Феникс, восстающий из пепла (2011 год). Фразы и цитаты из фильма

Deep Purple: Phoenix Rising (2011)

Нерассказанная история Deep Purple поколения Mark 4 (Ковердейл Хьюз, Лорд Болин Пейс), пережившего взлеты и падения на протяжении всей истории рок-н-ролла.

Все фразы и цитаты

У вас в группе произошло довольно много изменений?
Как это повлияло на вас?
Было очень непросто,
но нам повезло друг с другом, потому что мы сыгрались
всего за пару месяцев, в отличие от прошлых составов,
которым требовалось около года.
Дэвид, вы заняли место вокалиста в одной из самых
популярных групп в стране и едва ли не в мире.
Сложно это вам далось?
Всё оказалось проще благодаря замечательным людям,
с которыми я состою в одной группе.
Благодаря им я сразу почувствовал себя
полноценным участником группы, а не чьей-то заменой.
Мы с ребятами поджемили где-то... минуту или две,
и я понял, что мы с ними на одной волне.
Наркотики, безумные фанатки, шприцы. Как тебе всё это?
Обожаю.
Ясно.
Если ты не пройдёшь прослушивание,
мы всё равно устроим вечеринку
"Всё, ребята, хватит, идите-ка в отель и проспитесь".
Однажды я голым залез на крышу, и сосед вызвал полицию.
Чёрт, это всё-таки была Калифорнии семидесятых,
он что, молоко должен был пить?
Нюхали кокаин с трусиков стриптизерш, так что...
тогда это была норма.
Гитарный футляр с кокаином.
Мне не нравился тот человек, которым я становился,
но я уже не мог остановить эту чертову карусель.
Я начал бороться с желанием уйти.
Творилось безумие.
У нашего самолёта спустили шины.
Мне сказали, он мёртв, и задержали, потому
что я был последним, кто его видел.
Убийство. Парня точно убили, он не сам упал.
Нам очень повезло выбраться оттуда живыми.
"Это конец, да? Всё кончено".
Помню, это было в семьдесят втором или в
середине семьдесят второго. Я...
выступал с группой "Трапеция" в ночном клубе
третью или четвертую ночь подряд и...
среди пришедших на концерт заметил Джона Лорда, Иэна Пейса и
отдельно от них был Ричи. Мне стало интересно, они уже давно
слушают нас или только начинают слушать нашу группу.
Тогда я был ещё впечатлительным и наивным.
Потом в клубе Лондона я увидел ту же самую картину.
Они опять пришли и даже не на одну ночь.
И тогда я начал подозревать...
что они приходили с какой-то целью.
Но я даже не думал, что они хотели позвать меня в группу.
У всех на слуху тогда были их альбомы "Машин хэд" и
"Сделано в Японии", они были очень популярны. "Сделано в
Японии" был лучшим концертным альбомом, но в продажу
он вышел только в Японии.
Оглядываюсь назад и понимаю: это был успех.
И потом после ухода Иэна Гиллана вроде бы в семьдесят третьем...
мы узнали, что обе версии "Дыма над водой"
вошли в десятку лучших американских хитов.
В том году, вообще, в чартах лидировали песни "Дип Пёрпл".
В том же году мы стали самыми популярными артистами в чарте "Биллборд" и...
во многом это произошло благодаря совместной работе Иэна Гиллана, Роджера Гловера и остальных участников.
Гленн и Дэвид пришли уже после этого. Благодаря
им у нас получилось удержаться на позициях,
и мы стали одной из самых продаваемых поп-групп.
И вот они пригласили меня в Нью-Йорк, чтобы
я посмотрел их концерт в Мэдисон-сквер-Гарден.
Каково было моё удивление, когда на следующий день после
концерта мы собрались в отеле и они спросили меня, не хочу
ли я играть на басу в "Дип Пёрпл".
Я бы в шоке. Но так как кроме гитары я ещё и пою,
я быстро согласился присоединиться к ним, потому что они
собирались пригласить Пола Роджерса на роль вокалиста.
И я подумал, что, помимо игры на басу, мне удасться
ещё и спеть что-нибудь с Полом.
Я согласился уйти к ним только из-за этого.
Но с Полом не вышло, он тогда уже
присоединился к "Бэд Кампани".
Мы устроили прослушивание и единственный, кто нам понравился,
был Дэвид Ковердейл.
Сначала мы услышали Дэвида на кассете. Он прислал нам
кассету, и, честно говоря, среди всех других вокалистов
он оказался единственным, кто вообще не понимал, как надо петь.
Песни были простые, но из пятнадцатиминутной записи
годными оказались только тридцать секунд.
Но даже так было понятно, что задатки есть.
Он пел в блюзовой манере. У него был великолепный тембр,
а его неискушённость делала его идеальным...
вокалистом для нас.
И вот так в группе оказались два рокера, которым были близки
соул и фолк. Если спросите Дэвида, то он, наверное, скажет,
что на него в молодости повлиял, в том числе, Пол Роджерс, и...
Это прекрасно.
Дэвид оказался невероятно талантливым,
и нам это сразу бросилось в глаза.
Заменить Иэна Гиллана было очень сложно,
хоть Дэвид и не стал заменой, а создал собственный образ.
Иэн был такой...
тонкий, звонкий... хипповатый,
в нём была безуминка, но в меру, и тут какой-то продавец
одежды из Норт-Йоркшира занимает его место у микрофона.
Это непросто.
О Дэвиде у нас у всех сложилось впечатление,
что с ним можно идти до конца.
Он был ярким и забавным,
с потрясающим тембром голоса, и по нему было видно,
как он горел тем, что делал, горел музыкой.
И...
Я думаю, что рискнуть и пригласить в группу совершенно
незнакомого парня - было нашим лучшим решением.
Одна из самых необыкновенных вещей в истории рок-энд-ролла -
это то,
как неизвестный никому парень в мгновение ока смог стать
ведущим солистом невероятно популярной группы.
Он просто молодец.
Он смелый парень и очень способный, это без сомнения.
Всего за несколько месяцев после того, как он присоединился
к "Дип Пёрпл", мы записали один из лучших альбомов и
выступили на "Калифорния джем" перед более чем четырьмястами
тысячами зрителей.
На всё это нужен стержень.
Смелось этого парня поражает.
Для Дэвида было важно проводить время вместе. Разговаривать
о музыке, слушать, сближаться. Прошли годы, и эти отношения
выдержали испытание временем, сейчас я единственный, с кем
Дэвид общается из группы, и я тоже общаюсь только с ним, и мы не планируем прекращать.
Я считаю, что для того, чтобы быть успешным ведущим
гитаристом или певцом в рок-группе, особенно в той,
которая собирает стадионы, нужно иметь самолюбие.
И талант, чтобы это самолюбие оправдывать.
Если ты нежная фиалка, ты не выдержишь концерт перед четвертью миллиона человек. Да и музыку такой образ не продаст. Ничего не выйдет.
Просто взгляните на знаменитых успешных музыкантов, на Джаггера, Фредди Меркьюри и других, там то же самое:
у них в идеальных пропорциях сочетаются талант и самолюбие.
