История непростой семейной жизни выдающегося норвежского писателя и
его жены, бывшей актрисы, Марии, рассказанная на фоне политических
событий
Все фразы и цитаты
Я иду по заросшей тропе
через лес, -
- мое сердце трепещет
сверхъестественной радостью.
Я помню то место рядом с восточным
побережьем Каспийского моря -
- где когда-то был.
Там было как здесь.
Как и сейчас, серо-стальная вода
была тяжела и спокойна.
Я шел через лес.
Я плакал в эйфории.
Я говорил, "Господи Боже,
могу ли я снова пройти здесь!"
Как будто я был здесь прежде.
Отец...
Все кончено.
Германия сдалась.
Рейхминистр объявил
о безоговорочной капитуляции...
Вы - Гамсун? Предатель?
Мама сказала мне
выбросить вашу книгу.
Почему вы стали предателем?
Почему?
Моя дорогая Мария, когда вечером
я проснулся в своем номере, -
- я подошел к окну.
Цвела черемуха.
И вы были там,
в каждом лепестке.
Вы - прекрасная, здоровая,
любящая свою страну девушка.
Вы, увлекавшаяся театром
четыре года назад.
Невинная, и могущая стать
отличной женой и матерью.
Как же девушка, так
сильно увлеченная театром, -
- может выйти за мужчину-
- отторгающего этот интерес
всеми фибрами души.
Я буду всегда любить вас.
Целый день насмарку.
Хватит скулить.
День насмарку?!
Когда ты в последний раз
написал что-нибудь?
Ты говоришь себе, что ты
выдохся, изнурен. А я - нет!
- Завтра я уезжаю.
- Какое облегчение.
Наконец-то! Но почему ты должен
отбросить 30 лет моей жизни?
Ах, если бы ты утопился
30 лет назад и дал мне жить.
Какой же дурой я была.
Ты лгал!
Ты никогда не заботился обо мне.
Ты был разочарован.
Да.
Святая мать.
Святые, грязные руки.
Развращенный город, где ты сидел
в отеле, и писал о земле, -
- оставив меня с детьми.
Ты отобрал у меня даже театр.
Ты обманул меня.
Ты обещал мне главную роль.
- Ты сказал, что напишешь мне пьесу.
- Так вот почему ты...
Ты -ужасный драматург!
Ужасный!
Потом я забеременела и
узнала о твоих высоких принципах.
Ты запродал свои идеалы,
продал их всеми способами.
За счет твоей собственной семьи.
Ты продал! Продал! Продал!
Боже милостивый, мне 76!
А как насчет того дурака актера
с которым ты любезничала?
Смерть от заворота кишок. Как патетично!
Мой маленький Кнут
снова ревнует.
Но я не чувствовала себя маленькой.
Он не умалял меня.
- 30 лет прошло, но ты помнишь.
- Урезанная и умаленная.
Вот такая маленькая.
О, у тебя был свой путь.
Конечно, все в Осло толпились
вокруг нобелевского лауреата, -
- а меня оставили здесь, чтобы играть
в маленькую сельскую девочку.
А дети...
Дети были отосланы
чтобы не мешать великому уму.
Что ты сделал с нами?
Мне - 54 года, Кнут.
Ты сделал меня старухой.
Ты обстрогал меня!
Лепил меня!
Я пыталась понравиться тебе.
Но никогда не была достаточно хороша.
Я был хороша, когда ты был
далеко и писал мне любовные письма.
Но когда ты приезжал домой
и видел меня, я не была хороша.
Ты сделал меня уродливой!
О Боже.
Мы сделали друг друга уродливыми.
- Никому нет дела, что я умираю.
- Но я хочу жить!
- Хорошо.
- Сейчас!
Хорошо.
Я храню идеалы, которые
ты дал мне, Кнут.
- Хорошо.
- Я храню их, хотя ты разрушил меня.
Тебе действительно нравились
мои детские книги?
Никому нет дела, что я умираю.
Ты считаешь, что мои книги
были хорошими?
Это было так давно.
Ты хочешь развестись?
С Кнутом Гамсуном?
Король не допускает разводов.
Королевы должны жить с этим.
Это - их роль.
Ну вот тебе и роль,
дорогая.
Наша беда в том, Мария, -
- что я, презирая театр,
люблю актрису.
"Маркграфиня не с ними.
Ингер дома, готовит обед".
"Высокая и статная. Весталка,
поддерживающая огонь в плите".
"Ингер плавала в семи морях,
побывала в большом городе, -
- но теперь она опять дома".
"Мир велик
он бурлит от множества мест".
"Ингер тоже бурлила".
"Она была почти никем
среди людей. Просто единица".
"Наступает вечер".
Когда Кнут Гамсун получил
в 1920 Нобелевскую премию по литературе, -
- это только подтвердило
уже известный факт:
То, что он - величайший
из живущих норвежцев.
Он оживил все, что
можно назвать норвежским.
На самом деле, он и есть Норвегия.
Сегодня вечером мы снова
ощутили магию -
- слов этого
норвежского титана.
Большое спасибо,
госпожа Гамсун. Спасибо.
Мы смиренно просим вас передать
наш поклон великому певцу Нёрхольма.
- Мы можем на это надеяться?
- Я передам ему ваши пожелания.
От всех нас.
От всего мира!
- Я скажу... великому поэту.
- Спасибо.
Мы очень польщены. Ваша жена звонила
и сказала, что вы хотели побыть здесь.
Некоторое время.
- Ваша жена звонила...
- Я хочу побыть здесь.
Она звонила
в середине ночи.
Вы все еще говорите о моей жене?
Не говорите о ней.
Уходите.
Все закончено?
Странно. Как раз тогда, когда сама
жизнь близка к концу.
- Ты думала об этом?
- Почему ты бросила писать?
Вы так давно не были здесь.
Вот о чем я думала.
Я понимаю,
ты злишься на него, но...
Отец так силен.
Так странно силен.
- Но если он умирает...
- А если он нет?
Он не умрет, пока сам не захочет.
Проблема матери...
Когда Вы уже потеряли все, что
вы имеете, трудно распасться.
Маленький Туре, маленькая Арлид,
маленькая Эллинор, -
- маленькая Сесилия, маленькая Мария -
- и великий Кнут.
Модель образцовой семьи.
- Я так рада, что от вас ушла.
- Я не хотела, чтобы ты забыла нас.
Он должен быть в Нёрхольме.
Абсурдно, что отец живет
в гостинице. Верните его домой.
- Сесилия!
- Это неприлично.
Адольф Гитлер показывает путь
к великой Европе -
- где Норвегия займет
почетное место за столом.
И женщины Норвегии также
займут свое законное место.
Они несут идеалы, лелеют наших
детей и подают пример нам, мужчинам.
Они -хранительницы нравственности,
центр семьи.
В борьбе против упадка,
они остаются сердцем семьи.
Их сила и чистые лица,
обращенные к солнцу, -
- позволят им играть ведущую роль
в будущем, за которое -
- сражается Националистическая партия
и Адольф Гитлер.
Приятно услышать, что есть еще
люди с чистыми идеалами.
Я не знала, что женщины играют такую
большую роль в национал-социализме.
Они играют огромную роль.
60 процентов всех немецких женщин
поддерживает нашего Фюрера.
- 60 процентов, а может и больше.
- Так много?
Может и больше.
Извините,
но как ваше имя?
Гамсун. Мария Гамсун.
- Вы родственница Нобелевского лауреата?
- Я его жена.
Интересно.
- Мы могли бы поговорить?
- Со мной? Зачем?
- Выло приятно с вами встретиться.
- Да...
Интересно.
Отлично.
Женщина
в центре семьи.
Женщины - опора общества,
и общество - опора... женщин.
