Воротила Лондонской фондовой биржи, умный, удачливый менеджер и по
совместительству большой зануда наследует винодельню в Провансе
Все фразы и цитаты
Винтаж (в виноделии) —
урожай определённого года
ХОРОШИЙ ГОД
[ Поёт Жозефина Бейкер | Josephine Baker ]
Breezin' Along With The Breeze ~ 1922
НЕСКОЛЬКО ВИНТАЖЕЙ ТОМУ НАЗАД
— Макс?
— Ага?
Сдаёшься или как?
Нет!
Я тут подумал, ведь ты
последний денёк гостишь у меня…
И поэтому будет уместно открыть
что-нибудь исключительное.
— «Бандоль».
— Превосходный выбор.
«Темпье Бандоль», год 1969-й.
Такое вино способно свалить с ног
даже самых крепких мужчин.
Однажды я видел, как один
кастильский боксёр-полупрофи
был буквально разбит вдребезги
после первого же бокала.
Хотя, верно, этому также
способствовало моё колено
удачно попавшее ему между ног.
На чём я там остановился?
Ты говорил, что никогда нельзя
недооценивать хорошие синие костюмы.
Вот именно.
Синий костюм — это наиболее
универсальная часть гардероба.
Но куда важнее тот человек,
что подгонит костюм по фигуре.
Найдя хорошего портного,
не растрезвонивай об этом…
Даже если тебя начнут бить ногами.
Посмотрим, что тут у нас…
— Чей сейчас ход?
— Мой.
Макс, я тебе не рассказывал,
какое это удовольствие, делать вино?
Его вовсе не ты делаешь,
а тот парень Дюфло.
Во Франции вино всегда делает тот,
на чьей земле растёт виноград.
Даже если он просто наблюдает
за процессом в бинокль,
отдыхая в тиши своего кабинета.
Итак, я люблю делать вино,
так как этот благородный нектар
просто-напросто не умеет лгать.
Ранний урожай… Поздний урожай…
Не суть важно.
Но как только ты
решишься сделать глоток,
вино прошепчет тебе всю правду,
чисто и откровенно.
Восхитительно.
А теперь, Макс-на-миллион, когда ты
знаешь, за что я так люблю вино,
ты ничего рассказать не хочешь?
— Не-а, не хочу.
— Это почему это?
Мат тебе.
Ах ты, маленький негодник…
МНОГО ВИНТАЖЕЙ СПУСТЯ
— Привет оглоедам.
— Доброе утро, Макс.
Сегодня вам придётся изрядно попотеть.
Я объявляю День загребущих рук.
Рецепт обогащения, оглоеды, прост,
как рецепт хорошей шутки.
Нужный момент.
Сто пятнадцать и десять, Макс.
По-моему, пора начинать.
Рано, пристебай.
Босс, почему вы всё время
называете меня пристебай?
Потому что ты навязчивый
маленький приживала, Кенни.
Я твой босс, гены мои получше будут,
и я могу говорить всё что угодно.
— Номер Макса Скиннера.
— Это Кимберли.
— Где Макс?
— Одну секунду.
Это Кимберли.
— Извините, Кимберли, Макса сейчас нет.
— А где он?
Макс со своей невестой готовятся
к завтрашней свадьбе.
— К чему?
— Хотите оставить ему сообщение?
— Нет, не хочу я оставлять сообщение!
— Хорошо.
Сто пятнадцать и девяносто.
Сто шестнадцать.
Сто шестнадцать и десять.
Так, оглоеды, помните, мы здесь
не ради страховки стоматолога.
Спред — пятьдесят. Народ покупает.
Макс?
Продаём.
Именно! Сбрасывай всё!
Ты меня слышишь? Продавай!
Продавай всё!
Не смотри на меня!
Не смотри сюда!
Твои облигации вон там!
Этот паскудина Скиннер
сбрасывает облигации.
Но мы же заключили на бирже
джентльменское соглашение.
Такое соглашение предполагает, что его
заключают порядочные джентльмены.
Он выставил бумаги на пять миллиардов.
Цены скоро в бездне будут!
Быстрей, народ, шевелите задницами!
Время уходит! Продавайте! Живо!
Тебя похоронят лицом вниз, Макс.
Ты делаешь для этого всё возможное.
Макси, они падают!
Минус три пункта!
Сто тринадцать и пятьдесят!
— Продавай! Продавай!
— Продолжают падать!
Покупаем.
Скупай обратно, Микки, чтоб тебя!
Скупай обратно!
Немедленно же скупай!
На все! Скупай!
Скупай и ничего не бойся!
Вы безумец, Макс!
Этот грязный спекулянт сбил цены.
А сейчас начнёт
всё скупать за гроши.
Покупаем! Покупаем!
Сейчас же! Покупаем!
Какой же хороший он парень!
И это нельзя отрицать!
Можно!
Сегодня вы молодцы, оглоеды.
Славно поработали. Общими усилиями
мы подняли впечатляющую сумму.
Сегодня мы ещё раз доказали,
что мало победы ждать —
…НАДО ПОБЕДУ ВЗЯТЬ!
Странные вещи творились
сегодня на рынке облигаций.
Цены обрушились до
ста двенадцати и ноль пяти
после того, как «Братья Лоутоны»
выставили приказов на продажу
на три миллиарда долларов.
Затем случилось нечто невообразимое:
компания скупила те же самые облигации,
но уже по гораздо более низкой цене,
заработав в процессе более
семидесяти семи миллионов долларов.
Сразу же раздались протесты
и обвинения в грязной игре,
а также призывы начать расследование.
— Доброе утро, мистер Скиннер.
— Доброе, Берт.
— Мои поздравления.
— Благодарю.
А могли бы и намекнуть, мистер Скиннер.
Я тебе сейчас намекаю, Берт.
Меньше знаешь — крепче спишь.
Мудила.
Ох, Генри. Вот чёрт.
Готовы к «письмам от поклонников»?
Приступай, солнышко.
— «Подлец».
— Угу.
— «Подлец».
— Угу.
— «В ад без очереди».
— Так…
— «Чтоб ты сдох».
— Мило.
— «Сгинь».
— Очаровательно.
— Макси?
— «Поздравляю, ты мой герой!»
— Это кто сказал?
— Ваш юрист.
— Ясно.
— Макси! Послушай…
Только что звонила некая Озе.
Она нотарий . Говорит, что занимается
поместьем твоего дяди Генри.
— Это она отправила мне письмо?
— Да.
Ну так вот, похоже,
твой дядюшка Генри
лет этак двадцать
не занимался завещанием.
И как принято у лягушатников, они
не очень-то спешили оповестить нас.
Что нам теперь делать?
Будет официальное оглашение
или мы просто скачаем
завещание из Интернета?
Нет. Всё гораздо проще, Макс.
Как это?
— Нет никакого завещания.
— Правда?
Ты ближайший кровный родственник…
Поэтому получишь всё.
Что, весь гардероб и пластинки Эдмунда Роса?
Дом, балбес.
Тебе достанется дом.
Старый дом с виноградником,
виноградом и так далее?
Из этого можно выжать не один фунт.
— Так вот…
— Что?
Я купила тебе билет на самолет —
встреча с Озе завтра в три.
Всего-то подписать пару бумаг.
Брось, не могу я завтра
полететь во Францию.
Сейчас же только обо мне и говорят! Надо
окунуться в славу, пока молва не стихла.
Покуражиться ночку-две.
Ты же слышала, что пишут, как все
шипят от злости… Это же самый кайф.
Поезжайте, Макс. А мы пока здесь
за всем присмотрим. Не волнуйтесь.
Ну конечно… Кен.
Чем болтать пустое и лоботрясничать,
пошёл бы, что ль, зверушек помучил?
Точно, пустолайкам место на улице.
— Скажи мне, Макс.
— Да?
Ты любил его?
Да, любил.
— А когда ты последний раз с ним говорил?
— Давным-давно.
Почему?
Не знаю, Джемма… Верно, я просто
вырос неблагодарным засранцем.
Ясно.
— Макс.
— Привет. Как ты?
— Мои поздравления.
— Спасибо.
