Чай с Муссолини (1999 год). Фразы и цитаты из фильма

Tea With Mussolini — полуавтобиографический художественный фильм итальянского режиссёра Франко Дзеффирелли, вышедший в прокат в Италии 26 марта 1999 года.

Все фразы и цитаты

Флоренция, 1935 год
Роман между Флоренцией и
артистически одарённой английской общиной
вскоре будет омрачён тучами войны.
Солнце пока ещё освещает площади
и памятники, а диктатор Муссолини —
джентльмен, следящий за
своевременным прибытием поездов.
Фильм Франко Дзеффирелли
В ролях:
Шер
Джуди Денч
Джоан Плоурайт
Мэгги Смит
Лили Томлин
и впервые на экране
Чарли Лукас и Бэйрд Уоллес
Чай с Муссолини
- Простите, вы консул?
- Да.
Конни Рэйнор, Morning Post .
Крайне любопытно узнать, какова выгода
в этом для флорентийского консула Его Величества.
Не могу поверить, что вашим читателям
будет интересна наша скромная церемония.
Очень. Мы не можем пресытиться
Италией с появлением Муссолини.
Это постоянная компания? Они все дружат?
Дружат? Итальянцы называют их Скорпионшами.
- Скорпионши? Почему?
- Почему? Кусачие.
Не со мной. Пытались, но я куснула в ответ.
Ваша леди Хестер - дама
внушительной старой закалки.
Мы живём в эпоху великих диктаторов.
- Сегодня мы здесь...
- Пойдём!
Чтобы вспомнить
Элизабет Барретт Браунинг,
настоящую английскую леди,
которая, вместе со своим
мужем-поэтом Робертом Браунингом,
обрела подлинное счастье
в великолепии Флоренции.
Таким образом, в браке
были объединены две великие страны -
Англия и Италия.
Мой покойный муж, посол...
Вот и добрались до её покойного мужа.
...всегда мечтал, чтобы Англия и Италия
помогли объединить Европу.
- Мэри, кажется, с ребёнком.
- Сын портнихи.
Поэтому мы отдаём дань уважения
вам, дорогая Элизабет,
привнёсшей в эту страну не только поэзию,
но и прекрасный пример
британского материнства.
Простите. Извините.
Извини, Мэри, пришлось начать без тебя.
Арабелла, твой черёд. Вероника, пожалуйста.
С английской кровью в жилах,
рождённая в Тоскане -
к какой стране мы отнесём её?
Покоя на Земле не дали,
святые небеса её забрали.
Голубые небеса Тосканы, примите...
Голубые небеса Тосканы,
в гробницу эту вы впустите
английские слова молитвы.
Спасибо, Арабелла. Благодарим.
«Дорогой синьор Киган.
Самый уважаемый и известный
торговец Манчестера».
«Дорогой сэр».
«Я бесконечно благодарен вам за большую
и важную
поставку шёлка,
которая вызовет... Которая вызовет
слёзы счастья у самой красивой
синьоры Флорентины».
«Благодарен вам за партию ткани.
Она традиционно высокого качества».
«Прошу принять, синьор,
мои самые скромные комплименты
и искренние тёплые пожелания».
«С уважением...»
Мисс Уоллес, на сегодня всё.
Нет, не всё.
- Что?
- Ваш сын.
Мой сын? Он в сиротском приюте. А что?
Нет, он не там.
Он сбежал на поиски матери.
- Это заботы приюта.
- Вы привели его в этот мир.
- Вы за него в ответе.
- Конечно. Я плачу за его воспитание.
И вам плачу, чтобы он стал
идеальным британским джентльменом,
у которого английский язык
будет от зубов отскакивать.
Что ещё я могу сделать?
- Дайте ему крышу над головой.
- Крышу?
Парень опять сбежит. Я уверена.
Он убеждён, что скоро вернётся его мать.
- Почему бы вам его не взять?
- Что?
Я уже думал об этом.
Вы ему нравитесь.
С вами он счастлив, мисс Уоллес.
Забрать его в свою семью должны вы.
- Вы же его отец.
- Отец, конечно.
Тогда убеждайте свою жену.
Присмотр за ребёнком
ей только на пользу пойдёт.
Вы можете вообразить, чтобы
моя жена приняла в нашем доме бастарда?
- Моя жена?
- Синьор Гарньери,
на свете не бывает незаконных детей,
только незаконные родители.
Сплошные слова.
Молодец. Давай.
- Пожелай своему отцу доброго утра.
- Доброе утро.
Вы сумасшедшая? Вы зачем его сюда взяли?
Вы парня сюда привели?
Жена может в любой момент придти.
Постой тихо.
Мисс Уоллес, в Англии подобное
поведение, видимо, допустимо.
Однако в Италии, поверьте мне,
это конец света.
Заберите его назад в приют,
немедленно, или к себе,
делайте что хотите.
Это ответственность,
которую я не могу допустить.
Если бы вы были замужем,
если бы знали, что есть любовь,
вы бы поняли, что определённые ситуации
крайне, крайне деликатны.
Вы меня довели, простите.
Синьора!
Так и знал! Задержите её!
Скорее уходите!
Но вы не ответили на мой вопрос. Что нам...
Завтра! Я позвоню!
Кто ко мне?
Прошу, я позову падре.
Синьора привела сбежавшего ребёнка.
Иди поиграй. Не сиди. Пойдём.
- Здесь никого нет.
— Только что были. Ушли, наверное.
Пансион Шелли
Лука, ты не принесёшь ножи и вилки?
Ты ведь знаешь, где они.
И салфетки, пожалуйста.
Спасибо. И стаканы.
Кто это?
Английские солдаты.
- Это ваш брат?
- Нет, Лука, брата у меня нет.
Нет, его звали Дэнни.
Он — тот юноша, за которого
я собиралась выйти замуж.
А это мой отец.
Они оба отправились воевать
и не вернулись.
Они всегда со мной.
Бери стул.
Вот.
Ты что, бекон и яйца не ел никогда?
Давай. Попробуй. Очень вкусно.
Я могу остаться с вами,
пока мама не вернется?
Да.
Столько, сколько захочешь.
Невыносимый человек.
- Что сказал?
- Ничего хорошего.
Попросту не слушал.
- Видимо, теперь всё на мне.
- Мы все тебе поможем.
Ну, это моя проблема,
но если хотите, можете помочь.
- Конечно.
- Конечно, поможем.
Арабелла... Среда и пятница.
Сможешь помочь в искусстве?
- Знаешь, музыка, галереи, музеи.
- Да, да, хорошо. Что ещё?
Забирай его из школы,
когда у меня не получится. Что до еды...
- Молли?
- Знаю. Арабелла водит в галерею Уффици,
а я готовлю ужин трижды в неделю.
- Прекрасно. Ты ведь не против?
- Думаю, мне даже понравится.
Мне не нравится этот кашель.
Всю ночь вот так кашляла.
Наверное, нам надо сходить к ветеринару.
- О чём это я?
- Об искусстве.
Искусство витает во флорентийском воздухе,
не то что у нас — ледяных англичан.
- Вы замёрзли?
- Не я, Лука.
Я вкусила всевозможные вина Флоренции.
Я согревала руки у костров
Боттичелли и Микеланджело.
- Опять кашляет?
- Тоже замёрзла?
Пойдём, пойдём. Опоздаем.
Художественный институт
Лука... Мы должны это увидеть.
У нас как раз есть время перед школой,
но это ты пропустить не можешь.
Я покажу тебе кое-что незабываемое.
Видишь ли, Лука...
Флоренция — это не только сверкающие автомобили
и мороженое, как думают мальчики.
Это — божество в человеческом обличии,
красота телесности.
И ты — да, ты — можешь быть
частью этого мира.
Изобретать, создавать,
жить так, как жили художники
в старину, Лука,
означает разделять соучастие
в божественном плане.
Нам надо идти. В школу опоздаем!
Так, я вернусь за тобой.
Надо бежать к ветеринару.
Всё хорошо, старушка.
Ты отлично справилась.
Леди из Англии, прошу.
Папа, подожди!
Садись. Крепче держись.
Пока, Лука, пока!
Ублюдок.
Бастард!
Поди сюда.
Сюда иди, я тебе говорю.
Правильно, что боишься меня.
