Пошехонская старина (1975 год). Фразы и цитаты из фильма

«Пошехонская старина» — киноальманах из трёх новелл, дипломная работа выпускников режиссёрского факультета ВГИКа (мастерская М. Ромма, Л. Кулиджанова), снятая на киностудии «Мосфильм». Художественным руководителем фильма был Л. Арнштам.

Все фразы и цитаты

 ПОШЕХОНСКАЯ СТАРИНА
(от автора)
- Детство и молодые годы мои
были свидетелями самого разгара
крепостного права.
Оно проникало во все формы
общежития,
одинаково втягивая все сословия
в омут унизительного бесправия,
всевозможных изворотов лукавства
и страха
перед перспективою
быть ежечасно раздавленным.
(музыка)
(детский плач)
(тревожная музыка)
- Опять с Ермолаем связалась?
- Видали их.
Да весной-то, матушка,
и щепка на щепку лезет.
- Вот шавка паршивая!
В первый раз я ей потрафила,
щенка ее приблудного
мужику в деревню отдала.
Так она не успела
от одного просохнуть,
к весне уж другим запаслась.
Буди.
(музыка)
- Вот, матушка.
- Ну, гляди, девка, сама
напакостила - сама и отвечай.
- Изымал ее сам злой дух сатана
со своими проклятыми деймонами,
помутился у нее свет в очах,
подломились ноги скорые,
опустились руки белые,
очутилась она во поле чистом...
(музыка)
- Как приедут за Матренкой,
тут же и отправляй.
Мне лишний рот ни к чему.
А вот что с Варькой-дворянкой
делать?
Говорил с ней Петр?
- Говорил, матушка.
- Ну? - Раз за меня пошла, говорит,
то уж не вольная,
а такая же, как все, крепостная.
А та все свое: "Я вольной
родилась, вольной и умру,
не стану на господ работать".
- Видит Бог,
обоих в Сибирь упеку.
Ну что?
Долго еще твоя дворянка
сложа руки сидеть будет?
- Простите ее, барыня,
простите.
Ведь хворая она,
хворая!
- Хворые-то смирно сидят,
не бунтуют.
Щас к ней пойду, не одумается -
сам сечь будешь, хворую-то.
Ну, что надумала, дворянка?
Станешь работать?
- Вольная ведь она была,
не привыкла еще.
- Разве черт ее за рога тянул
за крепостного-то выходить?
Вольная? А вот распишу я тебе
вольную на спине.
- Как хотите тираньте,
хоть кожу с живой снимите,
я воли своей не отдам.
(музыка)
- Ест?
- Отказывается покуда.
- Ой! - Да пошлите же детей!
На каток, что ли,
пусть покатаются.
- Хорошо.
- Ох, "на каток", "покатаются"...
В этакий холодище.
А Надьку свою в корсет засунет,
бриллианты нацепит
и опять сватать будет.
А нас - на каток.
Чего доброго,
раньше нее ноги протянешь.
Скорее бы она...
Эх, пожить бы!
(свист ветра)
- Ой, батюшки, замерз кто-то!
Полька, к повару, живо!
Скажи, что водки надобно,
скажи, что я велела!
Матрена со мной,
остальные за работу!
У двери положи,
нельзя ему в тепло.
- Молоденький какой!
- Не глазей, бесстыдница.
- Эй! Что ж вы, бабы, такое добро
на мальца изводите.
Ведь, ежели оживет он,
спасибо не скажет.
- Молчи, антихрист!
Знаю тебя!
Даром, что с рыла вышел -
мать родную купишь
и обратно с барышом продашь.
- Кто ж такой?
Не из нашей же деревни...
- Да должно из Савельцевых он,
у них все такие соколы.
- Савельцевых...
А взаправду ихняя барыня
заставляет баб
собачат грудью выкармливать?
- Да, милая, там
и не такое делается.
Слух про нее такой, что...
- Что тут у вас?
- Егорка это,
Савельцевых дворовый.
Ну-ка.
Дай-ка штоф.
Слава Богу,
будет жить.
Матрена, а ведь это жених твой.
Барыня-то тебя сестрице отдала.
Так вот это, стало быть, жених.
- Нет!
Не поеду!
