Университет смеха (2004 год). Фразы и цитаты из фильма

Warai no daigaku (2004)

Япония. 1940 год. Молодой драматург идет на прием к суровому цензору, чтобы получить разрешение на постановку новой пьесы «Джулио и Ромьетта».

Все фразы и цитаты

 Осень 1940 года.
[Театр в районе Асакуса, Токио.]
[Главный полицейский отдел.]
[Отдел общественного порядка.]
[Отдел цензуры.]
[Запретить.]
У Н И В Е Р С И Т Е Т
С М Е Х А
Запретить.
Театральная трупа
«Университет смеха».
«Университет смеха».
Театральная улица, Асакуса.
Настоящая комедия в стиле Асакуса!
Смешно начинается, смешно
продолжается, смешно заканчивается!
Комедийный театр «Университет смеха».
Покупайте газету! Покупайте газету!
Специальный выпуск —
празднования по случаю
подписания договора между тремя
странами: Италией, Германией и Японией!
Все подробности
в специальном выпуске!
[Приёмная.]
Театр «Желание»!
Здесь!
Ох!
[Разрешить.]
Мы не сможем поставить такую пьесу!
Ах!
Дерьмо! Цензор чёртов!
[Запретить.]
Сдохни!
Следующий!
Иду!
[Разрешить.]
[Запретить.]
[Разрешить.]
[Запретить.]
Остался один.
Следующий!
Иду!
[День первый.]
Вы из театра «Университет смеха»?
Да!
Я слышал о вашем театре.
Правда?
Если даже я знаю,
то вы довольно известны.
Я по театрам никогда не хожу.
Меня зовут Сакисака. С этого месяца
мне поручили работу цензора.
Меня зовут Цубаки.
До этого я работал на заморских
территориях, но правительству
потребовались люди для контроля
культуры, и меня перевели сюда.
Приятно познакомиться!
«Университет смеха».
Вашего главного актёра зовут…
Подождите!
Что-то вроде Рокуха… Так?
Фурукава Роппа?
Да, да! Он очень активный —
снимается, выступает…
У меня жена несколько фильмов
с ним смотрела.
Вообще-то Роппа-сан
член театра «Королевство смеха»…
Наш театр называется
«Университет смеха».
Другой, что ли?
Да, это два разных театра.
Так много театров
с похожими названиями развелось…
Вообще-то наш театр раньше появился,
но сейчас театр «Королевство смеха»
более известен, к сожалению…
Вот как? А вашего
главного актёра как зовут?
Аокан. Аодзора Канта.
Не слышал о таком…
Ну, он не очень яркий актёр,
но уже в нескольких фильмах снялся.
«Па-а-а-рдон!»
Вы что-то сказали?
Да нет. Там в одном месте
Аодзора Канта так говорит.
Но вы, похоже, не заметили.
— Повторите-ка!
— Нет, прошу вас.
Пожалуйста!
Мне неудобно два раза одно и то же.
«Па-а-а-рдон!»
А вы являетесь членом театра?
Я… Я состою в штате театра.
Состоите в штате?
Я писатель в штате театра,
стало быть и член театра…
Вы что, волнуетесь?
Извините!
Вы разве первый раз у цензора?
Сложно привыкнуть к этой атмосфере,
хотя не раз бывал здесь…
Да я вас, в общем-то, не пытаю.
Не волнуйтесь вы так!
Извините!
Ну, не будем терять время, начнём?
Да, конечно!
Прежде чем начать, вот…
Да?
Вот, примите, пожалуйста!
Это блинчики с вареньем.
Ещё тёпленькие!
Угостите свою семью, пожалуйста!
Цубаки-сан!
Прекратите, пожалуйста, такие штучки!
Э?
Скажу прямо — вы меня очень смутили!
Но это же просто блинчики…
Может, мой предшественник
и брал подобные подарочки,
но я не отношусь
к людям такого сорта.
Это недоразумение!
Просто я по дороге к вам
увидел — продают
вкусные такие на вид блинчики…
Я вам не советую думать, что моё мнение
можно изменить таким вот способом.
Вы не так меня поняли.
Цубаки-сан, я заранее
отказываюсь от ваших блинчиков!
Извините за откровенность,
я никогда не интересовался тем,
чем занимаются писатели.
Я вам недавно сказал,
но ещё раз повторю —
я никогда за всю жизнь
не видел ни одной комедии.
И когда я узнал о том, куда меня
перевели, я даже расстроился.
Я спросил своего начальника,
почему я должен
заниматься с такими людьми,
вроде вас, Цубаки-сан,
а он мне отвечает,
что как раз именно такие, как я,
лучше подходят для работы цензором,
что, мол, люди, которых можно
легко разжалобить, сюда не годятся.
Я вам откровенно скажу —
я вообще считаю всю эту цензуру
абсолютно бесполезной вещью.
Цензура не нужна!
Запретить надо эти все пьески
к чёртовой бабушке!
Сейчас, когда японскому народу
надо объединиться
и преодолевать все трудности,
всякие там «комедии» не нужны!
Сейчас Японии не до развлекаловки!
Я так думаю.
Как вам такая точка зрения?
Безусловно, есть люди,
которые и так думают.
Больше не делайте ничего такого!
Простите меня, пожалуйста!
Да, Цубаки-сан… Похоже, попали вы
не к самому доброму цензору, а?
А откуда блинчики?
Из ресторанчика «Гром».
Там вкусно готовят.
Я их заберу.
Ещё тепленькие!
Я ведь только что купил.
У меня мать очень любит
блинчики из этого ресторана…
Может быть, отнесёте их своей маме?
Ну хорошо, положите их там!
Если захочется, может, и захвачу их.
Как скажете!
Вы сейчас наверняка подумали:
«Всё-таки решил забрать!»
Что вы!
— Лицо у вас было именно такое.
— Нет!
— Выражение лица было такое.
— Прошу, перестаньте!
Скажите честно!
Ну, немного так подумал…
— Я их заберу!
— Положите обратно!
Если б знал, что так выйдет,
никогда бы не купил!
— Положите обратно!
— Нет!
Положите обратно!
Вы, наверное, сейчас подумали:
«Ну и монстр этот цензор!»
Нет, что вы!
Скажите честно!
Да, подумал.
Так-то лучше!
Такой вот я человек.
Это всё вы написали?
Да!
И диалоги все вы придумали?
Да, я.
Да вы талант!
Я, конечно, в этом совершенно
не разбираюсь, но интересно —
сколько времени нужно, чтобы
написать пьесу такого объема?
Чтобы написать? Чтобы написать —
около двух дней потребовалось.
Два дня!
Но перед тем как начать писать,
долго думаешь…
За два дня столько написать?
Поразительно!
Но приходится очень долго думать
перед тем, как писать начинаешь…
Сами-то горды своим произведением?
Ну, как сказать… Некоторые места
не очень гладко вышли…
А я вижу, что вы гордитесь им.
Думаю, пьеса смешная получилась.
Я вчера три раза прочитал вашу пьесу.
И целый вечер тщательно обдумывал —
разрешить вам ставить её или нет.
Но перед этим решил спросить
у автора — вы сами-то как думаете?
К какому выводу я пришёл?
Разрешать — не разрешать?
Как думаете?
Думаю, если разрешите,
было бы здорово!
Посмотрите, пожалуйста!
Я думаю, Цубаки-сан, что вы в курсе —
когда к нам, цензорам,
поступает пьеса, мы её прочитываем
и к проблемным местам
приклеиваем красную бумажку.
Чем больше красных бумажек,
тем менее вероятно,
что пьесу разрешат ставить.
Да.
А на вашей пьесе, как видите,
нет ни одной красной бумажки.
Ой, и правда!
— Нигде нет.
— Действительно.
— Это означает…
— Что всё в порядке?
Наоборот!
Слишком много недостатков!
Я даже поначалу приклеивал бумажки,
но пьеса стала такой толстой,
что я бросил.
Скажу вам откровенно —
я не могу разрешить
к постановке эту пьесу.
А что вам не понравилось-то?
Лучше позвольте мне
задать вам один вопрос!
Вы раньше такие же пьесы писали?
Да.
И предыдущий цензор
вам разрешал их ставить?
Ну, конечно, исправления были,
но разрешал.
И как ему доверили такую работу?!
А что вам больше всего не понравилось?
Я сейчас же исправлю!
Я даже чистой бумаги
специально принёс.
— Вы слышали, что я вам только что сказал?
— Да.
Всё не так!
Даже разговаривать нечего!
Всё?
О стадии, когда надо «исправлять»,
и речи нет!
Но…
Хотите узнать? Пожалуйста!
Итак, основная проблема в том,
что главные герои — европейцы.
Но ведь это…
В этом году исполняется 2 600 лет со дня
начала правления императора Сина,
а вы пишете любовную пьеску
о европейцах? Это вообще что?
Вынужден заметить, что вы
невнимательно относитесь
к ситуации в стране.
Но в театре Энокэн…
В театре господина Эномото Кэнъити
несколько лет назад,
насколько я помню,
ставили «Гамлета».
