30-летний Раша живет со своим отцом в небольшом городке в Сербии.
Отец каждый день выносит что-то из дома, чтобы продать, а затем пропить
полученные деньги.
Все фразы и цитаты
ХАДДЕРСФИЛД
О-о-о...
Твою мать...
В гостинице спал?
Эй! Я тебе сказал
свалить к ебене матери!
- Тридцать лет ты меня заёбываешь!
- Кофе хочешь?
Какой кофе? Ты мне, в моём
доме предлагаешь кофе?
Кому ты мозги ебёшь? Здесь всё моё!
Ты в жизни хоть что-нибудь сделал?
- Ничего. - Чего?
- Ничего, говорю, не сделал.
Конечно не сделал, пошёл ты!
Не хочу тебя больше здесь видеть, ясно?
Когда вернусь, чтоб тебя
здесь не было, понял?
Убирайся. Мне по херу, куда ты
пойдёшь и что будешь делать.
Где ключи от машины?
Вот.
Пойду продам машину.
На хер!
- Опять, что ли?
- Что? Она моя! Тебя это ебёт?
- Ещё как ебёт.
- Что ты сказал?
- Ничего.
- Сам ты ничего!
- Ты куда?
- Мне посрать можно?
Нельзя.
Нельзя!
Это мой туалет.
Иди сри на улице.
Что смотришь?
Моя дверь, что хочу, то с ней и делаю.
- Дверь уносишь?
- Уношу, а тебе какой хуй?
Уезжай! Переселяйся!
В Англию, в Канаду.
Всё равно вы уже на эту страну положили.
У-у, мать твою!
А, это вы, сосед...
О-о-о, целую руки, соседка.
- Падаль, скотина пьяная...
- В пизду тебя, корова...
Да пошёл ты со своей дверью, обезьяна!
Я в ночную работал!
Чего ты там работал, мать твою...
- Добрый день, дядя Йоца.
- О-о-о, давно не виделись, сосед!
Но тебе по хер, тебе не понять,
что такое муки. Давай!
Давайте, я помогу.
Вот, держи.
Жирная колхозная скотина!
Промазал, ёб твою мать, колхозник!
Пошёл ты на хуй!
Дядя Йоца, я должен идти,
меня мама ждёт.
- Да.
- Раша дома?
Да, только сейчас он срёт.
А потом ебаться будет.
А может, уже закончил и то и другое.
Но всё напрасно, дружище.
Здесь немного душно,
я открою, ладно?
Мама, а какая у меня пенсия?
Две тысячи,
а почему ты спрашиваешь?
Я на это могу купить
40 литров молока.
Душа моя, ты не в состоянии
донести и одного из магазина.
- Ладно, что ты сразу сердишься.
- Разве мы можем так сорить деньгами?
Куда ты идёшь?
Мне после лекарства нужно прогуляться,
ты же знаешь.
Я вычту у тебя из карманных, ладно?
Ладно.
Раша!
- Это я, Иван. Ты где?
- Я здесь.
Присаживайся, я сру.
Ладно.
Не получается посрать.
Я принёс тебе ту книгу,
что обещал,
"Предания о духовной жизни"
отца Нила Сорского, помнишь?
- Кофе хочешь?
- Можно.
Это та книга про восемь греховных
помыслов, что я тебе рассказывал.
- Целых восемь?
- Да.
Чревоугодие, сребролюбие, похоть,
уныние или скука,
тщеславие, гордость,
гнев и печаль. Восемь.
Он унёс дверь.
Знаю, Раша, я ему помог.
Почему... почему они его отпустили,
если он не вылечился?
Это не лечится.
Но... он должен оставить алкоголь.
Дай и ему п-прочесть книгу, Раша.
Пусть помнит о смерти, о Страшном Суде.
- Пусть призывает Бога, Его священное имя.
- Ладно, я прочту.
Ладно.
Знаешь... каждое падение человека в грех
происходит постепенно.
Первым идёт Предложение.
Это когда в мыслях,
или просто в воображении, блуждая, к
тебе приходит дьявольское искушение,
наваждение.
Даже великие с этим боролись.
Дальше, на ступени Принятия,
ты как бы вступаешь в разговор с этими
греховными мыслями, беседуешь с ними.
Затем - Пленение, а потом - самая
страшная, четвёртая ступень, Раша...
Это я! На хуй эту школу, с утра не пошла,
пойду в большую перемену, потусоваться...
- ...немного.
- Ладно, заходи.
- Иван, это Милица, моя ученица.
- Иван. Очень приятно.
Мы с Иваном как раз добрались
до четвёртой ступени.
- Чего?
- Греха.
Да, Раша, это... это Страсть.
Длительное наслаждение,
превратившееся в привычку.
Это рабское подчинение греху.
Тут нужна большая сила, чтобы человек с
Божьей помощью вернулся на праведный путь.
- Ну ладно, мне... мне нужно идти.
- Постой, допей хотя бы кофе.
Я обещал маме, что не буду долго, Раша.
Мо... можно тебе принести одно
стихотворение, которое я написал?
Можешь не читать сразу,
я только принесу.
- Ладно.
- Ладно.
- Ты вся мокрая, сучка маленькая.
- Да!
Давай, возьми его.
Кто тебе этот?
И чего он пиздит?
И что это за книга?
Остерегайся разговоров с женщинами
и воздерживайся от взглядов на них...
- Что за пидорская книга?
- Да брось ты это!
Ну и бардак у тебя здесь!
Мы сначала трахнемся,
или ты мне расскажешь
ещё немного о Гамлете?
- Я бы сначала посрал.
- Так сри.
Не могу,
папа снял дверь с туалета.
- Вот, Раша, это оно.
- Раша!
Называется "Улитка".
Наверняка есть место, куда
можно было бы отправить старика...
