Мистификация — польский фильм криминального жанра 2010 года, режиссёр
Яцек Копрович
Все фразы и цитаты
Прошу прощения.
Господин Виткевич?
Да.
Я из министерства
культуры и искусства.
У нас как раз репетиция.
Простите. Я подожду.
Поздравляю.
Минутку. Извините.
Да?
Товарищи из СССР выразили согласие.
На что?
На эксгумацию.
Я не очень понимаю.
Я тут по делу
сына брата вашего деда.
Виткация?
После многих лет усилий
мы перевозим прах Виткация в Польшу.
Будет большая манифестация,
похороны
государственного значения.
Надо будет только заранее съездить
в Большие Озера в СССР
и идентифицировать тело.
То есть, то,
что осталось в земле.
БОЛЬШИЕ ОЗЕРА, СССР
Могила Станислава Игнация Виткевича,
родившегося в Кракове, умершего в Озерах
24.02.1885 - 18.09.1939
драматург писатель философ художник
- Он сидел тут.
- А она?
Тут.
Представьте себе.
Они встают вместе
на рассвете.
Вместо того, чтобы сделать это дома,
выходят.
Точно. Выходят...
Приходят сюда.
Она по дороге
набирает воды...
в кружку.
Потом...
выпивает.
Ее рвет.
И она теряет сознание.
- А он?
- Он...
вскрывает вены бритвой.
Но она его видела
после его смерти?
Вот как раз... не видела.
Погодите, погодите...
Минутку.
"Через несколько дней
меня отвели на кладбище
и показали место,
где был зарыт гроб".
Но был ли он внутри?
Как это внутри?
В гробу?
А может, эта смерть -
это мистификация?
Поезжай за ним.
Мне нужен адрес.
В Закопане.
Зузанна Зоротыньска.
МИСТИФИКАЦИЯ
Панна Зуза...
Совершенная работа.
- Кремом намазать?
- Слегка.
Ни один мужчина
так не заботится о руках.
Мужчины - это дилетанты.
Руки должны быть упругими.
И идеально гладкими.
С длинными пальцами.
И овальными ногтями.
Без единой заусеницы.
Они - прелюдия.
А что это такое?
- Вступление.
- К чему?
К раю.
Что бы господин парикмахер
подумал?
Кстати,
о господине парикмахере.
Он заказал мне твой портрет.
Правда?
- Это секрет.
- Нам ни к чему шептаться.
А что, его нет?
Он поехал за бритвами
в Краков на поезде.
- Но он сегодня вернется.
- Поезд всегда опаздывает на 15 минут.
Еще дорога с вокзала...
Ну...
Значит, у нас почти час.
- Вы будете меня рисовать?
- Нет.
Я устрою только
съемку.
Помоги мне.
Зуза, закрой салон,
чтобы нас не беспокоили.
Ну, поспеши,
а то свет пропадет.
И не будет свадебного подарка.
Он сказал вам, что...
что хочет на мне жениться?
- Пожалуйста, "Гевонт".
- Восемь злотых.
И еще спички.
- Двадцать грошей.
- Спасибо.
Что со мной не так?
Не могу ухватить твой характер.
Сядь.
Халатик.
Распахни.
О нет, я порядочная.
Все женщины порядочные,
Зуза.
Просто у каждой
свой характер.
Но у меня там почти ничего нет.
Это "ничего" можешь себе оставить.
- А речь только о моем характере?
- Только.
Слишком мало.
Слишком мало.
Слишком мало.
Ну и канителишься ты
с этим своим характером!
Отодвинь!
Но это точно
для моего характера?
Ей-богу!
А теперь...
Это не я. Твой жених,
господин парикмахер,
прикасается к тебе.
Ласкает тебя.
Что ты чувствуешь,
должно быть у тебя на лице.
Я стараюсь, но...
как чувствовать
без ничего?
Женщины всегда найдут предлог
вами воспользоваться.
Ладно.
Я тебе помогу.
Только не стыдись.
Это портрет.
Низа не видно!
Получилось?
Мы близко...
Тепло, тепло, тепло...
Мы уже начинаем
проявлять твой характер.
- Получилось?
- Нет, еще нет.
Но мы уже близехонько.
Как близехонько?
Вот-вот...
Ах, крылья, молодость,
мне дай!
...пари над жизненной равниной,
Стремись же за предел,
доступный слабым взорам!
...орлом паришь ты над простором,
Разишь, как молния, могучею рукой!
Бесстрастья лед ломают воды…
Редеет предрассудков рой…
- Привет тебе, заря свободы...
- Это господин парикмахер!
Парикмахер!
Он вас накрыл?
Я тебе все равно яйца отрежу!
- Но он вас все-таки нарисовал.
- Чуть позже.
Раньше он присылал мне
любовные открытки.
Они где-то здесь
должны быть...
Лейка. Это та камера, которой
он запечатлел...
Мой характер.
- Ой, он работает.
- Потому что после Стася
никто им моего характера
не запечатлевал.
Знаете, я немного занимаюсь
фотографией...
- Сколько вы за него хотите?
- Он не продается.
Но раз вы пишите книгу
о мне и о Стасе,
могу вам его подарить.
Идет примас с Завейским.
На что он рассчитывает?
Что церковь его спасет
после того выступления в сейме
в защиту студентов?
Господин майор,
я как раз по делу Завейского.
Хорошо, проходи, проходи...
Знаешь, что примас
ему потом написал?