Это потому,
что я тогда здесь не работал.
Разрешить ставить
эту пьесу я не могу.
К тому же, что вот это такое?
Что?
Название это.
Плохое название?
Трагедия «Джулио и Ромьетта».
Что это такое?
Ну, как вам ответить
на этот вопрос?..
То есть вы хотите назвать пьесу
«Джулио и Ромьетта»?
Да.
Есть такой английский писатель, э…
Вильям Шекспир.
И этот самый
Вильям Шекспир написал, э…
трагедию «Ромео и Джульетта».
Вы об этом знаете?
Знаю!
Названия слишком похожи
для простого совпадения!
«Ромео и Джульетта»,
«Джулио и Ромьетта»…
Что это вообще означает?
Это так называемая пародия…
Пародия?
Пародия — смешное
подражание оригиналу.
То есть, прочитав название,
зритель улыбнётся.
— Должен улыбнуться?
— Да.
Прочитав вот это —
«Джулио и Ромьетта»?
Да!
И чего смешного?
Этот приём часто употребляют.
Предположим, можно переставить
в слове слоги, например…
Возьмём «ролики» и «кожа» —
получается «колики» и «рожа».
И что? Это смешно?
Ну, может,
я неудачный пример привёл…
И что? Зрители над этим смеются?
Да, неудачный пример был…
«Колики» и…
«Колики» и…
«Рожа». Ой, забудьте, пожалуйста!
Я лишь хотел сказать,
что такие пародии
очень часто используются писателями.
В ваших тонкостях разобраться сложно.
В любом случае ставить пьесу,
где главные герои — европейцы,
сейчас не очень желательно.
Вообще-то Ромео
и Джульетта — итальянцы.
А Италия в прошлом месяце
подписала с нашей страной договор.
Получается, они наши союзники.
Вот как?
Почему нельзя описать в пьесе
жизнь в стране-союзнике?
Тогда ответьте мне на один вопрос!
Шекспир у нас кто по национальности?
Англичанин.
А сейчас Англия — наш противник.
— Или я не прав?
— Правы вообще-то…
Вот представьте —
Черчилль сам готовит суши!
Суши?
Хоть, конечно, суши
и традиционная японская еда,
но если эти суши готовил
английский премьер-министр,
я очень сомневаюсь, что их
какой-нибудь японец станет есть…
Вот вы, например,
будете есть суши,
которые готовил Черчилль?
Не буду.
То-то и оно!
Но это только потому, что Черчилль
вряд ли умеет готовить суши…
Например, я не стал бы есть и суши,
которые Гитлер приготовил.
— Софист!
— Это кто ещё софист?
В любом случае, я не могу
разрешить ставить такую пьесу.
К тому же, если вы
спросите моё мнение, я думаю,
это очень неудачная пьеса.
Когда я её читал,
ни разу не засмеялся.
Это ведь комедия, так?
Да!
Получается, не ахти какая комедия.
Да ещё периодически странные слова
появляются, вроде «Па-а-а-рдон».
Что это вообще значит?
Эти слова предназначены
для нашего артиста Аокана…
Зрители всегда
смеются в таких местах!
Ничего не знаю!
Запретить.
Позвольте мне объяснить подробнее!
Пожалуйста!
Так задумано, что актёр
должен это играть на сцене.
Если актёр вслух
этих слов не произносит,
то вроде и не смешно получается.
Вот как?
Эти слова актёр обязательно должен
вслух произносить — я это так задумывал.
Ну что ж, почитайте мне!
Что?
Раз вы так всё отлично знаете,
почитайте мне вслух!
Что? Я?
Вам же так легко будет
меня рассмешить!
Что вы! У меня не получится!
Может, я пойму,
что там такого смешного…
Ну, рассмешите меня! Ну?
А если будет смешно,
вы разрешите ставить?
«Если» будет смешно…
«О, мой прекрасный Джулио!»
Я здесь должен пояснить —
думаю, вы поняли, ещё когда читали,
это так называемая
пьеса внутри пьесы.
Я понял.
То есть некая театральная труппа
ставит пьесу, которая называется
«Джулио и Ромьетта».
Поменьше комментариев.
А, да.
Действие происходит на улице
перед домом Ромьетты.
Это обычно
наклонными буквами пишется.
На доме балкон.
Читайте только реплики!
А, да!
На балконе появляется Ромьетта.
«О, мой любимый Джулио!»
«Я никогда не смогу тебя позабыть!»
Ох…
Пока ничего не смешного
не происходит.
Это так называемые вводные реплики.
Продолжайте!
«О, мой любимый Джулио!»
«Ах, почему ты, Джулио?»
Ох…
Это очень известная фраза
из оригинальной пьесы.
Вы слишком много комментируете.
Извините, я продолжу.
В этот момент на сцену
вбегает святой отец.
«О горе, о горе!
Ромьетта скончалась!»
«О чём вы говорите, святой отец?
Вот я, жива!»
«Что?»
В этот момент на сцену
выбегает режиссёр.
«Святой отец, вы слишком рано!»
«Вы должны появиться
во втором акте!»
«Па-а-а-рдон!»
Вот оно! Ваше «Па-а-а-рдон!»
Здесь зрители смеются.
Здесь?
Да, взрыв смеха, обязательно.
Не понимаю!
Получается, что Ромьетта
ещё жива, а святой отец —
его как раз наш главный актёр
будет играть — уже вбегает.
Почему?
Ну, как вам ответить?
Так получается смешно.
Почему?
Ну как же?..
Он же…
должен лишь во втором акте
найти труп Ромьетты.
А, да…
А получается,
что он вбегает на сцену,
когда Ромьетта ещё жива.
Вот такая неразбериха
на сцене происходит.
Это ещё называют «хэппенинг».
Но постойте,
зритель-то ещё не знает о том,
что Ромьетта должна умереть?
Вообще-то да…
Получается, всё очень неестественно!
Но если играют хорошие актёры,
это выглядит вполне естественно.
Да ещё эта фраза «Па-а-а-рдон!»…
И как можно умудриться
её произнести естественно?
Может, вы и правы.
Я продолжу, ладно?
«О, мой прекрасный Джулио!»
Достаточно!
Значит, вы поняли, что это смешно?
Нет, пока я не могу разрешить
такую пьесу к постановке.
Сакисака-сан!
Даже если забыть, что я цензор,
мне совесть не позволяет допустить
такую пьесу к постановке!
Подождите, пожалуйста!
Простите, но я так и не понял,
что здесь может быть такого смешного.
Просто я сейчас
очень неумело прочитал вам.
А когда настоящие актёры станут играть,
это будет уморительно смешно!
В любом случае, ТАКУЮ пьесу
я не могу допустить к постановке!
Ясно…
До свидания!
Цубаки-сан!
Что вы теперь планируете делать?
Пойду советоваться
с нашим главным актёром.
Советоваться?
Так как близится новый сезон,
а эту пьесу ставить нельзя,
скорее всего придётся писать новую…
Цубаки-сан!
Вы совершенно не слушаете то,
что вам говорят.
Это почему?
Я сейчас что сказал?
А я сказал: «ТАКУЮ пьесу я не могу
допустить к постановке».
Вы же писатель!
Должны уметь читать между строк!
Вы хотите сказать?..
Я сказал, что ТАКУЮ
не могу допустить.
Это значит, если исправите
есть вполне реальный шанс,
так получается?
Чего ж вы в таком смысле
меня не поняли?
Спасибо вам огромное!
Не буду же я вашей театральной
труппе палки в колёса ставить!
Итак, где и как надо исправить?
По большому счету —
будет два требования.
Каких?
Во-первых, местом действия сделайте,
пожалуйста, Японию.
А во-вторых, всех
действующих лиц — японцами.
Тогда я разрешу вам
ставить эту пьесу.
Но это невозможно!
Почему?
Если так сделать,
весь смысл пародии исчезнет!
Ну, это уже ваша проблема.
Поймите, пожалуйста!
В каждой пародии
есть свой особый юмор!
Или вы переписываете эту пьесу,
или пишете новую.
Но если вы решите
писать новую пьесу,
вам придётся заново предоставлять
нам вашу рукопись.
И не факт, что я допущу к постановке
пьесу, которую до этого разрешали ставить.
Что будете делать?
Буду переписывать эту.
Тогда я вас буду ждать.
— А к какому сроку надо переписать?
— До завтра.
— Подождите, пожалуйста!
— Если невозможно, сразу так и скажите!
Но это же издевательство!
У меня таких, как вы, знаете сколько?
За вами огромная очередь других
бесполезных театральных трупп.
Да разве можно это
исправить за один день?
Ну, вы у нас талант — за два дня
такую пьесу написали!
Думаю, чтобы исправить,
одного вечера будет достаточно.
В общем, исправляйте место действия,
а действующих лиц — на японцев,
и приносите исправления завтра!
Тогда и посмотрим —
разрешать к постановке или нет.
А на сегодня всё! Спасибо!
Я вас больше не задерживаю!