Дэвид им в этом не уступал.
Наши аппетиты, наверное, возбудила встреча в Клирвелл касл в Глостершире, где...
мы решили познакомиться поближе, прежде чем записывать музыку.
Было важно, чтобы мы сошлись друг с другом.
В группе появилось два новых участника и было неизбежно,
что группа пойдёт в новом направлении.
На протяжении всей своей карьеры Блэкмор любил менять старых участников на новую кровь.
Он заменял участников каждые пару лет, и тот раз
не стал исключением.
Стоит только послушать альбом "Бёрн", чтобы понять,
как этот парень хорош.
У них бы просто не получилось найти других таких же музыкантов,
как Роджер и Иэн Гиллан. Да и в этом не было смысла.
То, что они нашли парней, игра на гитаре и вокал которых
отличались от прошлых, сыграло очень важную роль в создании
альбома "Бёрн".
"Бёрн" вышел удачным.
Он получился таким, как надо.
После него, те, кто кричали: "Что же будет
с группой без Гиллана?",
поняли, что всё хорошо, что у нас ещё всё впереди.
До "Дип пёрпл" я три года ездил в туры с "Трапецией",
поэтому я был уверен, что у нас всё получится.
Как я уже говорил, я думаю, что немалую роль в этом
сыграла наша с Дэвидом дружба.
Мы с ним много времени проводили в студии, отрабатывали вокальные партии.
Репетировали вокал мы с ним только вдвоём, без других участников.
И у нас постоянно было так, что мы старались уступить друг другу микрофон, то есть...
не было такого, что кто-то из нас прямо дрался за какую-то партию
или жалел, что что-то не спел. С самого первой песни в "Бёрн" мы точно знали, кто что должен петь. Какие-то партии были чётко для меня, а какие-то - чётко для Дэвида.
По такому же лекалу вокал Хьюза и Ковердейла записывался и в последующих трёх альбомах.
У нас получились старички против новичков.
Блэкмор, Пейс и я играли вместе на тот момент уже шесть лет...
и у нас друг с другом сложились определённые отношения,
внутри группы существовали свои правила, которым
мы следовали все те годы.
Так что Дэвиду и Гленну надо было
к нам привыкнуть.
Особенно, Дэвиду, потому что Гленн уже был
бас-гитаристом в группе до того, как взяли Дэвида.
Гленн уже был с нами, и у него, конечно, был отличный
голос, так что...
это было ещё одно испытание для Дэвида: вдруг солистом
выбрали бы не его?
То, что солистом выбрали именно Дэвида, связано с тем, что
голос Гленна казался нам не совсем подходящим для группы.
А вот голос Дэвид был именно таким, каким нам хотелось
видеть голос солиста "Дип Пёрпл".
К тому же, он во много подходил под требования Ричи, так
как Ричи хотел более блюзового певца, чем Иэн Гиллан.
Но я, кстати, никогда не поддерживал это решение.
Я всегда считал, что именно вокал Иэна Гиллана, его
стиль исполнения и видение текстов песен лучше всего
подходит "Дип Пёрпл".
Я не раз об этом говорил, и придерживаюсь того же
мнения до сих пор.
Дэвид привнёс много хорошего в группу, но это
уже было то.
Будем честны: все знают, что центральной фигурой "Дип Пёрпл"
был Блэкмор с его эксцентричным поведением на сцене и вне её.
И ни для кого не секрет, что он в то время
входил в тройку лучших гитаристов планеты.
Ричи был наравне со святой троицей: Джеффом Беком, Эриком
Клэптоном и Джимми Пейджем. Эти ребята были главными звёздами семидесятых.
Поэтому в группе преобладала гитара, хоть и орган Джона ей не уступал.
Тем не менее, во время записи "Бёрн" у нас царили невероятная атмосфера и дух товарищества.
У нас получится отличный рок-альбом, по-настоящему грандиозный.
"Бёрн" - был почти безупречным альбомом,
который мы смогли записать тем составом.
Я считаю, это благодаря тому, что он создан с использованием того опыта, который "Дип Пёрпл" приобрели до ухода Гиллана.
В нём сохранилось многое от оригинального звучания группы и её отношения к рок-музыке.
И у Дэвида хорошо получилось вписаться во всё это.
Но когда мы пошли дальше, я стал сомневаться,
что мы выбрали верное направление.
Постепенно я терял веру.
Поехали дальше!
Следующая - это хит.
Смена направления сильно повлияла на Ричи.
Именно из-за этого он и ушёл.
Это песню написал Ричи.
Вон он.
Да.
С "Бёрн" мы выступали в Америке и Европе.
Жаль, что в Японии не довелось.
На кадрах с концертов во время тура "Бёрн" можно увидеть,
как ведёт себя на сцене молодой Дэвид Ковердейл.
Можно заметить, что он не объявлял много песен, тогда он
всё ещё осваивался. Сейчас он, конечно, полноценный фронтмен.
Но тогда... меня тоже никто не заставлял объявлять
песни, для меня это было естестевенно.
И, как я уже сказал, мы с Дэвидом дружили.
По поводу "Калифорния джем" у меня двоякие чувства.
Конечно, это был удивительный фестиваль.
А людей там было не сосчитать.
Невероятно было видеть со сцены столько людей.
Было очень волнительно.
Меня слышали, думаю, только первые ряды.
Что я мог поделать? Я решил, что буду играть только
первым рядам, потому что был не уверен, что меня кто-то
услышит за полкилометра.
Это было что-то.
Концерт чуть не сорвался, но...
я не считаю, что Ричи был так уж виноват.
Везде пишут, что это из-за Ричи, но...
Мы ведь тоже там были.
У нас в контракте
чёрным по белому было написано, что "Дип Пёрпл"
будут выступать после захода солнца.
Мы хотели... Нас пригласили хедлайнерами фестиваля, и мы
хотели быть первой группой, которая выступит со световым шоу.
Ничего сверхъестественного, мы просто хотели сделать шоу,
и указали требования в контракте.
Поэтому, когда организаторы сказали, что они опережают
график и нам нужно выйти через пятнадцать минут,
Ричи взглянул на часы, на солнце и сказал: "Нет".
Он посоветовался с нами, и мы поддержали его.
Потом Ричи пошёл ещё дальше и заперся у себя в гримёрке.
Без него мы бы не вышли.
Спонсором фестиваля был канал "Эй-би-си", они снимали
фестиваль, это было большое событие. В итоге четыреста
человек ждали, когда Ричи дождётся заката и выйдет из гримёрки.
Но, вообще-то, он был прав.
У нас был контракт.
В конце концов, на сцену он вышел заведённый и слегка злой,
поэтому играл потрясающе. Он играл словно демон.
Но у него на пути не повезло оказаться несчастному оператору
и камере, и ущерб в конечном итоге обошёлся ему в семьдесят
пять тысяч долларов, в семьдесят четвёртом это были
большие деньги.
Я не обсуждаю "Калифорния джем", это как моя визитная карточка.
Для середины семидесятых это было самое крупное концертное мероприятие.
