Позови меня в даль светлую (1977 год). Фразы и цитаты из фильма

«Позови меня в даль светлую» — советский художественный фильм 1977 года, снятый по одноимённой киноповести Василия Шукшина.

Все фразы и цитаты

 ПОЗОВИ МЕНЯ В ДАЛЬ СВЕТЛУЮ
(гудок электровоза,
стук колес поезда)
(звонок переезда)
(стук колес поезда)
(шум автотранспорта)
(медленная грустная
фоновая музыка, балалайка)
-Что же это получается, Витя, а?
Мм?
Что ж дальше-то будет,
ежели ты сейчас черт-те чего творишь?
Мм?
Матери-то, главная штука,
одной трудно с тобой.
Неужели ты этого не понимаешь?
-Ни дьявола не понимает!
Ты знаешь, на днях чего удумал?
Взял да соседской свинье глаз выбил.
-Глаз?!
-Ну. Ветеринар, сосед.
Ну ладно, мужик добрый -
не пошел никуда жаловаться-то.
А то было б дело!
Свинья-то теперь боком ходит.
-Ну вот. Ну зачем ты свинье
глаз-то вышиб, зачем?
-Я нечаянно.
-"Нечаянно"!
Я знаю, как нечаянно.
Нечаянно...
Я его все время в пример ставлю,
ветеринара-то.
Ну че, хороший мужик, живет...
Че только нет! Не знаю,
живой воды в доме нет.
Бери пример, приглядывайся.
Нет, он его невзлюбил, видите ли.
-Хе! А при чем же здесь животное,
ежели человек тебе не поглянулся,
Вить?
-Действительно.
-Зачем же такие вещи-то делать?
Ты что, живодер, что ли,
язви тебе в душу, а?
Ух, папаша! Папаша родимый -
набычится и молчит.
Он где сейчас?
Не слыхать?
-Ну где? У него дорог много,
и все веселые.
-Алименты-то шлет?
-Шлет.
(вздохнула)
-Эх, Витька, Витька...
Что ж ты так живешь-то,
язви тебе в душу? А?
Ну чего молчишь-то?
-Читаю.
-Читаешь?
А что читаешь?
Что ты мне очки-то втираешь!
Читает он! Это ж задачник!
Читает он! Кто ж задачник
как художественную литературу читает?
Менделеев, язви его в душу,
нашелся!
-Ну вот так он меня
все время и обманывает.
Спросишь: "Витька, выучил уроки?" -
"Выучил". А где выучил-то?
Кого выучил? Никого не выучил!
Одна улица на уме!
Ну, поговори с ним, поговори.
-Ты эту улицу, Витька, брось.
Улица, язви ее в душу,
она от тебя не убежит.
А время уйдет - не воротишь.
А ты лучше...
уроки хорошо учи, чем свиньям
глаза-то выбивать. Слышь?
Кстати, чем выбил-то?
Камнем?
Груш! А что, здесь тоже
свиней держут?
-Ну конечно держут. Господи,
мужик-то в доме, чего не держать?
Зато всю зиму без горюшка.
Мужик в доме,
так чего не держать?
-Витька, ну-ка, поди туда,
мне с матерью поговорить надо.
Ну поди, поди,
поди вон туда.
Груша, это... а помнишь,
я тебе говорил про мужика?
-А... Ну, помню, помню.
-Вот я...
разговаривал с ним
в прошлую пятницу.
Так вот придет он сегодня.
Через десять минут.
-Батюшки!
Так надо маленько прибраться,
наверное, как-то, я не знаю...
-Ладно, все и так нормально.
Все нормально.
-Ты расскажи мне хоть что-нибудь
о нем, что знаешь. Откуда?
Откуда он?
Откуда ты его знаешь?
-Кхм. Я с ним учился
на курсе бухгалтеров.
-Когда это было?
-Давненько, ну и что? Ну и что?
Так вот. Я приехал в банк,
и он тоже пришел.
Ну, встретились,
поговорили,
разговорились,
как, мол, живешь, то-се.
Он, главная штука, тоже одинокий,
тоже разошелся.
Двое детей у него было.
-А че разошелся?
-Пил тоже.
-Вот те на! Шило на мыло менять!
Витя! Что ты делаешь?
-Уроки.
-Молодец, сынок. Все, не груби.
-Слушай, я же говорю - пил!
(Груша) -Тише, не гуди.
-Ну, пил, а сейчас не пьет.
Я не знаю, там, он лечился
или просто так бросил,
я не знаю, не спрашивал.
Но знаю твердо, что не пьет!
Хороший мужик! Че тебе надо?
(Груша вздохнула)
Я ему говорю... у меня, говорю,
сестра, главная штука, тоже одинокая.
Парнишка у нее,
в пятом классе учится.
Говорит, приду посмотрю.
-Ой... -Ну язви вас в душу!
Ну приглядитесь друг к другу,
ну ведь, может быть, может быть...
Ну что ж ты, ну что ж ты
с этих-то лет будешь в одиночку жить?
Ну что ж ты, Груш?
-Да ну страшно, Коля, правда.
С одним всадилась до ушей,
ну ладно, это молодая была,
но сейчас-то уже это...
глупость будет непростительная.
-Так... а кто ж тебя...
-Сама себя исклянешь.
-Ну кто ж тебя толкает-то?
Ну, Груш, ну... ну приглядитесь...
посмотрите. Я ведь думаю,
он тоже ведь...
не бросится ведь так,
сломя голову-то ведь,
главное ведь, верно?
-Да конечно. Я понимаю...
-Только имей в виду,
главная штука,
алименты с него
здоровые дерут.
-Да ну, господи!
-Чего?
-Чертовы бесы - эти алименты.
Они нынче сейчас все с алиментами.
Был бы мужик хороший, незряшный
какой. Я ведь тоже не девка.
Ай... Да.
-Идет!
Идет с портфелем. -Ой, ну...
-Не суетись!
Не суетись - тоже ведь
не в поле обсевок.
Ты только тоже не строй, Груша,
из себя, главная штука, да?
-Я строю?
-Ты. Сядь.
Нет, сядь сюда, сядь туда.
Кхм.
-У него родня здесь живет,
в этом городе? -Потом.
(лай собак)
-Может, убрать водку-то?
-Оставь! Пить что?
-А семья-то его где здесь живет?
-Постой! Ну, Груша, господи!
(стук в дверь)
Ну? -Угу.
-Ну откликнись, что ль!
-А, да. -Да, да... Да!
-Да! -Во!
Вот.
-Ну вот... не заблудился.
-Кхе-кхе.
-Груша.
-Владимир Николаевич.
-Ну, здравствуй! Вот.
-Да.
-Главная штука, сестра моя.
Груша.
-Груша - это... Аграфена? А?
-Это...
-Агриппина, язви тебя в душу!
-А, Агриппина, господи боже!
-Ну ты что? -Агриппина.
-Ну, родители наши верующие были,
ну, главная штука, крестили.
Вот хорошо, я под Николу-угодника
угодил, а то был бы... (смеется)
...какой-нибудь Евлампий
был бы.
Помнишь, у нас в деревне
был Евлампий! (смеются)
-Ну так он потом переменил имя-то.
-Разве? -Ну. -Я не знал.
А как его стали звать?
-Владимир.
-Ну, Николай, ну что ты,
ну тезки.
Я бы это, разделся бы.
-Пожалуйста.
-А где ж у вас?..
А, ух ты!
-Вот тут вот.
-Тут у вас, а.
-Вот. Витя.
Ну, познакомься, это дядя Володя.
Ну иди, иди.
-Витя.
-Владимир Николаич.
Ну... герой, держи.
-О, хо-хо-хо-хо!
-Пиратом будешь?
-Но это же для первачей.
-Ну, Витя!
-Так, э... язви тебя...
Дядя Володя-то тебя не видал.
Он же не знал, что ты такой большой.
Вот теперь познакомился
и принесет... А тебе что, пушку,
что ли, надо, язви тебя, какой!
-Хе-хе! -Садитесь, пожалуйста,
Владимир Николаич.
-Спасибо, спасибо. -Садитесь.
-Спасибо, Николай.
Николай, а я тут взял.
-Ага. Вот что, Витя, ты лыжи,
я вижу, навострил, да, на улицу?
Друзья, наверное, заждались?
Ну-ка, ну-ка, иди, погуляй.
Погуляй. -Да, погуляй.
-Погуляй-погуляй. -Только недолго!
(мужчина)
-Ляля, слышь?
-Петь, слушай, какую тебе сорочку
приготовить - белую или голубую?
Я думаю, голубенькую.
-Голубенькую.
(Ляля) -А запонки какие?
С янтарями
или серебрушки твои?
(Пётр)
-С янтарями.
(Ляля) -Слушай, Петь,
а это самое,
галстук-то погладить,
приготовить? Наденешь?