До свидания!
До свидания!
[День второй.]
Заходите! Заходите посмотреть!
Интересная пьеса с необычной развязкой!
Заходите! Заходите посмотреть!
Только в нашем театре
трагедия о неизвестном эпизоде,
произошедшем на войне.
Покупайте газету! Газета!
Покупайте газету!
Бесстрашные японские
воздушные войска
провели разведку боем на территориях
противника! Покупайте газету!
Всю ночь, наверное, сидели?
Под утро немножко удалось поспать.
Берегите здоровье!
Не волнуйтесь! Я привык.
Хорошо.
Я сейчас дочитываю,
вы пока вон там присядьте!
Спасибо!
Никуда не годится!
Подождите, пожалуйста!
Такое нельзя ставить!
А что вам не понравилось?
Я всю ночь писал, старался…
Вы должны объяснить,
почему не годится!
Это не ваша пьеса.
Я же говорил вам —
ваш театр у меня не единственный.
Я опять долго размышлял
над вашей пьесой.
Спасибо!
А вы сами как думаете?
Хорошо у вас получилось переделать?
Вроде неплохо. Ваши пожелания
я постарался выполнить.
Да уж, действительно,
сильно поменялась пьеса.
За один вечер столько
всего смогли исправить!
Времени было мало,
а так я ещё немного бы подшлифовал.
Меня очень впечатлило!
А теперь вы разрешите
ставить эту пьесу?
Не возражаете —
я ещё раз пробегу глазами?
А, пожалуйста!
То, о чём мы вчера говорили,
вроде бы хорошо исправили.
Место действия сделал Японией,
всех действующих лиц — японцами.
Действительно, всё исправили.
Если вы сегодня
разрешите нам ставить пьесу,
наш театр будет вам
очень благодарен.
Да-да. Вам же ещё
репетировать надо…
А когда, вы говорите, премьера-то?
В начале следующего месяца.
Осталось две недели… Управитесь?
Если сегодня разрешите…
Всё-таки я сильно удивился,
когда вдруг увидел,
что в пьесе фигурирует «Канъити и Омия».
Здорово вы это придумали!
Да, я долго придумывал
японский аналог
Ромео и Джульетте.
И решил остановиться
на «Золотом демоне» —
некоторые места
очень легко спародировать.
Действительно!
Наверное, вы очень обрадовались,
когда это придумали?
Да, порадовался немного…
И здесь вот у вас
замечательно получилось.
Заменили отца Лоренцо
буддийским послушником.
Да, думаю, неплохо получилось.
Вы, наверное, посмеялись?
Ни разу!
Люди по-разному радуются, так?
Да…
Всё-таки у профессионалов
хорошо получается писать!
По правде говоря,
я вам благодарен, Сакисака-сан!
В некотором смысле…
Что вы имеете в виду?
Мне кажется, после того как я поменял
место действия на Японию,
пьеса стала ещё более смешной.
И теперь пьеса в пьесе очень
естественно вписывается в сюжет.
Что это значит?
Получается, стало
в два раза смешнее!
Пьеса в пьесе уже
само по себе смешно,
а уж то, что действие принудительно
перенесено в Японию,
приведёт всех наших
артистов в восторг!
Думаю, для комедии пьеса наполнилась
определённым смыслом.
А пока вы мне не сделали
замечание, Сакисака-сан,
я об этом даже и не догадывался.
Большая честь для меня.
Так вы разрешите ставить?
Такую пьесу разрешить не могу.
Тогда объясните, пожалуйста, причину!
Из-за того, что вы место действия
ни с того ни с сего
перенесли в Японию,
смысл пьесы потерялся.
Действующие лица у вас
из «Золотого демона»,
а содержание осталось
как в «Ромео и Джульетте».
Что это за «Золотой демон»,
где Омия выпивает яд, а Канъити
вслед за ней закалывает себя ножом?
Так ведь как раз
и получается смешно!
Не понимаю!
Режиссёр нарочно переносит действие
«Ромео и Джульетты» в Японию.
Это я понял.
Вот посмотрите —
та сцена, где режиссёр первый раз
обращается к зрителям.
Вторая страница.
«Здравствуйте!
Я — режиссёр этой пьесы».
Неплохо?
Продолжайте!
«Как вы знаете, в этом году
исполняется 2 600 лет
со дня начала правления
императора Сина.
А наш дурак-писатель написал
какую-то глупую пьесу —
любовную историю
из жизни европейцев.
Поэтому я решил
сделать из неё трагедию,
а местом действия
будет наша родная Япония.
Итак, смотрите, смотрите!»
Таким образом, в вводной речи
режиссёра объясняется,
почему действие нарочно
перенесено в Японию.
Поэтому Япония вполне нормально
в пьесу вписывается.
Так даже смешнее получается.
Действительно.
Всё объяснено, почему Япония…
Должен отметить — очень напыщенно
режиссёр ваш говорит…
Да, такие режиссёры
не часто встречаются…
Это вы меня описываете?
Что?
Этот ваш режиссёр — я.
Совсем нет!
Вы мои вчерашние слова слегка изменили
и вставили в вашу пьесу.
Например, третья страница.
«Вы, к примеру, будете есть соба*,
[* Коричнево-серая лапша из гречишной муки.]
которые приготовил
английский премьер-министр?»
Вы только изменили суши на соба,
а в остальном один в один
мои слова взяли!
Вы догадались?
Что значит «догадался»?
Так ведь это ясно как день!
Вы меня за дурака, что ли, считаете?
Нет, совсем нет!
Мне так ваша фраза
понравилась, что я решил…
Хорошо, я понял, сейчас исправлю!
Ладно, оставьте так!
— Сейчас исправлю!
— Оставьте так!
— Но всё же!
— Оставьте так!
Понял! Оставим всё, как есть!
Даже, думаю, с соба как-то плохо
получилось, исправьте обратно на суши!
Как скажете!
Так хоть понятно,
что хочет сказать режиссёр!
Сейчас исправлю!
Так намного смешнее получится!
Прекрасно!
Только вот разве зрителей можно убедить
такими дешёвыми приёмами?
Зрители пришли посмеяться —
здесь главное, чтобы было смешно.
Это слишком тяжело
для моего понимания.
Всё, исправил!
Здесь тоже про соба
исправьте, пожалуйста!
Конечно!
Честно говоря, я тоже подумал,
что суши лучше,
но вставить вашу фразу один в один —
это было бы слишком…
Если соба — то как-то непонятно.
Да, да, точно!
А когда Черчилль суши делает — здесь
уже некий смысл появляется, правда?
Я исправил!
Хорошо!
Значит, вы разрешаете?
У нас весь театр ждёт не дождётся.
Прошу вас!
Есть ещё замечания.
Какие?
Разрешить пока не могу.
Но я же исправил всё,
как вы сказали!
Есть ещё одна просьба.
Вы первый раз об этом говорите! Почему
вы вчера об этом сразу не сказали?
Вчера я подумал: «Сейчас у него
все усилия будут направлены
на исправление места действия.»
И я специально промолчал.
Не могу поверить!..
Сжалился над вами.
Тогда что ещё надо исправить?
Вставьте, пожалуйста,
куда-нибудь фразу «ради родины»!
«Ради родины»?
Да!
Пожалейте меня!
Что?
Но как можно вставить подобную фразу?
Я вас очень прошу!
Куда? Кто из действующих лиц
её будет говорить?
Я не писатель. Это ваша работа.
Это невозможно!
Вот как? Давайте тогда
два раза её вставим!
«Ради родины, ради родины».
Но куда может подойти такая фраза?
Если не подходит, то измените
какие-нибудь диалоги!
Господи!
Будет очень хорошо,
если после просмотра пьесы
в зрителях заговорит
патриотический дух.
— Но это комедия.
— Я знаю.
Мы, писатели, их пишем,
чтобы смешить людей.
Вы, похоже, до сих пор не поняли —
ставить пьесы только ради того,
чтобы смешить людей, смысла нет!
Значит так — три раза!
«Ради родины, ради родины, ради родины!»
Я вставлю эту фразу!
Тогда до завтра! Приходите!
До свидания!
[День третий.]
Специальный выпуск!
Покупайте специальный выпуск!
Ошеломительная победа
наших войск на Северном фронте!
Враг был окружён
плотным кольцом и сдался!
Это что у тебя на вывеске написано?
Ты о чём думал, когда вешал?
Сейчас, когда японскому народу
надо объединиться и бороться с врагом!
Простите!
А откуда вы родом?
Что?
Это я так — о том о сём…
Я из Мориоки.
Неплохое местечко.
У вас там хорошо соба готовят.
Пальчики оближешь.
Да.
Съешь чашечку,
а тебе сразу ещё подносят.
Да.
Сколько вот можно
чашек соба за раз съесть?
Тысячу можно?
Ну, тысячу вряд ли…
Ну, начнём!
Да, конечно!
Извините,
я не мастер таких вот
разговоров о том о сём…
Да нет, что вы!
Я просмотрел вашу пьесу.
