А кто Тео?
Снимки только для частной продажи.
Для состоятельных
и невероятно влиятельных людей,
коллекционеров
высокого искусства, прекрасного
и шокирующего.
«Повредит репутации»?
Малыш, это будет твоим прорывом.
Дружище, ты в порядке?
Спасибо. Не понимаю,
что со мной такое.
Похоже, тебе что-то подсыпали.
Что-то не так.
Всё хорошо. Вот и моя машина.
Не волнуйся.
Всё будет хорошо.
Кто вы?
ЛИТТЛ-УЭСТ, 13-Я УЛИЦА, ДОМ 64
Что ж.
Я Фредди.
Меня Сэм позвал.
Отлично. Замри. Вот так.
Отлично.
Сними рубашку.
Отлично, Фредди. Замри. Вот так.
Замечательно.
Нет, постой. Мы что… У нас тут что,
съёмка для «Playgirl»?
Или мы и правда хотим
снять что-то стоящее?
Раздевайся, Фредди.
Разве ты не хочешь сняться
у самого Тео Грейвса?
Хороший мальчик.
Хочу просмотреть контактные листы,
как только ты всё проявишь.
Отберу кое-что
для своей личной коллекции.
Что? Не одобряешь?
Хуже. Мне плевать.
А помнишь того садомазо-здоровяка,
что я снимал пару лет назад?
Огромный мужик. Такого не забудешь.
Кажется, его звали Большим Папочкой.
Не знаешь, где он сейчас?
Или как его на самом деле зовут?
Кажется, он умер.
По крайней мере, я так слышал.
Хочу трахаться. Давай потрахаемся?
После такого мне всегда хочется.
Сам себя трахни.
Прошу.
Послушай, ты правда классный,
но я не уверен…
что хочу сейчас с кем-то мутить.
От этой темы с Салли
мне сильно не по себе.
Ага. А я тебя и не трахаться позвал.
Я кое-что узнал про Большого Папочку.
Он умер пару лет назад.
Быть того не может.
Я точно видел именно его.
Он выглядел точь-в-точь
как на твоём снимке.
Может, просто кто-то похожий?
Извини.
Дело не в том, что ты не горяч —
очень даже. Просто…
я предпочитаю более анонимные связи.
У меня парень есть.
Привет.
Может, уединимся?
Спасибо, но не сегодня.
Неправильно это как-то.
Заместитель, я точно знаю,
что ты ходишь на охоту.
Только вот это не охота.
Нет, но так надо.


Серия 2

— 505, вы в прямом эфире.
— Робин?
— Слушаем.
— Меня зовут Робби.
Я обожаю ваше шоу.
Рада слышать.
Я хотел бы задать вопрос танцору.
— Отлично.
— Здравствуйте.
— Привет.
— Вы сказали, что снимались в фильме.
— Верно.
— Это не тот ли,
где вы играли собачку,
что вылизывала мальчику грязный зад?
Который «Сэйди».
— Нет-нет.
— Простите, я ошибся.
Девять рядов, 28 см каждый.
Замечательно.
Нет, ещё рано.
ЗВОНИТЕ ПРЯМО СЕЙЧАС!
99 ДОЛЛАРОВ В ЧАС
Должно быть, сильно жжёт.
Честно, я и сам не знаю,
зачем стерилизую иглы.
Старая привычка.
Сейчас я подниму твои руки.
Буду поднимать,
пока кости не выйдут из суставов.
Ты прочувствуешь боль
каждой клеточкой.
От вьетконговцев этому научился.
Не дёргайся.
Я только что почистил ковёр.
Глядя тебе в лицо, я вижу гнев,
страх, боль.
Стандартный набор.
Наша жизнь полна боли.
И я хочу, чтобы другие об этом знали.
До тебя я резал тела на части.
И напрасно.
То были лишь безымянные трупы.
Обществу нужен конкретный пример.
Гомосексуалы находятся в центре
естественного порядка вещей.
И ты станешь символом этого.
Люди думают, что геи — другие.
Но внутри мы все одинаковы.
И скоро они это увидят.
Грядёт война.
Кое-что изменится.
Ой-ой.
Нет-нет-нет, так дело не пойдёт.
Брат по оружию.
Однажды ты уже отслужил.
Сейчас ты уснёшь.
Потом проснёшься.
Можешь всё рассказать обо мне полиции.
Но они и слушать не станут.
Оно им не надо.
Иначе почему я ещё на свободе…
Спасибо за вашу службу.
Эй, с тобой всё в порядке?
ПИП-ШОУ, СЕКС-ШОП
Помогите.
АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ УЖАСОВ
11 СЕЗОН 2 СЕРИЯ
Причина вашего недуга — криптоспоридия.
Опустим детали.
Просто выпишите мне таблетки.
Те, что назначил мой врач, —
полное дерьмо.
Чем я, собственно, и занимался
последние три недели.
— И поэтому я здесь.
— Это паразит,
как правило,
передающийся половым путём.
Встречается крайне редко.
За последний месяц
он был у четырёх пациентов.
Обычно иммунитет
подавляет его самостоятельно.
Принимайте эти таблетки
и соблюдайте постельный режим.
Три дня минимум.
Отлично. Я обожаю
проводить время в постели.
Про необходимость воздержания
и сами прекрасно знаете.
Но всё же вы об этом сказали.
Спасибо, док.
Мне выписали
какую-то новую штуку… «Зимелидин».
Повышает уровень серотонина.
— У тебя депрессия?
— О нет, что ты.
Ведь все в мире
обожают ЛГБТ-сообщество.
А я слишком зла,
чтобы впадать в депрессию.
Пришла, потому что всё время
чувствую усталость.
А ещё у меня какая-то сыпь.
Никто не знает, что это.
Надеюсь, доктор Уэллс поможет.
А ты с чем пришёл?
Я знаю, ты подслушивал.
Слыхала о врачебной тайне?
Она защищена законом.
И я могу засудить тебя
за один только этот вопрос.
Шучу.
Небольшая царапина.
Кошка укусила, чертовка.
Не будь она такой милой,
я бы отдал её.
Мистер Уайтли.
Вы готовы меня принять, доктор?
Проходите. Мистер Уитби?
Уайтли.
У меня сыпь.
И она не проходит.
Это…
мой друг Салли. Джон Салливан.
Я подумал, что вы сможете
напечатать фото в газете.
Разместить объявление, хоть что-нибудь.
Полиция не особо-то что и делает.
— Повтори, как тебя зовут?
— Адам.
Что ж, Адам, я прекрасно тебя понимаю.
Что с вашей рукой?
«Можете ли вы представить, каково это,
когда под ногти вонзают иглы?
Словно инъекция пламени,
передающегося от нерва
к нерву по всему телу,
сжигающего каждый дюйм на своём пути.
Прошлым вечером меня похитили.
Опоили, связали и начали пытать.
Я был на волоске от смерти.
Меня удерживали несколько часов.
Я не знаю, кто похититель.
Но могу сказать наверняка,
что ребята со значками
прекрасно осознают,
что в Нижнем Манхэттене
маньяк преследует
и убивает мужчин-геев.
Лишь Богу известно, почему я жив.
Я утратил надежду,
но меня спасли ангелы.
Мне удалось выжить.
Но повезёт ли другим?»
— Думаете, убийства продолжатся?
— За последние два года
число нападений на геев
увеличилось на 30%.
За последние три недели
только в районе Гринвич-Виллидж
произошло 17 избиений.
И угадай, кому плевать больше всех?
Грёбаной полиции.
— Такси!
— Они нас ненавидят. Полиция.
— Горожане.
— Урод!
Среди работников
городской администрации
и полиции есть геи.
С некоторыми я хорошо знаком.
Не будь я отпущен живым,
обратили бы они внимание
на моё убийство?
Рискнули бы открыть себя миру,
пытаясь найти правду?
Или закрыли бы глаза
и продолжили жить дальше?
Часто они останавливаются на том,
что, вероятно, парня убили
«по его собственной вине».
Но мои глаза открыты.
Я жив.
И сделаю всё, что в моих силах.
Я не вылезу из-за стола.
Буду сидеть
перед клятой печатной машинкой
ради шести десятков единомышленников,
читающих эту газету.
Чтобы те знали, что мы в опасности.
Мелочь, но хоть что-то.
Адам, твой друг не вернётся.
Скорее всего, он уже мёртв.
Хорошенько подумай,
что ты будешь делать дальше.
А что, если у людей будет номер,
куда они смогут позвонить,
где их выслушают,
— запишут все данные?
— Прости…
Ты хочешь открыть горячую линию?
Нет. Скорее найти способ
собрать информацию.
Попытаться выяснить, что происходит.
Выстроить по цепочке, по кусочкам.
Люди смогут взять и позвонить,
рассказать об увиденном.
А мы запишем их показания.
— И будем с вами вместе разбираться.
— Вместе?
Я зол, как и вы.
Я был в гневе,
но не знал, куда его направить.
Сейчас я хочу начать действовать.
Ты рискуешь стать мишенью.
Я уже ею стал.
Ну что ж…
Не ожидал,
что наша встреча — собеседование.
Я тоже.
КОЛИЧЕСТВО КОПИЙ
ПОЛИЦИЯ ЖАЖДЕТ НАШЕЙ СМЕРТИ.
ЕСТЬ О ЧЁМ РАССКАЗАТЬ? ЗВОНИТЕ!
МЕНЯ ПЫТАЛИСЬ УБИТЬ.
ВЫ МОЖЕТЕ БЫТЬ СЛЕДУЮЩИМ.
Боже. Не подпускай их ко мне.
Привет. Чем могу помочь?
— Мы хотим поговорить с ним.
— Он очень занят.
— Могу я что-то ему передать?
— Ага.
Передай ему, что мы прочитали статью.
Трогательно. Достойно «Пулитцера»
А ещё нам жаль,
что ему пришлось такое испытать.
Божечки, кому-то срочно
нужно сделать маникюр.
— Катись к чёрту.
— Сам катись.
Проваливай к ебеням.
Что, пришли убить меня?
Ну, давайте, нападайте.
Дай сюда, порежешься.
Мы пришли за тем же,
за чем и неделю назад.
Мы хотим, чтобы твоя газетёнка,
единственная,
поддерживающая наше сообщество,
стала такой, какой была прежде.
Ведь сейчас остался лишь фасад.
Вы ничего не пишете о лесбиянках.
Ни черта о тех, у кого нет члена.
Ты гей-шовинист.
Джино, ты не идиот.
— Но что ещё остаётся думать?
— Думаю, мы сможем найти время,
чтобы обсудить этот вопрос,
но сейчас нас волнует убийца,
орудующий в городе.
Издевающийся над нашими собратьями.
Возможно, это кто-то, кого мы знаем.
Хотите помочь газете?
— Что-что, а помощь нам нужна.
— Прошу прощения.
Простите. Вы должны выбрать обложку.
Фото будет на всю страницу.
Просили напомнить,
что должно быть «чертовски сексуально».
Сексуально…
Скукота.
Та ещё королева.
Не пойдёт.
А вот она заставляет улыбаться.
И ни одной женщины.
Полагаю, она не считается?
Ладно, слушайте.
Мне нужно работать
над двойным выпуском к прайду.
Рекламодатели это любят.
Но мне не особо хочется им заниматься.
Как вам идея:
вы можете занять тот стол
и делать, что пожелаете.
Ругать непринятие
поправки о равных правах,
снятие мазка с матки,
гей-бары для мужчин, что хотите.
Всё, что душе угодно.
Только не подходите ко мне.
Идите уже.
Можно мне хоть колы выпить?
Я здесь уже несколько часов.
Неплохо было бы и в туалет сходить.
— Пожалуйста.
— Зачем ты дал интервью
тому пидору?
Копы тебе чем-то не угодили?
Хочешь нас опорочить?
Или тебя слишком часто вязали
за минет в кустах?
Я лично принял
твоё заявление о пропаже друга.
А теперь ты говоришь,
что полиции наплевать.
Ты рассказал мне,
а потом указал и в статье,
что на твоего друга
напал громила в кожаной маске.
Но одно с другим не вяжется.
Члены вашего сообщества
безобидные и тихие.
А мы наелись говна, защищая вас!
Я имею право говорить, что хочу.
Имею право по закону.
А он прав. Прав.
Мы поклялись служить букве закона.
Действуем в его рамках.
Советую тебе позвонить репортёру
и сказать, что ты солгал.
— Пошёл ты.
— Наврал из жажды внимания.
Идите вы к чёрту! Все вы!
Понятно.
В камеру его.
И долго вы будете меня здесь держать?
Скорее всего, дело потеряется,
и ты останешься тут гнить.
Скоро я тебя выпущу.
RC КОЛА
Коллеги о тебе знают?
Не понимаю, о чём ты.
Ну да.
У тебя осталась моя визитка?
Да?
Что-нибудь увидишь или услышишь —
сразу звони мне.
Я веду своё расследование.
Не шляйся по ночам.
Не хотелось бы прочитать в газете,
что ты поймал пулю в затылок,
убегая от копов.
Джино, привет. Нам нужно поговорить.
— О кое-чём важном.
— И с чего бы мне с тобой говорить?
Ты превратила жизнь Патрика в ад.
Прошу прощения,
если я иногда выходила из себя.
Думаю, жизнь с патологическим вруном
вполне может повлиять
на эмоциональную стабильность женщины.
— Что тебе нужно?
— Что это? Всё в порядке?
Что случилось? Ты попал в аварию?
Я читала твою статью.
— Ого, ты читаешь «Вестник»?
— Да.
Я ведь живу в Виллидже.
Ты правда думаешь,
что там орудует убийца?
Уверен.
Но ты не переживай.
Ему нужны мальчики.
Пока что.
Ладно. Я тут разбирала
вещи Патрика и нашла это.
Арендодатель разрешил нам
пользоваться подвалом.
И там я нашла эту коробку,
спрятанную под кучей других вещей.
Что ж…
Видимо, этим вы занимаетесь в постели?
Вот оно что.
Ты за этим пришла?
Выведать, что у нас, как и почему?
Нет.
Меня это пугает.
Я уже говорила,
что Патрик патологический лжец.
Он лгал мне,
и ничто не мешает ему лгать тебе.
Да кому угодно.
До чего же ты ревнива.
Превратилась в кликушу.
Ты ведь не знал
об этих его увлечениях?
Мне нужно идти.
Спасибо, что пришёл.
Теперь они не скроют факт
моего незаконного заключения.
А почему не пришлось вносить залог?
Мне не предъявили никаких обвинений.
Эти чокнутые просто схватили меня
и отмутузили.
Я их оскорбил, видите ли.
Город сошёл с ума.
Копы не лучше преступников.
И так было всегда.
Ты просто слишком белый
и не замечал этого.
Не будем о грустном.
На дворе лето. Время радости.
Давай сходим на тусовку.
Потряснее и представить нельзя.
Её проводят
в самой захудалой части города.
И с чего бы мне идти в подобное место?
На деле всё не так, как кажется.
Один богатей купил здание склада,
в котором раньше держали контейнеры
перед отгрузкой на корабль.
И теперь он устраивает
незабываемые вечера.
Гости наряжаются в костюмы.
Повсюду канделябры.
Артисты поют, читают стихи.
Не хуже, чем во всяких Парижах.
Торжество декаданса и убожества.
По мне организатор — придурок.
Есть немного, ну и что с того?
Вся творческая элита
Даунтауна там будет.
Дэниел Кановиц, Ганс Хенкес
и, разумеется, я.
Ты обязан пойти.
Может, даже подцепишь кого.
Чтобы быть моногамным,
нужно родиться натуралом.
Иисус был плотником.
Он не может защитить тебя от взрыва.
Хотя кто знает.
Я не знаю. Не могу даже думать о…
Грядёт нечто.
Грядёт нечто.
Зло уже не за горами.
Грядёт нечто.
Грядёт нечто!
Грядёт нечто!
И оно идёт за тобой!
Как ты себя чувствуешь?
Парацетамола принести?
Или чего-нибудь посильнее.
Барбитуратов или травки,
что толкают на углу Бликер-стрит?
Там знают, что ты коп.
Почему твой взгляд
полон презрения? Будто я тот псих.
Когда я пришёл в участок,
копы вели себя так,
будто я всё выдумал.
Я показал увечья и раны.
Но они даже не подумали сделать фото.
— С кем именно ты говорил?
— С каким-то Малкейхи.
Малкейхи — грубиян и дикарь.
Я найду офицера,
который тебя выслушает. Обещаю.
Можешь не утруждаться.
Знаешь, что этот псих мне сказал
перед тем, как отпустить? Он сказал:
«Можешь всё рассказать обо мне полиции.
Но они и слушать не станут.
Оно им не надо».
Ебучий маньяк-убийца
знает копов лучше, чем ты.
— Это чушь, Джино.
— Да что ты?
— Именно.
— Ну ладно. А сам-то ты что делаешь?
Тебе известно, что случилось, все факты.
Так скажи, как там расследование?
— На такое нужно время.
— Я дал тебе
точнейшее описание этого парня.
Известно, что он служил.
Это что, блядь, не зацепка?
А что насчёт бара «Браунстоун»?
Хоть кто-то догадался туда наведаться?
Вот тебе свежая идеечка:
может, хоть сходите, порасспрашиваете?
Когда ты расскажешь своим, что ты гей?
Вот этого-то мне и не хватает, ага.
Человеку вредно жить во лжи.
Особенно настолько серьёзной.
Джино, да я только что развёлся.
Ну ладно.
Будь по-твоему.
Но мы не станем просиживать жопы
в ожидании кавалерии,
ведь этому не бывать.
Ладно, хорошо. И куда же мы пойдём?
Нам известно, что этот мужик садист.
Сколько баров может быть
его охотничьими угодьями?
Да мне-то откуда знать.
— Мы знаем про «Браунстоун».
— Верно.
Но он знает про ханки-код,
— так что в садомазо-клубы тоже ходит.
— Допустим.
Да. Выбери любой.
И пойдём туда.
Что такое?
Не по нраву тебе такие местечки?
Ты же знаешь, что нет.
Ну…
Сегодня всё иначе.
Эй!
Извините.
Я это не заказывал.
Это от парня с дальнего конца бара.
Наверное, струхнул и передумал.
Можно мне просто пива.
Алло?
Привет. Кто это?
Метрдотель, слушаю вас.
Хотите зарезервировать столик?
Есть окошко на 21:00.
По дресс-коду пиджак обязателен.
А ты забавный.
Хочешь, позабавимся вместе?
Это что, розыгрыш?
Нет, это приглашение на вечеринку.
Только для нас двоих.
Откуда ты знаешь, что мне нравится?
Я знаю, что за бар по соседству.
Так приезжай, встретимся.
Нет. Лучше ты ко мне.
У меня есть всё, что нужно
для незабываемого вечера.
Ладно. Говори куда.
Грейт-Джонс-стрит, дом 17, квартира 11.
Цокольный этаж.
Дверь оставлю открытой.
Уговорил.
Кстати, меня зовут Стюарт.
Стю.
До скорой встречи, Стю.
Детка, нам сюда.
Отпад, да?
Это не вечеринка — это искусство.
Мы только что стали частью искусства.
Что за тема с кошками?
Дамы и мудозвоны,
кокотки и хуесосы,
активы… и пассивы,
грешники и искусители,
добро пожаловать на конец мира.
Позвольте сперва дрочное объявление.
Будьте добры
с моими здешними четвероногими
родственниками и друзьями.
Все они уже израсходовали
восемь из девяти жизней,
а за последнюю отвечаю я.
Всех их я спас
из концентрационных лагерей,
которые мы зовём АОПЖОЖ*.
(*Американское общество против
жестокого обращения с животными)
Нашёл на пристанях
и в заброшенных зданиях Нью-Содома.
Все они страдают
от блох и чесотки, впрочем…
как и большинство из вас.
Перейдём к культурной
составляющей нашего вечера.
Прежде чем приступить к стихам,
попрошу всех моих сподвижников на сцену.
Моррис, ты чего там жмёшься
с местными дворцовыми дармоедами?
Поднимайся к нам с Гансом и Дэниелом.
В жопу полицию!
В жопу обывашек!
За одном столом с нами сидит смерть.
Желаете отужинать с нами?
Прислушайтесь к провидцам.
Прислушайтесь к отщепенцам.
Все они твердят…
что грядёт нечто.
Нечто скверное не за горами.
И это нечто идёт по ваши души.
Извиняюсь.
Ты как?
Скольких ты цепляешь за неделю?
Бля, это ещё что за вопрос? Не знаю.
Зачем тебе вообще парень?
Да это всё ради секса. Просто…
комбинация биологии и эго, понимаешь?
Ничего общего… с любовью.
Парня своего ты, значит, любишь?
— Порой.
— Мы же можем лучше, как считаешь?
Сделать так, чтобы от наших связей
оставалось что-то большее,
чем просто сифилис в глотке.
Возможно.
И что у тебя на уме?
Прямо сейчас?
Можем просто…
выпить по стаканчику, перекусить.
И поговорить.
Итак. За работу.
Что твоей душеньке угодно?
— Перед тобой весь спектр радуги.
— А если я захочу
спустить на кого-то?
Так сходи в сортир и запасись бумажкой.
Давай разделимся.
— Алана, привет.
— Джино!
Так вот почему мне было так тоскливо.
Давненько мы не виделись.
Кошмар, конечно, что с тобой стряслось.
Переживу. Это Патрик.
— Привет.
— Рад знакомству.
И над чем сейчас корпишь?
Какой из скелетов вытряхнешь из шкафа
— на этот раз?
— Вообще-то,
я сейчас пишу про убийства.
Сама всё о них думаю. Ужас какой-то.
Аж кишки крутит.
Но если ты поэтому пришёл, советую
— развернуться и поискать где-то ещё.
— Почему?
Нельзя, чтобы это место
ассоциировалось с чем-то подобным.
Мои боссы налогов не платят,
а от проблем избавляются в Джерси,
— если понимаешь, о чём я.
— Да я так, осмотрюсь просто,
разнюхаю обстановку.
Обстановка накаляется, и быстро.
Обещаю, что «Ямы» это не коснётся.
— Даже не знаю.
— Я обещаю.
Ладно.
Но я с тебя ещё спрошу.
В Джерси тебе оказаться не захочется,
особенно внутри бочки для нефти.
Была рада познакомиться.
Взаимно.
Налей два.
Привет, красавчик.
Кем сегодня хочешь быть —
охранником или узником?
Ни тем, ни другим.
Не решил ещё, значит.
Тогда отправишься за решётку,
и отправлю я тебя в одиночку.
Да я просто от дождя зашёл укрыться.
Нет там никакого дождя, мудила.
Ты чего на меня так смотришь, а?
Этот вертухай недоделанный?
Точно не наш парень.
А это место — точно не в моём вкусе.
Хреново тебе, должно быть.
— В смысле?
— Жить в постоянном отрицании.
Ты хоть различаешь ещё,
где заканчивается пиздёж
и начинается настоящая жизнь?
Джино, ты что за хрень несёшь?
Ты уже бывал здесь.
Как и во всех подобных местах.
Это что за хуйня?
— Один парень просил передать.
— Который?
Да что-то его не видать.
И что это?
Отродясь тут такого не видел.
Меня тут Барб навестила.
Нашла твою коробку, решила занести.
Там кожи было столько,
что хоть обувную лавку открывай.
И зачем это ей?
Нафига она к тебе-то с этим пришла?
По её словам, ты настолько
искусный лжец, что невозможно понять,
когда ты говоришь честно.
И как на вкус?
Нет-нет, не оборачивайся. Пока рано.
Надо признать, совсем не плохо.
Никогда такого не пробовал.
Как называется?
«Май Тай». Его придумал Трейдер Вик.
В 40-х он стал настолько популярным,
что в стране закончился ром.
Очень даже верю.
Обычно у меня с ромом не очень,
но эта штука ничего.
Зачем ты притворяешься?
Что ты скрываешь?
— В сторону, пропустите!
— Вызовите скорую!
— Кто-нибудь видел, что произошло?
— Нет. Вот он стоит
— у бара, а вот уже…
— Так, ясно, ясно.
Скажи боссу закрыть все выходы.
Никто сюда не зайдёт
и не выйдет отсюда. Давай.
Давай-давай, живей!
Ты ж моя булочка.
Пойдём ко мне, угощу
тёплым молочком и ликёром с какао.
По-моему, она из тех,
кому больше по душе чистый виски.
И вообще, зачем ты тащишь её к себе?
Не могу устоять
перед заблудшими душами.
Оглянись, вокруг таких тысячи,
если считать блох.
Кажется, даже по мне скачут.
Купим по дороге
пару противоблошиных ошейников,
а ещё намордник для тебя.
Да я просто сказал как есть.
Засуди меня теперь.
Засуди меня за то, что хочу
иметь компанию,
когда возвращаюсь домой.
Да что с тобой такое?
Наверное, псину почуяла или типа того.
А ты у нас спец.
Пациент, запятая,
мистер Уайли, запятая,
утверждает, что обнаружил
болячку на ноге неделю назад.
Точка. С новой строки.
Я взяла соскоб на анализ,
но уверена, что это
ещё один случай саркомы Капоши. Точка.
До этого года саркома Капоши
встречалась лишь у итальянцев
пенсионного возраста,
но внезапно стал наблюдаться всплеск…
Алло.
Доктор Ханна Уэллс?
Это я. Как вас зовут?
Я знаю, что происходит
с вашими пациентами, доктор Уэллс.
И знаю, что происходит
с оленями на Файр-Айленде.
Назовитесь, пожалуйста.
Встретимся у статуи всадника
в Центральном парке.
Эй-эй-эй, полегче!
Мне показалось, я кого-то увидела.
Он был прямо там.
Это вы мне звонили?
Да. Я Фрэн.
Рассказывайте, что за чертовщина.
Дело касается определённой
группы жителей этого города,
уязвимых жителей.
Они подвергаются нападению.
Нападению? От кого?
Правительства США.
Выпусти меня отсюда, блядь.
Если продолжишь так верещать,
то повредишь своё сладкое горлышко.
Я уже десять раз говорил
и повторю снова:
если сопротивляться, будет только хуже.
Где тебя носило?
Как ты мог меня тут бросить?
Отвечая на первый вопрос:
не твоего ума дело.
Касательно второго вопроса:
а как же иначе?
— Еблан поехавший.
— Я не сделал ничего такого,
что тебе бы не нравилось,
и мы оба это знаем.
Ну, пора заканчивать.
Я здесь решаю, когда мы закончим.
Нет, нет…
Стюи, дорогуша, мы только начали.
Выпусти меня отсюда.
На помощь!
Кто-нибудь, помогите!
Помогите!
Пожалуйста. Я не хочу.
Мне это не нравится.
Ты же сам поднял трубку таксофона
у садомазо-клуба, так ведь?
Уж должен был понимать,
к чему всё идёт.
И ты наслаждался каждой секундой,
не так ли, извращенец ты мелкий?
Ты охуенно секси, когда боишься.
Давай-ка позабавимся.
— Не могу заснуть.
— И я.
Почему? Дело в шуме?
В шуме?
Городские жители шума не замечают.
Нет.
Это всё тишина.
Повсюду тишина.
Господи, Патрик…
Ещё одно убийство.
В паре шагов от нас.
Копы приехали, но ничего не сделали.
Коктейльный зонтик на полу —
так себе зацепка.
Да и в напиток ему ничего не подсыпали,
как это было с тобой, так что…
Спасибо, что произнёс это вслух.
Мы ведь так это и не обсудили.
Ещё одна тишина.
Будто ничего и не было.
И это пугает меня до чёртиков.
Потому что знаешь,
что означает такая тишина?
Тайны.
А молчаливее тебя я никого не встречал.
Слушаю.
Ясно, сейчас приеду.
Что-то нашли.
Да, логично. Спасибо.
Шеф, что у нас тут?
Похоже, ты можешь оказаться прав.
Твой убийца голубков
оставил очередной подарок.
Где тело?
По правде, у нас тут
не основное блюдо.
А целый шведский стол.
Срань господня.
Судя по всему, все от разных жертв.
ВХОД