Чтоб ему помогли.
Ты хочешь отправить
моего старика в дурку?
- Иван!?
- А?
- Милице интересно, каково в дурке.
- Мне неинтересно!
Не пизди, ещё как интересно. И тут есть
эксперт, который тебе всё объяснит.
Иван, давай ты нам объяснишь,
как выглядит, скажем,
один день в психушке.
- Можно, я сяду?
- Садись.
Палец медсестры
нажимает на выключатель,
и в спальнях зажигается свет.
Каждое утро ровно в 5:45.
Давайте, просыпайтесь!
Давайте, давайте!
Каждый день - детская радость.
А шведский стол?
А шведские дети?
Здравствуй, Иван.
Видишь, как тебя глина слушается.
Браво.
Почему рот так широко открыт?
Покажешь нам эту скульптуру?
Не знаю... Не знаю, Раша, если найду,
то... Не знаю, где она. Где-то в подвале.
Ладно, мне... мне сейчас нужно идти.
Раша, ты прочитай стихотворение
и скажи мне, хорошее ли оно. Ладно?
- Ладно.
- Пока.
Ну? В чём здесь суть?
Даже в психушке
на туалете есть двери.
Ебли тебя эти двери!
Клёво, да?
Клёво.
- Мог бы и сам это сделать.
- Мог бы.
Сделай это ради меня.
Высрись!
Феноменально!
Я не привык срать на людях.
Не могу сконцентрироваться.
"Улитка".
- Гонишь. Прямо в комнате? - Да нет, это
название стихотворения Ивана. Я читаю.
Читай вслух.
Ты странное создание с домиком на спине,
с домиком на собственном позвоночнике.
Сияешь в траве, мокрой от росы,
скользишь по капелькам.
Ты проклят!
Одинок!
В твоём доме есть место
только для тебя, ни для кого больше.
А может, ты всю жизнь искал того,
кого мог бы угостить в своём доме
и с ним под крышей своего дома
разделить чашку чая или кофе.
- Феноменально!
- Этот тип - псих.
Не псих он.
Немного ёбнутый.
Но систематичен и умён.
Мать у него сумасшедшая. А он...
Да не сри ты!
Во бля, а я как раз закончил...
Что он делает с этой
сраной дверью в руках...
- Раша... Иди помойся.
- Как это?
- Хорошо помой там внизу.
- Что?
Хочу попробовать... это.
- Правда хочешь? - Ага.
- Хочешь целовать его? - Да.
- Взять в рот?
- Да.
Стоп. Стоп. Стоп. Стоп.
Стоп. Стоп. Стоп.
Время пошло.
- Время истекло.
- Одиннадцать.
- У меня слово из пяти букв.
- Да, одиннадцать, ты прав.
- Я попробую слово из восьми букв.
- Упражнение. - Разрядка.
- Отлично, слово из восьми букв.
- Браво, Иван.
- А вы, Слободан?
- Ищу...
А наш компьютер нашёл
слово из 11 букв...
Где твой папа?
- Эх, мы с твоим папой...
- Да-да. Ну смотри:
я дам тебе... 100.
Нет, 150.
Добавлю, если найду,
какому хую сплавить...
Бери и дверь,
отдам за 20 евриков.
- На хрена мне эта дверь?
- Не пизди. Хорошая, новая дверь.
Знаешь, сколько пришлось её таскать...
Ебать её в рот.
- Ладно, давай 20 евро, закончим дело,
и пойдём обмоем. - Ладно.
Ладно, бери.
И передавай папе привет.
Супер!
Такое странное ощущение, когда
начинает расти прямо во рту.
- А тебе было супер?
- Ага.
- А тебе другие тёлки это делали?
- Угу.
Знаешь, один тип шантажировал Аниту:
"Не смогу тебя трахать, если не будешь
сосать. У меня по-другому не встанет."
Рассказывай мне про Гамлета,
а я буду себя ласкать.
- С ума сошла, сучка маленькая?
- Гамлет!
Гамлет! Гамлет! Гамлет! Гамлет!
Гамлет... Его заебал собственный отец.
Гамлет был полон дерьма. Он не трахался.
Подсел на какие-то сраные наркотики
и всякий раз, как ширнётся, к нему
в галлюцинациях являлся труп его отца.
- И что? - Что? В этих галлюниках
старика травили, а он призывал к мести.
- Значит, Гамлет был долбоёбом?
- Да.
И так он подсел на эти
галлюники со стариком,
так его хорошо вставляло, что
за наркоту он продал державу!
Ты меня любишь?
Нет.
А это что?
- У тебя встал?
- На это? Вряд ли.
- Врёшь.
- Кто такие?
- Вставь мне палец внутрь.
- Я тебе сейчас кое-что другое вставлю, ясно?
Кто такие?
Раша, это мои мама с папой.
Мама, папа...
А это мой Раша.
Проверь эти накладные ещё раз.
Что-то не в порядке?
Если бы было в порядке,
разве б я сказала тебе проверить?
Ладно.
А кому ты оставил эту коробку?
Душан...
Да?
Мы одни...
Одни?
Вот... таков итог моей работы,
а судить о ней будут читатель и время.
Когда вы упоминаете историческую связь
между германцами и славянами,
вы на самом деле близки к моей идее:
- Германцы и славяне принадлежат к одному
племени. - Так далеко я бы не заходил.
Смотрите: у немецкого орла одна голова,
у славянского - две.
Они думают, что славянский орёл - мутант,
и боятся его.
Эта сформировавшаяся в итоге нетерпимость
есть последствие рационализма,
которому привержены германцы
и другие западные народы.
Интересно, в качестве теории.
Вы сами говорите, что мы - детишки
на игровых площадках Европы.
Но мы были здесь до того,
как появилась Европа!