Я тебя достану! Ублюдок! Выродок!
Передайте жене, чтобы оставила ребёнка в покое,
иначе я позвоню в полицию!
Жене много с чем приходится мириться.
Что вы от меня хотите,
удержания её взаперти?
Да, если необходимо. Пожалуйста, вы можете
попытаться понять, что я говорю?
Я могу согласиться присматривать
за Лукой на определённых условиях.
Судя по положению его дел,
вас словно и не существует.
Просто подарите ему часть своего
драгоценного времени, что вы тратите на свои ткани
и на всё остальное.
Ребёнку нужен отец, Господи Боже!
Пять лир,
серебром, в твой карман.
Граци, синьор Гарньери.
Лука, по-английски. По-английски.
- Спасибо, мистер Гарньери.
- Так-то лучше.
Почему ты не зовёшь меня папой?
Потому что...
Почему?
Потому что вы не возите
меня в школу на велосипеде.
На велосипеде?
Ну, тебя возит мисс Уоллес.
Когда она вернётся?
Не знаю. Она занята.
Работает, в Париже.
Синьор, там...
Хорошо. Она здесь.
Лука, стой!
Лука, вернись!
Лука, идём.
Лука, слушай... Это подруга твоего отца.
Увидимся в следующее воскресенье.
Лука.
Я думал, что мама вернулась.
Она не вернётся.
Я не понимаю.
Почему?
Помнишь те две фотографии,
что ты увидел в моей комнате?
Ваши не вернувшиеся солдаты.
Да.
Но они всегда со мной,
даже если здесь их нет.
Любовь не умирает.
Таким же образом
твоя мама всегда будет с тобой.
Даже если она...
Не здесь.
Должно быть где-то здесь.
Извини.
Какая красивая машина.
Ты не скажешь, где
синьора Джорджина Рокуэлл?
Вы про Джорджи? Она вон там.
Премного благодарна, мальчик.
Бабушка, нам и правда нужна скатерть?
- Конечно, Уилфред.
- Но её постоянно сдувает.
А ты найди мелкие камушки
и разложи по углам.
Он и вправду очарователен,
леди Хестер, ваш внук.
Бедняга. Его отец пал при Пашендейле.
А мать всегда была слаба.
Я была ему и отцом, и матерью.
- У вас замечательно получилось.
- Благодарю вас.
Припоминаю этот чрезвычайно
вычурный агрегат.
- Нет, не может быть.
- Думаю, может.
Миссис Моргантхолл вернулась.
Пригласим её на чай?
Не думаю.
Американцы попросту не воспринимают пикники.
Джорджи!
- Привет, Джорджи!
- Эльза.
- В какой глуши ты пропадала?
- Милая,
почему тебе вечно нужно проводить
свои раскопки в этих пыльных, грязных закоулках?
Американские коллекционеры
вернулись в Италию.
Вот где сейчас
самые успешные сделки.
И самые фальшивые тоже.
Мы раз обнимемся,
мы два обнимемся!
Американцы.
Ты же знаешь Чезаре Погги, арт-дилера?
- Да.
- Он звонил мне в Париж...
Господи, там так жарко, что
можно яйцо на тротуаре приготовить.
- Подержи-ка.
- Чезаре сказал...
Сказал, что нашёл первый вариант
«Авиньонских девиц» Пикассо.
- Вы его купили?
- Конечно, я...
Конни Рэйнор, Morning Post , Лондон.
Вы не против, если я буду записывать?
- Нет.
- Да, мы...
Нет, пусть все об этом узнают.
Так вот, когда он позвонил,
я сразу же согласилась,
но этот скупой сукин сын,
мой муженёк, отказался,
устроил истерику и сымитировал инфаркт.
А я уже пожелала этому
отбросу приятного пути.
- Нет, она не это имела в виду...
- Ещё как. Ещё как.
Не могу смириться с тем,
что он слишком жадный,
чтобы купить бедной девушке
маленького Пикассо.
- Уму непостижимо.
- Знаю.
- Может, это вот продашь.
- Нет, никогда.
Оставлю его при себе,
спасибо большое. Попомни мои слова:
я получу эту чёртову картину, даже если это
будет последнее решение в моей жизни.
Так и будет, поверьте.
Ты мне очень помог,
указав правильное направление. Вот.
Лука. Лука! Лука!
Боже, посмотри на себя!
Ты подрос, словно бобовый стебель,
с нашей последней встречи!
Божечки, посмотри на себя!
Так, скажи маме, что мне
нужен кардинально новый гардероб,
так что дел у неё будет,
как у малыша бобра.
Она — лучшая в этом деле.
Лучше, чем Скиапарелли...
- Эльза.
- Что?
Не успела тебе сказать, но Клара умерла.
- Господи, Джорджи.
- Без шансов. Просто...
А что же с мальчиком?
Одна из англичанок, Мэри Уоллес,
за ним присматривает.
Ты передашь этой Мэри Уоллес,
что я хочу с ней поговорить?
Скорпионши! Ребята, сюда!
Плохиши. Подите прочь.
Исчезните, пожалуйста.
- Пожалуйста, миледи .
- Благодарю вас.
Не сердитесь на них, это дети.
Спасибо. Премного благодарна.
- Можно сделать фото?
- Да.
Слушайте, все знают, как я живу.
Словно полоумная, но я любила Клару.
У нас были странные отношения.
Порой она даже не выставляла
мне счёт, но суть не в этом.
Я знаю, как тяжело ей было с отцом Луки.
- Уверена, что помощи от него никакой.
- Случается.
Уверена, что вы слишком добры.
В любом случае, я знаю, что
задолжала ей немалую сумму,
и, возможно, могла бы вложить
эти деньги в его воспитание,
если бы вы согласились.
Это отразилось бы на его жизни.
Ну, там не такая большая сумма.
Хватит, чтобы он обрёл...
- Самостоятельность.
- Да.
Спасибо вам.
Смотрите. Посмотрите только.
Посмотрите на это смехотворное
американское уродство, что они дали ребёнку.
Как они их называют?
Knickerbocker Glories.
Восхитительно. Они могут
опошлить даже мороженое.
Не волнуйся. Мы все о нём заботимся.
Уверена в этом?
Одно дело — заботиться о бродячих псах.
Совсем другое — о бродячих юнцах.
Эльза, дорогая!
Давай не «эльзай» мне.
- Где мой чёртов Пикассо?
- Если бы ты выслала деньги, когда я...
Я же тебе сказала. что Моргантхолл
не давал мне денег, Чези.
Чёрт побери. Что? Выкупи её.
Предложи им ещё большую сумму.
- Нет, Эльза, пожалуйста.
- Мне она сейчас нужна.
Джорджи, ты понимаешь, что я говорю?
Прекрасно понимаю.
Ладно, Эльза, для тебя я попытаюсь.
Хорошо? Обещаю.
Не надо пытаться. Надо её вернуть.
Да, верну. Хорошо?
Это итальянское «верну»
или американское «верну»?
Для тебя я верну её, ладно?
Прости, что так разозлилась. Люблю тебя.
- И я тебя.
- Спасибо, спасибо.
Я просто обожаю эту картину.
Знаю, знаю. Извини, Эльза.
- Спина. Уже два дня шалит.
- Милый.
Думаю, тебе лучше потанцевать
с этими юношами. Они меня сюда довезли.
Это Фабио, пианист.
- Это Карло. Это Фабрицио.
- Здравствуйте.
Пойдём, Фабрицио. Потанцуем.
Чези, спасибо большое.
С ними танцы будут поприятнее.
Я уже согласна, не уговаривай.
Пойдём, Фабрицио. Я выбрала тебя.
Играй, маэстро.
Умница.
Вот это танцорша, с ног парней собьёт.
«Беллисима». Это значит «хорошо»,
но что я так хорошо делаю?
- Очень умело танцуете.
- Спасибо. Да, конечно, умело.
Это вы её ещё на Бродвее не видели.
Парижская Эльза! Звезда Зигфельда!
Три года подряд, пока не
променяла всё это на мистера Моргантхолла.
Он желал частные выступления.
И как он с тех пор за это расплачивается...
Бернард, шампанского нужно побольше.
Тебе это не понадобится, Конни.
Когда друзья осмеивают
слёзы, что я не могу утаить —
я усмехаюсь и твержу:
«Когда гаснет огонёк любви,
дым затмевает взор».