Серия 3

Что именно вы там видели?
Я же сказала: он был огромный,
в чёрном кожаном костюме, и…
у него было оружие.
Мне кажется,
он собирался напасть на меня.
Ночью в Центральном парке
на тебя хочет напасть каждый второй.
Вы рассказывали про группу людей,
угнетаемую властями. Начните с этого.
Я работала лаборанткой.
Дезинфицировала оборудование.
Подготавливала образцы.
Писала отчёты.
Именно так я и получила
доступ к файлам.
Слышали про операцию «Скрепка»?
— Нет.
— Послевоенная программа:
американцы использовали
нацистских учёных
в борьбе с русскими
во время «Красной угрозы».
Они скрещивали инфекции
и проводили испытания на пациентах.
Смешивали болезни животных и людей.
Они хотели создать оружие.
Им удалось кое-что придумать,
но болезнь не могла передаваться
воздушно-капельным путём,
так что средой её обитания
сделали слизистую.
И всё это происходило в Штатах?
Почти. На острове Плам.
Даже если это правда,
это же было ещё в 50-х,
сразу после войны.
Какое отношения это имеет
к тому, что происходит сейчас?
Холодная война набирает обороты.
Год назад они решили вспомнить былое —
достали золотую коллекцию
образцов и начали испытания.
Испытания? То есть на людях?
Наркоманы, заключённые, бездомные.
Которые становятся
добровольцами ради денег.
Хотели использовать клещей
в качестве распространителя
этих инфекций.
Есть подозрение, что некоторые клещи
попали во внешний мир, разнося
заразу уже за пределами острова.
Вы ведь понимаете, о чём я?
Пациенты с заболеваниями,
которые считаются редкими, но…
теперь они встречаются сплошь и рядом.
Необычные сыпи,
диарея, подобная той,
которую вызывают паразиты.
— Это их рук дело.
— Честно говоря,
теории заговора чрезвычайно опасны.
От них больше вреда, чем пользы.
Медицинская дезинформация,
которую мы с коллегами
называем страхом перед наукой,
приводит к распространению инфекций
и росту заболеваемости…
Люди, сотворившие такое,
были чудовищами.
Они намеренно создали
максимально мучительное заболевание
и специально подвергали
ему тех, кто им ненавистен.
Зачем вы мне всё это рассказываете?
Я прочла статью в «Вестнике»
про заражённых оленей с Файр-Айленда
и про то, как жестоко они были убиты.
Тщательно изучите симптомы
своих пациентов
и идите с этим к прессе.
И что я им скажу?
У меня нет никаких доказательств,
а всё всегда упирается в них.
Исследование может занять годы.
Вам нужно что-то придумать и быстро.
На карту поставлена моя жизнь.
Они знают, что я знаю.
Помните Карен Силквуд?
Ныне покоится на техасском кладбище.
Я просто хочу уйти отсюда.
Прошу. Выпустите меня.
На помощь!
Спасите!
АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ УЖАСОВ
11 СЕЗОН 3 СЕРИЯ
НЕИЗВЕСТНЫЙ. НАЙДЕН У ПРИСТАНИ.
Никаких совпадений по отпечаткам.
ФРЕДДИ МУР (ПРОПАЛ БЕЗ ВЕСТИ)
В нашей базе их нет.
А пропавшие?
Сейчас как раз проверяем эту версию.
Пока никакой связи ни с одним из них.
Чёрт возьми, когда удача уже повернётся
к нам лицом в этом деле?
Может, она уже повернулась, шеф.
Как раз иду брать показания.
Парень там такого понарассказывал.
Может быть как-то связано с делом.
— Держи в курсе.
— Обязательно.
Ты рассказывал,
что тот парень заставлял тебя делать.
Он держал меня в грёбаной клетке.
— Заставлял меня делать всякие вещи…
— Какие вещи?
— О которых лучше не рассказывать.
— Ясно.
Так как ты оказался у него дома?
Он похитил тебя на улице?
Вырубил ударом по голове?
Таксофон зазвонил. Я взял трубку.
У садомазо-бара.
—Что за бар?
— «Яма».
Он показался мне забавным.
Всё смешил меня.
«ЯМА»
Он ведь назвал свой адрес.
Так что я подумал:
«А почему бы и нет?»
Постой, ты вот так взял и согласился
после одного телефонного разговора?
Поверьте, ко мне подкатывали
и более странными способами.
Ладно, ты можешь…
описать его
и сказать, где всё произошло?
Нам нужен Сэм.
Нам нужен Сэм!
Это я.
Если вы по поводу музыки,
то мы можем её выключить.
Нет, мы здесь за другим.
Пожалуйста,
попросите ваших гостей уйти.
Вы признаёте, что удерживали его здесь.
Он был здесь,
но никто его не удерживал.
— Разве тут висит замок?
— Мог висеть раньше.
Не мог.
Всё было по обоюдному согласию.
Это была игра.
Ему нравилось.
На моей памяти никто не отдавался
игре с таким энтузиазмом.
Может, он был на самом деле напуган,
— а вы всё не так поняли?
— Однозначно нет.
Он не первый джентльмен,
с которым я так развлекаюсь.
И не последний.
Можем и с вами попробовать.
Не нужно корчить из себя остряка.
Это очень серьёзные обвинения.
Так почему же я ещё не за решёткой?
Вы не можете меня арестовать,
ведь он не выдвинет обвинения.
Он их не выдвинет, потому что всё,
что здесь произошло,
было из обоюдного желания…
и ради общего удовольствия.
Так что вы испортили мне вечер
из-за каких-то пустяков.
Ко мне пришли
два талантливых молодых фотографа,
у которых только что
прошла их первая выставка…
Что-то здесь произошло,
и вы правы в том,
что он не станет выдвигать обвинения.
Но не потому что у него нет претензий,
а потому что он боится
за свою репутацию.
Знакомое чувство, да?
Мне несложно было разыграть
этот маленький спектакль
перед вашим дружком.
Я знаю о ваших предпочтениях.
Знаю, что вы с болью на «ты».
Не злите меня…
детектив.
Мы закончили.
Он тупо всё отрицал,
и ты вот так просто ему поверил?
Да. Он сказал,
что всё было по обоюдному согласию.
И парнишка не хочет выдвигать обвинения.
Какое облегчение.
Тебя избавили
от бюрократической волокиты.
Джино, его подземелье не похоже
на ту комнату, в которой ты был.
Сэм не тот, кто нам нужен.
Подойди-ка.
Я попросил художника
набросать фоторобот,
исходя из того, что я запомнил.
Для начала неплохо.
Вряд ли это нам чем-то поможет.
Ты был не в себе —
едва ли ты мог запомнить его лицо.
Почему ты меня затыкаешь?
Ты же коп. Куда подевалось
долбаное «служи и защищай»?
Ладно. Чего ты от меня хочешь?
Хватит всё усложнять.
Прекрати мне врать.
Не надо…
Твоя бывшая притащила мне
целую коробку твоих побрякушек.
— Не надо что?
— Так, ладно, Джино.
Мне нравится ходить в садомазо-бары.
Ясно? Я ходил по садомазо-барам!
Доволен?
Но ты предпочёл солгать мне.
Мне пришлось солгать всем.
Зачем?
Не знаю.
Здесь нечего стыдиться.
Да. Так и есть.
Но когда это твой постыдный секрет,
всё ощущается острее.
Боже.
Если следовать такой логике,
убийство — это чёртов
взрыв удовольствия.
Что ж, кто-то в этом городе
и правда так считает,
и его нужно остановить.
Слушай, Джино,
мне казалось, что я напал на след,
когда заявился этот Стюарт
со своим таксофоном,
— но это…
— Я говорил с теми,
кто упоминал таксофон.
Может, так мы сможем его поймать.
Ладно, но я не чёртов частный детектив,
я несу ответственность перед людьми.
Можешь представить,
как громко будет смеяться весь участок,
когда я скажу, что мы ищем
любителя секса по телефону?
Но разве ты не этого хочешь?
Даже если это…
неправильно?
Даже если это… плохо?
Даже если ты знаешь,
что не должен этого делать?
Джино.
Разве это тебя не…
возбуждает?
Проникнуть в садомазо-бар
без официального разрешения.
Тебя же не пугает возможность
наказания, ведь так?
Есть сигаретка?
Последняя.
Хочешь выпить?
Я кое-кого жду.
Алло?
(исп.) Могу я поговорить с Изабелитой?
Вы ошиблись номером.
Алло?
Расскажи, что тебе нравится.
Поведай мне о своих предпочтениях.
Эй, друг, это меня.
Как тебе такое?
Алло?
Мне нравится ебать педиков по телефону.
Алло?
Ты, должно быть, устал —
простоял тут столько времени.
Ноги ещё не болят?
Не настолько долго я тут стою.
По моим подсчётам, несколько часов.
Так ты следишь за мной?
Уже какое-то время.
Ух ты. Теперь мне стало интересно.
Куда отправимся?
Зависит от того,
насколько далеко ты готов зайти.
Я отправлюсь, куда пожелаешь.
Я говорил не про место.
А про природу твоего желания.
Как и я.
Я назову тебе адрес.
Доберёшься за 20 минут —
там и решим, что с тобой делать.
Я не знаю, как ты выглядишь.
Так даже интереснее.
Ты должен меня отыскать.
…проблема Луи.
Он назывался — и я не шучу —
фистула.
И это не какая-то там болячка.
Люди за это бешеные деньги платят.
Но не бойтесь,
бесстрашный доктор
согласился провести операцию
после того, как провёл
испытания на 75 волонтёрах
— из местной тюрьмы.
— Эй.
Что у тебя есть?
Они отдали свои жизни…
А что нужно?
Как насчёт косячка?
Благодаря этим бедолагам
хирург изобрёл медицинский инструмент
для лечения фистулы Луи.
Такая вот история.
Как тебя зовут?
Я кое-кого жду.
Какая жалость.
И я бы на твоём месте
засунул ствол поглубже в штаны.
Не все здесь
так лояльны к копам, как я.
Что ж.
Кажется, ты меня искал.
Возможно.
Разве я не с тобой
по телефону разговаривал?
Я много с кем говорю по телефону.
Я рад, что ты один из них.
Да?
Тогда ответь на вопрос.
Ты разве не помнишь, с кем говорил?
Думаю, мы сработаемся.
— Руки на стену.
— Да.
Да.
Ты всегда такой резвый?
А ты всегда таскаешь его с собой?
Что?
Что это? Зачем он тебе?
Осторожность не повредит.
Твою мать.
Хорошо.
Чёрт…
Боже. Да.
Чёрт возьми.
О да.
Твою мать.
Чёртовы кошки.
Ау?
Нечто идёт по твою душу.
Что вы сказали?
Вы знаете, почему он вас не убил?
Он ветеран.
Остановился,
когда увидел мою татуировку,
и поблагодарил за службу.
Смотри.
Это он.
Каким я его запомнил.
ЕСЛИ ВИДЕЛИ ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА,
ПОЖАЛУЙСТА, ЗВОНИТЕ ПО НОМЕРУ…
Он явно не Большой Папочка.
Выходит, убийц двое?
Пока что.
Сможешь взять её
и поспрашивать людей?
У меня встреча в «Вознесении».
Сделаю, что смогу.
Ладно, только будь осторожен.
Смотри, как бы самому не стать
его жертвой, когда будешь спрашивать
народ про Убийцу с «Май Таем».
Что за парень?
Тео Грейвс.
Фотограф.
Прошу, будь осмотрительнее.
Его любовник —
очень влиятельный человек.
Я слышал весьма
неприятные вещи про него.
Мне не впервой оттирать
кровь с этого пола.
Просто обычно её не так много.
Что твои благодетели
из Нью-Джерси об этом думают?
Они не хотят, чтобы об этом
прознали за пределами центра.
Что ж… слишком поздно.
Слушай, сегодня сюда опять
набьётся толпа народу.
Желание трахнуться побеждает страх.
Ты его видела?
Он похитил меня. Думаю, это он убийца.
Да. Он был тут прошлой ночью.
От него прямо-таки веет чем-то тёмным.
Думала, это из-за того,
что он побывал во Вьетнаме.
— Эти ребята все чокнутые на голову.
— Нет, это он.
Его нужно поймать. Я устал ждать,
пока это сделает кто-то ещё.
Прошу.
Можно я просто оставлю
здесь парочку флаеров?
Этому фотороботу
место в вечерних новостях.
Он должен занимать
первую полосу газет, как Сын Сэма.
Ладно.
Только клей осторожно.
Не хочу потом отдирать
их со стен вместе с краской.
Чем могу помочь?
Зашёл пропустить стаканчик.
Вы, видимо, не в курсе
политики бара «Вознесение».
Это клуб только для своих.
Чтобы стать членом клуба,
ты должен быть открытым,
у тебя должна быть работа,
и ты не должен наводить на меня скуку.
Что ж, я открытый гей,
и у меня есть работа.
Насчёт третьего пункта не уверен.
Но друг, с которым я встречаюсь,
точно не даст заскучать. Он в клубе.
Как его зовут, солнышко?
Тео Грейвс.
Что же ты сразу не сказал?
Пойдём. Найдём тебе местечко.
Меня зовут Данауэй.
Вы случайно не видели
этого человека в клубе?
Он похож на всех белых парней сразу.
— А что он сделал?
— Мы думаем, он — Убийца с «Май Таем».
— Я читала о нём в «Вестнике».
— Я там работаю.
— Не против, если я развешу парочку?
— Ни в коем случае.
Это тебе не автобусная остановка.
Я скорее умру, чем поступлюсь стилем.
А что насчёт здоровяка
в кожаном костюме?
Его зовут Большой Папочка.
— Видели его?
— Нет.
Но если встретишь…
шепни ему мой адресок.
Привет.
Привет, куколка.
Твой дружок уже пришёл.
Отведу тебя к нему.
Спасибо.
— Привет.
— Привет.
Два местных пива, пожалуйста.
Сегодня будем пить пиво.
Почему именно его?
Потому что я хочу понять,
каково быть типичным американцем.
Я хотел бы…
попробовать на вкус
беззаботность банальности.
Таким ты меня видишь?
Зачем ты меня сюда позвал?
Я думал, вся банальность вечера
закончится на «Будвайзере».
У тебя есть парень.
Ты зависаешь на вечеринках и в барах.
Всё это совсем
не мой профиль, понимаешь?
Не хочу тешить себя ложной надеждой…
Спасибо.
Ты так пытаешься намекнуть,
что ищешь только отношений?
Ты видел его?
«Если вы видели этого человека,
звоните»… Это ваш номер?
Да. Я знаю, кто это.
Проскользнул сюда прошлым вечером.
Удача была не на его стороне.
И вы не позвонили в полицию?
Алло, служба спасения?
Я звоню из «Браунстоуна».
Тут один парень
пытается подцепить другого.
Пришлите Коджака,
Кокрана, Хейза и красотку Барнс.
Я переехал сюда, когда мне было 13.
Я бежал из Вайоминга.
И пока пытался добраться сюда
попутками и маршрутками,
мужчины трижды пытались меня убить.
Ещё один попытался спустя час,
как я пересёк мост Вашингтона.
Все эти годы мужчины
с ножами, кулаками
и разбитыми бутылками
раз за разом отнимали у меня друзей,
знакомых и любовников.
И если бы я решил попытаться
узнать, что с ними случилось,
меня бы здесь уже не было.
Не хочу портить вечер,
но со мной кое-что случилось.
В мой последний визит сюда
мне что-то подсыпали
в тот напиток, что вы мне заказали,
похитили и пытали.
Мне чудом удалось уйти живым.
Жаль, что вам пришлось такое пережить.
Я вас не опаивал.
Я здесь совершенно ни при чём.
Почаще повторяйте это себе.
Только этим вы никого не спасёте —
ни себя, ни других.
Нет. Я уверен,
что никогда его не видел.
Может, твой парень раньше его встречал?
Возможно. Не знаю.
Почему ты так решил?
Просто слышал,
что он замешан в тёмных делишках.
Может, они вращаются в одних кругах.
Сэм никого не убивал.
Ты знал, что он любит
связывать и пытать мужчин?
— Кто привёл Большого Папочку к тебе?
— Сэм.
Но Большой Папочка мёртв.
— Нет, он жив.
— Нет, Адам, он точно мёртв.
Потому что Сэм тебе так сказал?
Ты и правда считаешь,
что можешь ему доверять?
Когда мы с Сэмом познакомились,
он был совсем другим.
Когда тебе так долго всё сходит с рук,
перестаёшь видеть грань
между плохим и хорошим.
Большой Папочка жив.
Я его видел. Живым и на свободе.
И Сэм что-то об этом знает.
Тогда я найду его.
Если он и правда жив.
Мы это не заказывали.
Комплимент от мужчины за баром.
Заперто.
Мы заперты! Помогите! На помощь!
— Зачем это кому-то?
— Он исчез.
Он не мог никуда уйти.
— Дверь заперли снаружи.
— Что?
Вы хотите, чтобы я дал разрешение
на тайное взятие образцов
— у пациентов в этом учреждении?
— Только у некоторых.
Геев, у которых выявлены
описанные мной симптомы.
Мисс Уэллс, существует строгий порядок
выдачи подобных разрешений.
Комитет по этике,
заявление CONSORT
о рандомизированных испытаниях,
рассмотрение на уровне
самого департамента.
На прохождения каждого этапа
могут уйти месяцы.
У нас здесь не университет Таскиги.
Мы не проводим
тайные испытания на пациентах.
Я не могу удовлетворить
вашу просьбу. Простите.
Если это всплывёт,
я могу потерять работу.
Не такая уж высокая цена
за спасение многих жизней.
Это только догадки.
У вас нет никаких доказательств.
Я пытаюсь собрать доказательства.
Тогда следуйте
официальным протоколам, мисс Уэллс.
Для того они и существуют.
Уайтли?
Выставьте кого-нибудь
на дежурство, а я завезу их.
— У нас ещё целая куча на подходе.
— Что случилось?
Пожар в гей-баре.
Возможно, поджог.
Внутри было полно народу.
По крайней мере четверо мертвы.
Это я. Нужно 15 наборов
для взятия крови как можно скорее.
Это был убийца. Убийца с «Май Таем»!
Тот, что угостил нас напитками в баре.
Кто ещё стал бы так делать?
Адам, половина города
с радостью бы сожгла гей-бар дотла.
Но не я. Иначе где бы мне
наливали коктейли?
Ты в порядке?
Похоже, надышался дымом.
Прилягте, чтобы я смог
проверить ваши лёгкие.
— Нет, мне не нужно…
— Адам, не сопротивляйся.
— Отвалите! Я в порядке!
— Эй.
Не трогайте меня!
— Адам, успокойся.
— Мы должны что-то сделать, Тео.
У него дыхательная недостаточность.
Уложим его вот сюда.
— Отпустите!
— Адам. Эй, Адам, расслабься.
Ведёшь себя как чёртов псих.
Тео, найди Джино Барелли.
Он репортёр в «Вестнике».
Расскажи ему, что произошло.
В баре был Убийца с «Май Таем».
— Джино Барелли.
— Хорошо.
Грядёт пламя.
Можно позвонить?
Спасибо.
Привет. Это Джино Барелли?
Что случилось?
— Почему его связали?
— Он здесь. Убийца с «Май Таем».
Он был в баре.
Угостил нас коктейлями.
Он здесь. Вы должны найти его.
Вы видели его? Он должен был
поступить вместе с остальными.
Он очень, очень высокий.
— Его сложно не заметить.
— Кажется, он был в 11-й.
Где парень, которого сюда привезли?
Не знаю. Он ушёл.
— И вы вот так его отпустили?
— У него ожоги первой степени
на руках, и он надышался дымом.
С ним всё будет в порядке.
— Чёрт!
— Давно он ушёл?
Минут пять назад,
но я его ещё не выписывала.
Джино, Джино. Что ты делаешь?
Нужно разделиться.
Я пойду сюда, а ты туда.
Вперёд.
Вы умирали?
Тогда вам не понять, каково это.
Раньше я думала, что понимаю, но…
не так, как сейчас.
Я видела его —
того, кто сжёг клуб.
Он идёт за всеми нами.
Не только за парнями, а за всеми нами.
За всеми.
Адам?
Боже, ты тоже был в клубе.
Зачем тебя связали?
Долгая история.
Что ты тут делаешь?
Ты же здесь не работаешь.
Провожу исследование.
Мне нужно взять у тебя кровь.
Хорошо выглядишь.
Кожа и правда будто светится.
Ты уже ходила делать…
снимки?
Ты про ультразвук? Нет.
Но всё в порядке?
Да.
Я рад, что мы сделали то, что сделали.
Я тоже.
Это очень важно.
Это связано с тем,
что с вами произошло.
— Долго ещё?
— Всего две пробирки.
Не люблю больницы.
Здесь всегда ужасно грязный пол.
Ещё пара минут. Я хочу помочь.
Что вы делаете?
Нет-нет, вам нужно отдохнуть.
Я взяла у вас восемь пробирок крови.
— Нет.
— Прошу!
Эй.
Эй! Эй ты!
МОРГ
Я ни за что бы не пролил
кровь другого ветерана,
но это же совсем другое.
Ты просто замёрзнешь насмерть.
Спокойная смерть.
Нет! Нет!
Нет!
Нет!
Нет!