Ермолаюшка, миленький мой,
спаси меня!
Спаси меня!
Ведь твой же, твоя же кровь!
- Барыня, барыня идет!
- По местам все.
- Сегодня, кажется,
еще лютей вчерашнего мороз.
Стужа день ото дня свирепеет.
Так, матушка, так.
От Савельцевых мальчонка приехал.
Так замерз, что насилу отходили.
Да пришлось полштофа водки
извести.
- Да как же ты, псовка старая,
могла не спросясь добро изводить?
- Так все ж душа христианская.
- А вот велю отодрать тебя
по-христиански,
тогда помиротворишь
слякоти всякой.
Думаешь, мне все это
задаром досталось?
Вспомни, как за старика-то
отдавали.
- Помню, помню, матушка.
Мне еще и 15 лет не было.
- В приданое-то
грош медный получила.
А теперь смотри,
какое именьице взбодрила!
А все как? Все шеей да хребтом.
Туда забежишь,
там хвостом вильнешь.
В опекунском-то совете
со сторожами табачок нюхивала.
Перед каким-нибудь
ледащим приказным,
перед свиньей этакой,
чуть не вприсядку плясала:
"Только справочку,
голубчик, достань".
Вот я как имение-то приобретала.
Машка, Анютка!
Где вы запропастились?
Снеси этой дворянке щец, что ли.
Да не сказывай, что от меня,
от себя будто.
Куда вас черт унес!
- Барышни спрашивают,
для большого декольте
али для малого им шею мыть.
- Что вы разбили?
- Ничего!
- Как - ничего?
(кричит)
- Творог - для цвета лица-с.
- Тьфу!
Тьфу, тьфу.
Ну придумала!
- Маменька, а фамилия его как?
- Федор Платонович Стриженый
прозывается.
- Формидабль...
Какую фамилию выдумал...
Надежда Васильевна Стриженая...
(смех)
Хамка!
- Матрен! - А?
- Утюг неси! - Несу!
- Имею честь представить,
крестник мой.
- Какой тебе год-то?
- 18 минуло.
- Признаться, рановато тебя
окрутили.
- Да была уж у нас одна такая,
Варварой звали.
Тоже "с кузовом" привезли.
Недолго выжила. - Извели?
- Сама догадалась - извелась.
(смех)
- Ну все одно, с бабой тебя,
крестничек!
Ой! Ну а что "с кузовом",
так ты на меня в обиде не будь,
а спасибо скажи.
Может, он хоть один у тебя
не гнилой выйдет, а!
А баба она справная,
доволен останешься.
- Ну, будя.
Огурцов, что ли,
принес бы на закуску.
- Сей момент, Федот Сергеич!
Только вы моего крестничка
не забижайте, потому люб он мне.
Матрен, ты что это, Матрен?
Ты что, Матрен?
- Убью!
(звуки борьбы)
- Ну где утюг?
Иди, барыня там.
Барыня гневается,
платье еще не глажено.
Тебя там застольные дожидаются.
Ну, иди!
- Ну еще. - Мама!
- Хватит.
- Мама, прыщ.
- Не трогай!
Так надень фероньерку -
и дело с концом.
Бриллиантик как раз
посредине лба пришелся.
- Что вы все около меня торчите?
Не вам замуж выходить.
- Так не могу же я тебя
одну оставить.
- Попробуйте.
- Скатерть.
Ноты раскрой.
Протри его.
Свечи сюда.
(поет) - Еспер, Еспер!
- Ошалела?
- Фу, маман, какие у вас слова
противные.
- Приехал!
- Зажигайте свечи.
- Федор Платонов Стриженый.
- Очень приятно.
- Матрена, сходи-ка ты к жениху
да поговори ладком.
Сходи-ка.
- Ты почто, раба, печалишься?
Ты воспомни, раба, господина
своего, Христа Спасителя.
- Закаркала, ворона!
Слушать тошно.
Не мути, Христа ради.
- Я не мучу, а добру учу.
Я говорю, ежели господин
слово бранное скажет - не ропщи.
Ежели рану причинит -
прими с благодарностью.
- Такие вздохи на флейте
выделывал,
что нужно быть юбке каменной,
чтобы противостоять этим вздохам.
