Царевич Алексей (1996 год). Фразы и цитаты из фильма
«Царевич Алексей» — художественный фильм Виталия Мельникова 1997 года
о драме взаимоотношений Петра I и его сына Алексея Петровича. По сюжету
романа Д. С. Мережковского «Пётр и Алексей». Второй фильм (по хронологии
исторических событий первый) исторической трилогии Виталия Мельникова
«Империя. Начало».
Все фразы и цитаты
"Проклятье злого дела в том, что вновь и
вновь оно рождает зло." (Фридрих Шиллер)
ИМПЕРИЯ
ИМПЕРИЯ
НАЧАЛО
историческая трилогия
Виталия Мельникова
Фильм первый.
ЦАРЕВИЧ АЛЕКСЕЙ
часть первая.
По мотивам произведений
Дмитрия Мережковского.
Едет!
Едет государь!
- Ждём вас.
- Поглядим...
Дозволь, государь.
Держи!
Полгода везли.
Горами, долами...
А в Альпах, ваше величество,
в Альпах на перевале...
Ну! Начинай!
Тяни!
Вот!
И Венус пришла к нам от Запада.
Страсть любовная в наших обычаях неведомая.
Пусть чувствительна будет и для россиян.
Град, где прежде был лес. И кто же из
прекрасного Санкт-Петербург не похвалит?
Воистину, ваше величество...
Ваше величество...
Учините с Россией самую
что ни на есть...
А нынче мы и Венус открыли.
Вот так, поп! Вот так, Федоска!
Виват!
Виват!
Виват!
Вива-а-ат!
Батюшка!
Ваше величество!
А не будет ли выдвижение сей
богини, споспештвовавоствать
развращению еще не
крепкого народа нашего?
Истину говорю. Намедни в беседке у
фонтана нашли заледенелого младенца.
Завёрнут был в дворцовую салфетку.
Ответь, батюшка.
- Пётр Андреевич, ну дай сказать.
- Царевич...
Живую душу погубили,
чтоб плотский грех покрыть.
Пойдём, Алёша.
Ну что тебе тут со стариками делать?
Видишь как их Венус-то раззадорил?
На этом, Алёшенька, весь
белый свет держится.
Пляши в усладу, радуйся...
Видишь, сколько их тут скачет?
Каждый что-то хочет...
А что царевич наш к кому не равнодушный?
Не бойся, пьян он.
Не бойся.
Они все уже пьяные.
- Венус! Хоп!
- Не срамись, отче!
- Не срамись...
- Хоп!
- Бога побойся.
Венус!
Алёшенька! Дитятко!
Что ж ты пешим-то пришёл, без охраны?
- Да? А кого мне бояться-то?
- Пойдём, пойдём...
Кого? Кого?
Кого мне бояться-то?
Да тех надобно бояться,
от кого ушёл!
...иду по полям, по болотам. Пойду по
горам, по вертепам. Разгуляюсь я млад юнош.
Ссорит меня Меньшиков с родителем.
Врагом винит.
Поменьше пей, батюшка.
Я - враг...
Вот так... Давай на горшок и спать...
Спать... спать... Царевич...
- Да не буду я, Афанасич.
- Будешь.
Не буду я Афанасич!
Ой... ой...
Спи, тебе говорят, спи!
Встань...
Встань!
Пойдёшь со мной?
Туда...
На работы! На работы! На работы!
На работы! На работы! На работы!
Потише там!
Уходи, дурак!
Уйду...
Эй...
Эй!
Не бойся.
Иди сюда.
Сядь.
Тебя как зовут?
Ефросиньей.
- Опохмел, ваша светлость.
- А?
Государь пытал вчера у немца Корнелиуса,
часто ли при дворах ихних бывает.
Что заместо старшего негожего принца
трон наследует младший.
Варвары мы...
Варвары...
- Алексея Петровича поминали?
- Не слыхал, ваша светлость.
Ну-ка, потри-ка мне вот тут...
Этой ночью государю подбросили письмо,
про Монце и государыню.
О том, что они давно уж,
еще до рождения младшего царевича.
И, стало быть, может
статься, что младшенький,
Петруша, вовсе не царских,
а монцевых кровей.
- Ты гляди... Голова-то враз слетит.
- Уже молчу, ваша светлость.
Принц в своём здоровье
к последним зубкам слаб
стал, однако ныне здравое
состояние приходит.
Здоров, царевич! Ну!
Славный будет воин!
Петя?
Петенька!
- Кто таков?
- Я...
Не знаю, Петенька,
ты сам же вчера его позвал.
Гумора но глацате...
Садись.
Их бен я зир
ер кен та лек ю май эстет.
Режь, лекарь. Ты резать горазд.
На верфях был, Петенька?
- "Нептун" будет изрядный корабль.
- О! Я-я!
"Гангут", конечно, послушен рулю,
только для своей высоты не гораздо штейв.
Ешь.
Не помрёшь.
Макаров... Макаров!
Макаров, пиши!
Указ! Подмётные письма не читая сжечь!
На том же месте... сжечь!
Пиши дальше, Макаров!
Пиши!
Навсегда запретить писать при
закрытых дверях! Запретить, Макаров!
Никогда... Никогда и нигде никаких
наветов и лжи не писать вовек!