Серия 4

На помощь!
На помощь!
Помогите!
Патрик!
На помощь!
Джино!
Чёрт!
Джино!
МОРГ
Джино?
Джино!
АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ УЖАСОВ
11 СЕЗОН 4 СЕРИЯ
Эй, что с тобой?
Что такое?
Господи.
Они везде.
Блохи? Ты притащил на себе блох?
Где ты их, блядь, нашёл?
Думаешь, они от меня?
Да, Патрик, от тебя.
Ты весь усыпан ими.
Я схожу в аптеку, ладно?
Куплю мазь. Позволь мне всё уладить.
Джино, пожалуйста, дай взгляну.
Я не ради этого выжил вчера.
Сейчас 30 градусов,
и столбик термометра поднимется
до 40 градусов к полудню.
Сегодня самый жаркий день в году.
Замечательно.
«Один из жителей вызвал спасателей.
В пожаре погибло семь человек.
Никто не считает,
что это был поджог, но это так.
Я видел всё своими глазами», —
сообщает свидетель Адам Карпентер.
«Может, нам стоит начать
самим устраивать пожары,
раз никто ничего
не хочет с этим делать».
Автор Крэнстон Шорт.
Кто такой Крэнстон Шорт?
Новый друг.
— Другая тактика.
— Адам,
если используешь псевдоним,
не цитируй самого себя в этой же статье.
Это не этично.
Не этично?
К чёрту этичность.
Семь человек погибло, Джино. Их убили.
Знаете, как пахнет,
когда кто-то горит заживо?
Знаете, как это пахнет?
Вообще-то знаю.
Добавь это в историю.
Добавь своё имя.
Прекрати прятаться.
Я боюсь, что это ничего не изменит.
Мы как будто…
Все эти личные истории уходят в пустоту.
Не будь трусом.
Создай суматоху.
Тогда люди начнут слушать.
БАНИ «НЕПТУН»
— Всё?
— О, мисс Харизма,
я сюда прихожу на вас посмотреть
— уже практически десять лет, и я…
— Вы фанат, я поняла.
И я сильно это ценю.
И ещё вы приняты.
По выходным, с полуночи до закрытия.
Не опаздывать.
Спасибо.
Прочь с моей сцены.
Вы тоже.
— У меня есть глаза на затылке.
— Прошу прощения.
Ждал, пока вы освободитесь.
Моё время дорого стоит.
Зачем, по-вашему, я наняла дублёра?
Я Джино Барелли.
Пишу для «Городского вестника».
Я больше не покупаю дешёвую рекламу
в гейских жёлтых газетёнках.
Я ничего не продаю.
Хотел задать вам пару вопросов.
В своих делах
я следую одному принципу:
никакой прессы, никаких посторонних.
Для всего остального мира
это место и вовсе не существует.
Вы только что подкинули идею
для новой статьи в газету.
Назову её…
«Ложный друг».
Ложный друг для наших читателей,
ваших клиентов,
которых вы обираете до нитки.
— Прошу прощения?
— Одного из пропавших парней
в последний раз видели здесь.
И если я правильно понимаю,
никто ничего не предпринял.
Я подумал, что люди должны знать,
что вам абсолютно плевать.
Угрожаете?
Что вы вообще знаете про этот бизнес?
Знаете, кто нас защищает?
Понятия не имею.
Интересно, что они скажут,
когда денежная жила начнёт иссякать.
Посетителей будет всё меньше
из-за слухов о пропадающих людях.
И из-за скандалов в прессе тоже.
Мне нечего вам сказать.
Отличная цитата.
Спасибо.
«Она берёт наши деньги и сбегает.
Молчит и бездействует.
Брать — всегда пожалуйста.
Отдавать — никогда».
Боже.
Нам нужна помощь. Нам нужны вы.
Понимаю. Я из Сицилии.
А вы?
Из Калабрии.
Твёрдый лоб.
В 1971 году я была
в числе организаторов прайд-парада.
Два осла и платформа.
И я была на той платформе.
До сих пор на ней.
Я провела десятилетия в этом подвале.
Огромный шаг назад после гримёрок
театра в Плимуте.
Четыре этажа.
Каждое лето
Шуберты заставляли нас
приносить свои вентиляторы.
От меня три костюмера ушло.
Вы, геи, такие хиленькие.
Да ладно.
Чего вы хотите?
Интервью?
Да.
Просто…
Говорите под запись и всё.
Не уверена, что это поможет.
Откуда вам знать?
Что-то странное и правда
происходит с общиной.
С нашей общиной.
Думаете, я не заметила?
Ребята приходили попеть,
поучаствовать в групповухе.
А сейчас? Всё гораздо хуже.
Скорая приезжает минимум раз в месяц,
и то мне приходится просить
об одолжении, чтобы она приехала.
Меня эти изменения пугают.
Можете меня процитировать.
Я неравнодушная предпринимательница,
и я переживаю,
что никто не расследует
эти исчезновения.
Я прошу полицию
работать усерднее.
Помочь нам.
Сколько ещё людей должно пропасть,
прежде чем кто-то начнёт шевелиться?
Почему мы на территории
девятого участка?
Спроси у Марзары.
Пятый этаж.
Лифта нет.
Боже.
Давай, Малкейхи. Догоняй.
Отпустите!
За что меня арестовали?
Это был не я.
Что вы делаете, чёрт подери?
Я хочу остаться с моим другом!
Пожалуйста, я хочу остаться с ним.
Уберите свои грёбаные руки!
Я этого не делал. Чёрт!
Я ничего не делал.
Отпустите. Пожалуйста.
Я бы вдохнул побольше кислорода.
Там всё совсем плохо.
Боже.
Господи, это ужасно.
Сюда, господа.
Судмедэксперты только что приехали.
Жертва: мужчина за двадцать.
Что-то не так.
Время смерти?
Может, пара дней?
Из-за жары сложно сказать.
Очень быстро разлагается.
Причина?
Ещё с таким не сталкивалась.
Что-то не сходится.
Видите эти ушибы?
Многочисленные венозные кровотечения.
Как будто ударяли тупым предметом.
Когда прибыл дежурный офицер,
над телом рыдал какой-то гомик.
Думаете, он виновен?
Наш убийца любит менять почерк.
Может, ему стало скучно.
Здесь и удары тупым предметом,
и царапины на шее.
Кстати, та рана на шее —
крови не так много.
Нанесена посмертно?
Я бы предположила, что да.
Но при таком состоянии тканей…
Видите эти воспаления?
При такой степени воспаления кожи,
учитывая скорость разложения,
сложно дать однозначный ответ.
Ничего нельзя исключать.
Нужно полноценное вскрытие.
Окно было открыто, когда мы пришли.
Там пожарный выход.
— Кто-то зашёл через него?
— Нет.
Пол грязный,
остались бы следы.
Нужно спросить задержанного про окно.
Но он не наш подозреваемый.
Я его знаю.
Он бы точно не забил никого до смерти.
Он не преступник.
Они спали вместе?
Да.
Убийство из ревности?
Нет.
Знаешь его, значит, детектив?
И что это тогда такое?
Ты сказал мне быть готовым к встрече
с маньяком, но пока я вижу
лишь очередное убийство гея,
совершённое
при подозрительных обстоятельствах.
Сколько вам понадобится времени?
На вскрытие?
Две недели.
Хорошо, ждём.
Мы просто ждём.
Пока думаю, что эта рана…
от оголодавшего кота.
Насчёт остального пока не уверен,
но того парня можете отпустить.
Это мы сделаем.
Слушаюсь, сэр, детектив Рид.
— Не могу больше дышать этим.
— Да.
Нужно перевезти тело в морг.
Мне ещё нужно
тут кое-что осмотреть.
Увидимся снаружи, ладно?
Привет.
Это я.
Слушай…
У нас ещё одна жертва.
Ты дома.
Долгая ночка выдалась.
Хорошо, что всё кончилось.
Что, чёрт подери, случилось?
Пожар.
Пожар в «Вознесении». Но всё хорошо.
— Не надо.
— Проверяю, был ли с тобой кто-то.
Что?
Сэм. Хватит!
Ты не можешь себя так вести!
Как?
Как будто я кусок дерьма,
который ты можешь связать на два дня.
Какого хрена, Сэм?
Ты в курсе,
что какой-то парень всем рассказывает,
что ты держал его в плену?
И избивал его?
— В каком-то подвале?
— Боже правый, Тео.
Озабоченный придурок напивается,
просыпается утром, и мечтает,
чтобы ничего этого не было.
Ты же знаешь, как это бывает.
Ты ничего не отрицаешь?
Чего ты хочешь?
Я даю тебе всё.
Ради всего святого, Тео,
я же всё для тебя делаю.
Мы трахаемся с кем нам хочется.
А теперь ты пытаешься выставить
меня отвратительным чудовищем?
Ты зашёл слишком далеко!
В тебе зреет что-то тёмное.
Всё происходило постепенно,
шаг за шагом. Я даже не успел заметить.
Но что-то странное происходит, Сэм.
И при этом постоянно
всплывает твоё имя.
Любой, у кого нет того, что есть у нас,
захочет всё это разрушить.
Чего ты хочешь?
А ты-то чего хочешь?
Сначала серебро, подносы,
чайники, наборы для резьбы.
Потом это тебе надоело,
ты переключился на фотографии.
Потом на парней с фотографий.
Парней, которых ты коллекционировал,
а потом избавлялся от них.
Я коллекционер.
Мне нравятся красивые вещи.
Тебе разве нет?
Я хочу, чтобы всё было просто.
У меня есть шанс на что-то хорошее.
С кем-то хорошим.
Ты хороший.
У тебя хорошо получается…
завести меня,
чтобы я снова в тебе нуждался.
Чего ты хочешь?
Новые правила?
На твоих условиях?
Я всё понимаю.
Или ты действительно хочешь
снова меня бросить?
Ты меня пугаешь.
Думаешь, я тебя однажды убью?
Да, думаю, ты можешь.
Думаешь, я что,
хожу по затхлым барам
и режу глотки всем подряд?
Думаешь, я на это способен?
Ясно.
Нет, нет.
Подловил меня, детка.
Ты меня раскусил.
Давай, сдай меня.
Это просто абсурд.
Студия закроется,
карьере придёт конец. А галерея?
О ней можешь забыть.
Служба спасения.
Что у вас случилось?
Алло?
Это служба спасения. Вы меня слышите?
Да пошёл ты!
По радио говорят,
что электросеть перегружена.
В некоторых районах отключат свет,
иначе вырубится вообще всё.
Пойду домой.
Это что?
Вы знакомы с Гансом?
Нет.
Ганс мёртв.
Ему даже 30 нет.
Его нашли…
разлагающимся в собственной постели.
Его убили?
Он был один в квартире,
с кучей ушибов по всему телу.
Сам как думаешь?
Да что с вами такое? Вы в порядке?
Нет, я не в порядке!
Успокойтесь, Джино, пожалуйста.
Знаешь что? Мне надоело,
что все говорят мне успокоиться,
не разводить панику.
Нас уничтожают одного за другим.
Почему все геи города
ещё не трясутся от страха?
Всем плевать.
— Мне не плевать.
— Этого мало.
Когда ты уже начнёшь
по-настоящему действовать?
Начнёшь относиться к этому
как к чрезвычайной ситуации.
Ведь так оно и есть.
Когда умрёшь, будет уже поздно.
Ты был прав.
Сэм мне не подходит.
Я бросил его.
Всё кончено.
Я хотел извиниться.
Я был таким высокомерным.
Слышать ничего не хотел.
Про Сэма.
Я не могу перестать думать о тебе.
И…
И я понимаю, что сейчас слишком жарко.
Но я хотел прийти
и сказать тебе это лично.
Хочешь воды?
Да.
Хочу.
Тебе куда-то надо?
Да.
Пора идти.
Я тебя провожу.
Так, придурок…
Ты кого придурком назвал?
— Ноготь сломал, что ли?
— Моррис?
Слушай, у тебя свет отрубили?
Да, только что.
Отстают.
У нас уже десять минут как отключили.
В «Складе» будет вечеринка без света.
Все идут туда, чтобы переждать.
Скажи всем, кого знаешь,
но новости разлетаются быстро,
так что беги сюда скорее.
Погоди, Моррис…
Рид.
Шеф?
Я от чего-то тебя оторвал?
Нет, сэр, всегда готов.
От тебя, детектив,
мне нужна готовность
сотрудничать. Звонок утром?
По поводу мёртвого парня.
Вот в чём дело.
Этот настырный хрен Джино Барелли.
Пишет про каждый наш шаг,
про каждый… А я получаю
нагоняи от комиссара за утечки.
Секретные данные
об открытом расследовании?
Меня расстраивает, что кто-то в участке
делится секретами
с газетёнкой для голубых.
Хотел бы я вам помочь, сэр.
Есть идеи, кто это может быть?
Вы меня в чём-то обвиняете?
Не думаю,
что личная жизнь полицейского
касается кого-либо в участке.
Абсолютно точно касается,
особенно если ты сливаешь
конфиденциальную информацию прессе.
Я заслуженный офицер.
Я детектив, который
действительно раскрывает дела.
И вам это известно.
Я гордо ношу свой значок.
Я благодарен за то,
что могу делать для других.
И да, капитан Марзара.
Я полицейский-гей.
И ничто из того, кем я являюсь,
не остановит меня от выполнения долга.
Боже правый.
Иди, работай.
Какого чёрта ты здесь забыла?
Я быстро. Я кое-что нашла.
Я знала, что ты захочешь это увидеть.
С чего ты взяла?
Потому что ты не захочешь
повторять мою судьбу.
Ты поступила безрассудно.
А если бы Патрик был дома?
Я позвонила в участок.
Он работает в двойную смену.
Я же не конченая тупица, Джино.
Я уже давно поняла,
что не знаю,
кто такой Патрик на самом деле.
И я боюсь,
что он ввязался во что-то очень плохое.
Это касается того,
про что ты писал у себя в газете.
Может, его во что-то такое втянули.
Завербовали.
Он легко поддаётся чужому влиянию.
Почему ты смеёшься?
Я не шучу!
Это всё очень серьёзно!
Мужчина в маске и кожаном костюме
бродит по Центральному парку
и нападает на людей.
Разве не об этом ты писал?
Барбара, прошу, иди домой.
Мне нехорошо.
— Я пытаюсь помочь.
— Нет, ты пытаешься
вбить клин в наши с Патриком отношения.
Я всё знаю.
Мы всё обсудили.
Тогда я, видимо,
просто позвоню в полицию.
Наверняка парням в участке
будет интересно узнать,
чью постель греет Патрик по выходным.
Мы закончили.
Ты нас преследуешь… Да блядь!
Может, ты не заметил, но я…
уже не понимаю, где верх, а где низ.
Понимаешь?
Я не знаю, что и думать.
Не знаю, считаю ли я Патрика
на самом деле убийцей.
Но в тебе я узнаю себя.
Не повторяй моих ошибок.
Спроси его.
Попроси рассказать тебе всю правду.
Чтобы сразу отвечать на все звонки,
нужно быть осьминогом.
Ночка будет долгой. Кофе?
Давай.
Шестой участок.
Детектив Рид?
Слушаю.
Я знаю, что вы меня ищете.
У меня свои источники информации.
Мне надоело вести охоту в барах,
пропахших мочой и спермой.
Но сегодня?
Никаких уличных фонарей.
Абсолютная темнота.
Я могу убивать в открытую.
Когда ещё мне удастся
испытать такую свободу?
Откуда ты знаешь, кто я?
Мы виделись в больнице.
И я следил за вами.
Прятался в тени.
Почему вы не даёте никому
полюбоваться на это прекрасное личико?
Сразу отворачиваете их к стенке,
а потом выгоняете прочь.
Почему?
Боитесь, что вас поймают?
Мне знакомо это чувство.
Довольно прятаться.
Ты ведь служил?
Где?
Вьетнам? Корея?
Мы почти ровесники,
если вы об этом, детектив.
Правительство вложило мне
в руку пистолет и научило убивать.
А стоило мне научиться любить,
как это у меня забрали.
Почему ты нас убиваешь?
О ценности чужой жизни начинают
говорить лишь после смерти человека.
Но не при жизни.
Понадобится так много смертей.
Я ускорю ход вещей.
Приближу час расплаты.
Добьюсь признания таких, как мы с вами.
— Мы не похожи.
— Поживём — увидим.
Хочу подарить вашему дружку-репортёру
материал для статьи.
Кое-что незабываемое.
Он производит впечатление.
Удачной охоты на меня
в тёмном парке, детектив.
Кто это был?
Это… была зацепка.
Серьёзная зацепка.
Куда мы едем?
В Центральный парк.
Адам.
Залезай.
Удивлён, что ты сел ко мне в машину.
Но не волнуйся, Адам.
Я не запру тебя в тёмном подвале.
Махед подбросит тебя, куда захочешь,
как только мы немного поболтаем.
Я не собирался вставать
на пути ваших отношений,
или как вы там это называете.
И ему сразу так и сказал.
— Честно.
— У нас были обозначены рамки.
А Тео решил их пересечь.
Без моего участия
Тео бы не существовало.
Он бы не стал Тео Грейвзом
и не смог бы им оставаться.
Так что это в его интересах.
Как и в твоих тоже.
Так что ты должен понять
мою просьбу
свалить из наших жизней.
Так что я даже рад спросить,
чего мне это будет стоить.
Ты что, пытаешься от меня откупиться?
Остановите здесь.
Ты его слышал.
Адам, ты влезаешь
в очень непростое дело.
Главный враг Тео — скука.
Скоро ты ему наскучишь.
И он вернётся ко мне.
Как и всегда.
И к чему же ему возвращаться?
Трогай.
Рацию не выключай.
Второй канал.
Малкейхи, нужно подкрепление.
Малкейхи, ты меня слышишь?
Вызываю подкрепление.
Сука… Малкейхи!
Полиция Нью-Йорка, стоять на месте!
Стоять!
О господи!
— А ну стоять!
— Эй-эй!
Это я! Я!
Боже, Патрик. Я услышал выстрел.
— Какого лешего тут произошло?
— Паренёк был прав.
Тут бродит какой-то бешеный
в кожаном обвесе.
— Да не кипишуй ты.
— А как же выстрел?
Да кто-нибудь петарду взорвал.
Развлекается народ, пока темно.
Очнитесь.
Очнитесь. Очнитесь же!
Здесь небезопасно.
Грёбаные животные.
Очнитесь!
Вы чем занимаетесь?
Вздорные мальчишки.
— Очнитесь!
— В чём дело?
Это какой-то перформанс?
Ты бы поаккуратней с колёсами, мудила.
Здесь небезопасно.
— Очнитесь.
— Хватит!
Не смей приходить в моё заведение
— и стыдить тут всех, Дэниел.
— Как ты мог такое позволить?
— Это опасно.
— Как я мог позволить что?
Всякое намерение прекрасно!
— Прекрасно? Вот это — прекрасно?
— Он просто перебрал.
Вы тут трахаетесь в потёмках,
пока Ганс в морге лежит!
Ганс умер?
Я его обнаружил.
И вызвал грёбаную полицию.
А они только и смогли,
что обвинить меня
и его клятую кошку!
Ганс заболел!
Он заболел,
а никто не додумался его проведать.
И вот он мёртв.
А ты, ты болен? Я тоже болен?
— Может, мы все больны?
— Дэниел, не время для такого.
А по-моему, самое время.
Он кое-что видел.
Это происходит на самом деле,
и отрицать это бесполезно.
— А ты ещё что за хер с горы?
— Послушайте, вокруг…
люди умирают.
Понимаете?
Нас убивают одного за другим.
Уже пятеро пали жертвами маньяка-убийцы,
но полно тех, чьи смерти
невозможно объяснить.
Нужны перемены.
Лучше бы поблагодарили его.
Он говорит правду.
Ведь никто из нас не готов
к тому, что случится дальше.
— И что же случится?
— Не знаю.
Но нужно что-то начать делать.
На этой неделе
будем дежурить по ночам.
И на следующей. И через одну.
Пока не поймём, что нам противостоит.
Вот как нам стоит поступить.
Ладно?
Хорошо.
Ой, привет.
Ты дома.
Чего в темноте сидишь?
Я это сделал, Джино.
Теперь капитан знает, кто я.
Я ему открылся.
Ну, я…
Само собой, все детали я не рассказал.
Само собой.
Ну, сам понимаешь…
Осторожность не помешает.
Разумеется.
Патрик, что это такое?
— Откуда она у тебя?
— А это имеет значение?
Она твоя.
Ты её узнал.
Ты сам её купил.
И спрятал, чтобы никто не нашёл.
Ни женщина, на которой ты был женат.
Ни…
Не знаю, кто я для тебя.
Ты для меня весь мир, Джино.
Пока всё свидетельствует об обратном.
Раз уж ты сегодня откровенничаешь,
то откройся и мне.
Расскажи всё-всё-всё.
Или уходи.
Этот миг настал.
Ладно.
Я спал с другими.
Часто.
С незнакомцами.
Даже имён не узнавал.
— Где?
— Когда как.
Но ни разу в нашей постели.
Никогда.
А сразу после
я всё оставляю в прошлом.
Будто ничего и не было.
— Но зачем?
— Зачем?
Мне всегда это было нужно.
Но то, что…
То, что между нами с тобой —
сейчас мне нужно именно это.
Понимаешь? А эта прихоть…
Это просто порыв. Я перестану.
— Не перестанешь, Патрик.
— Перестану.
Нет.
Не перестанешь.
Слушай, мне как-то побоку,
что ты жаришь кого-то
на стороне. Я ведь тоже так могу.
О таком можно договориться.
Но нет, такой вариант тебя не устроит.
Ведь на самом деле
у тебя встаёт на ложь.
И врать ты любишь
сильнее, чем меня.
А вот это уже полный бред.
Вообще, как камень с души упал.
Теперь всё встало на свои места.
Эта…
ебучая звенящая тишина.
Это ведь не тишина.
Дело в стыде.
Ты что, не заметил, как я изменился?
Как я меняюсь каждый день,
насколько я ещё могу измениться,
и всё благодаря тебе.
Я даже от жены ушёл!
Открылся своему начальнику.
Сегодня. Именно сегодня.
Я признал себя геем
в рядах нью-йоркской полиции.
А всё почему, Патрик?
Потому что ты перестаёшь врать,
только когда тебя
вот-вот схватят за жопу.
Это и есть стыд.
И я…
Я больше…
Я больше не могу это выносить.
Я задыхаюсь!
Задыхаюсь.
В груди будто ком стоит.
Эй-эй-эй, что с тобой?!
Я звоню в скорую.
Паршивый мы маршрут выбрали,
чтобы путь срезать.
Да ладно,
это как пройти мимо пекарни.
Самому есть не обязательно —
достаточно одного запаха.
Боже, будто тебе когда-либо
было этого достаточно.
— Какого…
— Нет-нет-нет.
— Надо за ним проследить.
— Проследить? Издеваешься?
Возможно, это тот мужик с флаера.
Завтра позвоним в полицию,
— пусть сами разбираются.
— А если именно он убил Ганса?
Привет.
Привет.
Что произошло?
Ты упал в обморок и вырубился.
Временами приходил в сознание.
Врачи отлично сработали.
Вы очнулись.
Мистер Барелли, я доктор Сандовал.
Рада, что вы в сознании.
Анализы пока не готовы, но я считаю,
что лихорадка вызвана
бактериальной инфекцией.
Пока вы были в отключке, я обнаружила,
что один из лимфатических узлов
у вас подмышкой увеличен.
Вынуждена спросить…
— У вас, случаем, кошек нет?
— Нет.
Никаких кошек. А что?
Учитывая произошедшее
и следы от укусов блох,
предполагаю, что это фелиноз.
Я назначила вам антибиотики.
И пока что вы останетесь
тут, под присмотром.
Температуры под 39 нам больше не нужно.
Спасибо вам.
Там электричество есть.
— Ты куда меня тащишь?
— Узнать, в какой он квартире!
Нас двое на одного.
Оюшки, чуть не уехал без вас.
Шестой, пожалуйста.
Вы недавно въехали?
Нет, просто в гости идём.
У меня есть спички.
Не люблю замкнутые пространства.
Не чувствую себя в безопасности.
Во Вьетнаме я водил танк.
Вот это точно было
замкнутое опасное пространство.
Так вы служили? А откуда вы родом?
Акцент не могу разобрать,
а обычно у меня на них хороший слух.
Да так, ничего примечательного.
Можешь не стараться.
Что, боишься темноты?
Похоже, вы унюхали мои покупки.
Люблю покупать мясо
с небольшим душком.
Вполне съедобно, зато намного дешевле.
Прошу прощения.
Я солгал.
Сам не знаю зачем.
Терпеть не могу ложь.
Да вы и сами знаете,
что у меня в сумке.