Погляди-ка, сборище завистливых крыс…
Ну, идём.
Тони! Как сам?
— Поздравляю.
— Спасибо. Остин!
— Макс! Поздравляю.
— Передавай привет отцу.
— Красавица! Как поживаешь?
— Отлично, а ты?
— Люси.
— Здравствуй.
А я и не знал, что вы знакомы.
Упс.
Само обаяние.
Изумительный букет.
Соблазнительные нотки
мёда и пряностей…
…с капелькой страсти.
Содержание полифенолов, характерное
для величественных красных оттенков,
указывает на зрелое бордо.
Это бургундское.
— Да, я понимаю, что бургундское.
— Вина, сэр?
Пожалуй, я буду коктейль «Затмение».
Благодарю.
«От вздохов у неё младые перси трепетали»,
а теперь поговорим о поместье во Франции.
— Сколько оно может стоить?
— Макс, даже суток не прошло,
как ты узнал о недавно усопшем
давно позабытом тобой дядюшке,
но в голове твоей только деньги.
Этот самый дядюшка, Чарльз,
постоянно твердил мне,
что настоящему мужчине нужен миллион,
чтобы положить на всех сам-знаешь-что.
В таком случае давай поподробнее.
Ведь я — как риелтор — должен
проникнуться духом недвижимости.
Ну, я там не бывал уже лет сто…
Вроде бы, там полдюжины спален,
— …бассейн, теннисный корт, сносная кухонка.
— Спасибо.
Одиннадцать гектаров виноградников.
Чёрт тебя дери, Макс!
Да это же настоящее имение! Шато.
И почём сегодня шато?
Ну, выражаясь твоими же словами,
достаточно, чтоб «положить на всех».
— И очень большой.
— Серьёзно? Земля пухом, Генри.
Учти, я работаю по полной ставке.
Другого и не ожидал, Чарльз.
За это я тебя и обожаю.
Ну, раз так, Макс,
твоё здоровье!
Джемма…
Пожалуйста, выполните разворот.
Пожалуйста, выполните…
Пожалуйста, развернитесь…
Здравствуйте!
Укажите место…
Добрый день!
…до остановки…
…затем поверните…
…двадцать метров…
…прямо…
…поверните направо…
…следуйте по дороге…
Пожалуйста, поезжайте…
Бонжур!
Поезжайте!
Поезжайте!
— Да?
— Кенни?
Сделай выборку прогнозов
по прибыльности на десять лет.
Все отрасли, кроме аграрного сектора.
И убери свой тощий зад
с моего кресла, будь добр.
Спасибо.
Как он узнал?
Лэнс Армстронг!
Макси! Привет, как ты там?
Джемма, милая, хватит лукавить.
Ты мстишь мне за тот конфуз
на рождественской вечеринке, да?
Послушай, жизнью клянусь, Макс,
не было у них других машин.
Итак, где мы сейчас находимся, Макс?
Поезжайте!
Херня полная!
Так, всё — дорога кончилась.
Слушай! D-3 — и туда, и туда.
Налево — Менерб,
направо — Кавайон.
И оба на трассе D-3.
Поезжайте!
Да заткнись ты!
Хорошо, минуту. Я тебе помогу. Подожди.
Мне тут навигатор весь мозг вынес.
Честно, достали меня эти
поганые лягушатники!
Слушай внимательно. Поверни
налево, и доедешь до трассы N-7.
А если прибавишь газу,
у тебя ещё есть шансы успеть на встречу.
Паут проклятый!..
Штаб операции слушает.
Так, душа моя, перенеси
мою встречу с нотарием.
— Скажем, на завтрашнее утро.
— Поняла.
А что делать с ключами, Макс?
Там всегда лежал булыжник…
Перед входом в дом.
Попроси её оставить ключи
под ним, я их заберу.
Хорошо! Вас понял. Вас понял.
Внимание,
вы проехали заданное место назначения.
Вернитесь на двадцать метров назад.
Внимание,
вы проехали заданное место назначения.
Вы прибыли на место.
Есть здесь кто?
Генри?
Он приехал.
Будь с ним мил.
И, давай, не переусердствуй.
Подойди к нему с улыбкой.
Не беспокойся.
[ Поёт Гарри Нилсон | Harry Nilsson ]
How can I be sure of You ~ 1971
Давай же. Ты двигаешься ещё хуже,
нежели твоя тётя Мидж.
Вот так, Макс-на-миллион.
Так нечестно!
Кто ты? Мужчина или мышка?
Ну и ладно! Я мышка! Пик-пик!
Быстрей!
— Безнадёжен. Ты безнадёжен.
— А ну прекрати!
Матчбол.
На вылет!
— Гейм! Сет! Матч!
— Ты серьёзно!?
— Хей! Хей!
— Можно обойтись и без ехидства!
Это триумф, почему ты не празднуешь?
Потому что я проиграл!
Мужчина должен принимать неизбежное
с тем же достоинством,
с коим он празднует свои победы.
Давай, станцуй джигу.
— Станцуй джигу для дядюшки!
— Я продул!
— Воздень руки к небу! И веселись!
— Здорово! Великолепно! Я продул!
— Дядя Генри победил! Ура-ура-ура!
— Ты танцуй! Хватит дёргаться, как итальяшка!
Отлично сыграно, дядя Генри!
Я чувствую себя дурачком!
Придёт время, и ты поймёшь, что
человек учится не на своих победах.
Никогда не знать поражения означает
никогда не вступать в борьбу.
Победа становится слаще,
когда ты познаешь поражения.
Бывает, что проигрыша не избежать.
Но весь фокус в том, чтоб
никогда не опускать руки.
Выпьем?
Куриный помёт.
Не понял?
— На розах.
— А, удобрение.
О, Тати.
Здравствуйте.
Дюфло?
— Макс!
— Бог ты мой!
А вас и не узнать.
Наводнения в 78-м. Мистраль в 86-м.
— Вспышка короткоузлия в 93-м.
— Короткоузлие…
Вот так с каждым новым урожаем
я разливал свою юность по бутылкам.
Но зато моя жена Людивин со мной.
— Людивин.
— Да.
И моя собака. Ха! Тати!
Полагаю, вы проголодались, так?
Прошу вас, приходите вечером.
Моя жена зажарит ягнёнка.
По правде говоря, мне совсем
не до деликатесов, когда узнал об Генри.
В последние годы его
стали подводить глаза.
Но я ему всегда помогал, понимаете?
Мы очень сроднились.
Стали почти как отец и сын.
Да. Я чрезвычайно благодарен,
что вы его не бросали.
Тогда жена утром принесёт
вам круассаны. Хорошо?
Она вернётся к своим обязанностям.
Если вы настаиваете.
Спокойной ночи, Дюфло!
Увидимся завтра!
«Добро пожаловать!»
А почему бы и нет?
За тебя, Генри.
Ты свою жизнь посвятил лозе
и бутилированию правды.
Зато честно.
Господи… Да это отрава какая-то.
Кофе, кофе.
Что тут у нас? Наконец-то.
Вот так. И…
Только не это.
Доброе утро, Генри.
Молоко.
Не пейте молоко из бутылки!
— Макси!
— Мадам Дюфло.
Макси, Макси, Макси!
Доброе утро.
Вы теперь такой большой мальчик!
Идите в сад. Я принесу вам завтрак.
A попка у него могла бы
быть покрепче.
— Доброе утро, Джемма.
— Наслаждаешься жизнью, Макс?
Ага, насколько траур позволяет.
Тогда это тебя взбодрит.
Под тебя копают.
Утренний заголовок «Файнэншл Таймс»:
«„Братья Лоутоны“ в центре внимания!»
Не заморачивайся из-за этого.
«Управление по финансовому надзору
инициировало официальное расследование…
…в отношении „Братьев Лоутонов“
из-за последних торговых операций».
Я действовал абсолютно легитимно.
Наши задницы надёжно
прикрыты, понятно?
Вся эта шумиха только для того,
чтоб успокоить «Лустиг Банк».
А вот он иного мнения.
— Найджел?
— Сэр Найджел.
Он хочет с тобой встретиться.
Сегодня в пять вечера.
Ну, должно быть, по другому вопросу.