(Пётр) -Да ну, не надо.
(Ляля) -Ну как - не надо-то?
Он же тебе идет очень.
(Пётр) -Гладь.
(Ляля) -А какой, красный?
(Пётр) -Ну красный.
(шум моторной лодки,
крики птиц)
-О, здорОво, Витька! Хвораю.
-Опять?
-Хе! А твой дружок тоже ругает,
что я выпил.
Должен же я хоть раз в месяц
отметиться-то.
-Рассуждения -
как при крепостном праве.
Это тогда считалось, что человек
должен обязательно пить.
-Откуда ты знаешь про крепостное
время? Да откуда ты знаешь-то?
От горшка два вершка -
сидит рассуждает!
О, вс? знают,
вс? на свете знают.
А вот почему человек
с похмелья хворает,
это вы знаете, товарищи ученые?
-Отравление организма.
-Чего?
-Отравление сивушным маслом.
-Где масло? В водке?
-Так точно, ваше благородие.
-Хе-хе! Доучились!
А сыра там нет, случайно?
(напевает) Мы не будем кланяться
в профиль и в анфас...
-Ну как дела-то?
-Дядя Коля приехал.
И еще какой-то гусь к маме пришел.
Володя какой-то.
-Что ему надо?
-Не знаю. Сватать, что ли.
Вот, пистолет мне подарил.
-Ну и пистолет!
-Он думал, что я маленький.
(дед) -Витька! Отец-то пишет?
Где он сейчас? -Не знаю.
-Помогает он вам?
-Помогает.
-Носит нынче людей
по белому свету.
И моих где-то черт носит.
Вот оно, ученье-то.
-Радоваться надо, что дети выучились,
а он ворчит.
-А сколько лет тебе учиться
на твоего хирурга?
-Шестнадцать: десять
плюс шесть в медицинском. -Так!
А сколько ты будешь получать?
-Не в этом дело.
-Э, нет-нет. Сколько?
-Я не интересуюсь зарплатой.
-А, завилял, зарплатой он
не интересуется.
Хе-хе! Витька, видал ухаря, а?
Зарплатой он не интересуется...
Дай ему по затылку!
Только старшим
шиш присылают.
Да я не о том толкую-то.
Чего зря лямку-то тянуть столько лет?
Иди вон на шофера выучись и работай.
Они знаешь сколько зашибают? У-у!
Да еще приворовывают.
Кому угля подвезут,
кому леса - деньги!
Матери бы помог.
У ей ведь вон трое на руках.
Шутка в деле!
Кажилится на тебя, кажилится,
а потом ты завьесся в чужой город...
-Не твое дело.
-Конечно, не мое дело.
Я чужой человек. Платишь мне
пять рублей - живи на здоровье.
Мне матерь твою жалко.
Думаешь, легко ей?
-Проживем.
Жили до этого - и ничего.
Жили и проживем.
(дед смеется)
-Сбили вас с толку с этим ученьем,
вот и маетесь по белому свету.
Ты еще кто? Сосунок.
А уж по квартирам
ошиваешься,
дома родного не знаешь.
-А если дома нет десятилетки?
Что теперь?..
(дед посмеивается)
-"Десятилетка", "пятилетка"!
Ох! Раньше вот жили
без твоего ученья -
и ничего: слава богу,
без хлебушка не сидели.
-У вас одно на уме - раньше.
-А то иропланов наделали!
Дерьма-то!
-Тебе больше глянется на телеге?
-Конечно. А на телеге, если я поеду,
то худо-бедно доеду,
а ты навернесся со своего ироплана-то
- костей не соберут. Хо! О-ох!
Э-э-эй!..
Ох, опять подкатило.
Эх... Ха!
Вот ты 16 лет будешь учиться
на своего хирурга-то,
а начнет человек помирать,
что ты с ним сделаешь? А?
(Витя) -Вырежет что-нибудь ему.
-Хе-хе-хе!
А что ты ему вырежешь,
если ему пора пришла помирать?
(Юра) -Я на такие темные вопросы
не отвечаю.
-А-ай, не отвечает!
Отвечать нечего,
вот поэтому и не отвечаешь.
Светлые ваши головушки,
только мякиной набиты.
-Нечего? -Да.
-А вот эти люди,
вот этим людям тоже нечего отвечать?
Ты хоть одну прочитал?
-А там читать-то нечего, вранье одно.
(Витя) -Во дает!
-У меня жил один,
знаешь, книг...
-Ладно. Чума раньше была?
-Была у нас, в двадцать...
-Где она теперь? Есть?
-Избави господи!
А что, может, будет?
-В том-то и дело,
что больше не будет.
Если бы тебя раньше укусила
бешеная собака, что бы с тобой было?
-Сбесился бы.
-И помер бы.
А теперь 40 уколов -
и человек живет.
Туберкулез был неизлечим.
А сейчас - пожалуйста:
полгода - и человек как огурчик.
А кто это все придумал? -Ну кто?
Ну кто, кто? Ну кто?
-Ученые! "Вранье"...
А ты знаешь, как академик Павлов
помирал? -Ну и как?
(Юра) -Он позвал студентов
и начал диктовать, как он помирает.
Вот, говорит, сейчас у меня
холодеют ноги, пишите.
-И они пишут?
-Да, они пишут.
Потому руки стали остывать.
Он говорит: "Руки остывают. Пишите".
(дед) -И они пишут?
-Пишут.
Потом сердце стало останавливаться.
Он говорит: "Сердце останавливается.
Пишите".
Они плакали и писали.
-Ну, и что?
-И помер.
И до последней минуты
все рассказывал.
Потому что это надо было для науки.
И вы с этими с вашими бабками
еще бы триста лет в темноте жили.
"Раньше было, раньше было..."
Все, мне надо уроки учить.
-Ну и учи! -А вы отрываете.
(дед вздохнул)
-Хе-е...
Ох...
Юр! А он есть там у вас,
на карте?
-Кто?
-Ну, ученый-то?
Умирал-то который.
-Академик Павлов? -Ну.
-Вот он.
-Ах!..
Старенький уж был, а.
-Он был до старости лет бодрый.
И не напивался, как некоторые,
не валялся потом на печке,
не матерился.
-А че это вы взъелись на меня, а?
Хе-хе! Житья не дают, а!
Комиссары нашлись, а!
Вам по тогдашнему делу -
только комиссарами быть.
Они были вот такие же...
молодые,
молокососы заполошные.
Командовали!
Тоже были комиссары.
(стук двери)
(дед что-то напевает)
-Ну и что этот гусь?
Наверное, отцом твоим станет?
-Отцом?
-Ну а кем же?
Не родным, конечно.
Но жить-то у вас будет.
-Нате поешьте, ученые.
А то, пока дойдете до своих хирургов,
загнетесь.
-Зачем? У меня есть.
Мне Витька принес.
-Хе-хе, Витька принес...
У Витьки у самого зад сверкает.
Безотцовщина. Ешьте,
это хорошее сало, не базарное.
(Витя) -Нам дядя Коля тоже
привез из деревни хорошее.
-Хех! В деревне нынче
разучились солить-то.
Не разучились,
а не хотят так.
Так, для виду посолят,
тоже на базар норовят.
Ох...
Как будто черти копытами толкут. О...
что делает, а!
Вот как ляжешь,
так опять подступает.
(Юра) -Давай мы сбегаем?
-А?
-Давай, говорю, мы сбегаем?
(дед)
-Не-не-не, не надо.
Перемаюсь как-нибудь.
-И что, мне теперь его
папкой звать, что ли?
-Не знаю. К нам, когда папка помер,
тоже один приходил.
Я его дядей Сашей звал.
Не мог.
Я папку-то хорошо помню.
-Я тоже помню.
-Ну и будешь дядей звать,
нечего их наваживать.
Старый?
-Старый.
-Юрка! А что,
у него родных-то не было?
-У кого?
-Ну, у академика-то,
умирал-то который.
-У Павлова? -Ну.
(Юра) -Были, наверное.
Я точно не знаю.
Завтра спрошу в школе.
-Дети-то, поди, были?
-Наверное. Завтра узнаю.
-Да были, конечно.
Если бы никого не было родных-то,
немного надиктуешь.
Плохо человеку одному.
Не приведи господи!
-Не знаю, я так не думаю.
-А я вас уверяю!
Не приведи господи!
Не приведи господи!
Я вас уверяю.
(смеются)
Не приведи господи!
Я вас уверяю.
(смеются)
-Груша, а может... споем,
язви его в душу, а? -Так ради бога.
-Жалко, Витьки нет,
он бы, главная штука,
на баяне-то нам подыграл бы, да.
-Ах! Да.
-Что, хорошо играет?
-Ну, главная штука, я ему подарил
на день рождения. Пусть, думаю,
язви его, играет, пусть!
Пусть учится!
-Да. Люблю музыкальных детей.