"Твое выступление в сейме
было почти что рейтановским
на фоне безумного танца мертвых душ.
А смех Владислава Гомулки
в момент твоей защиты человека -
это выражение трагедии
гуманности в Польше.
Говорил не только ты один,
говорил народ,
который хочет быть свободным"...
Я, курва, этого не понимаю.
Примас,
такой просвещенный человек,
а верит в тайну переписки.
Что там у тебя?
За тайну переписки.
Слушай,
то, что нашего любимчика
благословляет церковь,
это я и без тебя знаю.
Чем ты там, курва, занимаешься,
вместо того, чтобы следить?
Ты вернешься в Закопане.
Мне, курва, нужен крючок,
чтобы его пришпилить.
Едем за ними.
Это открытки от Стася,
которые я не могла найти.
"Дает ли тебе что-нибудь
эта любовь обезумевшего старика?"
1938-ой.
Значит, роман
длился несколько лет?
Ну да.
Мы встречались.
Время от времени.
Пока его Чеся не узнала.
Она так взбесилась, что...
порвала с ним,
выбросила из дома.
Он писал мне о том,
что она все ему упаковала
и отослала.
Вот тут это место.
"Чеся ушла, вернув мне под конец
тюк с моими вещами и картинами
на восемьдесят кило"...
Но он все-таки вернулся к Чесе.
Ну да...
- Вернулся.
- Да, точно.
Скажите мне,
что в ней такого?
Она с ним делала, что хотела.
"У меня от Чеси зависимость,
как от наркотика".
Так он говорил.
Она была ему так близка,
что 18 сентября 39-го года
в ее присутствии
он совершил самоубийство.
Она так утверждает.
Нет, нет.
Виткаций умер,
а любовница выжила.
Ее вытошнило снотворным.
Это несомненно.
- Ничего несомненного нет в этом деле.
- Все несомненно.
"Зуза! Умоляю, спасай!
Твой Стах".
Важна дата.
А вы знаете условия, на каких
он вернулся к Чесе?
Никаких женщин, никаких измен.
Только она.
Ну, и верность его убьет.
Чтобы творить,
ему нужны все время новые,
молодые женщины.
Такие, которые в полную силу
ощущают наслаждение.
Я кое-что об этом знаю.
Простите, но с этой датой...
это ошибка.
А даты на этих открытках?
Нет...
Фу...
Эти художники -
сплошные педики.
И что? Как они это делают?
В жопу или берут в рот?
Фотки отличные.
Я этим сделал.
- А, изящный аппаратик.
- Лейка.
Виткация.
Тоже художник.
Знаешь,
я знаю, кто был Виткаций.
Я дипломную работу писал о
влиянии на творчество женщин Виткация.
Ты это, курва, к чему?
К тому, что ты ее не окончил
из-за меня?
Курва, если бы не моя помощь,
ты наверняка угодил бы
в армию,
в дисциплинарную часть в Жагани.
Так, как твои коллеги...
курва, диссиденты.
В каждом учебнике это написано.
Что Виткаций совершил самоубийство
в 1939-ом году.
Если точно, 18 сентября.
Ну.
Из-за страха перед русскими.
Я сам с удовольствием его допросил бы
об этом обстоятельстве.
Что это?
"Зуза! Умоляю, спасай!
Твой Стах".
Что за Зуза?
Что за Стах?
До войны она была
любовницей Викатция.
Живет в Закопане.
А, вот чем ты там занимался.
Тут, наверху,
есть дата отправки.
Третьего ноября 1957-го.
Ну, это восемнадцать лет
после смерти.
Смешно.
Очень смешно.
Нет открывайте.
Может, это какой-то ребенок.
Померла у него дома канарейка.
Или рыбка в аквариуме.
Он выкопал ямку и похоронил.
- Гол! Гол! Да!
- Куда?!
Мало вам там места?
У детей бывают такие мысли.
Это работа не ребенка.
А чья?
По-твоему, какая-то жена убила мужа
и похоронила его под этим деревом?
А потом поставила этот крест?
На твоем месте
я бы взял заступ
и начал копать.
Может, это она?
Я знаю новый анекдот,
точнее, два.
Один политический,
второй в твоем стиле.
Какой хочешь сначала?
Заходит парень в аптеку:
"У вас есть черные кондомы?"
"Нет, знаете ли,
у нас в Народной Польше
есть только нормальные".
"Вот зараза! Вот зараза!".
"Простите, пожалуйста,
а зачем вам черные кондомы?"
"Как это зачем?
Теща у меня умерла,
и я хотел бы
выразить жене соболезнования".
Я знала,
что это тебя развеселит!
Это точно?
На сто процентов.
Это писал один и тот же человек.
Простите, этот Стах -
это кто-то известный?
Нет, нет.
Ничего особенного.
Я ищу какую-нибудь безделушку
для матери.
А что это должно быть?
Что-нибудь маленькое.
Ей завтра исполняется пятьдесят.
Может, камею?
У нас есть несколько
прекрасных брошей.
Это Виткаций?
Да.
В последнее время
он входит в моду.
Это замечательный подарок.
И хорошее вложение.
- Его цена будет все время расти.
- Это оригинал?
Да, конечно.
Он подписан художником.
Это муза и любовница Виткация.
- Это она принесла вам портрет?
- Она.
Да, она как раз принесла новый.
- Да?... Я мог бы...?
- Я вам покажу.
Это портрет фон Пегга.
Так он называл своего дантиста.