У государя горячка.
Должно простудился вчера.
Он ломал, тебе строить. Он ломал и не видел,
что бороды-то остриг, а порода всё та же.
- Ведь это Русь - Восток.
- Правильно!
Меньшикова под топор, Катьку в монастырь.
Иначе изведут они тебя, а Россию разворуют.
Ты в рост.
Так поможем.
Кто такие?
Не велено!
Не узнаешь? Дорогу наследнику
Алексею Петровичу! Прочь!
Не пущу!
- Расступись!
- Дядя!
- Попробуй...
Дорогу наследнику!
Нельзя к нему, Алёша.
Лекарь не велит.
Светлейший дело говорит.
Алёша, поезжай пока домой.
Как смеете законного наследника
не пускать к государю?
Ты, генерал, шпагой-то не маши!
Тут тебе, чай, не Полтава.
Гренадеры!
Так вот оно как...
Петенька...
Петенька, благослови деток.
Вот Лизонька, узнаёшь?
Вот Аннушка...
Государь, благослови наследника.
Пётр Петрович, склони головку.
Наклони.
Нет...
Темно!
Статус паленус ест...
Государю надобно причаститься
святых тайн.
Подстилка солдатская!
Ты хоть понимаешь, что тебя вознёс!
Был бы твой Петька царь, а ты
при нём регентша! А теперь что?
Пошли вон!
Да царский мой Петенька, царский.
Я же по месяцам считала...
Считала...
- Да, считала!
- Считала!
Считала!
- Считала!
- Да! Да!
Так посчитай кому мы теперь нужны.
Пирожник, да шлюха!
К Алёшке надо ехать.
В ножки бросаться.
На пле-чо!
Сту-пай!
Похоже, и к Алёшке опоздали.
Ваше величество...
Ну, что?
Как?
Худо.
Причастился уже.
Бог долго ждёт, да больно бьёт.
Не надо тиранить над церковью.
Тебе ли так говорить, святой отец?
Грешен, Алёшенька, грешен!
Боялся, трепетал.
Ну, а бог сжалился над Россией!
Алёша! Послал нам тебя!
Замолчи!
Помилуй рабов своих! Стань царём!
Изгони язычников! И расцветёт Русь!
Эк вы все о Руси-то захлопотали...
- Царевич...
- Пошёл прочь!
- А я здесь никогда не была.
- Зачем тебе здесь быть?
Это что, жена твоя?
Что ж ты краше-то не нашёл?
Си есть политик... ты не поймёшь...
Так надо было.
А детки где?
Отосланы. По царскому указу
на воспитание в монастыри.
- Худо?
- Худо.
Власть всем нужна.
Все ждут.
Ну, хочешь, я тебя пожалею?
Ну, что ты? Ну, иди, иди ко мне.
Иди... Иди бедненький мой...
Маленький мой...
Несчастненький мой...
Ну, изволь. Держи меня в усладу.
Я что ж... я стыд перетерплю.
А когда набалуешься,
выдай замуж меня.
- Нет. Нет, нет, нет.
- За какого-нибудь тихого...
Нет, ты моя! Слышишь? Я никому
тебя не отдам. Я клянусь!
Я никому тебя не отдам!
Моя! На век!
Ступай.
Вели позвать царевича.
- Петра Петровича к государю!
- Нет!
Пусть пошлют за Алексеем.
Да, государь.
Входи.
- Как жив, сын?
- Слава богу.
А я уж не чаял его увидеть.
Помню 17 годков тебе было.
Помощником мне был.
Фортеции строил,
провиант закупал для войск.
Давно это было...
Спасибо, что позвал, не забыл.
Садись.
Житьё моё тяжкое... Мнится мне,
Алёша, что долго не проживу.
И более без тебя мне не обойтись. Решился
я отбыть в Европу и взять тебя с собой.
Войско там наше голодает.
Союзники лукавят.
Мы для них чужаки.
Надо бы нам родниться
с тамошними царскими домами.
А что у тебя за девка там?
Дворовая.
Во Франции на балу со значением
было спрошено у маршала Дотре:
...не желает, мол,
французский двор женить
российского царевича на
дочери Дюка Дорлеанца...
Подожди... сейчас пройдёт...
А маршал отвечал, что царскому
величеству ни в чём здесь
отказа не будет. Так что
мы ещё и в Париже побываем.
Может хватит с меня, батюшка,
и бывшей... ольфенбительской?
Не можно нам царям по своей воле жить.
А ежели я хочу сам... по себе?
Ты крон-принц российский!
Чем воздашь отцу за рождение своё?
На кого я начатое дело оставлю?
Опомнись, Алёша!
Иди, собирайся в дорогу.
Объявляю тебе, батюшка.
Отныне наследия
российского не претендую...
Что?!
...и желаю брату моему Петру Петровичу
здравия и долгого царствования.
- Нет!
- Почему нет?
Отпусти меня, батюшка. В деревеньках
своих буду жить, как простой подданный.
Ну, отчего ты такой?
Ну, отчего?
Помню, батюшка, Преображенское.
Я тогда ещё мал был.
Матушку ты уж в монастырь заточил.
Крадусь я вдоль частокола,
за ним костры горят,
люди кричат. И вдруг тебя
вижу, как сам пытаешь.