Очень прошу
разрешить нам её ставить!
Мы с вами говорили
о фразе «ради родины».
Да.
Я её вставил!
Эту фразу Канъити будет произносить.
Да, вставили!
— Три раза!
— Даже многовато получилось, а?
Вы мне не почитаете это место?
Тридцать третья страница.
Второй абзац сверху.
Там Канъити говорит.
Пожалуйста!
Да, сейчас!
Канъити:
«Омия-сан, я сражаюсь ради родины!
Ради родины я готов даже умереть!
Ради родины
я готов пасть смертью храбрых
на поле боя».
Не слишком много раз повторил?
Нет, в самый раз.
В этот момент из ресторанчика
«Родина» раздаётся голос:
«Канъити!»
«А, мой любимый ресторанчик!»
Цубаки-сан, зрители решат,
что «родина» —
это название ресторанчика.
Да!
Вы это нарочно?
Да!
Что, так и задумывалось?
Да!
Получается, Канъити говорит:
«ради родины, ради родины»,
а затем, когда зритель понимает, что
речь о ресторанчике, будет взрыв смеха.
Нет, вы всё ещё не поняли.
Я вам разве сказал
сделать пьесу посмешнее?
Но я подумал —
чем смешнее, тем лучше.
Когда я говорил вам
вставить фразу «ради родины»,
я отнюдь не имел в виду
ресторан «Родина»!
Да, конечно.
Родина — это наша
великая японская империя!
Я понимаю.
Тысячи людей отдают
свои жизни ради родины,
а вы пишете о какой-то забегаловке!
Как вам такое в голову пришло?!
Сейчас исправлю!
— Вот и исправьте!
— Уже исправляю!
— Сейчас же исправьте!
— Уже пишу!
А!
Таким людям, как вы, не понять!
Увлёкся, вот и описался…
Вы же знали, что мне
не понравится такое,
чего же написали-то?
Такой уж мой характер.
Всегда хочется посмешнее сделать.
И вообще, что это
за ресторанчик такой — «Родина»?
Что?
Я прочитал до конца, а он
лишь в этом месте появляется.
В общем-то, Канъити по пьесе
в другое место ходит есть.
Вот именно! Конечно, не мне
делать вам такие замечания —
но очень небрежно написано.
Да в этом месте вроде ничего.
Ресторан здесь упоминается
только для того,
чтобы рассмешить
в этом месте зрителей.
Мне кажется, что вы очень легкомысленно
относитесь к подобным вещам.
Но это же предназначено
для сцены, здесь можно…
Разве вы не должны писать
о человеческих чувствах, переживаниях?
Конечно, и такие пьесы есть, но мы
в нашем театре ставим комедии.
Не понимаю.
Те, кто хочет посмотреть на человеческие
переживания, идут в другие театры.
Наши зрители приходят посмеяться.
Да, да, уже исправляю!
Вам всегда писать нравилось?
Вначале я хотел стать художником.
Вот как?
Моя первая работа в нашем театре
заключалась в рисовании декораций.
Декораций?
Да! Например,
пейзаж или небо на сцене…
И пока я там работал художником,
незаметно этот увлекательный мир…
Короче, засосало вас!
Да!
Неужто театр — это так интересно?
Очень интересно!
А я, Цубаки-сан,
вплоть до прошлого месяца
на заморских территориях
руководил рабочим движением.
Где?
В Маньчжурии. Там очень жёстко
против Японии настроены.
Наверное, очень трудная работа.
По мне так работа цензора —
вот это тяжёлая работа!
Мне и в голову не могло прийти,
что я буду работать
цензором театральных пьес,
более того — комедий!
Мои знакомые говорят,
что я с трудом воспринимаю юмор.
Да нет, что вы!
Все, кто меня знает, так говорят.
Ещё говорят, что я не могу
никого насмешить.
А вы никогда не шутите?
До сих пор ни разу не пошутил.
Даже пошлых шуток не говорите?
Мне такое и в голову не придёт.
Мне неинтересно смешить людей.
Я думаю, такие люди тоже бывают.
Разве это так важно — смешить людей?
Думаю, важно!
Я вот ни разу за всю жизнь
от души не хохотал,
и как видите — ещё живой!
Мы с вами совершенно разные люди.
Готово!
Сейчас посмотрим!
Канъити: «Омия-сан,
я сражаюсь ради родины!
Ради родины я готов даже умереть!
Ради родины…»
В этот момент на сцене
появляется мать Канъити.
Мать: «Канъити, ужин готов!
Сегодня я приготовила тебе
твои любимые пирожки
с вареньем из смородины».
Канъити:
«О, Омия-сан!
Смородина — моя любимая начинка
для пирожков. Ради неё я готов умереть!»
Так! Уж не…
Оно!
Значит, «родина»
превратилась в «смородину»?
Да. Простите меня, пожалуйста!
Получается, это вы здесь
опять «пошутили» так?
Незаметненько
превратили «ради родины»
в «ради смородины»?
Да!
И вы так хотите оставить?
Да!
Цубаки-сан!
Я совершенно другое имел в виду!
Я понимаю, понимаю, но всё-таки…
А если понимаете,
чего же пишете подобное?
У меня рука сама собой
начинает такое писать…
Потрясающе, что вы
за столь короткое время
смогли такое придумать!
Давайте так оставим!
Но всё же — вы ведь знали,
что мне не понравится,
почему так написали?
Простите!
Удивительный вы человек!
Я пойду домой, ещё подумаю.
Очень вам рекомендую это сделать!
Да! Если есть ещё места, которые
нужно исправить, может быть, сразу…
А вот как это исправите,
перейдём к другим местам.
Времени почти не осталось,
слишком медленно!
Нам же не останется
времени репетировать!
Это уже ваши проблемы.
Ну пожалуйста,
нельзя ли ускорить процесс?
До свидания!
Пожалуйста, прошу вас!
Актёры ко мне каждый день пристают —
мол, ну когда наконец
разрешат ставить?
Ничего не знаю!
До свидания!
Цубаки-сан!
Да?
У меня к вам ещё одна просьба будет.
Учитывая обстановку в стране,
сейчас очень нежелательны сцены,
подрывающие мораль нации.
Я прошу вас исключить их из пьесы.
О каких сценах вы говорите?
Сцены с поцелуями.
«Золотой демон» — это история любви,
без поцелуев как-то странно будет…
Если вы хотите ставить эту пьесу,
то прошу вас исключить сцены,
где Канъити и Омия целуются.
Может, хотя бы в щёчку?
Нет!
Но это же так мило будет!
Нет!
Очень невинная сцена получится!
Нет, я сказал!
Пожалуйста, позвольте
один поцелуй в щёчку!
Нет!
Если в щёчку нельзя,
то хоть в лобик!
Ну хоть разочек! Один поцелуйчик!
Цубаки-сан,
мы здесь не одни, вас могут неправильно
понять! Прекратите, пожалуйста!
Короче, чтобы ни в одной сцене
поцелуев не было!
Любовная пьеса — и без поцелуев…
До завтра!
Смородина…
[День четвертый.]
Канъити:
«Омия-сан, я сражаюсь ради родины!
Ради родины я готов даже умереть!
Ради родины…»
Продолжайте!
Простите, пожалуйста! У меня всё время
шутки получаются, когда пишу…
Всё равно, продолжайте!
В этот момент Омия открывает рот:
«Авававава…»
Канъити, прерывая её:
«Омия, хватит рот разевать!»
Вот чёрт!
Что «чёрт»?
Вам самому же не нравится,
почему тогда написали такое?
Вообще-то здесь вам не кружок
начинающих писателей!
Мне, думаете, интересно наблюдать
ваши неудачные попытки?
Как вы думаете?
И к тому же что это за фраза —
«рот разевать»?
«Родина» и «Рот разевать» —
осталось одно «ро»!
Ничего в голову другого не пришло!
Скажите честно — с каждым разом
становится всё хуже!
Если так подумать, то мне «смородина»
больше всего понравилась.
Вам понравилось?
По сравнению с «рот разевать»!
Пусть уж лучше «смородина» остаётся!
Я сейчас же исправлю!
Я, кстати, не говорил:
«Исправьте на смородину»!
Это лишь вопрос сравнения —
что лучше.
Уже исправляю!
Удивительный вы человек!
Всё! Исправил на «смородину»!
По сравнению с «рот разевать»
всё-таки намного лучше…
Я тоже так думаю!
Получается, пьеса не только
смешит зрителей,
но также описывает чувства матери,
которая хочет накормить сына.
Ещё что-нибудь?
Я вас, кажется, просил
исключить сцены с поцелуями?
Да!
Канъити и Омия
смотрят друг на друга,
Канъити привлекает к себе Омию,
их губы сближаются.
Сближаются!
Да, но вы дальше почитайте,
пожалуйста!
В этот момент на сцене
появляется пьяный мужчина.
«Эй вы, интересное занятие нашли, а?»
Испуганные Канъити и Омия
отстраняются друг от друга.
Получается, в тот момент, когда они
должны поцеловаться, им мешают.