Да, но на этих площадках
играют в опасные игры,
а мы любим играть,
но не любим соблюдать правила.
Это фатальный талант.
У вашего романа есть одна
большая проблема.
- Расскажите. - Он чересчур длинен и в
историческом плане слишком политкорректен.
Разве вы не замечаете, что власть
чужеземцев только сплотила народ?
Нет-нет, идеология и история с этим никак
не связаны, здесь идёт речь о любви,
о реальной любви мужчины и женщины,
которым удалось...
преодолеть различия между двумя племенами,
о двух настоящих представителях племён...
Послушайте, Византия уничтожила славянство!
Тут нет места ни для какой романтики.
Ну, это ваше впечатление.
Ну что ж, сейчас устроим
короткую музыкальную паузу,
а затем продолжим разговор о романе...
..."Узник времени".
- "Племени".
"Узник племени"
с нашим гостем Богданом Йовановичем.
А вы пишете?
Полагаю, стихи?
- Поэзия умерла. - Вот как? Меня не
приглашали на похороны. Когда?
Это случилось зимой 94-го.
Газеты всего мира объявили
жирными чёрными
буквами: "Поэзия умерла".
- Да-да... а где её могила?
- Везде!
Сейчас объявлю, что вы нам прочтёте
ещё один отрывок из романа.
Не утруждайтесь, не нужно.
Куда вы?
Знаете что, молодой человек,
я больше не могу терпеть ваши оскорбления.
Разве у меня нет права на своё мнение?
Ты себе не представляешь, до какой степени
мне по хую твоё мнение! Осёл!
Сначала напиши что-нибудь,
потом имей мнение.
На следующей неделе мы продолжим разговор
о стёртом с лица земли славянском племени.
Возможно.
Что ты здесь делаешь,
ты в своём уме?
Дверь была открыта, и я...
подумал, что Раша дома.
Раши нет, он ушёл.
Я подожду его. Это очень важно,
он должен мне помочь.
Я стою перед одним важным решением...
Не бойтесь, я не буду на вас
смотреть, пока вы одеваетесь.
А ты бы меня трахнул?
- Извини... Ошиблась.
- Простите, это моя ошибка.
Конечно, что такое ещё полчаса
после одиннадцати лет?
- У-у, видно, что следим за собой!
- Вот, пощупай "лебедя"!
- Где твои очки?
- Контактные линзы.
- Как твои?
- Хорошо. Поехали.
Ну, Иван,
что это за важное решение,
если не секрет?
Нет, не секрет.
Знаете, я пишу.
Рассказы... и стихи.
Однажды Раша меня похвалил,
и я продолжил писать, и...
и пишу каждый день.
По две, по три строчки.
Иногда целое предложение,
но не больше.
- Раша тоже отлично пишет.
- Правда?
- Да. Разве он вам не показывал
свои рассказы? - Нет.
Они мрачные,
но хорошие.
Раньше он писал и стихи. Он говорит,
что они были плохие, а я думаю...
всё, что я написал до сих пор,
- а я сейчас перечитываю, -
мне кажется, всё это ничего не стоит.
- И я как-то подумал...
- Что?
- Сжечь всё это.
- Правда?
Да. Да... Знаете, сейчас, когда читаю, вижу
все слабости того, что сделал до сих пор.
- Мне кажется, будто не я это писал...
- Слушай, Иван!
- Я сейчас ухожу.
- Хорошо.
А ты сиди здесь и жди Рашу.
И скажи ему, что я приду позже.
А почему его так долго нет?
Его нет...
потому что он УЛИТКА!
- А негры у вас есть?
- Есть, конечно, есть.
A негритоски?
Смотри, это отец Раши.
- Добрый день, дядя Йоца.
- Добрый день.
Мы знакомы?
Дядя Йоца, это я, Дуле.
Очень приятно, Пожунац.
Лечившийся алкоголик на пенсии.
- Подвезти вас куда-нибудь?
- Может, до какого-нибудь магазина.
Поехали.
Дядя Йоца!
Это я, Игорь, помните?
Мы с Рашей вместе справляли
проводы в армию.
Вначале мы вместе служили,
пока его не перевели в Словению.
- Я теперь в Англии, уже 10 лет там...
- Это ты, сынок!
Э, моего Рашу перевели в Словению.
А тебя твой папа отмазал.
Он был большей шишкой, чем я.
Мать их, два месяца нам ничего не говорили
о переводе, а мы его ждали.
Он был в Словенской Териал... Теритер...
Тр... Теритр... Террихуй!
Два месяца держали их в окружении...
- Так ты в Англии?
- Да.
Тебе поебать...
- В Лондоне или где? - Нет, возле Лидса.
- А где возле Лидса?
Не знаю, насколько вы знаете Англию...
Йоркшир, Ланкашир, Нортамберленд, Кент...
Эх, сынок, бывал я там.
В шестидесятые с какой-то
мутной делегацией промышленников
мы ездили с визитом
к металлургам в Уэльс.
Англичане хотели нам сплавить
какую-то устаревшую технологию,
они и сами были устаревшие,
но коварные...
- Значит, ты в Лидсе?
- Нет, в Хаддерсфилде.
В "Уддерсфилде", как говорят йоркширцы.
- Да-а-а, Англия - большая страна.
- Не такая уж большая.
- Подъёбываешь?
- Нет.
Ты считаешь только то, что видишь.
А где же острова?
Где территории?
Англии, сынок, до ебени матери,
её не посчитать...
Оооо, а ты откуда, сосед?
Дом нам сторожишь, да?
Есть-пить не хочешь?
- Давай, чего в штаны наложил?
- Да я жду, когда Раша вернётся.
ТрусЫ! Неужто вы с другом Рашей
ебали кого-то?
Так, так. Раньше б ебать начали -
раньше б людьми стали.