-Ну, Груш, ну, спой.
-Ну какую? Ну какую?
-Ты же у нас песенница-то.
-Да ну прям, нашел песенницу!
-Агриппина, ну давайте.
-Ну? -Ну я думаю, думаю.
-Ну.
(поет) -Небо, небо, небо, небо-о,
Дай, дай, дай...
-Нет, эту мы не знаем.
-Жалко. Кхе!
-Ну вот, язви тебя,
ну вот про колечко-то,
про любовь там это...
-А. Сронила колечко...
-Колечко.
-Нет, сейчас не получится.
-Агриппина, ну? -Со правой...
-Ну, сыграйте, Агриппина.
-А? -Ну, может...
(поет) Что стоишь?..
-Ну давай. -Кхм.
-Я только повыше возьму.
-Давай.
(поет протяжно)
-Что стоишь, качаясь...
(Николай подпевает)
-Тонкая рябина,
Головой склоняясь
До самого тына?
Головой склоняясь
до самого тына.
Там, через дорогу,
За рекой широкой,
Так же одиноко
Дуб стоит высокий.
Так же одиноко
Дуб стоит высокий.
Как же мне, рябине,
К дубу перебраться?
Я б тогда не стала
Гнуться и качаться.
(поет одна)
-Я б тогда не стала
Гнуться и качаться.
Тонкими ветвями...
О, сынок пришел!
Поесть хочешь, сынок?
-Нет, я у Юрки ел. -Господи,
ну тот едва концы с концами сводит,
а ты ходишь объедаешь.
-Нам дед сала дал.
-О, ты здесь? Ага.
Ну, раз пришел...
главная штука, главная штука,
на баяне нам сыграй, а мы споем.
Ну давай, давай.
-Я уроки не выучил.
-Ну сыграй, сынок, ну что ты?
-Ну сыграй, я тебе прошу!
Ну, язви тебя, ну?
-Говорю, что я уроки не выучил.
-А че ж ты их раньше не выучил тогда?
-Теперь на баяне играть...
-Чем занимался-то?
-Ладно, ладно, учи, учи.
-Вот так.
Ну что, по одной еще, как?
-Да нет. Я пойду.
-Ну как?
-Как говорится,
надо и честь знать.
Вы извините, пойду.
-Да посидите, Владимир Николаевич.
-Ну посиди! Ну посиди. Еще споем, а?
-Да нет, нет. Не, не, я...
-Ну, давай новую: небо, небо, небо...
Ну, споем! -Коля, я пойду. Все.
До свидания.
-До свидания.
-Пойду сейчас, включу телевизор,
постановку какую-нибудь посмотрю.
-Ну, до свидания. До свидания.
-До свидания. Коля, до свидания.
-Приходи только, приходи.
-До свидания. -Приходи.
(Груша) -Ну, приходите, не забывайте.
Приходите.
(медленная грустная
фоновая музыка, балалайка)
Сейчас мы раз его!..
Ну что такое...
Ишь ты.
Сейчас тебя пустим в ход.
Ох...
(мелодично насвистывает)
Слушай, ну сколько раз тебе говорить,
чтобы ты не свистел в доме?
А тяга хорошая.
Ты слышишь, что я говорю?
Что ты в одежде улегся на покрывало,
Витька?
Ну-ка, встань.
Иди сюда, поговорить надо.
Ты уроки выучил?
-Выучил.
-Как тебе дядя Володя?
Что?
-Ничего.
-Ну ты объясни.
Не нравится, что ли?
-Ходит-ходит. Раз явился: "Здрасте.
Сегодня, кажется, похолодало.
Лист пожелтел". Два явился: "Здрасте.
Сегодня, кажется, потеплело.
Но все равно лист спадет
до первого ветра".
Три явился: "Пора, деревья
голенькие стоят..."
-Не надо так.
Зачем так разговариваешь-то?
Ты еще молодой,
чтобы так разговаривать.
Ох, Витька, нам бы не до жира,
быть бы живу, как говорят.
Дело-то наше неважнецкое.
-Пхе!
Да что, с голоду, что ли,
помираем?
-Да нет, что ж...
Слава богу,
с голоду не помираем.
Но, Витька, ведь я не молодая,
чтоб уж выбирать-то.
Время мое ушло.
Вот какая штука-то.
Эх, десять бы годков назад...
Этот бы дядя Володя...
(вздохнула)
Ну так-то он неплохой.
Ну вон какой рассудительный.
И ведь не пьет!
-Не пьет, а по бутылочке носит.
-Да это разве пьет?
У-у, так-то пьет - это...
это не страшно.
-А с бутылочки все и начинается.
-Че начинается-то?
Че начинается?
Ничего у него не начинается.
Сам уж немолодой.
Вот зря человека хаять-то!..
Не витязь, конечно.
-Какой там витязь... гусь!
-Витька! Ты еще подрасти маленько,
потом уж рассуждай.
А то больно языкастые
нынче стали.
(Витя) -Идет.
(Груша) -Кто?
-Ну кто, хрустальный! Гусь.
-Витя! Ну-ка, отойди оттудова,
не торчи! От окна отойди, отойди!
-Играть, что ли?
-Играй.
-Какую? Марш?
-Да зачем марш-то?
Генерал, что ли, идет?
Вить, ты что?
Ну какую недавно-то зубрили?
Какую-нибудь поновее.
-"Венок Дуная"?
-О, "Венок Дуная", давай.
-Мы его еще не одолели.
-Ну какую недавно
разучивали-то?
-"Смешное сердце"?
-"Смешное сердце". Она грустная?
-Не такая уж грустная,
но за душу возьмет.
Там есть, например, такие слова:
"Смешное сердце,
Не верь слепой надежде,
Любовь уходит".
Куда уж грустнее, зареветь можно.
-Ну ладно, сынок,
ты на меня не обижайся.
Давай, играй.
-"Смешное сердце"!
(подвижная музыка)
-Здравствуйте.
-Здравствуйте.
А дождь?
-Да, сеет. Пора бы уж ему и сеять.
А что, сегодня 27-е?
Через три дня -
октябрь месяц. Пойдет 4-й квартал.
-Лист-то облетел?
-Весь. Так, отдельные листочки еще
трепыхаются, но и эти скоро слетят.
Все играешь, Виктор?
-Ой, не говорите, все играет.
Вот приходит из школы - и начинает,
прямо аж в ушах звенит.
-Ну, хорошее дело!
Это ему в жизни пригодится.
Вот пойдешь в армию, все будут
строевой шаг отрабатывать,
а ты в Красном уголке -
на баяне тренироваться.
-А на баяне не тренируются.
-А что на баяне-то делают?
-Репетируют.
-Хе, все знает!
-Ну, они нынче...
-Да.
Прошу вас!
-Спасибо, Владимир Николаич.
-Ты нынче у нас...
-Я говорила с ихним учителем.
-Да?
-Он говорит - шибко способный.
Талант, говорит. (плеск воды)
-Ага, это хорошее дело.
Хорошее дело! Вот ослепнешь,
а профессия при тебе останется.
По радио будешь выступать, если,
конечно, хорошо будет получаться.
-Так а чего он ослепнет-то?
-Ну я к примеру,
мало ли что в жизни может случиться.
-А, ну да.
-Ослепнет или без ног останется,
а профессия-то при нем,
она же в его руках.
Я еще писателям завидую. Ослепнет,
руки, ноги оторвут, а он диктует,
потому что вся профессия
в голове сконцентрирована.
-Ну да. -Это хорошее дело!
С талантом люди крепко живут.
-А Юрка говорит,
первым талантливым попадает.
-Витька!
-Это какой это Юрка?
(Груша) -Да мальчик тут один...
по соседству. -Да?
Ты с плохими ребятами не дружи.
-Да нет, Владимир Николаич,
он хороший мальчик.
Учится хорошо.
-Да?
-Витя, если ты сел играть, так играй.
-Играю.
-Попадает, Виктор, не талантам,
попадает неслухам, грубиянам,
вот этим вот попадает.
А талант - это...
талант!
(музыка)
Не всем, правда,
дается только. Вот.
Ну и учиться, конечно,
тоже надо.
-Вот учиться-то... Лень-матушка
вперед нас, видно, родилась.
Витя, ну ты смотри маленько,
вот правда в ушах звенит.
(Владимир)
-С учебой-то плохо, Виктор?
О!
(Груша) -Ой... Чего только не делала!
Иной раз сама сяду с ним: "Учи,
Витька, учи, тебе нужно-то, не мне".
Нет. Вот в одно ухо влетело,
в другое вылетело.
-Знаем, как горох об стенку.
-Был бы отец...
Нас-то они много слушаются?
-Отец-то пишет?
-А что ему писать?
Он алименты платит - и довольный.
А тут расти как знаешь.
-Ну, алименты-то - это удовольствие
ниже среднего.
