Шведский дипломат (2026 год). Фразы и цитаты из фильма

Den svenska länken (2026)

В этой малоизвестной реальной истории шведский бюрократ неожиданно становится героем, пытаясь спасти жизни евреев в самые мрачные дни Второй войны

Все фразы и цитаты

НА ОСНОВЕ РЕАЛЬНЫХ СОБЫТИЙ
Не может быть!
Да что же это?
Уму непостижимо.
Кто проектировал это барахло?
- Свен!
- Что там?
Сам посмотри!
Надо позвонить!
СТОКГОЛЬМ
МИНИСТЕРСТВО ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ
Вот чёрт!
- Это было 15 июля 1942 года.
- Боже!
Поступил сигнал тревоги
о вторжении Германии в Швецию.
Война началась!
Немцы!
- Они напали на нас! Немцы напали!
- Господи.
Они уже здесь.
- Надо сообщить главе МИД.
- Да.
Что мы сделали не так?
Мы выполнили всё, о чём они просили.
Свяжите меня с посольством Германии.
Боже мой...
Но понятно, конечно,
с чего бы им щадить Швецию?
Норвегия, Дания, Бельгия, Нидерланды...
- Да, слушаю.
- Доброе утро.
Я бы хотел кое-что прояснить.
Насчет вашего нападения
на Швецию сегодня утром.
Что вы такое несете?
Фриц! Шведы думают, мы на них напали.
ЛОЖНАЯ ТРЕВОГА
- Что?
- Вот идиоты!
Прошу прощения. Да, да.
Ну...
Господин министр.
ШВЕДСКИЙ ДИПЛОМАТ
Пойду работать.
В 1942 году Швеция оказалась
в окружении стран,
оккупированных немцами.
Мы объявили нейтралитет,
но делали почти всё,
о чём просил Гитлер.
Швеция разрешила немцам
пересекать свою границу,
а также снабжала их
железной рудой и шарикоподшипниками.
На тот момент
почти никто за пределами Германии
не знал о том,
что происходило с евреями.
ПЕНТЛОУ-СТРИТ, ЮГО-ЗАПАД
Евреи? Мы тут и сами стараемся
выиграть эту чертову войну!
А шведы были не столь
озабочены этим вопросом.
ПРЕМЬЕР-МИНИСТР
П. А. ХАНССОН
Премьер-министр!
Дело насчет еврея?
Передайте министру иностранных дел.
- Еврей?
- Да.
Я еду на ипподром «Сольвалла».
Отдайте Сёдерстрёму.
Хочет въехать в страну?
Нет. Отдайте Йёсте.
Йёсте?
Энгселлю из юротдела. В подвале.
Он ведет дела о предоставлении убежища.
ЙЁСТА ЭНГСЕЛЛЬ
ЮРИДИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ
Папа, Йёран говорит,
что ты работаешь на Гитлера.
- А что ты делаешь?
- Это неправда.
Я дипломатический служащий.
Как это?
Помнишь, как ты зафутболил мяч
в гостиную к Йонссонам?
- Да.
- Вот.
Йонссоны очень разозлились,
но не ты с ними разговаривал.
Я пошел к ним и всё уладил.
Это и есть дипломатия.
Папа общается с соседями Швеции,
чтобы не было конфликтов.
Я думал, он штампует бумажки в подвале.
Всё. Готово.
Поехали.
А что ты сказал Йонссонам?
Ну, пришлось проявить
немного обаяния и очарования.
Нет!
Он угостил их бисквитом.
И это называется дипломатией?
Давайте договоримся не крутить радио.
Мы слушаем новости,
а не этот ужасный американский галдеж.
Ладно.
Значит, ты печешь торты для Гитлера?
ЮРИДИЧЕСКИЙ ОТДЕЛ
Ясно.
Где господин Энгселль?
Добрый день. Вон там.
Это вам.
Еврейское дело.
- Госпожа Юханссон?
- Спасибо. Еще одно?
Йёста Энгселль возглавлял
юридический отдел шесть лет,
а значит, он работал там и в 1938 году,
когда Швеция убедила немецкие власти
ставить штампы с буквой «J»
в паспорта немецких евреев.
- Спасибо.
- Большое спасибо. Очень хорошо.
Вам, наверное, интересно,
при чём здесь Йёста.
Он ведь никто.
Скажите, как вам шампанское?
Но смотрите дальше,
и вы увидите, на что способен никто.
Это случилось за год до того,
как я встретил Йёсту.
1942 ГОД
СНОВА
- Доброе утро.
- Доброе утро.
Меня зовут Рут Фогль.
Первый рабочий день.
РУТ ФОГЛЬ
Пожалуйста, взгляните на имена.
Я должен перевезти семью сюда.
Я понимаю вашу ситуацию, правда,
но есть правила и положения,
которым мы должны следовать, и...
Это канализационная труба.
Скоро привыкнешь.
Добро пожаловать в юротдел.
- Шесть метров.
- Запиши это, ладно?
Еще один аргумент.
Это просто вредно для здоровья.
Позвольте представить Рут Фогль.
Твой стол вон там.
- Фогль?
- Да.
- Верно?
- Да, Фогль. Она немка.
Немка? Ясно.
- Эсэсовцы задерживают всех евреев.
- Сейчас столько слухов ходит.
Это не слухи.
Извините, у меня еще одна встреча.
Запишитесь на прием,
и мы посмотрим, что можно сделать.
- Сейчас не можем помочь.
- Ясно.
- Я вас провожу.
- Не надо.
Вы со мной на заседание кабмина.
Нет, Рут Фогль пойдет.
Кто такая Рут Фогль?
Моя замена, когда уйду на пенсию.
Здравствуйте!
Вот, мы измерили кабинет.
Господин Энгселль,
пусть выделят нам новое помещение.
- Побольше.
- Да.
Сообщают о новых волнениях в Норвегии.
Недавно было арестовано
около ста евреев.
Норвежцы запретили
прессе писать об этом.
Нильс Эрик, проследи,
чтобы шведская пресса тоже молчала.
Понял.
Разумеется.
Нильс Эрик Эклунд или Нильс-Цензор,
как его еще называли,
внедрял самоцензуру в Швеции
через госинформагентство.
Все статьи,
хоть как-то связанные с войной,
должны были получить его одобрение.
ОТКЛОНИТЬ
У нас всё под контролем.
- Закрутили гайки.
- Хорошо.
Говорят, в последнее время
Гитлер недоволен Швецией.
Из-за прессы.
Что ж.
На этом мы заканчиваем
сегодняшнее заседание.
Да, точно.
Господин Энгселль
тоже подготовил отчет.
Господин Энгселль.
Извините, но я должен бежать.
Возможно, кто-то еще
спешит на другие встречи.
Ничего страшного, я понимаю.
Я лишь хотел сказать,
что в августе и сентябре
у нас был ряд дел
с убедительными аргументами,
но иммиграционный отдел их отклонил.
ПОЛСОН
ИММИГРАЦИОННЫЙ ОТДЕЛ
На что вы намекаете?
Давление на наш отдел
растет с каждым днем.
А еще вот проблемы с помещением.
Хотите обсудить размер
ваших кабинетов, господин Энгселль?
Сейчас?
Таков был его ответ.
Надо учитывать разные параметры...