Когда я встречаюсь с нотарием ?
Через час, примерно.
По моему времени или?..
Вот чёрт.
Джемма!
— Да?
— Как дом, Макс? Завораживает?
Ну, честно говоря, Чарли,
он малость запущенный.
Мы не говорим «запущенный»,
мы говорим «с налётом былых времён».
— Пожалуй.
— Как вино?
С нотками псины.
Не вкус — а ножом по горлу.
Общее впечатление… тухлятина.
Дом разваливается, виноградники
никуда не годны… Очень хорошо.
Тебе следует пригласить энолога.
— Хорошо. А кто это?
— Дипломированный винодел.
Берёт образцы грунта, лозы,
затем проводит анализ.
Уверен, такой найдётся в округе.
И ещё нужно парочку возбуждающих
снимков, чтоб слюнки потекли.
Отправишь мне фото на
электронную почту. Адрес…
Погоди секунду, включу громкую связь.
Так, говори.
provence-listings@broadproperties.inc
— Чёрт!
— Алло?
Куда вас черти несут!?..
— Чёрт.
— Алло?
— Макс?
— Я весь внимание.
Озе?
Здравствуйте. Макс Скиннер.
Виноградарь занимается виноградом,
а хозяин земли — делами поместья.
— Мсье Скиннер?
— Да? Верно. Всё правильно.
Вот так ваш дядя и мсье Дюфло
проработали более двадцати лет.
Разумеется, мсье Дюфло будут
интересовать ваши намерения.
Полагаю, я могу ускорить наш разговор.
Я не собираюсь заниматься виноделием.
Тогда пусть мсье Дюфло будет делать вино,
а вы — отдыхать в поместье на выходных.
Боюсь, вы меня не так поняли.
Моя жизнь — это Лондон.
У меня не бывает выходных.
Я намерен продать Ла-Сирок,
и как можно быстрее.
Но как же мсье и мадам Дюфло?
Послушайте, в таких делах
всё всегда сводится к цифрам.
Если разговор окончен,
я поспешу на самолёт.
Спасибо.
Вы продаёте Ла-Сирок?
Это какая-то ошибка, наверное.
Быстро тут вести разносятся.
Ваш дядя хотел, чтоб вы владели им,
а не продавали.
Тогда ему стоило позаботиться об этом
и прямо указать в завещании. А его нет.
Знаете, в Генри было куда меньше
от англичанина, чем в вас.
Он был полон тайн, полон страстей.
Он был выше всех этих бумажек.
Вот так просто вы лишите меня
моих виноградников?
Это мои виноградники, Дюфло.
Я живу ими. Я ими дышу.
Они ранят мои руки.
Послушайте, Франсис,
я продам поместье
и выплачу вам щедрое
выходное пособие.
Вам известно, мсье, что значит
любить что-то больше самой жизни?
Что значит дни и ночи добиваться
благосклонности капризной природы?
Мне осталось несколько винтажей .
Уже совсем скоро мои дух и плоть
станут частью этого терруара .
А вы осмеливаетесь явиться сюда
и лишить меня последних
шансов обрести бессмертие?
Боюсь, что так.
До связи.
Это ещё не конец!
Где земля — там война!
— Уже выезжаю.
— Отлично.
Потому что сэр Найджел прибудет
только ради тебя, Макс.
— Всё нормально там?
— Просто замечательно.
Это радует. А ты не забыл
про фотографии для Чарли?
Нет.
Чёрт!
Идиот.
Ну, давай посмотрим!
Раз!
Два! Ура!
— Да?
— Лезь в тачку.
Не суйся в мой смартфон.
Дерьмо!..
Да как так-то!
Где лестница?
Ну возьми же трубку, бестолочь.
[ Группа Makali ]
Sur les chemins…
Давай!
Иди к папочке. Иди к папочке.
Есть кто дома?
Джемма, ради бога, не клади трубку!
Чем это вы занимаетесь?
Здравствуйте.
Вы за меня не переживайте.
Я бассейны чищу. По четвергам.
Рабочая ситуация.
Так чудесно разговаривать с вами.
И вы… поистине неотразимы.
Но могу ли я рассчитывать
на верёвку или лестницу?
Это ваша инвалидка там?
Да, этот лаймового цвета
шарабанчик пока мой.
Взял напрокат. Он не продаётся.
Извините? Что?
— Плавать умеете?
— Э, да. Но не в дерьме по колено.
Вы здесь?
Он не прилетел.
Ясно. Ясно. Хорошо, поняла.
«…Что лично вас привлекает
в пустыне, майор Лоуренс?»
«Тут чисто. Тут очень чисто».
Скажи, что тебя арестовали, Макси.
Да, ты извинись за меня.
Это всё обстоятельства.
Одних извинений мало, Макс.
И он уже уехал.
Чёрт.
— Во сколько завтра первый вылет?
— О, теперь нет нужды торопиться, Макс.
Понимаешь, сэр Найджел
перед самым уходом
— …на неделю отстранил тебя от всех дел.
— Чего?
Что?.. И чем я должен
заниматься целую неделю?
Считай, это отпуск.
— Господи, он же не сказал так, да?
— Нет, это говорю я.
Так, Джемма, никогда
не произноси это слово.
Кто бы меня ни спрашивал,
не говори, что я в отпуске.
Поняла? Уж лучше на тот свет.
Я через пару дней буду в офисе.
— Договорились.
— Проследи, чтобы никто не филонил.
Устрой так, будто бы
я торгую от имени Кенни.
Дай ему доступ высшего уровня,
якобы по рекомендации сэра Найджела.
Ты там свихнулся, Макс?
Да брось, кто заметит-то?
Сделай так и помалкивай.
Хорошо? Главное, чтоб этот
навозный жук Кенни не прознал.
— Макс, у тебя проблемы?
— Нет, я отлично провожу время.
— Уверен?
— Ага.
Будь осторожен, слышишь?
— Ладно. Чао!
— Пока.
[ Поёт Ноэл Кауард | Noël Coward ]
A Room with a View ~ 1928
Ох, чёрт! Чёрт! Скорпион!
Скорпи… Людивин!
Скорпион!
Скорпион!
Это скорпион, мать его!
Убейте эту сволочь!
Лаванда.
— Разумеется.
— Ладно.
[ Поёт Гарри Нилсон | Harry Nillson ]
Gotta Get Up ~ 1971
— Вот то, что нужно. Идеально.
— Макс?
Тебя ещё не депортировали?
Наоборот, умник.
Я решил задержаться на пару деньков.
Выходит, слухи не врут.
Тебя увольняют.
Вовсе нет, Чарли.
Просто я изучаю варианты.
Проникаюсь истинным потенциалом
своего наследства.
Кстати, раз уж говоришь о наследстве,
когда можно приехать посмотреть?
Немного подмарафетить надо бы.
А вообще — дом неплохо смотрится.
Значит, никого нанимать не нужно?
Нет, нет, нет. Подштукатурить
да подкрасить. Только и делов!
Уверен?
— Никаких проблем, Чарли.
— Ну хорошо.
Чарли?
— Чарли, ты меня слышишь?
— Да.
— А сейчас?
— Тоже.
Слушай, я вовсе не шутил, когда
говорил насчёт местного вина.
Он далеко, повторяю, далеко
не первоклассное.
— Это сильно повлияет на цену?
— Оно и впрямь настолько плохое?
Ну, после него в голове шумит так,
что хочется рвать и метать.
Даже боюсь представить,
что случится после второго глотка.
Тогда будем подбирать покупателей из числа
полных дилетантов в плане вина.
Сосредоточимся на американцах.
Дом должен быть готов через трое суток.
Трое суток. Всё понял.
Трактор «Ламборгини».
Кисть, кисть, кисть…
Кисть.
Вот же старый лис!
Дюфло.
Я как раз хотел воспользоваться
этой кистью.
Это моя кисть.
Вот те на! Даже забавно.
Знаете, я вам дам двадцать
евро за вашу кисть.
Что? Нет?
Полтинник.
Я дам вам целую сотню за кисть.
Мне уже всё равно. Чего вы хотите?
Я хочу остаться виноградарем.