Он его лечил в обмен на картины.
Даже сделал ему
вставную челюсть.
О, это интересно.
А "5 эН Пэ. Цоф. Цо + Эу",
что это значит?
Это значит, что пять дней он
не пил водки. Пил кофе, ну и...
экспериментировал с наркотиками.
Принимал кокаин и эукодал.
Этот 1938 года.
Женщина хочет купить
квартиру побольше,
ну, и продает всю коллекцию
своих портретов.
А я слышал, что эта коллекция сгорела
во время Варшавского восстания в 44-ом.
Нет, не вся.
Часть коллекции вынесла ее подруга.
За день до того,
как дом сожгли немцы.
- Вы много знаете.
- А как?...
А как звали эту подругу?
Она уже умерла.
Но это точно Виткаций.
Я не сомневаюсь,
но как это проверить...
- То, когда это портрет был нарисован?
- В 38-ом году.
Виткаций рисовал на бумаге "Тициан",
привезенной из Италии, из Фабриано.
Там была старейшая
бумажная фабрика в Европе.
Тут фирменный значок фабрики,
Тициан в короне.
Эту бумагу не производили
после 45-го года.
Ага, спасибо.
Так я подумаю.
Да, минутку...
Бумага "Тициан" была привезена
для Виткация в Польшу до войны.
Нельзя исключить, что ее запас
сохранился до сегодняшних дней.
Ну...
Этого нельзя исключить.
Вот именно.
Не открывайте, пожалуйста.
И счет, хорошо?
Пожалуйста, не надо.
Это святотатство.
- Кто-то все время его ставит.
- Зачем?
Не знаю.
Тут никто не лежит. Следы бы были,
если б кто-то кого-нибудь закопал.
- А кто это делает?
- Не знаю.
Но вы наверняка
догадываетесь.
Она?
Кто вы?
Я не уверен.
Я именно о ней
хотел с вами поговорить.
- А что я, по-вашему, могу сделать?
- Ничего такого.
Просто описывать то,
что вы тут слышите, видите.
- То, что касается той?...
- Коротенько. Полстранички, страничка.
Иногда позвонить.
Если произойдет
что-нибудь важное.
По этому номеру.
Большое спасибо.
Жить дольше четырех лет
с одной женщиной...
Как это извращение называется?
Кровосмешение!
А рисовать почти полвека одну?
- Это извращение как назвать?
- Когда-то ты называл это любовью.
Любовь...
Это было когда-то.
Сейчас, чтобы творить,
мне нужен новый импульс.
Можно войти?
Поменяй.
Я подделываю дату
в последний раз.
Передвинься.
Свет не тот!
Перестань дурачиться
и заканчивай!
У меня заказное!
Я как раз собралась купаться.
Я живу одна и,
знаете, как это бывает...
Где бросишь, там и лежит.
Пожалуйста.
Да, сходится.
Подпишите, пожалуйста.
Дайте, пожалуйста.
А что вы тут еще делаете?
Прощайте. Прощайте.
Это из отдела
искусства и антиквариата!
Пишут, что все продали.
Новый импульс,
или конец картинам!
Она вышла из дома
в монашеском одеянии.
- А кто это говорит?
- Дворник!
Она вышла из дома
в монашеском одеянии.
Я узнал ее по шпилькам.
Она шла на станцию
с чемоданом.
До Домброва, один обычный...
Тут без сдачи. Мне надо успеть.
- Успеете, сестра.
- Спасибо.
Извините, извините...
Кто-то за мной следит.
Тебе кажется.
Я чувствую,
за нами кто-то следит.
А я чувствую,
что ты хочешь увильнуть.
Успокойся.
Никто за нами не следит.
Моя муза...
Накрась губы.
Покажи.
Что за губы...
Что за губы...
Это приказ.
СКАЗКА О ВОЛКЕ
И КРАСНОЙ ШАПОЧКЕ
- Ни за что!
- На колени, истеричка!
Или ты встаешь на колени,
или я принимаюсь за маму мальчика.
Ты не осмелишься.
- Ты меня недооцениваешь.
- Сядь!
Не забывай, мы ведь делаем это
не для собственного удовольствия.
Та искра, которая проскочит,
может дать новый импульс.
- Может, наконец, я начну творить.
- Ты...
ты...
Красная Шапочка.
Красная Шапочка, ты...
На колени, Волк.
Что та женщина делает?
Это монахиня.
Она молится.
Ты попробовал, Волк,
мороженое со вкусом
апельсиновым,
кокосовым,
грушевым,
морковным,
банановым,
пивным,
винным, араковым,
коньячным,
крахмальным...
Мороженое, в котором...
никакого вкуса не найти...
А теперь, Волк,
попробуй вкус...
Что за свиньи
Подлые свиньи...
Сколько это стоит?
КРАСНАЯ ШАПОЧКА
Ванильным, фисташковым,
персиковым, лимонным, пивным...
Мороженое, в котором
никакого вкуса не найти...
Простите?...
Это не вам.
- Открыть?
- Нет, нет...
И счет сразу, хорошо?
Хоп, хоп, хоп, стакан пива...
Хоп, хоп, хоп, стакан пива...
Боже, Стась,
ты снова пишешь.
"Фест-мани".
Прекраснейшим искусством
является ложь.
Типичные направления:
вруизм, обманизм,
лгизм, заморочизм,
мистифицизм, обвестизм...
Боже, снова он наверху!