Что, ты не ебал, а? Наебал тебя друг Раша,
сам ебал, а тебе не дал?
Одни трусики тебе оставил.
А ты эти трусики нюхал?
Ну, чего обосрался, ракии хочешь?
Спасибо, мне нельзя.
Я пью лекарства.
Ебать эти лекарства!
- Давай, Иво, принеси мне рюмку, она там
на кухне стоит, на подносе. - Хорошо.
- Пожалуйста.
- Спасибо тебе.
Если бы этот мой меня так слушался,
как ты сейчас, если бы он мне помогал...
Да хоть бы он себе помог, пиздобол...
Эх, Иван, всё ушло на хуй!
- Как твоя мама?
- Хорошо, спасибо.
Какое на хуй хорошо,
одна с тобой...
- Сказала, ты приводил в квартиру
каких-то шлюх... - Это неправда!
Да знаю я, шучу.
Не такой уж ты психически больной,
как она рассказывает.
Говорю ей, нашла бы человеку какую-нибудь
женщину, чтобы он оторвался по полной...
А она, ебёна мать,
по врачам тебя таскала.
Нашла б тебе шлюху,
вышло б ей и проще и дешевле. И
ты бы выздоровел, ебись оно...
- Хочешь?
- Нет!
Пожалуйста...
Да что я тебя обсираю...
Если б я знал, как надо,
разве дождался бы того,
чего дождался...
Но вы, молодые... Это ваше поколение...
Вы мне сердце разбили, пиздуны...
Ладно, мне нужно идти.
Давай, сосед.
Спасибо, что квартиру посторожил.
Ты у меня единственный друг,
а эти все... пиздоболы.
Только тебя мне не хватало, чтоб убиться.
А может, ты не такой уж сумасшедший,
может, ты нам всем мозги ебёшь?
Эта моя двух придурков родила и ещё одного
таким сделала. Меня, ебёна мать.
Всё у неё было - всё равно не была
счастлива, ебать её в рот.
Из лаптей её взял...
Псих мне квартиру сторожит...
Квартира пиздой накрылась...
а он её всё равно сторожит.
Псих...
- Я никогда этого не делала с тем,
кого не люблю. - Ну и какие ощущения?
Мне нравилось, что ему нравится.
Эй, ты не забыла?
- Поаккуратнее, оно крепкое.
- Не беспокойся, нас вечером будет больше.
- Ух ты, вечеринка! - Здесь какой-то друган
Раши, приехал из Англии 11 лет спустя.
Ни фига себе, 11 лет!
Игорь!
- Не работает? - Конечно не работает, это
тебе не Англия, а Сербия, ебёна мать...
В здоровом теле здоровый дух,
потренируемся! Пошли!
Кто сюда напялил эту штору?
Я его сейчас на хуй напялю...
Дядя Йоца, где Раша? Не сказал, когда
придёт? Может, мы пойдём, позже вернёмся?
Нет! Вы сидите. Ешьте, пейте,
курите. Это я пойду.
Мне надо обойти все места,
надо пожрать.
Сначала "У Йоси", потом "Ласковый
ягнёнок", напоследок "Банат" и "Заря".
Вот мои дома!
Хотите со мной в кабак?
Нет, нет.
Поехали в моей машине, я вас отвезу.
Есть у меня машина.
Нет, кажется, я её продал утром.
Подожди Рашу здесь,
мы скоро вернёмся.
А кто повесил эту занавеску?
Красиво сидит. С меня выпивка.
- Куда пойдём?
- В "Зарю".
Дерьмо. Распад.
Давай сюда.
- Дунешь?
- Нет. Ладно, может, позже.
И папа у меня свихнулся.
Он умер в тот день,
когда остановили
металлургический комбинат.
- А где твои мать и сестра?
- А, бред...
Мать сначала терпела,
но уже 5 лет как бросила его.
На самом деле мамаша нашла какого-то
типа с баблом. Старикашку.
Сестра уехала с ними.
Сейчас учится в Нови-Саде.
Твою мать...
Даже меня вставило, а что о ней
говорить... Мозги кипят.
У нас уже не тот возраст!
Цыплёнок дядин!
Дай, дяденька поцелует и всё пройдёт.
Мица!
Сколько ей лет?
Достаточно. В десятом классе,
"Гамлета" проходит. Я ей
помогаю готовиться к экзамену.
Когда ты закончил институт?
Да я его, человече, не заканчивал.
Что бы ни начинал - ничего не заканчивал.
Почему?
Пять лет я не покидал этот
маленький город в прерии,
институтов не видал и даже
не знаю, где они находятся.
А на что живёшь?
На слёзы.
Подрабатываю.
Веду колонку в местной газете.
Два часа в неделю на радио.
Анонсирую книги.
Ко мне приезжают белградские авторы.
- На это можно жить?
- А ты видишь здесь кого-то живого?
Раз с девчонками водишься - значит жив...
Не вожусь, а трахаю.
Хиггинс, Элиза Дулиттл. Порно "Пигмалион".
- Тоже супер.
- Да хуй там супер.
А ты как? 11 лет тебя не было.
Давай, садись, садись.
Квартира совсем разъебалась,
отец каждый день что-то выносит.
Сегодня дверь от туалета продал,
раньше - морозильник, книжный шкаф...
Продал собрание Достоевского.
Обогреватель унёс, а зима на носу...
А Дуле? Он выглядит как яппи. Только я
не совсем понял, чем он занимается.
Чем? Хернёй мается. Держит какой-то склад у
типа, который продаёт швейцарские сладости.
- Разжирел как боров, ты ж видел?
- Бабки имеет, это не лишнее.
Хуй с этими бабками.
По выходным не вылезает из дома.
Пердит в одеяло, жуёт "Тоблероне"
и чешет яйца целый день.