Серия 5

БАНИ «НЕПТУН»
Стоп-стоп-стоп.
Неплохо, но не надо вести звук в нос.
Ты должен быть моей точной копией,
а не нелепой пародией.
Прервёмся на десять минут,
а потом прогоним всю программу.
Можно тебя на пару слов.
Гонорары за все выступления идут мне,
но чаевые, что ты заработал — твои.
Честь выступать в роли вас —
лучшая награда.
Вот только по ушам мне ездить не надо.
Спасибо, что делаешь мне одолжение,
но у меня есть дела поважнее,
чем аккомпанировать фаллическим играм.
Значит, ваш новый бизнес процветает?
Едва ли.
Кэти, вам звонят.
— Что-то срочное.
— Понимаешь, о чём я?
Конца и края нет.
Слушаю.
Да вы, верно, издеваетесь.
МЕДИУМ
ТРЕБУЕТСЯ РАБОТНИК
ХИРОМАНТИЯ
ГАДАНИЕ НА ТАРО
Мы закрыты.
А табличка снаружи говорит, что нет.
Чёрт. Забыла перевернуть.
Оба медиума уволились на этой неделе.
Если вам нужно предсказание,
закажите печенье
в китайском ресторане напротив.
Я пришла не за этим.
Заметила, что вам нужны сотрудники.
Ночная смена вас устроит?
С 22:00 до 03:00?
Около двух мальчишки выходят погулять.
Они всегда не прочь
поболтать с медиумами.
Пара бокалов, и всё —
им срочно нужно знать, что их ждёт.
В последнее время
все будто с ума сошли.
Хотя неудивительно,
на фоне всех этих исчезновений.
Я готова на любую работу.
Мне нужны деньги.
Я, кстати, Фрэн.
Что ж, Фрэн, у вас
есть опыт работы с картами таро?
Не особо.
Значит, нет.
Заполните эту форму.
Вот таро и инструкция.
Выучите всё как следует
и приходите завтра вечером.
Отныне вы наш новый медиум.
И даже не спросите,
есть ли у меня дар предвидения?
Это и так очевидно.
Подобного дара не бывает.
Иначе бы все медиумы играли на бирже
и с каждым днём богатели бы всё больше.
Предсказания — это бизнес.
Представление, чтоб позабавить народ.
Дешевле, чем психиатр,
а эффект — лучше.
Главное, чтобы клиент ушёл довольным.
Никакого негатива и прочей серости,
только светлое будущее.
Богатство.
Поездка в Париж.
Роман с мечтой всей жизни.
Таков залог успешного бизнеса.
Я должна врать беднягам,
отчаянно ищущим помощи?
Вы должны говорить им то,
что они сами хотят услышать.
Думаете, они горят желанием узнать,
что умирают от рака лёгких?
Таким людям нужен повод,
чтобы прожить ещё один день.
Я и оргазм-то никогда
не умела имитировать,
что уж говорить об оптимизме
и вере в добрый мир.
А знаете,
думаю, какой-никакой,
но дар у меня есть.
Периодически я вижу странные сны,
а на следующий день из газет узнаю, что…
Боже, да передо мной сам Мессинг.
Ну что, до завтра?
С одной стороны,
дело, конечно, не из приятных,
но с другой — она права.
Это представление, инсценировка.
Как кино или телевидение.
Например, в конце
каждой серии «Охотника Джона»
герой спасает
больную пациентку. Всегда.
Что ж, вот ты и нашла себе оправдание.
Слушай,
ты-то что думаешь?
Ничего. Тебе же нужны деньги,
а это вроде неплохая работа.
Не можешь же ты жить
на фрилансе у «Вестника».
Ну что, разобралась с таро?
Пока не вижу разницы
между «Дьяволом» и «Повешенным».
Но ничего, разберёмся.
Иначе я не переживу
это клятое лето.
Может, я смогу немного помочь?
Приходи. Избавлю тебя от жары и жажды.
Не-не-не.
Не сегодня.
Мне нужно разобраться с картами.
Чтобы всё выглядело
хоть чуток по-человечески.
Но я обязательно забегу перед работой.
Так сказать, поздороваться, ладно?
Может, даже сделаю тебе расклад.
Пока-пока!
АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ УЖАСОВ
11 СЕЗОН 5 СЕРИЯ
Переведено студией FOCS
Перевод и работа над субтитрами:
София Лункина и Анастасия Цюпер
Все говорят, что беременность —
сплошной стресс.
Гормоны скачут туда-сюда,
и ты начинаешь сходить с ума.
Но я наоборот чувствую себя
как никогда умиротворённо.
Несмотря на все ужасы,
что происходят вокруг.
Потому что ты сама по себе
немного того.
А скачки гормонов
приводят тебя в норму.
Ты будешь отличной мамой.
Малышу очень повезло.
Учитывая, что у него
не будет такого отца, как я.
Хотя технически ты и есть его отец.
Малыш, я твой отец.
Что с тобой?
Поправка, я — донор спермы.
И это меня устраивает.
Как думаешь, кто родится?
Мальчик или девочка?
Зачем нам самим гадать?
Я не верю в эту чушь.
Да ладно, пойдём, забавы ради.
Ну давай.
Добро пожаловать.
Фрэн?
— Что вы здесь делаете?
— Работаю.
А как же «Вестник»?
Всё так же пишу для них статейки.
Кто-то же должен
рассказывать миру правду.
Гадание, теории заговора…
Не удивлюсь, если вы и в НЛО верите.
То, что я рассказала об острове Плам —
чистая правда.
Кстати, вы хоть мельком
проверили зацепки, что я дала?
О чём вы говорите?
Не все, но некоторые проверила.
Значит, сегодня мы оказались здесь
по воле судьбы.
Вы пришли сюда не просто так.
Это место притянуло вас
так же, как и меня.
Ладненько, пойдём отсюда.
Вы ждёте ребёнка.
Это очевидно, к гадалке не ходи.
Вопрос, что мучает вас…
Я могу дать на него ответ.
К чёрту.
Один расклад, одна карта.
Затем мы уходим.
Итак.
Мысленно задайте вопрос…
и снимите часть колоды.
Необходимо передать картам
вашу энергию.
«Королева пентаклей», занятно.
— Что это значит?
— Неужели забыла…
Так, пентакли означают связь с землёй.
Скорее всего, карта говорит
о чём-то хорошем.
В каком смысле?
«Десятка мечей».
А это что значит?
Да так, ничего такого,
не обращайте на неё внимания.
Ладно, пойдём отсюда.
Нет-нет-нет! Погодите.
«Императрица».
Она означает связь с женской энергией.
Вы мечтаете о дочке?
Я не знаю.
Карты никогда не врут.
Не знаю как,
но они всегда показывают правду.
Если хотите, всего десять баксов —
и я отвечу на любой ваш вопрос.
Нет-нет, спасибо.
Почему нет? Ты же хотел узнать судьбу.
Поэтому мы и здесь.
Ладно.
Недавно я потерял друга.
Неизвестно, жив он или мёртв.
Он просто пропал…
Но все эти убийства…
Понятно.
СМЕРТЬ
«Смерть» не означает смерть как таковую.
Она может говорить об окончании
одного этапа жизни вашего друга
— и начале следующего.
— Нет. Я не хочу знать.
Хорошо.
Продолжим с Ханной.
Передайте картам свою энергию.
СМЕРТЬ
Ну какова вероятность.
СМЕРТЬ
Так, а это уже странно.
В колоде всего одна «Смерть».
Это уже не смешно.
Но это не моих рук дело.
Нет, ваших. И вы пугаете мою подругу.
СМЕРТЬ
Как это возможно?
Что у вас за бизнес такой?!
Прошу, не уходите.
Этому должно быть логичное объяснение.
Издеваетесь над беременной?
Всё, мы уходим.
Пойдём.
СМЕРТЬ. СМЕРТЬ. СМЕРТЬ.
Прости меня. Пойдём.
Ты в порядке?
Наверное, отравилась суши.
Глистов подцепила
или что-то подобное.
Тошнит уже несколько недель.
Это как-то относится к делу?
Давайте отложим
обсуждение здоровья на потом.
А сейчас пусть
каждая сторона подпишет документы.
Милая?
С тобой всё в порядке?
Милая?
Не могли бы вы
оставить нас на минутку?
— В чём дело?
— Не знаю, просто…
Барбара, прошу, не начинай.
Другого варианта у нас нет,
и ты это понимаешь.
Нет, не понимаю.
Просто взять и всё перечеркнуть,
будто ничего не было…
Мне кажется,
мы совершаем ужасную ошибку.
Мы уже её совершили.
Наш брак — пустая формальность.
Ну и пусть. Кому какое дело,
что мы живём не так, как другие.
Но я хочу большего.
И тебе следует хотеть того же.
Милая, мы же останемся друзьями.
И продолжим заботиться друг о друге.
Но…
В браке мы жить не можем.
Я так не могу.
Боже.
Послушай, я понимаю…
Я понимаю, как тебе страшно.
Но ты обязательно кого-нибудь встретишь.
Милая, мы должны развестись.
Должны.
Ради нашего общего блага.
Кое-что так и не изменилось.
Я всё ещё хочу, чтобы ты был счастлив.
И это взаимно.
Господи. Милая?
Барбара?
Помогите!
Где я?
В больнице. Ты упала в обморок.
— Да?
— Подписала документы и упала.
Ударилась головой о пол.
Напугала меня до усрачки.
— Прости.
— Это я виноват.
Слишком давил на тебя.
Нет-нет. Прости, но мне нужно,
чтобы ты кое-что сделал.
Я немного облажалась.
Как?
Я завела собаку.
И что в этом плохого?
Это папильон.
Но погоди умиляться.
Конечно, он очень милый,
но с ним весь день никто не гулял.
Он полдня сидит голодный.
И наверняка загадил всю квартиру.
Понятно.
— Сходишь?
— Да.
Не то чтобы я бы очень хотел.
Но мы ведь с тобой друзья
и должны помогать друг другу.
Спасибо тебе.
Пёса, ты где?
Что там такое?
Я друг твоей мамы. Прошу, не кусайся.
Так, иди сюда.
Тише, иди ко мне.
Иди сюда.
Вот так, молодец.
Спокойно, я рядом.
Посиди там.
Сидеть. Молодец.
Полиция.
Нет…
Нет!
Нет!
Нет! Нет!
Твою мать.
Что за херотень?
Да чтоб я знал, блядь.
Дважды этот здоровый урод
пытался меня убить.
Здоровый урод?
Мудак, которого я подстрелил
в Центральном парке.
Это его рук дело. Прятался в шкафу.
Ждал меня.
Что вас так рассмешило?
Что, а?
Ничего. Простите.
Вышли. Оба.
И?
Что?
И это вся история?
Или вы кого-то прокинули на свиданке?
Ты серьёзно?
Я не знаю, кто он.
В парке я впервые с ним столкнулся.
А во второй раз — сегодня,
у Барбары в шкафу.
Я не понимаю,
как он узнал, что я приду?
Как пробрался в квартиру?
Ваша жена… Простите, бывшая жена.
— Она знала, что вы придёте?
— Нет, это не она.
Это не её рук дело,
и не какого-то чокнутого любовника.
Он… Или, скорее, оно…
Преследует меня.
И едва ли остановится.
Моя жена на четвёртом месяце.
И пришла на УЗИ к доктору Корнблатту.
Он отличный врач.
Здравствуйте, мистер Уайтли.
Здравствуй, Дайан.
Адам?
Да, мы не договаривались об этом,
но я решил освободиться пораньше
и порадовать тебя.
Я доктор Корнблатт,
приятно познакомиться.
Вы пришли как раз вовремя.
Итак, у вас растёт крепкий малыш.
— Результаты хорошие.
— Приятно слышать.
Ваша жена настояла
на проведении обширного анализа крови.
Проверяются несколько показателей.
Некоторые результаты ещё не готовы,
но давайте пройдёмся по тем,
что уже пришли.
Подождите немного.
Почему он рассказывает всё тебе?
На меня даже не смотрит.
И что ты вообще здесь делаешь?
А для чего столько анализов?
Прошлой ночью мне приснился кошмар.
Будто у меня родился монстр
с жуткими щупальцами.
Это из-за идиотского гадания.
— Что-то не так?
— Всё хорошо.
Только немного понижен
уровень эритроцитов в крови.
Насколько?
Ничего смертельного.
Вероятно, просто лёгкая форма анемии.
Проведём пару анализов
и приведём всё в порядок.
— Хорошо?
— Да.
Расскажи, что происходит?
Когда в баре случился пожар,
в больнице я взяла
у пострадавших образцы крови.
Анализ показал
низкий уровень эритроцитов. У всех.
И у меня тоже?
Результаты могли быть неточными,
пожар мог спровоцировать
иммунный сбой.
Поэтому мы решили всё перепроверить.
Но почему тогда
у тебя такой же результат?
Это меня и тревожит.
Тебе обязательно идти со мной?
Я и одна справлюсь.
Да ничего.
Приготовься, там жуткая разруха.
Посмотрим-ка.
Электричество, кстати, не…
Привет! Кто большой мальчик?
Хороший мой!
Бесстрашный.
Боже, Патрик.
Объясни, тот тип следил за мной,
чтобы напасть на меня
или на тебя?
Понятия не имею.
Я помогу тебе собраться.
Нет, не надо. Я останусь тут.
Ты серьёзно? Здесь же опасно.
И слушать не стану.
Я не желаю жить в какой-нибудь дыре,
или у сестры, или где-либо ещё.
Я хочу остаться здесь, в своём доме.
— Боженьки.
— Барб, я не думаю, что это разумно.
Ты же сам сказал,
что копы прочесали всё здание.
А напротив входа
стоит патрульная машина.
Да, они будут следить всю ночь.
Вот и славно.
Здесь я буду в большей безопасности,
чем где-либо ещё.
Тем более, со мной будет этот малыш.
Мой защитник.
Иди ко мне.
Со мной всё будет хорошо.
Надо только придумать ему имя.
Как же я люблю тебя.
И что означает
пониженный уровень эритроцитов?
Ханна сказала,
что в целом ничего страшного.
Пугает то,
что такой результат у всех нас.
Включая её.
Значит, всё-таки следует
из-за этого переживать?
Сейчас тебе нужно
переживать лишь о том…
— Эй!
— …чтобы не перебить аппетит.
Пойдём.
Хочу кое-что тебе показать.
Пришли.
После твоего жуткого рассказа
я подумал, что было бы неплохо
прийти сюда вместе.
Узнать что-то хорошее.
Она могла бы рассказать
о нашем будущем.
Ты совсем ёбнулся? Я туда не пойду.
Ну пожалуйста. Меня так
заинтриговал фокус со «Смертями».
Ты просто не можешь мне отказать.
Может, для тебя это и фокус,
но Ханне было не по себе.
Теперь у неё жуткие кошмары.
Интригуешь и интригуешь.
Пойдём.
Мой бойфренд — козёл. Поэтому я здесь.
Адам рассказал о вашей встрече.
Я тоже хочу попробовать.
Рада видеть вас снова.
Вы тогда так быстро убежали.
Я не успела извиниться.
Клянусь, это не было подстроено.
Знаете, было бы приятнее услышать,
что нас разыграли.
— Ладно.
— Забудем все обиды!
Сделаете нам расклад?
Этим я тут и занимаюсь.
— Сегодня без буклета с инструкцией?
— Ко мне приходит много людей.
Я могу нарисовать
каждую карту по памяти.
Может, парный расклад?
Каждый должен разбить колоду.
СУД
Ой-ой, не самая весёлая карта.
Она означает внутренний рост.
Пробуждение сознания.
Хорошая карта.
ДЬЯВОЛ
Меня не раз называли дьяволом.
Мне нравится ваш настрой.
«Дьявол» может значить
утехи и наслаждение.
Внутреннюю борьбу с соблазнами.
СМЕРТЬ
Чья смерть грядёт?
Твоя!
Что за чертовщина?
Это всего лишь метро.
Пути проходят прямо под зданием.
Тише, детка. Это просто поезд.
Нет, что это был за голос?
Какой голос?
Я могу взять другую колоду
и начать сначала.
Да нет, спасибо.
Простите.
СМЕРТЬ
Рад снова вас видеть, Джино.
Отлично выглядите.
Подумать только!
После всего ужаса, что я пережил,
оказался на больничной койке
из-за каких-то блох!
Не дрейфь,
помещение продезинфицировали.
У тебя-то как дела?
Оказывается, Фрэн,
которая с нами работает,
также подрабатывает медиумом
на Кристофер-стрит.
Довела до ужаса мою подругу.
А когда я снова там оказался,
сам едва не умер.
Адам, скажи, ты же не думаешь,
что Фрэн и правда медиум?
Но она и не пустышка.
Понятия не имею,
как именно она это делает,
но ей удаётся зацепить твои страхи
и показать их тебе во всей красе.
Страхи?
Сходите к ней и убедитесь.
Всё это развод чистой воды.
А вдруг она права?
Вдруг мы все прокляты?
— Джино?
— Привет, Фрэн.
Какими судьбами?
Что, ты разве не умеешь читать мысли?
Ах, так вы знакомы.
И я понятия не имела.
Смею утверждать,
как самый придирчивый клиент,
что у Фрэн настоящий дар ясновиденья.
Ой, уж я-то Фрэн неплохо знаю.
И она точно не экстрасенс.
А вы… Вся из себя сочувствующая,
однако с радостью открыли
эту шарашкину контору
и наживаетесь на тех,
кому сейчас и так тяжело.
Да что с вами не так вообще?
Джино, я вправе
вести дела, как моей душе угодно.
Я действую на благо общины.
Мои бани и лавка таро —
центры исцеления.
Ересь какая.
Раз уж вы такой неверующий,
от расклада вреда не будет.
Не собираюсь я
тратить время на эту белиберду.
Что, испугались?
Прошу прощения?
Бояться вас, вот ещё.
Так присаживайтесь.
Фрэн, пойди-ка на перерыв.
Я сама.
Как видите,
мы используем
стандартную колоду таро.
78 карт.
У каждой карты есть своё значение.
Я в курсе, что такое таро.
Тогда вы знаете и то,
что расклад зависит
только от вас самого.
Снимите.
СУД
ДЬЯВОЛ
СМЕРТЬ
Простите.
Попробуем снова.
Сами перемешайте карты
и вытащите расклад.
СУД
ДЬЯВОЛ
СМЕРТЬ
Джино, вы злитесь,
а ваша жизнь выходит из-под контроля.
Вы уверяете себя, что этот гнев вызван
обстановкой в мире вокруг вас,
но на деле это оттого, что вы умираете.
Все ваши близкие умирают.
Запах почти осязаем.
Запах разложения.
Словно чёрная дыра,
поглощающая всех и вся.
Ты жаждешь всех спасти,
но ведь ты лишь напуганный мальчишка,
которому так отчаянно
хочется, чтобы его любили.
Разве способен
хоть кто-то полюбить того,
у кого дыра вместо души?
Обернись, Джино.
У тебя важный гость.
Подарить ли тебе поцелуй?
Поцелуй, призванный
окончить твои страдания?
Нет!
Это всего лишь наваждение.
Есть у меня душа…
И мне известно, что такое любовь.
Единственное наваждение —
твоя уверенность в том,
что судьбы можно избежать.
Я люблю Патрика.
А Патрик любит меня.
Он даже не знает тебя настоящего.
Впрочем, не беспокойся.
Ему тоже предстоит умереть.
Хватит!
СМЕРТЬ
Барб, это я.
Барб!
— Она мертва, блядь!
— Вы о чём вообще?
Она, блядь, мертва!
Я вас всех тут прикончу!
— Сэр, успокойтесь.
— Чтоб тебя распидорасило!
Скотина злоебучая!
Успокоительное скоро подействует.
Всё не так уж и плохо.
Знаю, знаю, вы сейчас думаете:
«Куда ж ещё хуже-то?»
Но куда хуже было бы,
будь это всё напрасным.
Вы пока не понимаете,
потому что не видите картину целиком.
И это… отчасти моя вина.
Дело ведь не в том, чтобы вас убить.
А в том, чтобы наделить
ваши жизни смыслом.
Чтобы сделать вас частью…
чего-то большего, чем вы являетесь.
Чего-то важного.
Нам с вами…
предстоит изменить этот город.
Какое облегчение
наконец это с кем-то обсудить.
Боже…
Я так долго варился сам в себе,
что чуть было не рехнулся.
Через две недели
в Нью-Йорке состоится прайд-парад.
Город хочет показать себя как место,
где всегда рады геям.
Будто здесь приветствуют всех и каждого.
Будто здесь все в безопасности
и защищены силами правопорядка.
Будто никого не считают отбросом.
И ведь люди верят в эту чушь.
Так что…
в этом году я подготовил
нечто особенное к прайду.
Впервые он станет
воплощением искренности.
Давайте-ка я покажу.
Символом искренности…
станет он.
Он явит собой перемены.
Станет нашим защитником.
Нашим часовым.
Он собран из тех,
кого этот город презирает.
Как и вы, они превратятся
в носителей перемен.
Как я и сказал — всё не так уж плохо.
Он почти завершён,
не хватает лишь пары важных частей.
Вместилища души…
и чресел страсти.
Итак…
Ах, муки выбора.