Народ наш, как дитё малое,
азбуку не возьмёт, пока не приневолишь.
Ну, зачем сам-то, батюшка?
Негоже для такого дела царского. Ниже спать
по приказу с чужеземными принцессами негоже.
- Ты... Ты!
- Не гоже!
Ты! Ты!
Когда война со шведом началась какое великое
гонение за наше неискусство претерпели!
Не заставишь!
Не заставишь!
- А ты... ты...
- Милый! Не замайся...
А теперь нас весь свет великой...
великой державой почитает!
Уйди...
Ступай отсюдава!
А ты... ты... погубитель дел моих!
Погубитель!
Всё, дорогой...
Всё... уходит... уходит...
От матушки государыни.
Как взойдёшь на престол,
накажи обидчиков материных.
Вот имена и... их...
Долгонько ты шёл из Суздаля, убогий.
Государь уже здрав... и властвует...
Сын.
Ныне отбываю в Европу, как тебя упреждал.
Долго думал я и взял резолюцию:
отмени нрав, стань нелицемерным помощником
и наследником дел моих.
Если нет, будь монахом.
Решай не мешкая.
Если первое возьмёшь, отъезжай
вслед за мной в Копенгаген.
Если второе, отпиши, когда совершишь
постриг и в какой монастырь.
Беда...
А может в монахи? Клобук не гвоздём прибит.
Снимешь, когда час пробьёт.
Это какой же час-то?
Ну, мало ли...
У нас в монастырях царевичей давить любят.
Вспомни-ка Димитрия.
Впрочем, ежели к отцу в Копенгаген...
Так ведь и на войне
свои попадают. Многим ты,
царевич, нынче поперек горла.
Фортес, фортиус, одьюват!
Ладно, други. Хватит мне ни
мясом, ни рыбою быть. Решу.
Идите.
Как ни решишь, царевич, мы - твои слуги.
Повинуясь воли родительской решил я
нынче ехать к батюшке в Копенгаген.
Мудро!
Мудро, ваше высочество!
Там как раз датский король с
англицким спорят, а дело стоит.
Позвольте ручку.
Желаю странствовать инкогнито.
Мудро.
- Нужен мне пасс на чужое имя.
- Будет. А деньжата нужны?
Стой!
Тпрррр...
Подорожную.
Купец. Иван Плошкин.
Еду к войску в Копенгаген.
- А это кто?
- Человек мой с прислуги.
Давай, пропускай!
Нечего пялиться.
Государь! Государь!
Государь, беда!
Беда!
Алексей Петрович!
Что?
Что с царевичем?
- Ца... царевич...
- Воды!
- Царевич...
- Ну?
На пути сюда царевич ночевал в вест-хаузе
где-то под Ригой... И пропал...
- Похищен шведами?
- Невозможно.
Он имеет пасс на имя полковника
Коханского. С ним дама.
Забавно...
Он хотел бы представиться
вашему величеству.
Он говорит, что любит
и почитает своего отца.
Но в Московии,
раздираемой политическими
распрями, не может
осуществить своё намерение.
Какое?
Жить как простой.
В трудах и неизвестности.
Пасти овечек...
А какова пастушка?
Не дурна. Она в мужской одежде.
Он выдавал её за слугу.
Романтично...
- И где они?
- За дверью.
Скандал... Куда его девать?
Вернуть папаше?
Его светлость граф
Пётр Андреевич Толстой.
Пошли все!
Позову.
Ну, что скажешь?
Скорблю, государь.
Доносят мне из Вены, что был там проездом
некий кавалер. Кушанский... или Кушинский...
У Алёшки на руках два пасса... На купца
Плошкина и Коханского. Уж не он ли?
Надо бы узнать и воротить.
- Ты ведь у нас голова, Пётр Андреевич.
- Государь...
Голова, голова! Не была б так
умна, давно приказал бы отсечь.
Я ведь помню, как ты науськивал
стрельцов на малолетнего царя Петрушу!
Государь...
Государь!
- Своротишь царевича, всё забуду.
- Государь...
Не надо, государь...
Какой урон политике... и чести нашей...
Крон-принц Алексей настаивает на свидании
с вашим величеством.
Что ты посоветуешь?
Прайнер, наш резидент, доносит,
что здоровьем царь слабеет.
Меж тем наследник Алексей
богобоязнен и миролюбив.
Мы можем сделать из него
удобного царя.
Сколь целебен горный воздух.
Не правда ли?
Государь предоставил вам замок.
В коем любит отдыхать после трудов.
Комендант и любезный хозяин сего места
капитан Рейндад.
Рейндад, поручаю вашим заботам
нашего высокородного гостя.
Супруга капитана позаботится
об удобстве прелестной дамы.
И кормите гостей повкуснее,
фрау Рейндад.
Пусть наши гости отдыхают,
гуляют, вкушают все прелести жизни.
Посланец русского царя.
Граф Пётр Толстой.
Пресветлейший державнейший цезарь.
Получив от нас повеление ехать
к нам в датские земли сын наш,
Алексей, неведомо куда скрылся.
Мы того ради просим ваше
величество, что ежели
он в ваших областях
обитает, к нам его прислать.