Триста-четыреста... Было продано двести пятьдсят тысяч билетов,
а на самом фестиваде было человек триста-четыреста.
Это было крутое событие для такой группы как наша,
которая ударила гитарой по камере, взорвала усилители,
позволила себе кое-где фальшивить, а какой...
белый костюм у меня был, это что-то. То ещё зрелище
Всё это было частью образа "Дип Пёрпл", с нашей
группой было опасно находиться на сцене.
Мы излучали пламя.
Незваным гостям лучше было держаться от нас подальше,
иначе на сцене для них было опасно. Мы были воплощением
того, какой должна быть рок-музыка.
В группе было не место вежливости и всем этим "Да, сэр,
мэм", "Нет, сэр, мэм",
Мы, как бешеные, сносили всё на своём пути.
Любой из нас мог сделать что-то непредсказуемое.
Вот что мне нравится в "Дип Пёрпл" семьдесят
четвёртого-семьдесят пятого года.
Мы были опасны, такими и должны были оставаться.
Сейчас уже нельзя представить "Калифорния джем" без: а - Ричи, который уничтожил камеру своими сумасшедшими ударами гитары,
и бэ - Ричи, которого чуть не разнесло на кусочки,
когда взорвался усилитель,
потому что какой-то очень старательный рабочий
налил слишком много бензина.
Пришлось бежать со сцены и улетать на вертолёте.
Мы были на взводе, мы хотели показать лучшее выступление для аудитории.
Ведь там, помимо нас, было много других потрясающих групп,
поэтому мы хотели не упасть в глязь лицом.
Помню, как невероятно сильно мы из-за этого волновались.
Разногласия стали появляться, когда Ричи решил, что нам нужна
другая музыка. Когда мы начали работать над альбомом "Буреносец"
в Клирвелл касл, он принёс не так много материала.
Всего пару песен: "Буреносец" и "Солдат удачи".
Остальное надо было написать в сжатые сроки.
Так как у Ричи материала особо не было, большую часть
песен писали мы с Джоном и Дэвидом.
Думаю, что уже в самом начале работы над "Буреносцем" он думал
о том, чтобы попробовать что-то новое. Он хотел играть рок с элементами Баха, что-то вроде музыки в стиле средневековья,
которую он играет сегодня, но более электронную, и он начал
общаться с Ронни Дио.
Такая музыка мне не близка.
Так что, думаю, это к лучшему, что он пошёл своим путём.
И всё же было грустно потерять такого важного участника.
Тем не менее, я считаю, что "Буреносец" - отличный
мелодичный рок-альбом с элементами грува. Его постоянно
называют фанк-альбомом, но я бы так не сказал.
Это очень ритмичный рок-альбом.
Он более мелодичный, и песни из него получились сильнее,
чем в "Бёрн".
Это мой любимый альбом "Дип Пёрпл".
По поводу "Буреносца" у меня тоже двоякие чувства.
Именно он заставил меня задуматься о том, что мы играем и куда движется группа.
Сейчас, в ретроспективе, я понимаю,
что мне стоило уйти вместе с Ричи.
Когда Ричи не понравилось, куда движется альбом,
он сказал, что с него хватит, жаль, что я тоже...
Я уже тогда понимал, что старой группе конец,
и мне нужно было просто взять и уйти.
Оглянувшись назад и послушав альбом объективно,
я понимаю, что он был неплох.
Он хорошо звучит, в нём есть хорошие песни и отличные находки.
Но для меня он знаменует конец оригинальных "Дип Пёрпл".
А альбом, который последовал за ним, с Томми Болином, для меня -
это не альбом "Дип Пёрпл", это альбом Томми Болина, Гленна Хьюза
и Дэвида Ковердейла, записанный при поддержке остальных двух
парней из группы.
Финальная песня отличная, потрясающие риффы
Блэкмора чего стоят.
Но опять же...
в плане текста - не моё.
"Внезапно он приходит в омуте дождя..."
Кто этот буреносец, вообще?
Мне непонятно. Я в целом скептично настроен, но...
Хоть текст мне и не нравится, сама песня потрясающая.
Через какое-то время мы всей группой переехали из Англии в Лос-Анджелес, у нас у всех были там дома.
Ричи жил в Малибу, как и Джон с Дэвидом. А я жил в
Беверли-Хиллз с Иэном.
Наши дома были друг от друга через две улицы.
У нас той зимой состоялся всего лишь один концерт,
и это было на фестивале "Санбери" в Австралии.
В отличие от других ребят, я был там впервые.
Мы прилетели на фестиваль, там шёл дождь.
Было ощущение, что это фестиваль грязи.
У меня тогда был сильнейший джетлаг,
потому что мы прилетели, отыграли и улетели.
Сложно поверить, что раньше была такая организация.
Сейчас такого нет.
Мы на фестивале "Санбери" и атмосфера здесь просто супер.
Погода прохладная, на площадке для концертов
градусов четырнадцать.
Нашему репортёру удалось пробраться на фестиваль, передаю слово Тревору Смиту.
С нами Дэвид Ковердейл, через двадцать минут
он уже выходит на сцену.
Дэвид, как тебе фестиваль?
Тут очень классно, очень крутая атмосфера.
Мы приземлились окола часа назад и...
Тут круто, чувак...
Согласен.
Очень круто.
Джон, а тебе есть что добавить?
Согласен, тут круто.
Да, здесь просто невероятно.
Как вам фестиваль "Санбери"?
Супер, просто супер.
Даже несмотря на грязь?
Да.
А вы уже уходите?
Ага.
Вам понравилось?
Да, всё круто.
Что понравилось больше?
Секс.
Музыка, атмосфера. Улёт.
Пиво.
Грязь! Грязь!
Пиво! Пиво!
Пиво, говорю!
Нет, грязь.
Мы прилетели туда на концерт и после сразу улетели.
Уже в то время...
Ричи раздумывал над тем, чтобы уйти из группы.
Он знал, что уйдёт.
Возможно, ребята чувствовали, что зреют разногласия.
Нужно учитывать что в семьдесят четвёртом группе было уже
шесть лет, а в то время это был довольно долгий срок для групп.
Некоторые не могли и десяти минут вместе пробыть,
а тут шесть лет.
И я... тогда...
Чувствовал, что веду заведомо проигрышную борьбу против...
У меня не хватало смелости даже подумать о том,
чтобы уйти из группы.
Только в тот момент когда Ричи...
действительно ушёл, и мы стали искать другого гитариста,
я начал бороться
с желанием уйти.
Для меня было большой честью и гордостью играть
в группе "Дип Пёрпл".
В третьем составе.
Музыка второго состава мне не очень нравилась.
Я рос, слушая совсем другой рок.
Их же рок...
мне казался слишком классическим.
В нём не было... опять же скажу это слово - фанка,
в нём не было секса, не было грува, в нём не было...
Под музыку не надо думать, под неё надо двигаться.
Она должна вытеснять все мысли. Именно такая
музыка мне нравится.
Я никогда не пытался намерено...
изменить то, как звучала группа при Роджере, не пытался продвинуть свой стиль игры.