Это когда мы с Кнутом впервые
встретились. Я тогда была актрисой.
Да, это очень душевно.
Это делает его счастливым.
Так хотел Кнут.
Спасибо вам еще раз
за эту встречу.
Я пожертвовала своей жизнью ради него.
Если это было бессмысленно, вся моя жизнь
не имела бы смысла, г-н Квислинг.
Это ни в коем случае
не бессмысленная жертва.
- Пожертвовать жизнью для...
- Для чего?
- Есть причина.
- Причина?
Причина.
Когда я услышала вашу речь,
Я поняла, что есть еще -
- мужчины, которые сохранили,
не потеряли свои идеалы.
- Спасибо.
- Не все жертвы напрасны.
Спасибо.
Я надеюсь что вы, ради меня, -
- сохраните то уважение,
которое все мы испытываем -
- к вашему мужу.
Вы будете примером
для всех норвежских жен.
- Но я - всего лишь жена Кнута.
- Пример.
Это - важнее всего
остального.
Мы договорились, да?
Ты едешь домой.
Завтра за тобой приедет машина.
Очень хорошо.
Ты написал хоть что-нибудь,
за все это время?
- Я не напишу больше ни слова.
- Хорошо.
Самое плохое в том, что я
потеряла все уважение к тебе.
Квислинг получил мало голосов.
Жаль, он мне нравится.
Он получил всего 26000 голосов.
- И только один из нашей области.
- Да. Это был мой голос.
И я горжусь этим.
Я горжусь этим.
Итак, мы присуждаем награду
за 1939 г. -
- величайшему поэту нашего времени
и истинному другу Германии.
Мария...
Мария, скажи им, что я благодарен.
Кнут Гамсун благодарит Вас за
премию немецких книготорговцев.
Он очень любит немецкий народ, -
- германскую культуру и
национал-социализм.
Эта любовь так же сильна, как его
ненависть к британскому империализму.
Он посылает германскому народу
свою благодарность и уважение.
Зачем ты это сказала? Я просил тебя
только поблагодарить их. Тебя куда-то несет.
Я сказала, что ты ненавидишь Британию
и любишь Германию. Разве это не так?
- Не так?
- Да, черт побери, но хватит об этом.
Г- жа Гамсун, Вы должны быть
осторожнее.
- Осторожнее?
- Может начаться война.
У него могут быть неприятности.
Он нуждается в лучших советчиках.
Как его издатель, вы должны знать -
он не советуется ни с кем.
- А с вами?
- Со мной тем более.
Но вы - его уши, или, скорее,
голос. Мы только что слышали это.
Вам что, не достаточно, что вы
делаете на нас деньги?
"На нас"?
Поешь, Эллинор.
Возьми папин бутерброд с сахаром.
Зачем ты моришь себя голодом?
Давай, поешь.
Я прошу тебя.
- Слушай, я приказываю...
- Я не позволю тебе мной командовать.
Пускай из твоих награжденных рук
едят подхалимы.
- Но я - не буду, отец.
- Мое дорогое дитя.
У тебя не должно было быть детей.
Ты не выносил нашего крика.
Он мешал твоим
великим мыслям.
Так что ты отослал нас прочь.
Прочь, прочь, прочь.
Нас послали на учебу в ужасно
шикарные школы во Франции.
Прочь!
Вуду есть, когда захочу.
- Дорогая Эллинор, я только хотел...
- Мы мешали всегда.
- Кроме совместных фотографий.
- Я всегда любил вас.
На самом деле, больше чем...
Нет, но всегда.
Поешь чего-нибудь.
Отец, масло отвратительно.
Я люблю тебя.
Но я не буду есть.
- Куда ты отправляешься?
- В Осло. Разве ты не помнишь?
Доброе утро.
Британцы
заминировали Вестфьорд.
Нет.
- Эллинор, ты пьяна!
- Британцы заминировали фьорд.
Осторожно, Мария.
Они могут начать вторжение.
- Лучше война, чем ваши сражения.
- У нас четверо детей!
Открывается выставка Туре, и
хотя вам обоим это неважно...
Ты слышишь то, что хочешь.
Открывается выставка Туре.
Что продолжает идти
никуда не идя?
Ты и твои часы, отец.
Ты знаешь... Мы оба хотим,
чтобы время остановилось.
Моя дорогая Мария...
Дай мне свои руки.
Это руки ангела, Мария.
У тебя такие же руки,
как у бабушки.
- Ты часто думаешь о ней?
- Да, мой свет.
- Ты счастлив?
- Да, почти счастлив.
- Как я доберусь до Осло?
- Иди до Несоддена и сядь на автобус.
Там есть автобус?
Ввиду сложившейся ситуации
Националисты должны -
- взять под свой контроль правительство,
защитить норвежские интересы -
- и сохранить нашу независимость.
Только мы, в силу национального
характера нашего движения, -
- можем сделать это и вывести страну
из отчаянной ситуации -
- в которой она оказалась
по вине наших политиков.
Мы призываем всех норвежцев
сохранять сдержанность и спокойствие -
- в тяжелый час испытаний,
постигших нашу страну.
Только нашим
общим усилием -
- можем мы провести Норвегию
через этот кризис и сохранить ее свободу.
Ввиду существующей ситуации, -
- дальнейшее сопротивление
не только бессмысленно, -
- но оно будет расценено как преступное
посягательство на имущество и жизни.
- Как ты думаешь, что он сделает?
- Квислинг?
- Отец.
- Будет раскладывать пасьянс.
Возможно, я должен спросить,
что ты собираешься делать.
Я рада, что они бьют англичан.
Мы немедленно двинулись внутрь страны,
где норвежские войска, -
- подстрекаемые британскими агентами
и радио, -
- предложили свое содействие.
Это просто. Вы получите
по три патрона каждый, -
- и затем сядете
в грузовик.
Вылезай оттуда.
Три пули, три немца.
Садитесь в грузовик.
- Куда они отправляются?
- Сетесдал.
- Зачем вам винтовки?
- Кнут Гамсун? Моя мама знает вас.
Вы - Гамсун?
Я читал ваши книги.
Мы защитим ваши книги от
проклятых нацистских свиней.
Гамсун, душа Норвегии.
Сам король так сказал!
Все для Норвегии!
Норвежцы...
Норвежцы!
При любой погоде
мы будем бороться с врагом,
бороться за старую Норвегию
Норвежцы! Когда британцы,
с неслыханной жестокостью -
- вторглись на Йоссинг-Фьорд.
Нарушив наш суверенитет, -
- вы ничего не сделали.
Когда они стали
минировать нашу береговую линию, -
- чтобы принести войну на Норвежскую
землю, вы ничего не сделали.
Но когда немцы
заняли Норвегию, -
- чтобы нас не втянули в войну,
вы начали что-то делать.
Вас собрали и мобилизовал
наш трусливый король -
- и его частное правительство.
Если вы с проклятиями поднимете
винтовки -
- на немцев,
будет только хуже.
Однажды, а может и завтра,
вас будут бомбить.
Британия ничем не сможет
помочь Вам, кроме горстки людей -
- бродящих по долинам
в поисках пищи.
"Норвежцы! Опустите винтовки.
Идите домой. Германия сражается за нас всех-
- и сокрушит британскую тиранию
направленную на нас и на нейтральные страны".
Наш уважаемый нобелевский лауреат
просит норвежских солдат-
- сложить оружие
и сдаться.
Мне это не нравится.
Как мы объясним это?
За такие действия всегда дают
максимальное наказание.
Думать, что у нацистов
волшебная флейта.
И мы не можем себе позволить потерять ее.
О да, нам придется.
Это - небольшая поездка.
Я буду читать в 42 городах.