- Смотрит "Симпсонов", пересказывает
приколы... - А ты не смотришь "Симпсонов"?
Блядь, у меня ж нет антенны!
Папа и её продал.
Зато смотрю фильмы.
Порнуху и классику.
- Русские сказки.
- Русские сказки?
- Знаешь, какой самый лучший "кайф"?
- Нет.
Сижу один, скручиваю косяк,
врубаю "Каменный цветок".
"Сказку о Царе Салтане",
"Конька-Горбунка".
Русские - это чудо!
Старичок-Боровичок!
И каких грибов они объелись,
когда снимали эти сказки?
- Э! - Чего?
- Этот, Бабаягин...
- Водяной, да?
- Нет.
- Этот, который говорит задом наперёд...
- Кащей! - Кащей - это гуру!
Мица-киска, ты живая?
Уэльсцы нам говорят:
"Не покупайте это дерьмо у англичан!
Хуйня это.
Уэльсца надо слушать.
Его англичанин ебёт веками!"
Суонси! В Суонси мы были.
Какие-то машины...
Да... Уэльсцы!..
Чудесные люди, чудесные!
Сколько мы с ними выпили...
Я часто о тебе думал.
Говорю себе, этот сейчас
сидит в какой-нибудь школе,
душит девчонок
учебной литературой.
- Думал, пришлёшь какую-нибудь
книгу стихов. - Каких стихов?
- Что, ты так и не опубликовал
тот сборник стихов? - Нет.
Я собирался опубликовать свой взгляд
на исчезновение Славянской цивилизации.
О том, что только у славян не сохранилось
ни одного ёбаного аутентичного
дохристианского ритуала.
Что все эти англы, саксы, кельты,
норманны, аборигены -
все сохранили своих малых богов,
и только славяне - нет.
- Интригующе, да?
- Угу.
- Издатель загорелся.
- И что?
Мне лень было писать.
Пусть покуняет немного.
Гамлет, бля, - тяжёлое чтение.
Подожди, насколько я помню,
ты всегда к этому серьёзно относился.
Охуеть как серьёзно!
Я признавал, и сейчас признаю,
только пионерскую кепку и красный
галстук. Это был хороший трип.
"Все мы - одна армия". Смотри на неё:
она бы тут трахалась и курила травку,
если бы у неё был опыт
произнесения пионерской клятвы?
"Сегодня, вступая в пионеры,
я торжественно обещаю охранять..."
Ты как раз вовремя, Дуленце!
Ты перепутал пионерскую клятву с клятвой,
которую давал в Югославской Народной Армии.
Я не служил в Югославской Народной Армии,
я служил Войску Югославии.
Поэтому ты и тупой, Вонючка! У тебя
верховным был Милошевич, ебал он тебя...
Тебя он ебал!
Видишь ли, мы служили в одной и той же
армии. Только я служил народу, а ты - Слобе!
И что, теперь вы типа враги?
Это так и задумано. Чтоб
мы поубивали друг друга.
Эй, не пизди.
- Что с малой? Кто она?
- Малая - Бог.
- Опять тусуешься с детьми?
- Нет-нет, эта малая - Бог,
Бог принял её обличье,
надел маленькие сиськи и твёрдую
попочку и решил посетить смертного.
- Эй, а Бог симпатичен.
- Не трожь Бога!
- А поссать можно?
- Ага.
- А ты мне можешь объяснить,
что это такое? - Занавес.
- А где у тебя дверь?
- Дверь - это скучно.
Супер!
Давайте повеселимся?
Тебе легко веселиться, зашибаешь
твёрдую валюту, тебе поебать...
- Хочешь поменяться?
- Что ты там делаешь?
Писаю.
А теперь вот промазал...
Работаю лаборантом в одной фирме,
которая тестирует химические продукты.
Супер.
- В Лидсе, да?
- Работаю в Лидсе, живу в Хаддерсфилде.
Правда, планируем переехать в Лидс
из "Уддерсфилда", как говорят йоркширцы.
У тебя есть своя квартира? Есть?
Есть машина?
- Машина есть, а квартиру снимаем.
- Баба есть?
Мы обручены.
Зовут Анна, она полька,
чудное существо.
Католичка?
Еврейка. Если это вообще
имеет значение.
Мы вместе учились.
Теперь она в магистратуре.
Польки - клёвые.
- Не пизди, много ты знаешь, какие польки!
- Для меня они - клёвые.
Для тебя клёвые и эти молдаванки
за 10 евро. Не ебал, а пиздит.
- Кто не ебал? - Ты. Разъелся как боров,
только дрочишь и лопаешь "Нестле".
Твои сперматозоиды
свернулись в сыр, в мешочке.
- Дуле если ебёт - так ебёт дискретно.
- Хватит грузить своими сказками.
Хер у тебя облип ладаном,
смола из трусов торчит.
- Да я трахался четверть часа назад!
- Впервые?
- Трахнул одну старушку, бля. Неплохо.
- Сжалилась над тобой тётушка?
Эта шлюха давно за мной бегает,
работает секретаршей у оптовиков,
жопой виляет, не поверишь...
- Достал уже, старуху ты трахал! - Какую
старуху, ей 45. Знаешь, как выглядит?
- Ты её порвал!
- Трах-парад!
Я сегодня доставил заказ и освободился.
- Она говорит: "Останься на кофе".
Я остался. - Игорь! - Сечёшь?
- Я отвожу её вниз, в подвал.
- Игги!
- Она говорит: "Мы одни".
- Игги!
- Я отвечаю, одни. Понимаешь?
- Игорь!
- Знаешь, как она завелась?
- Игорь! - Начала сосать...
- И знаешь, как было?
- Игорь!
Ты что, мудак, не веришь?
Ну, что нового в Хаддерсфилде?
Неважно!