Серия 6

ФАЙР-АЙЛЕНД, 1981 ГОД
Что такое?
Меня кто-то укусил.
Кровь идёт?
Блин, точно.
Зашибись. И что это за фигня?
Не, да быть того не может.
Наверняка после Хеллоуина осталось.
АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ УЖАСОВ
11 СЕЗОН 6 СЕРИЯ
Доктор Уэллс?
К вам тут два джентльмена.
Мне бы стоило её одному допрашивать.
Избавь меня от лекции
«Я коп, а ты вообще ни разу».
Я не просто коп, Джино. Я детектив.
Ну, ты детектив, а я — журналист.
Мы оба ведём расследование.
Хорош бухтеть.
Здравствуйте, я доктор Ханна Уэллс.
Чем могу быть полезна?
Привет, я детектив Рид,
а это мой друг Джино.
— Джино Барелли, «Городской вестник»…
— …из «Вестника», да.
Давайте обсудим образцы крови,
которые вы взяли
после инцидента в «Вознесении».
Послушайте, причины нас не интересуют,
как и характер вашего исследования.
Однако вполне вероятно,
что среди сдавших кровь
был наш подозреваемый.
Боюсь, я не могу такое обсуждать.
— Исследование полностью анонимное.
— Но вы же наверняка слышали
про недавние убийства,
прокатившиеся по Нью-Йорку.
— Разумеется.
— Есть основания предполагать,
что убийца был тем вечером в больнице.
И если вы брали у него кровь,
мы бы узнали, как его зовут
— и контактные данные.
— Простите.
Ничем не могу помочь.
Может, взглянете…
мельком в свои записи, а?
Уверен, много времени это не займёт.
Проблема вовсе не во времени.
Это было бы
нарушением конфиденциальности.
Понимаю.
Это останется строго между нами.
Учитывая серьёзность ситуации,
вы бы спасли немало жизней.
И избежали бы
обвинения в укрывательстве.
Мне больше нечего сказать.
Какой-то мужик объявил
охоту на членов гей-коммьюнити.
Кромсает их на части, будто мясник.
Отпиливает головы,
— руки…
— Это ведь не официальное расследование?
— Что вы имеете в виду?
— Обычно детективы
не таскают с собой журналистишек.
Нашей доблестной полиции
глубоко насрать на мёртвых гомиков.
Так что да,
мы расследуем неофициально.
Вот наш предполагаемый…
подозреваемый. Узнаёте?
Вы показывали это пятно врачу?
Внешне очень похоже на то,
что я наблюдаю у своих пациентов.
Джино, ну дай посмотрю!
Да это так… Клопы покусали.
Если вы состоите в отношениях,
вам лучше обоим провериться.
Я видела такое
только у гомосексуалистов.
Так, давайте-ка не отвлекаться.
У нас маньяк разгуливает.
Я выразилась предельно ясно.
Я сильнее прочих ратую
за здоровье вашей общины.
И если придёте с официальным ордером,
буду только рада сотрудничать.
А пока что…
Запишитесь на срочный осмотр.
Привет.
— Чего тебе?
— Мне тут позвонила
дежурная из больницы святого Винсента.
Говорит, вы размахивали
фотороботом Убийцы с Май Таем.
Да, прояснял пару непонятных деталей.
Ну, мы же пообещали,
что с допросами покончено.
Так что теперь они в панике,
что убийца кто-то из их сотрудников.
Тогда они совсем дураки,
ведь я ничего такого не говорил.
И перед тобой, Малкейхи,
я оправдываться не обязан.
Марш работать.
Продолжай травить свои
гомофобные шутейки у меня за спиной.
Знаете что?
Некоторые считают вас всезнайкой,
а на деле вы ноль без палочки.
Детектив Рид, слушаю.
Детектив, меня зовут Фрэнки дель Риос.
Я живу на Файр-Айленде.
Ясно, а от меня вам что нужно?
Я хотел было позвонить местным копам,
но слухами земля полнится —
говорят, вы другой. Из наших.
Ну так вот, мы с другом
кое-что обнаружили на пляже.
Труп. И он там уже давненько.
На нём чёрный кожаный капюшон.
— Кожаный капюшон?
— Да.
Да. Ищите на северном побережье,
за домом номер четыре по Сифронт-драйв.
Кому-то ещё рассказать успели?
Мы сразу позвонили вам.
Отлично.
Слушайте внимательно:
чтоб больше никому ни слова, ясно?
Эй, полегче —
вы же скульптуру распаковываете,
а не долбаный холодильник.
Можете начинать меня благодарить.
Ваш микроскопический кругозор
только что расширился
от одного взгляда на это.
Тише, тише…
Алло?
Привет, Сэм. Это Патрик.
У нас проблема.
Класс, а то я подумал,
что скоро скучать придётся.
Я серьёзно.
Какие-то пацаны нашли тело.
На Файр-Айленде.
И почему же мы встречаемся именно здесь?
Почему не в клубе?
Первая полоса.
Вот уже в пятой статье за месяц
этот парень обсирает полицию.
КОПАМ НА ВАС НАПЛЕВАТЬ!
Всё мутит воду.
И дело не только в голубках,
уже и меж обычных людей толки пошли.
Без обид.
А нам-то что?
Мы же не из полиции.
Только вот мы с ней завязаны.
Они улаживают для нас
кое-какие делишки.
Мы с ними дружим.
— Сам знаешь, как всё устроено.
— Ну конечно, Анджело.
Так вот наши друзья попросили
разобраться с этой проблемой.
Замять всё по-тихому.
Это правда столь уж необходимо?
Если начальник говорит, что так надо —
значит, надо, мать твою.
— Понятно.
— Уладь это дело.
Не важно, как именно,
только давай без показухи.
Сделай всё по-тихому.
Пусть он просто исчезнет,
и чтоб больше никаких ебучих статеек.
Ох, Джино…
— Куда собрался?
— Обнаружен труп.
Возможно, как-то связано
с Убийцей с Май Таем.
Еду на Файр-Айленд.
Файр-Айленд? А тебя-то зачем вызвали?
По-видимому, других неравнодушных
копов-геев не нашлось.
— Ладно, тогда я еду с тобой.
— Нет… Нет.
— Нет?
— Нет.
Не хочу привлекать лишнее внимание.
Дело-то вне моей юрисдикции.
Надо быть поосторожнее.
Что-то я запутался…
Так ты туда с ночёвкой?
Не знаю.
Надеюсь, нет.
Я ещё позвоню.
Ты что, кого-то трахаешь?
В моей жизни сейчас достаточно проблем
и без ревнивца под боком.
Так что прекращай, Джино.
— Приветик, Джино.
— Иисусе…
Как вы вошли?
Ну, ты забыл запереть дверь,
когда побежал за любовничком.
Мало же ты себя ценишь, Джино.
Тратишь время на всяких юнцов.
В постели-то они огонь…
Но магия склонна заканчиваться.
Какого хера вы забыли в моей квартире?
Знаешь,
те, кто заправляют этим городом…
Не политики, а люди
с реальной властью, —
нуждаются в ком-то вроде меня.
Чтобы я держал нос по ветру,
присматривал за всем,
всё в таком роде.
Или чуть хуже.
Я тебе не обычный пьянчужка.
— Вы что, блядский киллер?
— Вот не надо…
хамства.
Моё начальство недовольно
твоими статьями в «Вестнике».
Ты привлекаешь ненужное внимание
к государственным службам,
а это совершенно недопустимо.
Пора тебе прекращать.
А иначе…
мне придётся что-то с этим сделать.
То, что с твоим славным личиком
мне бы делать вовсе не хотелось.
Генри, на кого
вы в действительности работаете?
Ведь избавившись от меня…
вы лишь поможете убийце.
Джино, ты зациклился,
это похоже на психоз. Уймись уже.
Он переключился на Файр-Айленд.
Нашли ещё одно тело.
На Файр-Айленде?
Вы Патрик?
А он тоже из полиции?
— Я Том, а это Фредди.
— Фрэнки.
Точно. Жетон покажете?
Извините, просто подумал,
что могут быть последствия,
если обнаружить труп
и не сообщить об этом копам.
А ещё я поцарапался.
Я же никакую заразу не подцеплю теперь?
Нет, это маловероятно.
Пойдёмте, покажем, где нашли тело.
Мы полицейские. Сами справимся.
Свободны.
Валите уже.
Теперь это место преступления,
и если кто из вас, мудозвонов,
— что-либо вякнет…
— Так, всё.
Спасибо за сознательность, джентльмены.
В интересах вашей же безопасности
лучше обо всём помалкивать, ясно?
Ладно.
Я скучал по этому месту.
Только здесь я всегда мог
— по-настоящему расслабиться.
— Это из-за наркоты, Сэм.
О чём мы вообще думали,
хороня его в местных дюнах, Патрик?
Повторюсь…
Это всё из-за наркоты.
И что нам делать?
Копаем дальше.
Мы разбросали останки где-то здесь.
Надо найти все части тела
и закопать в месте понадёжней.
Понадёжней? Кому какое дело
— до этого гнилого педрилы?
— Знаешь ли, Сэм,
времени детально всё обдумать
у меня как-то не было.
Просто продолжай копать. Этот бедолага
заслуживает гораздо лучшего.
Однако же вы его убили.
Генри… Ты кого, блядь, притащил?
Здравствуй, Сэм. Он со мной.
Рахнюхивал про убийцу.
Я лишь решил не упоминать,
что убийца — его дружок.
Какого чёрта тут происходит, Патрик?
Всё не так, как кажется, Джино.
— Давайте, расскажите же ему.
— Джино, уезжай отсюда.
Как вернусь, дома всё обсудим.
К тебе это не имеет
ровным счётом никакого отношения.
В отличие от вас троих?
У вас что, кружок маньяков-убийц?
Барбару тоже вы убили?
Не убивали мы Барбару.
Я вообще никого не убивал.
А это получилось случайно.
Просто ужасный несчастный случай,
который никто из нас не планировал.
Но сейчас ты узнаешь всю историю.
А там есть что послушать.
Только вот в «Вестник»
ни слова из неё не попадёт.
Этот дом принадлежит Сэму.
Понимаешь?
Мы с Сэмом познакомились,
когда я впервые приехал на Файр-Айленд.
Вечеринка в той стороне.
Идёшь?
Сэм подцепил меня,
сразу же как я сошёл с парома.
Тогда-то я и повстречал Билли.
Вот как его звали.
Тогда я был женат
на Барбаре, но солгал ей.
Сказал, что мне придётся
дежурить в наружке,
а сам отправился на остров,
чтобы на денёк стать самим собой.
Билли был в городе новеньким,
только приехал из какой-то глуши,
где ему приходилось скрывать свою суть.
Он весь фонтанировал
радостью и энергией.
Сам я был нью-йоркцем,
но в тот вечер с тем же успехом
мог быть из Акрона, Талсы
или откуда там был родом Билли.
Я пустился во все тяжкие.
Сэм угостил нас коксом.
Мы оба раньше его не пробовали.
И он им понравился.
Я устраивал легендарные вечеринки.
Никаких жирдяев, никаких женщин.
Каждые выходные —
словно Вудсток для геев.
Что будем делать?
Нам нужен доброволец.
Для чего?
Чтобы стать гвоздём вечера.
Я согласен.
Давай позаботимся о нём хорошенько.
Тебе же это нравится, да? Ну ещё бы.
И ему тоже понравится.
Патрик.
Патрик, хватит!
Слышишь?
Патрик, остановись!
— Хватит!
— В чём дело?
Прекрати.
Вот же срань…
О господи. Нет-нет-нет.
— Боже мой.
— Нет-нет-нет, чёрт!
Хватит, Патрик.
Ну же, давай.
— Патрик, прекрати.
— Давай, очнись!
Хватит!
Бля, давай, ну же…
— Прекрати!
— Ты какого хера в меня целишься?!
Чтобы ты перестал
пытаться реанимировать труп.
— Боже, надо вызвать полицию…
— На хуй копов.
Да я сам коп!
— Блядь…
— Ты сраный коп?
Ты сраный коп?!
— Хули ты сразу не сказал?
— Полицию звать нельзя.
Какого хуя сразу не рассказал?!
Я ж обдолбан по самые яйца.
Бедняга… Бедный пацан.
Что же мы с ним натворили…
О господи…
Это был несчастный случай. Он…
Он ведь сам вызвался.
Всё было добровольно.
— Он же…
— Нет. На такое он не соглашался.
Это уж точно.
Так…
Я кое-кого знаю, он нам поможет.
Он…
решала у местной мафии,
но он один из наших.
У него кликуха «Неженка».
Я ему позвоню.
Слава богу, Генри.
Ну, он хотя бы некрупный.
Хорошо, что ты любитель
стройняшек, а не здоровяков.
Заканчивай хохмить, Генри.
Ты помогать приехал.
Всё, всё.
Встанет тебе в десять штук.
Не проблема.
Это мой подручный.
Он мастер по расчленению трупов.
— Он что, один из наших?
— Он просто мясо,
которое тебе надо разделать.
Как и все до него.
Но то были преступники.
А это невинный юноша.
Ну-ка за работу,
а не то звякну твоей мамаше
и всё расскажу о твоих
сексуальных предпочтениях.
Ты же не хочешь разбить ей сердечко?
Не могу на это смотреть…
Да что не так-то?
Он столь…
прекрасен.
Он заслуживал большего.
Кого-то, кто присматривал бы за ним.
Ясненько…
Так вот что ты скрывал?
Вот в чём твоя тайна?
— События той ночи?
— Поезжай домой, умоляю.
— Пожалуйста, Джино. Так будет лучше.
— Это просто…
Ой, простите-извините,
что не принёс скрипочку
для столь трогательной сцены.
Но нам ещё от тела избавляться,
так что либо все участвуют,
либо валите на хер отсюда.
Ни в чём он участвовать не будет.
— Всем ясно?
— Ну, он либо становится соучастником,
либо тут же побежит всё растрёпывать
в своей гей-газетёнке. Так ведь, Джино?
Ты ж у нас не умеешь
быть обычным наблюдателем.
Боже, Джино… Ты что творишь.
Зачем ты ввязываешься? Прекрати.
А у меня есть другие варианты, Патрик?
В полицию я обратиться не могу.
Из-за тебя.
Я уже замешан.
Ну, можем хотя бы
похоронить его по-человечески.
Цветочков, там, на могилку принести.
Может, дадим знать его родным,
— чтобы они больше не переживали.
— Никому мы ничего говорить не будем.
Для всего мира
он останется очередным неизвестным.
Погодите-ка, эти кости…
Следов пилы не видно.
Тот, кто это делал…
идеально расчленил тело.
Вы ж не думали, что я стану нанимать
в чистильщики какого-то простофилю?
Как его звали?
С кем вы в ту ночь приехали?
Какой ещё ночью, Патрик?
Тебя тут не было.
И меня тут не было.
И сейчас никого из нас тут нет.
Убийца с Май Таем
расчленяет своих жертв точно так же,
как тот, что расчленял это тело.
Я далеко не первый год на службе,
всякого повидал,
но таких разрезов — никогда.
Пока мы не начали находить эти трупы.
Бурные аплодисменты,
господин полицейский. А дальше-то что?
Нельзя вот так бросаться обвинениями,
особенно когда дело касается мафии.
— Генри, как его зовут?
— Что ж…
Его зовут мистер Уайтли.
Он работает медбратом.
— Больше ничего не знаю.
— А где живёт?
Ну, можно ему позвонить и спросить.
Может, он нас на чашечку чая пригласит.
Нет никаких доказательств,
что он убийца.
Я знаю, как он выглядит.
Я смогу его опознать.
Отведите меня к нему.
Джино, ты что несёшь?
Он ведь тут же тебя узнает.
Браво, Скуби-Ду и его команда,
но прежде чем запрыгивать
в «Фургончик Тайн»,
давайте разберёмся
с насущной проблемой.
— Мы с Генри и сами справимся.
— Ебать-копать…
Джино, прошу тебя.
Будь во мне хоть капля самоуважения,
я бы тебя мигом сдал.
Джино, стой. Постой!
Возьми.
Пожалуйста.
Если вы это слышите,
значит, либо я занят, либо на работе.
Оставьте сообщение.
МИСТЕР УАЙТЛИ, РАБОЧИЙ НОМЕР
— Алло.
— Мистер Уайтли, это Генри.
У меня есть для тебя работёнка.
Генри, вы несколько не вовремя.
А разве когда-либо бывает иначе?
У босса случилась заварушка,
— надо срочно прибраться.
— Простите,
но сейчас правда никак не могу.
Это был приказ, а не вопрос, Уайтли.
Ладно. Говорите, куда ехать.
Боюсь, не имею права.
Я сам за тобой заеду.
Просто назови адрес.
Адрес?
Мне ещё надо зайти в пару мест.
Давайте встретимся
в девять в баре «У Молти».
Договорились.
До встречи.
Он что-то подозревает.
В каком смысле?
Так, смена плана.
Ты его опознаешь.
И если он Убийца с Май Таем,
то устраним его на месте.
Нет, Генри, ни в коем случае.
Я заставлю его
выйти из бара и сесть в машину,
а ты будешь поджидать
на заднем сиденье с пушкой.
— Не стану я никого убивать.
— И не надо.
Просто держи его на мушке.
Отвезём его в доки,
а там я его прикончу.
Ты же хочешь,
чтобы убийства прекратились?
Несложно быть оплотом морали,
сидя за печатной машинкой.
Мы это сделаем, Джино.
Сегодня же.
Что ж, это его «Бьюик».
Отлично. Значит, он уже на месте.
Вы же осознаёте,
что это полное безумие?
Джино,
просто заляг на заднем сиденье,
лежи там тихонечко…
и не выпускай из рук пушку.
Вернусь через пять минут.
Мистер Уайтли.
Генри.
Спасибо, что согласились
встретиться тут.
Я подумал, будет неплохо
пропустить по стаканчику перед делом.
Виски, пожалуйста.
Что за клиенты?
Парочка отморозков
не отдали вовремя бабки.
Демарко теперь мочит должников?
Нельзя было просто их припугнуть?
Может, долг был слишком большой.
Это не нашего с тобой ума дело.
Пора выдвигаться.
Можно мне в туалет по-быстрому?
На это тебе разрешение не нужно.
Блядь.
Мой приятель совсем не умеет пить.
Давай, дружище.
Отвезём тебя домой.
Пора тебе на боковую.
— Алло.
— Патрик, убийца схватил Генри.
Что? Джино…
Ты мне нужен.