Вашего цесарского величества
верный брат Пётр.
О, дети, дети... Мы сочувствуем
царскому величеству.
Мы примем все меры.
Это наш братский долг.
- Вы слышите, Шумбурн?
- Да, да... Конечно, ваше величество.
У них он.
Чую, у них.
- Эгей! Ах вы, сени мои сени!
- Российский человек! Греби к нему!
Ах, вы, сени, мои сени! Сени новые мои!
Сени новые кленовые, решетчатые!
Ах, вы, сенички мои. Ах,
вы сенички мои. Эгей!
- Эй! Ты кто такой?
- Я?
Алексей Юров.
А ещё прозвище есть - Изопка.
Я из Венеции бегу.
Учился на этого... навигатора...
Три копейки гож... С голоду помирал... А
теперь вот рыбки наловлю тут и в Петербург.
А в Петербурге-то тебя плетьми выпорют.
Авось, да небось.
Мы не из таковских.
Подайте. Подайте Христа
ради, люди добрые.
- Эй, барыня...
- На! Прими Христа ради, убогонький.
За кого бога молить?
За полковника Коханского
да Ефросинью Фёдоровну.
Лети-ка мой сокол.
Высоко и далеко.
Высоко и далеко.
На родиму сторону.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
Приятного аппетита.
Есть ли новости, господин капитан?
В Вене весьма довольны, что наш
высокородный гость в добром здравии.
Желательно знать, когда же я всё-таки увижусь
с его величеством императором Карлом.
И когда он даст соизволение
поселиться мне в пределах его владений?
И могу ли я здесь купить
несколько земли с домом?
И чтоб сад развести, огород.
Терпение, мадам, совсем немного терпения.
Поступок вашего высочества вызвал в Европе
великий резонанс.
Ваш батюшка в поисках настойчив. Но, конечно,
император не сообщит об этом месте.
И всё же, ваше высочество,
осмелюсь дать отеческий совет.
Не следует держать в
безвестности друзей в России.
Полезно сообщить им, что вы
в добром здравии, надеетесь
на лучшие времена,
помните единомышленников.
Ваше решение жить частной жизнью достойно
уважения, но зачем же терять старых друзей?
Ведь обстоятельства могут измениться.
Неожиданно измениться.
Готов стать вашим почтальоном,
ваше высочество.
Чего прикажете?
Нужно ещё на Фроську надавить!
Баба с придурью.
Со мной амурится и царевича жалеет.
Ну, если жалеет, хочет спасти царевича.
Надо делать как я велю.
- Ну, что, Изопка, много рыбы-то наловил?
- А зачем она? На тебя погляжу и сыт буду.
Ну, да?
А мясца? А винца?
А?
Это можно.
В Венеции нет лошадей. И телег тоже нет.
Они по улицам... на лодках...
- Ах, врёшь ты всё, Изопка.
- Ей богу! Вот как мы сейчас сидим.
- Так же и они, на лодках...
- Ой, врёшь. Ой врёшь.
На гондолах, с музыкой...
Едят сахары... да и пьют лимонады...
А народ женский в Венеции убирается
чисто и на телесный грех слабы.
Ну, уж...
Только куда им до наших-то...
До российских... А?
Зачем тебе полковник-то твой? С ровней
веселее. Хошь обвенчаемся с тобой?
- Это... грех же это... Ах!
- Что ты... что ты...
Погуляла?
Ефросиньюшка...
Разморило меня чтой-то, Петрович.
Пойду-кась, прилягу-то что ли...
Ступай, маменька.
С богом.
Ну-ка, красавица, иди, покорми птичек.
Убивать меня пришли?
Алексей Петрович, ну
разве я похож на убивца?
Милый, иди погуляй, царевич боится...
Венецианское?
Послушай-ка, царевич, стариковское
увещевание, возвратись к отцу.
Мы, сказывал мне государь, прощаем
его, принимаем в милость свою,
обещаем содержать отечески во
всякой свободе и в довольствии.
- На словах-то много чего обещается...
- Ну почему же на словах?!
Обещаю богом и судом его,
что никакого наказания
не будет. Но лучше
любовь покажу тебе. Пётр.
Сей милостивейшей особы вашего высочества
всепокорнейший слуга. Всепокорнейший слуга.
Подумай, Алёшка!
Всепокорнейший слуга!
"Проклятье злого дела в том, что вновь и
вновь оно рождает зло." (Фридрих Шиллер)
ИМПЕРИЯ
ИМПЕРИЯ
НАЧАЛО
историческая трилогия
Виталия Мельникова
фильм первый.
ЦАРЕВИЧ АЛЕКСЕЙ
часть вторая.
Ахтунг!
Делать нечего, маменька,
бежать надо скорее.
Куда бежать-то?
Всё равно. Подальше от царей и цесарей.
Всё равно!
Воля твоя, царевич, только я
никуда не поеду, и не проси.
Как – не поедешь?
Да ты что, сдурела что ли, девка?
Возьму, так поедешь,
или забыла, кем была?
Кем была, тем и осталась!
Ах, вот ты как заговорила?
Афросиньюшка! Маменька! Да что
же это такое! Время ли ссориться!
Али не любишь?
Когда заманивал глупую девку,
тогда бы и спрашивал, люблю ли.