Главным образом в театрах.
В основном женщинам,
но и солдатам тоже.
Фюрер говорит, что такая
моральная поддержка очень важна.
Я буду читать отрывок из
"Соков земли".
Передавая приветы от Кнута Гамсуна,
конечно.
Я хочу заканчивать каждое чтение...
...пожеланиями скорейшей
победы Германии.
А он не будет читать?
Самый прогерманский из ныне
живущих нобелевских лауреатов, -
- великий гений,
не говорит на немецком.
- Ну он, хотя бы, будет присутствовать?
- Нет, у него недостаточно сил.
Он хочет, чтобы я была его голосом.
Кроме того, он так глух,
что я должна быть и его ушами.
Это не очень просто.
Он потопил три британских судна.
Я спросила, были ли они военными,
и он ответил: "Я, Натюрлих".
Почему ты так ненавидишь Британию?
Империализм.
Индустриализм.
Голодная блокада
нашей страны, наших детей!
Массовые убийства в Индии.
Концлагеря в Южной Африке.
- Культура...
- Одним словом!
Высокомерие!
Я думал, что Норвегии причиталось
достойное место в новой Европе.
Эти свободные норвежцы вели бы...
"Думал"?
Теперь ты так больше не думаешь?
Почему ты не выйдешь к ним?
Почему ты не выйдешь к ним?
Ты снилась мне прошлой ночью.
Я взлетел так высоко...
Это было как раньше.
Я высоко взлетел, будто альбатрос,
а затем я увидел тебя на земле.
Ты была похожа на чижа
со сломанным крылом.
Я хотел приземлиться,
но мои крылья отказались. Они полетели дальше.
Я не мог приземлиться.
Я чувствовал твой страх...
Гамсун, Гамсун, Гамсун...
Г- н. Григ...
...готов поспорить, - это золотое дно.
- Было раньше.
- Да, было раньше.
- А жена?
- Она в Германии.
И ваша следующая остановка,
Г- н. Григ, в Грини.
Да, мы отправили в Грини
члена сопротивления и
- интеллектуала,
заклятого врага новой Германии.
Интеллигенты в Грини -
враги новой Германии.
Садитесь, пожалуйста.
- Вызнаете как, они называют меня?
- Они дают мне клички.
- "Ищейка" и так далее
- "Ищейка" и так далее.
Ваше обращение с Рональдом Фангеном
вредит Германским интересам в Норвегии.
А теперь Харальд Григ!
Дело Рональда Фангена
вредит репутации Германии...
Я не согласен с ними, но...
Они не думают
что Фюрер - великий человек.
Ни один из этих двух не считает
Фюрера - великим человеком.
В отличие от вас.
Я не сужу
о величии человека -
- по размерам движения
которое он создал.
Величие человека не имеет ничего общего
с размерами его движения.
Я сужу об этом по вкусу,
остающемуся во рту.
Выть великим человеком
означает рассказывать им о власти, -
- всем этим ненормальным,
этим сверхчеловекам, обладающим силой.
Каиафа. Пилат. Император.
Велик тот, кто может рассказать
этим ненормальным, какова власть, -
- сверхчеловекам, имеющим силу.
Каиафа...
Я не демократ,
Г- н Рейхскомиссар...
Вы можете создать такую большую толпу,
что она захватит контроль.
Дайте им мясницкий нож
и позвольте им резать, убивать и побеждать.
Гоните это стадо
к победе на выборах.
Победить интеллектуально,
или вести мир вперед, -
- вот этого толпа не может.
Сверхчеловек может вести толпу.
Великие умы не едут на лошадях.
Почему вы не переводите?
- Я не нуждаюсь ни в каком переводе.
- Ему не нужен перевод.
Великому художнику
не нужен перевод.
Он просто в нем.
Вы - великий художник,
Г- н Гамсун.
Поэтому мы и любим вас.
Фюрер посылает наилучшие пожелания.
- Я не хочу фотографироваться.
- Делайте так.
Думаешь, он понимает,
что его используют?
Великий мастер.
Покорно склоняется
перед немецким палачом.
Спасибо за ваше письмо.
К вам трудно
попасть.
Есть ли новости о Харальде Григе?
Боюсь, это не в моей власти...
- Говорите громче! Я плохо слышу.
- Тербовен...
Вам надо говорить с Тербовеном.
Только он может дать ход
делу. Тербовен.
Он не мой друг. А вы -да.
Я думал, что Вы были
главой правительства, г-н Квислинг.
Да. Наконец мы можем
сформировать норвежское правительство.
Благодаря Фюреру.
Фюрер просил, чтобы я передал вам
наилучшие пожелания. Он благодарит вас.
- Благодарит меня? За что?
- За упоминание евреев.
"Рузвельт - еврей. "...
Еврей... Рузвельт.
"... оплаченный евреями, движущей
силой американской войны, -
- за золото и еврейскую власть".
Мы ждали вашей откровенности.
Я не антисемит. И я не
понимаю антисемитизм Гитлера.
- Я не понимаю его.
- Вы не читали "Майн Кампф"?
Нет, у меня не было на это времени.
Но я прочитал обзоры.
Но то, что вы пишете, - правда.
И вы верите, что норвежцы и
германцы - одна раса.
- Да, раса.
- Народ.
Раса.
Так или иначе, Фюрер благодарит вас.
Мы вернем старую конституцию,
изгоняющую евреев из Норвегии.
Евреи - с востока,
они не принадлежат Европе.
- Что вы с ними сделаете?
- Они будут...
- Они будут перевоспитаны.
- Что?
Это -только слово. Как поэт, вы обращаетесь
со словами лучше меня.
Вы - мастер слова,
и это дает вам силу.
Что Вы подразумеваете?
Я говорю, что Фюрер благодарит вас
за эти слова.
"Ингер тоже бурлила".
"Она была почти никем
среди людей".
"Просто единица".
"Наступает вечер".
Наконец, я хотел бы передать вам
наилучшие пожелания от моего мужа.
Поэт Кнут Гамсун
от всего сердца -
- желает Германии победы.
Но он также желает
чтобы Норвегия снова обрела свободу.
Госпожа Гамсун, ваш вклад
в дело победы -
- достоин всяческих похвал.
Ваше чтение "Соков Земли"
глубоко тронуло нас.
Гордость Вермахта - наши солдаты
это самое дорогое, что у нас есть.
И поэтому искусство, великая поэзия,
помогает нам в нашей борьбе.
Госпожа Гамсун, вы могли бы?
Это принадлежит моему сыну.
Он любит читать его.
Вы знаете, что я люблю овсянку
в которой может стоять ложка.
Вертикально, сама по себе.
Почему вы плачете?
Ну, знаете, г-н Гамсун...
У Метте брат в Гримстаде...
Он был в Сопротивлении.
Теперь Тербовен собирается
расстрелять их. 13 человек.
Двое из Гримстада.
Не плачьте, моя дорогая.
Вы не должны плакать.
Подумаешь, на несколько вшей
больше или меньше, не имеет значения.
Г- н Гамсун...
Помните, как выжили в нашем
отеле, когда вы писали?
Что вы хотите?
Вы должны ходатайствовать за Эсбена,
за всех них перед Тербовеном.
Немцы доверяют вам.
А ребят могут расстрелять.
- Вы видели моего отца?
- Нет, с тех пор как он уехал на прогулку.
Они пытали его.
Жгли ему подошвы ног.
Вырывали ногти на пальцах!
Заступитесь за него, г-н Гамсун.
Они пытали его.
Ему всего 20,
и теперь он умрёт!
Тихо!
Вы же нацист.
Так написано в газете.
- Пожалуйста, попросите Тербовена...
- Я не могу сделать этого.
Они не слушают меня.