Серия 7

Занятно, чему именно
порой учат в школе.
На уроках истории нам рассказывали,
что убив офицера Кастера,
индейцы пронзили его уши иглами,
чтобы на том свете
он научился прислушиваться к другим.
Тебе тоже следовало бы
этому научиться.
— Привет.
— Привет.
— А где остальные?
— Остальные?
Ты же вызвал подкрепление?
Поверь, Джино.
Никто бы и слушать не стал.
Мой пистолет у тебя?
Значит, он там?
Да, вход с той стороны.
С Богом.
А ты куда собрался?
В смысле, куда?
Джино, так дела не делаются.
Я коп, ты — нет. Останься здесь.
Этот ублюдок меня пытал.
Стоять в сторонке я точно не буду.
Нет, будешь.
Я иду с тобой и точка.
И чем дольше мы тут треплемся,
тем больше шанс найти Генри мёртвым.
Да чтоб тебя.
Решил отправиться
в кругосветное плавание?
Так вот не забудь взять на борт жену!
Ё-моё.
Всё-таки погоня за маньяками
наполняет нашу жизнь смыслом.
Иначе бы страдали
от скуки и банальщины.
Коротали бы вечера
с пастой и викторинами.
От такой скуки я бы не отказался.
Чёрт.
Так, ну что же.
Я начинаю жалеть о своём решении.
Да брось, Джино.
Ты же журналист.
Смотри на это как на сбор материала.
В моём вузе не было дисциплины
«Проникновение в логово маньяка».
Что это было?
Он жив?
Да.
Господи Иисусе.
Матерь божья…
АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ УЖАСОВ
11 СЕЗОН 7 СЕРИЯ
Перевод и работа над субтитрами:
София Лункина и Анастасия Цюпер
Твою мать.
Как мы могли так облажаться?
Нужно выбираться отсюда.
Отличная идея!
А я всё думал, что же делать.
Ты совершенно прав.
Патрик!
Тихо! Не кричи.
Это не поможет.
И кстати…
Он слишком молод для тебя.
Чего?
Я считаю,
что такому джентльмену, как ты,
нужен более утончённый спутник жизни.
Я должен был прислушиваться к нему.
Быть более чутким.
Только не предсмертный плач.
Уайтли следовало отрезать мне оба уха.
Блядь!
Твою мать!
Чтоб тебя!
Вы очнулись! Как же я рад.
Начал думать, что всё потеряно.
Простите, что ударил вас.
Мне нужно было быстро вас отключить.
Но я рассчитал удар так,
чтобы не пробить вам череп.
Ох, а кляп… Не люблю,
когда люди кричат от боли.
Боль не приносит мне удовольствия.
Я хотел поговорить с вами наедине.
Признаться…
Я ваш большой поклонник.
Вы — пример для подражания.
Не представляю, каково это быть копом.
Какие ужасы
приходиться терпеть каждый день.
И хотя мы с вами
по-разному смотрим на мир…
я всё же решил кое-что поменять.
Я уже наделил его сердцем.
Но тот человек был никем.
Но часовой…
луч надежды нашего сообщества, —
заслуживает лучшего.
Вы согласны?
Я дам ему ваше сердце.
Живое сердце достойного человека.
Надеюсь, вы понимаете, какая это честь.
Пожалуйста, подождите немного.
Я должен исправить свою ошибку.
Как у тебя духу хватает смеяться?
Тут схема с внутренностями. Погляди.
На ней изображены все ненужные части.
Мы в помещении для разделки туш.
Мы для него не более, чем потроха.
Блядь.
Что ты делаешь?
Ломаю себе руку.
Калечу самолюбие.
Чёрт, да у тебя получилось.
Ты выбрался.
Не спеши, фея Динь-Дилинь.
Не могу освободить вторую.
Наручник слишком тугой.
Найди что-то, чтобы его открыть.
Ключи висят у стены.
А столы прикручены к полу.
Тогда нужен небольшой ножик,
чтобы поддеть замок.
Я что, фокусник?
Господи.
Давай, давай, давай.
Быстрее.
Здесь нет ничего достаточно острого,
чтобы перепилить цепь.
А вот это я использовать бы не хотел.
Ой как не хотел.
О чём ты?
Что там?
Да пошло оно.
Я это заслужил.
Нет, стой!
Такого не заслуживает никто.
Я давным-давно мог
остановить этого выродка.
В глубине души я понимал, кто он.
Но предпочёл зарыться головой в песок.
Жить дальше,
будто меня это не касается,
обрекая других на смерть.
Таких как я.
Как мы.
Пришло время…
отдать долг.
Генри, мне это не нравится.
Генри?
Генри, что ты…
Генри, не надо.
Не надо.
Нет!
Эй.
Эй!
Хочешь подарить
нашему сообществу надежду?
Сильно дорожишь нами, да?
Как ничем другим на свете.
Да ну?
Скольких ребят ты порезал
ради этого чучела?
Создать Часового можем лишь мы сами.
Кого ещё я мог использовать?
Натуралов?
Жертвы были необходимы.
Гибель наших собратьев кое-что доказала.
Что, например?
Всем плевать.
До нас никому нет дела.
Особенно полиции.
Вы прекрасно в этом убедились.
Ты правда веришь,
что какое-то дохлое месиво
что-либо изменит?
Когда придёт время, он оживёт.
Вы наверняка слышали истории о людях,
попавших под лёд и выживших
даже спустя 20 минут
нахождения под водой.
Сейчас в его жилах
течёт раствор формальдегида.
Но наделив его сердцем,
я заменю раствор своей кровью.
Затем — укол адреналина,
разряд тока…
Кровь заполнит жилы, забьётся сердце,
и он оживёт.
И займёт уготованное ему место.
Я в нетерпении.
Эй!
Вот так.
Долой старое…
даёшь новое.
Отвали от него, больной подонок.
Назад!
А ведь надо было
меня сразу убить, Уайтли.
Жалеешь уже?
Ты заплатишь за каждого,
кого погубил.
Они стали жертвами во благо будущего.
Я творю во благо великой цели —
изменить этот порочный мир.
Каким образом издевательство надо мной
поможет изменить мир?
Я не пытал вас, а проверял.
Поэтому я убил человека
в садомазо-баре.
Сразу было понятно,
что он ничего не стоил.
Я позволил полиции
найти лишние части тел.
Продемонстрировал,
насколько власти ничтожны,
что им нет до нас дела.
Неужели ты не испытал
даже капельки наслаждения
и, покромсав тело,
не передёргивал разок-другой?
У меня, как у всех, есть демоны.
И я столкнулся с ними в тот вечер,
когда вы велели расчленить парнишку.
Признаюсь, мне это понравилось.
И эту гнусную часть меня
нужно уничтожить.
Нет.
Нужно уничтожить тебя целиком.
Часовой дарует нам спасение.
Защитит нас.
Откроет глаза миру
и искупит наши прегрешения.
Если кому и нужно покаяние,
то это тебе, друг мой.
Но ты его не получишь.
УБИЙЦА С МАЙ ТАЕМ МЁРТВ
ПОЛИЦЕЙСКИЙ-ГЕЙ — НАШ ГЕРОЙ.
НЕ КОРРУПЦИЯ ЛИ ПОМОГЛА УБИЙЦЕ?
Офицер Рид, каково быть копом-геем?
Сам не понимаю, как это произошло.
Хотя чего ожидать от…
«учреждения, где одни считают,
что геев не существует,
а другие — что те не должны
существовать вовсе».
Надо же, Малкейхи, я и подумать не мог.
Того, что я буду
читать пидорскую газету?
Что ты вообще умеешь читать.
Я бы освободил свой стол,
но из-за краски всё склеилось.
Забери-ка свой значок, детектив Рид.
— Отдайте его кому-нибудь другому.
— Куда так торопишься-то?
Присядь.
Мне нечего вам сказать.
Верно. Ты уже обо всём рассказал.
Поведал всю историю в красках.
И не забыл про полицейских,
жаждущих всех истребить.
Веришь или нет,
я понимаю, почему ты так думаешь.
Некоторые наши парни…
Сам знаешь.
Не следовало тебе
давать это интервью.
Понимаешь?
Но тебя никто не увольняет.
С чего вы решили, что я останусь?
Я надеялся, ты поможешь нам
навести порядок.
Наладить связь с вашим сообществом.
Ты мог бы заняться
просветительской работой.
Должно быть,
сверху на вас здорово давят.
Как бы то ни было,
этот вопрос меня правда волнует.
«Волнует»?
Тогда давайте возобновим все дела,
которые «затерялись»,
потому что жертвой был гей.
Вот мои предложения,
пока чисто навскидку.
Дело подростка,
которого избили
до полусмерти в Бронксе.
Или пары, которую закидали камнями
за поцелуи на улице.
А есть дело о мудаках с битами,
заявившихся на закрытую вечеринку
и расхерачивших всё и всех.
Ну что?
А как насчёт пожара в гей-баре?
Не хотите?
Не настолько сильно это волнует?
Катитесь к чёрту.
Вместе с грёбаным участком.
Детектив Рид.
Детектива больше нет.
Нет, сэр.
Отныне просто «Рид».
Привет. Прости за задержку.
Нужно было разобраться кое с чем.
Я уже говорил, но повторю.
Процедура не из приятных.
Ты уверен?
Да.
Что ж.
Пойдём.
Ввиду определённых факторов
ткани сильно повреждены.
Определить останки твоего друга
будет сложно.
Но нужно попытаться.
Что убийца с ними делал?
Расчленял, собирая необходимые части
для своего творения.
Внутренние части от умных парней,
внешние — от привлекательных.
Предстоит много работы.
— Готов?
— Да.
Твоему другу повезло с тобой.
Мы звонили многим семьям пропавших,
и лишь одна согласилась на опознание.
Видимо, для них
мёртвый сын лучше сына-гея.
Вы рассказали мне, что к чему.
Но я не могу поверить своим глазам.
Как…
Кому может прийти в голову
сотворить такое?
Почему в этом городе столько психов?
Не торопись.
Частей Салли я не вижу.
Есть они здесь
или нет,
я не вижу.
Попытка не пытка.
Попробовать следовало.
Из скольких тел оно состоит?
Мы полагаем, из семи.
Убийств и исчезновений гораздо больше.
Ими вы занимаетесь?
Это смертельно?
Сложно сказать. Чем бы это ни было,
теперь оно воздействует
на тромбоциты и лимфоциты.
У всех? Ты проверяла?
Половина моих пациентов
с такими же симптомами — из пропавших.
Что?
У меня не было права
разглашать эту информацию,
но сейчас, когда известно, что Салли
не был жертвой Убийцы с Май Таем,
я должна рассказать тебе.
— Салли был одним из первых пациентов.
— Ханна, что за чушь?
Узнав о его исчезновении,
я подумала, что Салли уехал домой.
Решил побыть с семьёй.
Нет. Он бы обязательно мне рассказал.
Он пропал в парке.
Я в таком же замешательстве, как и ты.
Не может быть.
Бессмыслица.
Как это заболевание может быть связано
с исчезновениями?
Не знаю.
И я не могу это выяснить.
Прости меня.
Боже мой.
Вы связывались
с крупными лабораториями
— или компаниями?
— 47 звонков без ответа.
Слушать не станут
даже мои коллеги в университете.
Без финансирования
никто и близко не подойдёт.
Классика.
Хуже всего то,
что заболеваний несколько.
У нас с Адамом оно вирусное,
а у Кики бактериальная инфекция.
Подобную мы видели
у оленей на Файр-Айленде.
Это всё клещи. Я же говорила,
что против нас ведут войну.
Наверное, дело рук ЦРУ.
Нужно написать об этом статью.
Разместим в выпуске к Прайду,
привлечём внимание.
Да.
Но нам ещё многое не известно.
Причины укусов, сыпи,
жара, исчезновений.
Пока всё слишком запутанно.
Мы перечислим лишь факты.
А выводы читатели сделают сами.
Люди не могут прийти
к логичному заключению сами.
Сырые факты порождают теории заговора.
Я проверил, Салли не уезжал домой.
Не хочу это говорить,
но жертв Убийцы с Май Таем
может быть гораздо больше,
просто их ещё не нашли.
Или же есть второй серийный убийца.
Только послушай себя.
По улицам бродит здоровяк в сбруе
и преследует людей
с заболеваниями крови.
Полная чушь.
Мы поймали убийцу.
Всё кончено.
Но и я не чокнутый.
Я точно знаю, что видел.
И вот здесь есть местечко,
чтобы написать про это.
Для статьи, пусть и крохотушной.
Адам.
До того, как начался этот дурдом,
мы с Патриком внесли депозит
за домик на Файр-Айленде.
На эти выходные.
Я не позволю, чтобы он пропал даром.
Поехали с нами.
Отвлечёшься от суеты.
Мы пытаемся вернуться к прежней жизни.
Думаю, тебе тоже стоит.
Я не могу.
Тео с Ханной помогают мне
с поисками Салли.
Я не могу вот так их бросить.
Домик большой, пусть тоже едут.
Морской воздух ещё никому не вредил.
— Привет.
— Привет.
Всё хорошо?
Да.
Я так вымотался.
Нам обоим не повредит отдых.
Да.
Мы не позволим
этой истории всё разрушить.
— Но это уже произошло, Джино.
— Нет.
— Всё изменилось.
— Нам просто нужно уехать, отвлечься.
— Барбара мертва.
— Понимаю.
Она погибла из-за меня.
Патрик, ты ни в чём не виноват.
— Виноват.
— Нет.
Она знает это. Я только что видел её.
Кого?
Барбару.
Я видел её на улице.
Что?
Я медленно лишаюсь рассудка.
Тише, милый.
— Джино, я схожу с ума.
— Нет-нет-нет.
Тише, дыши. Всё хорошо.
Я рядом.
— Всё будет хорошо.
— Нет, Джино.
Хорошо уже никогда не будет.
Посмотри, что с нами стало.
Что стало с нашей жизнью.
Каждый день
творится что-то ужасное.
Тише, нам ничто не угрожает.
Нет.
Угрожает, Джино, угрожает.
Тише.
Привет. Вы позвонили Адаму и Салли.
Оставьте сообщение.
Адам, это я.
Я не смогу поехать на Файр-Айленд.
Неважно себя чувствую.
На таком сроке
мне не до поездок на пароме.
Прости. Может, в другой раз?
Мам, привет. Это Ханна.
Мы давно не общались,
но мне захотелось услышать твой голос.
Началась вспышка одного заболевания,
и я боюсь, что тоже больна.
Моя иммунная система…
Уровень лейкоцитов сильно упал.
Не хочу вдаваться в подробности.
Мама, мне очень страшно.
Можно я приеду,
побуду у тебя пару дней?
Хорошо.
Поняла.
Люблю тебя.
Увидимся.
МЫ СРЕДИ ВАС
Прайд.
Что можно о нём написать,
живя во время погибели?
Прайд — невидимый инструмент,
объединяющий нас вместе
в минуты отчаяния.
Также прайд — гордость,
требующая усилий, в отличие от смерти.
Смерть — верный спутник каждого.
Каждого гея, кем бы тот ни был.
На улице, на работе, дома —
смерть всегда рядом.
Не понаслышке известно,
как быстро простая ненависть
перерастает в насилие,
какой бы ни была причина.
Будь то взгляд или лёгкий поцелуй.
Смерть тихонько наблюдает и ждёт.
Кто-то глушит стук костлявой руки
в сладких объятиях соития.
Другие — отдаваясь
дурманам, пище, работе.
Но со временем постукивание
становится всё громче,
зловещее, подобно раскатам грома.
И мы более не можем
игнорировать опасность,
аккомпанирующую
нашей пляске со смертью.
Грядёт нечто.
Нечто скверное не за горами.
Убийца с Май Таем был психом.
Но быть может, не чистое безумие,
но и капля добродетели
толкнули его на создание Часового,
призванного защитить
мучаемых им же людей?
Была ли то попытка обрести счастье?
А тех, кто живёт в тени —
невидимых, униженных,
сломленных, несчастных —
убивает сам страх
перед скоротечностью жизни.
Мы теряем контроль,
причиняя боль себе и близким.
Нам уже не чужда ложь, кража,
а загони нас в угол — и убийство.
Не мне судить тех,
кто пошёл по этой тропе.
Ведь ими руководит то же, что и мной.
Их гнев обоснован.
Выбрали ли они смерть лишь потому,
что та была ближе,
чем светлое будущее?
Лицемерию нет места.
Гомосексуализм — это преступление.
Что, если мы перестанем гасить боль.
Прислушаемся к внутреннему голосу.
Обретёт ли всеобщий гнев силу
и станет ли нашим спасением?
Лежа на холодном столе
в логове убийцы,
взглянув в око смерти, я не увидел зла.
Только боль человека,
коему мир не дал иного выбора,
нежели разрушать.
Что было бы,
сделай мы гнев нашим Часовым?
Использовали бы его подобно компасу,
вместо того,
чтобы падать в бездну отчаяния
или надевать маску светлого Прайда…
Что было бы тогда?
Куда бы нас привёл этот компас?
Я видел, как человек
превратился в чудовище,
ибо таким его желало видеть общество.
Настало время принять горькую правду:
частица подобного чудища
есть в каждом из нас.
Единственный шанс избавиться от него —
избавить общество от неверных ожиданий,
определяющих нашу судьбу.
И тогда наступит свобода.
Наступит расцвет.
Наступит Прайд.
И явит свой лик Часовой.
ПРАЙД