Но когда мы сыгрались с Иэном Пейсом, у нас получилась
совсем другая ритм-секция, нежели при Гловере.
Её нужно было менять.
Иэн Пейс с семьдесят первого по семьдесят третий потрясающе
играл на барабанах. В основном, на малых барабанах.
Он вдохновлялся Бадди Ричем, Луи Беллсоном,
внедрял новое, и у него отлично получалось.
Возможно, он больше стал слушать ту музыку, которую
я включал у него в машине или у нас дома,
мы тогда жили вместе.
Он стал больше увлекаться моей музыкой, в которой
было больше грува.
Думаю, что так и было.
Когда я играл в "Трапеции" в семьдесят первом и семьдесят втором,
мне часто предлагали наркотики, но я отказывался.
Я почти не пил алкоголь, не особо любил это дело.
Мне было больше интересно, где находится сцена и есть ли у них...
"Севен-ап". Мне...
не хотелось курить ни травку, ни каннабис, ни всё остальное, не хотелось таблеток.
И я несколько лет отказывался от кокаина.
Но было...
неудивительно, что когда популярность группы выросла,
её высокий статус стал привлекать отбросов общества:
наркоторговцев, сутенеров, шлюх и других фриков.
Это как фильмы Феллини, но...
по-настоящему.
Я оглянуться не успевал, как словно по щелчку пальцев,
на каждом концерте за кулисами нас стали ждать наркоторговцы,
везде были эти кокаиновые дорожки, я смотрел на них, и мне становилось интересно.
Потом мне стали совать кокаин в карманы.
Другим участникам тоже совали, но за них я говорить
ничего не буду, сейчас я рассказываю о себе. Так получилось,
что я медленно, но верно пристрастился к наркотику, который,
как я думал, не вызывает привыкания.
Я думал, что просто повеселюсь, и всё.
Мы тогда все думали, что кокаин...
Что кокаин не вызывате привыкания,
потому что все его нюхали, даже руководители звукозаписывающих компаний во время наших встреч.
И я подумал: "Ладно, я теперь в рок-группе, тут так принято.
а кокаин же не вызывает привыкания,
его же все нюхают, и всё с ними хорошо, верно?"
В итоге некоторые из нас удержались, а некоторые -
пристрастились.
И у меня медленно, но верно выработалась...
та самая зависимость
от порошка, который...
стал моим проклятием.
Мы были в процессе работы над "Буреносцем",
когда я узнал, что Гленн злоупотребляет.
Я не говорю, что остальные участники были святыми.
Вот Иэн Пейс точно не употреблял. Выпивал, но это другое.
Мы тоже экспериментировали со всяким разным,
но у Гленна проблема была серьёзнее.
И она проявилась во время работы над "Попробуй музыку".
Было непросто. Особенно, Иэну Пейсу.
Мы близко общались с ним, дружили в то время,
дружим и сейчас, и...
Да, тогда был сложный период.
Особенно, было...
трудно смотреть, как во время записи "Буреносца"
Ричи отдалялся от нас.
Я ещё не знал, что он собирался покинуть группу,
но меня тревожило, что он отдалялся.
Он был важной частью двигателя нашего корабля,
и мне было неприятно от того, что ему не нравилось
происходящее в группе.
Были влиятельные наркоторговцы, они таскались, например,
за "Роллинг Стоунз" или "Лэд Зэппелин" и подскаживали на
это проклятое дерьмо.
Они предлагали тебе наркотики,
а когда ты подсядёшь, они пробирались...
Ты начинал брать их с собой в самолёт, потом на Гавайи,
потом дарил подарки их семьям. Кокаин - это удасный наркотик!
Под ним я постоянно раздевался, снимал футболку, ботинки,
водил дружбу с людьми, с которыми и разговаривать не следовало, раздавал обещания, хотел изменить мир, дарил подарки...
Ужасный наркотик.
Я видел видео, где я под кайфом.
На них на всех я без футболки.
Может, иногда это не так очевидно, но всё равно заметно,
что я выгляжу не совсем адекватно.
Мне не нравится смотреть видео, где я выступаю под наркотиками,
хотя говорили, что даже под кайфом я мог спеть что угодно.
Но тут совершенно нечем гордиться.
Потом стало хуже. Я мог лаять как собака. Буквально.
По отношению к людям я никогда не вёл себя, как козёл.
Я мог слегка...
раздражаться, если не посплю пару дней.
Но никогда не вёл себя с людьми отвратительно.
Я был жалок и зависим от своей кокаиновой любовницы.
Ужас. Но так уж случилось.
Важнее всего то, что я победил зависимость.
В семьдесят пятом перед уходом Ричи у нас был концерт в Дворце спорта в Парииже. Мы с ним одновременно вышли из кабинок в туалете,
он слышал, как я нюхаю.
Он никогда не употреблял наркотики, и я стал извиняться перед ним, сказал: "Чёрт, мне...
мне жаль, что ты узнал, что я нюхаю".
Я...
чувствовал, будто подвёл его.
Я был не настолько самоуверен, чтобы рассказать группе.
Я не хотел тыкать им этим в лицо, потому что...
в то время нужно было тщательно скрывать, что ты употрябляешь наркотики.
Никто не знал...
что я употребляю, но потом всё вышло из-под котнроля.
Кокаин - неприятный наркотик. Он заставляет людей лгать, воровать...
Накроману нельзя доверять.
Будь это хоть родная мать, отец, сестра или бабушка, наркоманам нельзя верить.
И тогда я был одним из них.
Слава Богу, что ребята любили меня достаточно, чтобы не бросить.
Мы летели на самолёте, и Роб Кукси или ещё кто-то, может, Тони Эдвардс, наш друг, подошел ко мне и сказал:
"Блэкмор уходит", и я такой: "Ого".
Меня это обеспокоило.
Я тогда выпил, и мне бы лечь и уснуть, но я не спал и думал, что, возможно, мне стоит уйти.
Как можно заменить... Смогли бы, например, "Лэд Зэппелин" заменить Джимми Пейджа? Нет, это просто неслыханно.
И вот я уже был на грани того, чтобы...
Если бы Дэйви сказал, что уходит, я бы сразу ушёл.
В то время я дружил с Дэвидом Боуи, и они с Ковердейлом убедили меня и Лорди найти другого гитариста.
Но я не представлял, как можно заменить Ричи.
Моей...
первой мыслью, когда я пришёл в себя, было пригласить Клема Клемпсона из "Хамбл Пай". Он был из Бирмингема и нравился мне.
Клем прилетел в Штаты и остановился у меня в Беверли-Хиллз, там мы его и прослушали. Он прекрасно сыграл, но - сейчас без обид, Клем, ты отличный гитарист, - в нём не было...
намёка на вот эту бешеную
эксцентричность, как у Блэкмора. Эта изюминка нам была важна так же как и отличная игра на гитаре.
Клем играл просто потрясающе, но он не подходил нам. А потом...
Иэн Пейс и Дэвид Ковердейл послушали альбом Билли Кобэма "Спектр" и пришли в восторг. В альбоме участвовал неизвестный гитарист со Среднего Запада, Томми Болин.