Здесь, среди своих лоз.
Вы хотите остаться при своей лозе?
Хорошо. Взамен пообещаете пособить
мне привести это место в порядок.
Подмести в саду, покрасить стены,
вычистить бассейн.
И я, если это возможно,
постараюсь убедить новых владельцев
в ценности оказываемых вами услуг.
Рука, поданная французом,— его слово.
А слово англичанина — его клятва.
По рукам.
— Лягушатник недобитый.
— Хрен английский.
[ Поёт Джонни Алиде | Johnny Hallyday ]
Hey Joe ~ 1967
Эй, папа́…
Поднимай.
Погоди! Погоди!
Вот так, давай. Давай.
Шевелись.
Эй, что ты делаешь?
Иди. Иди.
Чем ты занят? Мог бы поработать.
Ах, простите!
Один-ноль в пользу Англетер.
[ Исполняют Delaney & Bonnie ]
Never Ending Song of Love ~ 1971
— Давай.
— Скиннер на подаче!
Второй мяч навылет!
— Сейчас получишь.
— Ну давай уже!
Хорошо-хорошо, я в резерве.
Ладно.
Ваша штукатурка держится
на честном слове.
Если придерживаться плана, Франсис,
через месяц это будет не моя проблема.
— Мсье Макс.
— Что?
Там человек.
У дверей.
— Человек?
— Человек!
Я ищу хозяина этого поместья.
Единственная страна, где бывают
такие зубки,— это Америка.
— Вы говорите по-английски.
— Как истинный британец.
Меня зовут Кристи Робертс.
Я ищу господина Скиннера.
Вам чертовски повезло,
ведь вы уже его нашли.
Невозможно. Вы слишком молоды.
Забавно, ведь я точно
так же подумал о вас.
Вы слишком молоды,
чтобы быть моим папой.
Генри Скиннер — мой отец.
У неё нос Генри.
Ничего себе.
— А это ваша мама?
— Да, в самом расцвете весны жизни .
Так он дома или?..
Проклятье.
— Извините, успел позабыть ваше имя.
— Кристи.
Понимаете, Кристи…
Генри…
— Он умер, да?
— Месяц назад.
Выпьем чая? Да?
Мадам Дюфло.
Нет, это больше, чем заминка, Макс.
А если девушка — его законнорожденная дочь?
Брось, сразу вдруг появилась,
стоило ему отбросить коньки?
Как сентиментально.
Меня на мякине не проведёшь.
Тебе надо переговорить с юристом,
пока эта особа не испоганила всё дело.
И сколько они просят?
Семь с половиной.
Ты меня понял?
Да.
Кристи, я хочу смотаться в город.
Без проблем. Я забронировала койку
в местном хостеле на тот случай,
если старик будет немного того.
Вы меня не подбросите?
Хочу поскорее снять с себя эту одежду.
Почему бы не переодеться прямо здесь?
Тут уйма места. Всем хватит.
Отдохните, сходите в душ.
— Я мигом.
— Вы уверены?
Абсолютно уверен.
Мадам Дюфло?
Вуаля .
Французские законы не различают
детей, рождённых в браке и вне его,
когда речь заходит о праве наследования.
Но это же просто нелепо.
Она даже ни разу не видела Генри.
Быстрее всего, самозванка.
Вот поэтому-то от неё потребуют
документальное подтверждение.
Фотографии, там, или хотя бы
любовные письма её матери.
Так, так, так. А что если я…
просто продам поместье,
прежде, чем она заявит о правах?
Нет. По закону она может
оспорить легитимность сделки
даже после перехода
права собственности.
Вот шельма.
Мой вам совет, господин Скиннер,—
проявляйте к ней максимум уважения.
Ну, это само собой.
Для вас лучше, чтобы она
побыстрее уехала.
Да уж, пусть уматывает.
И не доводите дело до суда.
Жанна д'Арк?
Жак-Ив Кусто.
Вы чуть было не утопили меня.
А вы чуть было не переехали
меня своей жестянкой.
Что вы несёте?
Что за бессмыслица?
Вы ехали из Ла-Сирока на своей
консервной банке и болтали по телефону.
И при этом так наклонились, будто
телефон установлен прямо в заднице!
Взгляните только,
что вы со мной сделали!
Вы нападаете — я отвечаю!
Ну и ну…
Она просто чудо.
Уже иду… Так-так.
Эй, Макс.
Смотрите, вид какой…
Сошёл с полотен Сезанна.
Франсис?
Сегодня в городе…
— Я проходил мимо ресторана…
— Её зовут Фанни Шональ.
Сколько раз я видел подобный
взгляд у вашего дяди.
— Да, у вас теперь репутация.
— Почему это?
В городе вы теперь герой —
вы заставили её показать бампер .
Она из здешних мест, не так ли?
Кто?
— Фанни Шональ.
— Надо полагать, да.
Она…
Она замужем за кем-нибудь?
Всё в прошлом.
Футболист из «Лиона».
Полное был дерьмо.
Как и его левая.
Гнусно обращался с ней, понимаете?
И с той поры, говорят, она зареклась
отдавать мужчине своё сердце.
Выходит, она одинокая.
— Кто?
— Фанни Шональ.
Макс, вспомните слова Пруста:
«Оставьте хорошеньких женщин
мужчинам без воображения».
Дюфло, я финансист.
Откуда у меня воображение?
Хватит.
Фред Перри.
Рене Лакост.
Орёл или решка?
Решка.
Орёл.
Ноль — пятнадцать.
По пятнадцати.
Есть!
Нет, нет. Аут.
Вы серьёзно?!
До аута было не меньше мили.
Мяч. Мяч!
Отлично!
Проклятье!
Очко мне?
Матчбол!
Партия.
Хорошая игра.
Вуаля .
— Ой, Макси!
— Послушайте, Людивин.
Она моя кузина. Возможно.
Она может оказаться родственницей.
Вам не кажется это всё
несколько чрезмерным, нет?
Нет.
Половина французских аристократов…
занималась непотребством
со своими двоюродными сестрами.
Это многое объясняет.
Так не пойдёт.
Что угодно, только не «Ла-Сирок».
Без этикетки.
Выглядит многообещающе.
Осторожнее на ступеньках.
И что же ты там видишь?
Фервере.
Ты хочешь меня сбить с толку, парень?
Фервере. Это латинское слово.
В переводе означает «бродить».
В этой бочке дрожжи
превращают сахар, содержащийся
в винограде, в спирт.
Высвобождение углекислого газа
создаёт эффект пузырения.
Должно быть, я становлюсь забывчивым.
Не припомню, чтобы мы о таком говорили.
Ты тут не причём.
Это мсье Дюфло объяснил мне.
Молодец.
Приятно, когда хорошего не ждёшь,
а оно вдруг берёт и случается.
Дюфло преклоняет колено пред лозой,
по сути, чтобы просто полоть землю,
но это и есть истинная поэзия —
преданное служение лозе.
Возможно, однажды он вдохновит тебя
найти дело всей твоей жизни.
Я буду играть в покер на деньги,
когда вырасту. Или стану комиком.
Макс-на-миллион,
спроси меня, мол,
что самое важное в хорошей шутке?
Что самое важное в хорошей шут…
Нужный момент.
Нужный момент.
Вы уже пробовали папино вино?
О да, конечно.
Жуткая мерзость, не правда ли?
Но я очень рекомендую его для вымывания
остатков краски из-под ногтей.
Значит, вы уже в курсе.
Вообще, больше предпочитаю коньяк.
Я слишком нетерпелив…
…и если я захочу напиться, то уж никак
не буду тратить на это целую ночь.
Попробуйте.
Много лучше.
Это что-то исключительное.
Как бордо, только вкус
мягкий, будто бархат.
Интересно, и кто же научил вас
так разбираться в вине?
Дома, в Напа, мы иногда ездили
на дегустации — рот полоскать.
Верно, та ещё забава.
А это вино местное? Сделано здесь?
«Утраченная провинция».
Сомневаюсь.
Бутылки разные, а пробки — нет.
Маленькая загадка.
Ну, Генри и сам всегда был
в некотором смысле загадкой.
В каком?