Серия 8

Святый Боже, проси что угодно.
Я даже на исповедь схожу,
только пусть это прекратится.
Если соберёшься исповедаться,
не забудь бутербродиков прихватить.
А то дело-то небыстрое.
Ну спасибо.
Мне обязательно
делать это у всех на виду?
Будто какой-то блёв-стриптиз.
Милый, ты точно далеко не первый,
кого на этой посудине выворачивает.
Ну да, будто мне от этого
прям вот так и полегчало.
К тому же, если бы
только в качке дело было.
Меня каждое утро тошнит.
Я точно что-то подцепил.
Странно.
Странно или нет, но достало уже.
Нет, странность в том, что…
Ханна звонила,
оставила сообщение на автоответчике.
Говорит, её тоже тошнит.
Потому и не поехала
с нами на Файр-Айленд.
Ну, у неё-то идеальное объяснение.
Она же беременна.
Да, но ещё она рассказывала
про какую-то новую заразу,
которая влияет на иммунную систему.
Что-то там про тромбоциты и лимфоциты.
Я толком не понял…
Она сама не знает,
вирус это или какая-то бактерия,
— но больных всё больше.
— Зашибись.
Какая бы болячка ни разгуливала,
я вечно всё цепляю.
Суперспособность у меня такая.
Ты имеешь в виду то, о чём я подумал?
Так, ну что ж… погнали.
Триппер — шесть раз.
Хламидиоз… уже со счёта сбился.
И ещё дважды — сифилис.
Вот такие пироги.
Я не собирался эту тему поднимать,
но раз уж мы начали…
Однажды я думал,
что словил мандавошек.
Но пронесло.
Да ты ж наш херувимчик.
Знаешь, я и правда хочу
всерьёз попробовать моногамию.
Мне кажется, у меня получится.
Покуда тем единственным будешь ты.
Ты только что сказал что-то приятное.
Ты точно заболел.
Какого хера?
Благодарочка тебе
за слив статьи для первой полосы
выпуска к Прайду, козлина.
АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ УЖАСОВ
11 СЕЗОН 8 СЕРИЯ
Май Тай?
Хорошо, что ты уже можешь
об этом шутить.
То, над чем шутишь, за жопу не укусит.
Иди-ка сюда. Вот так.
Офигеть какой крепкий.
За то, чтобы все наши дни были такими.
Ну, ты же понимаешь, что это невозможно?
Кому-то из нас придётся работать,
— чтобы мы с голодухи не умерли.
— Ага.
— Да не помрём мы с голода.
— Правда?
Погоди-ка.
Стакан поставлю.
Ты чего…
Джино, всё в порядке.
Ну же, всё ведь хорошо.
Ты больше не хочешь,
чтобы я к тебе прикасался?
— Нет…
— Разве? Брехня.
Я уже давно заметил.
Просто… Кажется, я ещё
— не до конца всё переварил.
— Ну да.
По-моему, ты закрылся в себе.
И после всего того,
что нам с тобой довелось пережить,
ничего удивительного в этом нет.
Кажется, со мной
что-то очень сильно не так.
Чёрт…
Ещё одна появилась.
Это нифига не нормально.
Но нам же сказали,
что они доброкачественные, так что…
И что встречаются у пожилых итальянцев.
Помню.
Но у тебя тоже такая есть.
И даже две!
Верно.
А ты не итальянец.
Почему это с нами происходит?
Не знаю.
— Но в больнице сказали…
— Ну да, «Примите вот эти таблетки».
«Попробуем другие антибиотики,
и всё пройдёт. У всех проходит».
Но я тебе вот как скажу…
Во мне что-то… растёт.
Распространяется.
Это просто ощущение,
но я будто нутром чую.
Кажется, тебе бы к психотерапевту.
— Ого…
— Джино, всё будет хорошо.
Да ничего уже не будет хорошо.
Бля, бля, бля!
Сука… Блядь.
Ну что?
— В чём дело?
— Ты и правда это делаешь, а?
Затеял ссору, пока мы в отпуске?
— Я с тобой не ссорюсь.
— Ну да, конечно.
Просто мы прошли
через крайне травмирующий опыт.
— И мне по-прежнему страшно.
— Ясно.
Страх означает, что есть проблема.
Ты же грёбаный коп.
Тебе ли этого не знать?
— Я лишь пытаюсь тебе помочь.
— Нет.
Ты лишь пытаешься
игнорировать тот факт,
что нам всё ещё что-то угрожает,
и я это уж точно чувствую.
Зарывай голову в песок сколько угодно,
но проблема никуда не денется.
— Пойду проветрю голову.
— Валяй.
Проветрись, Джино.
Хорошенечко так, блядь, проветрись.
Уверен, что в состоянии?
О да. Я же не для того страдал,
добираясь сюда,
чтобы пропускать всё веселье.
Опрокину пару стаканчиков
и буду бодрячком.
Что, готов охмурять окрестных парней?
Нет.
Пусть сами постараются.
Знаешь, я не против,
когда к тебе подкатывают.
— Правда?
— Да.
Например, так.
Ты кто вообще такой?
— Привет.
— Здоров.
Мы в «Синего кита» собираемся. Пойдёшь?
А где Джино?
В жопу Джино.
— У вас всё в норме?
— Ни разу.
Мы с Джино…
А, не берите в голову.
У нас же должен быть отпуск.
Если хочешь, можем вас оставить.
— Да, снимем номер в отеле.
— Да нет.
Не, хорошо, что вы рядом.
Адам, а какой Джино на работе?
Да всё отлично.
Отлично, значит?
Правда? Вот прям настолько?
Ну, порой его заносит немного,
но работка-то напряжённая,
да и учитывая последние события…
Не-не-не. Джино заносило
задолго до всей этой хрени.
Он страдает,
а я не знаю, как ему помочь.
Да кому я рассказываю,
ты же его каждый день на работе видишь…
Да ничего.
Мы уже как одна семья.
Семья, говоришь?
Миленько.
Так, вы двое. Уёбывайте уже.
Наслаждайтесь благами Файр-Айленда.
Точно не хочешь с нами?
Весёлый вечерок тебе не повредил бы.
Не, перебьюсь.
Может, потом присоединюсь.
За Файр-Айленд.
— За остров отрыва!
— Выпьем.
Ну, бывай.
Джино?
Джино?
Джино.
Барб?
Я любила тебя, Патрик.
— Я любила тебя, Патрик.
— Барбара…
Я любила… Любила тебя, Патрик.
Я любила… Любила тебя.
Притормози, ковбой.
Я-то надеялся понаблюдать за тобой,
пока ты поднимался на Дрочмолунгму.
В лесах…
столь полных дивных тайн.
Слушай, сгинь уже, а?
Вот так, на произвол судьбы?
После всего, через что мы прошли.
Именно.
Мы это прошли.
Всё осталось позади.
Забудь и исчезни.
Нельзя же так с преданным поклонником.
Я всосал все твои статьи из «Вестника»,
столь полные поистине
неуёмной жаждой жизни
и заботой о ближних.
Восхитительное стремление.
Сказал киллер.
С самой нашей первой встречи я понял,
что есть в тебе нечто особенное.
Весь такой в джинсе.
Такой прям щёголь.
Есть в тебе эта статность…
Этакий благородный герой вестернов.
Ты заставляешь меня смеяться…
Джино Барелли, Джино Барелли…
Уж не думал, что сыщу такого остряка.
Точно не в нашем Скучновилле.
К слову о скуке —
какое счастье, что ты одумался
насчёт своего Капитана Позитива.
Ваши небольшие…
любовные склоки
подарили мне надежду.
А ты-то откуда об этом узнал?
Для некоторых весьма
организованных криминальных кругов
вы представляете немалый интерес.
Им про вас всё-всё известно:
где работаете, живёте,
как развлекаетесь.
Следить-то за вами не так уж и трудно,
особенно учитывая бучу,
которую ты поднимаешь в своей газетке.
Любой быдловатой сошке
повышение на блюдечке принесут,
лишь бы тебя заткнуть наконец.
Это что… угроза, что ли, такая?
В детстве у меня таких братишек —
полна улица была.
Так что валяй!
Мужчины-геи!
Никогда не бежим с поля боя!
Вот почему из нас такие отменные шпионы.
Мы сами ползём навстречу смерти.
Рискуем как в последний раз.
Ебёмся как перед Апокалипсисом.
Из раза в раз наёбываем смерть
и снова ищем путь с ней встречи,
радостно кидаясь
в каждую подходящую траншею.
Вот почему мои боссы
до сих пор позволяют
вам с детективом Ридом куролесить.
От вас есть определённая польза!
Вы как хулиганы в песочнице.
Ты бы полегче с таблетками-то.
Вот только не бросай меня.
Не смей меня бросать!
Я ведь только что сказал, что спас вас!
Я объяснил боссам…
что ты важен!
Для них.
Но и для меня тоже!
Да о чём ты вообще?
Может, всё дело в новых обезболивающих,
но…
я в полном экстазе…
просто от того, что ты рядом.
Чем ещё мне нужно пожертвовать,
чтобы доказать,
что я не плохой человек?
Что я достоин тебя?
Ведь в итоге всё сводится
именно к этому, Джино Барелли.
Джино. Джино Барелли.
Я безнадёжно…
безоглядно…
— влюблён в тебя.
— Генри.
Ты прошёл через ад.
— Ты просто под кайфом.
— Джино…
Если ты не будешь со мной,
— то ни с…
— Нет!
Не смей.
Иначе ещё пожалеешь.
Не надо.
Ты как?
Извини.
Накатывает периодически.
Может, газировочки попьёшь?
Я что-то совсем в кашу.
Давай вернёмся в домик.
Господи.
Домашние посиделки?
Только мы вдвоём?
Вот это облом.
Обучу тебя «Египетской пощёчине».
Звучит секси.
Это такая карточная игра.
Или…
Можем немного курнуть —
я же видел, что ты взял с собой.
Угомоним твой желудок,
а потом пойдём купаться голышом.
Как раз полнолуние.
Это ты-то предлагаешь травы покурить?
Эй, мы знакомы?
Ты же против такого.
Ну, один косячок
дурной погоды не сделает.
Прости, не подумал.
Но да — я теперь на расслабоне.
Наконец-то.
Мне просто нужно немного отлежаться.
И потом я весь твой.
Договорились.
Только разберусь со счётом.
Блин, бумажник забыл.
Держи.
На этом, морячок, ты далеко не уплывёшь.
Сейчас вернусь.
Приветики. Привет, ау-ау.
Эй там!
Привет.
Не понимаю, как у тебя получается.
Точнее, понимаю,
просто у самого так не выходит.
С таким-то настроем — конечно.
Ты это, встряхнись, что ли.
Тут же настоящий шведский стол.
Пожалуй.
Я-то думал, что смена обстановки меня…
Да кого я обманываю.
Я приехал только потому,
что Барелли со своей псинкой
— сюда собирались, и…
— Ты что, подкатил к мистеру Пастельке?
Браво. Ты вырос в моих глазах.
А чувствую себя карликом.
Неполноценным.
Генри, хорош тень на плетень наводить.
Да на этом острове полно…
Как там? Неполноценных.
По полной программе.
На постоянной основе.
И держат это при себе.
Так что ты молодец,
что сам это признаёшь.
Просто осознай,
что тут найдётся тот,
кому нужно именно это.
— Кто-то настолько же ущербный?
— Так, Генри, ещё раз:
тут каравай-каравай,
кого хочешь выбирай.
На любой вкус и цвет,
любого размера и формы.
Никаких шифров, снимай не хочу.
Ты ведь выжил.
Так живи.
Хотел бы я жить как ты.
Вот представь самого горячего парня.
И отбрось фигню
про «Я не знаю, чего ему нужно».
Думай, что ему нужно нечто новое.
Некто новый.
И что, мне приглашать всех подряд?
Я сам прощупаю почву.
Если ты не против.
Встретимся в Трахокуще.
В девять вечера.
Что, твой новый дружок бросил
тебя одного среди этих пираний?
Вот это доверительные отношения.
Сэм, я не готов к твоим выебонам.
Мне нехорошо.
Предлагаю перемирие.
Ты выиграл. Одержал победу.
Может, по мне и не скажешь…
но мне пришлось нелегко.
Ты же не ждёшь сочувствия?
У нас всё так по-уродски закончилось.
Ну, уродом я бы его не назвал.
Он вполне в духе твоей причуды…
про «освобождение от прежнего себя».
Кто бы говорил,
«чековая книжка с членом».
Допустим, это перемирие.
За новые направления.
За…
сосуществование.
Без потери достоинства.
За то, чтобы каждому
воздалось по заслугам.
Прощай, Сэм.
Фрэн, тут просто потрясно.
Ага, и платят мне дофигища.
Полтос за один расклад таро.
Ребятки из «Сосновой рощи»
обожают шиковать на вечеринках.
К слову о растительности…
Я шалфей принесла.
Пожалуйста, жги его,
когда будешь делать расклады.
Нам тут их негативная энергия не нужна.
Да ничего серьёзного не намечается.
Так, развлекуха.
Ну, ты главное не задерживайся,
а то у нас и свои дела ещё есть.
— Клещи.
— Клещи.
Та докторка из «Вишнёвого сада»
ждёт нас первым делом поутру.
Сказала, уже больше
50 случаев, похожих на мой.
И это только за лето.
Ей не терпится узнать
про исследование доктора Уэллс.
А от неё кстати вестей не было?
Мы должны были связаться этим утром,
но она меня продинамила.
Да чего удивляться.
Властям веры нет.
Это что сейчас было?
Да олень, наверное.
Они тут повсюду.
Так вроде всех оленей перебили.
Ну, всех-то не убьёшь.
— Блин, там какой-то мужик.
— Наверняка какой-то
бухой красапет,
возвращающийся из Трахокущи.
Ну, этот писец качок.
И в коже весь.
Стрём какой-то.
Чувак, вали отсюда!
У нас нет бухла!
Это «Вишнёвый сад» —
тут только лесбиянки и тихие посиделки.
Вали в свою «Рощу».
Пропал куда-то.
Ох, ебать! Это тот мудила
из парка, о котором я рассказывала!
Пошёл на хуй, мудень.
Ты на частной территории.
Пшёл вон!
Эй, съеби отсюда!
Да ну в пизду.
Какого хера?
Эй ты!
Бежим!
— Что это за поебота?
— Это он!
Он убил Салли!
— И что нам делать?
— Звоним местному шерифу.
Патрик, ты ему затылок продырявил.
Да пофиг.
Пофиг.
Стой. Нет!
Сперва мне надо увидеть его лицо.
Надо снять с него ебучую маску
и увидеть, как он выглядит.
Мне нужно знать, кто он.
Какого хуя?
Так, за мной.
Ребятишки, пришла медиум.
Народ, это Фрэн.
Приветики.
Тут осторожнее.
Будешь?
А то.
Определился с запросом?
Да-да, держи.
СМЕРТЬ
Генри.
В Трахокуще лучше
держать зад прикрытым.
Идём, покажу тебе самых мясных парниш.
Учитывая, что я недавно пережил,
меня такие формулировки не заводят.
Звиняй, твоя правда. Но пойдём уже.
Я не… Даже не знаю.
Я как-то не уверен.
Ну то есть…
Я признался во грехах, отбыл наказание.
Изо всех сил пытаюсь исправиться.
Генри, вот кончай уже, а.
Этим парням только и надо,
чтобы их осквернили.
У них на это колом стоит.
Игнорировать их желание —
это истинный грех гордыни.
Скотина.
Ты всегда будешь моим.
Он там в порядке?
Это часть его фантазии, Генри.
Он так привык
быть под чьим-то контролем,
что умолял меня об этом.
Он хочет подчиняться,
и чтобы ему… досталось.
Не станешь же ты рушить его мечту.
СМЕРТЬ
Господи боже…
Когда лишаешься простейших вещей,
так легко поддаться искушению.
Ты так молод и уверен…
Ты уверен, что твоя красота вечна.
И подобные тебе…
разбазаривают впустую…
столь ценный дар.
СМЕРТЬ
Тео. Тео…
Тео… Тео… Тео…
Тео…
Тео… Тео… Тео…
Я тебя узнаю.
Вы все мне знакомы.
Я вас фотографировал.
Ты не будешь забыт.