Но ведь написано —
«губы сближаются»?
Ну да — их губы
сближаются, сближаются,
и в самый последний
момент им мешают.
Здесь зрители обязательно засмеются.
Поэтому просто необходимо,
чтобы они не поцеловались.
Иначе слишком банально получится.
Это один из приёмов комедии —
вот-вот-вот… и ничего не получается!
Как вы всё тщательно продумали!
Правда, пьеса потолще стала.
Благодаря вашим замечаниям
становится всё смешнее и интереснее!
Большая честь для меня.
Что-то ещё надо исправить?
У меня больше замечаний нет.
То есть получается…
Лично у МЕНЯ нет.
Что вы имеете в виду?
От моего начальника к вам просьба есть.
Но постойте!
Сейчас я вам расскажу!
Он просит ввести новое действующее
лицо в пьесу — полицейского.
Полицейского?
Очень желательно, чтобы он что-нибудь
полезное делал в пьесе.
На этом этапе увеличивать
количество действующих лиц?
Просьба начальства.
Это невозможно! Сюжет поменяется!
Имя полицейского — Огавара.
Огавара?
Так моего начальника зовут.
Он сказал, что пойдёт на премьеру
пьесы вместе с семьёй.
Он на вас очень рассчитывает.
Но ведь…
До свидания!
Заходите! Заходите посмотреть!
Романтичная любовная история,
которая объединяет сердца!
«Если мы когда-то запоём,
если мы когда-то запоём…»
Вы будете смеяться!
Вы будете плакать!
Только в нашей пьесе —
современные танцы!
Заходите! Заходите!
Проходите! Проходите! Если пропустите,
то никогда уже не увидите!
Сегодня вечером смотрите трагедию
«Великий разбойник Исикава Гоэмон 35-й»!
Если пропустите,
то никогда уже не увидите!
Заходите! Заходите посмотреть!
Сегодня вечером смотрите трагедию
«Великий разбойник Исикава Гоэмон 35-й»!
Обязательно заходите посмотреть!
Билет для взрослого — 50 сэн,
для военных — 25 сэн!
Пожалуйста, заходите! Заходите!
Заходите! Заходите!
Заходите посмотреть!
[День пятый.]
Это у вас что?
Что?
А…
Вчера вечером немножко перепил…
Где стукнулся — сейчас уж
не могу припомнить…
Берегите себя!
Спасибо, постараюсь!
Вам понравилась сцена
с появлением полицейского?
Я вставил, как ваш
начальник попросил…
Думаю, она очень удачно вписалась…
Даже самому понравилось…
Начальник мой тоже прочитал.
Ваш начальник сам посмотрел?
Да, он ко мне иногда заглядывает,
вот я ему и показал.
Ему очень понравилось.
Слава богу!
Он попросил, чтобы этого полицейского
играл ваш самый красивый актёр.
Я передам нашему главному актёру.
А теперь
вы нам разрешите пьесу ставить, а?
Или ещё что-нибудь не так?
Да вот как раз
эта сцена с полицейским.
Да?
Меня она не устраивает.
Но постойте!
Может, начальнику она и понравилась,
а мне не нравится.
А что не так-то?
Да этот полицейский у вас
словно простой прохожий.
Сакисака-сан!
Он у вас там, кажется, появляется,
когда Канъити и Омия обнимаются.
Почитайте мне!
Да, конечно.
Канъити и Омия обнимаются.
В этот момент появляется
патрульный полицейский Огавара.
«Эй, вы! Чой-то вы там делаете?»
Перепуганная парочка
отстраняется друг от друга.
Полицейский подходит, улыбаясь.
«Молодая кровь бурлит? А, молодёжь?»
Полицейский уходит, продолжая улыбаться.
А что здесь вам не понравилось-то?
Да бесполезный какой-то персонаж.
Это ВЫ мне об этом говорите?
Что?
Так ведь изначально в пьесе
он и не нужен был.
Мне не нравится, что если полицейский
кажется таким бесполезным,
люди могут подумать, будто его специально
в пьесу ввели по указанию правительства.
Могут подумать,
но уж ничего не поделаешь!
Вы не забывайте, где находитесь!
Простите, пожалуйста!
Нельзя ли сделать так, чтобы появление
полицейского было более полезным?
Так ведь куда ещё полезнее!
Что вы имеете в виду?
Смотрите — парочка полностью
поглощена друг другом.
Губы Канъити приближаются к губам Омии,
и в этот момент — бац! — полицейский!
«Эй, вы! Чой-то вы там делаете?»
Здесь зрители обязательно будут смеяться!
Будут смеяться?
Обязательно!
Ну, не знаю…
Поверьте моему опыту — будут смеяться.
Просто взрыв хохота!
Что же получается, вы полицейского
выставляете на посмешище?
Да, нет! Что вы!
Сами только что это сказали!
Вы неправильно поняли — зрители
будут смеяться не над полицейским,
а над перепуганной парочкой.
Ну, не знаю, это как сказать…
У нас в театре о подобных ролях
говорят: удачно вписался в сюжет.
Парочка думает, что на них накричали, а
затем полицейский так небрежно говорит:
«Молодая кровь бурлит?
А, молодёжь?» — и уходит.
Полицейский к месту пришёлся,
вы не находите?
К самому месту?
Да лучше этой роли
и не придумаешь, Сакисака-сан!
Пожалуйста! Разрешите нам ставить!
Вся труппа ждёт вашего решения.
Если вы сегодня не разрешите,
мне от главного актёра ой как достанется!
Подождите-ка! Я вот тут подумал.
О чём?
Я сейчас поставил себя
на место этого полицейского.
Подождите, подождите!
Пока мы тут с вами общаемся,
время идёт, пьесу скоро надо ставить!
Чувствую, придётся
отменять премьеру.
На краю дороги
молодая парочка обнимается.
К ним приближается полицейский,
замечает их.
Что он там говорит?
«Эй, вы! Чой-то вы там делаете?»
Парочка отстраняется друг от друга.
Полицейский к ним подходит.
Дружелюбно хлопает Канъити по плечу.
«Молодая кровь бурлит? А, молодёжь?»
Затем уходит.
Что-то не так?
Что вам не нравится?
А если он такой дружелюбный,
то чего он на них накричал?
Любые мелочи
у вас получается замечать!
Вот не нравится мне,
что этот полицейский
появляется только ради того,
чтобы насмешить зрителей.
Получается, не ахти какой персонаж,
этот ваш полицейский.
Если он такой дружелюбный, пусть
с самого начала будет дружелюбным!
Я так считаю.
Сакисака-сан!
Первый раз мне встречается цензор, который
до таких подробностей докапывается!
Ну не нравится мне, не нравится!
У нас некоторые актёры тоже такие —
мол, эти реплики плохо
сочетаются, не буду так играть!
Или, мол, в этом месте невозможно
рассердиться, это будет неестественно…
Я не могу вам разрешить ставить.
А-а…
В вашей пьесе много натяжек…
Господи, ну и цензор!
Это уже не цензура — приходится
заново пьесу переписывать!
Цубаки-сан! Если полицейский
в этой сцене не скажет:
«Чой-то вы там делаете?»,
то получится неестественно?
Да, да!
Если он в момент своего появления
на сцене ничего не скажет,
то получается, что парочке
незачем отстраняться друг от друга.
А, да…
Он кричит: «Чой-то вы там делаете?»,
и тогда парочка его замечает —
я всё продумал, когда писал!
Да, действительно…
Сакисака-сан! Может быть,
разрешить так оставить?
Нет, я не могу разрешить
ставить пьесу в таком виде.
Но ведь вашему
начальнику понравилось?
Решение здесь принимаю я!
Извините! Но подумайте ещё!
Приходите завтра!
У вас, Цубаки Хадзимэ,
обязательно получится
что-нибудь интересное придумать!
Я в вас верю!
До свидания!
А что, если вот так сделать?..
Нет, я не писатель, ничего в этом
не понимаю, уж лучше вы сами подумайте.
А что?
Мне тут пришла мысль в голову…
Нет, неудобно как-то…
Ну расскажите!
Может быть, мне ваша идея пригодится.
Ну ладно.
Только учтите — я не писатель.
Да, конечно!
А если сделать так, будто
полицейский за кем-то гонится?
Вот такая мыслишка…
Интересно…
За вором или ещё кем — всё равно.
Гонится за вором и случайно
пробегает мимо влюблённой парочки.
Влюблённые пугаются и отстраняются
друг от друга. Даже не знаю…
Вроде бы хорошо.
Такая вот идея…
А может…
это наверняка будет смешно.
Так будет вполне естественно!
Сакисака-сан!
Отличная сцена получается!
Значит так — полицейский
гонится за вором.
На сцену выбегает
полицейский Огавара с криком: «Стой!»
Он спрашивает Канъити:
«Не пробегал ли здесь мужчина?»
Но так как Канъити был полностью
поглощён Омией, он ничего не видел.
Вот, вот, вот!
Полицейский уходит.
Канъити и Омия опять
начинают обниматься.