Этот парень сразу нам понравился. Я услышал его игру в альбоме Билли Кобэма "Спектр", и это был потрясающий альбом, совершенно потрясающий.
Томми Болин рвал гитару как сумасшедший, это было невероятно.
Он ещё и импровизировал, сочинял материал в моменте.
Это было великолепно.
Помню, я тогда
был с Боуи, мы не спали всю ночь или даже пару ночей.
Я с трудом заставил себя встать и поехать в студию "Пайрэт саунд" на прослушивание новенького, Томми Болина.
Хорошо помню этот момент.
Я выходил из ванной, и тут навстречу он, очень женственно одетый, с зелено-красно-оранжево-фиолетовыми волосами.
И я сказал: "Чёрт. Если ты не пройдёшь прослушивание, мы всё равно устроим вечеринку". По нему было видно, что он тусовщик.
Не полюбить Томми Болина было невозможно.
Чудесный человек.
У него была куча недостатков и пагубных привычек, и, тем не менее, он был отличным парнем.
Если честно, сначала мне казалось, что ничего...
у нас не получится, но...
мы с ребятами поджемили где-то...
минуту или две, и я понял, что мы с ними на одной волне.
Когда он присоединился, я понятия не имел, что у него зависимость.
Чёрт, это всё-таки была Калифорнии семидесятых,
он что, молоко должен был пить? Сами посудите.
Он же был рок-музыкантом, так что, очевидно, что он, как и все, нюхал, курил и выпивал.
Но я не знал, что у него была серьёзная зависимость.
Он прошёл без особых усилий благодаря обаянию, эксцентричности и развязности, и он был не похож на Ричи.
У него была индивидуальность, он потрясающе играл,
использовал эту свою эхо-машину и был невероятно уверен в себе, чтобы играть в группе такого масштаба. Конечно, мы его взяли, у нас с ним получился классный джем.
Он мало знал о нашей группе, что тоже было плюсом.
То, что к нам пришёл такой неогранённый алмаз, было благословением.
Я пригласил его пожить у себя.
Он жил у меня где-то месяц, а потом он нашёл собственное жильё.
У меня появился друг, с котором можно устроить вечеринку, выпить, повеселиться или просто вместе позависать.
С альбомом получилось случайно, мы постоянно сидели дома, потом сочинили несколько интересных штук, прорепетировали их с остальными, и у нас начал намечаться материал для альбома "Попробуй музыку".
Томми как-то напился и процитировал строчку из одной песни:
"Выпей вина, послушай музыку".
Потом переделал на: "Попробуй музыку".
Так, в результате пьяных ночных разговоров, появилось название альбома.
Плюс альбома "Попробуй музыку" в том, что, если послушать его сейчас, он кажется удивительно хорошим.
Он потрясающе скомпонован и просто невероятно звучит.
Все отлично сыграли и прекрасно спели.
Томми потрясающе сыграл на гитаре, а барабаны Пейса абсолютно вне конкуренции. Но минус альбома в том, - и это не плохо, так много кто считает - что он не похож на альбом "Дип Пёрпл".
И всё же это очень хороший рок-альбом, который вобрал всего многое из того времени.
Я даже думаю, что он опередил своё время.
Нужно также учитывать, что в Англии в то время зарождался панк.
И такие группы, как "Дип Пёрпл", считались чем-то вроде огромных помпезных рок-исполинов, которых панки недолюбливали... и, наверное, не без оснований, ведь панк-революция в итоге разрушила всё, во что мы верили.
Поэтому сам факт того, что альбом был записан в то время, поражает, потому что Ричи ушел из группы, а у Томми были серьёзные проблемы, из-за чего он вскоре, к сожалению, умер. Так что... да...
Важно помнить, в каких обстоятельствах был записан этот альбом, и учитывая обстоятельства, он вышел потрясающим. Он потрясающий при любых обстоятельствах.
Ну, что, давайте послушаем ещё пару песен.
Погнали!
Песни из альбома были написаны во время репетиций примерно за месяц.
Я написал несколько песен, которые не вошли в альбом, но прозвучали на премьере моего сольного альбома. В них было слишком много соула.
"Попробуй музыку" сильно отличался от всего, что группа делала раньше,
уже три человека из группы были новыми музыкантами: Ковердейл, Хьюз и Болин, и оставалось двое из второго состава: Иэн и Джон.
Иэн Пейс снова начал играть по-новому.
Он слушал больше Джона Бонэма и стал ориентироваться на него.
Лорд явно слушал то же, что и я, потому что начал чаще играть на родес-пиано.
Песня "На этот раз", - это, безусловно, моя дань уважения великим американским исполнителям шестидесятых.
У "Попробуй музыку" снова сменились ориентиры.
Этот альбом получится другим.
Для меня это было время...
Запись альбома пришлась на период, когда я начал сдавать позиции.
Я жил один, и у меня был помощник, Фил, который буквально будил меня по утрам и...
готовил мне еду и следил, чтобы я ел.
Просто я в то время по нескольку дней мог ничего не есть, и...
меня иногда настигала сильнейшая паранойа.
Думаю, меня тогда старались не трогать, потому что я стал настоящим королём паранойи.
Бывало, что я ночью мог услышать на улице звуки, выбежать с ружьем и начать искать монстров. Однажды я голым залез на крышу, и сосед вызвал полицию.
Я жил...
словно какой-то сумасшедший в доме на холме.
Я всё ещё вспоминаю, каким во время записи альбома Томми был красивым. Он был очень красивый.
Он скрывал, что употреблял тяжёлые вещества.
Я точно не знал, что именно употреблял Томми, но...
позже я понял, что, когда он клевал носом или расчёсывал лицо, он был под описатами - героином или подобным.
Но при нас Томми ничего такого не принимал.
Мы с Дэвидом по-прежнему были лучшими друзьями, и он начал беспокоиться за нас с Томми.
Потому что мы сходили с ума.
Опять же, в середине семидесятых для рок-звёзд и кинозвёзд было нормой нюхать кокаин хоть с тарелок в ресторанах и ан важных встречах. Разве в Америке это была не норма?
Я считаю, это было нормой. Да все этим занимались.
Все другие известные мне успешные группы нюхали кокаин с трусиков стриптизерш, так что...
тогда это была норма.
Я считаю так.
Эта песня для вас.
Для всех.
Эта песня для всех. Она называется "Продолжай идти".
Это было тяжёлое время, потому что мне надо было уехать домой.
Мы записывали "Попробуй музыку", была готова почти половина альбома,
и тут Томми, благослови его Господь...
кто-то из Америки, из Боулдера, штат Колорадо прислал немного кокаина, очень сильного, чистого кокаина, грамм тридцать, и, конечно, его передали внутри книги между страниц. Вот его прислали, и я стал словно слон в комнате.
Понятно, что всем сказали, чтобы мне не давали никаких наркотиков, потому что я слечу с катушек.
Томми принёс этот кокаин, и я чувствовал, что где-то рядом он есть, но мне его не давали, и это меня раздражало.