Я шлю им телеграммы.
- Прекратите просить меня.
- Разве вы не понимаете?
Дорогой, любезный г-н Гамсун.
Он ведь умрёт.
Ты свинья!
Грязная немецкая свинья!
Как его зовут?
Не сиди там, отец.
Я только хочу умереть в мире.
Но они бросаются ко мне,
крича и вопя.
Давай, пойдем домой.
- Ты знаешь Эсбена?
- Какого Эсбена?
Эсбен Вродерсен, Сольфгате, 12.
Ты в беде, отец?
Дело совсем плохо?
Я только хотел умереть в мире
когда началось все это.
Ну, ты не можешь,
так что тебе придется жить с этим.
Что мне делать?
Слишком поздно просить у меня совета.
- Слишком поздно, отец.
- Ты о чем?
"Идеализм - это не только удобное
кресло", - как говорит мать.
Ты в своем уме?
Что в этом хорошего?
Ты собираешься в армию?
Восточный Фронт? Да ты даже не знаешь
как выглядит винтовка.
Что ты там будешь делать? Стихи писать?
Ты подумал об этом?
Откуда эта безумная идея
в твоей голове? От матери?
Отца?
- Не беспокойся.
- Но это абсурдно.
Ты же не мог
сам это придумать.
Абсурд.
Арлид, ты...
поэт по своей природе.
Это абсурдно.
Что происходит с нашей семьей?
- Все рушится.
- Я приехал сюда, чтобы...
- Еще одна просьба о помиловании?
- И что с того?
Ты не думаешь, что идиоты заслуживают
порки, если не расстрела?
- Разве не так?
- Уходи.
Ну, пока еще никого не помиловали.
Может, если я напишу, это поможет.
Может, я больше нравлюсь Тербовену.
Не утруждай себя.
Ты слишком занята в Германии.
Когда я думаю о том,
как мы были счастливы...
Почему все кончилось так?
Пожалуйста, иди, Мария. Не хватит ли уже
мучить друг друга?
Отец?
Через неделю я уезжаю.
Сначала обучение на западе Лихтенфельде,
а потом на Восточный Фронт.
- Это - ее влияние.
- Нет, я следую за своей совестью.
Но ты же хотел быть автором.
Зачем тебе винтовка?
Ты же сам всегда восхвалял
норвежцев, борющихся с большевизмом.
Он не кабинетный философ.
Он верен своим идеалам.
- Ты должен уважать это.
- Это -твои идеалы.
Это было моим собственным решением!
Мне приятно, что вы волнуетесь.
Раньше этого не было.
Теперь - самое время.
Я отношусь к твоим работам серьезно.
Они много значат для меня.
- Но что хорошего это принесет?
- Всему этому есть причина.
Борьба против большевизма.
Моя совесть!
- Ты подговорила его.
- Это - его собственный выбор.
Я прочитала сотни лекций
о самопожертвовании.
Женщины должны храбро послать своих
сыновей на борьбу с большевиками.
Я говорю им не думать о том,
как долго будет жить их сын, -
- но о том, достигнет ли он
чего-либо в своей жизни.
"А вы смогли послать вашего сына?" - спрашивают
меня. "Нет, это разорвало бы мне сердце".
Но мальчики решают сами.
Это - их собственное дело.
"Их собственное дело"?
Я получаю письма, где меня просят
вступиться за обреченных мальчиков.
Они за Британию, но это - их
собственное дело. Это - их решение.
Но что хорошего в том,
чтобы послать их на смерть?
Запиши это, дорогой Кнут.
Ты - мастер слова.
Но, Арлид...
Арлид...
Давай, напиши об этом. О том, чтобы
пожертвовать за что-нибудь жизнью.
О принесении себя в жертву за
кто-то другого. Я уверена, ты сможешь.
О жертве!
"Обращение к тем, кто
поддерживает Британию".
"Они должны
были быть умнее".
"Они хотят помочь Британии.
Прекрасно. Это - их собственное дело".
Их собственное дело...
"Но они не помогут Британии
своей смертью".
"Они полагают, что Британия победит.
Очень хорошо".
"Но зачем они рискуют
своими жизнями?"
- Обед подан.
- Спасибо. После вас.
- Он хорошо пишет.
- Он написал и Тербовену.
Злобно и хорошо.
Эти люди из сопротивления
верят, что Британия победит.
Они хотят, чтобы победила.
Рано или поздно.
Хорошо, это - их собственное дело.
Но вы думаете, что
Британия победит?
Если так, то и Видкун Квислинг
и Кнут Гамсун -
- пойдут на эшафот,
как предатели.
Прошу прощения за свою жену.
Она русская, и она боится.
Она не может спать по ночам.
Она не сильна по своей природе.
Она волнуется больше...
меня.
Она не так сильна как вы,
Госпожа Гамсун. Совсем не так.
У вас есть великая сила.
У вас нет сомнений.
- Нет.
- Вы невероятно сильны.
Невероятно сильны.
Выло время, когда я очень боялась.
Но это было раньше.
А потом появилась причина.
Но я помню,
на что это похоже, - бояться.
Но теперь? Нет.
Вы хотите...
встретиться с Тербовеном?
Григ находится в Грини.
Ходят слухи, что он очень болен.
- Кнут хочет, чтобы я просила за него.
- Почему он сам этого не сделает?
Он не очень-то нравится Тербовену.
У них одна цель.
- Но разные средства.
- Я понимаю.
Но я вытащу Грига.
И затем я скажу ему. Он никогда
не простит мне своё спасение.
Он как-то сказал, что мои книги так
хороши, потому что мне помогал Кнут.
Вы полны сильных страстей,
Госпожа Гамсун. Ваше здоровье.
Сильные страсти.
Клянусь всемогущим Богом...
...что
в борьбе с большевизмом...
...я сохраню преданность...
...вождю немецкой армии,
Адольфу Гитлеру.
И как храбрый солдат,
Я буду всегда готов...
...подвергнуть свою жизнь опасности
ради этой клятвы.
"За три года
они выучили кровавый урок-
- о, том, что это приводит к тюрьме
и смерти".
"Почему бы просто
не дождаться победы Британии?"
"Их собственное дело".
Ваш муж без сомнения умеет
обращаться со словами. Истинный поэт.
Уверена, что мой муж рассмеялся бы,
если бы это услышал.
Или ему бы это не понравилось.
Я здесь не для
визита вежливости.
Я привела своего сына,
потому что я очень боюсь.
Вы думаете, что я кусаюсь?
Нет.
- Ваша дочь?
- Да.
Мой сын рискует жизнью
на Восточном Фронте.
Гамсун просит вас проявить милосердие
к группе из Гримстада.
Да, Харальд Григ.
Но если я прощу гримстадскую группу,
мы должны были бы прекратить воевать!
Кнута Гамсуна считают патриархом
нашего народа.
И сам он тоже
так о себе думает.
Это причинит ему ужасную боль.
У него есть репутация
и в Германии.
Я приму это к сведению.
Большое вам спасибо,
Г- н Рейхскомиссар.
Может, вы начнете
с двух мальчиков из Гримстада -
- Гамсун знает...
Они получат особое обращение.
Очень особое обращение
из-за беспокойства Гамсуна.
Ивар Далхейм.
Эбсен Вродерсен.
На плечо.
Целься.
Пли.
Я специально просила его
помиловать двоих из Гримстада.
Он должен уйти.
Он топит Норвегию в крови.
"Г-н Гитлер, я восхищаюсь вами"
"и я верю в вашу мечту
о великой, новой Европе -
- в которой свободная Норвегия
на далеком севере -
- займет достойное
и заметное место за общим столом".
"Но скептики говорят
что Норвегия будет протекторатом -
- под немецким управлением.