Главное, что Дуле ей присунул!
Что нового? Работаю,
свободного времени мало.
С друзьями переписываюсь по мейлу.
- Эй, у вас есть мейл?
- У меня есть. В фирме.
У меня нет. И хорошо, что нет,
старик бы и его толкнул за литр сивухи...
В следующем месяце
я собираюсь жениться.
"В следующем месяце
я собираюсь жениться."
Нереально звучит, бля,
человек строит планы на месяцы вперёд.
- Так и должно быть.
- Какого хуя так должно быть?
Как мы можем планировать, если даже не
знаем, будем ли живы в следующем месяце.
Можем.
К этому нужно привыкнуть, но можем.
Ты свихнулся.
Да что с тобой? Мы сможем планировать,
мы будем как Запад, блядь, будем как Англия!
Ты один из этих подопытных кроликов,
которые верят, что кто-то постучит
к ним в дверь и скажет:
"Добрый день, господин Нестле!
Вот ваши акции, ваш
счёт в банке в Базеле,
вы теперь капиталист, чмок-чмок,
палец в жопу, бла-бла..."
Такого нигде нет, что вы.
Это я и говорю, бабки уже
поделены, а он всё ждёт...
Ничего я не жду, а пашу и коплю!
Давай, скажи спасибо капитализму,
что есть возможность трахать
старух-оптовичек - для тебя и это успех.
Что ты за хуй, чтоб так со мной
разговаривать? Что ты за хуй?
За 5 лет ты не сдвинулся с места,
только сидишь тут и пиздишь,
мудачествуешь и ненавидишь всех вокруг!
Никого я не ненавижу.
Пиздит он, Игги. Лопнул он. Лопнул! Тебе
30 с лишним - и ни дня трудового стажа.
- Ты знаешь, что вышел новый закон?
- Правда?
Даже если завтра устроишься, пенсии
не дождёшься, придётся тебе до 90 лет пахать.
- А до тех пор?
- Что до тех пор?
До тех пор не будет ни пенсии,
ничего, блядь.
Всё бы мы тут пиздели, блядь,
и философствовали, лишь бы не работать.
Игорь, скажи ему, что
этот мир пиздой накрылся!
Скажи ему, чтоб остыл немного.
Расскажи ему, как обстоят дела.
Ладно, этот мир пиздой
накрылся, так хорошо?
Но нет никаких причин,
чтоб за это не выпить.
Дуленце!?
Цыплёнок, будет риголетто?
Пошли, Мица-киска,
дядькин цыплёнок...
Не хочу, чтоб вы
ссорились, знаешь ли.
- Я хотел, чтоб мы просто расслабились,
повеселились. - Извини, бля.
Я много работаю, тружусь,
не хочу, чтоб меня кто-то подъёбывал.
Ну так почему ты ему не поможешь?
- Кому, Раше? - Да. Не видишь, что ли,
его старик заебал, терроризирует.
- Лучше бы ему жить одному.
- Не переживай, ему и так хорошо.
У него есть теория всеобщего распада.
И чем больше всего вокруг
него распадается, тем лучше.
Это подтверждает его теорию, бля.
- Дуле, его это парализует!
- Да знаю я.
У него это дерьмо со стариками
уже 5 лет как.
- Но ты об этом знаешь?
- Знаю.
И он разочаровался, бля.
Было и ещё одно разочарование.
- Не знаешь?
- Что?
У него была девушка.
Пять лет.
Он везде с ней был.
Когда она переехала в Нови Сад,
они там жили вместе, потом
вместе вернулись в Белград.
Он даже работал там, в какой-то литературной
газете, крутился, платил за квартиру.
- И ничего, да?
- Ничего, блядь!
Всё лопнуло, и он тоже.
Клёвые они у тебя...
эти татарские скулы.
Сексуальные.
Ты монголка.
Когда-то какой-то татарин налетел
на какую-то из твоих бабушек и сделал ей
маленького татарина, а этот татарин
сделал деда твоего деда...
и мало-помалу она у нас объявилась,
маленькая заводная монголка, которая...
вся насквозь влажная.
Монголы снова поднимутся, знаешь.
И всем нам пизды дадут.
Но тебя не тронут.
Как увидят тебя, скажут:
"Это наша принцесса"!
Но на кой ему эта пацанка?
И об этом понятия не имею!
Мазохизм.
Он типа чувствует своё
духовное превосходство,
когда издевается над пацанками.
Потом сорвётся, одну бросит, другую
найдёт. Сам себе создаёт проблемы, бля.
Да старухи - это клёво.
Если посмотреть реально, бля.
- Не привязываются. - Сегодня вообще
вряд ли кто-то привязывается.
- Что ты гонишь?
- Не гоню.
Гонишь.
Гонишь, гонишь.
Это его слова:
"У людей нарушилось внимание, никто
никого не видит, никто никого не слышит".
Бла-бла-бла.
Люди...
Я её люблю.
Да мы так и поняли.
Вот.
- Кебаб классный.
- Ага.
- Кетчупа маловато.
- Ебать твой кетчуп.
- На чём мы остановились?
- Средний ряд, правая парта.
Радженович. Вышла замуж
за полицейского, родила одного ребёнка.
- Рядом с ней сидела...
- Знаю, знаю! Раша, как её зовут, эту?..
А мне по хую, что стало
с кучей дебилов из класса.
- Павкович Ясна!
- Павкович Ясна.
Не замужем, работает в муниципалитете,
папаша её устроил.
- Куда ей замуж, если она страшна
как смерть? - Подай мне кетчуп...
На, сука.
На тебе, мать твою.
Дальше - Владан и Якшич, не так ли?
Якшич погиб в Косово.
- Пиздишь?
- Нет.
Он был в мотострелковых, блядь.
Во время бомбёжки.