Как-то вечером Томми пошел гулять с какой-то девушкой из Мюнхена и взял с собой своего ассистента, Дэйва Брауна.
Когда он ушёл из комнаты, я взял ключ на стойке регистрации, прокрался в его комнату и... как и все кокаиновые наркоманы, начал рыться в его вещах, нашёл этот кокаин, взял пару граммов, вернулся в комнату и там снюхал, а часа через два начал сильно раскаиваться и жалеть о своём поступке.
Даже такой заядлый наркоман, как я, понимал, что так делать не стоило.
Поэтому я отдал всё Ники Бейлу, моему ассистенту.
Мне... \
мне было плохо из-за того, что я отдал ему кокаин и что поссорился с ним утром в ресторане перед кучей сидящих там людей.
Мы повздорили, и я ударил его, что было совсем на меня не похоже, я не приемлю насилие.
С этого и началась вся история в духе: "Нужно отправить Гленна домой, потому что он слетел с катушек".
Затем я набросился на немецкого концертного менеджера, затем чуть не вырвал дверь с петель на восемнадцатом этаже отеля или что-то в этом роде.
Я превратился в сумасшедшего монстра, которого впору привязывать к кровати как...
как буйного. Тони влетел в комнату и сказал: "Гленн, ты немедленно летишь домой. Я должен отправить тебя обратно в Англию.
Береги себя".
В итоге я с поджатым хвостом вернулся в Англию. Несмотря на то, что я бы не в себе, я всё равно раскаивался, я со страхом думал, что в этот раз точно облажался.
Я был дома, и так как мама знала, что я употребляю,
она нашла мне врача,
а уже он познакомил нас с человеком, который забрал меня в загородный дом родителей Вики и Джеки на реабилитацию. Там меня три недели кормили успокоительными типа валиума, и я был просто отключён от мира.
Тогда в семьдесят пятом году ещё не было реабилитационных центров, и моё лечение заключалось в том, чтобы нейтрализовать меня другим наркотиком.
"А давайте накачаем его очень сильным транквилизатором"...
Три недели я не употреблял ни грамма кокаина.
Конечно, это было сложно назвать лечением.
Но тем не менее...
Для меня было очень важно показать группе, что я, по крайней мере, стараюсь завязать.
Реальность выступающей по всему миру рок-группы такова: вы молодые, презентабельно выглядящие парни с кучей денег в кармане,
вы постоянно далеко от дома
и, технически, в некоторых случаях, как я в то время, холостяки.
С первой женой мы развелись из-за моего образа жизни.
Быть рок-звездой увлекательно. Было бы очень странно, будь это не так.
Но с другой стороны есть обязательства, потому что, когда кто-то покупает билет на твой концерт, это означает, что у вас есть контракт, и ты обязан выйти на сцену и сыграть.
Такова работа, и от неё никуда не деться.
И, честно говоря, лично я всегда считал этот контракт священным.
Я не святой человек, но я очень редко, если вообще такое было, позволял своим личным проблемам влиять на мою работу.
Мне было больно смотреть на то, что происходило с группой.
Я знаю, что Дэвид Ковердейл и Пейс чувствовали то же самое.
Томми и Гленн иногда выходили на сцену под кайфом.
Не всегда, но периодически.
Для группы нашего уровня и одного-то раза было заглаза.
Они оба знали, что это плохо, но были настолько затянуты в свою зависимость, что их было невозможно оттуда вытащить.
Помню, мы возили с собой гитарный футляр с кокаином. Его возил за нами парень, который торговал кокаином, чтобы Томми и Гленн могли нюхать, когда захотят.
Очень грустно.
Не думаю, что меня бы выгнали из группы.
Ребята хотели, чтобы я пришел в себя и вернулся, что, собственно, и произошло. И всё же...
"Дип Пёрлп" - это не о моей зависимости,
это история, в основном, о музыке, но...
к сожалению, так вышло, что два участника подсели на тяжёлые наркотики,
из-за которых гибли люди. Многие мои друзья погибли из-за них.
"Попробуй музыку" знаменует для меня очень важный период.
Тогда родилась "На этот раз", прекрасная песня, которую мы с Джоном Лордом написали ночью за пианино.
И "Становится круче" много значит для меня, это единственная песня, которую я написал, пока Томми ещё был с нами.
А также "Продолжай идти", которую мы написали с Дэвидом для "Бёрн",
но она туда не подошла.
Если послушать первую песню альбома "Возвращаюсь домой", то можно услышать, что на басу и бэках не я,
потому что мы тогда не успели записать бэки, когда я уехал домой в Англию, плюс в альбом не хватало ещё одной песни. Поэтому они написали "Возвращаюсь домой" без меня, а Томми замечательно сыграл на басу и спел на бэках: "Я возвращаюсь домой".
Будь на бэках я, то песня звучала бы не так, как сейчас, а совсем по-другому.
Меня всегда веселит этот момент с "Я возвращаюсь домой".
Звучит так, будто поют семь гномов.
Но им было нужно закончить альбом, и они сделали всё, что могли.
Альбом ассоциируется у меня с моментом, когда я слетел с катушек.
И от этого очень грустно.
Я тогда написал "На этот раз", потому что мне было действительно плохо.
Если прислушаться к тексту, то можно понять, как мне больно от того, что я становлюсь... кем-то...
Я сейчас не говорю о музыке, я говорю о том, что я стал... отчаявшимся человеком, который невероятно сильно нуждался в чьей-то помощи,
но не знал, как попросить.
И в этом некого винить: ни женщин, ни наркоторговца, ни кокаин, ни кого-то ещё, некому сказать: "Это твоя вина!",
Я сам во всём виноват, потому что никто не заставлял меня
быть бешеным алкоголиком и наркоманом, на всех кидаться, носиться по всему миру как угорелый и слушать от всех вокруг: "Смотри, это тот самый парень!"
Я не хочу, чтобы меня помнили таким. Я хочу, чтобы меня помнили за мои заслуги как музыканта, певца, басиста, продюсера и артиста.
Не знаю, как я пережил семидесятые
и тем более восьмилесятые. Не знаю, как я выжил.
Вот Томми не смог, а мне как-то удалось.
Я прошёл тогда лечение от зависимости.
Почти каждую неделю ко мне приходил врач, психиатр или вроде того...
Это трудно назвать лечением, меня просто накачивали успокоительными. Ко мне приходил врач, обсуждал со мной моё поведение, советовал, как мне вернуться к работе и что делать, когда я вернусь в группу.
Он сказал: "Когда вернёшься, извинись перед каждым участником и скажи, что больше никогда так не будешь". Так я и сделал.
Думаю, что концерт с "Балом бабочек" был для меня проверкой, смогу ли я выйти на сцену и не натворить ерунды.
Мне дали шанс в духе: "Посмотрим, что получится".
В итоге я вышел на сцену с руками в карманах и спел.
Думаю, всё прошло хорошо. Ребята увидели, что я в порядке.
Так начался мой путь к возвращению в группу.
Думаю, что "Бал бабочек" был, по сути, повторным прослушиванием для Гленна, чтобы посмотреть, сможет ли он выступать, потому что выглядел он, ну, не очень.