Что я должен им отвечать?"
"Г-н Гамсун, уверяю вас
что я мечтаю о том же самом. "...
"Г-н Гитлер, я не сомневаюсь
в вашей мечте о новой Европе".
"Но вы тоже смертны.
Когда вас не станет, -
- будут ли Норвегии гарантированы
конституционные права -
- обеспечив нашу независимость?"
Г- н Гамсун, откуда такое стремление
к этому крючкотворству?"
"Г-н Гитлер, я агитирую за
свободную Норвегию с 1905 г".
"Когда вы были еще младенцем!"
Нет, я не могу сказать этого.
- Что ты делаешь?
- Уходи. Я репетирую.
- Я поеду с тобой к Гитлеру?
- Это даже не обсуждается!
Говорят об исторической встрече,
такой, как у Гете и Наполеона.
Говорят, что Вы встретитесь с Гитлером.
Вы можете подтвердить этот слух?
Я собираюсь в Вену, выступать
на конференции журналистов.
Дамы и господа.
Пожалуйста, простите -
- что я осмеливаюсь
стоять здесь перед Вами.
Я устаю от письма
и я не могу говорить.
Представители всех
Европейских наций сидят здесь.
Все я чего я прошу у вас
это принять приветствие -
- поэта,
с далекого севера.
Он писал книги,
пока не утомился.
И все чего он просит сейчас-
это вашей благосклонности. Он слишком стар.
Но вот маленький текст,
который я написал.
Мой друг и переводчик,
Г- н Холмбо.
Как норвежец, я хочу сделать
следующее заявление:
Я -убежденный противник Британии,
однако- и это известный факт -
- большинство моих сограждан
поддерживают британцев.
Германия в одиночестве -
- выступает против
ядовитой британской политики.
Как бы смело Германия не сражалась
во время Первой мировой войны, -
- Британия всегда извлекает выгоду
из поражения других.
Вот мое заявление: Британия
должна упасть на колени.
Победы над янки
и большевиками недостаточно.
Нет! Надо сокрушить Британию.
За свою долгую жизнь я видел
зло, исходящее от Британии.
Тревога, страдание,
насилие, притеснение, -
- нарушенные обещания
и международные дебаты.
Пора положить этому конец.
Британия должна быть
брошена на колени.
Горы Зенгзен.
Горы Холлен.
Холм Дьявола!
Мертвый холм.
Вергхоф за тем поворотом.
"Я восхищаюсь вами, Г-н Гитлер".
"Я верю в Вашу мечту
о великой, новой Европе".
Ватцман. Гора Голл.
Кирхстайн.
Чай подан.
Я - ваш большой поклонник,
Г- н Гамсун.
Я чувствую в вас родство. Моя жизнь
во многом напоминает вашу.
Мне было всегда интересно: Как
артист -
- превращает
свой опыт в искусство.
Г- н Гитлер восхищается Вами
и очень интересуется художниками...
Г- н Гитлер, я восхищаюсь вами. Я верю
в вашу мечту о новой Европе.
Г- н Гамсун восхищается вами
и верит в вашу мечту.
Скажите, как вы пришли к
написанию "Соков земли"?
Вы пишете на рассвете
или ночью?
Ежедневный ритм поэта
и политика похожи...
Рейхскомиссар Тербовен
не имеет достаточной чуткости.
Он говорит, что нашим судам
достаточно Балтики или наших озер.
Норвегия, третья по величине
морская держава в мире!
Ну ладно, а это кто?
Смотрите.
Это - маленькая дочь
Альберта Шпеера.
Какая милая куколка.
Зайди к нам попозже. Мама, наверное,
уже ищет тебя.
Г- н Гамсун сказал что Тербовен
хочет, чтобы мы плавали по озерам.
К сожалению, война препятствует
международному судоходству.
К сожалению, война препятствует
международному судоходству.
Но в будущем.
Норвегия должна занять почетное
место в новой Европе. Вы так говорите.
Но Тербовен неоднократно говорил
что Норвегия прекратит существовать.
Тербовен говорит, что в будущем
Норвегии не будет.
Никакой Норвегии. Мы будем урезаны
до немецкой провинции.
Мы будем немецкой провинцией.
В отличие от других стран,
у вас есть собственное правительство.
- У Норвегии есть собственное правительство.
- Но оно не имеет веса.
Последнее слово у Тербовена.
И что будет после войны?
Норвежский народ
очень привержен монархии.
Нужно свести на нет
популярность короля.
Никаких комментариев!
Его методы нам чужды.
Его прусские методы невыносимы.
И казни!
С нас достаточно.
Методы Рейхскомиссара
не подходят для нас.
Два невинных человека будут казнены,
если они не выдадут третьего.
Скажите мне, стал бы немец предавать
друга, если его жизни угрожают?
Этот террор, это кровопролитие!
У Тербовена трудная работа.
Перед ним стоит много сложных
задач.
И эмоциям нет места.
- У Тербовена много задач...
- Будет ли он отозван?
Норвегия станет протекторатом?
Норвегия когда-либо будет свободна?
Когда отзовут Тербовена?
Он - военный человек. Он имеет дело только
с военными делами Норвегии.
После войны он возвратится в Эссен
на прежнюю должность гаулейтера.
После войны
он вернется в Эссен.
Мы не против оккупации.
Она, без сомнения, нужна нам, -
- но этот человек разрушит больше,
чем вы сможете построить!
Сейчас помолчите,
он сказал нам свое слово.
Почему мы должны жить
в этой неопределенности?
И Швеция. Мы хотим сохранить
хорошие отношения со Швецией.
Но Швеция поворачивается против нас.
Забудьте о Швеции.
Мы здесь от имени Норвегии.
Германия не была обязана создавать
норвежское правительство.
Германия не была обязана создавать...
Это был просто
жест доброй воли.
Я будто со стеной говорю.
Мы верим в вас, г-н Гитлер, -
- но ваше желание ошибочно.
Ваши действия в Норвегии неправильны.
Это приведет только к новой войне!
О, замолчите!
Вы ничего не понимаете.
Что происходит?
Скажите ему, что мы верим в него.
- Г-н Гамсун говорит, мы верим в Вас.
- Заставьте его успокоиться.
Отправьте его вон. Я больше не хочу
видеть таких, как он.
Что?
- Сюда, г-н Гамсун.
- Что? Я уезжаю?
Он выгоняет меня?
"Она была почти никем
среди людей".
"Просто единица".
"Наступает вечер".
- Как насчет следующей зимы?
- Тогда я снова приеду.
Вы действительно думаете,
что Германия еще будет существовать?
Я твердо верю в победу
Германии и фюрера.
Ах, если бы хоть часть вашей веры
могла передаться нам.
Мы начинаем сомневаться.
Ради вас я забуду, что
слышала, как вы говорите такое.
Сейчас...
Сейчас, Кнут.
Наконец-то.
Ты давно не рассказывала мне
о новых победах Германии.
Как идут дела?
Гитлер мертв.
Я должен написать некролог.
Нет. Через несколько дней
Германия капитулирует.
Скоро все будет кончено.
Тогда я буду единственным,
решившим написать ему некролог.
Хайль Гитлер.
Хайль Гитлер.
"Я не достоин
говорить об Адольфе Гитлере".
"Ни его жизнь, ни дела не
располагают к сентиментальности".
"Он был воином,
борцом за человечество".
"Он проповедовал евангелие
о правах всех стран".
"Он был реформатором
высшего класса".
"Это была его историческая
судьба -
- работать в эпоху
крайней жестокости -
- которая, в конце концов,
уничтожила его".
"Именно так Западная Европа
должна оценивать Адольфа Гитлера".
"И мы, его ближайшие сторонники, -
- склоняем головы над его прахом.