25?
-Да, 25.
-Стараться надо, Виктор!
Маме-то... -Ну понимали бы они!
-Да. Маме-то одной с тобой же трудно.
-Ой...
-Вот ты пришел из школы, да?
За уроки. Уроки приготовил -
на баяне.
На баяне поиграл -
пошел погулять.
-Угу. -Ну.
-Понимали бы они.
-А им говори-говори,
как горох о стенку.
Ух ты, хе-хе, какая у нас
попалась-то, мм!
-Вот, вилкой, может?
(хлопок)
-Ха-ха, как она у с нас - пук!
-Неожиданно. -Ну.
Прошу вас, Агриппина.
-Наклонять надо,
тогда "пук" не будет.
-Шампанское должно стрелять!
Хе-хе, наклонять не надо...
Прошу вас, Агриппина.
-Спасибо.
(подвижная мелодия на баяне)
Ах! Фух!
Оно в нос шибает, да?
-Угу.
-Стремиться надо, Виктор!
-Уж и то говорю:
"Стремись, Витька, стремись!"
-Че говорить-то?
Говорить мало.
-Ну а как же воспитывать-то?
Ну как их воспитывать-то?
-Воспитывать...
Им как об стенку горох!
А-ах! Фух, все.
Пропустил по поводу воскресенья,
и все.
Я ведь раньше-то злоупотреблял.
Крепко злоупотреблял.
-Да, вы рассказывали. -Да.
-Вот счастливый человек,
ведь взяли себя в руки-то,
сократились. -Да.
Вот, бывало, утром на работу идти,
а от тебя, как от циклона -
на версту разит. Бы...
Бывало, зайдешь в парикмахерскую,
а там уже знают:
нет, не бриться, а так.
Рот-то откроешь,
он тебе побрызгает, тогда уж идешь.
-Ой!..
-Мучился, ах...
Потому что вся профессия-то
вот здесь сконцентрирована.
-Ну да, да. -Ну, был бы я там
столяр или какой хирург,
я бы это... поправился,
чтобы руки-то не тряслись.
А здесь же... думать надо.
Все ж таки с деньгами дело-то имеешь.
-Угу.
-А в голове-то дымовая завеса.
Допустим,
в ведомости написано:
такому-то - 75 рублей.
Ты-то думаешь: это сколько ж
пол-литров-то выйдет? Ну!
И делить начинаешь. Невольно.
Невольно начинаешь делить.
Вот. Ну...
-Гляди-ка, до чего может дойти, а!
-Ну так некоторые дальше идут.
Вот у меня приятель был,
он все по ночам шанец искал.
-А что такое шанец?
-Ну этот, шанс.
-А-а.
-А он его шанец называл.
Ну вот он искал-искал, а показалось
ему, что кто-то его с улицы позвал.
Ну и он... и шагнул с балкона.
-Разбился?
-Ну.
С девятого этажа.
Он же не голубь мира.
-Да, сердешный.
(задумчивая музыка на баяне)
-Правда, когда летел, успел крикнуть:
"Эй! Вы что там?"
Вот. Вить, отдохни.
Давай в шахматы сыграем? А?
Заполнил вакуум, как у нас
главный говорит. Вот тоже...
бросил пить. И не знает,
куда теперь себя девать.
Не знаю, говорит,
чем вакуум заполнить.
-Ну отдохни, сынок, отдохни.
-Давай, Вить, заполним вакуум.
Так. В шахматы-то
тоже учись играть.
Попадешь в какую-нибудь компанию,
кто там за бутылочку,
всякие фигли-мигли
с женским полом,
а ты - раз - за шахматы:
"Желаете?"
К тебе сразу другое отношение.
У тебя по литературе-то как?
-Трояк.
-Это плохо.
Литературу надо на зубок знать.
Вот смотри, я сейчас хожу Е2-Е4,
как сказал гроссмейстер. А ты
даже не знаешь, где это записано.
А надо знать-то!
-А зачем говорят-то "Е2-Е4"?
-Шутят. -А-а.
-Шутят, да.
А люди понимают: этого голой рукой
не возьмешь, он в культуре рубит.
-Угу.
-Вот так вот. Значит, ты так?
-А вот пили-то, жена-то как же?
-Что?
Реагировала-то?
-Да, реагировала-то?
-Отрицательно. Из-за этого,
можно сказать, и разошлись.
Ну не только, конечно,
из-за этого.
Но большинство из-за этого.
Из-за этого у нас горшок
об горшок-то и получился.
-Хм, а как это -
горшок об горшок?
-Горшок об горшок -
и кто дальше.
А так...
Так.
Шахович, Виктор.
-Может, еще рюмаху,
Владимир Николаич?
-Зачем? Не надо.
Мне и так хорошо.
Раньше б, конечно, не отказался.
Я ведь злоупотреблял.
Крепко злоупотреблял.
-Да, вы говорили уже.
А сходиться-то не думаете?
-С кем? С ней-то?
Нет, это дело принципа.
Она мне параллельно с выпивкой-то
таких вещей наговорила...
Я-то, по ее мнению, получаюсь
тоскливый дятел. -Хе-хе!
Ну а что ж она так?
-А больно умная.
Вот пусть попробует...
Вот так вот.
-А детей-то проведаете?
-Я детей люблю.
Дети есть дети. Да.
-Жалеет, небось, сейчас жена-то?
-Ну так, конечно жалеет.
У меня сейчас 120 без вычетов,
и все целехонькие.
Квартира, общая площадь
38,5 квадратных метров, обстановка.
Тут сервант недавно взял
за 96 рублей. Любо ж глядеть!
Придешь с работы -
сердце ж радуется!
Включишь телевизор,
постановку какую-нибудь посмотришь.
Вот еще хочу взять софу.
Есть сейчас чешские софы... -Ходите.
-Ух ты, Виктор!
Мат.
(Груша) -Ах!
-Вот так вот.
-Че ж ты, Вить?
Ах...
(Владимир)
-Завтра день будет хороший.
(протяжная фоновая музыка)
-Скоро зима.
-Так это уж как положено.
У вас батареи-то не за... А-а!
-Печка стоит.
-У вас печное. Нет, у меня паровое.
С 15-го, наверное, затопят.
Ах... Ну ладно, пошел.
До свидания.
-До свидания.
-Сейчас приду, телевизор включу,
постановку какую-нибудь посмотрю.
Ну, до свидания.
-До свидания.
-Виктор!
А ты вот кубинский марш не умеешь?
-Нет, не умею.
-Разучил бы.
Сильная вещь!
На вечера бы стали приглашать.
Вообще-то сейчас в ходу
бодрая музыка,
а ты все какие-то вальсы грустные
играешь. Не надо.
Надо, чтобы от музыки
жить хотелось!
Вот так вот!
Ну... до свидания.
-До свидания, Владимир Николаич.
До свидания. -До свидания.
-До свидания, Виктор!
-До свидания,
Владимир Николаич.
(вздохнула)
-Нет, так это что же,
он так и будет ходить теперь?
Че ходить-то?
(грустная фоновая музыка)
(позывные радио "Маяк":
"Подмосковные вечера")
(сигналы точного времени)
(по радио - легкая подвижная
классическая музыка)
-Денек-то у вас сегодня, а! Ха-ха!
-Ой... -Да.
Этот ваш оркестр-то,
он вам не мешает, нет?
-Нет, нет.
(классическая музыка)
-А я бы все-таки поубавил его.
Что-то громко.
-Да ничего, мы как-то привыкли.
-Привыкли... На нервы действует.
-Если здесь подпилить, вот рычаг,
а вот где голова-то.
-Ну и как? -Надо рычаг...
-Кого это вы пилить-то собираетесь?
-Кто собирается? Никто не собирается.
-Пакости какие-нибудь надумали.
-Хм, одно на уме.
-Пакости, пакости!
-Позвольте вам еще предложить?
-Может, не стоит?
-Ну, ничего страшного.
Мм! Ах!
-Здравствуйте, Владимир Николаич.
-О! ЗдорОво, Вить!
-Мам, ты принесла?
-Да, там в комнате положила.
(вздохнула)
-Ну, я пошел.
Ну ладно.
-До свидания.
-До свидания.
-До свидания, Владимир Николаич.
-До свидания, Владимир Николаич.
-До свидания.
-До свидания, Виктор.
Виктор, а вот ты "Летку-енку" умеешь?
-Нет, не умею.
-Жалко. Красивый танец.
-Она из моды вышла.
-А-а. А вы, Агриппина Игнатьевна?
Не умеете?
-Не умею.
-Я бы вообще на вашем месте бы это...
научился бы.
-А кто, я, что ли?
-Да.
-Так танцевать или на баяне?
-Нет, танцевать.
Вот в чем дело.
Ладно, потом.
До свидания.
У меня тут родственники.