Ну хорошо. Уходи, коли так.
Держать силой не буду.
Может, мне воля дороже
всего царства твоего!
Афросиньюшка!
Фрося! Ты что – и впрямь уходишь?
К кому?
К кому? Может, к немцу!
К усатому!
Видел, как на меня пялятся?
Может, к Изопке. В Петербург
поедем, жениться обещал!
Он мне ровня!
Хамка!
Отродье хамово!
А ты меня убей!
Убей рабу!
Фрося!
Афрося!
Господи Иисусе, что же это такое! Убил!
Убил проклятый! Господи Иисусе!
Господи Иисусе! Возьми!
Возьми душу мою за нее!
Афрося! Афрося!
Афрося, не послать ли за доктором?
Пустое.
Не так-то легко бабу убить.
Афросьюшка! Афрося!
Прости, прости, прости,
маменька! Прости, маменька!
Прости, родненькая!
Мальчик мой, мальчик мой глупенький,
не знаешь ты норова бабьего.
- Вижу, что любишь меня, а мне всё мало.
- Фросюшка, Афросюшка, прости!
Сейчас скажу, отчего ехать не могу.
Обрюхатил ты меня, куда же
мне теперь по чужим землям…
Что же ты молчала? Что же ты молчала!
Думала, осердишься. Зачем
тебе от рабы-то дитя.
Да велика ли беда!
Вон батюшка портомойку царицею сделал.
Да ты ж у меня золотая,
а он, а он будет
серебряный! Будет Ванечкой!
Иван Алексеевич!
Вернешься к отцу?
Вернешься?
Сердце моё, жизнь моя, радость моя!
Аль, не хочешь, не сделаешь?
Аль, не веришь, что люблю?
"Всеподданнейше доносим,
что сын Ваш, Его высочество
Алексей Петрович, изволил
объявить нам сего числа...
...что повинуется указу Вашего Величества
и отбудет беспрекословно в Санкт-Петербург.
Изволит предлагать только две
кондиции: Первая – дабы жить ему в
его деревнях, другая – чтобы
жениться на девке, которая при нём.
С рабской покорностью, высоким решпектом
всеподданнейше пребываем, Петр Толстой..."
Государь, дозволь сказать.
Долгое отсутствие твое и… конфуз с царевичем
оживили в империи супротивников наших.
Приезд в Санкт-Петербург
Алексея Петровича не
возбудит ли у них преступной надежды?
Не послужит ли…
Послужит!
Только я буду там прежде.
Макаров!
Ну!
С Богом!
Ступай!
Здравствуй, Алешенька!
Здравствуй, слава Богу!
- Батюшка!
- Наконец-то!
Батюшка, прости!
Прости, батюшка!
- Наконец-то свиделись!
- Прости!
Да что ты!
Что ты, Алешенька!
Ишь, ты!
Ишь, ты, как отощал!
На цесарских хлебах-то!
Ничего, погоди, мы тебя откормим!
Радость-то, радость-то какая!
Царская закусочка.
Хлебушек с лучком.
Твое здоровье, Алёша.
- Чарка о чарку…
- Не палка о палку!
Твое здоровье!
Ну, рассказывай!
Как там цесарь с цесарицей?
Зер гут?
Или зер шляхт?
Третий час уже, он всё еще там.
- Ну-ка, расскажи, как бежал!
- Испужался.
- Чё, отца испужался?
- Батюшка, прости, прости бога ради…
То-то же!
Ну!
Ну, пьяный-то я… разные слова,
и рот имел не затворенный в компаниях.
Ну!
А как разгневался ты на меня,
я про то вспомнил, и напужался.
- И всё?!
- И всё.
А никакого злого умысла не было
кроме слов к делу?
Ну к возмущения народа,
к заговору супротив
моего здравствования?
Кого откроешь – помилую.
А скроешь – казню.
Батюшка! Да ей-богу не было!
Ей-богу! Всё пустое!
- Пустое!
- Пустое!
- Пустое!
- Пустое!
Виват!
- А у тебя губа не дура.
- Это ты про что?
Да Фроська девка у тебя, хоть куда!
Годочков десять бы мне сбросить,
пришлось бы сыну за отцом угоняться.
- Жениться охота?
- Ежели позволишь.
Фрося с обозом едет.
Брюхатая.
Обещал – так позволю.
Господи! Радость!
Счастье.
Сей чадо Христос невидимый стоит, внемле
исповедание твое. И да не скрыши, что от мене.
Рцы ми, чадо, не убил ли еси человека
волею или неволею?
Грешен, отче. Видел казни
безвинных и не вступался.
Грешен. Грешен в винопитии. С малолетства
подпаивали меня слуги да бояре отцовы.
Каждый в свою сторону тянул
да корыстился.
- Чтишь ли отца своего и матерь свою?
- Плохой я помощник батюшке в делах его!
Жаль мне людей российских
в притеснении пребывающих!
Умом понимаю: не отведаешь
горького, не жди и сладкого.
Умом понимаю, сердцем не приемлю.
Откройся, чадо.
Ослобонись.
В пьяных кумпаниях говаривал сумнения,
друзьям-приятелям того не запрещал.
Поелику казалося,
для пользы дела сумневаюсь.