Триста один... Триста два...
Триста три...
Триста четыре... Триста пять...
Триста шесть...
Триста семь... Триста восемь...
Триста девять... Триста десять...
Триста одиннадцать,
триста двенадцать,
триста тринадцать,
триста...
Я исполнила приказ,
чтобы ты мог творить!
- Триста девятнадцать...
- Ты мне обещал - никогда больше,
а без молодых девок
жить не можешь!
Как тебе не стыдно,
ты, подлый старый импотент!
Никакой пользы мне от тебя нет!
Хватит с меня!
С меня тоже хватит!
Не делай этого, умоляю!
- Клянись - никогда больше!
- Успокойся!
"Успокойся", "успокойся"!
Я никогда не была так спокойна!
Вруизм, нечестнизм,
притворизм, лгизм...
- Ааа!
- "Ааа"! Я тоже так умею!
- Смотри, ну!
- Ты ничего не умеешь!
Считай! Ну, считай!
Даже мороженое сделать,
чтобы мне снова творить!
Ну, считай!
Все еще сидит на почте.
Хочешь кофе?
Да. Спасибо.
Ты такой разгоряченный, будто
трахался в подворотне по-быстрому.
Я тебе кое-что прочитаю.
"С носом-оставизм,
вруизм,
нео-надувизм,
фальшизм, мистифицизм,
задуризм"...
Это, наверное, о нашем строе?
Нет, нет.
Здесь могут быть отпечатки пальцев.
Это наш поэт написал?
Он вышел.
Что с вами?
Я вызову скорую.
Ты хватил лишку.
Он лежит парализованный в больнице.
- Это не я послал эти снимки.
- Да?
Все негативы у тебя,
с этой твоей Лейки?
Говорят, ты бегаешь по городу
и делаешь снимки
вместо того, чтобы заниматься
нашим делом.
Я занимаюсь.
Что?
"Задуризм, обманизм,
натянизм...
лгизм, нечестнизм,
заморочизм"...
Это, наверное, о нашем строе.
- Да? Где ты это нашел?
- В парке.
- В каком парке?
- Она живет рядом.
- Кто "она"?
- Она работала в издательстве.
Но ее уволили.
То есть...
она ушла на пенсию,
ей исполнилось 60 лет.
Этот снимок
тридцать восьмого года.
Этот я сделал сейчас.
Она не стареет,
все время выглядит на 35 лет.
- Ну ладно, но кто она?
- Любовница Виткация.
Я был у графолога.
Это написал Виткаций.
Эта открытка 63-го года.
Та - 57-го, та - 67-го.
У нашего графолога
нет никаких сомнений.
Это почерк Виткация.
К сожалению, у нас в картотеке
нет его отпечатков пальцев.
Тут они наверняка есть.
- Он жив.
- Да, да...
Я это когда-то уже слышал.
- От кого?
- Вот за этим столом.
Он тоже не верил.
Посмотри, здесь все о нем.
Смерть,
свидетельские показания,
фотографии с кладбища,
надгробная плита...
Ядвига Виткевич.
Жена Виткация.
Может, она что-нибудь знает.
Ты у нее был?
Как с ним связаться?
С Бербецким?
Ну, лучше всего на кладбище.
Печень не выдержала.
И, слушай, бросай это!
Для Виткация надо иметь
здоровую печень
и крепкую голову.
Не то что у тебя.
Ты должна знать правду.
Здесь нет записи на семинар.
И нет вообще зачетов
за последний семестр.
Да.
Я буду с вами честен.
После мартовских событий
Меня временно лишили прав студента
и выгнали с учебы.
Но я не перестал писать
дипломную работу,
я верю, что мне удастся вернуться
и закончить учебу.
И я все время общаюсь
с моим научным руководителем.
Если вы мне не верите,
можете позвонить профессору.
- Нет, нет такой необходимости.
- Спасибо.
А можно узнать, каково
название вашей работы?
"Влияние женщин
на творчество Виткация".
Я об этом знаю немножко.
Рассматривается
дело о разводе с 9:30.
- Это гонорар моего мужа.
- Гонорар?
За "Безумца и Монахиню".
В 1929-ом,
перед премьерой
в католическом Торуне
из страха перед церковью
изменили название.
На "Безумца и Медсестру".
Ну, и срочно сшили
костюм медсестры,
а костюм монахини
он получил вместо гонорара.
- Ах, так...
- Но...
Но я не могу понять...
- Откуда это у вас?
- От Чеславы.
Не открывайте.
Пятьдесят водки,
пожалуйста.
Она дала мне еще вот это.
Вроде бы это имеет отношение
к их общему секрету...
Их секрету?...
Вот это мило!
- То есть, она мне так сказала.
- Да...
Этот их секрет
знали все женщины
моего мужа.
- Угощайтесь.
- Спасибо.
А теперь, Волк,
ты попробуешь
мороженое
с апельсиновым вкусом,
лимонным,
фисташковым...
и малиновым...
Простите,
я не совсем понимаю.
Ну... Стась обожал женщин,
которые...
Которые... что?
Какой вы ребенок.
- Я, а никакой не двойник...
- Твое любимое пиво, Стась!
Ты же видишь, я работаю!
И ты поправки в старой пьесе
называешь работой?
- Не сейчас!
- Сейчас! За мой развод!
Я свободна. Ты не рад?
Ты мне не веришь.
Ты весь мой мир,
в некоторой степени...
- Это какая-то фальшивка.