В этот момент опять
появляется полицейский.
Парочка испуганно
отстраняется друг от друга.
«Всё-таки он должен был
здесь пробегать! Куда он побежал?»
Точно! Здесь ярко показаны
чувства простого полицейского!
Молодые люди хотят остаться одни.
Но полицейский не может найти вора
и всё никак не уходит.
Здорово! Сакисака-сан,
замечательная комедия получается!
Вы находите?
А давайте разыграем эту сцену?
Прямо сейчас?
Такие сцены стоит
попробовать разыграть!
Когда разыгрываешь сцену,
сразу всё становится понятно…
Давайте попробуем!
Вы не сыграете роль полицейского?
Я?
Я буду играть Канъити и Омию.
Постойте, постойте!
Так сыграйте роль полицейского!
Что вы такое говорите!
Ну вы же весь день пьесы читаете!
Так вот, без подготовки?
Так… Канъити и Омия обнимаются.
«Канъити!»
«Омия!»
В этот момент на сцене
появляется полицейский Огавара.
Пожалуйста!
«Канъити!»
«Омия!»
Пожалуйста!
Мне одному неудобно как-то…
Откуда?
Вот оттуда!
Что говорить-то?
Вы же гонитесь за вором,
так что кричите: «Стой!»
«Стой!»
Полицейский случайно
замечает парочку.
Случайно заметил.
Влюблённые отпрянули друг от друга.
Теперь вы должны мимо пробежать.
Мимо пробежать?
Ну давайте же!
Эй, полегче! Вы слишком переоцениваете
мои актёрские способности!
Да просто пробегите!
Ещё разочек, пожалуйста!
«Канъити! — Омия!»
Вбегает полицейский.
«Стой!»
Случайно заметил.
Молодые люди отстраняются друг от друга.
Полицейский пробегает мимо.
Здорово у вас получается!
Цубаки-сан!
У меня вот замечание появилось…
Да, какое?
Может, лучше, если полицейский
первый раз не заметит парочку?
Но если полицейский замечает людей,
он должен их опросить.
А если он на них первый раз посмотрит,
зрители будут смеяться!
Нет, будет лучше, если он их не заметит.
А иначе сильная натяжка получается.
Любую мелочь-то вы замечаете!
Я не могу вам
разрешить ставить пьесу.
Ну ладно, давайте так: первый раз
он пробежит, не заметив парочку.
Да, так лучше.
«Канъити!»
«Омия!»
Вбегает полицейский.
«Стой!»
Пробегает мимо парочки,
не замечая её.
Да.
Пробегая второй раз, видит, что
парочка опять начала обниматься.
«Канъити! — Омия!»
Полицейский подбегает
к ним второй раз.
Теперь ваша реплика.
Что там было-то?
«Не пробегал ли здесь мужчина?»
«Не пробегал ли здесь мужчина?»
Вы вора ищете?
Кажется, он туда побежал.
Туда? Куда «туда»?
Здорово! Хорошая реплика!
Это у меня случайно получилось…
«Туда! Вон туда!»
«Туда?»
Полицейский убегает.
Парочка опять начинает обниматься.
Полицейский Огавара
снова подбегает к ним.
Что? Опять подбегает?
Пожалуйста!
Не слишком ли часто?
Ну это же комедия!
Чёрт!
Куда он мог убежать?
Потрясающе у вас получилось!
«Господин патрульный!
Вор вон туда побежал! Вон туда!»
«Туда?»
Полицейский убегает.
Полицейский опять
появляется на сцене.
«Он точно туда побежал?»
«А может, вон туда!»
«Туда?»
Убегает, затем снова
появляется на сцене.
Нет. Думаю, уже достаточно.
Иначе можно переборщить.
Ещё разочек!
Больше трёх раз — уже не смешно!
Как скажете!
Фу! Я даже вспотел!
Отдохните немного!
У меня ещё одно замечание…
Когда бегал, пришло в голову…
Когда полицейские гонятся за вором,
они обычно не кричат: «Стой!»
Вот как?
Если вору «Стой!» крикнуть,
он что, остановится?
Что же делать?
Может быть: «Ах ты, негодяй!»?
Так ведь вора нет на сцене, кому он
«Ах ты, негодяй!» говорить будет?
Что же делать?
А если сделать вот так —
предположим, в одном конце сцены
будут подчинённые этого полицейского.
И он им кричит: «За мной!»
Сакисака-сан!
Потрясающе!
«Канъити!»
«Омия!»
«Туда! Он туда побежал!»
«Канъити!»
«Омия!»
«Здесь вор не пробегал?»
«Вор? Кажется, он вон туда побежал.»
«Туда? Куда это туда?»
«Туда! Вон туда!»
«Ребята! Он туда побежал!»
«Канъити! — Омия!»
«Чёрт! Куда он мог убежать?»
«Господин патрульный!
Вор туда побежал! Вон туда!»
«Туда? Ребята, за мной!»
«Канъити! — Омия!»
«Слушай, он точно туда побежал?»
«А может, туда?»
«Слыхали? За мной!»
«Сюда! Все за мной!»
«Все сюда! Он сюда побежал!»
«Сюда! Все за мной!»
«Странно, где же он? Все сюда!»
Сакисака-сан!
Потрясающе!
Здорово у вас получилось,
Сакисака-сан!
Да-да…
Ну, в общем, если примерно так
исправите сцену, тогда и будем решать…
Мне кажется, у вас
есть талант писателя.
Куда мне!
Тогда я пойду переписывать,
завтра принесу исправленный вариант.
Большое спасибо за сотрудничество!
У меня такое странное чувство —
словно я не цензором работаю,
а помогаю вам
пьесу интереснее сделать.
Спасибо вам огромное!
Ну, до завтра тогда!
До свидания!
Цена билета для взрослых — 50 сэн,
для детей — 20 сэн.
Господин! Господин!
[День шестой.]
«Если выпить это лекарство,
кровь в теле застывает,
и человека нельзя отличить
от мёртвого в течение трёх часов.
Похоже, это лекарство —
единственный способ
соединить влюблённые сердца
Канъити и Омии».
«А, отец!»
«А, Омия!»
«Вы приготовили то лекарство,
о которым мы говорили?»
«Да, вот оно!»
«Если я выпью это лекарство,
то засну мёртвым сном,
моё тело перенесут в склеп,
там я дождусь Канъити,
и мы сможем сбежать с ним?»
«Да!»
«А это лекарство сработает?»
«Не волнуйся!
Если выпьешь это лекарство,
то сразу умрёшь, словно заснула».
«Вот как? Так ведь…
я не хочу умирать!»
«Ну, перепутал.
Если выпьешь это лекарство,
то сразу заснёшь, словно умерла!»
«Спасибо! А это безопасное средство?»
«Конечно, безопасное!»
«А побочных действий никаких нет?»
«Я даже на животных его опробовал».
«На животных?»
«Да».
«Я его опробовал и на лягушке,
и на собаке, и на обезьяне.
Так что успокойся!»
«И лягушка, и собака остались живы!»
«Ну слава богу! А обезьяна, что с обезьяной стало?»
«Обезьяна сдохла!»
«Кошмар какой! Бедная обезьянка!»
«Зато лягушка с собакой выжили!»
«Но ведь обезьяна наиболее
близкое к человеку животное…»
«Пааардон!»
«А на людях вы не проверяли
это лекарство?»
«Не беспокойся —
я вечером сам его выпил».
«Ну и как?»
«Никаких побочных действий не было».
«Слава богу!»
«Правда, до самого утра ворочался —
не мог заснуть. Но зато цел и здоров!»
«Что значит «не мог заснуть»?
Это разве не снотворное?»
«Пааардон!»
Вроде сейчас хорошо получилось.
Да!
Сейчас смешнее стало.
Спасибо вам огромное!
Мне-то, собственно, всё равно —
смешно или не смешно…
Не хотите закурить?
Нет, спасибо!
Очень хороший табак!
Да нет, спасибо!
Ну как хотите. Я закурю.
Сакисака-сан, благодаря вам
пьеса смешнее стала.
У вас есть прирождённый талант
комедийного писателя.
Да что вы!
Точно вам говорю — есть!
Я всего лишь любитель —
говорю, что думаю.
Умение смешить — это особое искусство.
У вас оно есть.
Мы часто и с главным актёром,
бывает, пьесу исправляем.
Но так легко, как с вами,
никогда не получалось.
Актёры такой народ —
только и думают о своей роли.
Если их роль устраивает,
то больше им ничего и не надо.
С такими людьми сложно работать.
Вот главный актёр в вашем театре —
Аокан, кажись?
Да!
А что, он действительно
настолько популярный?
Ну как сказать?
Как-никак, он — лицо театра.
Только ответьте мне честно —
он смешно играет?
Вопрос не в лоб, а по лбу…
Не уходите от ответа!
Ну, бывает, у него
очень смешно получается!
Он много лет играет.
Что-что, а публику он чувствует.
А это его «Пааардон»?
Вот вы как думаете, это смешно?