Один сейчас защищает диссертацию,
ну и...
Ну ладно, потом.
До свидания.
(Витя) -До свидания,
Владимир Николаич.
-До свидания, Виктор.
-Так и не отелился.
Мычал, мычал - и никак.
Вот же смешной человек!
-Ма, иди сюда скорей!
Быстрее! Сейчас он у нас захохочет!
-Что такое?
-До свидания.
(Груша) -До свидания.
-Ой!
(Груша и Витя смеются)
Ты это сделал?
-Не знаю.
-Это ты сделал? -Не знаю...
-Да не подходи к окну!
Ты что, не видишь, что ли?
Кто это сделал, я тебя спрашиваю?
Ты видел, как его шарахнуло по башке?
(смеется)
-Подумаешь, такого в башку. -Знаешь,
хорошо, что кепка была, кстати.
Кто это сделал? Я тебя серьезно
спрашиваю! Кто это сделал?
-Не знаю.
-Не знаешь? Хорошо.
Подожди минуточку, не уходи.
Что ты мне тут
мебель сшибаешь?
Ну-ка, открой! Витя, я серьезно,
открой сейчас же дверь!
Ты же все окна выбьешь,
слышишь, что я тебе говорю?
Витя, открой дверь!
Витя, я с тобой хочу поговорить.
Ах... Ну ладно, ладно. Ты думаешь,
если я смеюсь, то все можно, да?
Ладно.
(протяжная грустная
фоновая музыка)
-А он поживет у меня.
Не реви ты, язви тебе душу, не реви!
Хуже не будет. -Не реву.
-Хуже не будет, лучше будет!
Да и ребята мои, главная штука,
помогут ему по школе. Помогут!
-Ну жалко, Коля, правда,
сердце запеклось.
Я не знаю, даже как-то путем
сказать не могу. Ну жалко!
-Груша, ну что ты, действительно?
Он на край света, что ли, уезжает?
Велик ли путь - 20 километров, эка!
Ну приедешь, попроведаешь.
Ничего, ничего, ничего.
Ничего.
Пусть поживет у меня
до Нового года.
Да ведь он вам тут
дела-то не даст сделать, не даст.
А дело-то
надо, Грушенька, делать, надо.
Это ты, сестричка, язви тебя в душу,
напрасно так думаешь об этом мужике.
Мужик-то хороший, хороший мужик.
-Да уж больно он какой-то...
-Какой? А тебе чего надо?
Красавца, что ли, кудрявого?
-Ну не красавца. Но у него же
разговоров больше нет -
пить бросил да мебель покупает.
-Ну и что?
Ну, язви тебя, чем же это плохо?
-Ну так все об одном и том же.
-Ну так бросил, потому и говорит.
А потом, пойми ты, ну,
Груша, ну ты пойми,
ну пойми мужика,
ну ему же тоже хочется показаться
с хорошей стороны, ну как же!
А вы-то, бабы, господи боже мой,
язви вас в душу!
Вам-то чего надо? Вам бы только -
чтобы не пил да деньги не сорил.
Ну вот он и давит на мебель-то.
Ничего, ничего.
Смотри, Грушенька,
ох смотри!
Смотри, не торопись делать вывод,
не торопись. Не бросайся.
А Витька - ничего, поживает у меня.
Ничего-ничего-ничего.
-Да у тебя у самого там тесно.
-А ничего, подумаешь!
-Ну, Нюра не осердилась бы,
скажет:
"Вот, племянника еще привез,
своих мало?"
-Ну и дура, если так подумает!
Дура она будет, главная штука!
А может, не подумает.
Ничего, ничего.
А мы его, главная штука,
оторвем от дружков-то из школы,
он волей-неволей за книжки сядет.
А как же? Давай, давай, давай.
Давай. Да ну, перестань ты, Груша.
Давай, собирайся,
собирайся, давай. Давай-давай-давай!
Да где он, Витька-то?
Да и мне надо тоже сегодня вернуться.
Давай. -Ну он там.
-Давай-давай-давай-давай! Витька!
-Уймись! Господи! -Давай. Витька!
Витька! Вить!
Груша, язви его в душу, а его нет.
-Как - нет?
-Ну нет.
-Вот паразит! Как - нет? Витя!
(Николай) -Витька!
(Груша) -Витя!
-И здесь нету.
Куда же он мог деться, а?
Постой! Может,
в окно удрал?
-Я знаю, где он.
(Николай кричит) -Витька-а!
Витька!
-Я знаю, где он!
(куры кудахчут)
(Юра)
-Витька, мать за тобой!
Здрасте.
-Здрасте.
Че ты убежал-то, сынок?
Там дядя Коля ждет.
Пойдем домой.
-Что, Витька,
в ссылку ссылают?
-Ты че, дед, в какую ссылку-то?
-Да я шутейно, так я... болтанул.
В гости он едет. Хорошее дело.
-Пойдем домой.
(дед) -Сперва отдышись.
Отдышись, что ты.
-Ну какого "отдышись",
там Николай ждет.
-Да отдышись посиди.
-Ах, отдышись.
-Я же не в осуждение.
Кого осуждать-то? Жизнь теперь такая.
Вот раньше-то понимали:
до 17 годов нельзя было
парня из дома трогать.
У нас тогда вся деревня
на отхожий промысел уходила.
Вот кто поумней-то был,
отцы-то,
до 17 годов парня из дома
не отпускали.
А как отпустят раньше, так все...
отойдет человек от дома,
потому что не укрепился,
не окреп дома-то,
не пустил корешки.
Как оторвется - так все.
Начнет его крутить по земле,
как сухой лист.
И от дома он отошел, и...
А потому до 17 что надо?
Полюбить первый раз
там, где родился и возрос.
Вот как полюбишь на месте,
дома,
это и будет твоей родиной,
тосковать по ней будешь
до самой своей смерти.
-Че ты мелешь, дедушка? Полюбил,
не полюбил... Ну что попало!
Пойдем домой, Витя.
-Пока.
-Ну, до свидания. Ты пиши нам.
-Ты тоже пиши.
До свидания, дед.
-Будь здоров!
-Ну ладно, прощание устроили!
(дед) -До свидания, Витька.
Не забывай нас. -Господи,
прямо как на войну провожают!
Или правда куда на заработки.
Он едет-то к дяде родному,
20 верст отсюда. Ну, дедушка!
-До свидания, деда.
-Не забывай, Витька!
-Тебе там хорошо будет,
сынок.
Ну что, неохота?
Витька, че ты молчишь-то?
Никуда он не поедет. -Чего?!
-Ничего. Не пущу, и все!
-Ну конечно, конечно, он там ведь,
язви его в душу, заблудится!
Волки его, главная штука, съедят!
Давай, давай, собирайся.
Ты мужик или не мужик?
-Мужик.
-Ну а если мужик, язви тебя в душу,
давай переобувайся, и поедем.
Что ты, действительно?
Молодец, Витька! Где пальтишко?
Давай, давай, давай, давай, Вить.
Давай, давай.
Че тут раздумывать?
На, надевай пальтишко, пошли.
Пошли-пошли-пошли-пошли-пошли!
Пошли.
Язви его в душу, тут никогда
не соберешься. -Витя!
Витя, я прошу тебя, останься.
-Поехали, говорю!
Поехали, язви тебя!
Поехали!
-Витя!..
(стук двери)
-А-а! (грохот)
А, туды твою растуды!
-Ой!.. Ой... Ой...
Не могу...
(плачет)
Не могу больше.
Ну ладно, ладно.
(Коля мелодично насвистывает)
-Витьк! А ты, главная штука, почему
не учишься, как все люди, хорошо, а?
-А разве все хорошо учатся?
Вон у нас в классе семь двоечников.
-Так ведь, язви тебя в душу,
разве тебя самолюбие-то не заедает,
что ты попал в эту семерку?
И что, все семь - мальчишки?
Или девчонки есть?
-Одна. Мы ее жучим.
Она бестолковая.
-Ах ты прохиндеи!
Хе, они ее жучат!
А себя-то че не жучите, а?
Вы-то чем лучше?
Такие же двоечники.
(смеется)
Эх, Витька, махнулся б
я с тобой годами.
Эх, как махнулся бы,
не глядя.
Я бы не только учиться,
я бы черту рога свернул.
Главная штука, знаю теперь,
как свернуть-то можно!
Только...
Но!
Ну ладно, нам война дорогу переехала,
будь она проклята!
Если б не война-то,
я бы высоко летал.
Эх, язви тебя...
Но! А ты учиться, Витька,
не хочешь.
-Вот мама не воевала,
а тоже не выучилась.
-Мама не воевала, мама не воевала...
Мама здесь с голоду пухла!
Че ты на маму-то киваешь?
Сейчас не то время.
А ты, Витька, большого дурака
сваляешь, если не выучишься.
Большого! Помяни мое слово.
Но!