Он любил Англию,
а сам жил во Франции.
Любил женщин,..
…но каждую — какой-то
определённый промежуток времени.
Никогда не был женат.
Любил приключения,
но я не могу припомнить
его дальше, чем в ста шагах
от вот этого самого места.
У вас остались хорошие воспоминания?
Лучше.
Замечательные.
Пойду наверх.
Хочу добить свою книжку.
«Смерть в Венеции».
Это моя книга.
Только не говорите,
чем всё кончится.
Да я и сам не успел добить.
Здоров, старик! Как ты?
Один вопрос.
Секунду. Ширли.
— Да?
— Это ты точно должен знать.
Французские законы позволяют
адюльтер со своей кузиной?
— Только если она не страхолюдина.
— Понятно.
Проклятье.
Лэнс Армстронг!
Да вы что, смеётесь?!
Я вам заранее позвонила.
— Я знаю. Простите!
— У меня заказан столик на семь тридцать.
— Сколько можно ждать?
— Полчаса. Прошу прощения.
— Ну, просто великолепно.
— Я понимаю. Я понимаю.
Сказали, что нас усадят
сразу же, как только мы приедем.
Понимаю вас. Хорошо.
Я принесу вам выпить…
За счёт ресторана «Оле». А через
двадцать минут у вас будет столик.
Хорошо, тогда я закажу…
Ты там записываешь? Двойной Май Тай.
Каролина.
Полагаю, еда у вас просто чудо,
поскольку обслуживание паршивое.
Умоляю, мсье, я слишком занята,
чтобы специально вас не замечать.
Куда подевались все официанты, милочка?
У меня тут забот невпроворот
и без ваших шуточек.
«Макдоналдс» — в Авиньоне.
«Фиш & Чипс» — в Марселе.
Табль сис?
— Что это вы делаете?
— Не бойтесь, душа моя. Не впервой.
— Что?
— Когда учился в университете,
подрабатывал в лучших ресторанах Лондона.
Ладно. Хорошо, вы можете подавать.
И запомните: при возникновении любых
жалоб, во Франции клиент всегда не прав.
— Шестой столик.
— Табль сис.
Табль?
Шестнадцатый.
За здоровье!
А что будем кушать?
Гар к он! Гар к он, иди сюда.
Мне нужна помощь.
Стой, ты куда? Чёрт. Гар к он!
Вы говорите по-американски? В этом меню
всё на французском… И ничего не понятно.
Сейчас объясню, что я хочу.
Я хочу салат нисуаз,
но только с соусом ранч.
Милая, с соевым соусом ранч.
Да, точно. Я же ещё на диете.
Значит, соевый соус и никакого масла.
И если можно, положите
сверху бекончика?
«Макдоналдс» — в Авиньоне.
«Фиш & Чипс» — в Марселе.
Вперёд!
Что за народ! Одни грубияны.
Вот ваши чаевые.
Спасибо за помощь.
Вы уволены.
Знаете, мой виноградарь сказал,
что вы выросли в окрестностях Горда.
Мсье Дюфло заблуждается.
Я приезжала в Горд только летом,
вместе со своей матерью.
Я тоже проводил здесь лето.
Интересно, а мы
когда-нибудь встречались?
Ну, если и встречались,
надеюсь, я была невыносима.
Вы местная и должны знать,
куда молодому человеку,
вдруг ставшему толстосумом,
повести даму, чтобы её угостить?
Что?
Вы приглашаете меня на свидание?
Скорее, хочу извиниться.
Мне жаль, если вы будете
считать меня маньяком,
сталкивающим людей в кюветы.
Мне это неинтересно.
Спокойной ночи.
В воскресенье вечером, в восемь.
На городском пруду. Не опаздывайте.
Я обязательно буду.
Господи, боже мой!
На помощь! Скорпион!
Скорпион! Помогите!
О, Господи!
Лаванда.
[ Оркестр Эдмундо Роса | Edmundo Ros & His Orchestra ]
The Wedding Samba ~ 1949
Мерси.
Да не за что!
А вы довольно неплохо танцуете, Людивин.
Спасибо.
Мне так не хватает Генри.
Вот он танцевал просто блестяще.
Потанцуем?
— Ой, что случилось?
— В теннис поиграл… с Франсисом.
О, бедный мальчик.
— Хотите, я наложу вам повязку?
— Нет.
— Антисептик?
— Нет.
Сегодня вечером вы у нас.
Мы вместе будем ужинать.
У нас дома.
Я готовлю специально для вас, Макс.
Бонжур .
Франсис Дюфло,
виноградарь.
Кристи Робертс,
незаконнорожденная дочь.
Ваше сходство с Генри несомненно.
Этот нос…
Двадцать три года мы трудились
в поте лица вместе с вашим отцом.
И даже сейчас он работает
где-то там наверху, а я внизу.
Тогда-то я и посадил свои первые лозы.
А теперь они состарились и одряхлели.
Только не здесь.
Где? Нет, что вы!
Это сущее бездолье.
Кругом лишь камни да печаль.
Известняк днём впитывает солнце,
а ночью — согревает виноград.
Удивлены? Я летом работала
на виноградниках в Калифорнии.
Но в Калифорнии делают не вино,
а дешёвый гавайский пунш.
Мондави бы вам возразил.
Возможно, дочь Генри заинтересует
индивидуальный тур по винограднику?
Если нам повезёт, к нам присоединится его дух.
Чек водопроводчику Франсуа Юперу?
— Сколько там?
— Восемьдесят семь франков.
Подписывай.
Генри Скиннер.
— Дальше.
— Механик.
Ни единого су этой солидольной обезьяне!
Мой старый «Ягуар» по-прежнему
кашляет, что твоя тётя Мидж.
— Дальше.
— Жан-Пьер Лесур.
— Сколько, сколько?
— Две тысячи франков.
Да, хорошо, хорошо.
А ты гений, Макс-на-миллион.
Моя рука.
— Фотографии произвели фурор.
— Правда?
— Многие заинтересовались, Макс.
— Чудесно.
Ещё бы. Деньги, деньги,
деньги, деньги, деньги.
Я решил, что пора и мне
отправиться на место.
Билет уже заказал.
Завтра к вечеру прибуду.
Шикарно. Я предупрежу прислугу
и посажу на цепь псов.
Каких ещё псов?
Нет у меня никаких псов, Чарли.
Это я так, образно. Всё. Пока.
Макс!
Впечатляет, да?
— Идёмте, выпьем аперитив.
— И не один. Погляди только!..
Людивин.
— Макси!
— Бонсуар.
Здрасте!
Да, я позволил себе пригласить
на ужин дочь Генри.
Аперитив?
Бонсуар , кузен.
Вижу, вы уже снискали
расположение прислуги.
— Где вы раздобыли платье от Холстона?
— Из папиного шкафа.
Представляю, что носила
хозяйка платья у дядюшки дома…
Простой ужин после
долгого дня работы в поле.
Баклажан. Кавьяр д'убержин.
Очень вкусно.
Жаворонки без голов.
А где их головы?
Или мы их уже съели?
Наши местные грибы.
Наконец, тушёное мясо вепря,
маринованное в красном вине
и крови, выжатой из его туши.
Действительно, чего добру пропадать?
Людивин, накладывай, накладывай.
— Вина, Макс? «Ла-Сирок».
— О нет.
— Кристи? Вина?
— Нет, благодарю.
Папа́!..
Папа́ у нас говорит на провансальском.
Можете представить?
Немногие сегодня понимают этот диалект.
На нём теперь говорят только
поэты и содомиты.
Кстати, кто такие содомиты?
Я тебе ночью всё объясню.
Франсис?
Отличная спаржа.
— Спасибо.
— Как резина, правда,
но вкусно.
А вепрь… Мне ещё никогда
не приходилось вкушать такого кабана.
— Не передадите хлеба?
— Да, конечно.
Прошу прощения.
Это «Утраченная провинция».
Местное ван д'гараж .
Гаражное вино.
Эксклюзив.
Маленькие виноградники, маленькие партии.
Но очень большие цены.
Это вино перехваливают.
В Интернете все иного мнения —
это настоящая легенда Прованса.