Кнут Гамсун".
Скоро они придут и за мной.
Я соберу свои вещи.
Спасибо.
Вы пожимаете руку предателю?
Мы не будем такими варварами
как они. Поэтому я сделал это.
Посмотрим.
- Да... посмотрим.
- Отец...
Доброе утро.
Я никого не убил,
ничего не украл.
И я ничего не поджигал.
Вы признаете, что вы -
автор этих статей?
- Вы написали эти статьи?
- Да, я.
Тогда подпишитесь... здесь.
Налоговый работник говорит,
что вы занизили свои доходы.
25000 наличными, 100 долей
в Гюльдендале и в ферме Нёрхольм.
Какой прекрасный у вас велосипед,
г- н Кристенсен.
- Это - Сrеsсеnt.
- Я хотел бы иметь такой.
Много времени прошло.
Ничего не говори. Я знаю.
У меня кончился
ликер. Мне плохо.
У тебя нет?
Дорогая, любимая Сесилия, если у тебя
есть, дай мне пожалуйста.
Это было для отца.
Спасибо.
Я не была здесь десять лет.
Все очень изменилось?
Как наши любимые?
Я знаю, что Арлид в тюрьме.
А Туре оштрафовали...
Он тоже в тюрьме?
Он был в Грини.
Послал мне письмо.
Он написал, что эксгумировал
казненных русских пленных. Ну и вонь.
- Что с остальными?
- Мать получила три года.
Вчера я навещала ее.
Это было ужасно.
А отец - в доме престарелых.
Он хочет, чтобы его судили
и приговорили.
Они никогда этого не допустят.
Они хотят, чтобы он ослаб и умер.
Иначе получится слишком неудобно.
Он умрет только в аду.
И никогда не сдастся.
Какая семья.
- Какая замечательная семья.
- Да.
Завтра я собираюсь к отцу.
Это для отца!
Пойдешь со мной?
Передай ему от меня... Он не должен
был становиться альбатросом.
Не надо ему было спускаться к нам.
Скажи этому ублюдку...
Нет, не надо.
Пожалуйста, не надо, Сесилия.
Не говори этого.
Просто передай привет отцу.
Передай привет от Эллинор.
- Что они сделали с тобой?
- Я жду, как видишь.
Мне устроили психиатрическое
освидетельствование. Не сошел ли я с ума.
Через неделю я буду в приюте.
Надо путешествовать и повидать мир
даже если вы немолоды.
Эллинор посылает поцелуй.
Как она?
Понимаю.
- Что ты делаешь?
- Пишу.
- Это всего лишь слова.
- Слова?
Я не написал ни слова
за 15 лет.
Нет, за 16...
Так что теперь я начинаю сначала.
- Отец...
- Нужно опять писать.
Спуститься старыми,
заросшими тропинками.
Ладно, так или иначе...
Тогда я буду счастлив.
- И это - сумасшедший дом.
- Психиатрическая клиника.
Это похоже на Нёрхольм,
построенный из камня.
Записи доктора.
Записи доктора!
Но я не болен. Я - самый здоровый
человек, попадавший в эту больницу.
- Это только о моей глухоте.
- Ваши очки.
- Но тогда я не смогу читать.
- Ваши очки.
Завтра вам их вернут.
Я сидел в этом поезде
12 часов.
Я хочу спать.
И я ничего не ел.
У меня едва хватило времени
чтобы надеть брюки.
Сядьте.
Сейчас мы начнем собеседование.
Мы сделаем полную экспертизу.
Вы - интересный человек.
Поэты - экстраординарные люди.
Пожалуйста, напишите здесь свое имя.
Ваше имя.
Дрожь появилась 30 лет назад.
Этой рукой я написал целые
фолианты.
Будет интересно исследовать
анатомию души поэта.
Это займет много времени?
Да, это займет очень много времени.
Давайте начнем?
Да.
Очень хорошо, начнем.
Сколько будет 11 раз по 12?
11 на 12, г-н Гамсун.
Я никогда не был способен к арифметике.
Однажды это стоило мне 5000 крон.
Но потом,
принесло мне 1000.
И я даже работал в магазине
когда был молодым.
Сделаем что-нибудь попроще.
Сколько будет семь раз по девять?
Семь раз по девять.
63.
Я знаю, что ты слышишь молитвы.
Если бы я мог бы получить ответ.
Я знаю, что ты слышишь молитвы...
...Господи.
- Доброй ночи.
- Если бы я мог получить ответ.
Я знаю, что ты слышишь молитвы.
Ответь мне.
Если бы я мог бы получить ответ.
"Да благословит и укрепит вас Вог.
Да обратит к вам лик Свой".
Я невиновен.
Пли!
Я встречался с ним только раз.
Но я поверил ему.
Возможно, меня дурачили,
но сейчас это не исправить.
Он не должен был
так обращаться с евреями.
Нам выгодна еврейская интеграция.
И нам, и другим людям.
Он не должен был делать этого.
Они должны расстрелять и меня.
Я не боюсь смерти.
Им стоило бы.
Это занимает очень много времени.
Мы занимаемся этим уже месяц.
Это была пытка.
Я должен пройти три запертых двери
прежде чем выйти на воздух.
И затем опять назад
через те же самые запертые двери.
Время заканчивается. Когда я
начну отбывать наказание?
Вы расскажете мне о
ваших отношениях с женой?
С кем?
- С вашей женой.
- Нет!
Вам нечего добавить
к описанию себя?
Я написал о
сотнях людей, г-н Лангфельдт.
Во мне есть немного из каждого из них.
Да? Из каждого из них?
У нас есть много лиц,
г- н Лангфельдт.
Вы раскаиваетесь? Вы пишете здесь
то, что Вы отрицаете нацизм. Вы...
Я не пытаюсь извиняться.
Я сделал то, что сделал.
Да, вы продолжаете говорить это.
Вы чувствуете себя обманутым?
Мужчины не извиняются.
Я говорю слишком громко?
Вопросы о вашем браке,
вашей жене...
Вы просто проигнорировали их.
Вы не будете говорить
о ваших отношениях с женой?
Мы не говорили
буквально годами.
Я не жажду
обсуждать ее.
Я в ужасе при мысли о том, чтобы
вовлечь ее во что-то без ее ведома.
В ужасе?
В ужасе...
Это -уникальный случай.
Великий поэт запутался и
навлек на себя беды.
Его духовная жизнь, его душа,
почему он пишет так, как пишет.
Каков внутренний мотор поэта?
Какова механика искусства -
- во времена кризиса?
Это -уникальная возможность для
меня, как ученого и психиатра.
Уникальные обстоятельства.
Его брак, его сексуальная жизнь.
Возможно в этом - ключ.
Через сто лет, литературоведы
будут благодарить меня.
Я попросил обыскать его дом.
И я хочу найти свидетеля.
Самого важного.
Ищите женщину.
Госпожа Гамсун, идите со мной.
Вы ничего не обязаны говорить мне.
Но я был бы благодарен.
Вы знаете, Вы можете помочь ему
рассказав мне все.
- Кто прочитает мои показания?
- Никто, кроме прокурора.
- Если мой муж узнает...
- Вы можете быть уверены.
- Откуда мы начнем?
- Я не знаю.
Вы помните его первые строки?
Это здесь?
Вы покажете
мне кино?
Последний раз, я смотрел
фильм,
- той немки, мне его
показали в Вене.
- Но я не думаю, что это будет он.
- Нет.
Что это такое?
Так называемый лагерь
для перевоспитания евреев, г-н Гамсун.
Все изменилось намного раньше.
В 1936 или 1935 гг.
Мы ужасно поссорились...
Я поняла,
что он оставил свои идеалы.
А потом он...