Американки все такие удивительные?
Увы, нет.
Пошёл, пошёл, получилось!
Давай, Лука! Веди мяч, веди!
Нет, Лука, налево, налево!
Нет, Лука, передавай налево!
Стреляй! Да! Лука! Да! Гол!
Гол!
Победа!
Лука, да!
Ты — лучший, Лука!
Это величайшее достижение Муссолини.
Дисциплина, порядок, безопасность на улицах.
И вторжение в Абиссинию.
Ну, а почему у Муссолини
не может быть империи?
Весь цвет Европы обладает империями.
- Могу я вас цитировать?
- Да, пожалуйста.
Поведайте им в Англии правду о Муссолини.
Столь яркий человек. Римский император.
Добро пожаловать. Рады вновь вас принимать.
Добрый вечер, синьора. Прошу вас.
Джон!
Что вы думаете о нашем
новом итальянском Октавиане Августе?
О Муссо? Его задница слишком велика,
чтобы умело танцевать.
Гадость.
Хестер, я тебя не увидела. Лучиано!
Эльза, моя дорогая.
Вопиюще аморальная.
Сегодня я даю эту скромную вечеринку,
чтобы попрощаться и поблагодарить вас,
так как, увы, я вас люблю,
но должна уехать.
Нам предстоит это пережить.
- Не уезжай. Ты нужна Флоренции.
- Паоло, ты очень мила.
Я ненадолго, так как завтра мы с Чези
едем в Париж, где мне выпал
шанс купить кое-что из Пикассо,
которого оплатит мой скряга-муженёк.
Сегодня же все веселятся и пьют —
шампанское за мой счёт.
Она — наш луч света...
Господи, опустить такой ресторан до своего уровня.
Это уже слишком. Перебор.
На что она хочет наложить руки?
- На Пикассо.
- А это кто ещё?
Картина, дорогая.
Никто не может отрицать
Никто не может отрицать
Никто не может отрицать
Она — наш луч света
Я — Джулия Майер,
подруга миссис Моргантхолл.
- Дорогая, мои соболезнования.
- Присаживайтесь, пожалуйста.
Эльза приглашает вас с друзьями
на наше празднование.
- Как мило.
- Поблагодарите её.
Я ванную приму в этой субстанции,
так праздновать буду.
Никто не может отрицать
Нравится? Да, ничего.
Хорошая копия, римская.
Но это... Пойдёмте. Увидите нечто.
Эллинизм. Подлинник,
150-й год до нашей эры.
« Venere e Amore »
«Венера и Эрос»
Очень хорошо, Лука.
Для семи лет даже великолепно.
Гораздо лучше,
чем у большинства аматоров.
Где ты этому научился?
Начнём вновь с балконной сцены:
Джульетта на балконе,
а Ромео внизу.
Давай осветим сцену.
Вот.
Так...
«Мой друг, клянусь сияющей луной.
Посеребрившей кончики деревьев».
«О, не клянусь луною,
в месяц раз изменчивой —
это путь к изменам».
- Что это значит?
- «Изменчивой»? («Variable»)
Переменной, меняющейся.
То, что не пребывает в стабильности.
Ясно... Варио.
Да. Варио.
Джульетта знает, что
истинная любовь — не варио.
Она бессмертна.
Это — важнейший жизненный урок.
- Теперь очередь Ромео.
- «Так чем мне клясться?»
«Не клянись ничем.
Или клянись собой, как высшим благом,
которого достаточно для клятв».
Он поднимается на балкон.
Теперь вернёмся снова в начало.
Господи!
Уилфред, ну и куда ты?
- Уилфред, сядь на место.
- Бабушка, мужчина ранен!
Мир обезумел.
Проклятые фашисты!
Позор вам! Позор вам!
Это не фашисты.
Это анархисты.
Муссолини понятия не имеет,
что здесь происходит.
Если бы муж был жив, он бы
отправился в Рим и рассказал ему.
Пожалуй, я должна взять на себя
роль бывшего посла
и поехать в Рим самостоятельно.
Уилфред.
Она что, серьёзно о визите к Муссолини?
Без сомнений, она попытается.
К счастью, безуспешно.
Возможно, у меня получится это провернуть.
Журналистка важной британской газеты.
Пожалуйста, мисс Рэйнор,
оставьте дипломатию дипломатам.
Дуче! Дуче! Дуче!
Одна — вдова сэра Гектора Рэндома,
британского посла с 1926 по 1929 год,
что вы, без сомнения, помните.
Другая — репортёрша Morning Post.
Думаю, это по поводу ситуации во Флоренции.
Мы должны признать,
что это была опасная ошибка.
Полагаю, в наших интересах успокоить их.
Кажется, они крайне влиятельны в Англии.
Бонфьери! Приведи их.
Конни, не забывайте, что мы прибыли в Рим
для участия в историческом моменте.
Я прекрасно помню вашего мужа.
- Подлинный джентльмен.
- Абсолютно.
Леди Хестер Рэндом.
- Прошу.
- Её внук, Уилфред Рэндом.
Присаживайтесь.
И мисс Констанс Рэйнор, Morning Post .
- Добро пожаловать.
- Прошу.
Уважаемые леди... и джентльмен.
Граф Гранди поведал мне, что у вас
появились определённые опасения
касаемо вашей позиции в Италии?
По правде говоря, мы немного взволнованы.
Прочь страх.
Я всегда знала, что мы
можем положиться на вас.
Наши долговременные
личные отношения с той ночи
с моим покойным мужем в миланском Ла Скала.
Вы не против, если я буду делать заметки?
Вы же здесь именно для этого?
На протяжении нашей славной истории
мы принимали у себя ваших поэтов.
Особое уважение я питаю к лорду Байрону,
великому лорду Байрону.
Сюда прибыло столько ваших сограждан,
что в одно время
иностранцев называли просто Inglese (англичанин).
Как я уже сказал, бояться нечего.
Что бы ни случилось,
вы всегда будете
под моей личной защитой.
Даю слово.
Смотрите.
Побуду мамочкой?
Разлить всем?
Что там?
Что там?
Смотрите.
Божечки. Это леди Хестер и он. Получилось.
- Они пили чай с...
- Муссолини!
Осторожно!
Внимание!
Впредь в Уффици не позволяется
наличие еды или напитков.
- Мы всегда здесь пьём чай.
- Правила изменились.
Поезжайте и распивайте чаи
в одной из своих колоний.
Это — свободная и цивилизованная страна.
Вычистить весь этот мусор!
Нет! Нет!
Нет, нет, только не это! Пожалуйста!
Как вы можете это позволять?
Никки, Никки! Побежали, скорее!
Отпустите! Я убью его!
Подожди, Лука! Подожди меня!
Я понимаю, что происходит.
Вы боитесь, что на вас работает англичанка,
поэтому фашисты уничтожат ваш магазин.
Вполне понимаю.
Я не вернусь.
Простите меня.
Дело не только в письмах.
Дело ещё и в мальчике.
В Луке?
У него большие успехи в школе.
Его английский — на высшем уровне.
Английский уже не язык будущего.
Лука должен учить немецкий.
Я отправлю его в австрийскую школу.
- В Австрию?
- С Германией наше будущее.
Боюсь, мисс Уоллес,
что эра Англии... Завершена.
Не будьте так уверены.
Так, стисни зубы
и глубоко вдохни ноздрями.
Крепко задержи дыхание. Прочувствуй смысл
каждого слова до максимального предела.
О, наш благороднейший Лука.
- Кто это сказал?
- Шекспировский король Генрих.
Помнишь, перед битвой?
- Он не говорил «Лука».
- Не говорил. Ты абсолютно прав.
У него были «англичане», но
ведь говорил он о храбрецах,
таких, как ты.
Добрый вечер.
- Опаздываете?
- Иди, Лука.
Чемодан.
Австрия прелестна.
Заснеженные горы, голубое небо.
Хотела бы я поехать с тобой.
Это не обязательно.
Пока, Лука.
Смотри, у меня для тебя цветы.
Попрощайся с Никки.
Твое любимое печенье. Счастливо.
Держись, Лука!
Мужайся! Держись!
«И проклянут свою судьбу дворяне,
Что в этот день не с нами, а в кровати,
Язык прикусят, лишь заговорит
Соратник наш в бою в Криспинов день».