- Ошибаешься.
Я действительно свободна.
Положение неожиданно
стало серьезным...
О, мой ты
кедровый цвет...
Ты,
в некоторой степени,
весь мой
мир!
И Стась каждой
в благодарность за влияние,
которое она оказала
на его творчество,
это пел.
Было бы хорошо,
если бы вы это запомнили.
И даже записали.
И использовали бы в своей работе.
Звони ей.
Скажи, что ты разводишься
и женишься на мне.
- Завтра.
- Никаких "завтра"!
Или она, или я.
- Алло.
- Говори. Ну, говори!
Алло. Алло!
Скажи ей правду, ты, трус!
Ты, лицемер...
Это я Виткевич!
Не ты!
Из тебя такая же Виткевич,
как из меня английская королева.
Ты обычная любовница, так-то!
Я ее недооценила.
Если бы он остался со мной,
и сегодня был бы жив.
- Может, он жив?
- "Может"...
Что за глупости вы говорите?
- Ходят слухи...
- Какие?
Что эта смерть -
это мистификация.
- Что она тебе сказала?
- Правду.
У господина Виткация есть официальная
жена и официальная любовница.
Не трогай меня!
Не трогай меня!...
Мои поздравления...
Вовсе недурная
из тебя задница!
Поэтому ты получил повышение
до любовницы!
С завтрашнего дня
я не хожу на работу.
Официальные любовницы
должны быть на содержании.
- У кого?
- У любовника!
Купишь мне машину,
приличную квартиру.
Плюс на расходы.
Гардероб, драгоценности,
алкоголь...
Ой, мне не по карману...
В таком случае
я возвращаюсь к мужу.
Это хороший человек.
Он поймет, обнимет, простит.
Не изменит!
И я снова буду ездить на машине.
А тебя, подлеца, у которого
даже машины нет, и знать не хочу!
Я вернусь через два дня,
и чтобы тебя тут не было!
Твое пиво на балконе.
Между нами все кончено!
Важны даты.
1957-ой.
1963-ий.
1967-ой.
Она, наверное, держит его взаперти
в своей квартире.
Из ревности не позволяет
ни с кем встречаться.
Она живет в другом квартале,
но это не далеко.
Если вы хотите,
я могу дать ее адрес.
Хватит с меня...
чувств...
романов...
любви...
Я перехожу на шлюх!
Ты старый похотливый
эротоманьяк!
Только шлюхи
дают художнику свободу!
Независимость!
И возвращают
силу творчества!
Хватит тебя с меня!
Хватит!
Я еще молодая, привлекательная!
Без тебя обойдусь!
Курваж надо
каждый день повышать!
Так, как повышается вольтаж!
Литраж!
Километраж!
Она несла чемодан.
Тут поставила,
повернулась и закричала:
"Ты старый похотливый
эротоманьяк!"
А потом:
"Хватит тебя с меня!
Я еще молодая!
Обойдусь без тебя!"
- Что еще?
- И...
- Ну что?
- Не знаю... Так как-то...
На балконе кто-нибудь был?
Я не видел.
Я там стоял.
Эта психичка, может,
сама с собой говорила.
- Дверь на балкон приоткрыта.
- Это со вчера.
Лучшего случая не будет.
А если она вернется?
Вы свистнете.
В два пальца, вот так.
Я так не умею.
Все так умеют.
Чья это тележка?
Молочника. Он живет в этом доме,
всегда его тут оставляет.
Стась жив!
- Это неправда!
- Правда!
- Неправда!
- Ты заперла как в тюрьму Стася!
Заперла его!
А кто тебе такой ерунды
понарассказывал, а?
У меня, наверное, есть право
увидеть мужа, правда?
Жди меня здесь!
Жди меня здесь!
Слышишь, обезьяна?
Она за мной гналась
по улице.
Кто? Твоя жена.
О нет...
Я же тебя просила его не трогать!
У всего есть свое место.
Господи...
Не придуривайся!
Она уперлась, что я
тебя заперла.
Скажи ей, что это неправда.
Что ты сам этого хочешь!
- Тихо...
- Ты свободен!
Тихо, тихо, тихо...
Ты только это умеешь.
Опять оставил холодильник открытым.
Ты же все разморозишь!
- Это не я.
- А кто?
Шпик!
Зубы.
Он украл у тебя зубы?
- Не открывай, это он.
- Я проверю.
Открывай сию минуту!
Стась, Чеслава -
это не имя для женщины!
Ты, обезьяна!
Ты его как в тюрьме держишь!
Тихо, или я вызываю милицию!
Ядвига не вернется,
но шпик...
Я тебе говорила, что он
давно за мной следит!
Успокойся.
Мы разберемся
с сукиным сыном...
А как? Как?
Мы уезжаем.
- Я пробовал, я не умею!
- Та, вторая? Кто это была?
- Не знаю, никогда ее не видел.
- Что она говорила?
"Ты его держишь как в тюрьме.
У меня есть право увидеть мужа".
Это она.
- Зонтик у нее улетел.
- Это его жена.
Чья?
Где он?
Завейский знает что-нибудь?
Говори, сука!
Спать из-за него не могу.
С одной стороны,
я этого боюсь.
А с другой...
Ничего так не хочу,
как встретиться с ним.
Это его последние снимки.
Июль 1939-го года.
А это вы когда сделали?
Вы с ним дружили.
Я лучше всех.
В этой стране никто не знает
о Виткации больше, чем я.