Но, но!
(напевает протяжно)
Липа вековая на ветру шумит.
Песня удалая в домике звенит.
Луг покрыт туманом,
словно пеленой,
Слышен за курганом
звон сторожевой...
-Меня тут некоторые знают,
могут окликнуть, позвать.
Ну...
-А куда позвать?
-Ну, в пивную. -А-а.
-Да. Ну, не надо обращать внимания,
ноль внимания.
-Угу. -Я теперь...
никого не знаю, этих чужбинников,
оглоедов.
Я сейчас опять в почете стал. Меня...
-ЗдорОво, Володя. -ЗдорОво.
Меня в приказах отмечают.
Ну они ж злятся,
им уровень не уровень -
все равно лезут.
-А самого-то больше не тянет к ним?
-К ним? Я их всех презираю до одного.
-Ну это хорошо, хорошо,
Владимир Николаич.
Вам теперь жить да радоваться.
-Я бы сейчас уже главным был бы.
-А теперь-то пока еще
опасаются главным ставить, да?
-Нет, уже не опасаются,
но тут вот в чем дело. У нас сейчас
главным работает старичок,
он вообще-то на пенсии,
но еще, козел, работает.
Вроде как неудобно
его трогать.
Вот как только этот козел-то уйдет,
я сразу занимаю его кабинет.
Во, смотри! Им делать нечего.
-Владимир Николаич,
я вас как-то все не спрошу,
у вас родные-то не здесь живут?
-ЗдорОво, Володь! -ЗдорОво.
Да здесь, но тут вот в чем дело.
-Володь, зашел бы!
-Они все... Да ты играй, играй!
Не отвлекайся! -А то зашел бы!
-Они все на известном уровне.
А я, когда начал-то злоупотреблять,
ну и отстал.
Они еще крупно пожалеют об этом!
Я им не это, не мальчик,
чтобы сначала, ведите ли,
не допускать, а потом допустить!
Я молчу-молчу, потом как покажу зубы!
Меня все ж боятся в районе-то.
Я как куда приезжаю с ревизией...
А дело в том, что меня,
как сильного бухгалтера, иной раз
просят обревизовать на местах.
Как куда приезжаю, говорят:
"Вон дятел прилетел!"
Страх и уважение нагоняю.
(Груша смеется)
Меня же ничем не купишь.
Один раз я как-то тут поехал
в промартель, ну... Здрасте.
-Здрасте.
-Ну, километров за сорок.
Ну, сижу в конторе. ЗдорОво.
Вот. Приходит:
"Владимир Николаич, мы тут
валенки катаем, хорошие. Желаете?"
Ну, думаю, давайте,
почему бы нет-то?
-Ну конечно.
-Ну я заплачу по прейскуранту.
Честь честью, это не возбраняется.
Вот. Через два дня приносят.
Так что ж они сделали?
Чтобы мне угодить,
они взяли голенище-то завернули,
завернули,
и слой-то в три раза получился.
-А, ну это как бурки? -Как бурки.
Но только это не бурки,
а настоящие валенки.
А с голенищем такая вот история.
Ладно. Я помалкиваю про голенище,
спрашиваю: "Сколько?" -
"Да ладно, ничего".
Я как взял счеты, как дал по столу,
как заорал: "Цена?
Полная стоимость
по прейскуранту?
И развернуть голенище,
чтобы как у всех трудящихся!
Я вам покажу тут!"
-Владимир Николаич, успокойтесь.
-А? А, простите.
-Неудобно, люди смотрят.
-Чертова горячность!
-Неудобно просто. Ничего, ничего.
-Простите, это неинтеллигентно,
действительно. -Успокойтесь.
-Ну вот, здесь я обитаю.
Ну как? Я знаю!
Вы сейчас скажете -
не хватает женской руки,
женского глаза.
Ну что я на это отвечу?
Я отвечу: я знаю. (смеется)
Прошу вас.
Ну, как квартирку находите? А?
-Хорошо.
Хорошо, Владимир Николаич.
-Ну, что вы, до хорошего тут еще...
Это не называется хорошо.
Хорошо здесь будет...
при известных, так сказать,
обстоятельствах.
-А холодильник... в очереди стояли?
-Да, мы вместе в очереди стояли.
Но потом, когда разошлись-то,
я сбегал да на себя переписал,
на новый адрес. Она-то, наверное,
не знает, ждет сейчас.
Наверное, ругает советскую власть.
Прошу!
Журнальчики, желаете?
Садитесь.
Ну, садитесь, ну давайте.
-А-а. Спасибо. Угу.
-Ну скорей же! Так.
Так, о! Сейчас мы вот это...
(звон бокалов)
Так.
Так. Прошу вас.
Сейчас.
Так, балычок...
Прошу вас.
-Какой-то....
-А? Икорочка. Прошу вас.
Там, да?
Так! Так.
Сейчас музыку врубим.
Да, "Олимпия"!
(лирическая музыка:
"История любви")
-А! Из "Семнадцати мгновений..."!
-Эта? -Да.
-Нет, это "Лав стори".
-Ну я и говорю.
Очень грустная музыка.
-Да, грустная.
Так иной раз откроешь один,
включишь...
грустную музыку-то...
Ну что же она?
(Груша смеется)
Че же это... (хлопок)
Что же это она?
Так! Так, грустная музыка.
Иной раз так вот один включишь -
плакать охота.
Ага. Нет, ну жить-то можно,
хе-хе.
Я так скажу, Агриппина Игнатьевна,
жить можно...
при известных обстоятельствах,
только мы не умеем.
-А как же? Вы говорите,
умеете жить.
-Ну, в практическом смысле-то - да,
но я-то сейчас о другом. -Мм.
-Душевно мы какие-то неактивные.
Груша,
у меня что-то сердце волнуется.
Я волнуюсь, как пионер, Груша.
-Мм? Ну чего вы волнуетесь-то,
Владимир Николаич?
-А я откуда знаю? Груша,
давайте выпьем
на брудершафт, а?
-А как это?
-А вот встаньте.
Встаньте, встаньте. Так, дайте руку.
Вы сумку положите, положите.
Дайте руку. Нет, вот так.
Так, да.
Берутся, потом вот так просовывают.
И выпиваем вместе.
-Господи, ну зачем так? Ну так?
Ну зачем так? Я не...
-А так образуется...
кольцо, происходит тесное знакомство.
Ну, давайте.
-Да нет, давайте прямо сядем
да выпьем.
-Ну зачем же прямо? Все дело в том,
что тут кольцо же образуется.
Ну давайте, ну! Ну!
Ну давайте, ну!
Ну, пейте!
-Ну неловко так-то, неловко.
-Чего ж неловкого-то, господи?
Что тут неловкого?
-Ну смотрите, облила вас.
-Ну смотрите, музыка какая играет.
Ну? Ну, ну? -Ох...
-Неужели даже жалко?
Неужели у вас сердце не волнуется?
-Нет, волнуется. Но зачем вам это?
-Ну так об этом
целые тома написаны прямо.
Ну, давайте. Ну, смелее, смелее. Ну!
-Да нет, Владимир Николаич, ну какого
лешего кособочиться-то будем?
Сядем и выпьем прямо.
-Ну так образуются два кольца,
ну неужели непонятно?
Потом переходят на "ты".
-Ну так и перейдем на "ты"
без этих фокусов-то.
-А мы сломаем традицию.
Не надо ломать традицию.
Ну давайте. Ну?
Ну вот смотрите.
Ну суйте вот сюда. Так.
Ну, ну, ну!
Да нет, нет, вы туда, туда,
вы оттуда, оттуда. Так, ну?
Музыка такая...
(смеется) -Вот наказанье-то!
-Музыка... Мы ее еще потом заведем,
заведем еще потом.
Ну? Ну давайте. Ну.
-Что-то мешает.
-Ну вот так. Ну?
Ну? Ну, ну...
-Ой, господи. -Ну, ну?
-Я не могу.
-Ну а теперь переходим на "ты".
-"Русь-тройка".
-Ну а теперь переходим на "ты".
-Ну а теперь переходим на "ты".
"Не так ли и ты, Русь, что бойкая
необгонимая тройка несешься?
-Ну а теперь переходим на "ты".
"Не так ли и ты, Русь, что бойкая
необгонимая тройка несешься?
Дымом дымится
под тобою дорога,
гремят мосты, все отстает
и остается позади.
Остановился..."
-Почему?
А? -Да это не надо.
-А-а.
-"Эх, кони, кони, что за кони!
Вихри все...
Вихри ли сидят в ваших гривах?
Заслышали с вышины знакомую песню..."
-Подожди, подожди, подожди.
Че ты торопишься, а?
Че ты торопишься?
Мчишься-то ты куда?
Ты вдумайся, главная штука,
слова-то какие, Витька!
Эх, Витька, Витька!
-Ну я же учу.