Нет. Этого недостаточно.
Да туалет Сёдерстрёма больше,
чем весь наш офис!
Не будем спешить.
У него нет туалета. Ты это знаешь.
Знаю?
А ты ему сказал,
что мы тут тонем, да? Буквально.
В дерьме!
Давайте обсудим это позже.
Спасибо.
На второй линии ждут
из консульства в Осло.
Возьмите трубку.
Успокойся.
Я полностью спокоен!
Это ты успокойся!
Я пытаюсь... У тебя есть идея получше?
- Энгселль слушает.
- Это Вестринг.
Добрый день.
КОНСУЛЬСТВО В ОСЛО
Как поживаете?
Спасибо. Всё хорошо.
- Да.
- Значит так.
Полагаю, вы слышали
об арестах евреев на этих выходных.
Задержали всех евреев
мужского пола в Тронхейме.
- И около ста человек здесь, в Осло.
- Да, но...
Их скоро выпустят, верно?
Один из них — гражданин Швеции.
Мне нужно ваше разрешение,
чтобы направить вербальную ноту
и попытаться освободить этого мужчину.
Понятно...
Минуточку.
Это бессмысленно! Всё без толку!
- С Энгселлем говорить бесполезно!
- Да.
И что нам теперь делать?
На него нельзя положиться!
Он и слово Сёдерстрёму не скажет!
- Алло?
- Сами поговорим. Надо действовать!
- Надо...
- Надо действовать!
Да, но сначала успокойся.
Да, алло?
Нет, не думаю, что сейчас это уместно.
Всего один человек!
Спасибо за звонок.
- Высшему начальству!
- Высшему начальству?
- Сёдерстрёму?
- Да.
Мне кажется, господин Вестринг,
вы всё равно должны направить ноту.
В Стокгольме предельно ясно выразились.
Вы сами слышали.
Гражданина Швеции
незаконно заключили в тюрьму!
А вы боитесь получить выговор?
Боюсь?
Господин Энгселль.
Мы тут всё обсудили.
Поскольку к нам поступает
много еврейских дел,
а в кабинете полный бардак,
мы предлагаем отправить
как можно больше документов в архив
и как можно скорее.
Ладно.
МЕЖДУ ВАРШАВОЙ И БЕРЛИНОМ
ФОН ОТТЕР
ШВЕДСКИЙ ДИПЛОМАТ
- Садитесь.
- О, спасибо.
Вы очень добры.
- Сигарету?
- Нет, спасибо.
- Вы не из Германии.
- Нет, я из Швеции.
А в Польше как оказались?
Я работаю в Министерстве
иностранных дел Швеции.
Вы тут официально представляете Швецию?
Да, но, к сожалению, платят копейки.
А вы?
Я бы не сказал,
что моя работа носит военный характер.
Она по-настоящему безумна.
Я бы назвал это извращением.
Простите?
Слышали об «Окончательном решении»?
Нет.
Что это за решение?
Это не решение.
Это истребление.
Пообещайте передать
шведским властям то, что я расскажу.
- Г-н Энгселль.
- Да?
В Осло немцы отпустили
еврея со шведским гражданством.
- Что?
- Да!
С чего это вдруг?
Они получили вербальную ноту
от шведского консульства.
Но я же сказал им подождать.
И немцы приняли ноту?
- Что очень удивительно.
- Да.
- Он хочет вернуться в Швецию.
- Да, понятно.
Сообщите в иммиграционный отдел.
А это обязательно?
Это их не касается.
Он же гражданин Швеции.
Да, верно.
Пусть выдадут временный паспорт.
Да, отличная идея.
А может, сделаем так для всех?
Нет. Мы должны следовать правилам.
Но норвежские евреи в опасности.
Это всего лишь слухи.
Но, господин Энгселль, 300 дел в день?
Неужели это просто слухи?
Все пишут, что не знают,
куда увезли их родственников.
Их отправили в трудовые лагеря,
и с тех пор никаких новостей.
Что вы хотите сказать?
Что их всех убивают?
Это не документы.
Это люди.
Прочтите.
- Господин министр иностранных дел.
- Сёдерстрём.
Я только что говорил
с одним из наших дипломатов в Берлине.
- С Ричертом?
- Нет, с неким фон Оттером.
Он подчиненный. Нарушил протокол.
Чего он хотел?
Он...
Он познакомился
с офицером СС, который...
Вы должны понимать,
что это всего лишь слухи
и домыслы, так что...
Этот офицер СС побывал в лагере,
где усыпляют евреев.
Господи.
Люди думают, что идут в душ,
но вместо воды пускают ядовитый газ.
Предположительно,
они убивают тысячи людей каждый день.
Столько слухов ходит вокруг.
Не докладывайте об этом.
Разумеется.
Вот и решили.
Хорошо.
- Г-н Сёдерстрём.
- Вы всё слышали?
Нет.
Ну, немного. Я задумался о своем.
Это, конечно, всего лишь мерзкие слухи.
Вы же понимаете?
И даже если это было бы правдой
по какой-то непостижимой причине,
мы абсолютно ничего
не могли бы с этим поделать.
- Понимаете меня?
- Да.
Конечно.
- Хорошего вечера.
- И вам.
Шульц.
Думаю, можно.
Шверкович.
Зачем ему виза?
Почти всю юность он провел в Швеции.
С пяти до двадцати двух лет.
Но теперь ему 39?
Да, он работает переводчиком в Брно
на шведском заводе шарикоподшипников.
Читайте между строк, господин Энгселль.
Между строк.
Он еврей.
- Шверковичу отказываем.
- Правильно, чёрт вас возьми!
«Дома тоже было холодно.
Девочка со спичками
поджала под себя крошечные ножки,
но ей стало еще холоднее».
Ты плачешь, папа?
Нет, нет. Это просто аллергия.
Знаешь, у меня такое бывает.
Может, почитаем другую книгу сегодня?
- Всё это в архив?
- Да.
- Всё.
- Но... Это всё слабые дела?
Верно.
Давайте шустрее.
В таком темпе мы далеко не продвинемся.
- Почему это среди слабых дел?
- Как их зовут?
Бонди. Два близнеца.
Мальчики.
И их мать.
Она вышла замуж за шведа.
Супруги в Копенгагене,
потому что их не впускают в Швецию.
Но без детей. Они всё еще в Праге.
Он биологический отец?
Нет.
Это слабое дело.
Но отец — швед. Есть связь со Швецией.
Таковы правила.
Я тоже думаю, что это ужасно.
Мне жаль.
Вот тут коробки. И здесь тоже.
И вот здесь.
Пропусти.
- А, госпожа Нильссон!
- Да.
Посмотрим. Все эти коробки
надо спустить на лифте в архив.
И вон те коробки тоже.
Давайте.
- Перенесу их к лифту сначала.
- Отлично.
Подождите минуточку!
Не будем спешить.
Госпожа Нильссон,
эту коробку надо оставить.
О чём вы?
Все дела отправляются в архив.
Нет.
Их нельзя архивировать. Несите обратно...
Нет! Ну уж нет!
Определитесь уже,
пожалуйста, куда их нести.
Куда их нести?
Всё это отправляется в архив!
- Нет.
- Да ради бога!
- Вот так. Всё в архив!
- Нет.
Мы ведь это обсуждали, верно?