Даже его жена так считает.
Я хотел отдать на экспертизу.
То есть оценить
степень износа.
Абсурд.
Это как если бы я хотел
оценить степень износа
новых ботинок, положенных
покойнику в гроб.
Ну и теперь
самый главный вопрос.
Зачем трупу зубы?
Вы что-то от меня скрываете.
Что-то мне подсказывает,
что вы встречали Виткация
после войны.
Может, условимся так...
Я закрою глаза
на ваши слабости,
а вы взамен...
Ну?...
Ну, ну, ну...
- Пить...
- Громче.
Пить...
Пить?
Сейчас принесу.
Живот болел?
Ну, раз температура снизилась,
можно отменить обезболивающее.
- Это было в пять.
- Вы уверены?
Повторяю еще раз.
Я вышел из кабинета заведующего,
чтобы сделать обход.
Я всегда его делаю в пять часов.
Подпишите.
Вы не понимаете, что пациент
был парализован ниже пояса?
Как он мог встать?
Однако же встал.
Пошел в ванную,
открыл балкон и выпрыгнул.
Нет, я этого не могу подписать.
А может, было так?...
- Он очнулся... и...
- Захотел пить.
Точно, захотел пить.
Пошел в ванную, чтобы
попить воды из крана...
Парализованный?
Открыл балконную дверь,
чтобы глотнуть свежего воздуха...
Пошатнулся,
потерял равновесие.
И выпал.
А если я не подпишу,
то что мне грозит?
- Ничего.
- Никаких последствий?
Никаких.
Значит, я могу отсюда выйти
и вернуться в больницу?
Конечно,
я выпишу вам пропуск.
- Ну, что теперь?
- Ничего.
У него жена, дети.
Он это обдумает...
Завтра вернется и подпишет.
Откуда ты знаешь?
- Что?
- Ну что ему пить захотелось.
- Могло так быть.
- Так было.
Тебя видел кто-нибудь?
Нет.
Ладно, надо поесть.
- Спасибо.
- Мне, пожалуйста, котлету...
Большой салат из огурцов и...
гречневую кашу.
- Полить соусом?
- Полить, полить.
- Но это правда не я, клянусь.
- Ты не клянись, а заказывай.
- Да?
- То же самое.
Подай компот.
Пожалуйста.
Это важная шишка из управления.
Может, приколет тебе медаль
за Виткация.
- Можно?
- Да, конечно.
Нужно сделать все, чтобы
от этой лепешки отвлечь внимание.
Я имею в виду
впечатляющий успех.
Мы друг друга поняли?
- Я был у нее дома.
- Это та любовница Виткация.
Точнее, вломился.
Она живет на первом этаже.
Балкон был открыт.
- Ты мог попасться.
- Но не попался.
Кажется, у меня есть доказательство,
что он жив.
Что это? Покажи.
- Зубы Виткация.
- Нет, не за столом.
Это может быть важный след.
Она после предполагаемой
смерти Виткация
пошла к его дантисту и получила
сделанную на заказ челюсть...
Ладно, убери это.
- Зачем трупу зубы?
- Вот именно.
- А что с трупом?
- В квартире его нет.
А где он?
По моему мнению, в Закопане.
Уехал без зубов?
Может, он спрыгнул с балкона,
когда я обыскивал квартиру.
Шито белыми нитками.
Сегодня утром она сняла номер
в гостинице "Гевонт".
Чем это объяснить?
Вкусная котлетка.
Да, очень.
И салат прекрасный.
А, и еще одно.
Любимое пиво Виткация.
Она его заказывает каждый день.
- Ладно, собирайся.
- Есть.
Ему можно верить?
Думаю, да.
Подожди!
Вернись!
Заберешь портфель в Закопане.
Вот блин,
что-то мне нехорошо...
Ну ладно, тут я уже разберусь.
Я эту гостиницу знаю как
свои пять пальцев. Но я сам, сам...
А ты возвращайся домой, к жене.
Она рожает!
Ты станешь отцом!
Блин, она родит тебе сына!
Береги, как зеницу ока.
В понедельник утром
кто-нибудь к тебе за ним явится.
Пароль - "государственная награда".
Повтори.
"Государственная награда".
О, медали! Для наших...
Да здравствует ПО...
- Курва, заткнись!
- Спокойно, ну...
Мне медальку на грудь повесьте
самую простую,
а когда умру, украсьте гроб,
со мной прощаясь,
и я крикну вам "арриведерчи".
Лазовский!
- Может, вы оставите это в сейфе?
- Нет, не может быть и речи.
Двести семь.
Простите, ключи...
Арриведерчи...
Ну наконец-то, Стась!
Я тебя просила не ходить в горы.
В твоем возрасте и состоянии
это опасно.
Приехал?!
Я боюсь за тебя.
Ему дали номер на моем этаже.
На километр несет водкой.
- Напился. Это хорошо.
- Какой у тебя план?
Там, где картинки.
Так, как с Бруно Шульцем?...
- У шпика сегодня день рождения.
- Нет, умоляю тебя, нет...
Или они, или мы.
А то я кончу как Завейский.
Ага...
Еще это.
- Зачем это?
- Чтобы он тебя не узнал!
Моя увлеченность эротизмом
проявилась еще на этапе
лолиты-скороспелки.
Но, воспитанная в лоне
католической семьи,
я встала перед дилеммой,
как, занимаясь сексом,
девственность потерять
в ночь после свадьбы?