В Криспинов день!
Ноябрь 1935 года
Леди, пожалуйста, пожалуйста.
Пожалуйста, дамы.
В сотый раз вам повторяю:
вы должны вернуться в Англию.
Здесь становится опасно.
В Англии гораздо опаснее. Там война.
Почему мы должны перекраивать свои жизни
просто потому, что идиотам захотелось повоевать?
Война не продлится
более, чем две недели.
Правда, разве немцы не в Париже?
Они по всей Франции.
Для некоторых это только начало.
Для евреев, например.
Тысячи евреев были
захвачены и увезены прочь.
Вокруг только и разговоров о евреях.
Вы же не верите всей этой
пропаганде коммунистов,
что появляется в газетах, не правда ли?
Вы вольны думать что пожелаете, леди Хестер,
но я вынужден предупредить вас,
что если Италия объявит войну,
консульство придётся закрыть.
Я настаиваю, чтобы вы
все вернулись в Англию.
Ради чего? Синьор Муссолини достаточно мудр,
чтобы не втягивать в это Италию.
- Кроме того...
- Прекрасно сказано.
Он лично пообещал мне, что нас это
никоим образом не затронет.
Да, для вас всё
складывается великолепно, дамы.
Что по поводу этого юноши?
Вы хотите, чтобы он дезертиром стал?
Уилфред всегда поступает по должному.
Анна, Анна, да, ещё
булочек к чаю, пожалуйста.
Синьора Бадалуни, здравствуйте! Не узнаёте?
- Это Лука.
- Лука! Как я тебе рада!
Ставь багаж! Тебя не узнать!
Как пролетело время!
Здесь всё то же самое. Ничего не изменилось.
- Столько воспоминаний...
- Я рада.
Где Мэри?
Синьорина Уоллес?
Мы её давно не видели.
Она больше не работала
и уехала к другу.
К какому другу?
Не знаю. Адрес не оставила.
Должно быть, она с остальными англичанами.
Она ещё во Флоренции?
Не знаю. Её никто не видел.
Май 1940 года
Джон Уэбстер!
Нет, нет, три чемодана! Три!
- Простите, вы англичанка?
- Да.
Я ищу кое-кого. Мэри Уоллес. Вы её знаете?
- Нет, она...
- Пора выдвигаться.
Вижу Уитэма. Он всем помогает.
- Она с вашей группой?
- Нет, она одна из упрямцев.
Она у леди...
Хестер, отказывается и с места сдвинуться.
Простите.
Уитэм! Уитэм!
Что происходит? Англичанам
наскучила Флоренция,
поэтому все возвращаются
в увлекательный Борнсмут?
Война.
- Италия не воюет.
- Пока нет.
Дуче выжидает для поддержки победителя.
- Синьора, ваши документы .
- Я не уезжаю. Я только приехала.
- Документы, пожалуйста .
- Я американка.
Что с леди Хестер и остальными?
Отказываются выезжать. До сих пор считают, что
Муссолини за ними присмотрит.
Слава Богу. Какая же
Флоренция без «Скорпионш».
- Будем надеяться, что флорентийцы солидарны с вами.
- Рада была вас видеть.
До свидания.
Эльза! Эльза!
Опять эта ерунда с документами. Вот.
- Фамилия.
- Я же сказал, синьора — американка.
Эльза Страусс-Элмерсон.
Да, спасибо. Этого хватит?
- И что с последним случилось?
- Сыграл в ящик.
- И кто такой Страусс-Элмерсон?
- Прелестный пожилой джентльмен.
Почему же я не удивлена?
Нет, правда, прелестный. Совершенный ангел.
Или скоро им станет.
Синьора Эльза!
Я Лука... Лука Инноченти.
Лука! Господи, при каждой нашей
встрече ты всё выше и взрослее!
- А какой красавчик!
- Не думаю.
Перестань. Когда это говорит девушка,
ты просто слушаешь.
В противном случае вовсе не повеселишься.
Я тебя потом о девушках просвещу.
Ты чем занимался? Столько времени прошло.
Меня отправили в австрийскую школу,
но терпение закончилось,
поэтому я вернулся домой в школу искусства.
Это то, чем я всегда хотел заниматься.
Я думала, что твой отец всегда хотел
слепить из тебя идеального английского джентльмена.
Он передумал и лепил
идеального немецкого бизнесмена.
- Уверена, не удалось.
- Не важно. Я — независим.
- И этим я обязан вам, синьора.
- Мне?
- Деньги, Эльза. Счёт.
- Счёт.
Но, Лука, это были деньги твоей матери.
Так, я здесь очень надолго,
так что заходи, расскажешь о себе, ладно?
Эльза, дорогая, сейчас
нет времени. Пойдём, пожалуйста.
Лука, надо идти, но я тебя люблю. Пока!
- Чего ты меня так поторапливаешь?
- Позже расскажу.
Это Витторио Фанфани.
Хороший адвокат и добрый друг.
Сама знаешь адвокатов. С ними лучше дружить.
- Чези, где моя машина?
- Она слишком большая и показная.
Лучше не выделяться.
Чезаре, я даже не знала,
что выделялась своей машиной.
- Эльза, пожалуйста.
- Конечно, почём мне знать,
я всего лишь богатая, вульгарная американка.
Эльза, ангел мой, давай
поговорим о чём-нибудь приятном.
Я раздобыл для тебя Пикассо!
- Ты рада?
- Безумно, Чези!
Какой великолепный подарок ждёт меня
по возвращению домой.
Это очень красивая картина.
- Ты разбираешься в современном искусстве?
- Да.
Мне очень нравится, особенно итальянцы:
Маринетти, Балла, де Кирико.
Красота и мозги.
Так ты шофёр, адвокат,
эксперт в искусстве,
ещё и английский знаешь.
Чези, это совсем другое дело.
Так как это у тебя
столь идеальный английский?
Отец. Пока он работал
в Америке, я был с ним.
Прекрасная страна.
Хочешь вернуться туда?
- Если война не разрушит планы.
- Именно, Эльза.
Поправьте меня, если я ошибаюсь.
Я что, на другой планете живу?
Насколько я знаю, США ни с кем не воюют.
По крайней мере, пока что.
Мистер, я...
Фанфани, Витторио.
Витторио, раз ты такой
любитель современного искусства,
было бы здорово, если бы ты подъехал
и помог мне развесить мои картины.
С большим удовольствием. Чезаре показывал
мне кое-что из твоих картин.
- Твой Балла — мой фаворит.
- Мой тоже.
- Правда?
- Да.
Меня от этого разговора укачивает.
10 июня 1940 года
Муссолини объявляет войну Британии и Франции
Воины на земле, на море и в воздухе!
Чернорубашечники-революционеры и легионеры!
Война с Британией и Францией!
Скорее, синьора, скорее!
Да, понимаю.
- Ты готова, Хест? Надо идти.
- Да.
Простите.
Я задерживаю войну?
- Мы арестованы?
- Он сказал, что нас берут под охрану.
Правда?
Хорошо, если, оказавшись взаперти,
мы будем не под арестом, а под охраной.
- И что собирается делать Дуче?
- Дуче?
Да, Дуче. Что он сделает, когда
услышит, что вы арестовали меня?
Видите ли, я леди Хестер Рэндом.
Мой покойный муж был послом
Его Британского Величества.
Я обладаю дипломатическим иммунитетом.
- Анна, Анна, подлейте кофе, пожалуйста. Уже остыло.
- Хестер.
Анна, ты с ума сошла?
Ты не можешь уехать с ними!
Попытайся понять.
Леди Хестер — единственная,
кто обо мне заботился!
Я не могу её сейчас оставить!
Послушай меня!
Оставь меня!
Что он сказал?
- Что мы вражеские чужаки.
- Но мы не враги.
И не чужаки.
Флоренция избрана нами среди целого мира.
Флоренции должно быть лестно!
Браво! Браво, Хестер! Хоть в чём-то
я с тобой согласна. Привет, Мэри.
Синьора, мы теряем время!
- Не смейте её трогать!
- Это моя обязанность!
Это очень важная синьора.
- Нам лучше пойти, Хестер.
- Лучше пойти?
Уверена, что Муссолини быстро тебя отпустит.
Да. Лучше пойду.