Квартирую у немца.
Неприличность
даже на потолке сделал.
- Ну, иди, иди. Здесь добрые люди
сидят, не съедят.
Дочка моя,
прошу любить и жаловать.
Сбежал.
Ну конечно...
Ты посмотри,
какой фордыбакой явилась.
Какую-никакую улыбочку
могла изобразить?
- Может, ему до ветра
занадобилось?
Однако что же это?
Даже не простился.
- Барышне-с.
- Какой же вы, однако, баловник.
Еще ничего не видя, а уж...
Ну что ж ты, Наденька, благодари.
- Мерси, мсье.
- Егорушка...
Егорушка, дитятко...
Прости ты меня, непутевую,
прости.
Кабы не я, ты б за себя
по своей воле невесту взял.
Да, видно, не судьба.
Любить тебя буду.
Беречь буду.
Всяку, всяку твою вину
на себя приму.
Ветру венуть не дам.
Егорушка.
- Паскуда!
- Знатоки говорят, что ром
должен пахнуть клопами.
- Да, многие это говорят.
Однако не замечал.
Клоп, я вам доложу,
совсем особенный запах имеет.
Раздавишь его...
- Мсье!
- Виноват, забылся.
- Наденька, спой тот романс -
"Нет сил уж притворяться".
(поет) - Нет сил уж притворяться,
Столь страстно полюбя!
Нельзя мне не признаться,
Что я люблю тебя.
Чем больше скрыть стараюсь
Мою страсть пред тобой,
Тем больше я пленяюсь
Твоею красотой.
(музыка)
- Сидит сам Сатана,
исконный враг человеческий.
Проворные бесы кругом его
грешников мучают.
Пилят у них руки и ноги
пилами острыми.
Бьют их уста камнями горячими.
Тянут из них жилы
щипцами раскаленными.
А по воздуху летают огнекрылые
змеи-аспиды.
А по полям скачут жабы проклятые.
Мечутся крысы злые огненные.
(плач, крик)
- Воды, воды!
(плач, крик)
Иди-ка, матушка, в сени.
Не ровен час, опростаешься.
Видать, схватки у тебя.
(вскрики)
(музыка)
- Первая - колОм, вторая - соколОм,
третья мелкой пташечкой
для сварения желудка.
Ваше здоровье, господа!
(поет) - Я бедная пастушка.
Мой мир лишь этот луг.
Собачка мне подружка.
Барашек милый друг.
(вскрики)
- И напредки милости просим,
коли не скучно показалось.
- Почту за счастье.
- Нет...
- М-да... Пьет...
- Уж больно пьет.
- Пьет... А головы не теряет!
Тушите свечи!
Ну доченька...
ну дай-то Бог...
- Прочь!
Подите прочь.
- Ну спасибо тебе.
- Убирайтесь! Все убирайтесь!
Все! Все!
Все!
(звон стекла)
- Благого Отца благая Матерь,
пречистая и благословенная
Богородица Мария.
Милость Сына Твоего
и Бога нашего
излей на страстную мою душу
и своими молитвами.
(музыка)
Не будет...
Нет!.. Не будет!..
Не будет!..
(музыка)
(от автора) - Похоронили виноватую
на сельском кладбище,
по христианскому обряду,
не доводя до полиции
и приписав ее смерть
простому случаю.
(музыка)
- В ясной тишине небесной слышатся
прозрачны хоры,
светлых ангелов посланья
этому святому дню.
Можно ль с ними состязаться?
Кто отважится на это?
Ах, как сильно я люблю вас.
Что могу еще сказать?
- Благодарю тебя, мой друг.
Иди спать.
(музыка)
- К барину племянник.
"Доложи, - говорит, - Федос
пришел, племянник баринов".
- Племянник?
Но поскольку я знаю -
и было бы смешно,
если бы я не знал, -
у меня нет никакого племянника!
- А я, представьте, совершенно
убеждена, что вы знаете.
Приходит человек, говорит,
что он ваш племянник,
а вы говорите, что у вас нет
никакого племянника.
Я хочу у вас спросить:
кто он, этот человек?
- Кто он, этот человек?
- Федот Сергеевич, не слыхали
про беглого?
В лесу, говорят, появился
позавчера.