Это прогоняло сон
из моих прекрасных голубых глаз,
я была на дне отчаяния.
Но один преподаватель французского
в моем училище,
он помог мне эту проблему разрешить.
Это в его кабинете я открыла,
что мой рот
обладает чудесным даром.
Он может дарить
чувственное наслаждение,
ну, и духовный экстаз...
Ну, и так, шаг за шагом,
мой чичероне добился,
что я стала богиней искусства,
называемого древними римлянами
"фелляция".
А вами - просто "минет".
Есть дело.
Ты прав, Стась.
Волосы - предвестие зла.
Когда они появляются,
мы узнаем вкус греха.
Платье.
Платье!
Громницу.
Идемте.
Они вошли туда!
Почти голые!
А та, первая девка,
мало того, что голая,
еще и в платье
для первого причастия.
- Досюда.
- Куда вошли?
- В 207-ой.
- 207? Он там!
Это какая-то психичка.
Я звоню в скорую.
Ну... да... точно...
У меня сегодня день рождения...
Но это от фирмы?
Это же от фирмы?
От фирмы?...
Но что это такое происходит?
Что же это происходит?
Почему вдруг стало плохо?
Он не кончил.
Ну что, курва, делаем?
Повторяем.
Нет, не надо!
Простите!
Прошу прощения, товарищ!
Эта женщина больна!
- Ты меня обманул!
- А кто вас обманул?
Никто. Она сумасшедшая.
За ней уже едут.
Ты меня обманул!
Ты меня обманул!
Но ведь...
у меня как раз день рождения.
На колени, девка!
Ты, шлюха ебнутая!
Я из-за тебя, курва,
еще могу потерять работу!
Я тебя убью, поняла?
Я тебя убью!
Если я расскажу на работе,
мне никто не поверит.
В это мне тоже
никто не поверит...
Так же, как в то,
что Виткаций жив.
Потому что я жив.
Налейте.
Сегодня ваш день рождения,
надо за него выпить.
- А как вы сюда вошли?
- Дверь открыта.
Не верите же вы,
что я дух.
- Духи не ссут на ковер!
- Но... нет... пожалуйста...
Они не пьют водку.
Не пьют...
Они не в состоянии
поднимать тяжелые портфели.
Правильно.
Что там такое?
- Медали.
- Кому?
Это тайна!
Не трогайте...
Не трогайте!
Я тоже от Польской республики
какую-нибудь медаль
заслужил.
- Посмертно!
- Это точно, посмертно.
И не только я заслужил.
А кто... кто еще?
- Я пришел на шлюх.
- Тихо, а то...
Что "тихо"?
Что "тихо"?
Только шлюхи
дают мужчине свободу
и независимость.
Они туда...
туда пошли...
Надо их привести сюда.
- Я Кавалерский получила!
- Кавалерский?
Крест.
- Отдай!
- Я его заслужила.
Десять тысяч клиентов.
Лола, милая, отдай мне,
а то будет скандал.
Какой скандал?
Жопа как мечта.
Офицерский!
И ты тоже!
Иди сюда!
Ага. Это тогда, в 39-ом
вы перерезали?
Нет, позднее.
В концентрационном лагере.
В 39-ом, 18 сентября,
мы поженились перед Богом,
а потом я приняла люминал,
разведенный в воде из лужи.
А Виткаций?
Перерезал себе вены бритвой.
- Вы это видели?
- Нет.
Я до этого потеряла сознание.
- Ты, сукин сын!
- Господин майор, не надо!
- Я тебя предупреждал!
- Умоляю! Он жив!
Для Виткация надо иметь
здоровую печень и крепкую голову!
- Вы его вчера видели?
- Да.
- На сколько лет он выглядит?
- На 55.
Ему должно быть 85.
А на сколько я выгляжу,
по вашему мнению?
А! Молодо.
Родилась в тысяча девятьсот...
четвертом?
- Это значит, вам...
- Шестьдесят пять лет.
- Говори, что с медалями!
- Они у Виткация!
Потому что девки...
девки за трах заслужили...
медали!
И он наградит всех шлюх в ПНР!
В этих рисунках это есть?
То, что у Шульца
были сексуальные комплексы?
- Он мне так сказал.
- Кто?
Стась.
Он мечтал о продажных девках.
Это не смешно.
Тогда у него это было...
Эякуляция?
Когда девки
били его по лицу, да?
Да, я видела
собственными глазами.
В июле, в 1932-ом, Стась подарил ему
продажных девок на день рождения.
Он был в восторге.
А общего с Шульцем
у этого... из гостиницы?
У него вчера
был день рождения.
И эякуляция?
Как у Шульца после пощечин?
Нет... Как раз не было.
Стась меня обманул.
- Я допросил каждую шлюху!
- Он жив!
Ни одна его не видела!
Неправда, клянусь! Он их награждал!
Поймайте его!
Сам его поймай
и скажи спасибо,
потому что тебя, говнюк,
выкинули на хер со службы!
- Курва, мы разговаривали!
- Белая горячка!
Я думал, это шизофрения,
а это...
опухоль мозга размером с мандарин.
Вот тут...
Только операция
может ее спасти.
- Нет...
- Не надо.
- Нет...
- Пожалуйста, успокойтесь.
Стась хочет этой операции.
Поэтому он велел вам
обрить голову.
До войны
за пять минут опоздания
я разрывал знакомство.
Мои модели всегда были пунктуальны.
Все!