Мы решили большинством голосов,
что это всё нужно убрать.
- Идите, госпожа Нильссон. В архив.
- Я сказал, стоп!
Тут я всё решаю.
То есть мы должны снова
проверить все эти заявки,
потому что немцы в Осло
отпустили одного еврея?
Потому что он швед.
Вот почему его отпустили.
И поэтому я прошу вас
перепроверить все заявки еще раз.
В приоритете норвежские евреи.
Да ладно! Тут более 7000 дел!
Если мы сможем кого-то спасти,
даже если это всего лишь один человек,
просто выполняя свою работу,
разве мы не должны это сделать?
Я возьму эти коробки.
А вы займитесь вон теми.
А иммиграционный отдел?
Это их не касается.
- В Осло выдадут временные паспорта.
- Что?
Один раз получилось.
- Верно, господин Энгселль?
- Верно. Именно.
Если ставить коробки вот так,
они заслоняют свет.
И здесь становится совсем темно.
Госпожа Юханссон,
вот дела 25 норвежских евреев,
у которых тесная связь со Швецией.
Отправьте их
в консульство в Осло немедленно.
И это только начало.
Передайте им,
есть еще как минимум 150 человек.
Господин Сёдерстрём?
Госпожа Юханссон. Вот это совпадение!
У вас всё хорошо?
В подвале с господином Энгселлем?
- Никаких проблем?
- Нет, нет.
Вот и отлично.
- Спасибо, что спросили.
- Хорошо. Замечательно.
Просто господин Энгселль
случайно кое-что услышал.
Это, скорее всего, кривотолки, но...
Не хотелось бы,
чтобы эти слухи распространялись.
Нет.
Я ничего не слышала. Нет.
Прекрасно.
Господин Сёдерстрём,
вы едете в Сёдермальм?
Простите! Остановите трамвай!
СЛАБЫЕ
Мы ищем более слабое дело.
СИЛЬНЫЕ
Если немцы одобрят заявку
с более слабой связью,
будет прецедент,
которым мы воспользуемся.
ПРЕЦЕДЕНТ — ПРИМЕР
ДЛЯ РЕШЕНИЯ ПОХОЖИХ ДЕЛ
У нас есть близнецы из Праги.
- Мальчики Бонди?
- Да.
Мать живет в Копенгагене.
- Да, она вышла замуж за шведа.
- Но он не биологический отец?
Нет, но для них он как отец.
И мальчики всё еще в Праге.
Слишком слабое дело. Немцы не одобрят.
А что такое?
Иосиф тоже не был отцом Иисуса.
Неужели немцы сочли бы
и это слабой связью?
Да, алло?
Нам отказали.
Как это? Я не понимаю.
Этот вопрос вне их юрисдикции.
Чтобы меня пропустили в тюрьму,
надо сначала
получить разрешение Берлина.
Значит, получим.
- Что?
- Хорошего дня, Вестринг.
Нашла.
Близнецы Бонди.
Сколько им лет?
Одиннадцать.
Фон Оттер.
- Вас отправляют в МИД Германии.
- Меня?
Консул в Осло хочет посетить тюрьму
и поговорить с евреями.
Им нужно разрешение Берлина.
Вы ведете индивидуальные дела.
Вот 150 заявок.
И еще.
Стокгольм хочет найти
двух близнецов в Праге.
Не спрашивайте зачем.
Это вербальная нота.
Меня зовут Йёран фон Оттер.
- Я бы хотел...
- Подождите там.
Хайль Гитлер!
- Значит, вы швед?
- Да.
Чем могу помочь?
Разве мы не пройдем...
Господин Йёран фон Оттер.
У нас тут война. Ближе к делу.
Да, понимаю.
Наш консул в Осло
хочет посетить тюрьму,
чтобы выяснить,
есть ли там заключенные,
связанные со Швецией.
Я проверю.
А еще вот вербальная нота.
Насчет чего?
Близнецов разлучили с родителями.
БОНДИ
ТЕЛЕГРАММА
- Чёрт их дери.
- С тюрьмой в Осло тоже глухо.
Вот зараза!
Йёста Энгселль на месте?
Это гончая Сёдерстрёма.
- Да?
- Вас вызывает господин Сёдерстрём.
Я тут немного занят.
- Буду через пару минут.
- Советую бежать.
- Очень хорошо.
- Замечательно. Отлично.
А! Вот и господин Энгселль.
Высокопоставленный представитель
Германии в Швеции,
генеральный консул Виктор цу Вид.
Господин генконсул,
позвольте представить
главу нашего юридического отдела.
Господин Энгселль.
Хайль Гитлер.
Да...
Господа, до нас дошла информация,
что в Осло, оказывается,
проживает много шведских евреев.
По сути, получается, что половина
еврейского населения Норвегии
имеет право
получить шведское гражданство.
Мы рассматривали лишь те дела, которые...
Господин Энгселль.
Вы плаваете в опасных водах.
А вы не думаете, что Эйхман
может прикрыть
эту лазейку в любой момент?
Да, кто же этот немец,
который представляет угрозу?
Ему 36 лет.
Он сидит за бильярдным столом.
Но на столе вместо шаров
товарные поезда с людьми.
Он известен своей,
как бы это сказать, точностью.
И отвечает за так называемое
«Окончательное решение».
К сожалению, мы с ним еще встретимся.
ЭЙХМАН
ОБЕРШТУРМБАННФЮРЕР
Мы всё понимаем.
Господин Энгселль проследит
с максимальным усердием,
чтобы шведско-германские отношения
оставались на первом месте.
Верно, господин Энгселль?
Разумеется.
Разумеется.
Что ж, не буду вас больше задерживать.
Господа.
Спасибо.
Хайль Гитлер.
Садитесь.
Знаете, как американцы поступают
с евреями, которые хотят туда приехать?
Они затягивают рассмотрение заявок.
Они требуют уточнить
или подтвердить то одно, то другое,
пока те не устают и не сдаются.
Вот что они делают.
Великая страна на Западе.
Война почти закончилась.
Поверьте мне,
в итоге Германия станет сверхдержавой.
И нас всех накажут,
если мы будем проявлять
мягкость к евреям.
Думаете, я не понимаю,
чем вы там занимаетесь?
Но что потом?
Когда все ваши хитрые схемы
полетят прямиком в ад,
что вы будете делать?
Вы серьезно думаете,
что кто-то из нас будет вас защищать?
Чёрта лысого!
Мы в два счета
отправим всех вас в Москву.
Но почему Сёдерстрём
угрожает ему Москвой?
МОСКВА
Шведам трудно было воспринимать
Гитлера злейшим диктатором,
пока Иосиф Сталин сеял хаос вокруг.
Нередко шведских дипломатов
вызывали прямо посреди ночи.
Когда на улице был самый лютый мороз.
И не было уверенности,
что вам в стакан наливали лишь водку.
Зараза!
Похоже, Гитлер в курсе,
чем мы здесь занимаемся.
- Что? Я никому не рассказывал.
- Нет.
Это моя вина. Мы поторопились.
Не стоило просить о близнецах
и визите в тюрьму одновременно.
- За двумя зайцами погонишься...
- Нельзя спасать людей по одному!
Ну, тогда предлагаю вернуться
к прежнему режиму работы.
Чего же вам так не хватает,
господин Хельстедт?