Ну как вам сказать…
Скажите прямо. Зрители даже
и не смеются после этого «Пааардон»!
Вообще-то да…
Может, кто-нибудь скажет ему уже?
«Пааардон» —
это его излюбленная фраза,
если её не говорить,
вроде чего-то не хватать будет.
Не понимаю…
Сакисака-сан!
Да?
А откуда вы узнали,
что над «Пааардон»
зрители не смеются?
Не так уж и сложно догадаться.
Вы, видимо, зашли
посмотреть на представление?
К нам в театр зашли?
Да, вчера вечером
после работы заглянул.
Вот как?
Не то чтобы я комедии полюбил…
А почему вы к нам не заглянули
после представления?
А вы там были?
Я ещё и режиссёр-постановщик.
Вот как?
Значит, всё-таки посмотрели,
как мы выступаем!
А вы автор пьесы, что вчера шла?
Да.
«Великий разбойник
Исикава Гоэмон 35-й»?
Да.
Гоэмон 35-й в семь раз
сильнее Гоэмона 5-го?
Это как раз та самая пародия?
А у вас какие-то замечания по пьесе?
Да практически не было.
Только вот от этого «Пааардон»
уже тошнило —
восемь раз он эту фразу произнёс!
«Пааардон»
«Пааардон»…
«Пааардон»…
«Пааардон»…
«Пааардон»…
«Пааардон»…
«Пааардон»…
«Пааардон»…
А пьеса вам понравилась?
Понравилась ли? Ну как вам сказать?
Наверное, всё-таки понравилась.
Если понравилась, скажите прямо!
Всё-таки ваш Аодзора Канта ужасен —
он многие сцены портит.
На сцене слишком много
лишнего делает. Прям противно!
Точно-точно!
Он в пьесе Тайко Хидэёси играет?
Да.
А с чего это вдруг Хидэёси должен
крутить подушку на пальце?
Это разве было в сценарии?
Да.
Вы, что ли, придумали?
Это любимый трюк Аодзоры.
В любой пьесе он обязательно должен
покрутить подушку. Иначе не успокоится.
А в этой пьесе?
Вроде, я когда читал, не заметил сцен,
где монах подушку крутит…
Вообще-то есть…
Что есть?
Если сразу написать в сценарии про
подушку, то потом пьесу могут запретить.
А где эта сцена?
А, вот здесь!
На сцене стоит монах и развлекается.
Развлекается — то есть
подушку на пальце вертит?
Да.
Вот не заметил!
Если бы я написал «вертит подушку на
пальце», то вам могло бы не понравиться.
Поэтому я так двусмысленно написал.
Так, убираем!
Подождите!
Вопрос не в том, нравится мне
или нет, это же не смешно!
Боюсь, это не понравится Аодзоре…
— Вам самим разве это нравится?
— Ну не очень вообще-то…
Стираем.
Аодзора такой человек —
даже если стереть,
обязательно куда-нибудь ввернёт
этот трюк с подушкой.
Пусть только попробует!
Сразу арестуем!
Если на следующем представлении он начнёт
крутить подушку — на месте расстреляем!
Сакисака-сан!
Конечно, трюк это дешёвый,
но в нём тоже польза есть.
Если ему позволить крутить подушку,
он в хорошем настроении будет
на сцену выходить. А это очень важно!
Не такой уж и бесполезный трюк,
получается.
Да что вы под всех
подстраиваетесь-то?
Да дело не в этом.
Если главный актёр в хорошем
настроении, то и вся труппа спокойна.
И тогда все актёры могут
спокойно играть свои роли.
Сцена — очень деликатная субстанция.
Очень важно создать атмосферу комфорта!
Может, всё-таки оставим как есть?
Ну… Если вы настаиваете…
Уж извините!
Исправил!
Сейчас взглянем.
Всё в порядке!
Спасибо огромное!
Удачи вам на репетиции!
Спасибо большое!
Я к вам приду на премьеру.
Обязательно будем ждать!
Вчера вот…
Да?
После спектакля я зашёл
в соседнюю палатку выпить стаканчик.
Ту, где одэн делают?
Ага, в ту, что рядом с мостом.
Поболтали с владельцем?
Ага.
Долго, наверное, проболтали-то?
Да уж, долго.
Он очень любит театр,
ни одного представления в Асакусе
не пропустил, наверное.
Его у нас все ходячей энциклопедией зовут.
Как начнёт говорить — не остановишь.
Он вам что-нибудь
интересное рассказал?
Да, я у него много о чём расспросил.
И о нашем театре говорили?
У меня, знаете, хорошо получается
людей расспрашивать.
Этот навык мне пригодился —
очень много интересного узнал.
Разумеется, я ему не сказал, кто я.
О вас и о вашем театре много узнал.
Вы не сильно хорошей
репутацией пользуетесь.
По правде говоря, я не ради
владельца палатки пьесы пишу.
Да он не один о вас плохо отзывался.
Например, бабушка, что продаёт билеты,
знаете, что о вас говорит?
Билетёрша-то?
А она, знаете, что о вас сказала?
Мол, Цубаки Хадзимэ — предатель.
Предатель!
Прихвостень правительства!
Пляшет под дудку цензоров!
Предатель!
Прихвостень правительства!
Пляшет под дудку цензоров!
Обо мне много чего болтают.
И пусть болтают!
Пусть называют, как хотят.
Главное, что меня зритель понимает.
А что это у вас на лбу?
Это же вы не спьяну упали?
Это вас актёры так разукрасили? А?
Что это значит?
Да не нравится им, что я
исправляю пьесу в точности так,
как вы мне говорите.
Почему, мол,
не отстаиваю свою позицию…
Да куда уж ещё больше-то отстаивать?
Мол, если бы я хоть немного
любил собственные пьесы,
то не стал бы их исправлять
по малейшему приказу цензора.
Но если не исправлять,
то пьесу не разрешат ставить.
Говорят, если у писателя есть гордость,
то не должен идти на поводу.
Есть же театральные трупы,
которые в немилости у правительства
и которым запрещают играть.
Так ведь…
Пусть болтают.
Для меня главное,
чтобы пьеса была смешной!
Мне, собственно, всё равно, что
будут говорить за стенами театра.
А ваш главный актёр?
Да ему лишь бы «Пааардон»
сказать да подушку покрутить —
больше ничего и не надо.
По-хорошему,
я должен перед вами извиниться.
Я даже и не думал, что так получится.
Да что вы!
Это я вас поставил в такую ситуацию!
Да не извиняйтесь вы!
Я вам честно скажу…
Да?
Поначалу я решил, что
не разрешу вам ставить пьесу.
Когда меня назначили на эту
работу, я для себя решил —
к тем театрам, которые ставят
не подходящие для нашей эпохи пьесы,
буду придираться по мелочам
и запрещать им играть.
Я так и подумал.
И к вашей пьесе я тоже
нарочно цеплялся —
думал, вы сдадитесь.
Но вы здорово держались —
всё исправляли в точности,
как я вам говорил.
Да к тому же пьеса становилась
всё смешнее и смешнее.
Хоть я и не профессионал,
но мне это было понятно.
Половину книги
вы мне помогли написать.
Вовсе нет! Вы всё сами написали!
Спасибо большое за похвалу!
Я искренне вами восхищаюсь.
Вы победили!
Вы — блестящий образец писателя.
Кто бы что ни говорил —
продолжайте в том же духе!
Тут собираются почётную грамоту
какому-нибудь театру дать,
я рекомендовал ваш театр.
Да зачем вы так? Не стоило…
Это для меня пустяк.
Уж позвольте доставить вам радость!
А затем вас пригласят
на банкет с начальством.
Что вы! После этого
меня люди совсем избегать начнут.
Да, возможно…
Сакисака-сан!
Да?
Я вам одному могу это рассказать.
Да?
Это моя битва.
Битва?
Да.
Что вы имеете в виду?
Мне вот не понятно,
что государство делает.
Почему нельзя смешить людей?
Почему государство отнимает у простых
людей возможность повеселиться?
Цубаки-сан! Я понимаю ваши чувства.
Но это не то место, где можно
вести подобные разговоры.
Извините!
И всё же я никак не могу понять…
Мне кажется странным, что театрам нельзя
ставить пьесы так, как им хочется.
Почему писатель не может
писать так, как ему хочется?
Цубаки-сан!
Почему, если ты написал комедию,
нужно обязательно
несколько цензоров обойти?
Цубаки-сан!
Честно говоря, я даже подумывал
о том, чтобы бросить писать.
Но я — комедийный писатель.
И я подумал, что у комедийного
писателя тоже должен быть
свой способ сражаться.
Можно, конечно, не подчиниться
указу правительства,
отказаться исправлять
свою пьесу и не ставить её.
Можно играть запрещённые пьесы,
рискуя быть арестованным.
Но я подумал — нет, это не моё!
Так комедийные
писатели не сражаются.
Я хотел найти свой способ сражаться,
и я решил —
что бы мне цензор ни говорил,
я со всем буду соглашаться.