Ну, хотя бы свою служанку
ты можешь взять с собой.
А для сопровождения — и племянницу.
Джорджи, ты проведёшь Люси к автобусу?
Конечно. Люси, дорогая.
Прелестно выглядишь в этом платье.
Переживаю за тебя, ведь все эти
итальянские жеребцы шныряют вокруг.
Давай. Поднимайся.
Ещё скучать будешь по брюкам.
Я без своих из дома не выхожу.
Хотя, должна сказать, юбки не так плохи
в нужных ситуациях.
- Хестер, Хестер, перестань. Выше нос.
- Как это по-американски.
Неприятности обходят тебя стороной,
поэтому и остальных можно приободрить.
Перестань. Никто ничего не знает. Я могу
присоединиться к тебе скорее, чем ты думаешь.
Мне легче должно стать?
Будь осторожна, старушка.
Господи! Какой кошмарный, тесный...
Мамочки!
- Простите.
- Мисс Мэри, это я, Лука.
Лука... Это ты. Господи, не могу поверить!
Я слышал, что они с вами делали.
Синьора, хватит! Садитесь!
Боюсь, что как поздоровались,
так и попрощаемся.
Я сообщу, куда мы
направляемся, если получится.
Скорее, синьора. Это ещё что?
Вы дождались! Дождались нас!
Мы со всех ног мчались!
Для этого придётся найти место.
Без картин я никуда.
Вот.
Давай, Никки. Побежали.
Только не собаку!
Не забирайте её! Пожалуйста, не надо!
Моя собака! Мне нужна...
Лука! Возьми собаку, пожалуйста.
Присмотри за ней.
Конечно. Мы ведь вместе были щенками.
Пока!
Проклятье... Чёртов мотоцикл!
Что я теперь папе скажу!
Так вот куда они их везут...
Сан-Джиминьяно —
город сотни башен.
Был там когда-то?
Там изумительные фрески Гирландайо.
Изумительные.
Большое будет утешение
для этих несчастных дам.
Синьоры, идите за мной.
18 заключённых, только женщины.
Синьоры, здесь вам не Гранд-отель.
Быстрее, проходим. Это не Гранд-отель.
Этого не может быть.
Это бараки!
Похоже на старую школу.
Мэри... Это явно какая-то ошибка.
Кажется, только одна уборная.
Мы же не будем спать вместе.
У нас что, не будет никакого уединения?
Так, если уж нам суждено быть здесь,
начнём всё обустраивать.
Давайте все выберем кровати,
поставим рядом чемоданы
и соорудим ширмы для малейшей приватности.
Давайте перекличку сделаем
перед тем, как старушки заснут.
Синьоры, выйдите и постройтесь.
Синьоры, всем выйти на перекличку.
Быстро, всем на перекличку.
Вы — удивительный нахал, юноша!
У джентльмена и в мечтах не будет
войти в дамскую комнату без стука.
Теперь выйдите, посчитайте
до десяти и постучите.
Когда услышите от меня «Войдите»,
можете входить.
Мэри, переведи, пожалуйста.
Всё, хватит!
Так, выйдите, пожалуйста!
Обычно, покидая комнату дамы,
желают спокойной ночи.
Вы меня услышали? «Спокойной ночи».
Мэри. Давай обучим их
базисам английского языка.
«Спокойной ночи». Так, давайте.
Это не сложно.
«Спокойной ночи».
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
«Дамы».
- Дамы.
- Так, а теперь вместе.
- «Спокойной ночи, дамы».
- Спокойной ночи, дамы.
Теперь ступайте.
«Спокойной ночи, дамы».
Теперь и английский знаем.
Никки! Такой путь проделала! Пёс-бриллиант!
Бриллиант!
Лука!
Я так и подумала, что ты здесь.
Давай, присядем на минутку.
Знаешь, я так переживала, когда ты уехал.
Я так и не узнала, что с тобой стало.
Я писал вам из этой
нацистской школы. Честное слово.
- Видимо, письма не отправляли.
- Уверена в этом.
Говорили, что англичане — враги,
раз за разом.
Но вы — не враг, Мэри.
Боюсь, что для Италии я
теперь враг, Лука.
Поэтому будь предельно осторожен.
Тебе опасно приходить сюда слишком часто.
- Но я могу помочь вам. У меня счёт.
- Что?
Деньги, которые мне дала Эльза...
Я могу отдать их вам.
Не нужно. В них твоё будущее.
Но спасибо тебе.
Приятно знать, что кому-то мы неравнодушны.
Я же говорила... Подождите.
Перестаньте их вытирать.
- Один на другой.
- Очень сложно.
Пирамидой. Вот так...
Сумасшедшая,
абсолютно сумасшедшая.
Что ты с ней сделал?
Эльза влюблена!
Уму непостижимо!
Вы должны уговорить её
купить моего Модильяни.
Выгодная сделка. Сейчас
повсеместные распродажи.
Вы видели, сколько картин
и скульптур она уже купила?
Я пытаюсь её унять, Сэм.
Внести порядок в её жизнь.
- Даже не показывайте его ей.
- Огорчили. Тогда в Нью-Йорк его повезу.
Спасибо. Уезжаете?
Определённо. Галерею я продал.
Боюсь, что поддался всеобщей панике.
- Европа перестала быть моим домом.
- Дорогой мой Сэм, почему же?
Всё идёт от рождения.
Никогда еврею хорошо не жилось.
Витторио прав. Эльза должна
остановиться в своём безумстве.
Отправьте коллекцию в Швейцарию. Поскорее.
Объявление о переписи
принадлежащих к еврейской расе
Ладно, давай. Глаза не открывать.
Ещё чуть-чуть. Не открывай.
Открывай!
Это ли не фантастика? Не сказка?
Ты бы видел этот дом
перед моим вмешательством.
Не чудо ли?
Пикассо. Одна из его самых известных картин.
«Авиньонские девицы».
Я практически распрощалась с ней.
Но, знаешь, если я чего-то хочу,
то не сдамся, пока не получу.
Де Кирико.
Пугает до чёртиков, правда?
- Лука, сделаешь кое-что для меня?
- Что? Конечно.
На тебе вся ответственность.
Я должна тебе довериться.
Ответственность со мной.
Мой любимчик. Балла.
Ещё один великий итальянец.
Взрыв цвета и света.
Пробуждает чувства. Пробуждает мысли.
А я всё время учился рисовать прошлое.
Нет! Классику изучать необходимо.
Неотъемлемая часть перехода
в эксперименты — изучение базовых вещей.
- Эксперименты, как у Пикассо.
- Именно.
Тебе можно доверять. Пошли.
Идём!
Закрой дверь.
Снимай рубашку.
Давай, Лука. Снимай рубашку.
Нет времени.
Так.
- Кто-то смотрит за твоей одеждой?
- Я живу один.
Лука, доставь для меня эту посылку.
Там очень важные документы.
Подчёркиваю, что об этом
не должен никто знать.
Поэтому, вот.
Это адрес. Запомни его и сожги.
Может, благодаря твоей детской мордашке
никто не заподозрит.
Встретимся завтра в ресторане Doney в 12:00.
Ты что, тревогу не слышишь?
Что ты здесь делаешь?
Ищу убежище. Безуспешно.
Покажи документы.
Домой, к мамочке. Бегом!
Паспорта.
Ты даже не представляешь,
какой добрый поступок ты совершил.
Множество людей будут счастливы.
Шампанское пробовал когда-то?
За старушек «Скорпионш» в Сан-Джиминьяно.
Посмотрим, удастся ли нам их приободрить,
но сохраним это в тайне.
Так, после следующего задания
поужинаем на вилле, не против?
Думаю, смогу раздобыть цыплёнка.
Поговорим о картинах.
В четверг вечером, в 21:00.
Я вроде бы свободен.
Ты вроде бы свободен.
Сигареты, шампанское, «вроде бы свободен»...
Я слышу речь не мальчика, но мужа?
- Возможно.
- Ещё и такого красавца.
Гостиница "Сизьерна"
Приказы от Дуче.
От кого?
От Дуче.
Совершенно секретно.
Ни слова никому,
особенно полиции.
Просто позвоните в банк, ясно?
Понял. В банк.
Представляете? Нас переводят в отель!
А как ещё. Дуче, очевидно, прознал то, что
какой-то чиновник-идиот совершил ошибку.