Вы здесь новенькая, госпожа Фогль.
Так я вам скажу,
что евреев арестовывали и раньше.
А потом отпускали.
И мы при этом
не размахивали шведскими флагами.
- Легко жить с закрытыми глазами.
- Что за чушь вы несете?
Ведь речь идет о норвежской тюрьме,
а не о немецком лагере.
Кто ее нанял?
У нее что, не было рекомендаций?
Видимо, не только у нее.
- А ты чего молчишь?
- А что говорить?
Скажи хоть что-нибудь, чёрт возьми!
Мне за всё отдуваться?
Эй, привет, Стиг.
Как прошел день?
Почитаешь мне вечером, папа?
- Нет, не сегодня.
- Ну пожалуйста.
Йёран!
Что?
Немедленно выключи эту какофонию!
ОСЛО
На рассвете 26 ноября 1942 года
все такси Осло,
с двумя полицейскими в каждой машине,
выехали и забрали
еврейских женщин, детей и стариков.
Доброе утро.
Что случилось?
Позвонил Вестринг из Осло
и сказал, что они задержали всех евреев
и посадили их на корабль,
направляющийся
в немецкий лагерь смерти.
Я думал, это просто для галочки.
- Просто для галочки?
- Да, чёрт возьми.
Они загрузили корабль под завязку.
Женщины, дети,
старики, все заключенные.
Всего более 700 человек.
Бог знает куда их везут.
Йёста...
Значит...
Тогда можно отдать
все норвежские дела в архив, да?
Господи, заткнись, пожалуйста.
Господин Энгселль.
Их шведские родственники
имеют право знать.
Я понимаю.
Но из-за проклятой цензуры
прессе запрещено об этом писать.
Простите, но мы могли бы
переубедить Нильса-Цензора.
Как? Я просто зайду к нему в кабинет
и попрошу отменить цензуру?
Именно! Почему нет? Так и сделайте.
Шведские родственники
будут недоумевать,
куда вдруг пропала их норвежская родня.
Говорю вам, у них точно будут вопросы.
Много-много вопросов.
Да, пресса не будет писать о Германии.
Они напишут о том,
как Нильс-Цензор утаил информацию.
Но я не знаком с Нильсом.
Он ни за что не послушает меня.
А Сёдерстрём?
Он начальник Нильса-Цензора.
Не хотел бы я сейчас
оказаться в шкуре Нильса,
учитывая ситуацию
с норвежскими евреями.
Это точно. Вы абсолютно правы.
У них, наверное,
много родственников в Швеции.
А вы знали,
что многие депортированные евреи
являются также
гражданами Швеции?
Когда их родственники в Швеции
начнут интересоваться, куда они делись,
то возникнет много вопросов.
И пресса будет писать не о Германии,
а о Нильсе и информационном отделе.
Вы что, думаете, я совсем идиот?
Чтоб его!
ПРЕСЛЕДОВАНИЯ ЕВРЕЕВ
В НОРВЕГИИ ДОСТИГЛИ ПИКА
Как, твою мать, это попало в газеты?
Я решил, что рано или поздно
новости дойдут до Швеции.
Лучше бы дошли позже.
Граждане обрывают нам телефоны
и требуют действовать.
В то же время Берлин недоволен.
Вот дерьмо!
Да, да, да.
Кто занимается делами евреев?
Сёдерстрём?
Премьер-министр задал вам вопрос.
Кто там главный?
Дела евреев...
Замечательно. Мы не знаем,
кто ведет еврейские дела.
Ну, до сих пор проблем не возникало.
А теперь возникли.
- Да.
- Так кто?
- Думаю, это Энгселль.
- Йёста Энгселль из юротдела.
И где же он?
- Вызовите его немедленно.
- Конечно.
Ведите его сюда, чтоб вас!
Отличные новости. Превосходно.
- Где Энгселль?
- Говорит с консулом из Осло.
Уже нет.
Энгселль.
Что за бардак творится в Норвегии?
Мы можем их как-то вернуть?
- Евреев?
- Да.
Думаю, вряд ли.
Они отправляют
скандинавов в лагеря смерти?
Судя по всему, да.
Лагеря смерти?
Простите, это значит,
что мы считаем эти слухи правдой?
На этом корабле есть шведы?
Один человек.
Но это ошибка.
В смысле?
Похоже, немцы пощадили евреев,
связанных со Швецией.
- Они всё еще здесь.
- Вы серьезно?
- Говорю вам. Я в этом уверен.
- Все?
До того как немцы задержали
всех норвежских евреев,
мы отправили вербальные ноты
насчет евреев, связанных со Швецией.
Вот 25 человек.
Этих евреев пощадили.
Это уже проблеск надежды.
Ну, и что дальше?
Пресса требует действовать,
а Гитлер — молчать.
Есть идеи?
В Норвегии, возможно, остается еще
около сотни евреев.
Но в ближайшие дни их,
скорее всего, депортируют.
Если только Швеция
не примет их.
Швеция примет евреев?
Не думаю.
Это приведет к тому,
что все евреи в Европе
захотят приехать в Швецию.
А это, кажется, несколько миллионов.
Гитлер сочтет это прямым оскорблением.
А что, если действовать неофициально?
- Неофициально?
- Так, так.
Продолжайте.
Пресса узнает, что мы подали
неофициальный запрос в Германию
о приеме норвежских евреев.
Поскольку это неофициально,
они не смогут об этом написать.
- Верно?
- Боже...
А немцы при этом сохранят лицо.
Мы действуем,
но в то же время не действуем.
- Неплохо.
- Простите...
- Поступим так?
- Думаю...
Мы что, просто так
впустим кучу евреев в Швецию
без решения парламента?
- Мы не впускаем евреев просто так.
- Нет.
И не факт, что немцы дадут добро.
Но это заставит прессу молчать.
Идеально.
Встреча окончена.
- Господин министр иностранных дел...
- Всё решено!
Господи!
Энгселль, останьтесь.
Напоследок хочу напомнить,
что я ваш непосредственный начальник.
А это значит, что вы подчиняетесь мне.
Если кто-то решит пойти
против наших правил,
то знайте, что наш человек в Москве,
господин Ассарссон,
с радостью поменяется с вами местами.
Никто не хочет
заменить Ассарссона
в Москве?
Привезли 50 000 из Нидерландов.
И в Париже французы
стараются согнать как можно больше.
Вы слышали
о неофициальных телеграммах из Швеции?
Шведы бессовестно
пользуются своим положением.
Лишь потому,
что Геринг по какой-то причине
питает слабость к этой дурацкой стране.
Но вы следите за ними, верно?
Конечно.
От шведов больше не будет проблем.
Они знают свое место.
Прекрасно.
На примере норвежцев,
чью связь со Швецией одобрили,
я отобрал 25 евреев
из Бельгии и Нидерландов,
насчет которых надо послать запросы.
Двадцать пять у господина Энгселля.
ОСУЩЕСТВИМО
- Хельстедт?
- У меня 20.
- Двадцать?
- Да.
- Халлонстен?
- Что? У меня десять.
А у меня 25.
Фогль?
Восемьдесят пять.
Этого недостаточно.
В перспективе
отдельные запросы не сработают.
Мы должны создать прецедент
с более широким охватом.
И как это сделать?
Близнецы Бонди.