Это каждый день что-нибудь -
то солдат, то племянник
непонятный.
Все не слава Богу,
все что-нибудь принесет нелегкая.
Ты кто?
- Федос.
Племянник баринов.
К вам прибыл, из Башкирии.
Василию Порфирьичу довожусь
племянником.
- Нет у меня никакого племянника!
И вообще я ничего не знаю!
Это же невозможно,
чтоб приходили и говорили:
"Я ваш племянник".
Пришел, сапогами навонял.
Племянник!
Нет, нет и нет!
Не знаю. Я ничего не знаю.
А ему я не верю.
Никаких Федосов!
Спросите у меня:
"Кто такой Федос?"
Спросите, спросите!
Я отвечу: не знаю.
Ночью разбудите -
не знаю, скажу.
Чем докажет, что племянник?
Слушай, да ведь он беглый солдат.
Скажи-ка, ведь так?
Он беглый солдат.
Вот он, вот он!
Беглый солдат!
Вот он, вот он!
- Да нет, я Федос Половников,
барина племянник.
Да вот...
- Не подходи!
Возьмите у него кто-нибудь.
- Читай.
- "Федос Николаев сын Половников,
дворянин Оренбургской губернии
Белебеевского уезда".
- Украл. Бумаги украл.
Сознавайся.
- "Рост два аршин, два вершка".
Выше он.
- "Лицо чистое, глаза голубые,
волосы на голове белокурые.
Усы и бороду бреет.
Рот и нос обыкновенные.
Особая примета:
на груди возле левого соска -
родимое пятно величиной
с гривенник".
- Задери рубаху.
Свечу поднесите, не видно ничего.
- Убери, убери!
Ради Бога, закройся!
- Сходится.
Значит, ты Федос?
Ну Федос так Федос.
А к нам зачем пожаловал?
- А мне матушка так говорила.
"Иди, - говорит, - к дяденьке,
к Василию Порфирьичу,
он тебя не оставит".
- Какая матушка тебе это говорила?
Отвечай.
- Матушка Поликсена Порфирьевна,
сестра родная дяденьки,
Василия Порфирьича.
- Так это что же, выходит,
сестрицы вашей сын?
- Была у вас сестрица-то?
(хором) - Да. Была, была.
Поликсена Порфирьевна.
- Смотри-ка, деньги у тебя.
- Деньги он наворовал.
- Родственников пришел навестить
это хорошо, уважение.
А это что? Солдатская пуговица?
Откуда она у тебя? Где взял?
- В вороньем гнезде.
- Что? Кем ты меня считаешь?
- Да у вороны в гнезде.
Они любят, что поблеще.
Как увидят, сразу к себе тащат.
- Сидел бы ты дома. Зачем пришел?
Про ворон рассказывать?
- Мне покойница говорила:
"Иди к дяденьке,
к Василию Порфирьичу,
он тебя не оставит".
Перед смертью покойница-матушка
сама велела.
А про ворон так вот правду
сказал.
- Ох, не знаю, не знаю,
что и делать-то с тобой.
Что ты за человек?
Ступай вон, завтра утром решу.
Трубку оставь.
- Врет он все.
Деньги он наворовал.
- Умерла, умерла сестрица
бедненькая...
(звук запираемого замка)
- Как спал?
- Хорошо спал. Спасибо.
- Живи.
Только смотри...
Сколько жить-то думаешь?
- Да не знаю еще.
- Да ты не пытайся меня обмануть,
не выйдет.
- Теперь ступай, ступай.
- Я любил сестру, матушку твою.
Отца знал меньше.
Благороднейший, честнейший
человек твой отец.
Как его здоровье?
Постарел, наверное?
Все мы старики.
- Так батюшка еще раньше померли.
- Поеду в церковь.
Панихиду закажу. Две закажу.
Подойди ко мне, сирота,
я тебя не оставлю.
Все там будем, все.
Все умрем, все.
- Вот, братец ваш
в гости пришел издалека.
Сирота.
Это вы счастливые, сытые.
У отца с матерью
как у Христа за пазухой.
- Спасибо, тетенька. Испарился.
- Какой ты обходительный.
Скажи лучше:
"Тетенька, пожалуйте трубочку,
ради Бога, курить хочу".