Фантастика. Казалось бы, сколько у
Муссо сейчас забот...
Например, война.
Когда-то этот отель обладал
высочайшим уровнем обслуживания.
Я останавливалась здесь со
своим покойным мужем, послом.
Моя дорогая леди Хестер!
Граф Пьеро Бернардини.
Миллион извинений за то, что не пришёл
воздать вам дань уважения ранее,
но я имел честь знать вашего мужа.
Правда? Что-то я не помню
ваше имя из его уст.
В Риме.
Простите. Вы знакомы со
здешним администратором?
Менотти, Менотти. Леди Хестер.
Ваши номера готовы.
Надеюсь, вы проведёте хорошую
генеральную уборку. Благодарю вас.
Спасибо. Увидимся.
- Спасибо.
- Мистер Менотти,
послеобеденный чай мы пьём в 16:00.
Когда я говорю 16:00, я имею в виду 16:00.
Не четверть пятого, а 16:00.
Разместите это на видном месте?
- Дуче!
- Дуче.
По поводу этих дамочек...
Я тебя порой не понимаю.
Для чего ты этим занята?
Тебе это в копеечку влетит.
Вот такая я. Схожу с ума иногда.
Они же тебя ненавидят. Ты для них
всегда была костью в горле.
Знаю, но они же старенькие, любовь моя.
И... Не знаю. Я уважаю их.
Да и кто о них позаботится? Муссолини?
- «Уважаю их»...
- Я не хочу об этом говорить.
Ладно, ладно. Для тебя всё легко.
Очевидно, что бесполезно пытаться серьёзно
с тобой говорить.
Мне будет очень трудно выбраться отсюда.
Подделать документы, дать взятки...
- Я об этом позабочусь.
- Нет, я сам.
Всё равно...
Вполне возможно, что вместе
мы выехать не сможем.
Без тебя я не поеду.
Тебе от этого легче, малыш?
Ты невыносима, Эльза!
Да, мне станет гораздо легче,
но наши проблемы это не решит.
Итальянцы! Какие же вы драматичные!
Проблемы, проблемы.
Моя главная проблема —
что мне сегодня надеть?
- Синьора Эльза?
- Миссис Страусс-Элмерсон отсутствует.
Отсутствует? Но она пригласила меня на ужин.
«Приходи, поужинаем на вилле», сказала она.
«В четверг». Сегодня же четверг?
Как я и сказал, миссис
Страусс-Элмерсон отсутствует.
Желаете передать ей что-либо?
Вот это.
- А жемчуг?
- Жемчуг сгодится.
Только маленький, пожалуйста.
- Чёрный или белый?
- Что?
Чёрный или белый?
Какой пожелаешь, только если не переборщишь
с их количеством, как всегда.
Спасибо тебе, дорогой.
Миледи, в соборе не место животным.
Чепуха. Вы не можете запретить собак.
У них есть души, как и у нас.
Что за священник сказал, что
у собак тоже есть души? Вы же это должны знать.
Вы работаете в соборе.
Вы ничего не знаете о собачьих душах.
Я же сказал вам, собакам
не место в соборе! Вы не понимаете?
Да пожалуйста. Всё равно свет иссякает.
Мы вернёмся завтра. Правда?
Синьора, вы можете приходить в любое время,
но собака должна оставаться на улице.
Что вы за христианин такой?
Твари божьей сюда нельзя,
зато фрески пусть рассыпаются!
Позор вам!
- Добрый день.
- Добрый день.
- Как вы?
- Хорошо, спасибо.
- Почём отдадите?
- Пять лир.
Нет, спасибо.
Вот документы, которые леди Хестер
просила вынести из её виллы.
Спасибо. Ты виделся с Эльзой? Как она?
Почём мне знать? Я всего лишь посыльный.
Лука! Что случилось?
Я просто не хочу больше быть
для неё мальчиком на побегушках. Вот и всё.
Лука, постой!
Что, бога ради, случилось?
Она всегда так хорошо к тебе относилась.
Она купается в деньгах. Может позволить
себе хорошо относиться ко всем,
включая всех вас.
О чём ты говоришь?
Кто, по-вашему, оплачивает
ваши счета за отель? Муссолини?
В каком смысле?
- Это Эльза!
- Эльза?
Да, Эльза.
- Что же, как это благородно с её стороны.
- В любом случае, она не одна.
Пусть её спутник и носит для неё посылки.
Чудище с зелёными глазами...*
*так Шекспир называл ревность
Эльза!
- Давай.
- Ну хватит!
- Отлично!
- Выйдешь за меня?
Итальянцы — лучшие. Ваша племянница — чудо.
Внимание, внимание! Мы прерываем трансляцию
для специального коммюнике.
На рассвете японские воздушные силы
атаковали американскую военно-морскую
базу в Перл-Харборе.
- О чём речь?
- Что-то про американцев.
Скорее всего, человеческие потери
чрезвычайно высоки.
Ужасающие потери.
Президент Рузвельт созвал срочное
заседание Конгресса США
для объявления войны
Японии, Германии и Италии.
Война. Американцы участвуют в войне!
7 декабря 1941 года
Теперь и Америка враг?
Что станет с моей сестрой
и её семьёй в Бруклине?
Всех арестуют?
- Джорджи, дорогая!
- Дамы, вы не поверите, как я соскучилась!
Мне жаль, что и до вас
добралась война. Очень жаль.
Дорогая, перестаньте. Теперь мы вместе
будем «вражескими чужаками».
- Закатим вечеринку!
- Боюсь, что это будет не вечеринка.
Мне жаль, что вас разлучили с
партнёрами по танцам, мисс Страусс-Элмерсон.
Вскоре вы поймёте, что такое война.
Ну, это ведь не очень
похоже на окопы, правда, Хестер?
Благодаря великодушию Дуче,
к нам относятся с честью.
Хочет ли он расширить своё великодушие
на американских подданых —
совсем другой разговор.
Перестаньте, девчушки. Не будем ссориться.
Нам ещё вместе жить.
Будем вести себя, как джентльмены, да, Люси?
Я больше так не могу.
Мне 22. Никто этого, кажется, не помнит.
Для неё я всё ещё дитя.
- Она делает это, чтобы спасти твою жизнь.
- Какую жизнь?
Сколько ещё я здесь пробуду,
расточая свою жизнь, как идиот?
Она смогла придумать только такое решение.
Для своих любимых люди сделают всё.
Заставлять меня жить вот так?
Это вы называете любовью?
Да. Да, это любовь!
Что бы тебе там не казалось, это любовь!
Я...
На войне я потеряла двух
самых любимых мужчин.
Мне даже выбора не дали.
Если бы я была на месте Хестер,
я, вероятно, сделала бы то же самое.
Что пожелаешь.
Пошли ей что-нибудь тёплое.
Тебе виднее, что ей нужно.
Они не дали ей время
взять даже носовой платок. Ублюдки!
Она оставила тебе письмо.
Вечером придёт швейцарский консул
с какими-то экспертами.
Пусть готовятся к большим сюрпризам.
Вроде того фальшивого Пикассо и Леже.
Как бы то ни было, подделки или подлинники,
они должны знать, что картины
принадлежат иностранной компании.
Эльза ничем не владеет. Официально.
Ни виллой, ни чем-либо ещё.
Она никогда мне об этом не говорила.
Все подписи ставила самостоятельно.
Эльза — сумасшедшая, но не до такой степени,
чтобы отказывать себе в защите
от потенциальных неприятностей.
А не ты ли советовал ей,
как избежать этих неприятностей?
Не я, а моя адвокатская фирма.
Браво.
Эльза! Эльза, Эльза!
Эльза, нас пригласили
на новогоднюю вечеринку!
- И тебя тоже!
- Во дворце графа Бернардини!
Эльза, дорогая, у тебя
не найдётся пары чулок?
- Не знаю.
- Ты ещё не открывала свой багаж. Можно заглянуть?
Да, да. Пожалуйста.
Ты — чудо!
Эльза, Эльза, можно мне это?
- Да, Хэйзел. Это твоё. Оставь себе.
- Спасибо!
- Как считаешь, мне идёт?
- Да, Молли.
Бог ты мой!
Мой дворецкий думает, что
я зимую в Монте-Карло, бога ради?