Он не захотел оставаться дома.
Он арендовал номер в отеле в Осло
и исчез на целый год.
Он и раньше уходил, но это
было, когда он писал...
...свои книги.
Его шедевры, как говорят.
О, он не мог создавать их
в такой обстановке...
Шедевры пострадали бы
в моем присутствии.
А ваши отношения?
С тех пор как это изменилось...
...не было
никаких отношений.
Доверие было потеряно.
Он начал бегать за девочками.
Он мне изменял.
Он изменял мне.
Несколько раз, г-н Лангфельдт.
И он был так агрессивен
со мной. Говорил, что я хочу управлять.
Будто я пытаюсь его контролировать.
Разве это не смешно? Контроль!
- Выл ли он ревнив?
- Только сначала. Потом перестал.
Потом он перестал ревновать.
Все было кончено.
Кончено...
Кончено.
Я не знаю, что случилось.
Все просто остановилось.
Во время войны...
Он был очень изолирован?
Да, можно так сказать.
Он отказывался слушать радио.
Он был глух.
И семья слушала только
разрешенные вещи. Из принципа.
То есть он действительно не понимает
что он сделал неправильно.
Говорят, что я сделала его прогерманским.
Как будто я могла влиять на него.
Он должен был услышать это от других,
прежде, чем поверил бы мне.
Его статьи были
исключительно его словами.
О, я могла их печатать.
Я, в конце концов, написала несколько
успешных детских книг.
И он позволял мне их печатать.
Что было большой честью.
Он позволял мне делать это.
Выли длительные периоды времени
когда он не произносил ни слова.
Он не говорил со мной.
Он был обернут в свою ненависть.
И я полагаю
Я ее ему возвратила.
Это было несправедливо.
Но его мать...
Он был очень привязан к ней.
Она была слепа на один глаз.
Тихая, кроткая женщина.
Думаю, что он искал такую женщину
и считал, что нашел ее во мне.
Уже в первый год
он был ужасно разочарован.
Никогда еще женщина его так
не подводила. Он был обманут!
Я была неправа... Неправа!
Но его мать...
Он мог часами говорить
о ее бесконечных жертвах.
Как она пожертвовала всем
ради детей.
Но мы должны были отослать
наших собственных детей прочь.
Девочки...
Он обвинял меня.
Он настоял, чтобы девочек отослали
когда им исполнилось 14 лет.
И в этом он тоже винил меня.
Во всем!
Дети...
Дети.
- Почему вы не развелись?
- Хороший вопрос.
Мы часто говорили об этом.
Я оставила его, и он приехал,
чтобы вернуть меня назад.
И я пошла с ним.
Как будто он очертил вокруг меня
магический круг, когда я была молодой.
Я не могла выйти.
Каждый шаг, который я делала,
или не делала, -
- был предопределен этим кругом.
Госпожа Гамсун, -
- Я должен спросить вас
о супружеских отношениях.
Что его влекло.
Да?
Я действительно должна отвечать?
Должна?
Госпожа Гамсун,
Вы знаете, чего вы хотите.
Успокойте его
и отведите назад.
Мы устроили вам возможность
встретиться с мужем -
- в благодарность за сотрудничество.
Он ждет в столовой.
В благодарность?
Жена? Вы имеете в виду моя?
Она здесь?
Почему ты скрывала это от меня, Мария?
Почему ты ничего не сказала мне?
Ты должна была все мне рассказать!
Но я говорила тебе все.
Правда, Кнут.
Что ты делала?
Ты говорила с ним?
Ты обнажила кровоточащую душу
перед этим шарлатанишкой?
Перед этим пронырой?
Ты предала меня, Мария?
Я знаю. Ты...
...злейшая...
...вероломная
- и подлая?
Нет слов, Кнут?
Ты же мастер слова.
Злейшая?
Прощай, Мария.
Мы больше не никогда увидимся.
Он будет жить?
Я должен спасти его.
Он не переживет суда.
История будет мне благодарна.
Я могу написать анализ,
который убережет Гамсуна от суда.
Но сначала я должен все узнать.
- Лангфельдт с ним закончил.
- Что вы подразумеваете под "закончил"?
Он закончил с Гамсуном.
Потребовалось четыре месяца.
Слава Богу, вы здесь.
Он все время плачет.
Профессор озвучит
свой доклад на следующей неделе.
Он пытается лишить
меня моего суда.
Он вернется в дом престарелых.
Он объявит меня дряхлым -
- так что я буду не в состоянии
предстать перед судом.
Я не был таким, когда попал сюда.
Я не был...
"1. Мы не считаем,
что Кнут Гамсун безумен".
"Он не был безумен, когда совершал
рассматриваемые действия".
"2. Мы полагаем, что он страдает
постоянным умственным расстройством, -
- но не думаем, что есть риск,
что он совершит другие преступления".
Хорошо, это обнадеживает.
Они говорят,
нет никакого риска -
- что ты "совершишь другие
преступления".
Вчера вечером кто-то умер.
Все еще не я.
Я написал Государству.
Я настаиваю на суде о причинении ущерба.
Но они продолжают откладывать его.
- Они надеются, что ты умрешь.
- Но я не умираю.
Адвокаты не берут мое дело.
Я должен прочитать все это сам.
- Что это?
- Свидетельские показания матери.
Как это было?
Храбрость лучше, чем счастье.
Вашу жену освободили
из тюрьмы.
Поскольку ваша дочь нуждается в помощи,
как они говорят.
Очевидно,
ваша дочь больна.
- Что вы пишете?
- Пишу?
Роман?
- Вы не слишком стары для этого?
- Действительно.
Это будет книга с постоянным
умственным расстройством.
Но сначала я хочу свой суд!
- Мама!
- Эллинор!
"Дорогой Туре. Только Богу известно,
когда состоится мой суд".
"Я думаю, что они откладывают его
в надежде, что я умру раньше".
"Но мой адвокат, г-жа Стрей, пытается
положить конец их задержкам -
- и мы получим точную дату".
"Тем временем, я просто жду.
Отец".
Никаких фотографий!
Его статьи усилили веру
в немцев в Националистической партии.
Гамсун должен оплатить ущерб,
понесенный из-за его помощи врагу...
...ответственный за действия
во время войны...
...когда немецкие войска
вторглись в Польшу...
...гораздо важнее...
Я рекомендую судить его
со всей строгостью.
Чем известнее человек,
тем больше ответственность.
Кнут Гамсун, вы можете говорить.
Это - моя возможность.
Я желаю зачитать список своих грехов
что будет правильным и... нравственным.
Мои статьи говорят за себя.
Я не буду пытаться приуменьшить их.
Это само по себе плохо.
Напротив, я поддерживаю их.
Сейчас так же, как раньше.
Точно так же, как я делал всегда.
Нас вели к вере в то,
что Норвегия должна занять -
- видное место -
- в великой немецкой Империи,
которая скоро станет реальностью.
Все верили в это,
более или менее. Все.
Я знаю, во что я верил. И именно поэтому
я написал то, что написал.
Я говорю это не для самозащиты.
Я не защищаю себя.
Я просто объясняю свою позицию.
Я ценю нашу репутацию -
- так же как нашу норвежскую
систему правосудия.
Но еще больше я ценю свое чувство
добра и зла, правды и кривды.
Я достаточно стар,
чтобы иметь свои принципы, -
- и они были такими.
Я хотел наилучшим образом служить
своей стране и поэтому написал это.
Использовать свое перо на благо
новой Норвегии, -
- самой главной среди
германских наций Европы.
Эта мысль вела меня.
Она восхищала меня.
Норвегия, независимая
и яркая нация -
- там, на окраинах Европы.