И буду переписывать пьесы так,
как мне цензор скажет.
Но переписывая пьесы,
буду делать их
более смешными, более комичными.
И я понял — это мой путь!
Такой вот у меня способ
противостоять правительству.
Я понял, что вы имеете в виду.
Спасибо большое!
Позвольте задать вам один вопрос…
Да?
Почему вы мне об этом рассказали?
Я решил, что вы
меня поймёте, Сакисака-сан.
Что ни говори, а определённое
чувство юмора у вас есть.
Вы меня переоценили, Цубаки-сан.
Мне очень жаль.
Сакисака-сан…
Не стоило вам это
всё мне рассказывать.
Но подождите!
Мне очень жаль.
Мы с вами слишком увлеклись
переписыванием пьесы
и, похоже, совсем забыли,
кто из нас кто.
Цубаки-сан!
Я тот самый чиновник правительства,
против которого вы сражаетесь.
И вы решили, что я буду спокойно
выслушивать подобные речи?
Сакисака-сан!
Хватит быть таким доверчивым!
Ой, не стоило вам рассказывать…
Подождите!
Не стоило!
Что вы собираетесь делать?
Запретите нам ставить пьесу?
Запретить —
это было бы слишком просто.
Вас можно было бы просто арестовать,
как человека, опасного для общества.
Но давайте играть в открытую.
У вас есть свой способ сражаться,
и у меня тоже есть
свои методы борьбы.
Цубаки-сан, это будет битва
вашего и моего интеллекта.
Что вы хотите сказать?
Пьесу в таком виде
я не могу разрешить ставить.
Я забыл упомянуть об одной
важной вещи, которую надо исправить.
Исправите так, как я вам скажу?
Да.
Уберите, пожалуйста,
из пьесы все смешные сцены.
Но это же…
Конечно, может быть,
эта пьеса и неплохая комедия,
но сейчас в Японии крайне
нежелательно ставить смешные пьесы.
Но подождите!
Поэтому, пожалуйста,
уберите из пьесы все смешные сцены.
Если при чтении пьесы я хоть раз
рассмеюсь, то не разрешу её ставить.
Но это же практически означает —
«Больше никогда ничего не ставьте!»
Как вы будете исправлять,
оставляю на ваше усмотрение.
Ну как?
Принимаете вызов?
Принимаю!
Сегодня всё исправлю,
завтра принесу.
До свидания!
Цубаки-сан!
Вы до конца поняли то,
что я вас попросил сделать?
Думаю, понял.
И тем не менее говорите,
что сможете исправить?
Да.
Я вас попросил написать
несмешную комедию.
Да.
Да как можно написать
несмешную комедию?
Откуда вам-то знать?
И откуда такая самоуверенность?
Никакая это не самоуверенность.
Просто я верю в собственные силы.
Если сесть и подумать,
что-нибудь да придёт в голову.
До этого всегда получалось.
Несмешная комедия —
разве это не интересно?
Ну, жду не дождусь.
До свидания!
До свидания! До завтра!
Газета! Газета! Покупайте газету!
Газета! Газета! Покупайте газету!
С сегодняшнего дня вступает в силу
закон о гражданской униформе.
И старые, и молодые будут
носить гражданскую униформу!
«Мать полка»!
Смотрите пьесу «Мать полка»!
«Вперёд! Миллиард огненных шаров!»
(слова военной песни)
[День седьмой.]
Вы первый раз опоздали.
Извините, пожалуйста!
Вы как-то плохо выглядите.
Я всю ночь не спал…
Что, даже не вздремнули?
Нет…
Но вы потрудились!
Я прочитал исправленный вариант.
Сложно, наверное, было?
Пьеса сильно изменилась.
Можно сказать, совершенно
новая пьеса получилась.
Да.
И за один вечер вам
удалось столько исправить!
Я изо всех сил старался.
О чём вы думали, когда исправляли?
А что?
Вы помните то, о чём я вас попросил?
Я, кажется, сказал, что если
будет хоть одно смешное место,
то я не разрешу вам ставить пьесу.
Да.
А это что?
Стоит начать читать — с первой
страницы смеёшься без остановки!
Вот как?
Вторая страница. Там где Канъити
и Омия встречаются во второй раз.
Канъити говорит
на деревенском наречии — это что?
И что же?
«Дивчина, тебя, кажись,
Омия величают?»
Слишком смешно!
О чём вы думали?
Нет, скажите мне,
о чём вы думали, когда писали?
Я очень польщён,
что вам было смешно.
Или вот здесь ещё…
Монолог Канъити.
«И в будущем году в этом же
месяце этой же ночью,
и через год в этом же
месяце этой же ночью,
и через два года в этом же месяце,
и через три, через четыре, через пять…»
Слишком много раз повторяется!
Но всё равно смешно!
Понравилось вам это место?
Что вообще это значит?
Получилось даже смешнее
всех ваших предыдущих пьес!
Вы помните условия нашего договора?
Чтобы всё по-честному было,
я напомню —
если при чтении вашей пьесы я хоть раз
засмеюсь, то я не разрешу вам её ставить.
А вы знаете, сколько раз
я смеялся, читая её?
А я считал!
Восемьдесят три раза!
Я, человек, который до этого ни разу от
души не хохотал, столько раз посмеялся!
Я польщён.
Даже сейчас, как вспомню
о вашей пьесе, смеяться хочется.
Глупо!
Вы мне вызов, что ли, бросаете?
Ну хорошо.
Цубаки-сан! Пьеса, бесспорно,
замечательная, но договор есть договор.
Я не могу разрешить вам
ставить пьесу. До свидания!
До свидания!
Постойте!
Что это значит?
Мне уже всё равно.
Не понимаю.
Обстоятельства поменялись.
Обстоятельства?
[Цубаки Хадзимэ. Повестка]
Вчера, когда я вернулся домой,
нашел её у себя в почтовом ящике.
Даже если вы
позволите ставить пьесу,
в день премьеры
меня уже не будет в Асакусе.
Цубаки-сан!
Через два дня я должен
вернуться в Мориоку,
меня зачисляют
в Северный пехотный полк.
Тогда…
Примите мои поздравления!
Спасибо большое!
Честно говоря, скажу вам по секрету,
я послал начальнику
призывного отдела
служебную записку о том,
чтобы вас не призывали.
Но, похоже, она не дошла до него.
Даже так?
Спасибо большое за вашу заботу!
Постойте, постойте!
Получается, что вы написали
эту замечательную пьесу
в тот вечер, когда
вам повестка пришла?
Я был так увлечён переписыванием пьесы,
что о повестке почти и не думал.
Удивительный вы человек!
Сакисака-сан!
В этой пьесе содержится всё,
что я выучил за то время,
пока работал в театре Асакуса.
Я вам её дарю.
Сейчас её уже вряд ли
кто будет ставить.
Но если у вас есть знакомые, которые
любят комедии, дайте им почитать.
Цубаки-сан!
До свидания!
Постойте!
А что будет с «Университетом смеха»?
Не знаю.
Но вы же автор всех их пьес,
вы — душа театра!
А что будет со следующей премьерой?
Наверное, отменят…
Этого нельзя допустить.
Когда есть такая замечательная пьеса!
Даже если пьеса есть,
без режиссёра её не поставишь.
И ничего нельзя сделать?
Сакисака-сан!
Но это же совершенная пьеса!
Вы такие странные вещи говорите!
Но вы же не разрешили её ставить.
Ах да.
Спасибо вам за всё!
Цубаки-сан!
А я…
пойду умирать ради родины!
До свидания!
Стой!
Никого не впускай!
Возвращайся!
Сакисака-сан!
Я беру эту пьесу
на ответственное хранение.
Сакисака-сан!
Когда-нибудь
ты её поставишь!
Но ведь…
Поэтому возвращайся!
Не смей умереть!
Разве такое можно говорить?
Это будет тайной!
Должен тебе спасибо сказать —
я раньше и не догадывался,
что есть такой интересный мир.
Последнюю неделю я, человек,
который никогда не смеялся,
только и делаю, что смеюсь.
Я брал вашу пьесу домой,
перечитывал её
и каждый раз смеялся,
хихикал, представляя
действия актёров на сцене.
И чем больше читал,
тем сильнее восхищался человеком,
который написал эту пьесу.
Я хочу ещё читать твои книги,
хочу ходить в театр на твои пьесы,
хочу, чтобы ты
продолжал меня смешить.
Но даже если я вернусь,
театра может уже не быть…
А если вновь собрать актёров?
Легко сказать.
Хорошо. Если никого
не найдёшь, я буду играть!
Сакисака-сан, вы?! Один?
И Канъити, и Омия,
и проходящего мимо
полицейского — я всех сыграю!
Это невозможно!
Я сыграю!
О будущем не волнуйся!
Спасибо большое!
Обязательно возвращайся!
Не говори, мол, умру ради родины!
Ты же сам написал —
умереть можно только ради смородины!
Понравилась вам эта фраза?
Очень понравилась!
[Университет смеха]
 

////////////////////////////