Шёлковые чулки!
Не верю!
Какое ощущение! Фантастика!
Прикоснитесь!
Хотите?
Спасибо, Лука.
Спасибо.
Синьор Инноченти.
Добрый вечер, синьора.
Лука, прекрати этот цирк.
Ты же знаешь, что всё равно
простишь меня, рано или поздно.
Хорошо, я — ветреная дамочка
с памятью плодовой мушки,
но я люблю тебя и никогда бы
не сделала тебе больно, никогда.
Взгляни на них. Посмотри,
как мило они выглядят.
Ты знаешь, как была бы счастлива
твоя мама, зная, сколько
радости она подарила компании
старых, сумасшедших англичанок?
На них эти вещи выглядят лучше, чем на мне.
Давай потанцуем.
Давай. Потанцуй со мной, Лука.
Ну давай же. Это не так страшно.
Леди Хестер, мэм,
могу ли я потанцевать с мисс Люси?
- Джорджи...
- Пошли, девчонка.
Ради бога!
Джорджи, не надо.
Я не думаю... Джорджи!
Приветствую.
- Великолепно выглядишь, Люси. Шикарное платье.
- Спасибо.
Это моё любимое платье.
Ладно, хватит флиртовать.
Мне не нравится твоё поведение,
когда мы на свидании.
Простите, синьорина. Вас спрашивают.
Спасибо. Скоро вернусь.
Привет. Мисс Эльза, изумительно выглядишь.
Как же я мог не придти и не
поцеловать тебя в новогоднюю ночь?
Так, слушай. У меня очень важные новости.
Пойдём.
Готовься, едешь в Швейцарию.
Как же я смогу туда попасть?
Вот. Дипломатический паспорт.
Слушай внимательно. Вместе мы
поехать не сможем. Слишком опасно.
Езжай первая. Я въеду с датским паспортом.
Через пару дней мы будем вместе в Цюрихе.
Всё, что нужно — твоя подпись
на последних бумагах компании.
- Здесь.
- Так.
- Не бойся.
- Нет.
- И здесь.
- Так.
Всё будет хорошо.
Мне надо идти. Множество деталей
ещё нужно уладить, и мама ждёт.
- Послушай. Всё будет хорошо.
- Я знаю, но...
- Это дело пары дней.
- Как я узнаю? Кто со мной свяжется?
Кто-нибудь свяжется. Доверься мне.
Помни:
всё это я делаю для нас,
чтобы мы могли быть вместе, в Америке.
1 января 1943 года
Когда мы вспоминаем про ужасающую жестокость и тиранию,
которые немецкая армия
распространяет почти по всей Европе,
когда еженедельно мы
читаем о массовой казни поляков,
норвежцев, немцев,
бельгийцев, чехов, французов,
- югославов и греков...
- Что случилось? Что он говорит?
Когда мы видим эти
старинные и почётные страны,
чьи подвиги и обычаи наследует Европа,
когда мы видим их страдающими в
ненавистном и беспощадном чужеземном рабстве,
когда мы видим, что их
патриоты наносят ответные удары,
с каждой неделей всё более
свирепо и неистово...
Ежели мы — свидетели этих событий,
можем быть уверены:
мы несём меч правосудия.
И мы решительны в использовании этого меча
с максимальной строгостью до конца.
Скорее, синьоры, прошу вас!
Уже поздно! Проходите, быстрее! Быстрее!
Они кутили, а нам работать.
- Уилфред!
- Здорово.
- Уилфред!
- Люси...
- Я не Люси!
- Люси...
- Люси...
- Я не Люси! Я Уилфред!
Ты и без волос прелесть.
Я мужчина. Я мужчина!
Я мужчина, мужчина, мужчина!
- Я...
- Уилфред!
Ты знал, что профессор Кассуто — еврей?
Куда они его забирают?
Куда бы не забирали,
мы уже его не увидим.
Мы здесь, мы здесь
Гирландайо, Гирландайо
Надо поспешить. Вот так.
Давайте поставим здесь.
Подходите! Подходите!
Джорджи, Джорджи!
Погоди, постой! Смотри!
У нас нет полотна, чтобы её прикрыть?
Может, матрасами, чем-то подобным.
Всё хорошо. Пока нет соприкосновения,
можешь не волноваться.
Лучше ты. Я слишком нервничаю.
Выпей вина и мне принеси.
- Это получше, чем «Эрл Грей»!
- Я не могу на это смотреть.
Так разнервничалась... Налей мне.
Арабелла. Я ужасно волнуюсь.
Я не слышала ничего от Уилфреда.
- Лука же передал тебе послание. Он в безопасности.
- Да, я знаю...
- В безопасности? С теми террористами?
- Он сражается за свободу.
Ты говорила, что Уилфред
всегда поступает верно. Гордись им.
Я горжусь, горжусь.
Но ему было бы безопаснее со мной.
Ты не можешь бесконечно держать его при себе.
Он в порядке. Подумай о нём.
А я что делаю?
Ты больше о себе думаешь, наверное.
Не обидишься за это?
Конечно, обижусь.
Надеюсь, она в порядке.
Сладко спи, Святая Фина, пока не
будет безопаснее, чтобы разбудить тебя.
Да. Да, это правда.
Витторио арестовал очень многих.
Некоторых я знал очень хорошо.
Старые друзья. Они никогда не вернутся!
Профессор Кассуто, помнишь его?
Но если он не любил Эльзу,
почему же не арестовал её ранее?
У него были другие планы. Теперь он
владеет всем её имуществом.
Он всё к рукам прибрал! Вот почему
Эльза должна умереть. Понимаете?
Да, это правда.
Пожалуйста. Пожалуйста.
Я люблю Эльзу. Она прекрасный друг.
Я чувствую ответственность.
Понимаю, что уже слишком поздно.
Мы сделаем всё возможное.
Ты всё знал. И не сказал Эльзе или мне?
Вы бы обвинили меня в ревности.
В ревности? Лука, о чём ты думал?
Какое значение имеет твоя душевная боль,
когда тебе известно, что
чья-то жизнь в опасности?
Того, кто столько тебе дал
и открыл для тебя все двери?
Как ты можешь быть таким несерьёзным?
Таким неблагодарным?
Пора повзрослеть, Лука.
Нам всем когда-то приходится взрослеть.
Лука! Лука, как ты?
Будет непросто, но мы уже спасали евреев.
К сожалению, есть проблемы с деньгами.
Многие рискуют жизнями.
Ты что, банк ограбил?
Скорее!
Ого, Лука. Я не знал, что ты так богат.
Я не богат. Это не мои деньги.
Они предназначались для моего взросления.
Видимо, не получилось.
Что случилось?
Когда-то мой отец хотел сделать
из меня идеального английского джентльмена.
Но я забыл первое правило:
«Люби себя в последнюю очередь».
- Шекспир.
- Кто же ещё?
Мэри хочет, чтобы мы помогли
сбежать миссис Страусс-Элмерсон.
Не вижу этому причин.
При ней паспорт. При ней бумаги,
предоставленные её итальянским другом.
- Паспорт... Это смертный приговор.
- Уверенности в этом нет.
- Не понимаю, почему она не может сама сделать, что необходимо.
- Она лежит в своей комнате и слишком испугана, чтобы пошевелиться.
Ну, если пошевелиться не может,
то лучше пусть остаётся на месте.
- Что у тебя такое с Эльзой?
- Ничего особенного.
Ещё как. Она американка.
Она еврейка.
Всё не так. Она вопиюще аморальная женщина.
Хестер, прекрати уже. Она такая
не одна. Некоторые в этой комнате
кое-чем занимались с каждой парой брюк
на горизонте — гражданских и военных.
- Не с вашей парой, слава Богу.
- Воистину слава.
Я познаю жизнь благодаря
моему писательскому таланту.
Кстати говоря, у меня есть объявление.
Я пишу книгу,
мемуары — «Письма из Сан-Джиминьяно».
- Ещё одна леди Чаттерлей.
- Спасение Эльзы
будет великолепной историей для моей книги.
Историей? Это не история.
Нас всех расстрелять могут!
Пристрелить! Мне нужно спасать фрески!
Арабелла, ты, может, и любишь искусство,
но искусство определённо
не отвечает тебе взаимностью.
- Леди Хестер, пожалуйста!
