Солнце встаёт на площади Тяньаньмэнь (1998 год). Фразы и цитаты из фильма

Le jour se lève sur la place Tienanmen (1998)

История жизни режиссера Шуи-Во Ванга из КНДР. Он расскажет ее самостоятельно, используя собственный язык образов. От детства, полного коммунистической идеологии и веры в Мао, о юности в армии, о мечтательности, о разочарованиях. И, в конце концов, Шуи-Во нарисует картину бойни на площади Тяньаньмэнь, произошедшей в 1989 году.

Все фразы и цитаты

Меня зовут
Ван Шуй-Бо.
Я родился в 1960 году.
В то время
вся молодёжь рисовала
картину под названием
"Солнце встаёт
на площади Тяньаньмэнь".
Площадь Тяньаньмэнь
символизировала Новый Китай.
Подсолнухи - это мы,
новое поколение коммунистов.
А красное солнце -
наш верховный лидер,
председатель
Мао Цзэдун.
* Мы, дети Нового Китая!
Пионеры нового поколения! *
* Объединяемся и продолжаем
традиции революции! *
* Не боимся
трудностей и невзгод! *
* Стремимся к построению
Нового Китая! *
* Учимся у нашего
Великого Вождя Мао Цзэдуна! *
* Мао Цзэдун -
солнце Нового Китая! *
* Он указал путь
Новому Китаю! *
СОЛНЦЕ ВСТАЁТ
НА ПЛОЩАДИ ТЯНЬАНЬМЭНЬ
Вдохновлённый успехом
Русской революции 1917 года,
Мао Цзэдун с соратниками основал
Коммунистическую партию Китая.
Мой дед,
родившийся вскоре после Мао,
присоединился к коммунистам
в 1920-х годах.
Их программа заключалась
в изгнании империалистов.
Отнять власть у богатых
и улучшить жизнь народа.
Через 4 года после
Второй мировой войны
коммунисты свергли
национальное правительство,
и Мао Цзэдун
на площади Тяньаньмэнь
провозгласил
рождение Нового Китая.
Он обещал общество,
основанное на равенстве
и сотрудничестве.
Дед стал важным чиновником
Нового Китая...
и развёлся с бабушкой,
на которой женился по расчёту.
По традиции, её ноги были
изуродованы бинтованием.
Теперь он взял в жёны одну
из товарищей-коммунисток,
ноги которой
не были изуродованы.
Моя мать была
госслужащей.
Все были убеждены,
что в браке
она будет счастлива,
ведь у неё на подбородке
была родинка,
как у председателя Мао.
Мой отец был инженером
по водным ресурсам.
У него было русское имя Нов.
Дедушка так назвал его
в честь русской революции.
Я родился 11 сентября 1960 года.
Четвёртый ребёнок в семье.
В 1960 году
в Китае свирепствовал голод.
"Большой скачок",
благодаря которому Мао
намеревался сделать Китай
одной из главных
промышленных держав,
закончился полным провалом.
Но 4 года спустя
экономика Китая
стала улучшаться.
У меня родился брат.
Он весил 12 фунтов
и выглядел как счастливый
маленький Будда.
В то время
Китай не выступал
за контроль рождаемости.
Мао сказал:
"Чем нас больше,
тем больше наша сила".
Я нарисовал эту сцену
по воспоминаниям детства.
Это Цзинань,
мой родной город,
древний город
в Восточном Китае.
Везде были цветы
лотоса и ивы.
Рисовать я любил всегда.
И мои первые сюжеты
были вдохновлены
детской библиотекой.
В 1966 году
Мао начал
Великую культурную революцию,
и все студенты стали
красногвардейцами - хунвейбинами.
Библиотеки были закрыты.
Мао хотел уничтожить
старую культуру
и построить новое общество.
Мы все читали "Маленькую
красную книжечку" Мао Цзэдуна.
Мао...
был непогрешим.
Наш верховный лидер
обратился к миллионам
своих красногвардейцев
на площади
Тяньаньмэнь.
"Молодёжь,
вы как новое
утреннее солнце.
Надежда именно на вас.
Мир принадлежит вам.
Будущее Китая
в ваших руках".
По доносу своей дочери
директор нашей школы
был обвинён
хунвейбинами
в поддержке
капиталистических ценностей.
Он покончил с собой,
тем самым признав вину.
Он был скверным человеком
и не заслуживал сочувствия.
Тогда я первый раз
видел мертвеца.
Мне было 8 лет.
"Революция - это
не званый обед,
не литературное творчество,
не рисование или вышивание;
она не может
совершаться так изящно,
так спокойно и деликатно.
Революция -
это восстание,
насильственный акт одного класса,
свергающего власть другого класса".
Однажды,
когда мне было 9 лет,
мы с друзьями
возвращались из школы
и нашли на кукурузном поле
картонную коробку.
Внутри
был труп младенца.
Мы сразу поняли,
что этот мёртвый ребёнок
был врагом народа,
потому что он умер
не в больнице.
Мы забросали
его труп камнями.
В Цзинане есть
католическая церковь.
Архитектура этого здания
пугала меня,
хотя там уже
разместилась
текстильная фабрика.
Поговаривали,