Но он себя прекрасно проявил.
И мы продолжили вместе выступать.
Я пригласил Нила Слейвена, моего бывшего продюсера из "Трапеции", быть моим...
спутником во время путешествий. Я бы не назвал его нянькой, он был моим спутником, с которым можно было поговорить и который ограждал меня от наркоторговцев.
Отличный парень, Нил. Я постоянно с ним проводил время, так что у него было много работы. Все, кто работал на меня в семидесятых, были заняты полный рабочий день.
Мы поехали на Гавайи на первый концерт в туре, это была как генеральная репетиция перед поездкой в Новую Зеландию и Австралию.
Это было прекрасно.
Томми играл как бог, он был потрясающий.
Мы прогнали программу в Лос-Анджелесе, а потом полетели...
на Гавайи, и тур начался.
Повезло, что начали именно там. Мы где-то неделю жили в "Кахала хилтон"...
на Гавайах, это было...
Изумительно. Недалеко от нас был пляж Вайкики и другие места.
Нам приходилось ходить везде с такими большими парнями, качками, которые следили, чтобы Томми и Гленн вели себя прилично.
Иногда их надо было встряхнуть за шкирку, и сказать: "Всё, ребята, хватит, идите-ка в отель и проспитесь".
Вот такие дела.
Они путешествуют стильно, с жёнами на стандартных авирейсах.
С каждым путешествует его личный меннеджер.
Мы прилетели в Новую Зеландию и отыграли там потрясающий концерт.
Томми и Гленн немного бедокурили, но некритично.
Все концерты получились невероятными.
Нам удалось прикоснуться к фольклору Австралии, мы провели крутые концерты. Да и наркотиков в то время в Австралии не было.
Мы ни разу... и это круто.
Да и не то чтобы я каждый день мечтал о наркотиках.
Они там были, но я не...
Я только немного выпил, ну и просто дурачился, потому что мне было весело.
Мы с Томми гонялись друг за другом, падали на землю и хихикали...
Нам было классно и весело...
Мы здорово сблизились. Мы с Томми часто ходили куда-нибудь вдвоём,
отлично общались, и нам не нужны были никакие наркотики.
Дальше...
шла Индонезия, и вот там всё было уже не так радужно.
Мы прилетели в какие-то джунгли, даже пилот потом сказал, что ничего кроме джунглей не видел. В Джакарте ещё была крошечная посадочная площадка.
Посадка получилась не самая мягкая.
Мы вышли из самолета в Индонезии, и после прохождения таможни и всех проверок нас встретили двое сопровождающих, нанятых для нас на время тура.
Они, вообще, были для Томми и Гленна, но и чтобы нам помогать.
Я хорошо помню, как один из них сказал: "Это самое замечательное место в мире". Просто они прилетели раньше нас, чтобы всё подготовить:
решить вопросы с отелем и всё в таком духе.
"Это самое лучшее место в мире, вы будете в восторге".
Мы сели в машины и поехали в центр Джакарты. По дороге туда нас сопровождали военные машины, и даже пара танков, а на обочинах вдоль шоссе выстроились солдаты.
По улицам Джакарты за нами шли десятки и десятки тысяч человек. Мы были первой английской группой, которая у них выступала.
За нами шли тысячи человек.
Нас это насторожило.
Даже слишком.
И, как потом оказалось, не зря.
Мы думали, что зал будет примерно такого же размера, как и "О-два арена" в Лондоне, на пятнадцать тысяч человек.
Но это оказался футбольный стадион на пятьдесят тысяч,
а по факту на концерт пришло сто двадцать пять тысяч человек.
Ещё оказалось, что нам надо было отыграть два концера вместо одного.
Первый концерт мы отыграли на пару песен короче обычного, потому что почувствовали,
что что-то не так. Промоутер вёл себя странно.
Днём я заметил, что привели доберманов на поводках,
их было около двухсот, а в качестве охраны стояли военные.
Тем не менее, я не сразу понял, что творится что-то неладное.
После концерта мы устроили у меня в номере небольшую вечеринку, наши сопровождающие Нил Слейвен, Пэтси Коллинз и Пэдди Каллахан привели с собой пару девушек.
Парни...
общались с девушками, а потом Пэтси ударил Пэдди, вроде бы за то...
что Пэдди спросил у одной из девушек что-то неприличное.
Они начали ссориться, и потом
Пэтси ударил Нила, моего ассистента,
а потом в ярости вылетел из номера
Секунд через тридцать-сорок я вышел посмотреть, где он.
Стояла жуткая тишина, его нигде не было,
и я вернулся на вечеринку...
Нашему менеджеру сказали, что нам заплатят только ту сумму, на которую мы договаривались, когда планировали выступать для двадцати тысяч человек.
Из-за чего случилась перепалка, которая, в конечном итоге, и привела к смерти одного из наших сопровождающих.
В семь утра в мой номер пришли полиция и военные и задержали меня по подозрению в убийстве Пэтси.
Он "упал" в шахту лифта с шестого этажа на первый, заполз в вестибюль и умер.
Мне сказали, он мёртв,
и задержали, потому что я был последним, кто его видел. Нила и Пэдди тоже задержали,
как и нашего менеджера Роба Кукси.
Гленна арестовали вместе...
с его сопровождающим, ещё одним нашим помощником и нашим менеджером, его задержали как соучастника убийства.
Парня точно убили, он не сам упал.
Помню, как мы вчетвером стоим перед этим озверевшим мужиком, похожим на Иди Амина, он в форме и с пистолетом в руке. Я думал: "Он нас пристрелит. Он здесь закон.
Сейчас нас убьют".
У меня в голове крутились самые ужасные варианты развития событий. А потом внезапно появились две девушки, проститутки, очевидно, и сказали, что его не убивали, он сам упал в шахту.
Но убийство было подстроено, они умышленно убили нашего человека.
Парня звали Пэтси, его столкнули в шахту лифта после того, как он с кем-то поссорился.
Это был лифт,
который был закрыт по техническим причинам, и никто из гостей им не пользовался. В шахту этого лифта его и столкнули.
Чтобы сбросить Пэтси Коллинза, натренированного английского охранника, в шахту лифта, должно было понадобиться человек пять или шесть человек. В интервью "Роллинг стоун" и многим другим журналам я настаивал, что его схватили и сбросили.
В итоге, все деньги, которые мы заработали с двухсот пятидесяти проданных билетов, нам пришлось были вернуть промоутеру, чтобы уехать из страны.
Всё, что у нас осталось от Пэтси, - его ботинок.
Я забрал его, это единственное, что осталось.
Пэдди вызвался вернуть тело Пэтси в Великобританию.
Полный кошмар.
Ничего хуже... Во-первых: убили моего друга.
Во-вторых: я смотрел фильмы, как за границей людей бросают в тюрьму, и они сидят там годами.
Тогда эти фильмы чуть не воплотились в реальность, я не мог поверить в происходящее, думал, что сплю.
На следующий день меня отпустили на второй концерт в сопровождении вооруженного охранника, который стоял, направив на меня ружьё, а когда концерт закончился,
меня снова бросили в тюрьму, за решётку.