К примеру, Кекин.
Или Василий Долгорукий.
А что пред матерью?
Прислала гонца с письмом.
А я гонца бранил.
А в письме-то что?
Стой!
Вольно!
Едем к государю, царевич.
Караул ждёт.
Караул?!
Привёл, ваша светлость.
Подойди, царевич.
Имеешь ли что донести к тому, что
отвечал батюшке на прошлой неделе?
- Нет. Ничего.
- Так так и ничего?
Ничего.
А упреждал ли тебя государь:
кого укроешь, того казнят сурово?
Упреждал.
Ах, упреждал.
Ну, тогда вот иди туда.
Ты посиди, царевич, послушай,
посмотри, а если что
надумаешь сказать, вот
Румянцев меня позовёт.
Признаю, что пострижена
была в прошлых годах по
воле государевой в
суздальский женский монастырь.
Наречено мне имя: Елена.
Маменька?!
Отчего самовольно оставила иначество
и жила мирянкою?
От того государь, что слугами твоими
была пострижена беззаконно и силою.
Божьим соизволением и властью его я до сей
поры твоя законная жена. Российская царица.
- Опять ты за своё!
- Любовь...
Писала ли письма царевичу?
Посылала ли гонцов?
Нет. Не было этого.
Не скажешь, Дуня, подниму на дыбу!
Не было.
Не было.
Кондрашка, начинай.
Не позорь царицу, государь!
Ты опять?!
Кондрашка, делай!
Маменька! Маменька, я здесь!
Маменька, я сейчас!
Алёшка!
Пустите! Пустите меня!
- Алёшка!
- Маменька, я здесь!
Алёшка!
- Алёшенька! Сын!
- Остановите! Остановите!
- Сын мой! Царевич мой!
- Пустите меня! Пустите!
Петенька! Петенька, государь!
Ааа!
Не виноват сынок наш!
Я! Я одна виновата!
Убей!
Убей меня!
- Про матушку скажешь, помилуют.
- О матушке я скажу.
- И матушку... Так...
- Отпустите её.
Писаря!
- Я всё скажу.
- Так. Очень хорошо.
- О матушке я скажу...
- Подожди. Подожди. Садись.
Садись. Садись. Садись.
Так. Подожди. Так.
- От матушки?
- От матушки.
- От матушки?
- Приходили ко мне убогие люди.
Ага...
Говорили, что просит
матушка её не забывать.
- Так это же не заговор, Пётр Андреевич!
- А ещё кто?
Пусть батюшка простит Василия Долгорукова
да учителя моего, Никифора Вяземского.
- Бывало говаривали мы в подпитии всякое.
- Да?
И спрашивал я их совета:
ехать или не ехать мне к батюшке...
- А куда?
- В Данию.
Ведь это же не заговор, Пётр Андреевич!
Пусть батюшка простит их, как обещал.
Так. А кого ещё простить?
Про Кикина забыл.
Ну, рассказывай про Кикина.
А откуда вы всё про всех знаете?
А есть батюшкин указ:
если кто на исповеди про
бунт или про измену
объявит, поп должен донести.
- Но сие же есть святотатство.
- Алёша!
- В божьем храме душу открывают...
- Алёша...
- Богу! Не государю!
- Алёша!
- Не государю!
- Алёша!
Не государю!
- Не государю!
- Алёша! Алёшка!
Не простит!
Молчи!
- Благослови Петрушу, государыня.
- Храни господь. Мой сладенький.
Спокойных снов, родименький.
А заговора-то никакого
нет, государыня. Мы,
русские, даже заговоров
толком составить не можем.
Бал центер...
Как это нет заговора?
Как это нет?
Не прилежно пытаете...
Да, Петруша?
Господи, за что ты мучаешь
раба своего, господи.
Разве я носил во чреве инородца?
Разве я родил его?
Не могу я один нести народа сего, господи.
Слишком тяжёл он для меня.
Вразуми и направь, господи.
Как поступить с наследником?
Не могу я оставить дело наследнику такому.
Грех ли, если будет иной?
И малой, а может и крови чужой...
Только не это!
Алёша, делай как было сговорено,
и поедешь на покой.
С богом.
Повернись к алтарю.
Опустись на колени.
По указу его величества царя
и великого князя, самодержца
всероссийского объявляется
во всенародное ведение!
Мы уповаем, что верноподданым
нашим ведомо, с каким
прилежанием мы сына нашего
перворождённого воспитать тщились.
Но он, забыв страх и заповеди
божьи, заплатил нам неслыханным
неблагодарением, бесчестие нам и
всему государству нашему учинив.
Однако, мы отеческим сердцем прощаем его.
Тем паче, соблазнён
он был и завлечён неприятелями
нашими и врагами России.
Среди оных оказались и под пытками
призналися исподвижники наши:
...адмиралтеец и советник
Кикин, князь Василий.
Долгорукий, а также инокиня
Елена и многие другие.
Да постигнет их справедливо
постыдная кара и страшные муки.
Сына же своего Алексея наследства
по наследованию престола лишаем.
И определяем, и объявляем наследником
другого сына нашего Петра Петровича.
Которого все подданные
должны отныне наследником
престола признавать и крест
на этом честной целовать.
Встань.