Вино ходит среди ценителей,
но никто не знает производителя.
А теперь время для фромаж . Да?
Вы желаете фромаж ? Сыра?
А сейчас… Сейчас…
Папа́. Папа́.
Вы не плеснёте мне глоточек?..
Знаете, что это, Кристи?
«Марк де Прованс». Моё производство.
Чутка крепковато, но очень хорошее.
— Вздрогнем.
— По рецепту вашего отца.
Так. Макс, попробуете?
А скажите-ка, мадам Дюфло, а почему
вы так уверены, что она — ребёнок Генри?
А как же иначе? Этот нос!
Ах, нос! Этот славный пятачок!
Этот видный хоботок!
Ну, а другие причины?
Хоть какие-нибудь?
Нет? Хоть что-то, что может подкрепить
притязания Кристи на этот статус?
Генри когда-нибудь
говорил о Калифорнии?
Он когда-нибудь упоминал
о калифорнийских женщинах?
Ведь что у трезвого на уме,
то у пьяного на языке, и он вполне…
…мог бы рассказать. Нет?
Нет, ну право же.
Если бы Генри и помышлял о потомстве,
то вряд ли бы он выбрал американочку.
Пожалуй, но прямо сейчас я вижу в Кристи
гораздо больше Генри, чем нахожу в вас.
Вот-вот.
Макс… Я просто хочу больше узнать папу.
И у меня появилась эта возможность,
и мне всё равно,
веришь ты мне или нет.
Мсье, мадам, папа́ Дюфло,
спасибо вам за чудесный вечер.
— Папа́ вас проводит.
— О нет, Людивин. Нет.
Лоза укажет мне дорогу.
— Спокойной ночи.
— Вы точно дойдёте?
Дойду… Ой…
— Вы чего это?
— Я потеряла туфлю.
— Что?
— Я потеряла туфлю.
А почему Генри не мог быть моим папой?
Потому что сейчас он вернулся в мою жизнь.
И я не уверен, что хочу делиться.
— Вы мне не верите, так ведь?
— Послушай, Кристи, не в этом суть.
Людивин мне сказала, что вы потеряли
родителей, когда были совсем малышом.
Ведь я тоже росла без отца.
Разве это пустяки, ведь, может статься,
я ваша единственная кровная родственница?
Не пустяки. Поэтому я и хочу
быть в этом уверен.
Вот так.
В детстве эта комната была моей.
Я здесь спал…
В самом безопасном месте
на всём белом свете.
Никакого режима, никаких поучений.
Никаких взрослых с их ссорами.
Я очень сильно любил Генри,
но так и не смог ему в том признаться.
И это довлеет надо мной.
Здесь я был по-настоящему счастлив.
Миллион тебе спасиб, Макс-на-миллион.
Тысяча чертей, Генри.
Когда же эти циферки сойдутся?
Старый лис явно мухлевал с бухгалтерией.
— Слушаю.
— Макc, малыш.
Эмис, старая швабра.
Так печально слышать,
что тебя вытурили…
Ты неисправим, Эмис,
все твои умозаключения приводят
к очередному заблуждению.
И ты, как всегда, позади планеты всей.
Ты слишком часто
переступал черту, Скиннер.
— Ты, сучий потрох!..
— Кстати,
большая тебе благодарность за
мой новый «Астон Мартин».
Цветы от меня уже принесли?
Какие цветы? Что ты несёшь?
— Всё твои аферы и махинации.
— Прошу, продолжай.
— Ты — ничтожество.
— Трутень.
Я всё слышал.
Как ты смеешь называть
меня трутнем, толстожопик?
Эй? Алло?
Здравствуйте. Я Жан-Мари Брунье.
— И?..
— Я взять пробу лозы.
Так вы энолог! Точно. Хорошо!
Тогда хватайте ваши сапоги и пошли.
— Джемма, давненько-давненько…
— Макс,
мне вот было видение: ты подаёшь
кофе с молоком Кенни в «Старбакс».
— Ему мягко сидится в моем кресле?
— Да, слушай.
Помните, мы здесь не ради
страховки стоматолога.
Продаём. Продаём.
Он даже приписал себе
твой успех в начале недели.
Всем в офисе рассказывает,
что это он подкинул тебе идею.
Вообще-то, если бы он не был столь
амбициозным и корыстным засранцем,
я бы его с самого начала
на работу не взял.
Это да, но, Макс,
он пытается тебя подсидеть.
Джемма, пусть он ублажает
сам себя. Понятно?
Ну и?..
— Прекрасно. Прекрасно?
— Нет. Нет, это означает…
Это плохо, понимать? Да. Хрень.
Куриный помёт, нон ?
Какой-то тихий ужас.
Вы понимать?
По-французски выражаясь, морт.
Абсолютно гибло.
Господи ты боже мой.
Глядеть сюда.
Это совсем кроха. Деточка.
Смотреть.
Пойдёт на пробу.
Катастрофа…
Всё. Очень. Плохо.
Сочувствую.
Больше похоже на каменоломню,
нежели на виноградник.
Вот, например. Понимать?
Вы обрезать две трети ветвей,
тогда оставшиеся получать
всё питание, так?
А зачем это делается?
Крестьянин отчаянно пытаться
спасать хоть что-то, нет?
Хорошо. Кажется, я уловил суть.
И каково же будет заключение?
Усилия вашего виноградаря
достойны восхищения, только…
…этому терруару уже не помочь.
Ничем.
Хрень. Пустошь.
Вам стоит засадить тут всё
картошка или патиссон.
Из мой офис прислать вам
официальное заключение и счёт.
Всего хорошего.
Эй! Проснись, проснись, сибаритка!
Ты что это творишь, чёрт побери?
Это же личный архив Генри.
Он невосполним!
Ты знал, что папа смешивал мартини
самому Уинстону Черчиллю?
А ещё, в 75-м, он танцевал
вальс с самой Амелией Эрхарт.
Ага, учитывая, что Амелия Эрхарт
скончалась в тридцатых годах,
это весьма красноречиво подтверждает
силу воображения дядюшки Генри.
Хочешь, я расскажу тебе
о настоящем дядюшке Генри,
а не о том, каким его видит
твоя впечатлительная натура?
Настоящий Генри Скиннер боялся
любых связей с внешним миром.
Он сбежал от него, чтобы пить да грешить
и, наконец, закончить жизнь в глухом одиночестве.
Всё, что мне нужно
знать о папе, здесь. Вот тут.
У меня перед глазами.
И ещё, если поместье действительно
что-то значило для него,
ты просто отвратителен,
потому что собираешь его продать.
Завтра я уезжаю.
~ Моя маленькая услада! ~
Дядя Генри!
— Ну-ка, покажи.
— Раз, два… Ура!
— Да?
— Здравствуй.
Трудишься в поте лица?
Чарли.
Да. С утра пораньше.
Серьёзно? Мне как-то неловко,
что ты пашешь в полном одиночестве.
Так мы ж англичане, Чарли…
Мы рождены править и приносить жертвы.
— Ага.
— А ты где?
У входа.
Вот так да…
Макс, мои предварительные прикидки
можешь смело засунуть мне куда поглубже!
Если я не выторгую пять миллионов
за такую красоту, грош мне цена!
Чего?
Что?
— О боже…
— Что?
Это катастрофа.
Этот господин энолог, лягушачья душа,
только что сбил нашу цену минимум на миллион.
Да и чёрт с ним.
Будем действовать по запасному плану.
Сливаем это побыстрей,
требуем цену пожирней…
Да, этот виноградарь Дюфло должен
сохранить своё место. Таково условие сделки.
— Ладно, сделаю всё возможное.
— Хорошо.
Макс, а что у нас в программе на вечер?
Стейк с картошкой фри?
Разопьём бутылочку аперитива?
Потом сыграем в бридж?
Чарли, Чарли, настоящие мужики
не играют в бридж.
К тому же, на сегодня у меня в планах
культурное мероприятие в деревне.
Меня возьмёшь? Девчонки будут?
Не возьму и… будут.
Значит, ты вот так просто
бросишь своего лучшего друга
в этом жутковатом шато…
в первый же вечер?