Но эту заявку отклонили.
Давайте найдем дело,
по которому легче получить одобрение.
Извините, господин Энгселль,
но это отличное дело.
Оно как раз достаточно слабое.
Но придется обратиться
к высшему руководству.
Я взгляну еще раз.
Это будет прямо бюрократический пируэт.
Фон Оттер!
Я здесь!
О, спасибо.
Итак, Энгселль снова отправил
шведских дипломатов в МИД Германии.
Они встретились
с бюрократом по имени Мартин Лютер.
Нет, он не был родственником другого,
более известного Лютера.
Он был правой рукой Риббентропа,
министра иностранных дел Германии.
У меня тут кое-что от Евы Браун.
Вы только посмотрите.
Это от Евы Браун.
Но в посылке был сюрприз и от фюрера.
Панцирь черепахи от фюрера.
Прелесть, да?
Попробуете?
Их арестовали во время рейда в Праге.
Что вы говорите!
А дети — граждане Швеции?
В теории, да.
Но, к сожалению, не на бумаге.
Однако связь со Швецией очевидна.
Их отец — гражданин Швеции.
Но дети — евреи?
Отношение шведов к Германии
значительно улучшится,
если мы решим эту проблему.
Вы хотите сказать,
что какие-то еврейские близнецы в Праге
имеют право на шведское гражданство?
Да.
Ладно. Даю добро. Где они сейчас?
Ну, мы точно не знаем.
Скорее всего, в Терезиенштадте.
В Терезиенштадте? Чудесно!
Я оформлю вам разрешение.
Что такое?
Их отпустят к родителям.
- Вот так!
- Да!
Не будем спешить.
Схожу за сладким. Выпьем кофе.
Кто что будет?
Хворост.
А я буду пирожное с кремом.
- Мне тоже хворост.
- Заказывайте.
- Может, плетенку?
- Да, плетенку.
Тогда обойдешься без пирожного.
Думаю, нужно купить большой торт.
Отпразднуем!
Только надо вложиться в бюджет.
За этим строго следят.
Нет, я сама заплачу.
В следующем месяце на пенсию,
тогда и сухари не смогу купить!
- Уйду с шиком!
- Да!
Так по Европе и всему миру пошла молва,
что евреи могут получить
дипломатическую защиту,
написав в Швецию.
Господин Энгселль.
Письмо от женщины из Солт-Лейк-Сити.
Она хочет вывезти
племянника из Австрии.
И какова связь?
Он работает в Вене
на шведском заводе шарикоподшипников.
Одобряю.
Вот еще мужчина.
В детстве приезжал на лето в Швецию.
Венгр. Учился в университете Уппсалы.
Вот мужчина. Работал в порту Гётеборга.
Можно одобрить.
Его пожилая тетя
живет одна в Гётеборге.
ХОТИТЕ ВСЕОБЩУЮ ВОЙНУ?
Рейхсфюрер.
Извините,
но шведы начали массово
рассылать запросы
о шведских евреях.
И как много заявок?
Практически каждое шведское консульство
направило вербальные ноты
по поводу евреев,
связанных со Швецией, так что...
Запросов довольно много.
То есть шведы всерьез
пытаются спасти евреев?
Да.
И это создает новые проблемы.
Чёрт-те что!
Чем дольше наши чиновники
занимаются вопросами,
связанными с «Окончательным решением»,
тем больше они...
Как бы это сказать?
Они начинают задумываться.
Не все из них
идейные национал-социалисты.
Тогда измените правила.
«С 31 марта
иностранное гражданство
больше не будет считаться исключением».
Что? Дайте сюда.
С чего вдруг они изменили правила?
Если они хотят бюрократической войны,
то, чёрт возьми, они ее получат.
Мы бы хотели уточнить,
будут ли применяться новые правила
и к евреям наполовину?
К евреям наполовину?
Да, конечно.
Крайне важно,
чтобы мы всё правильно поняли.
А к евреям на четверть?
Это, скорее всего, и их коснется.
Я могу перепроверить.
А как насчет евреев на одну восьмую?
Давайте я всё запишу
и потом сообщу вам.
Отлично.
Потому что еще есть евреи
на одну шестнадцатую
и на одну тридцать вторую.
Какие правила на них распространяются?
Надо всё выяснить.
Да, я уточню.
Прекрасно.
Значит, пока вы всё не выясните,
мы не будем вводить новые правила.
Ваш фюрер, по всей видимости,
и сам еврей на одну шестнадцатую.
Было бы жаль и его депортировать.
В Будапеште — двадцать.
На семь больше, чем в прошлый раз.
- Энгселль!
- Вот его кабинет.
В Вене — 75.
- Что тут за чертовщина творится?
- Простите, о чём вы?
Берлин рвет и мечет,
поскольку мы, оказывается,
заявили, что многие евреи — шведы.
- Ну...
- Что это за дела?
Почему вы не уведомили
иммиграционный отдел?
Почему я не в курсе?
Не было оснований.
Они все граждане Швеции.
Я так не думаю!
Как я понимаю, это евреи,
которые даже не бывали в Швеции!
Прошу вас, Полсон, успокойтесь.
Наша официальная позиция — нейтралитет.
Вы называете это нейтралитетом?
Вы тут сидите внизу
и даже не понимаете,
что играете с...
Вы понятия не имеете, что...
Что это за шум?
Это канализационные трубы.
Да. Всё дерьмо с третьего этажа
спускается прямо сюда.
Канализация?
Мы просили помещение побольше,
но нас проигнорировали.
Вот, даже замеры сделали.
Будьте осторожны, Энгселль.
Берегитесь.
Будьте осторожны, все вы.
На чём мы остановились?
Как можно быть таким наивным?
Вовсе нет.
Энгселля необходимо наказать.
И это стоит денег.
Принимать евреев — дело дорогое.
На это тратятся деньги.
Именно! Это стоит денег!
Я знаю, кто сможет вразумить Энгселля.
Позвоните Эренпрайсу!
Добро пожаловать, господа.
ЭРЕНПРАЙС
ЕВРЕЙСКАЯ ОБЩИНА
Господин Энгселль.
Нашу благодарность не выразить словами.
Спасибо за всё, что вы делаете.
Это просто наша работа.
Евреи, которые сюда приезжают,
не являются банкирами, так сказать.
У них ничего нет. Всё конфисковано.
Они просто нищие.
Так откуда нам брать деньги?
Простите, но когда вы говорите
«вы» и «помогать»,
это означает, что вы отвечаете за тех,
кто сюда приезжает?
Да, это немного
парадоксально, так сказать.
Чем больше вы помогаете,
тем меньше мы можем помочь.
Было ли так на самом деле?
Да, согласно
50-летнему шведскому закону,
все религиозные конгрегации несли
финансовую ответственность
за своих членов.
И у шведско-еврейской общины
почти не осталось денег.
Это значит,
что вы будете вынуждены отказать им?
Нет. Мы никому не отказываем.
Мы бы так не поступили.
Однако...
Опять-таки. Где нам взять деньги?
Это поистине
гордиев узел.
Господа.
Что такое гордиев узел?
Сложная проблема с простым решением.
Нам написали родители Бонди.
- И?
- Дети не приехали.
Но...
Свяжитесь с тем, кто одобрил запрос.
- Пусть объяснит.