-А ты не торопись.
Внимательнее, а не так,
как ты, чешешь. Давай.
-"...дружно и разом напрягли
медные груди
и, почти не тронув копытами земли,
превратились в одни вытянутые линии,
летящие по воздуху,
и мчится вся вдохновенная Богом!..
Русь, куда ж несешься ты?"
-Подожди, Витька.
А кто в коляске-то едет?
-Селифан.
-Подожди! Селифан! Селифан, Селифан!
Селифан везет,
а кого везет-то Селифан?
-Чичикова.
-Ну?
Так.
Ну-ка, учи. Учи, тебе задали,
ты учи.
Оля! -А?
-Ф?дор Ф?дорович дома?
(Витя) -А что случилось?
(Оля) -Не знаю.
-Ну-ка, давай, позанимайся с ним
по арифметике.
А то он тут...
Хотя не надо, стой.
Руби, руби капусту!
А то мать придет, знаешь...
-Так, повторим домашнее задание.
-Сегодня ж воскресенье.
-Никаких воскресений.
-Ты у нас будешь Циолковским.
-Нет, он у нас будет Жолио-Кюри,
верно, Витя? -Да иди ты!
-Не хочет.
-А кем же ты хочешь быть?
-Золоторем.
-А это кто?
-Русь-тройка, так?
А в тройке-то едет шулер.
А? Вот. Какая ж тут гордость,
Ф?дор Ф?дорович?
-Да все очень просто.
Гоголь был захвачен движением.
Пришла мысль о Руси,
о ее судьбе.
Лирическое отступление,
конец первого тома.
Он думал второй писать,
а Чичикова он в первом томе оставил.
-Да оставил-то в тройке!
Ну, я понимаю, можно объяснить,
но ведь можно же и так подумать,
как я подумал?
Вот, главная штука, что!
-Да уж подумали, куда ж еще?
Можно, конечно.
Но ведь это за Гоголя.
А ведь он так не думал.
-Да ведь его сейчас не спросишь,
думал он или не думал.
Тут, главная штука, не в этом дело,
может, и не думал. Но ведь вот
влетело же мне в голову.
Вот. Язви его в душу!
-Надо вам сказать, что за всю мою
педагогическую деятельность,
вот сколько не сталкивался
с этим отрывком,
ни разу не подумал об этом.
-Ни разу?
-И ни разу ни от кого не слышал.
Хо-хо! А вы племяннику что сказали?
-Сказал - учи.
-Правильно. Правильно.
Конечно, наверное,
можно и так понять,
ничего в этом странного-то и нету.
Но ведь вы сами-то
учили когда-нибудь?
-Учил, учил, прекрасно помню.
Учил, зубрил наизусть.
Ну, мое почтение.
-До свидания.
-А в тройке-то Чичиков.
Шулер! Вот, главная штука,
в чем дело.
(Ф?дор Ф?дорович смеется)
-Нет, сам.
-"Солнышко закатилось. Курицы залезли
на длинные жердочки и заснули.
Петух спел последний разок
и тоже задремал,
ночью опять будет орать.
Стало тихо.
У нас в городе лучше".
-Что, все?
-Все.
(напевает) -М-м-м...
(Оля) -Ну ничего...
Вечером вместе напишем.
Письмо от мамки
я тебе принесла.
(грустная фоновая музыка,
балалайка)
(грустная фоновая музыка)
-Ой!
В воде-то как же?
-Ногами работать.
Ну, сообщили на работу.
А там, значит, приходил ко мне,
говорит, напиши как свидетель,
что я случайно-то сорвался.
-Ну а ты что? -Ну что, я дурак?
Он случайно зашел на вышку,
случайно прыгнул,
случайно плавал в бассейне и орал?
Все случайно? Кто ж поверит?
Не стал я ничего писать.
-Так его выгнали с работы?
-Не знаю. Наверное, выгнали.
Я-то больше его не встречал.
Наверное.
Таких спортсменов
долго не держат.
-Во дурак! -Да не дурак.
Какой он дурак-то? Дурак...
Это так называемые духари. Видите ли,
геройство надо свое показать!
Я, когда напивался, под стол лез.
-Зачем под стол?
-Ну не специально, конечно,
ну так получалось.
Вообще по натуре
я очень спокойный человек.
(лирическая фоновая музыка)
Витька! Э-ге-ге-ге-ге!
Вить!
(пение птиц)
Витька!
(Николай кричит)
Тпру! Стой.
Витька! Вить!
Ты что же это улегся-то, а?
Витька! Витька!
Ты что, замерз?
Ох ты, язви тебя в душу!
Позаботиться-то о нас ведь некому.
Замерз, Витька?
Ты что же это? Подожди, подожди.
Подожди, мой друг, подожди.
Язви тебя в душу!
Главная штука, я его ищу,
я его ищу, а его нет. Ах ты обормот
ты мой милый, главная штука!
Что мне с вами делать, а?
Главная штука, помочь хочется,
и не знаешь как.
Вот же судьба-индейка-злодейка!
Ох, встретил бы твоего
папаню родимого,
ох встретил бы, сказал бы ему
пару ласковых!
Дурак ты, язви его в душу!
Себе жизнь угробил
и, главная штука, другим!
Нашел же радость, а!
Ну пьют же, язви тебя, другие,
ну не так же, чтобы вс?,
вс?, вс? за нее, гадину, отдать-то!
Вс?, прямо вс? самое дорогое!
Язви его в душу!
Ну ничего, ничего.
Этот дядя Володя-то
мужик неплохой.
Не витязь, конечно, язви его,
но все-таки...
все-таки... поможет.
Чего уж теперь?
Да и, главная штука,
мужик в доме.
Это же...
это же важно, а!
(веселая песня)
-И сегодня у цыган сама спрошу я...
-Горячее подавать?
-Шампанского.
-Сейчас сделаем.
-Пару бутылочек.
-Но если все время думать о том,
что за парком стоят живые люди
и делать на это бесконечные сноски...
-Ну кто же спорит?
Только я бы хотела уточнить,
как о нас говорят и пишут:
мы, технократия, народ сухой.
-О, я с вами не согласен.
Конкретно я - не сухой.
-Ну что? -Мм?
-Ничего?
-Ничего.
Мы здесь долго будем?
-А что?
-Ничего, я просто спросила.
-Что, не нравится, что ли?
-Нет, нравится. Слушай,
а что этот подслушивает сидит?
-А это... Ты... распахнулось у тебя.
-Ой, спасибо.
-Закрой. Видно.
Какая ты красивая сегодня!
Прическа-то модная, а!
-Позвольте! Товарищи, тише!
-Двинь, Саша!
-И двину.
Товарищи, за прекрасных дам мы
сегодня уже выпили, это правильно.
Но мы все-таки собрались сюда
не из-за дам...
-Не из-за их прекрасных глаз!
(Саша) -Вот именно!
Мы собрались, чтобы приветствовать
нового кандидата -
уважаемого Вячеслава Александровича.
-О-о-о!
-Просто Славу!
(аплодисменты)
И позвольте мне сегодня скаламбурить.
Слава нашему Славе!
(аплодисменты)
-А фасонит-то,
фасонит-то!
Сам, наверное, на трояк
с грехом пополам натянул, фраер!
-Откуда ты такие слова знаешь?
-Боже мой,
выпивать-то с кем попало приходилось.
Нахватался, так сказать.
(женский смех)
-Слушай, ты не находишь, что она
слишком близко к микрофону поет?
-Нахожу. А Шаляпин без микрофона пел.
-Шаляпин!
Шаляпин... Шаляпин своим басом
свечи гасил.
-Ходит с микрофоном, ходит и поет.
-Сейчас вообще такая мода пошла -
в самый микрофон петь.
Черт знает что за мода!
-А накурено-то, господи!
Неужели не проветривают?
(веселая музыка)
(Агриппина) -А ты говоришь, генерал.
-Я Чехова имею в виду,
я шучу так. Ты тоже пошути
с кем-нибудь. Ну че ты?
Ну? Состри что-нибудь,
что ты сидишь-то, как...
Ну будь немножко оживленнее,
не теряйся, я с тобой.
Алкоголиков покритикуй, например.
Че ты?
-Алексей! -А?
-Ты что не звонишь? -А ты?
-Я звоню. Тебя никогда на месте нет.
-А я виноват, что меня нет на месте?
-Позвонил бы хоть ты,
я-то ведь на месте.
-А я звонил, Кузьма Егорыч!
-Да? -Я звонил.
-Ну и чего? Чего ты звонил?
-Ну, хотел это...
Вот.
(хохот)
-А-а. А ты что, в командировках,
что ли, бываешь?
-Угу.
-А я уж думал, перевели тебя куда.
-Нет, никуда меня не перевели.
-Думаю, повысили его, что ли?
-Ха, жди, повысят!
-Кузьма Егорыч!