Хочешь ведь?
- Хочу, тетенька, очень.
- Отдам, не нужна она мне.
Только смотри, дымить начнешь,
искру обронишь - устроишь пожар.
Ну рассказывай.
- А чего рассказать-то, тетенька?
- Говори, чего хочешь.
Откуда ты? Расскажи как там,
да что там.
- Страна - Башкирия.
Вам бы, тетенька,
вот так взять бы,
да и съездить туда, посмотреть.
Я так думаю, тетенька,
вам бы туда поехать,
землицы купить.
Вот это было бы хорошо.
Приезжаем мы с вами,
а я там что-где - все знаю.
Сейчас обществу -
водки ведер десять.
Да, не меньше.
Они цену сбавляют.
Да земля там и так дешева.
Землю купили.
Покупаем, конечно, так,
чтобы река рядом была.
Есть одно место - земля там
черная-черная, жирная-жирная.
На такой земле плюнуть -
и уже урожай собирать можно.
А потом - в табуны!
Лошадей покупаем.
Опять водки им ведер...
Ох и пьют башкирцы водку,
себя позабывают.
Напьются - сейчас с ними
и торгуйся.
Даром все отдадут,
а нам того и надо.
Лошади есть.
И кто мы теперь?
Степные помещики, самые богатые.
- Да.
Хорошо рассказал,
слушать приятно.
Сахар вот, на.
Иди.
Братец Федос.
Какое смешное имя - Федос.
А какой он смешной,
вот бы поглядела на него Вера.
А мне братец подмигнул
и такое лицо сделал,
я чуть не подавился,
какой он смешной.
- Он сделал матушке очень выгодное
предложение.
- Дворянин, а без сапог.
- Матушка говорила,
что он или беглый солдат,
или беглый разбойник.
- Здравствуй.
А вот и я.
А что это вы тут делаете, братцы?
Какие игрушки у вас.
А давайте, братцы, знакомиться.
Вот тебя как зовут?
- Степан.
- Очень хорошо,
братец Степан, держи.
А тебя?
- Никанор.
- Очень хорошо, братец Никанор.
А ты?
- А я Миша.
- Очень хорошо, братец Михаил.
- А меня Лиза.
- Держи. Вот так. Ну а я Федос.
Ха-ха, вот так.
А это наш деревянный братец.
А как эту девочку зовут?
- Ее Верой зовут.
- Ага.
А чего она такая грустная?
Что она молчит?
- Она всегда такая. Она болеет.
- Ага.
Ну и коняга у вас, братцы.
Возить - возит,
а есть-пить не просит.
Какая же она больная?
Верочка, будешь с нами играть, а?
- Нет.
- А хочешь, я тебе птичку отдам?
- Спасибо.
- Нет, ты возьми, возьми, подержи,
вдруг понравится.
Вот.
Бери, не бойся.
- Скажите, братец,
а в Башкирии много земель?
- Много.
Братец, а где это, Башкирия?
- А давайте-ка, братцы,
Верочку развлекать.
Ну-ка, вставайте.
Вставайте, вставайте.
Хороводы будем водить.
- Братец, а где это, Башкирия?
- Башкирия? Башкирия далеко.
Вы мне лучше вот что скажите,
чего это вы дома сидите, братцы,
в такую погоду?
Гулять вам надо, много гулять.
А то вон вы какие бледненькие.
- Нас матушка наказала.
Мы перед матушкой провинились.
- Ну извинит вас матушка
когда-нибудь, тогда и пойдем.
В лес пойдем, гулять будем.
И Верочку с собой возьмем.
- А как мы ее возьмем?
Он же не ходит.
- А как? А вот так, братцы.
Да, Верочка?
- Что ты тут делаешь?
Как ты тут оказался?
- Он через окно влез.
- Через окно? Ловкий.
А это что? Птица! Гоните ее!
Гоните!
- Лови, лови.
- Несчастье же приносит!
- Под столом она. - Быстрее.
Да что ты смотришь! Помогай!
- Ну, держи, ну.
- Господи, да что же это?
Безрукие какие-то.
- Давай-давай, держи.
- Ну гоните!
- Тихо. Тсс.
- Значит, ты через окно залез.
Понятно.