Всё правильно, Чарли.
Я оставляю здесь тебя.
И потом, ты будешь
не так уж и одинок.
Тут есть подружка.
Договорились?
Макс! А мы было решили, что вы умерли.
Кенни, мне тут шепнули, что
в понедельник рынок будет лихорадить.
— Правда?
— Самое время…
сбросить по дешёвке 28 золотообрезных
ценных бумаг. Скажем, по 99,10?
Ничего себе… А вы уверены? Это больший риск.
Все на рынке будут взбешены.
Сейчас, конечно, официально я
отстранён от торгов, Кенни,
но, надеюсь, ты про меня не забудешь,
когда начнут раздавать ордена. Так?
Понял, Макс. Увидимся.
Непременно.
Босс, кто-то сбивает цены
по золотообрезным бумагам.
Скиннер.
В этот раз не выйдет,
грязный ублюдок.
Покупаем! Покупаем!
Хватайте всё, до чего дотянитесь!
Эй?
Эй?
Есть там кто-нибудь?
— Здравствуйте.
— А вы кто?
Я друг Чарли, Макс. Нет, не так.
Я друг Макса, Чарли.
Ясно. Друг Макса.
Вы не подниметесь наверх? Я хочу,
чтобы вы посмотрели мне спину.
Поднимаюсь.
Я уже говорил, что ты
поистине неотразима?
Да, ползая по дну бассейна
и заглядывая мне под юбку.
Незадача. Каюсь, каюсь.
Прости ты меня.
— Чудесно выглядишь.
— Ты тоже.
Ревностная элегантность от Генри.
Надо же… «Утраченная провинция».
Никогда прежде не видела его живьём.
Но ты о нём слышала, верно?
Это дорогое вино.
— Ты пытаешься меня искусить, Макс?
— Ох, чёрт… Нет, конечно, нет.
Такие мысли не приходили мне…
…последние шесть или десять секунд.
Да, в данный момент цветом
напоминает… спелый гранат.
Проклятье.
Вы не могли бы заглянуть в аптечку
и принести алоэ, аспирин,
ведёрко со льдом?
Да, конечно.
— Я Кристи, если что.
— Чарли.
— Очень приятно.
— Мне так нравится ваш акцент.
Спасибо.
А мне — твоя попка.
[ Поёт песню Шарля Трене | Charles Trenet ]
Boum ! ~ 1938
Ты должен кое-что обо мне знать, Макс.
Да?
Я очень, очень разборчива.
А я очень, очень польщён.
Кроме того,
очень, очень подозрительна,
очень, очень иррациональна
и очень, очень вспыльчива.
А ещё я исключительно ревнива
и с трудом прощаю. Так, для справки.
Да, вечер обещает быть прелестным.
А я бы в Рим не поехал.
Там такие толпы.
Туристов больше, чем голубей.
Мне нужно куда-нибудь податься…
Может, в Венецию.
Но ведь она тонет.
Понимаете, шаг в сторону —
и вы уже падаете в канал…
Простите.
Где вас тут же переезжает гондольер.
А вот в Лондоне есть всё,
что душе угодно.
Включая персонального гида. Муа .
Чарли.
Сосредоточьтесь.
Простите.
И вот мы одни.
Ты была со мной откровенна.
Я не буду лукавить про себя.
Я известен своей чёрствостью,
нисходящей к полному равнодушию.
И я абсолютно не способен доверять.
Единственным человеком, которого
я любил, был мой дядя Генри,
но за последние десять лет его жизни
я ни разу с ним не поговорил.
Он очень тосковал из-за этого.
Ему казалось, что ты
потерял самого себя.
Ты знала его?
Быть женщиной, жить в здешних местах
и не знать его было просто невозможно.
Понятно.
Он, часом, не ставил для тебя
пластинки Эдмундо и не танцевал?..
Румбу?
Нет.
— Спасибо тебе.
— Хотя я пыталась.
Немудрено, ведь он был
любвеобильным человеком.
Да.
Не представляю, почему я вдруг
прекратил приезжать сюда.
Я люблю это место.
Оно пьянит.
Скорпионы!
Скорпионы!
В комнате повсюду скорпионы!
Мне пора на работу.
Разве это не мужская фраза?
Ты знаешь, почему я
провела с тобой ночь?
Потому что ты, закончив дело,
ради которого ты сюда приехал,
никогда больше здесь не появишься.
У нас не может быть будущего.
А значит — нечего терять.
Ну…
Нам ничто не мешает, например,
открыть твоё кафе в Ноттинг-Хилл.
Лондон определённо нуждается
в приличном бистро.
Как предсказуемо.
Ты полагаешь, что я живу в Провансе
из-за того, что нет иного выбора.
Фанни, это место никак
не вписывается в мою жизнь.
Нет, Макс.
Это твоя жизнь никак
не вписывается в наши места.
Оревуар.
А что случилось с трамплином?
Мы добились весьма
неплохой цены, верно?
Ага, особенно учитывая
заключение энолога.
Ты знаешь, Чарли,
по-моему, я влюбился.
Дружище, понимаю тебя: она — богиня.
Пусть даже при этом она ещё и кузина.
Да не в Кристи, обалдуй.
Моя…
Моя обязательная культурная программа
была связана с девушкой.
Женщиной. Фанни Шональ.
О-ля-ля!
И я подумал,
а может не продавать?..
Макс, я думаю, прямо сейчас
твое тело полностью окутано
ароматом этой француженки.
Но стоит принять холодный душ,
как ситуация предстанет в ином свете.
Пусть будет загородным поместьем.
Для отдыха, отпуска, понимаешь?
Позволь мне напомнить тебе, что произошло,
когда твой начальник и учитель,
человек, которого ты так любил,
взял отпуск впервые за пятнадцать лет?
Я подсидел его.
Вот именно.
У Макса Скиннера не бывает выходных.
У Макса Скиннера не бывает отпусков.
Макс Скиннер…
…зарабатывает деньги.
Вот и продолжай делать то,
в чём ты так хорош, Макс.
Решил продать — ставь подпись.
А для чего он поёт им, дядя Генри?
Видишь ли, Макс, терруару нужны
не только лишь солнце да дождь.
Он нуждается в гармонии.
Он нуждается в равновесии.
Всю жизнь люди смеялись надо мной
за то, что я пою песни лозе.
Я объяснял, что когда-нибудь
лоза споёт мне в ответ.
И вот это случилось.
Вы даже не представляете,
что вы делаете.
— О чём вы говорите?
— Это… «Утраченная провинция».
Этого не может быть.
Энолог же сказал, что здесь даже
картошки доброй не вырастишь…
Энологу заплатили, чтобы он так сказал.
Мы подумали, что если вам скажут,
что Ла-Сирок ничего не стоит,
то вы оставите всё как было.
Ну, как бы статус-кво.
Почему вы умолчали об этом?
Почему не доверились мне?
Макс, а вы бы себе доверились?
Эти лозы, они незаконны.
Ваш дядя всегда хотел оставить
вам это поместье,
но его беспокоило,
в кого вы превратились.
«Мой племянник — эгоист!»
Вот его слова.
«Как я могу оставь это место человеку,
который не способен оценить
простые радости жизни?»
Потому нет и завещания.
Увы, Господь забрал его прежде,
чем он успел решить, как поступить.
Я продал его.
Значит, вы сделали именно то,
чего так боялся ваш дядя.
Вы продали его дух
за подходящую цену, Макс.
И предали единственного человека,
который всегда любил вас.
Вот, Макс.
Вот те деньги, что позволяли Генри
посылать всех в задницу!
— Вот это.
— Хороший выбор.
Оно, правда, ещё не дозрело.
Найдя что-то достойное, Макс,
ты должен сберечь это.
Жди, пока раскроется.
Кристи.
Что вы делаете?
Вы не можете вот так уехать.
Ещё как могу.
А как же вчерашний вечер? Когда
я лечил ваши ожоги второй степени.
Вы были очень милы.
И я серьёзно повредил свои пальцы.
Отморозили.
А ваше сердце?..
Пока, Чарли.
Пока, Кристи.
Ты куда?
Точно не знаю.