(веселая музыка, смех)
Кузьма Егорыч!
А ты что,
ты что, посмотреть, что ли,
не можешь по-человечески?
-Товарищи! Товарищи!
Давайте мы им предложим
нормальный хороший вальс?
Ну что они, честное слово?
Смотреть неприятно.
-Таисия Григорьевна! В чужой
монастырь со своим уставом не ходят!
(Таисия) -Почему не ходят?
Мы в своей стране, верно?
Давайте попросим сыграть вальс.
-Да хорошо танцуют, что вы!
Вот будь я помоложе, честное слово,
пошел бы и подергался.
-Именно подергался.
Разве в этом смысл танца?
-А в чем? -В красоте.
-А что такое красота?
А, Таисия Григорьевна? Ну вот,
допустим, этот ваш виноград? Что?
-Володя, не надо, прошу тебя.
-А?
-Между прочим,
его никто не приглашал.
-А танцует ничего, а?
-Наташа, слыхала?
Сергей уже отметил -
танцует ничего.
(веселая музыка)
-Володь, пойдем домой?
-Да неловко как-то, поймут как позу.
-У меня племянник
просто с женами закружился.
Меняет их без конца.
Чего их менять?
Все они сейчас одинаковые.
-Да что вы? Это же обидно и неэтично.
-Друзья! Друзья!
(стучит)
Давайте организуем "Летку-енку"!
В пику вот этим вот, понимаете ли!
-Володя! -Явились они тут!
-Володя, успокойся.
-Таисия Григорьевна,
а Таисия Григорьевна!
Ты посмотри, как она извивается!
-Слышь! -Да ты посмотри!
-Да хорошо танцуют! -Чего?
-Что ты к ним пристал-то?
-Ух ты, господи!
Как все меняются, батюшки!
Какие нервные-то все!
-Володя, ну успокойся!
-Ну а что он прерывает?
-Правильно!
-Не надо, не надо.
Я тебя умоляю, я прошу.
Пойдем домой, умоляю!
Пойдем домой.
-Нервные все, да? Таисия Григорьевна!
Очень нервные! Воспитанные,
но слегка нервные, да?
Даже зубы из-за этого потеряли!
-Володя!
-Я говорю, мы воспитанные,
но слегка нервные!
Что вы на меня уставились?
Вы что уставились на меня?
Я не в детском садике!
Что вы на меня
таким крокодилом смотрите?
-Ну-ка, прекратите!
-Имел я вас в виду!
Трепачи! Крохоборы!
Собрались тут, мещане жалкие!
-Что с тобой, Володя?
-Да ты-то хоть помолчи-то!
-Ну зачем надо было так уходить,
я не понимаю?
-В гробу я их видел всех!
В белых тапочках!
(грустная протяжная
фоновая музыка на баяне)
(стук в дверь)
-Кто там?
-Это я, мам, открой.
-Ах, Витя! Витенька!
Сыночек ты мой родной!
Ты мой хороший, Вить!
А ты чего один-то?
А? Где дядя Коля-то, Витя?
-Я один. -Ты кого ищешь-то, сынок?
Кого ты ищешь-то?
Да миленький ты мой, кого ты ищешь?
-Никого.
-А че случилось?
-Ничего.
-Витя, не случилось чего
дорогой-то?
Ну а что случилось-то, сынок?
Ты чего такой? -Ничего.
-Чего-то какой-то обросший.
-Мам, ты замуж-то не выходи.
-Ну...
-Я хорошо вести себя буду.
Ладно, учиться хорошо буду.
Мне только захотеть - и я сумею.
-Это тебе кто сказал,
что я замуж-то собираюсь выходить?
Ты что? Господи, замуж...
-Я сейчас!
(Агриппина всхлипывает)
Мам... не надо. -Да нет, я ничего,
сынок, я так просто. Ой...
-Мам, не надо.
-Я так рада,
что ты приехал.
Ой, сынок мой миленький.
Чаю хочешь?
-Мам, а я к тебе насовсем приехал.
-Правда? Господи,
как хорошо-то!
Ты знаешь, Витька, я сама к тебе
в субботу собиралась приехать.
Не знаю, что-то я не могу без тебя,
вот ты знаешь, мне плохо без тебя.
А ты что, сбежал? А?
-Угу.
-Ну правильно сделал. Маленький мой,
как я по тебе соскучилась!
Утром-то, еще не рассвело,
слышу стук. Ворота стукнули.
-Ну вот и я тоже. Пришел домой-то,
разделся, лег, главная штука.
Потом думаю: стоп,
а че ж конь-то не заржал?
А он у меня, когда я ночью прихожу,
так тихонько, язви его, заржет.
Кинулся в сарай -
нет коня, нет коня!
Да что ж ты, думаю?
-А я думаю, вместе ехали-то,
думаю, задержался где дорогой.
Ой, господи!
-Ну так, Груша, ну вместе,
так вместе приехали бы, что ты...
талдычишь?
-Ой! Витька!
Сынок, ты где пропал-то?
Господи!
Миленький, ты что ж?
Тебе так дышать-то нечем. Ну вот так.
Вот отцовская привычка, ты смотри.
-Мм!.. -Тихо-тихо-тихо.
Вот отцовская привычка!
-Почему? Почему? Ну ты, язви тебя
в душу, ну объясни ты мне толком!
-Ну не могу я, сама толком не знаю.
Ну не лежит душа, понимаешь?
Ну хоть ты что тут делай.
Сама себя уговаривала, убеждала.
Нет. Да и лучше буду век одна жить,
только нет.
Нет, нет, нет, нет, нет!
-О!
Это даже суметь надо -
так за короткий срок опротиветь.
И чем уж он так тебе насолил-то,
язви его в душу?
-Да нет, ну все хорошо, все хорошо
как раз, ни одного грубого слова.
Все хорошо, только нет,
и все тут. Нет.
-Ну нет так нет,
на нет суда нет.
-Нет-нет-нет. -Насильно мил,
как говорят, не будешь.
Да, я-то, главная штука,
думал, что... -Ах...
-...у вас выйдет что-нибудь.
Ну ладно.
Ладно.
(вздохнул)
(Агриппина протяжно напевает)
-М-м-м...
(медленная фоновая музыка)
(детские веселые голоса)
(лай собак)
(шум пилы)
(Юра) -Дед, смотри,
кто идет-то к нам!
-О, кто пришел-то! Витька!
ЗдорОво, Витька, здорОво.
-Здравствуй.
-Что, на побывку, что ли?
-Насовсем.
-О, насовсем?
-Насовсем? -Насовсем.
А что это вы тут делаете?
-Ха-ха-ха!
Что мы тут делаем?
Мы тут, брат Витька,
жизнь окружаем
с разных сторон:
я - сзади, а вот он - спереди.
Вон в лоб ей метит,
переделать норовит.
А я вот гроб себе делаю.
Вроде того досвиданькаюсь с ней,
с жизнью-то.
Вот чем мы тут занимаемся,
Витька.
-Я уж тут убеждал, убеждал его -
бесполезно.
-Нет, в этом вы меня не убедите.
Свой гробик сделаю, своими руками.
Я ее, каждую тесиночку-то,
с лаской обделаю, аккуратно.
Как жених в нем буду лежать.
-Да зачем?
Что за дикость такая?
-Да какая дикость?
Это не дикость. Какая дикость?
Ах, ха-ха!
Что, я не знаю,
какой мне гроб сделают?
Тяп-ляп, и готово.
Лежи потом в хреновом гробу.
На кой это мне надо-то?
Там сук,
там трещина.
Я сам все сделаю.
По-людски сделаю.
(Витя) -Ты что, заболел?
-Хе, ничего подобного.
Вот с пенсии опять заболею.
А так ни одно ребрышко
еще не ноет.
Так, ребятушки,
так, орелики мои.
Ничего тут удивительного нет.
Все помрем. А уж пожил,
слава богу!
Да еще поживем.
Пенсия вот скоро.
Масло купим в магазине, хе!
По его, по Юркиному учению,
это масло, хе-хе!
Потом полезу хворать на печку.
-Во логика! Железная!
А че ты приехал-то? -Да этот гусь
больше не будет к нам ходить.
Мама ему не велела.
(Юра) -Да? -Да.
-Ну раз такое дело,
давайте чай пить, а?
Сейчас яблоков припасем, медку,
заварим чай с парами...
Слыхали такой - чай с парами? А?
(Витя) -Нет. А как это?
-А-а! Вот сейчас увидишь.
Меня один сибиряк научил.
У них там холода страшенные,
вот они и придумали...
чай с парами. Сейчас будем чай пить
и беседовать.
Запируем, запьем
и ворота запрем.
Не журись, ребята,
не пропадем.
(тарахтение буксира)
(подвижная музыка на баяне)
(играет подвижную мелодию)
 

////////////////////////////