А или трамвай задержался,
или очередь была у мясника...
То одно, то другое...
А сама в претензии,
что я слишком мало рисую.
Потому что мои картины
в цене,
и она сможет себе купить
за эти поделки
новую квартиру.
Ты превратила меня в копииста!
Как это тебе удается?
Тебя еще не поймали?
Посмотри, что у меня вырезали.
Они утверждают, что это ты.
Свет замечательный.
Оставайся так.
Оставайся...
Нет, пожалуйста, не открывайте.
БОЛЬШИЕ ОЗЕРА, СССР 1988
Виткаций возвращается в Польшу.
Великая минута.
Выпьем за упокой
заблудшей души.
А что это за бусины?
Как с женского ожерелья.
Что-то маловат этот скелет.
Не все кости нашли.
Они в неплохом состоянии.
- Зубы...
- Какие опять зубы?
Но у него не было зубов.
- Он заказал у дантиста...
- Что?
Вставную челюсть.
Но дантист не успел,
и Виткаций...
уехал из Варшавы без зубов.
Это та вставная челюсть
Виткация,
которую дантист не успел
закончить вовремя.
Значит, это...
Это не Виткаций?
Нет.
Это значит,
что решение об эксгумации было принято
на высших уровнях власти.
Подписал ее лично Горбачев.
И похороны в Закопане,
которые обещают стать
большой патриотической манифестацией,
уже нельзя отменить.
Нет, я не подпишу.
Разразится скандал.
Вы поймите, скандал разразится,
если вы этого не подпишите.
Но это не Виткаций!
Не кипятись.
Он!
Ну, как хотите.
А ваша жена, кажется,
тоже поет в опере, да?
Жаль...
Что "жаль"?
Ну, потому что, пожалуй, уже не споет.
Ни в Польше, ни за границей.
Твоего глубокого баса
мы тоже не услышим.
Вот, курва, я и говорю,
что жаль!
На Крупувках в первый и
в последний раз за пятьдесят лет
Закопане приветствует
и прощается с Виткацием.
Варшавянин по рождению,
Станислав Игнаций Виткевич
в Закопане создал большую часть
художественного наследия.
Он вернулся к себе
и к матери.
Он упокоился
рядом с Марией Виткевич
на старом кладбище
на Пенксовом Бжиску.
14 АПРЕЛЯ 1988
Ночью
она опустила тело
через балкон
и сбросила на тележку.
Да не бойся.
Тут все спят.
А ее уже нет.
Умерла в 76-ом.
Ну что так уставился?
Ложись на тележку.
Ложись, ложись...
И привезла его сюда.
А теперь посмотри.
Приглядись как следует.
Это дерево из Больших Озер,
то, под которым Виткаций...
Вот именно.
Теперь понимаешь?
Нет, не понимаю.
Посмотри на отметины
от удара молнии.
Они одинаковые.
И поэтому
она похоронила его здесь.
Этим заступом.
Он был у нее в доме.
Здесь?
Если ты мне не веришь,
сам проверь.
Ну и что?
На кладбище?
Он не хотел, чтобы его
хоронили на кладбище.
Когда это случилось?
Последнюю открытку он послал Зузе
в ноябре 67-го.
Через несколько дней,
когда гэбэшники
выбросили из окна
поэта Завейского,
он, наверное, еще был жив.
Это было в июне 69-го.
Я считаю,
это случилось осенью
69-го.
К сожалению, меня тогда
уже не было в Варшаве.
И только теперь
я могу закончить свое расследование.
Он здесь.
ВИТКАЦИЙ
1885 - 1969
Прекраснейшим искусством
является ложь.
Типичные направления:
С носом-оставизм...
Вруизм...
Нео-надувизм...
Фальшизм...
Задуризм...
Обманизм...
Натянизм...
Притворизм, нечестнизм...
Вокруг пальца-обводизм...
- Лгизм...
- Заморочизм...
Мистифицизм...
Добрый день, Зуза.
Бритье!
- Бритвой?
- Бритвой!
- Что там у тебя слышно, мой Пинно?
- Все по-старому.
- У тебя трясутся руки.
- Немного.
Только не зарежь меня
при бритье.
Все будет хорошо.
Я надеюсь.
Не хочу ходить по Крупувкам
с бумажками на морде.
Вы оставили у нас Лейку.
Потому что ты раньше вернулся
из Кракова, и мне пришлось...
Да... убегать.
- Прервать сессию.
- Как угодно.
Как угодно.
Отдай господину Виткевичу
Лейку.
Если я говорю "Отдай",
отдай.
- Она осталась дома.
- A!
Это потому что я вынул пленку,
чтобы проявить...
сессию.
Вышло?
Сядь!
Что-то вышло.
Это ты виноват!
Хотел иметь мой характер, ну так...
- Ну так получай!
- Сядь!
Это не повод для слез.
Уверяю тебя,
твоя характер как бриллиант
чистой воды.
Правда?
И поэтому в признание
твоего характера
награждаю тебя
Золотым Крестом Заслуги
Польской Народной Республики.
За блаженство творения
вы должны отречься
от непосредственного
переживания.
Все будет
для вас мертвым
еще до рождения.
Это единственный способ,
чтобы творить в союзе.
Пока он будет длиться,
насытится тот,
творящий метафизическое зло,
символ небытия.
Художники - единственный
для Вельзевула
материал.
Они будут творить, разрушая.
Их кредо -
мыслить, но не чувствовать ничего.