- Не выйдет.
Его уволили и отправили в концлагерь.
Судя по всему,
он пытался свергнуть главу МИД.
А мы знаем, где близнецы?
Возможно, в лагере в Терезиенштадте.
Возможно?
А мы можем это проверить?
Ну, мы можем сами
съездить туда и найти их.
Неплохая идея, Халлонстен.
Рад, что вы вносите свой вклад в дело.
ПО ДОРОГЕ В ТЕРЕЗИЕНШТАДТ
Мы на правильном пути.
Отлично.
Так захотелось дичи.
Может, паштет из птицы.
Как думаете, здесь такое подают?
Вряд ли.
Документы.
Шведы, да?
Что вам надо?
Мы работаем в посольстве Швеции.
И приехали узнать насчет двух детей,
которые являются нашими гражданами
и находятся в этом лагере.
У вас есть разрешение?
Ну, мы обсудили это с Берлином.
Они, похоже, не успели предупредить,
а дело срочное, так что...
- Он забрал наши паспорта.
- Да, забрал.
Спокойно.
Проезд запрещен.
Хорошо, поехали.
Можно зайти хотя бы на секунду?
У нас всего пара вопросов.
Уезжайте!
Ладно, понятно. Уезжаем.
- Что это за место?
- Выглядит не так уж плохо.
Не совсем паштет из птицы.
Спасибо.
И мне. Спасибо.
Простите.
Можно спросить?
Мы ищем близнецов, которые,
по-видимому, находятся в этом лагере.
Не подскажете,
как бы нам разузнать о них?
Что вы делаете?
Вы знаете кого-то,
кто работает в лагере?
Охранника, например?
Мы вам заплатим.
Близнецы живы.
О, хвала небесам!
Как мы и предполагали,
они в лагере в Терезиенштадте.
Однако есть одно но.
Это так называемый транзитный лагерь.
- Значит, их...
- Их перевезут.
Я позабочусь,
чтобы МИД Германии узнал об этом.
Я иду к нашему министру.
Сёдерстрём не допустит этого
из-за каких-то детей.
А кто сказал,
что я буду его спрашивать?
- Госпожа Фогль, вы со мной?
- Конечно.
Я не хочу вмешиваться.
Понятно.
Просто...
Мы можем создать прецедент.
Если мы вернем детей домой,
то сможем принять еще больше евреев.
Мы же все понимаем, что там творится.
Если что-то пойдет не так,
вся ответственность лежит на вас.
Вам это ясно?
Задолго до «Дня Д»
и разгрома Берлина советскими войсками
три шведских дипломата
по поручению Энгселля
пошли в атаку на МИД Германии.
Я к господину Грундхерру.
- Прошу.
- Спасибо.
Я к господину Гробгельду.
Спасибо.
Я к господину Гёцу.
Возможно, это была самая дерзкая атака
шведского тигра со времен...
Ну, за всю историю.
Вы приняли вербальную ноту
по поводу освобождения
11-летних близнецов
и пообещали...
Мы были бы признательны
за немедленное и положительное
решение нашего вопроса.
- Это плохо. Очень плохо. Нет.
- Сёдерстрём...
Прошу вас, успокойтесь.
Дети должны воссоединиться
с родителями в Швеции.
Дети должны воссоединиться
с родителями в Швеции.
Где дети?
Почему вы не пришли ко мне?
Если немцы разозлятся,
юротделу можно сделать выговор.
Выговор. Точно. Очень хорошо.
Так немцы увидят, что мы действуем.
Очень хорошо, господин министр.
Господин министр, мы договорились,
что я позвоню вам после обеда.
Есть новости из Берлина?
Детей отпустят домой.
Но вы устроили там настоящий цирк.
В кабинете Сёдерстрёма через час.
- Это всё.
- Да. Спасибо.
Нашего человека в Москве
надо заменить.
Ясно.
- Могу порекомендовать того, кто...
- Нет.
Мы хотим, чтобы его заменили вы.
Вы и ваш отдел.
Мне кажется,
перевод всего отдела в Москву сейчас...
Вот и договорились.
МОСКВА
Ого! Сегодня что, вечеринка?
Представительский ужин.
О, здорово.
Вы хорошо поработали.
Спасибо.
Кстати, а чего хотел Сёдерстрём?
Он хотел нас поздравить
с завершением дела Бонди.
А, ясно.
Значит, вам повысят зарплату?
Для этого пришлось бы
добиться мира во всём мире.
- Займемся этим завтра.
- Да.
- Хорошего вечера.
- И вам.
- Пока.
- Пока!
- Господин Энгселль.
- Да?
Через неделю
мальчики Бонди приедут
к родителям в Копенгаген.
Помните, какую бурную реакцию
вызвали статьи о Норвегии?
А что, если пресса напишет
и о близнецах Бонди?
Вы должны поехать туда лично!
И пусть кто-то вас сфотографирует.
Кто-то?
Если я правильно понимаю,
вы имеете в виду себя.
Нет.
Нет, не себя. Кого-нибудь другого.
Всё это ваша заслуга.
Если кто и должен поехать, так это вы.
Кстати, о Швейцарии.
Как бы ты отнеслась
к переезду за границу?
- В Швейцарию?
- Нет, не в Швейцарию.
Ты что, кругом же война.
Дипломаты работают везде и всегда.
Или в США? Дети были бы в восторге.
Да, точно.
Госпожа Энгселль. Давно не виделись.
Надеюсь, у вас есть шуба.
Или придется прикупить.
Шуба?
Чтобы пережить зиму.
В Москве.
- В Москве?
- Да.
Там у вас будет удобный кабинет.
Можно вас на пару слов,
господин министр?
Я не понимаю, почему меня переводят.
Операция Бонди прошла успешно.
Именно.
Нам нужен такой хороший специалист,
как вы, в Москве. Это важно.
Это важно для Швеции.
Мы все должны внести свой вклад.
Но советую вам обсудить это с женой.
- Прекрасный зал, не правда ли?
- Да...
Ингрид!
Ты самый добросовестный сотрудник
в Министерстве иностранных дел.
Что случилось?
Мне очень жаль.
Ну, я...
Если поедешь, то без меня и детей.
Не говори так.
Москва, Йёста? Москва!
Верно.
КОПЕНГАГЕН
- У меня плохое предчувствие.
- Почему?
- У меня немецкий паспорт.
- Разве это не преимущество?
А у меня дипломатический паспорт.
- Она со мной.
- Да.
А почему повсюду немецкие солдаты?
Из-за евреев.
Будут их задерживать.
КОПЕНГАГЕН
- Думаю, это...
- Да.
Простите. Вы господин и госпожа Бонди?
- Йёста Энгселль?
- Да, верно.
Господин Энгселль.
«Я хочу вас поблагодарить.
Вы хороший человек.
Большое вам спасибо».
- Встаньте рядом.
- Да.
Сделаем фото перед тем, как...
Готовы?
Раз, два, три!
Где мои дети? Почему их здесь нет?
Лукас!
Матео!
Матео! Лукас!
Где мои дети?
Лукас!
Где мои дети?
Где мои дети?
- Я не...
- Где мои дети?
- Я позвоню в Берлин.
- Где?
Где мои дети?
Простите меня.
Вам не за что извиняться.
Это не ваша вина.