- Улетела.
- И давно ты этим занимаешься?
Всегда ты так?
- И птицу он принес.
- Уходи.
И чтобы я тебя здесь больше
не видела.
Никогда!
- О, видал?
Ловкий.
Ты гляди-гляди.
Чего-чего, а видал,
топоры-то у нас острые.
- А ну-ка, подь сюды.
А ну-ка, подь-подь-подь.
А, лизни.
Лизни! Я кому сказал!
Я кому сказал, подь сюды!
Подь сюды!
У, зараза!
Ну, зараза.
Пошла вон!
Пошла!
- А ну.
- Чего?
- А ну-ка, пойди сюда.
- Чего?
- Иди-иди.
(стоны)
- Ты что? Ты что делаешь,
разбойник! Ты что?
Ты что делаешь?
Ты разбойник, вот ты кто!
Повара испортил.
А ну как он ослепнет теперь?
Или того хуже, озлобится?
Повар - да ведь это же самый
опасный человек.
Сунет когда-нибудь иголку
в пирог.
Ты-то уйдешь, а нам с ним жить.
- И уйду.
- Это куда же ты уйдешь?
Это кто ж тебе позволит!
Эй, кто там! Запереть его!
На три дня!
Пусть посидит, племянник!
Во сестрицын сын посидит,
посидит!
И пусть только попробует кто
отпереть!
Пусть только попробует!
- Дитя маленькое, ай баю-баю-баю,
угомон тебя возьми.
- История Руси многообразна
и многосложна.
С помощью своей географии
оторванная от всего мира,
окруженная лесами
Русь развивалась.
Можно об этом сказать точнее,
но об этом после.
Кстати, это единственно
правильное,
что я хотел бы сказать -
она развивалась изнутри,
без помощи, без влияний.
Эти влияния сказались потом,
но об этом после.
Она развивалась правильно,
самоуглубленно, непохоже.
Как говорит в своей истории
Геродот,
согласен, он говорил,
точнее, писал, что славяне ни
на один другой народ не похожи.
И только этак можно же сделать
выводы.
- Ну-ка, встань-ка.
Бери.
Чего случилось?
Ну чего случилось-то?
- Барышня Вера померла.
- Как померла?
- Как?
Как помирают?
Берут и помирают.
- Как померла?
(стоны)
(музыка)
- Братец, нас из дома отправили.
- Будете с нами играть?
- А Степка дома остался.
(музыка)
- Смотрите, мужики пашут.
А ну-ка, подойдем,
посмотреть на них.
Пойдем, пойдем, не страшные они.
Мужики, дайте мне полосочку
пройти, а?
Позвольте.
(музыка)
Ну что?
Да тут у вас эхо.
И лисицы должно быть водятся.
Им в песке норы рыть - самое милое
дело.
(крик)
- Миша! Михаил!
(эхо) Михаил!
- Лиза!
(эхо) Лиза!
- Никанор!
(эхо) Никанор!
- Я пошел!
(эхо) Я пошел! Я пошел!
Я пошел!
(за кадром) - Федос исчез.
Исчез без следа, без признака,
словно дым растаял.
- А, солнце!
Добро пожаловать!
Поди уж свою цирюльню в городе
открыл?
Чего? Чего тебе?
Чего еще?
- Позвольте, сударыня, ручку
поцеловать.
- Хо, смотрите, шута разыгрывать
вздумал.
Сказывай, ты отчего оброка
не платишь?
- Помилуйте, сударыня.
Я бы с превеликим удовольствием
моим,
но, признаться сказать, мне
и самому деньги были нужны.
- Самому!
А я вот тебя сгною в деревне!
Тогда посмотрю, как тебе самому
деньги были нужны!
- О, это как вам будет угодно.
Мерси.
(вздыхает) Я и здесь
в превосходном виде проживу.
- Ах ты, хамово отродье!
- Мерси бонжур.
Что за оплеуха, коли не достала
уха?
Очень вам за ласку благодарен.
- Вон!
(говорит по-французски)
- Же-ву-фелисит!
Не доходя прошедши.
Не извольте беспокоиться,
получать не желаю.
- Как это?
"Же-ву-фелисит"?
Как? Как он дальше-то сказал?