Помню, за два месяца до этого встретил его,
толкает коляску, в коляске ребёнок.
"Ты не там?", - спрашиваю?
- "Возвращаюсь, брат, разъебашим НАТО."
Я смотрю на ребёнка
в коляске и думаю:
был бы у меня ребёнок, пошёл бы я
воевать? Никогда б не пошёл, никогда.
В Сербии полно сирот.
Сирот и кебабов.
Разнесло их, блядь. Даже
кебаба от них не осталось.
Потом...
Владан, да.
Владан закончил информатику,
жил в Америке, работал в АйБиЭм.
За ними двое: Савичева и Степанов.
Савичева тоже что-то закончила, вышла
за француза, живёт и работает в Париже.
А Степанов продаёт овощи на рынке.
Крстич - работает у старика на фирме, делает
дизайн каких-то визитных карточек
и продаёт какой-то софт, по-чёрному.
А где Пинтер?
- Где Пинтер?
- Где Пинтер?
- Пинтер два года отсидел, бля.
- Правда? За что?
"Злоупотребление
общественным имуществом".
Пока работал в рыбном хозяйстве,
крутил дела с браконьерами.
Я и его встретил на рынке,
толкает какой-то товар из Венгрии.
- Бывают вещи и похуже.
- Что?
Говорю, бывает и хуже.
Конечно, бывает.
Здесь идёт речь о людях,
которые прошли через
то же дерьмо, что и мы.
Но для тебя это ничего, блядь, не значит.
Тебя здесь не было.
Вот, возьми, Дуле.
Какого хуя?
Какого хуя, я тебя спрашиваю?
Ты испортил мне лучшую рубашку,
ёб твою мать!
Я за эту рубашку ползарплаты отдал!
70 евро отдал за эту ру...
Чего смеёшься, мать твою?
Это никогда не отстирается!
Никогда!
Постой, Дуле, это не нарочно!
Чего смеёшься, мать твою?
Возьми да постирай!
Ты мне мозг будешь ебать, мать твою?
Сама только что из детского сада!
Ебал тебя твой Раша!
Принеси какой-нибудь порошок!
Каким хуем это стирать, мать твою?
Оно ни хуя не отстирается водой!
Пошёл к ебене матери!
Скотина!
Чего смеёшься, дурак?
Ну очень смешно!
Заткнись, заткнись и заткнись.
Если что-то смешное - я первым смеюсь.
Уйди от меня!
Раша, эта вещь идёт
уже 5-й раз подряд.
И будет идти ещё минимум 5 раз.
Давай через силу.
А ты правда живёшь в Англии?
- Правда живу.
- Ужас!
На самом деле, если присмотреться,
ты походишь на англичанина.
Давай, давай!
На тебе, бля.
- Зачем приехал?
- Я отсюда родом.
Иван!
Иван!
Иван!
Иван!
Иван!
Да, мама?
Почему ты не отвечаешь,
когда я зову?
Потому что читаю книгу.
А ты это слышишь?
Ты не сможешь спать
из-за этих наркоманов.
- Иди наверх и скажи, чтобы сделали
тише музыку, хорошо? - Хорошо.
Кто его знает, как его мать хотела...
Привет, Иван.
Что нового?
Иван. Поэт-гений.
Какими судьбами?
- Раша, меня мама послала.
- А что?
- Сказала, чтоб вы сделали музыку потише.
- Э, передай маме привет от меня.
Почему не зашёл чуть раньше?
- Что делаешь?
- Читаю кое-что.
Может, покайфуешь с нами?
- Не знаю.
- Иди скажи маме, что мы сделали тише
и всё в порядке и ты немного
посидишь с нами, ладно?
- Хорошо?
- Хорошо.
- О каком ёбаном кайфе ты говоришь?
- А что с ним?
- Ты не помнишь Ивана?
- Откуда я могу его помнить?
- Он из электротехнического техникума.
Дзюдоист. - Он потерял 30 кило.
- Да ты что, бля! Неужели это он?
- Раша, скажи мне, что он не вернётся!
- Мица-киска, это наш друг молодости.
- Что с ним произошло?
- Сейчас он сам расскажет. - Он не
захочет. Такие с незнакомыми не болтают.
А я вас познакомлю.
Давайте оттянемся, а?
- Мица! Скрути косяк, будет весело.
- Весело, да?
Он написал книгу стихов, представляешь?
Я сейчас ищу спонсора.
- Не могу поверить.
- А что такое?
Мне хочется чего-то сладкого.
- Ой, и мне, бля. Сходи за вафлями.
- Я пропущу начало.
- Иди за вафлями, бля!
- Иду, бля.
И вам, уважаемые телезрители,
спасибо за внимание. Увидимся в
следующий вторник. До свидания.
А куда это ты идёшь?
У Раши собрались друзья,
меня тоже пригласили.
Тебя пригласили?
Пригласили.
Только полчаса, хорошо?
Эй, постой, постой, постой.
Он не агрессивен, а?
И на мёртвого муравья.
- Чего на мёртвого муравья?
- Не наступил бы.
Давай, проходи.
Давай.
- Это Милица, вы уже знакомы.
- Привет, Иван.
- А это Игорь, мой друган.
- Здравствуй.
Здравствуй.
- Кебаб хочешь?
- Не хочу, спасибо.
- Курнёшь?
- Нет.
Хочешь... кетчупа?
Нет больше кетчупа,
весь кетчуп на мне, ха-ха-ха.
Что ты сделал, Раша?
- Ты точно не будешь?
- Мне нельзя, ты же знаешь.
Ладно, мы дунем, ты отдохнёшь.
Видишь ли, Иван, Игорь заинтересован стать
спонсором публикации твоего сборника стихов.
Я ему сказал, что твоя поэзия - супер,
и он согласился, так что вопрос решён.
- Правда?