Где в Германии живет ваша семья?
В Любеке.
Я не была там уже пять лет.
Господин Энгселль.
Вы же видели, что происходит в Дании?
Нужно отменить визовый режим.
Думаете, я не понимаю этого?
ПАСПОРТНЫЙ КОНТРОЛЬ
Я свяжусь с отделом,
чтобы нас встретили в Стокгольме.
Г-н Энгселль!
- Господин Энгселль!
- Что?
А вы куда собрались? Вам туда нельзя.
- Я с господином Энгселлем.
- Что такое?
Для нее въезд в Швецию запрещен.
- Она моя помощница.
- Это тут не действует.
Что за бред?
Она имеет полное право.
У меня дипломатический паспорт,
у нее немецкий.
Вы об этом?
Да, это действующий паспорт.
Но для таких, как она, нужна спецвиза.
Я должна была сказать.
Я глава отдела по выдаче виз,
о которых вы говорите.
И я даю ей разрешение въехать в Швецию.
Не знаю,
как вы ведете дела в Стокгольме,
но здесь мы следуем закону.
И такие, как она...
Назад в Германию!
Давайте не будем спешить!
Позже разберетесь!
- У вас нет оснований...
- Прекратите!
- Я доложу об этом!
- Стоять!
Вы ответите за это!
Я об этом позабочусь.
Госпожа Фогль, я связался
со шведским посольством в Копенгагене.
Вы должны вернуться в Данию.
На таможне
вас встретит кто-нибудь из посольства.
Оставайтесь там.
То есть в посольстве.
Хорошо.
Как вы?
Нормально.
Ваша последняя поездка в Любек...
Зачем вы туда ездили?
Вы искали родных, верно?
- Нашли их?
- Нет.
Нет. Именно тогда
вам в паспорт поставили штамп.
Как вы вернулись в Швецию?
Мне повезло.
Повезло?
Дело не должно быть в удаче.
Проклятие!
Чертовы поезда.
А вот и он.
- Господин Энгселль.
- Да.
Так, слушайте. Времени в обрез.
Нужно работать быстро и эффективно.
Едем к главе МИД.
Это было лишним.
- Быстрее!
- Да! Мы уже тут!
- Вы в порядке?
- Да!
- Шевелитесь, Хельстедт!
- Ай!
- Нам нужно...
- Это срочно!
У нас тут проблема.
Двигатель должен прогреться.
- Может, поедем уже?
- Давай!
Попробуйте постучать.
Вот так? Правильно? Еще?
- Заводите!
- Полегче там!
Спокойнее.
Да!
Вот так. Давайте закроем дверь.
Да, спасибо.
Простите, господа, но министр занят.
Нет, извините, господин Сёдерстрём.
Похоже на то,
что всех датских евреев арестуют,
а потом депортируют.
Как в Норвегии.
До нас уже дошли эти слухи,
и мы приняли меры.
Можете быть спокойны. Вот так.
Могу я спросить, какие меры?
Мы поручили нашим послам в Берлине
разузнать больше информации.
Разузнать что? Это правда!
Я собственными глазами видел!
Чего вы хотите, господин Энгселль?
Отменить визовый режим?
Мы нейтральное государство.
- Гнемся то туда, то сюда.
- Точнее, прогибаемся.
А вы бы предпочли,
чтобы немцы нас оккупировали?
Даже если бы мы захотели,
мы бы не смогли отменить визы.
По закону об иммиграции
финансовая ответственность
лежит на шведских евреях.
Или вы хотели просто за одно утро
изменить закон 50-летней давности?
Возможно, нам стоит подождать.
Подождать?
Тебя что, солнечный удар хватил?
Вы слышали это от самих немцев? Нет.
Сейчас военное положение.
Конечно, на улицах солдаты.
Это никак не связано с евреями.
Ты что, совсем рехнулся?
Не веришь, что их арестовывают?
Это правда.
Их всех задерживают.
Перемотаем события назад.
Откуда Нильс-Цензор знает об этом?
Прежде чем стать Нильсом-Цензором,
он работал в Копенгагене.
Там он познакомился
с посланником Германии.
И когда немцы решили арестовать
всех евреев в Дании,
то Нильс узнал об этом одним из первых.
Он пригласил
своего немецкого друга в Стокгольм,
чтобы тот рассказал об этом
шведским властям.
Приказ поступил из Берлина?
- О каком количестве евреев идет речь?
- Ну...
Если это правда, то это очень серьезно.
- То есть премьер-министр в курсе?
- Да.
Они хотят, чтобы Берлин подтвердил,
что это правда.
Они думают, если вежливо спросить,
то немцы возьмут и ответят?
Вы спросили Сёдерстрёма о визах?
Он сказал, что дело в деньгах.
Именно.
Дело всегда в деньгах.
- Госпожа Юханссон.
- Что?
- Хаммаршёльд на месте?
- Где еще ему быть?
Хельстедт, Халлонстен, за мной.
Мы разрубим этот гордиев узел.
Куда мы бежим?
Я к Хаммаршёльду.
А вы, Халлонстен,
к датскому министру в изгнании.
Срочно ведите его к Хаммаршёльду.
Я буду ждать вас там.
Не понимаю зачем, но ладно.
А вы, Хельстедт, должны организовать
встречу с Эренпрайсом
и министром иностранных дел
у него в кабинете.
Без проблем. Будет сделано.
Но Сёдерстрём не должен об этом узнать.
- И как это устроить?
- Придумайте.
- Можно привлечь Нильса-Цензора?
- Привлекайте кого угодно.
Прошу меня простить за то,
что вламываюсь к вам так грубо.
ХАММАРШЁЛЬД
ДО ТОГО, КАК ОН СТАЛ ИЗВЕСТЕН
Но у нас тут гордиев узел,
который вы можете помочь разрубить.
Вы уверены,
что цу Вид хотел встретиться здесь?
Да.
По крайней мере, он так сказал.
А Сёдерстрём к нам не присоединится?
Он уже в пути.
Но, может, начнем без него?
Если вы не против.
- Господин Эренпрайс.
- Да?
Кажется, я нашел меч,
чтобы разрубить наш гордиев узел.
Что?
Да. О чём вы?
О том, как обойти закон,
который возлагает на еврейскую общину
финансовую ответственность
за всех беженцев.
Господин Хаммаршёльд не только
секретарь в Министерстве финансов.
Он также председатель совета
шведского Центробанка.
Прошу, продолжайте.
Чтобы обойти финансовые обязательства,
мы вызвали Йохана Крусе,
датского министра в изгнании.
Шведское правительство предлагает
вам ссуду в размере 20 миллионов крон
для финансовой помощи датским беженцам,
прибывающим в Швецию.
Вы не забыли, что я в изгнании?
Мы не одалживаем деньги Дании.
Швеция одалживает деньги вам. Лично.
Вы можете спасти датских евреев,
а мы не можем.
Двадцать миллионов?
В качестве поручителя
выступит будущее датское государство.
С тех пор как я вошел в эту дверь,
я не слышал ничего бессмысленнее,
глупее и безумнее за всю свою жизнь.
Это и есть шведская логика?
Как, чёрт возьми,
вы додумались до этого плана?
Давайте контракт.
Теперь деньги есть
у датского министра в изгнании,
и господин Эренпрайс больше не должен
нести финансовую ответственность.