что в прошлом священники
проводили эксперименты
на китайских сиротах.
Души этих детей всё ещё
скитались по фабрике.
Для меня
Запад олицетворял тьму.
В школьном учебнике
был лишь один пример
зарубежной литературы -
"Девочка со спичками"
Ганса Христиана Андерсена.
Я плакал,
читая эту историю,
и мне было жаль
эту маленькую девочку
и всех бедных детей Запада.
В первый день Нового года
я обязательно читал газеты.
Там всегда были статьи
с фотографиями из Нью-Йорка,
на которых было
много бездомных детей,
замёрзших насмерть
в канун Рождества.
Мне повезло жить
в Новом Китае.
У нас было
бесплатное образование,
трёхразовое питание
и тёплая одежда.
Если бы не наш
верховный лидер,
председатель Мао Цзэдун,
и Коммунистическая партия,
у нас не было бы
такого качества жизни.
Да здравствует
председатель Мао!
Да здравствует
Коммунистическая партия Китая!
Мы жили
в многоквартирном доме
советской постройки
с подземным ходом
и бомбоубежищем.
Отец сделал мне
деревянное копьё.
Такое было
у всех хунвейбинов.
И каждый день, во время
войны во Вьетнаме,
мы практиковали
боевую подготовку.
Вьетнамцы были нашими
товарищами и братьями.
Я сделал этот
рисунок в 1968 году.
Вьетнамский народ победит.
США потерпят поражение.
В том же году
были закрыты все
университеты и колледжи.
Теперь студенты будут
приобретать знания,
работая.
Моя старшая сестра
стала танцовщицей в армейской
пропагандистской труппе.
Вторая сестра стала
работницей фабрики.
А третья - колхозницей.
А я мечтал стать частью
Народно-освободительной армии.
Мне нравилась униформа.
Я хотел следовать примеру
Нормана Бетюна,
канадца,
погибшего в 1939 году,
защищая китайские города
во время войны с японцами,
вторгшимися в Китай
в 1937 году.
В следующие 8 лет
погибло
20 миллионов китайцев,
включая членов
моей семьи.
Председатель
Мао Цзэдун
написал статью
в память о докторе Бетюне.
"Мы все должны
научиться у него
духу самоотверженности.
Чтобы каждый стал всецело
полезным для своего народа".
Я хотел стать
интернационалистом
и бороться за освобождение
детей от оков капитализма.
Половина учебного года
была посвящена
военной подготовке
и работе на фабриках
и фермах.
Нас призывали каждый день
совершать хороший поступок.
Дома у нас был аквариум
с золотыми рыбками.
Родителям пришлось
от них избавиться.
Иметь домашних питомцев
считалось буржуазным.
Окна
были заклеены лентами,
чтобы защитить нас
от осколков стекла
в случае нападения
русских или американцев.
Но мы не боялись.
У нас тоже была
атомная бомба.
Председатель Мао
приказал народу
готовиться к войне
после столкновений между
китайской и российской армиями.
Как-то,
отец сказал мне,
что его подозревают
в шпионаже
из-за его русского имени.
Он впал в истерику
и пытался повеситься.
Я вцепился в его ногу,
плача
и умоляя
не делать этого.
Я спас ему жизнь.
В другой раз,
когда мы с братом
рисовали на стене,
я заметил, что кто-то
перечеркнул крестом
имя нашего
Верховного лидера.
Несомненно, это было
дело рук классового врага.
Мы сообщили
об этом преступлении
в Народный комитет.
К моему удивлению,
нас посчитали
главными подозреваемыми
и потребовали признаться
в содеянном.
Нас обещали отпустить,
если назовём главаря банды.
Я был в замешательстве
и ужасе,
но сохранял стойкость.
Моя преданность
нашему Верховному лидеру
придавала мужества.
Я был привязан
к отцу и матери,
но ещё больше я был предан
председателю Мао Цзэдуну.
Я завидовал этим двум детям.
Моей заветной мечтой было
увидеть собственными глазами
председателя Мао Цзэдуна
на площади Тяньаньмэнь.
9 сентября 1976 года.
Умер председатель
Мао Цзэдун.
Я считал его бессмертным.
Председатель Мао Цзэдун -
красное солнце,
которое никогда не зайдёт
в наших сердцах.
Через 2 дня
мне исполнилось 16 лет.
Лишь через несколько лет
я отпраздновал
свой день рождения.
Три месяца спустя
я записался в Народно-
освободительную армию.
И вот мне 17,
я наконец-то
на площади Тяньаньмэнь.
Площадь Тяньаньмэнь -
Врата Небесного Спокойствия.
Это гигантское пространство
может вместить
полтора миллиона человек.
Это сердце нашей нации.
Наконец-то у меня
появилась возможность
собственными глазами
увидеть Мао Цзэдуна.
Но...
то, что я увидел,
не было похоже
на Мао Цзэдуна
в фильмах
и на плакатах:
красивого,
сияющего
и полного энергии.
Это я спустя 4 года
после Вьетнамской войны.