- Нет, вероятно, она права.
Возможно, я плоха в этом.
Может, я и не могу
рисовать так, как хотела бы,
но и Гирландайо с Тицианом не могли.
Вспомните Шуберта. Симфонию
он так и не закончил.
Все мастера терпели неудачи,
но, видимо, я больше других.
Больше, чем кто-либо. Но с тех пор, как я
в этом чудесном месте,
меня не покидает ощущение
того, что я могу больше,
что есть возможность заставить
людей понять меня, что я...
- Господи!
- Арабелла, пожалуйста, не начинай.
- Пора перестать ссориться.
- Почему? Я наслаждаюсь, а вы?
Я не ссорюсь, я просто спрашиваю, почему мы
должны рисковать нашими жизнями ради неё.
Потому что она в страшной опасности.
Она просто ждёт.
Она доверилась мужчине, который не
собирался помогать ей сбежать.
Она переписала на него всё своё имущество,
теперь же он планирует избавиться от неё.
Мы с Лукой пытались рассказать ей.
Она не слушает ни слова против него.
Поэтому она просто ждёт Витторио,
но вместо него придёт Гестапо.
Хестер, ты должна убедить её бежать.
У Луки и его друзей всё готово.
Но почему я? Я ей не нравлюсь.
И это определённо взаимно.
- Именно поэтому.
- И потому что ты ей должна.
Ничего я не должна этой женщине.
Ты что, правда веришь, что это
Муссолини оплачивает счета за отель?
Да. Конечно. А кто ещё?
Сними розовые очки, Хестер.
Муссолини плевал на тебя или каждую из нас.
Это Эльза оплачивала счета
и никогда не попросила благодарности.
Спроси у Луки. Это он всё организовал.
Лука, это правда?
Да, леди Хестер.
Эльза? Это леди Хестер.
- Открой дверь. Нам нужно поговорить.
- Уходи.
У меня послание от Витторио.
Разве ты не хочешь уехать?
Давай послание, Хестер.
Его сообщение предельно ясное.
Мэри сказала, что ты переписала всё на него.
- Всё имущество?
- Да.
- И все свои деньги?
- Да.
Что же, теперь, когда в его владении всё тобой
нажитое, он хочет арестовать тебя и, вероятно, убить.
Здесь он не появится.
Будет держаться подальше
и передаст всё Гестапо.
Но у меня паспорт.
Паспорт — пустышка. Джорджи говорит,
что это смертный приговор.
Мне страшно.
Да, да, конечно, страшно. Нам всем страшно.
Лука поможет тебе, он и его друзья.
Мой внук с ними. Они помогут
тебе выбраться из Италии.
Собирайся, пожалуйста. Что хочешь взять?
- Я не... Это.
- Хорошо.
Почему ты помогаешь мне?
Ты всегда ненавидела меня.
Потому что мы творения
двух противоположных миров.
Потому что я презирала тебя,
а ты надо мной смеялась.
Над «Скорпионшами».
Потому что, несмотря на всё это,
ты была крайне добра к нам и скрывала это.
Потому что мы обе — глупые женщины.
Мы доверились мужчинам,
оказавшимся ублюдками.
- Витторио.
- И Муссолини.
Пойдём.
- Ты пытаешься от меня избавиться?
- Безусловно.
Уилфред! Уилфред!
- Тебе очень идут брюки.
- Спасибо.
- Я только что виделась с твоей бабушкой.
- Как она?
Прекрасно, она очень
гордится тобой, как и я.
Пойдём.
- Оставайтесь здесь, пока не будет лодки.
- Хорошо.
Не знаю, сколько осталось времени.
Хочу тебе кое-что сказать.
Я помню, когда у твоей мамы были проблемы.
- У мамы?
- Да, проблемой был ты.
- Я?
- Да.
Мама была беременна. Мы знали, что папаша
лжец и в жёны её не возьмёт.
Все её друзья отговаривали рожать.
Хочу, чтобы ты знал —
она действительно тебя хотела.
Поэтому я сказала:
«Не слушай их. Они идиоты.
Просто слушай сердце, и
если ты хочешь его, рожай».
Так что если бы тогда я не вступилась за тебя,
то сейчас ты бы не вступился за меня.
Жаль, что вы уезжаете.
Мне тоже жаль. Я буду по тебе очень скучать.
Я всегда буду помнить вас.
Когда я вернусь, а у тебя будет
красавица-жена и парочка детей,
ты уже не вспомнишь меня.
Я никогда не забуду вас.
Ну, да, я незабываема.
Ей об этом не говори. Чувства
женщины задеть очень легко.
- Лодка здесь. Время пришло.
- Ладно, ладно.
В миле отсюда ждёт рыбацкая лодка,
которая заберёт вас в безопасное место.
Удачи.
Союзнические войска продвигаются
на север Италии
Вы американцы?
- Вы англичане?
- Нет!
Мы не чёртовы англичашки, паренёк.
Мы чёртовы шотландцы.
Июль 1944 года
Они же не собираются взорвать башни?
Нет, нельзя позволить им.
Нет, нет! Отпустите меня! Нет!
Взорвать башни, быстро!
Не медлите! Миллер, сюда!
Синьоры, синьоры, миледи!
Синьора с собакой.
Она привязала себя к одной из башен.
У вас есть пять секунд,
чтобы убраться. Понимаете?
Пять секунд, чтобы вас не было видно.
- Стойте!
- Раз, два...
- Остановитесь!
- Три...
Остановите этот вздор!
Вы не имеете права
взрывать их. Никакого права!
- Вы понимаете меня?
- Убирайтесь, старые дуры!
Мы не старые дуры! Наблюдай
за этим. Я пойду туда. Побежали!
Арабелла, мы идём!
Пошли прочь! Каким же вы знатным
героем будете, взорвав пожилых дам!
Поди, и «Железным крестом» наградят!
Заткнись, идиотка старая!
Союзники в миле отсюда.
Поступил приказ покинуть город.
До встречи в Берлине!
- Для этой работёнки и переводчик не нужен.
- Для какой работёнки, сэр?
Группа английских дам.
Старушки под арестом
здесь, в Сан-Джиминьяно.
Приказано доставить их
в безопасное место, может, в Рим.
Вообще вам понадобится переводчик, сэр.
- Почему? Ты их знаешь, Инноченти?
- Очень хорошо, сэр.
- Они что, не понимают простейший английский?
- Английский понимают,
а вот приказы — нет.
Что же, посмотрим.
Так, дамы,
транспорт придёт в 9:00.
- Собирайтесь. Выдвигаемся...
- Выдвигаемся? Это кто такое сказал?
- Я. У меня приказы.
- Приказы?
Добрый человек, я леди Хестер Рэндом.
Мой покойный муж был послом Его Величества.
Как вы понимаете, я здесь
на особенных правах.
Так что прошу прощения.
Дамы, дамы, я вынужден настаивать.
Здесь всё ещё линия фронта!
Пройдите, пожалуйста, в транспорт,
нам правда нужно ехать.
Давайте потише, майор или кто вы там.
От нас не смогли избавиться
ни немцы, ни итальянцы.
Нет совершенно никакой причины, по которой
мы должны подчиниться шотландцам.
Мисс Мэри!
Я думала, что это не обязательно.
Дай я тебя рассмотрю.
Ты великолепно выглядишь.
Идеальный английский джентльмен.
Как и желал твой отец.
Джорджи, только посмотри!
Джорджи, подсоби мне.
Как она? Она в порядке?
Пусть она поспит.
Удачно добравшись домой в Америку, Эльза улетела
на тихоокеанский фронт для развлечения войск
Уилфред стал министром правительства. Ему пришлось уйти в отставку
после инцидента с проституткой, переодетой в офицера охраны
Джорджи вернулась на раскопки. В отличие
от Уилфреда, она не выходила на улицу без брюк
Арабелла продолжила спасать искусство Тосканы и завещала
своё небольшое имущество собачьему приюту на окраине Флоренции
Мэри Уоллес присматривала за другими детьми.
Она учила их Шекспиру и отличию между хорошим и плохим
«Скорпионши» вернулись в Doney за вечерними чаепитиями. Конечно, всё уже
было не так мирно, как раньше, что неустанно подчёркивала леди Хестер
Лука занялся искусством и помогал в создании этого фильма

////////////////////////////