Значит, больше нет препятствий,
мешающих нам принимать датских евреев.
Потрясающе!
И вы успели сделать всё это за утро?
Это просто чудо.
Нет, это бюрократия.
Стойте! Что это за встреча,
на которую меня не пригласили?
Мы только что решили вопрос о том,
как можно безопасно
принимать евреев в Швеции.
Но зачем?
Из-за событий в Дании.
Понимаю.
Господа, а мы...
А мы получили подтверждение из Берлина?
Мы знаем наверняка, что слухи верны?
Нет, не знаем.
Господа, давайте подождем еще немного.
Сёдерстрём.
К нам приходил немецкий информатор.
Энгселль сам был в Копенгагене.
Еще раз, господин министр,
правительство Швеции не должно
действовать на основании слухов.
Мы подвергнем себя
немецкому нападению
из-за каких-то домыслов?
- Нет.
- Нет.
Предлагаю повременить,
пока не получим ответ из Берлина,
верны эти слухи или нет.
- Может, позвонить им?
- Хорошая идея, господин министр.
- Г-н Эренпрайс.
- Да?
Благодарю вас за уделенное нам время.
Господин Хаммаршёльд,
и вам большое спасибо.
Благодарю за визит.
Господин Энгселль, будьте так любезны,
возвращайтесь к работе.
Но мы...
Немедленно.
- Но мы...
- Спасибо, господа.
- Мы всё решили!
- Энгселль...
- Нет причин...
- Возвращайтесь к работе, Энгселль.
Всем спасибо. Давайте.
Вот вы где! Хорошо.
Вы получили одобрение
от министра иностранных дел?
Нет.
Всё зависло в воздухе.
Но разве Сёдерстрём не сказал вам
возвращаться к работе
и выполнять свои обязанности?
Вы правы.
Именно так и сказал.
Госпожа Юханссон,
вы когда-нибудь
организовывали пресс-конференции?
Нет.
Простите. Прямо сейчас у нас проходит
какая-то пресс-конференция.
- Вы что, пригласили сюда пол-Швеции?
- Разве не замечательно?
Добрый вечер и добро пожаловать.
Сейчас я зачитаю коммюнике
от шведского правительства.
«Визовые требования
к въезжающим в страну евреям
с этого момента
отменяются».
Какого чёрта? Что он несет?
«Любой человек,
исповедующий иудейскую веру,
будет принят на шведской земле».
Вы говорите о евреях,
которые хотят покинуть Данию?
Это касается всех евреев.
«И если какая-то страна
будет противодействовать этому,
это повлечет серьезные последствия».
О каких именно последствиях идет речь?
Мы не готовы сейчас
ответить на этот вопрос.
Энгселль!
Последние новости на 18:30.
С сегодняшнего дня, 2 октября,
правительство отменяет визовый режим
для всех лиц еврейского происхождения.
Это значит, что визы,
которые до сих пор требовались
всем евреям,
въезжающим в Швецию, отменяются.
В коммюнике также говорится,
что если какая-то страна
выступит против нового решения,
это приведет к серьезным последствиям.
Таким образом,
все, кто исповедует иудаизм,
приветствуются на шведской земле.
Свен!
Что такое?
- Смотри.
- Что там?
Гляди.
Ну что еще?
Сто двадцать?
Их должно быть десятки тысяч. Где они?
В Швеции.
Гитлер вызывает вас к себе.
Почему мы просто
не оккупировали эту жалкую страну?
Так ли всё было на самом деле?
Да.
Даг Хаммаршёльд одолжил
госсредства датскому частному лицу.
Во время пресс-конференции
шведы пригрозили последствиями.
И тысячи беженцев прибыли через пролив.
Затем ход войны изменился,
и немцы начали отступать.
А вот и вы.
Сёдерстрём, Энгселль.
Вы только послушайте,
что о нас пишет «Вашингтон пост».
«Единственный луч света в вечной тьме».
Слушайте.
«Швеция стала
моральной сверхдержавой после того,
как спасла еврейское население Дании».
Энгселль, скажите,
что побудило вас
созвать пресс-конференцию?
Ну, не знаю...
Просто Сёдерстрём
приказал выполнять свои обязанности.
Сёдерстрём, боже.
Да вы у нас на вес золота.
Ну, не знаю насчет этого.
Не будем преувеличивать.
Спасли евреев,
а теперь еще и американцы о нас пишут.
Это большая заслуга.
Ну, мы все внесли свой вклад.
Без сомнения.
Нам пригодятся ваша проницательность
и способность
поступать правильно в нужный момент.
Благодарю вас.
Для меня честь служить вам,
господин министр иностранных дел.
Я всегда к вашим услугам.
Да.
И поэтому я назначаю вас
нашим посланником.
- Да?
- В Москве.
Меня?
Да.
Тогда я впервые услышал
о Йёсте и его отделе.
Они доказали, что обычные люди
могут бросить вызов истории
и изменить мир к лучшему.
Привет!
- С возвращением!
- Спасибо.
Добро пожаловать обратно.
Привет.
У меня жуткая аллергия.
Из глаз и носа постоянно течет.
Как хорошо, что вы вернулись.
У нас тут дел невпроворот.
А я ужасно печатаю на машинке.
Вот здесь новые заявки,
которыми вы должны заняться.
Вы работаете в два раза быстрее.
Нам вас очень не хватало.
Пришло время для следующего шага.
Пришло время встретиться с Йёстой.
Мой сын создал джаз-бэнд,
и я обещал прийти на их концерт.
- Как мило!
- Ну, тут мнения могут разделиться.
Для меня это сплошная какофония.
- Извините, я ищу Йёсту Энгселля.
- Да, это я.
Рауль Валленберг.
Мы говорили по телефону.
Пришел расспросить о вашей работе.
Боюсь, мне пора бежать.
Но госпожа Фогль
и господа Халлонстен и Хельстедт
ответят на все вопросы.
Конечно.
- Милости просим.
- Спасибо.
ЙЁСТА ЭНГСЕЛЛЬ
НИКОГДА НЕ ГОВОРИЛ ПУБЛИЧНО
О СВОЕЙ РАБОТЕ С ЕВРЕЯМИ
ВО ВРЕМЯ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
Да ладно, папа. Это же свинг!
Здорово, правда?
ОН ПРОДОЛЖИЛ РАБОТАТЬ
В ДИПЛОМАТИИ И УМЕР В 1997 ГОДУ
В ВОЗРАСТЕ 100 ЛЕТ
КАК НЕИЗВЕСТНЫЙ ШВЕДСКИЙ ГЕРОЙ ВОЙНЫ
СИСТЕМА ВРЕМЕННЫХ ПАСПОРТОВ,
ПРИДУМАННАЯ В ОТДЕЛЕ ЙЁСТЫ ЭНГСЕЛЛЯ,
БЫЛА ДАЛЕЕ РАЗВИТА РАУЛЕМ ВАЛЛЕНБЕРГОМ
И ПЕРОМ АНГЕРОМ В БУДАПЕШТЕ
ШВЕЦИЯ
В РЕЗУЛЬТАТЕ РАБОТЫ ЭНГСЕЛЛЯ
УДАЛОСЬ СПАСТИ БОЛЕЕ 100 000 ЕВРЕЕВ
 

////////////////////////////