Я написал это, чтобы
убедить молодых норвежцев -
- воздержаться от глупых акций
против оккупационных сил.
Они бы не принесли пользы.
Но это стоило бы им жизни.
И я посылал телеграммы. Должен
сохраниться архив моих телеграмм.
Я послал их много. Время заканчивалось,
так что я посылал телеграммы день и ночь.
Жизни моих соотечественников
были под угрозой.
Но немцы стали
подозревать меня.
Они увидели во мне
ненадежного посредника.
Гитлер не хотел иметь со мной дел.
Тербовен не отвечал.
Тербовен устал от меня.
И никто не сказал мне,
что я писал неправильные вещи.
Никто в этой стране.
Я сидел один в своей комнате.
Я ничего не мог услышать. Я же глух.
Никто не мог прийти ко мне.
Они стучали по дымоходу,
чтобы сказать мне, что обед подан.
Это я мог услышать.
Тогда я спускался и ел.
Потом возвращался в комнату
и садился.
И я оставался там.
Все что у меня было, это две газеты:
Афтенпостен и Фритт Фолк.
И ни в одной из них не писали,
что я был неправ. Наоборот.
Но все оказалось неправильно.
Неправильно.
Я плавал в пустоте,
не имея поддержки и якоря.
Я размышлял обо всем.
Я напоминал себе, что каждый
представитель нашей культуры -
- только через Германию -
- получал международное
признание.
Я не был неправ в этих мыслях,
но меня за это раскритиковали.
Это не дало мне ничего.
Напротив, -
- это заставило всех поверить
в то, что я...
...предал ту самую Норвегию,
которой хотел помочь.
Хорошо, пусть будет так.
Это - моя потеря,
и я должен перенести ее.
Итак, я...
..."предавал" свою страну.
Я стал "предателем".
Пусть так. Но я не чувствовал
себя таковым, -
- и до сих пор не чувствую.
Я в мире с самим собой.
Моя страна всегда была в моей
душе, везде, где бы я ни был.
И я продолжаю хранить в душе
свою страну, -
- пока я жду...
...приговора.
Я благодарю суд.
Это - все, что я хотел сказать -
- чтобы не быть таким же немым
как и глухим.
Я должен был сказать
несколько вещей.
Остальное подождет
другого раза.
До лучших времен
и другого суда.
Завтра будет новый день,
и у меня есть все время мира.
Неважно, буду я
жив или мертв.
Миру неважна жизнь
одного человека.
В данном случае, меня.
Но я могу ждать.
Ответчик, Кнут Гамсун,
род. 4 августа 1859 г., -
- поэт, имеет жену и детей, -
- приговорен к уплате
425000 крон в возмещение ущерба -
- с ежегодной ставкой
в 4 процента.
Кроме того, он обязан оплатить
судебные издержки...
С возвращением.
Я вязала носки
2 года и 46 дней.
Наверное, они решили
что теперь им хватит носков.
Я приготовил у себя
хороший обед, мама.
Так отец не хочет, чтобы я
вернулась домой?
Я знала это.
У нас приготовлена отличная комната
для тебя.
Я хочу спросить Вас...
Вы обещали, что мои показания
будут конфиденциальны, -
- и все же послали их адвокатам,
в газеты... Всем!
Г- жа Гамсун, я не мог предотвратить...
Вы сказали, что только прокурор
увидит это.
Но теперь это повсюду.
Кнут тоже прочитал их.
Вы разрушили и мою жизнь, и его.
- Это было вне моих возможностей.
- Он лишил меня всего.
Он выгнал меня из Нёрхольма.
И это - ваша вина.
Учитывая ваши отношения,
вряд ли это имело значение.
Вы ничего не знаете
о человеческих отношениях!
- Я знаю их по работе.
- Вы сделали из меня предательницу!
Что ты делаешь, папа?
О, всего лишь смотрю на себя.
Ты не поймешь.
Отец?
Позволь матери приехать домой.
"Позволить матери приехать домой"?
Ты пришла ко мне, чтобы сказать это?
Моя дорогая, ты не понимаешь.
Я не могу позволить ей вернуться.
Я сказал матери, что я не хочу
больше жить с ней под одной крышей.
Это достаточно ясно?
Я даже предложил
переехать в дом престарелых...
Матери, тебе, Эллинор и мальчикам
кажется несправедливым, -
- что я все еще жив. Но это
не моя прихоть.
Я только хочу дописать
книгу перед смертью.
"По заросшим тропинкам".
Постоянное умственное расстройство.
То, что он сейчас пишет-
настоящий шедевр.
Но мы не можем издать это.
Общественное мнение, Вы понимаете.
Норвегия взорвалась бы если предатель...
Ну, вы понимаете.
Мы были по разные стороны
во время войны. Я сожалею об этом.
- Искренне.
- О, только не разрыдайтесь.
Но это Гамсун открыл Норвегии
издательство Гюльдендаль.
Вы его должник.
Я надеюсь, что Грини не повлияла
на ваше здоровье.
Не надо напоминать мне...
Спасибо.
Не благодарите меня. Обещайте издать
книгу, которую вы называете шедевром.
- После его смерти.
- Он хочет сейчас.
После его смерти.
Тогда он откажется умирать.
Он уже договорился об этом с Богом.
- По его словам, они договорились.
- Попробуйте за границей.
Поскольку он известный
норвежский патриот, -
- "предатель" предпочел бы
издать книгу здесь.
Они хотят, чтобы я
кое-что сократил.
Если я уберу имя проныры,
книга выйдет хоть завтра.
Но я не уберу ни слова!
Прошу прощения?
Как может маленькая книжка
быть кому-то угрозой?
ПО ЗАРОСШИМ ТРОПИНКАМ
- Неужели это правда?
- Правда, отец.
Что они думают?
Мнения разделились,
от "шедевра" -
- до "непростительного отклонения от
твоего умственного расстройства"...
Что думает Мария?
Я задал тебе вопрос, Господи.
Ты должен ответить мне.
Я так много раз спрашивал Тебя.
Я спрашиваю Тебя
в последний раз, Вог:
Должен ли я? Должен ли я?
Должен ли я?
Что случилось, отец?
Проследи, чтобы
мать вернулась домой.
Верни ее домой! Сейчас же!
В час ночи?
Тебя не было
так долго, Мария.
Все это время
мне не с кем было говорить -
- кроме Бога.
"Дорогая Сесилия".
"Отец очень счастлив, что
я снова дома. Он говорит так каждый день".
"Но с ним сложно.
Он отнимает большую часть времени".
"Пришли мне снотворного.
Я больше не рискую использовать морфий".
"Здесь ничего не изменилось.
У нас нет электричества, -
- отец спит шумно, во весь
голос разговаривая с Богом".
"Я не могу спать".
"Я готовлю ему сладкие пироги с яичным
желтком и он любит пить с ними кофе".
"Я нашла пропавшие письма
от 1908-9 гг., когда мы встретились".
"Сегодня я перечитывала их
и очень грустила".
"Я продолжаю думать о корабле
полном цветов, который затонул".
Прекрати, Кнут!
"Сейчас отец кричит мне,
что он не мог жить без меня".
- "Так встречаются слова".
- Мария! Мария!
"Письма, что я читала сегодня,
говорят то же самое".
"Слова встречаются через 40 лет".
Пожалуйста, поцелуй меня, Мария.
Да будет так, Мария.
Я умираю.
Странник достиг
конца пути.
Идти рядом тобой было
не всегда просто, любовь моя.
Иногда тебе приходилось ждать меня.
А иногда я должен
был ждать тебя.
Выли времена, когда мы теряли
друг друга на этом пути.
Но, так или иначе,
мы всегда находили друг друга.
До свидания, мой Кнут.
И спасибо за то,
что был со мной.