- "Не доходя прошедши".
- Ишь, шут, выдумал же!
Батюшки! На гармонике играет!
Шляется. Именно не идет,
а шляется.
Бегите, отнимите у него
гармонию! Живо!
Ермолай! Отнимите у него
гармонию!
Что хайла-то поразинули?
Алемпий, Петр!
Да помогите же им!
На конюшню его!
Да всыпать как следует! - Ух ты!
Прикарманить что ли хотите?
Поиграй, тальян-тальяночка,
недорого дана.
От Петрова до Багрова все
работал на тебя!
(стоны)
- Народ смотрит и думает:
как же его и не бить-то?
Ведь он вон какой.
- Плачь, козявка!
Ванька, сок выжму!
- Будет - не пребудет, только чище
шкура будет.
Не полошись, козленок.
Небось, столько звезд на небе
не видывал,
сколько моя спина лозанов
приняла.
Глянь, красота-то какая!
- Вчистую отхлестался.
- Ванька, разбойник
помер во вторник.
Его стали хоронить,
а он - прясла городить.
Ему стали гроб тесать,
а он выскочил плясать.
Ему перетясывать,
а он - переплясывать.
Для меня такая банька ничего,
кроме удовольствия.
- Завтра вели этого Ваньку-Каина
со всеми в поле отправить.
- Вряд ли он и соху-то в руки
взять сумеет.
- Пускай почаще плеткой
вспрыскивают,
скоренько научится.
- Ты его плеткой, а он на тебя
с топором.
- Ну ничего, Бог милостив.
Пойди, посмотри, что подлец
делает.
- Открой окно, на солнышко
посмотрим,
чисто ли оно сядет,
хороший ли день будет завтра.
Ведренный ли.
Великолепно садится.
Кабы не важность труда моего,
то кажется бы...
Мы теряем лета наши, как звук.
(смех)
(музыка)
- Это отчего же Ванька-Каин
не в поле?
- Стало быть, не пошел.
- Позвать сюда мерзавца!
- Вам бы лучше с ним, сударыня,
не связываться,
скандалов и ужастей будет даже
больше.
- Замкни жернова!
Ты отчего же это, голубчик,
в поле не идешь?
- Позвольте, сударыня, здесь
стригут и бреют,
и кровь отворяют, а вы меня
с сохой посылаете.
Разве ж благородные господа так
делают?
- Шутки шутить с барыней?
Ступай на конюшню,
пусть тебе засыплют
по-намеднешнему!
- Однажды шел дождик дважды.
Вчера засыпали, сегодня засыплют,
об этом еще подумать надо.
Сударыня!
- Отдать в рекруты
и набора не дожидаться!
Коли в зачет не примут,
отдам без зачета.
Нет сил моих с антихристом!
- Вот цирюльню я открою,
там всем головы намою,
добрым духом умащу
и довольным отпущу!
(смеются) Поль, ну чего ж ты
такая?
Я ж тебя причесал как? Красиво.
А ты, Поль? - Я ничего.
(смеются)
Держи!
- Жалеют. Поль, жалеешь?
- Ха-ха, жалеет!
- Вот мне в Москве одна девица
из посадских,
такая вся складная, милая,
ладная говорит:
"Вы ж Иван Макаров,
вы ж для всего женского роду
самый разлюбезный будете
кавалер, - а на меня ну...
ну, не смотрите, и я страдаю".
А я ей что говорю?
А я ей говорю: "Есть у меня
дома..."
А она плачет, вот прям как ты,
Поль, сейчас плачешь.
"Есть у меня дома одна девица.
И поэтому для вас
я бы с удовольствием,
но простите-извините-угостите
вы меня, ничего не могу!"
Вот так я ей отвечаю.
Потому что вот эта вот душа
одна меня понимает и жалеет.
А вы ржете.
Вы чего ржете-то?
Эх, я еду, еду-еду не свищу,
а наеду -
там видно будет, чего сделаю!
- Не мути Христа ради.
Дай хлеба Божьего поесть
спокойно.
- Кушай, бабусь, кушай.
Чего изволите?
- Скажи ей, тоску нагоняет.
- Полька, народ просит.
Пойди, умойся.
Рожа-то распухнет.
Разлюблю!