Подпиши отречение.
Иди к аналою.
Алёша! Ты куда?!
Алёша! Алёша!
Почитаешь, батюшка, наказанием сие
отречение? А оно есть благо для меня!
- Не желаю наследовать кровь неправедно...
- Алёша!
- Унижение церкви православной!
- Обезумел!
Святую исповедь в допрос с Федоской
поганым превратил!... Изничтожаешь...
За что? За что?! За то, что думают
сквернословицу и не лижут тебе пяток?
Не может царь клятву свою преступить, а ты
преступил! И был ты великий
государь, а стал палач!
Горяка!
Горяка внезапная.
Дер копф...
из кранке...
В Москве людишки всех чинов
готовы встать за Алексея.
На Дону казак Тимоха Труженик объявил
себя царевичем, спавшимся от казни...
Ну, тут, конечно, не без Польши
али турок... Но казаки верят...
Ещё доносят, шведы под Ревелем десант
готовят. Повсюду смута, господа сенат.
- Что царевич?
- А что ты ему сделаешь?
Он прощён. Публично.
На виду всего мира.
Нету зверя страшнее всбесившийся овцы...
Тут ещё доносы про околичьим скитам.
Читать?
Здравствуй, батюшка.
А у меня вот тут поминки.
По невинно убиенным друзьям моим.
Ну, как?
Всё сошло?
Верно ли, что Долгорукий был твёрд,
как должно солдату?
Тяжко...
Тяжко мне, сын.
Одни воры да недруги вокруг. Как властвовать
без хитрости? Как властвовать без крови?
А верно ли, что Ларион Докукин под топором
кричал тебе, что ежели казнишь сына...
...то пойдёт эта кровь на весь род
наш Романовых? До последнего царя...
Верно.
А ты... езжай-ка ты в Рождественное.
И сиди там смирно.
Да я-то уеду.
А верно ли, что когда Кикина
колесовали, крикнул он тебе,
что ум любит простор, а с таким
государем ему нынче тесно?
Перед господом за всё отвечу.
Служу России как могу.
Выпей и ты, Алёша.
Не буду я с тобой, государь, больше пить.
Опять предашь.
- Государь, не ходи более один к царевичу.
- Займись делами, государь, а!
Сделай ревизию "Нептуну".
Он уже достроен.
Полтавский юбилей грядёт.
Учинить бы смотр.
Дело Алёшкино надлежит довести до конца.
Жену бы ему какую новую найти...
Как доехала, Ефросинья?
Выходи, пожалуй-ка.
Пётр Андреевич тебя ждёт.
По делу.
Иди, Афрося.
Иди.
С приездом, Ефросиньюшка. Ну, как, довольна
государевыми щедротами? Не в обиде?
- Премного благодарна, Пётр Андреевич.
- Заслужила. Заслужила.
Царевич здесь.
Под стражей.
Как?! Да ведь ты ж говорил...
Ты же обещал!
Служба... Служба такая.
Тебя тоже будут выпытывать.
На допросах не избежать тебе:
Не скрыла ли чего...
Вот ты. Письма хотела мне привезьть.
Бумажки царевичевы.
Нету для тебя ничего.
Румянцев!
Дай-ка!
И поищи в карете!
Поищем и мы.
Так...
Ну, теперь уж терпи...
Так... Тут... нет... А тут? А?
А это что такое?
Скрыла... На... на допросе будешь говорить
то, что я тебе прикажу, иначе дыба! Поняла?
Сия руссийская победа
манована добротную итальянскую манеру.
Таковы аллегории, государь,
повезут перед каждым полком.
А вот эти римские цифири
на шестах понесут преображенцы.
Сие знак - 9 лет виктории полтавской!
Мундиры новые.
Шиты для парадов.
Теперь пожалуй сюда, государь.
Новосочиненный марш.
Марш Преображенского полка.
Государь.
Открыты всё же злоумышленники.
Царевич писал письма сообщникам.
Тут уж прощение - не прощение.
- Знакомая дорожка, Алексей Иванович.
- Угу... Да уж...
Начинай, святлейший.
Скажи по чести, Петрович, писал ли
что из цесария архиереям и сенаторам?
А ты у них и спроси, святлейший.
Пока что спрос с тебя.
Твоя рука?
Моя. Черновая. Откуда?
Сейчас узнаешь.
Подойди.
Подойди поближе.
Фрося?
Скажи, Фёдоровна, писал ли кому
царевич письма из цесарского замку?
Писал.
Архиереям да сенаторам.
Чтоб не забыли, да за
него постояли, если что...
Черновую-то я припрятала
и Петру Андреевичу отдала.
Верно, верно!
А что, Фёдоровна, ещё говорил тебе царевич?
Пиши, писарь.
Царевич всегда наследства твоего желал.
И смерти твоей ожидал.
Так...
Дальше.
Царевич хотел бежать за горы
к Папе Римскому.
Афросьюшка, но не так же было-то.
Спасибо, Фёдоровна.
Ступай.
Пошли.
Слышишь?
Прощай, Ефросиньюшка.
Больше не свидимся.
Царевич! Алёшенька, прости меня!
Прости!
Продала я тебя! Глупая баба! На дыбу
послала! Отпустите его! Отпустите его!