Второй раз мы выступали под огромным давлением.
Когда мы отказались играть, нам просто приказали.
Мы выступали примерно минут сорок с опущенными головами
и слезами на глазах.
Мы дошли до песни "Мне нужна любовь", и они спустили собак.
Они стали бросаться на людей, кусать, люди...
кричали. Эти собаки, надрессированные доберманы, нападали на всех: на детей, на взрослых.
Творилось безумие.
Те промоутеры заработали на нас огромные деньги.
Намного больше, чем заплатили нам.
Неспроста они по приезде организовали нам такой кортеж.
Наверняка смеялись над нами всю дорогу.
На следующее утро оказалось, что у нашего самолёта спустили шины. И...
со спущенными шинами мы просто не могли улететь.
Нам сказали, что если нам нужны инструменты, мы должны за них заплатить, поэтому пришлось отдать им огромные деньги, чтобы нам позволили починить колёса.
Работникам аэропорта запретили нам помогать, поэтому второй пилот, бортмеханик и ещё четверо наших технических менеджера под их руководством чинили колёса сами.
Не знаю, как мы выбрались из этой страны.
Нам очень повезло выбраться оттуда живыми.
Вот только не всем.
Группа там потом выступала. В конце девяностых, перед моим уходом, нас пригласили туда,
но я сказал ребятам: "Не знаю, как вы, а я туда на за что не вернусь".
Парни сказали, что поедут, если я поеду,
но я отказался.
Как только я ушёл, они сразу туда рванули.
Я не виню их за желание выступить для хороших людей.
Это ведь не люди, для которых они играли и для которых играли мы, всё испортили.
Всё испортили головорезы правительства и головорезы промоутера.
После того, как мне угрожали пистолетом, а мой друг умер, надо было ехать в Японию продолжать тур. Я пытался забыться в алкоголе.
А Томми в Индонезии промоутер дал морфий,
из-за которого Томми очень крепко уснул.
Он опёрся на руку и уснул, вот так. Представьте, проспать на руке восемь часов, она сильно онемела.
У мог играть
только в позиции баррэ,
поэтому он настроил несколько гитар на разные тональности, так и играл на них весь концерт. Конечно, из ситуации выйти получилось, но нас расстроил этот момент, думаю, как и японских фанатов.
Мне очень неловко смотреть и слушать "Последний концерт в Японии" из-за того, как Томми играл онемевшей рукой.
Нам пришлось сильно постараться, чтобы концерт в "Будокане" прошёл хорошо, всё же в Японии состоялось несколько наших триумфальных выступлений,
и Япония с самого начала тепло приняла нашу группу.
Помню, что мы действительно очень старались.
Я видел видео с нашего выступления, и там не всё так плохо,
хотя я всё ещё недоволен. Нам пришлось приложить много усилий.
Нам не следовало выходить на сцену.
Джону приходилось исполнять многие партии Томми, потому что Томми было трудно играть.
Я хочу, чтобы люди знали, что в том, как прошёл концерт в Японии и в том, что случилось с рукой Томми, виноват инцидент в Джакарте.
Пусть этот момент, когда с рок-группой обошлись вот так останется в памяти.
Пусть Томми и сыграл не очень хорошо, для меня главное, что тогда он был живым.
Видео с того концерта - единственное, где он есть.
Прелесть "Последнего концерта в Японии" в том, что он подарил нам видео с Томми.
Не лучший его момент, но всё же. Это...
видео - привет из декабря семьдесят пятого года. Когда всё начало катиться к чертям.
Это был последний концерт, и мы поехали домой на Рождество.
Мне тогда было непросто.
Мне было непросто. Очень непросто.
Я никогда не хотел подводить своих друзей.
Мне было плохо от того, что моя зависимость создаёт им проблемы.
Мне было плохо, мне не нравился тот человек, которым я становился, но я уже не мог остановить эту чертову карусель.
Мне было стыдно.
Музыка стала мешать мне употреблять.
Мне хотелось постоянно сидеть в отеле и нюхать кокаин.
Я даже не искал наркоторговцев, они сами находили меня, знали, что я куплю.
И когда мы вернулись в Англию,
я оказался на самом дне своей зависимости. Я...
Вот показательный случай: с начала концерта в Лестере до конца концерта в Ливерпуле я не спал и ничего не ел.
Я всё время пил и накачивался наркотиками.
В Глазго Джону Лорду пришлось буквально вытаскивать меня на сцену, чтобы закончить концерт. Я был не в себе.
Я не мог дышать, я боялся, что умру.
Это был уже не Гленн-музыкант, это был Гленн-новый человек, которым
я не хотел становиться.
Я ждал, когда всё закончится.
И всё закончилось грандиозной последней нотой на концерте в Ливерпуле, последней нотой, которую сыграл четвёртый состав.
Мы выступали...
в зале старого театра, вроде бы, в Ливерпуле.
И...
помню...
то, что сказал Гленн
нашей аудитории. Он говорил с ужасным американским акцентом, потому сам был не из Америки, а из Каннока, который недалеко от Ливерпуля.
Мы не поняли, чего он хочет.
А он сказал: "Простите, что мы плохо играем, мы просто устали из-за перелёта". Или что-то в этом роде.
Я помню, как стоял у края сцены, и негодовал: "Зачем ты это говоришь? Мы не играли плохо, говори за себя".
Я из кожи вон лез, чтобы концерт удался, как настоящий герой.
Интересная аллюзия, кстати, были такие презервативы с названием "Герой".
Но я действительно старался изо всех сил.
Пейс тоже напрягался, как мог, что всё прошло хорошо.
Ковердейл связки рвал.
А он говорит такое...
Я говорю это сейчас и то же самое сказал тогда Гленну: немного раздражает, когда о плохой игре рассуждает наркоман, который находится под действием веществ.
Мы ушли со сцены, и я пошёл прямиком в свою гримерку, которую делил с Иэном Пейсом.
Я спросил: "Иэн, это конец, да?", и он ответил: "Да".
Я сказал: "Всё кончено. Нашей группы больше не существует".
Он спросил: "Зачем мы себя мучаем?"
И мы пожали руки и такие: "Слава богу, всё кончено".
Минут через десять пришел Ковердейл, с растрёпанными волосами, весь на эмоциях и такой: "Я ухожу из группы!"
А мы ему: "А уже и нет никакой группы". Вот так.
Он сел, и мы трое пожали друг другу руки.
Свадьба Иэна Пейса состоялась, кажется, в мае...
Я вроде как... исправил свои ошибки и полностью
перестал принимать наркотики.
Ковердейл прилетел из Мюнхена с Джулией, своей женой, и...
хотел обсудить с ним новый альбом, а он такой: "Тебе что,
никто не сказал? Я ушёл из группы".
А я: "Ничего себе, я не знал".
Он рассказал, что группа распалась.
Не то чтобы я был сильно удивлён.
Я подумал: "Ну, ладно, займусь своим альбомом,
создам, наконец, что-то своё".
 

////////////////////////////