А карета где?
- Закладают.
Ну ладно, ехать пора.
- Да, ехать бы.
- Щас, щас, не гоните, мужички,
успеем.
Ну? Ну!
(запевает) - Скажите, что любовь
такое?
- Давай еще.
- На свете есть за существо.
И много тут...
- Хорошо.
Я вот думаю, а, может, остаться?
Весело мне с вами.
Ну ладно, согласен.
Остаюсь!
- Здесь еще? - Прощаюсь.
- Барыня гневаются, сюда идут.
Ермолай, Алемпий, живо!
Девки, за работу!
(передразнивает) "Щас мы его,
графиня: девки, за работу.
Ермолай, Алемпий, живо! Дерите!
Вяжите! Везите!"
Перекрести, старая, на дорогу.
Дудочка наша.
- Ну, иди, иди!
- И какую сам над собой беду
сотворил!
(музыка)
- Господи, нет сил моих.
Везде я поспевай, всем я прикажи.
И за что только ты забыл меня?
Добро бы я обидела кого,
наказала бы понапрасну,
изувечила, убила -
ничего этакого за мной нет.
И для кого я все это припасаю?
Кто меня за мои труды
отблагодарит?
После смерти-то и помянуть никто
не вздумает.
Гроба-то, пожалуй, настоящего
не сделают -
так, колоду какую-нибудь.
Нет, будет с меня!
Брошу все!
Уеду в Хотьков.
Надо и об душе подумать.
(поет Ванька-Каин) - Не мамкин
сын, я не тятькин сын.
Я на ветке рос, меня ветер снес.
Я встал на пенек,
Стал кудрявый паренек.
Барин в рекруты отдал,
А я взял да убежал.
- Не шутите, барин!
- Ты что же это, сударь?
Беглые кругом бродят, а барин
в кабинете шалеет!
Твои ведь рабы!
- Ты отняла у меня имение,
сама и распоряжайся.
- Имение отняла? Только по моей
милости
вы все тут круглый год сыты!
Размышления мои побуждают меня
отвечать.
И я поспешаю выразить, потому
как...
- Балалайка бесструнная!
Мельница ветряная!
Что ж мне не доложили?
Беглые бродят, а им и дела нет.
- Староста беспокоить вас
поопасился.
- "Беспокоить"! Нежности какие.
А если он усадьбу подожжет?
Ограбит? Убьет? На то ведь он
и солдат.
Сказать старосте, чтоб к вечеру
мне его представил.
- Народ в поле. Кто же ловить
будет? - Ничего.
Сегодня брат на брата работает.
Так вот, своих, что на барщине,
не трогать.
А которые на себя сенокосничают,
пусть не прогневаются.
Зачем беглых разводят?
Взять Егора, с ним вместе
все поле осмотреть,
где беглого видел.
Да в лисьи ямы за малиной наряди,
пускай тоже солдата по дороге
ловят.
(голос с акцентом) - Россия -
очень большая страна,
широко протянувшаяся с севера
на юг, как и с запада на восток.
Особенной чертой в характере
русского отличается...
Степан Васильевич, вы хотите,
чтобы вам
по-намеднишнему досталось?
- Марья Андреевна, там...
там Ваньку-Каина поймали!
- Где? - Соня! Гриша! Стойте!
Что я сказала?
- Отойди! - Отдай!
- Пошевеливайся.
- Барыня идут.
- Ох, это ты!
Ну вот, сейчас для тебя подводу
нарядим, да в полк.
А там - сквозь строй, да
розочками, да палочками.
Уж не взыщи, голубчик,
я тоже раба.
Ты раб и я раба.
Только я верная раба,
а ты не верный.
Легко сказать, с царской службы
бежал!
И опять возьми, видишь, сколько
мужичков тебя ловить согнали!
А ведь они через это целый день
работы для себя потеряли.
Молчишь? Да какое ты,
антихрист этакий, право имел всю
эту кутерьму затевать!
Прочь с глаз моих.
Накормите его.
(музыка)
(стук тарелок)
(играет на расческе)
(играют вместе)
(Салтыков-Щедрин) "Я люблю
Россию до боли сердечной
и желал видеть мое Отечество
счастливым".
 

////////////////////////////