- Пошли, тебе говорят.
- Он не виноват!
Алёшенька! Он святой! Отпустите его!
Пощадите его! Алёшенька!
А ребёнок где?
Где сын?
Скинула, Афроська.
Растрясло на наших-то дорогах.
Убили! Небось он в банке со
спиртом в твоей кунтскамере, да?!
Кому писал письма?
Кому? Отвечай!
Не буду! Не буду я с тобой говорить!
Слышишь? Не буду!
Кондратий, бери!
В черновом письме
твоём слово если дважды
подчеркнуто: "не забудьте
ЕСЛИ, помогите ЕСЛИ"...
Сие "если" про что писано?
И зачем почернено? Отвечай!
Отвечай!
Отвечай! Отвечай! Отвечай! Отвечай! Отвечай!
Отвечай! Отвечай! Отвечай! Отвечай!
Не умеешь, не берись.
Лекаря давайте.
Суду, похоже, не бывать.
Отвечай... отвечай...
отвечай...
- Пока что жив.
- Опускай.
Отвечай... отвечай... отвечай...
Европа... что скажет?
Как же... как же дурно пахнет...
- Ну, как он там, а?
- Всё то же...
- Он в сознании?
- Недавно был.
Мне только спросить...
- Кто?
- Я.
- Чего тебе?
- От батюшки.
Опять пытать?
Ну, что ты, царевич, не бойся...
Только спросить. Так... один вопросик.
Не для розыска, всего-то про "если"
батюшка спрашивает.
И в какой мере это "если" написано
и зачем почернено?
Нагнись-ка, Андреевич.
Иуда ты.
Ну, зачем же ты так меня обижаешь?
Я же добра тебе хочу.
Царь не в себе. Расстроен. Говорит: "Узнай
про пустячок-то. Ответит, я и прощу".
А... вот как... Простит...
Ну ладно, скажу. Наклонись.
Наклонись.
Не бойся.
"Если" писал в той мере,
что, мол, помогите, если
батюшку-то убьют. Не оставьте,
если отца убьют в бунте.
Стало быть, бунта ждал...
Желал батюшкиной смерти...
Ага... Вот так вот ваши
судьи и рассудят. А
тебе того и надо. А мне
уже всё равно. Уйди.
Так. Ну что стоишь? Перо!
Чернила! Быстро!
- Больше не можно.
- Тебя никто не спрашивает.
- Алёшенька...
- Но мы ни за что не отвечаем.
- Алёша.
- Опять ты?
Я. Алёша. Вот тут всё записано,
что ты сказал. Подпиши своей рукой.
Ну.
Алёшенька.
Францич, развяжи руку!
- Варварство...
- Не твоё дело!
Вот... вот... как славно-то...
хорошо-то как... Так... прекрасно...
Ещё на свадьбе погуляем.
Так...
- Андреич.
- А?
- А что это у тебя?
- Где?
- Андреич, что это у тебя?
- Где?
Что это у тебя? Р... рожки на голове!
Рожки!
Дамский подарок.
Андреич, может ты дьявол, а?
Господи!
Францевич, крести его!
Францевич!
- Алёша...
- Францевич.
- Алёша...
- Францевич!
Францевич! Батюшка, я боюсь!
Батюшка!
Позовите батюшку!
Францевич!
Я боюсь!
Батя... батя... Сказал я Петру Андреевичу
про "если". И подпись свою поставил.
Всё как ты хотел.
Теперь законники осудят твои. Федоска
отпоёт. Не жить нам вместе на Земле.
Однако же Толстому сказал я токма половину.
А тебе, батя, скажу другую.
Почеркал я то "если", потому что не могу
представить смерть твою. И желать ее.
И никому я то письмо не отправлял.
Да ты не казнись, бать, не казнись. Я устал.
А умирать легко. Хорошо. Все тебя жалеют.
Давай споём, как раньше певали.
Про Якоба.
Я буду Якоб, а ты будешь динь-бом-бом.
Давай?
Ну...
Братец Якоб... братец Якоб...
Спишь ли ты? Ну?
А где динь-бом-бом, бать?
Споём сначала.
Динь-бом-бом. Динь-бом-бом.
Динь-бом-бом. Динь-бом-бом.
- Динь-бом-бом.
- Государь, царевич скончался.
Динь...
Он умер.
Умер?
А мне что? Уйти?
Раз, два, три...
К но-ге! Раз, два, три!
Завтра у русских
торжество. Годовщина победы над шведами.
- Отменят?
- Не думаю.
Царю необходимо доказать, что он
по-прежнему силён. Сие есть политИк.
Пора, государь.
- Давай полтавское.
- Полтавское с дырой.
Тащи.
На пле-чо! Сту-пай!
Картечь.
Повод был, государь.
Виват! Виват!
Виват!
Виват! Виват!
Виват!
Алёшенька!
Виват! Виват!
Виват!
Виват! Виват!
Виват!
Юный наследник вскоре скончался. Не долго
прожил и Великий Пётр. Настала смута.
Теперь всяк рвался к власти.
Империя слабела.
Гвардейцы возвели на трон
Екатерину Ангальт-Цербстскую.
Безвестная немецкая
принцесса вдруг обрела
петровское наследство -
шестую часть земного шара.