Я тебе кое-что привёз.
Твою книжку.
Ты её не дочитала.
Кристи?
У тебя действительно его нос.
Оревуар.
Оревуар , кузен.
Дорогой Макс,
я понимаю, что мы уже
много лет не общались,
но я тут малость влип и, боюсь,
без тебя мне не обойтись.
Дело в том, малыш Макс, что я умираю.
Я это понял после того,
как доктор Кан, мой терапевт,
перестал разговаривать со мной
о моём здоровье
и стал говорить исключительно о погоде.
Я всегда был убеждён,
что смерть — это разъезжий торговец,
который не сможет найти
дверь в мой дом,
и всегда полагал, что завещание
суть приглашение старухи с косой.
И вот теперь мне стоит
уповать лишь на твою доброту.
У меня есть дочь.
Её зовут Кристи Робертс.
Печально, но мы с ней
никогда не виделись.
Её мать звали Эллисон.
Она работала гидом на крошечной
винодельне в Северной Калифорнии.
Макс, ты должен разыскать её.
Я хочу оставить дочери то,
что ей по праву принадлежит.
Надеюсь, моё решение
не оскорбит твои чувства,
так как ты добился немалых успехов,
и едва ли тебе нужно это поместье.
Думаю, ты меня поймёшь.
Ведь для меня, даже в таком состоянии,
Ла-Сирок — поистине волшебное место.
И я искренне хочу,
чтобы Кристи прикоснулась
к этому волшебству.
Мне приятно думать,
что она поселится здесь.
Наконец, она и Ла-Сирок —
единственное моё наследие.
Любящий тебя дядя…
Любящий тебя дядя…
…Генри Скиннер.
…Генри Скиннер.
Случилась, э… заминка.
В смысле? Что ещё за заминка?
Чингис Хан. Восстал из мёртвых.
Джастин, славный галстук.
Передай своей маме, что я ценю её вкус.
С возвращение, босс.
Ещё бы.
Вы негодяй!
Кеннет, отличная стрижка.
Вы меня подставили.
Милый друг, неужели тебя уволили,
пока я был в отъезде?
Естественно.
Я спалился менее чем за час.
Какая неприятность, друже.
Погорели на шесть миллионов фунтов.
Тут я не при чём, Кенни.
Меня ведь отстраняли от дел.
Вы негодяй!
Привет оглоедам.
Доброе утро, босс.
Доброе утро, Макс.
Бонжур , Джесминда.
Как дела?
Бонжур?
А ты изменился.
Принеси мне всё, чтобы я быстро вошёл
в курс дела, и чашечку эспрессо.
Макс?
Сэр Найджел ждёт тебя.
Тогда двойной.
Ван Гог.
Надеюсь, замки здесь крепкие, сэр.
Не мели чепухи.
Это не подлинник. Настоящий у меня
в хранилище. А это копия.
Двести тысяч отвалил за эту липу.
Присядь.
Искусство — это страсть, Макс.
У каждого своя страсть.
Для меня это лошади, машины, деньги…
Страсти или пороки, сэр?
Разве я уже закончил?!
Будешь говорить после меня.
И лучше, чтоб тебе было что сказать!
Пока ты там наслаждался отпуском,
я тут оказался по уши в дерьме!
Сэр, я понимаю, что мои действия
могли поспособствовать…
Макс!
Из всех трейдеров у тебя
самые большие яйца.
Но и тебе давно пора понять,
что у всего бывают последствия.
Вот они.
Даю тебе час.
Пора собирать вещички?
О, Макс!
Развлеки дочь мадам Шональ, Фанни,
пока я показываю её маме поместье.
Но я так хочу дочитать
последнюю главу «Смерти в Венеции».
Ну, принимая во внимание название,
вряд ли концовка удивит тебя.
— Веди себя хорошо, Фанни.
— Идёмте, мадам Шональ.
Здесь в Ла-Сирок много всего
чудесного и интересного,
начиная с вида, который открывается
из окна моей спальни.
Здесь столько нулей, Макс.
Или пожизненное партнёрство.
Выбор за мной.
А теперь послушай-ка мамочку, Макс.
Партнёрство — кабала на всю жизнь.
Сэр Найджел стал партнёром
уже за пятьдесят — взгляни на него.
Да,
взгляну.
Что ты выбрал?
Кошелёк… или жизнь?
А вы его вообще видите, Найдж?
Подлинник.
Когда это бывает?
Вы спускаетесь по ночам
в своё хранилище, чтобы…
К чему ты клонишь?
Бонжур! Уже решили,
что будете заказывать?
Пожалуй.
Вам не нужно ещё подумать?
Нет. Я знаю, чего хочу.
Точно?
Непременно.
Ну, и чего же?
Суп вкусный?
Суп закончился.
Как и моя работа.
Рыба?
Больше нет.
Как и моих оправданий.
Не отнимайте моё время.
Выберите то, что есть.
Я выбираю прожить счастливую жизнь
с рациональной и подозрительной богиней.
Ревность и вспыльчивость на гарнир.
Бутылку вина с ароматом твоих губ.
И бокал, который никогда
не будет пустеть.
Прости мои губы.
Они находят отраду…
…в самых неожиданных местах.
Ты помнишь, что я
шептала тебе на ушко…
…в далёком детстве, у бассейна.
Cудя по всему, и ты тоже.
Ну, разумеется…
Признаюсь, только сейчас,
я узнаю прежнего тебя,
Макс.
— Девочка, послушай меня!
— Дюфло, я сказала — нет!
— Что значит «нет»?! Нет! Нет! Нет!
— Значит, что вы не уберёте эти гребни.
Но я всегда так делал!
У нашего вина должна быть
правильная структура. И цвет.
Гребни дадут необходимый результат.
И получится не вино,
а ракетное топливо.
Ни за что!
Вы не станете удалять гребни.
Будет одна кислота и танины!
— Ах, вы говорите «кислота и танины».
— Да!
А я говорю букет и кохонес.
Вспомните «Бароло», «Супер Тоскана»…
Все они прекрасно продаются!
В отличие от робкого вина из Люберона.
А, Макс! Слава богу, вы тут.
Я не собираюсь работать
с этой сумасбродкой! Никогда!
Я её люблю, эту женщину. Она…
Она как Генри,
только попка у неё симпатичнее.
Я не могу иметь дело
с этим парнем, Макс.
Что за народ эти французы?
Ах, да… Кстати.
У тебя вышли зелёные чернила,
так что я пополнила запас.
Никогда не знаешь,
вдруг захочется письмо написать
или ещё что-нибудь.
— Да?
— Макс, как там Кристи?
Как там с продажей, Чарли?
Такие квартиры всё время
растут в цене.
Уверен, что смогу выручить
за неё больше, чем ты заплатил.
Рассказывай, Чарли.
Если ты не дашь мне сорок процентов
прибыли, потеряешь клиента. Ты понял?
Макс, разумеется, ты понимаешь,
что надолго там не осядешь?
Как не понять…
И каким бы непостижимым
это сейчас не казалось,
все эти вещи, которые сегодня
исключительно будоражат чувства,
уже завтра станут давить
грузом серых будней.
После нескольких месяцев
еды, питья, сна
и секса,
ну что тебе может светить?
Ску-ко-ти-ща.
Серьёзно, чего ты там
делать собрался, книжку писать?
К столу!
Макс, я же твой лучший друг.
И я говорю,
долго ты там не протянешь.
Поживём-увидим, Чарли.
Вот с этим я соглашусь.
Хорошо, так уж и быть.
Спасибо.
Это Чарли звонил.
Только не по-английски.
Хорошо.
Это…
…дерево.
А это…
…птичка.
Твоя кожа…
…нежна.
Мои глаза… голубые.
Твои глаза изумительно голубые.
Мои губы… алые.
Я без ума от губ твоих.
Так вы на самом деле рэпер?
Нет. Рэпер — это он, а я менеджер.
Я Джесминда, между прочим.
Можно просто Джемма.
[ Поёт Ришар Антони | Richard Anthony ]
Itsy Bitsy Petit Bikini ~ 1960
Проклятье!
Вперёд, Лэнс Армстронг!
До связи.