Серия 9

Даруй, чтобы чрез сие таинство
раб твой, Теодор Маркус Грейвс,
упокоившийся во Христе,
разделил радость воскресения своего.
Прости ему все прегрешения,
ибо слаб человек.
И даруй ему жизнь вечную.
Хоть что-нибудь известно?
Этим занимается полиция,
а я для них как зараза.
Я не могу ничего узнать. Прости.
По всей земле проходит звук их…
Он поставил в них жилище солнцу…
Ибо, кто вошёл в покой Его…
Нет. Нельзя, перестаньте!
Что вы делаете?
Не даю тебе выдернуть капельницу.
Билли?
Почему… Ты же не медбрат.
С чего ты решил?
Ты ведь ни разу не спрашивал,
кем я работаю.
Хотя я едва мог и слово молвить
в чёртовой кожаной маске.
Нет.
Уйди.
Сопротивление медперсоналу
на пользу не пойдёт.
Тео?
Лучше «доктор».
Похоже, это плазмоклеточная пневмония.
Неприятная инфекция,
вызванная самым обычным грибком.
Чего?
Как правило, она проходит сама,
но твой иммунитет не справляется.
— Лежи.
— Мне нужен…
Мне нужен нормальный врач.
Я не желаю находиться в этой дыре!
К сожалению…
другие больницы не могут тебя принять.
Люди не хотят видеть тебя.
Они тебя боятся.
АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ УЖАСОВ
11 СЕЗОН 9 СЕРИЯ
Рад, что у тебя есть силы идти.
Тяжело видеть тебя в таком состоянии.
Ты всегда был полон жизни.
Да и ты тоже.
Тео, мне неизвестно,
что случилось той ночью,
но не я же тебя убил?
А ты желал этого, Сэм?
Не думаю.
Быстро ты ответил.
А что насчёт других?
Не понимаю.
Ребят, чьи души ты поглотил.
Всю жизнь ты лишь искал наслаждений,
игнорируя последствия пагубных деяний…
но воздаяния избежать невозможно.
Что происходит?
Мне не нравятся эти игры.
Помнишь, я как-то сказал,
что грядёт нечто мрачное?
Нечто, что витает прямо в воздухе.
— Помню.
— Что ж…
Здесь его пристанище.
Боже, что за вонь.
Нет, я не пойду туда.
Ты должен. Кроме тебя больше некому.
Пойдём.
Что с ним?
Он попал сюда около месяца назад.
Та же инфекция, что и у тебя.
Как его зовут?
Дэнни. Разве ты не помнишь?
Первый, кого мы встретили,
будучи в свободных отношениях.
Дэнни.
Каким же прекрасным он был.
Не только.
Он был талантливым писателем.
Я знаю.
Он написал моноспектакль.
Гениальный.
- У него была особая жилка.
- Ты видел его спектакль?
Нет. Дэнни дал мне билеты…
но я так и не пошёл.
И ты не рассказал ему об этом?
Дэнни думал,
что ты видел его спектакль.
— И что тебе не понравилось.
— Что?
Я не говорил ему ничего подобного.
Но и похвалы от тебя
он тоже не слышал, Сэм.
Что ещё ему оставалось думать?
Боже мой.
Тео, сделай же что-нибудь.
— Не могу.
— На помощь!
Сэм, никто не придёт.
Зачем ты привёл меня сюда?
Но ты же занимаешься тем же самым —
знакомишь своих клиентов с тем,
чего те раньше не видели.
— С тем, чего они не смогут забыть.
— Но при чём тут я?
Пойдём. Экскурсия ещё не окончена.
Стюарт.
Он был болен ещё до вашего знакомства,
но не знал об этом.
Доктора не смогли выяснить,
что так быстро его убивает.
С ним же было всё в порядке.
— Он был полон сил.
— Да? То было до того,
как ты запер его в клетке,
или же после?
Я был под кайфом, Тео, и переборщил.
Я нередко выходил за пределы.
«Я», «я» и снова «я».
Хоть раз позаботься
о ком-то, кроме себя, Сэм.
Например, о нём.
То должен быть не я.
Он не знает, кто к нему пришёл.
— Поцелуй его.
— Что?
Он нуждается в сострадании.
Прости, но ты обратился не к тому.
Не я должен это делать.
Проявить заботу здесь может каждый.
Прошу, Тео.
Я устал и хочу вернуться в свою палату.
Туда мы и направляемся.
Это не моя палата.
Она самая, Сэм.
Зайди.
Давно я здесь нахожусь?
Достаточно, чтобы о тебе забыли.
Но есть же те, кто любят меня.
Они не оставили бы меня
гнить в одиночестве.
Восхваление — это одно, Сэм…
но истинная любовь — совсем другое.
Ты окружил себя красивыми людьми,
тянувшимися к прекрасному.
Но им не под силу постичь…
прекрасное, сокрытое внутри.
Что со мной?
Иммунная система ослабла,
организм утратил
способность бороться.
Даже с самой простой инфекцией.
Повреждения на коже —
лишь верхушка айсберга того,
что происходит внутри.
Но есть же лекарство?
Я заплачу. Сколько бы оно ни стоило.
Лекарства не существует.
В этот раз тебе не удастся откупиться.
Сделай что-нибудь. Помоги ему!
Помоги мне! Я не могу умереть.
Не могу умереть вот так.
Тео, прошу! Спаси меня!
Умоляю.
Спаси меня.
Кто-нибудь, помогите.
Эй!
Кто-нибудь!
Где я?
Что это за шутка?
Где я?
Эй!
Тебе что-то не нравится?
Клетка оказалась не такой приятной,
— как ты думал?
— Выпусти меня.
Ну уж нет.
Сперва мы немного поиграем.
Что тут у нас?
Любишь рыбалку?
Осуждай сколько пожелаешь.
Многим это нравится. Не таким, как ты.
Ты прав, я не любитель
столь замысловатых извращений.
Благодаря таким как ты,
мир ненавидит нас всех.
Молвил киллер-гей.
Ты ни черта обо мне не знаешь.
Мы не настолько разные, как кажется.
Людям сложно увидеть,
какие мы с тобой на самом деле,
однако есть одно «но».
Я не считаю себя великой жертвой,
единственной достойной сожаления.
Предаваться фетишу — одно.
Наслаждаться чужими муками — другое.
Я причиняю людям боль,
чтобы от неё же их избавить.
Что за чушь.
Ты заставляешь других страдать,
чтобы избавить от боли себя.
Мучаясь сами, мучаем других.
Мои деяния подобны искусству.
Но не это!
Это варварство!
Прекратите его калечить!
Что, близкие под запретом?
Кто он, Сэм?
— Я не могу его таким видеть.
— Смотри на него.
Взгляни на человека,
причинившего тебе столько страданий.
— Признай вину своего отца.
— Нет!
Прекратите!
Так вот с чего всё началось.
Прошу.
Перестань!
Ещё одно звено в цепи жестокости.
Кто он?
Мой первый босс.
Тогда я работал на Уолл-стрит.
Верно.
Как же яро ты искал одобрения
тамошних мужланов.
Но едва ли они стали бы
считать голубка ровней себе.
Я работал усерднее всех.
Я был умнее и способнее
всех вместе взятых.
Но ответом было лишь унижение.
Обесценивание.
Поэтому ты ушёл и стал коллекционером.
Собирал предметы искусства,
мужчин, деньги.
Хотел утереть нос
говнюкам с Уолл-стрит.
Никто не смеет вытирать о меня ноги.
Не тебе судить меня
за каплю самоуважения.
Ты это так называешь?
Я не боюсь тебя.
Это меня нужно страшиться.
Встаём на дыбы.
Таким ты являешь себя Богу?
Выпусти меня!
Настало время взглянуть ему в глаза.
Страху, хаосу.
Стыду.
Тому, что всегда рядом.
Отрицание лишь усилит страдания.
Помогите! Отпусти!
Тебе не убежать от него, Сэм.
Тьма быстрее.
Она всегда получает своё.
Нам остаётся лишь…
слиться с ней.
Так держать, Сэм.
Ты справился.
Капельница пуста.
Когда в последний раз
приходила медсестра?
Тише-тише.
Где все? Это больница или склад?
Сейчас принесу воды.
Удобно?
Вот так.
Потихоньку.
Пей.
Всё?
Хорошо.
Хорошо.
Я принёс кое-какие лекарства.
Мистер Рид.
Пора.
Почему никого нет на месте?
В капельнице пусто.
Его хоть кормят вообще?
Покиньте помещение.
Можете сказать всё при мне.
Я его любовник.
Если вы не родственник,
то это против правил…
— Издеваетесь?
— Пусть он останется, прошу.
Ладно.
Присаживайтесь.
Не стесняйтесь.
Мы провели сканирование сетчатки.
К сожалению, из-за цитомегаловируса
на обоих глазах
произошло полное отслаивание.
И что это значит?
Зрение не вернуть.
Но можно же сделать операцию.
Если что-то отделилось —
можно снова присоединить.
Больные СПИДом не имеют права
на подобные операции.
Не имеют права?
В любом случае,
операция рискованная.
Рискованное то, рискованное сё.
Вы всегда так говорите.
Вы, чёртовы доктора!
Если у вас больше нет вопросов,
— я вас оставлю.
— У меня есть парочка.
Вы ищете лекарство?
Почему люди продолжают умирать?
Вам должно быть стыдно.
Это самый настоящий ад.
Джино.
Подойди, побудь со мной.
Мне страшно.
Хочешь яблочного пюре?
Вкусное, с корицей.
Давай.
— Да?
— Ага.
Ну-ка.
Вот так.
Давай, вот так. Хорошо.
Отлично.
Боже.
Боже ж мой.
Чёрт.
Продай мою страховку.
Получи денежный резерв.
Он покроет расходы на похороны.
Патрик, не надо об этом.
Нет-нет, не надо.
Если ты её не продашь,
деньги получат мои родители.
А я этого не хочу.
Я хочу, чтобы они достались тебе.
Прошу.
— Хорошо. Обещаю.
— Да?
Я так сильно тебя люблю.
Съешь ещё ложечку. Вот так.
Помогите мне.
Кто-нибудь, помогите.
Блядь.
Есть кто?
Эй.
Сестра?
Сестра!
Есть кто-нибудь?
Эй.
Кто вы?
Скажите что-нибудь, прошу.
Открой глаза.
Они открыты.
Взгляни на меня, Патрик.
Я не могу, я не…
Я вижу.
Я снова вижу.
Я вижу тебя. Я вижу!
Я снова вижу.
Ты плакал, когда я шла к алтарю.
Ты пришла, чтобы отомстить мне?
Нет.
Милый…
В тебе не осталось того,
кому можно мстить.
Я хочу помочь тебе прозреть.
Помнишь?
Я из «Городского вестника».
Расскажете, что случилось,
или придётся выяснять самому?
Сделайте одолжение —
не заходите за линию.
Ладно-ладно.
— Не буду.
— Джино.
Утро после Хеллоуина, 1980 год.
Ваша первая встреча.
Мы были женаты, а ты — несчастен.
Теперь вы. Расскажите о случившемся.
Расскажу, городской повеса.
Парень упал с пожарной лестницы.
Объясняет море крови.
Он вылетел из окна,
нанюхавшись фенциклидина.
Ангел под ангельской пылью.
— Именно.
— Должен же быть другой выход.
Для таких, как мы.
Нам и сходить толком некуда.
О чём вы?
Куда-нибудь сходить. Не желаете ли?
Прошу прощения? Не желаю ли что?
Что-то в его позёрстве тебя зацепило.
Меня зовут Джино.
И этому повесе
на месте долго не сидится.
Август, 1977 год.
В местную бакалею ворвался грабитель.
Твой напарник застрелил его.
Вот так, осторожно.
Он же целился в нас?
— Ведь так, Патрик?
— Да.
Ты правильно поступил, Стив.
Отчёт заполним позже.
Помоги ему привести себя в порядок.
— Слушаюсь, сэр.
— Господи.
Боже ж мой.
Пойдём.
Стиву не нужно было стрелять.
У тебя всё было под контролем.
Что же я наделал?..
С тех пор на твоих руках кровь.
Послушай.
Я бы поступил так же.
Правда.
А вот и ложь.
Но ты не понаслышке знал,
как губителен стыд.
У тебя…
За ухом…
Давай помогу.
Позволишь?
Каким же ты можешь быть нежным,
когда сам себе разрешаешь.
Что за чёрт?
Либо ты, либо он.
Ещё одна загубленная жизнь.
Отвали, извращенец!
Что за еботня?
Он подвалил
и начал пихать мне в глотку язык.
Выметайся, Рид. Живо!
Жестокая ложь.
Ложь, погубившая вас обоих.
Стыд, ложь, жестокость.
И так по кругу, Патрик.
Катись отсюда.
Не ты запустил эту карусель,
но однажды взойдя,
с неё уже не слезешь.
Твою мать.
Я больше не могу.
Ты почти закончил.
Аккуратно соедини все детали.
Я не желаю это делать.
И я не хотел.
Но как иначе я мог помочь людям?
Таким, как я.
Кто, как не я, мог спасти их,
когда всем вокруг было плевать?
Но это же… чудовище.
Началось…
И что с того?
Тебе не нравятся шрамы?
Тогда почему бы их не скрыть.
Ничего, не развалишься.
Спрячь их под формой.
Приделай голову.
Ладно. Сам сделаю.
Это ты, Патрик.
Утративший себя,
застрявший в хаосе своих мыслей,
снова и снова
разрывающий себя на части.
А затем вновь
собирающий себя по кусочкам.
Что заставляло тебя так жить?
И спасло ли это тебя?
От чего?
От боли.
Боли, что порвала тебя на части.
Тело не даст о ней забыть.
Проживи её вновь.
Я не понимаю.
Это, сын, короткоствольный револьвер.
Прост в обращении.
Мощный для своего размера.
Многие отправились к праотцам…
Мне не хочется здесь находиться.
Ты должен снова пережить этот момент.
Я помню, что тогда случилось.
А теперь ты.
Встань ровно.
Хорошо. Прицелься.
Замри и стреляй.
Если будешь так держать оружие,
никогда не попадёшь в цель.
Знаешь, как таких называют?
— Белоручки.
— Да, сэр.
Ну? Хочешь быть белоручкой?
— Нет, сэр.
— Докажи.
Или ты не хочешь быть полицейским,
как твой старик и дед?
Заставь нас гордиться тобой.
Прицелься
и сбей клятую мишень.
Давай.
Твою мать!
Из-за твоих недоделанных
вялых ручонок мы все погибнем!
Чёрт.
Я тогда думал:
собирается ли он стрелять в мишень
или в меня?
Я смогу.
Что? Так?
А может, так? И так?
А вот так?
Бедняжечка, выстрелы слишком громкие?
Думаешь, на войне мы носили наушники?
Меховые, как у мелких девчонок?
Чёрта с два. Стреляли и шли вперёд.
Либо мы, либо нас.
Закончили.
Я забыл, каково это было на самом деле.
Джино.
Я рад, что ты здесь.
А где мне ещё быть?
Прости.
— Тише.
— Прости меня.
Нет-нет-нет.
Тебе не за что извиняться.
Я уже не понимаю…
что реально, а что нет.
Знаю.
Это всё болезнь, милый.
Я рядом, всё хорошо.
Я здесь.
Я рядом.
Тише-тише.
Я рядом. Я с тобой.


Серия 10

Простите, а что произошло?
Домовладелец почуял вонь
из квартиры 6Б.
Вскрыл дверь и обнаружил тело.
Здрасте. Я друг девушки из 6Б.
Пустите внутрь?
Да, конечно.
— Проходите.
— Спасибо.
Говорит, был с ней знаком.
— Как вас зовут?
— Адам Карпентер.
И какова природа
ваших отношений с усопшей?
Я отец её ребёнка.
Соболезную.
Что с ней случилось?
Признаков взлома нет.
Всё указывает на естественную смерть.
Посмотрим, что скажет коронер.
У неё были проблемы со здоровьем?
Наблюдавший её врач сказал,
что у неё понижены эритроциты,
но беспокоиться было не о чем.
Позвоните мне с утра.
Запишем официальные показания.
Можно мне… остаться тут ненадолго?
Да, конечно.
Сегодня утром в лабораторию
поступил странный звонок
из парковой службы Файр-Айленда.
Рейнджеры теряются в догадках,
почему популяция оленей
так быстро восстанавливается,
несмотря на отстрел ранее этим летом.
Должна признать,
мне тоже нечего ответить.
АМЕРИКАНСКАЯ ИСТОРИЯ УЖАСОВ
11 СЕЗОН 10 СЕРИЯ
Сегодня утром в лабораторию
поступил странный звонок
из парковой службы Файр-Айленда.
Рейнджеры теряются в догадках,
почему популяция оленей
так быстро восстанавливается,
несмотря на отстрел ранее этим летом.
Должна признать, мне тоже…
Это вирус? Но как он реплицируется?
Судя по отчёту доктора Галло
о Т-клеточной лимфоме,
это вполне может оказаться…
Судя по отчёту доктора Галло
о Т-клеточной лимфоме,
это вполне может оказаться…
Точно утверждать
не возьмусь, но скорее всего
это была остановка сердца.
Внезапная и ничем не объяснимая.
Больше скажу после вскрытия.
— Возможно, завтра.
— Это не могло быть убийство?
Что вы имеете в виду?
— Вдруг на неё напали?
— Напали?
Да. Послушайте ещё раз.
Нет необходимости.
На теле нет следов борьбы.
Простите, но если у вас
есть подобные подозрения,
лучше вам поговорить с полицией.
Нет, и на то есть причины.
Что ж, а я вижу лишь причины
написать официальный рапорт,
чтобы вас допросили.
Об этой встрече попросил Патрик.
Сказал, что вам нужны подробности
гибели вашего друга Тео.
Послушайте, Адам.
Эти два случая никак не связаны.
По поводу тела доктора Уэллс
точно смогу сказать чуть позже.
Но на вашем друге, мистере Грейвзе,
тоже не было следов борьбы.
У него была плазмоклеточная пневмония.
В агрессивной форме.
Которую вовремя не выявили и не лечили.
Вот основная причина его смерти.
И что это такое?
Лёгочная инфекция.
Грибковой природы.
Обычно поражает стариков
с пониженным иммунитетом.
Но как она могла так быстро развиться?
В отчёте сказано,
что он был привязан к дереву
в позе распятого.
Он часами буквально висел на руках.
Это вызвало
кислородную недостаточность.
Учитывая пневмоцистоз,
у него просто не было шансов.
На токсикологии
также нашли транквилизаторы,
сами по себе угнетающие
дыхательную функцию.
Он не мог ни сопротивляться,
ни глубоко дышать —
буквально ничего…
Главное, это означает,
что Тео умер мирно.
Думаю, для вас это важно.
В итоге умер он от…
От удушья.
Я понимаю, к какому выводу
вы меня подталкиваете,
ведь так произошедшее
обрело бы больше смысла.
Но я не могу на это пойти.
Нет доказательств злого умысла.
Ни на кого из них не нападали.
Две жизни оборвались
слишком рано, и это трагедия.
Я искренне сочувствую вашей утрате,
но не вижу ничего общего
между этими двумя случаями.
И сомневаюсь,
что кто-либо скажет иначе.
Спасибо вам.
27 июня 1981 года.
Семь месяцев назад
я попросила Адама
помочь мне забеременеть.
Я оплодотворила себя его спермой,
используя кухонную спринцовку.
Непосредственное заражение.
Учитывая время, всё сходится.
Я говорю это с полной уверенностью.
Мои анализы идентичны
результатам Адама
и остальных моих пациентов-геев.
Судя по течению болезни,
смею предположить,
что она передаётся половым путём.
Знаю, он уже подозревает неладное,
но пока не знает,
насколько всё серьёзно.
Наш иммунитет сдаёт,
мы беззащитны перед угрозой.
Ох, Адам…
И как мне ему рассказать?
Грибковые и бактериальные инфекции,
безудержные и яростные.
Условно-патогенные инфекции.
Плазмоклеточная пневмония.
Саркома Капоши.
Придётся рассказать Адаму
сразу по возвращении.
Надо рассказать ему всё завтра же.
Вот так…
Анализ будет готов
через семь-десять дней.
Вам позвонят из регистратуры,
чтобы назначить следующий приём.
Я и так знаю, что это.
Просто нужно,
чтобы это было в медкарте.
Неужели? И что же у вас?
Саркома Капоши.
Доктор! Постойте.
У меня есть основания полагать,
что это передаётся половым путём.
Адам, вы молоды. Наверняка
образование доброкачественное.
Не стоит так тревожиться.
Нет-нет… Выслушайте меня.
Болезнь совсем новая —
предупредите всех своих коллег,
поднимите на уши всех в Нью-Йорке.
И как мне заставить хоть кого-то
воспринять сказанное вами всерьёз?
Это лишь ваши догадки.
Я и не ждал, что вы поверите,
но когда через семь-десять дней
придут результаты анализа —
уверен, всё изменится.
2 июня 1981 года.
Сегодня пришли новые результаты.
Болезнь началась
не с оленей на Файр-Айленде.
Может, в словах Фрэн
и правда был какой-то смысл?
Возможна ли
лабораторная природа заболевания?
Сказанному Фрэн
про правительственные эксперименты
на острове Плам
нашлись подтверждения.
Но клещи как биологическое оружие?
Сама вероятность
подобного кажется нелепой.
Однако сыпь и жар,
как у моих пациентов,
отмечены в целом ряде случаев
в Лайме, штат Коннектикут.
Лаборатория Роки-Маунтин
запросила от нас
образцы клещей со всего Лонг-Айленда.
Есть подозрение,
что клещи с оленей — переносчики
так называемой «болезни Лайма».
А что насчёт моих пациентов-геев
с резким снижением иммунитета?
У всех сыпь и жар проявлялись
вскоре после посещения Файр-Айленда.
Смертоносные клещи?
Как-то не вяжется.
Слишком просто. Притянуто за уши.
Более вероятным мне кажется
принципиально новый патоген.
Это было неизбежно.
И могло возникнуть где угодно.
ЛЮБИШЬ ИГРАТЬ ЖЁСТКО?
Но каков бы ни был источник,
мне никак не удаётся
привлечь внимание к исследованию.
ПОЛЬЗУЙСЯ ПРЕЗЕРВАТИВАМИ!
Всему виной пренебрежение
по отношению к гей-сообществу.
Наверняка здешняя вспышка —
не единственная.
Нужно срочно бить тревогу.
БАНИ «НЕПТУН»
Автографы раздаю
только после представления.
Я не за автографом.
Дело касается здравоохранения.
Правда?
Явились наконец, вот радость-то.
— Прошу прощения?
— Я вам с месяц названиваю.
Мы тут всё отбеливателем
и спиртом заливаем,
соблюдаем все меры предосторожности,
а мои постоянники
продолжают заболевать.
Где вас черти носили?
Я не из министерства.
Просто неравнодушный гражданин.
Может, развесите?
А ещё я принёс
пару коробок с презервативами.
Коробок?
Да. Дамочка на входе так зыркнула,
будто я тут главный греховодник.
По городу бродит новая зараза.
Смертельно опасная.
Пытаюсь обезопасить людей,
насколько это возможно.
Сегодня я выступаю в последний раз.
В безопасности давно уже
никто себя не чувствует.
В последний раз?
Уходит целая эпоха.
Надо было давно
повесить тиару на крючок.
Но я такая упёртая.
Всё цеплялась за прежние мечты.
Зато каковы были мечты!
Столько музыки и любви.
Воплощение свободы.
Полная жизнь без чувства стыда.
Но всего этого больше нет.
Я давно предчувствовала
надвигающийся конец.
И вот он наступил.
Смертельная, значит?
Что ж…
Бог в помощь,
в кого бы ты ни верил.
А я прикрываю эту лавочку.
Послушай-ка, малыш.
Ты слишком юн,
чтобы думать лишь о том,
как бы не умереть.
Успей и пожить тоже.
ЛИКИ ЧУМЫ: ЧЁРНАЯ СМЕРТЬ В ЕВРОПЕ.
ПАПОЧКА.
Я ведь предупреждала.
Я ведь предупреждала… Предупреждала.
Я тебя предупреждала.
У 41 ГОМОСЕКСУАЛИСТА
ОБНАРУЖЕН РЕДКИЙ ВИД РАКА
ВСПЫШКА В НЬЮ-ЙОРКЕ И КАЛИФОРНИИ:
ЗА ДВА ГОДА ВОСЕМЬ ПОГИБШИХ
ВОТ КАК ВЫГЛЯДИТ ГЕЙ-РАК.
ЛЕЧЕНИЕ СПИДА АЗИДОТИМИДИНОМ.
СПИД — ЭТО НЕ ШУТКА
ПОЛЬЗУЙТЕСЬ ПРЕЗЕРВАТИВАМИ
И СТЕРИЛЬНЫМИ ИГЛАМИ
АПТЕКА НОРТСАЙД
Следующий.
Сэр, ваша очередь.
АЗИДОТИМИДИН
Миссис Рид… Патрику бы…
Ой-ёюшки…
Нет-нет-нет, чёрт бы вас побрал!
Гроб должен быть открытым!
Чтобы все видели,
что с вами происходит.
Зачем вы так?
Патрик… Патрик.
Джино.
Джино.
Пора начинать церемонию.
НАЙДИТЕ ЛЕКАРСТВО!
ПОЧЕМУ ВЫ НЕ В ЯРОСТИ? ДЕЙСТВУЙТЕ!
КАЖДЫЕ ПОЛЧАСА
КТО-ТО УМИРАЕТ ОТ СПИДА
ПОЛОЖИМ КОНЕЦ СПИДУ
Нам ничто не угрожает.
Ещё как угрожает, Джино.
ОТ СПИДА УМЕРЛО…
30 291 ЧЕЛОВЕК
И СМЕРТИ НЕ ПРЕКРАЩАЮТСЯ
«ГОРОДСКОЙ ВЕСТНИК»:
ОЧНИТЕСЬ!
УМЕРЛО УЖЕ 47 835 ЧЕЛОВЕК
И СМЕРТИ НЕ ПРЕКРАЩАЮТСЯ
УМЕРЛО 120 453 ЧЕЛОВЕКА
ГОРОДСКОЙ ВЕСТНИК
 

////////////////////////////