Мне 19.
Вьетнам вторгся в Камбоджу.
Китайская армия
пытается спасти режим
"красных кхмеров" Пол Пота
и теперь выступает против
своих бывших братьев
и товарищей
вьетнамской армии.
Я создал этот плакат
в честь наших молодых людей,
раненых на войне.
Эта пограничная война
выявила наши слабости.
Поэтому,
я сделал ещё один
пропагандистский плакат
под названием
"За войну завтрашнего дня".
9 февраля 1980 года
я стал членом
Коммунистической партии Китая.
В своём дневнике я написал:
"Я полон решимости быть
на переднем крае борьбы
за строительство и защиту
нашей Родины.
Я никогда не опозорю партию".
Год спустя, в 21 год,
моя военная служба закончилась,
и я вернулся домой.
Но... всё изменилось.
Наступил 1981 год.
Под руководством нового
лидера Дэн Сяопина
Китай вышел из изоляции
и открыл границы для Запада.
Оставив пуританизм
своей военной жизни,
я нарисовал первую
романтическую работу.
Я поступил в Центральную
школу изящных искусств,
в самом сердце Пекина,
рядом с площадью Тяньаньмэнь.
Мао умер 5 лет назад.
Его бюст теперь
пылился в углу.
Нашими новыми кумирами стали
мастера эпохи Возрождения.
Днём и ночью
мы слушали
Пятую симфонию Бетховена.
Моей любимой книгой стала
"Исповедь" Руссо.
Помню, как впервые
на уроке рисования
увидел обнажённую модель.
Я покраснел, и моё сердце
бешено забилось.
Рисовал я много
и с удовольствием.
Мечтал стать великим художником.
В 1983 году город Пекин
наградил меня премией
как лучшего студента.
Я продолжал ценить
коммунистические идеалы.
Но большинству молодёжи
надоела коммунистическая
идеология.
Моя первая любовь
внезапно закончилась,
потому что девушка
посчитала меня идеалистом.
Молодёжь больше
интересовали такие имена,
как Ницше и Сартр,
а также рок-н-ролл и секс.
Я оказался
между Марксом
и Кока-Колой.
В 1985 году
я получил диплом
и стал преподавать
в Школе изящных искусств.
В том же году
генеральный секретарь
Коммунистической партии
Ху Яобан
начал кампанию
по повышению
уровня образования нации.
Несколько тысяч выпускников
были отправлены в деревни
в качестве учителей.
Во время этой годовой миссии
я увидел
масштабы бедности
и неграмотности.
Я впервые
задался вопросом,
почему после
30 лет социализма
Китай так сильно отстаёт
от капиталистических
стран Запада.
В 1987 году
Ху был снят с должности
генерального секретаря
под предлогом,
что он продвигал
буржуазную либерализацию.
Я был обескуражен,
и решил никогда
не заниматься политикой.
В 1988 году
я влюбилась в Ю,
студентку, изучавшую
французскую литературу.
С ней пришло спокойствие,
и мои работы заиграли красками.
Но эта идиллическая картина
была прервана
смертью Ху Яобана,
15 апреля 1989 года.
Тысячи студентов собрались
на площади Тяньаньмэнь
почтить память Ху
и потребовать
демократических реформ,
свободы слова
и прекращения коррупции.
Но 20 мая 1989 года
было объявлено
военное положение.
Для нас это было шоком.
На момент своей смерти
в 1977 году,
мой дед был
видным членом партии.
Коммунистическая партия
больше не была
партией поколения моего деда.
На следующий день
я вышел из партии,
хотя и сохранил свои
коммунистические идеалы.
Богиня демократии,
студентов
Школы изящных искусств,
была создана по образцу
Статуи Свободы.
Похоже...
мы забыли
Вьетнамскую войну
и историю
о "Девочке со спичками",
и больше не верим,
что на Манхэттене
есть бездомные дети.
Для нас Америка олицетворяет
демократию и процветание,
хотя никто из нас
никогда там не был.
Извините! Вы не можете свободно
приехать в Соединённые Штаты.
4 июня 1989 года,
самый мрачный день
в моей жизни.
Я не мог поверить,
что мои бывшие товарищи
стреляли в свой народ;
не во врага,
а в будущее своей нации.
Сразу после бойни
разразилась сильная гроза.
Казалось, это дух
председателя Мао Цзэдуна
горько плачет.
Дождь смыл кровь,
но её запах навсегда останется
на площади Тяньаньмэнь.
В последующие месяцы Пекин
напоминал оккупированный город.
Мы жили в страхе,
гневе,
печали,
смятении...
и... ужасе.
15 октября 1989 года,
через две недели
после женитьбы на Ю,
я уехал из Китая
в Северную Америку,
где надеялся больше
не видеть насилия,
ненависти
и, конечно же,
бездомных.
Было очень грустно,
и я надеялся,
что однажды смогу
вернуться домой,
обнять близких,
и снова увидеть как солнце встаёт
на площади Тяньаньмэнь.
 

////////////////////////////