- Да.
Только при одном условии.
Нам можно доверять, ты же знаешь.
Давай, расскажи Игорю, как
это было в твоём случае.
Когда ты начал чувствовать страх?
Рассказать ему об этом?
Расскажи ему всё, что рассказал мне,
про то, как тебя лечили,
чем ты занимался и прочее...
- В-всё рассказать?
- Всё, всё.
Люди, Иван не может долго рассказывать,
он быстро устаёт. Пропускай немного...
- А я тебе помогу. Ладно?
- Ладно.
Ну, когда это всё началось?
Так... мне было 13 лет.
Я стоял на балконе.
Был май, жаркий вечер, помню...
Папа ещё жил с нами.
Вдруг...
я ощутил страх.
Грань между реальностью и фантазией
размылась.
- Воображение распалилось...
- Ты испугался высоты?
Да, высоты тоже, но...
это был какой-то необъяснимый страх.
Помню, я вспотел и побледнел,
и мать занесла меня в комнату.
И я приходил в себя несколько дней.
В то время я читал медицинские
энциклопедии и... В общем, много читал.
- Можно сказать, даже переборщил.
- Можно. Можно.
Вскоре после того наступила боязнь
острых предметов.
А вскоре после этого - боязнь
открытого пространства.
- А сколько лет тебе было тогда?
- Шестнадцать.
- И тогда ты начал читать книги по йоге?
- Да.
В 17 лет началась боязнь безумия.
А книги по йоге я читал постоянно.
Прочёл всё, что можно было найти у нас.
- У тебя был свой инструктор по йоге?
- Да.
Он мне помог посредством
некоторых дыхательных практик
и медитации
избавиться от части страхов.
Приближался 18-й день рождения.
Тогда началась боязнь женщин.
Я испытывал желание
находиться рядом с ними, но...
но страх открыться им
был намного сильнее.
И что случилось потом?
Вдруг все страхи исчезли.
Я начал заниматься оккультизмом,
а именно - Каббалой.
С большим успехом проводил упражнения
с воображаемыми телами в пространстве.
Как у дзюдоиста, у меня не было проблем
ни с йогой, ни с Каббалой.
Я полностью владел своим телом,
был сильным и гибким...
А, чёрная магия?
Нет, Раша!
Раша, я только... только был знаком
с людьми, которые совершали обряды
с перевёрнутой пентаграммой,
но сам я никогда этого не делал,
ты это знаешь, Раша.
- А кто делал?
- Да я тебе говорил.
Это был твой учитель йоги, Горан.
Г-Горан... На одном сеансе, когда
я делал упражнение, я заметил...
- ... начерченный рисунок... в зале...
- Где именно?
На полу, он был нарисован очень искусно,
почти незаметно, если не присмотришься
как следует - не увидишь его.
- Это была перевёрнутая пентаграмма.
- А что этот Горан пытался с тобой сделать?
- Он пытался прилепить лярвы к моей ауре.
- Какие лярвы?
- Да ты знаешь, я тебе уже рассказывал.
- Какие, говори, говори смело.
Существуют лярвы отрицательной энергии,
они создаются людьми,
с целью прилепить их
к ауре других людей.
Они проникают в их ауру и высасывают
из человека добрую, положительную энергию.
Но это только если ты недостаточно силён.
Если ты силён, они не могут пробиться.
Они падают вниз и погибают.
Или просто переходят
на кого-нибудь другого,
где они могут пробить
ауру и сосать эту энергию.
Так они и выживают.
- Потом я пошёл в армию.
- Нет-нет, а до этого?
- Не знаю, Раша. - Когда ты подрался
с десятью полицейскими.
- Я не хочу об этом.
- Тогда я скажу.
Иван раскрыл место
тайных собраний масонов.
Попытался проникнуть туда
как раз в середине ритуала.
Но полицейские тебе помешали в этом,
прибегнув к побоям. Не так ли?
Я обнаружил их укрытие и
собирался войти, чтобы разоблачить их.
- А где было это укрытие?
- В одной средней школе.
- В какой средней школе?
- Я не хочу об этом, Раша! - Хорошо, хорошо.
Ты нам этого никогда не расскажешь.
Это только свидетельствует
о нашем неведении,
потому что это,
возможно, была наша школа.
- Что я пропустил? - До хрена пропустил.
Давай вафли. - Возьми.
- Дай ваф...
- Возьми.
- Алло! Да это нуга!
- Что?
Ты что, не можешь вафли от нуги отличить?
А ты знаешь, когда тебя примут в "Нестле"?
Или продавщица была старой курицей?
Из тех, у кого ты готов говно из рук есть?
Да не пизди, всё нормально.
Ты не пизди! Куплю тебе вафлю,
будешь носить в кармане, пока не завоняет,
чтоб ты помнил, что оно такое.
Шоколадные вафли чёрные, ёбаный в рот.
- Сам не пизди. - Игги, он мне нугу принёс!
- Что я пропустил?
Извини, Иван.
Извини, продолжай.
Этот Дуле-староёб
не умеет вафли распознать...
Продолжай.
Что было в армии?
В армии моё состояние ухудшилось.
- Вследствие тяжёлой подготовки...
- Ты был в спецвойсках?
Да. Я был очень хорошим дзюдоистом
и весил тогда на 20 кг. больше.
- Сколько ты выдержал?
- Учебку и ещё два месяца.
Потом началась бессонница. Я был не
в состоянии общаться с людьми. Замолчал.
Меня послали на лечение в Белград,
навсегда освободили от военной обязанности.
Лекарства не позволяли мне
ни читать, ни думать.
И мышцы у меня сильно
ослабели от лекарств.
Раша...
- Я немного устал. Можно, я сяду?
- Садись, конечно, садись.
- Пивка хочешь?
- Может, кофейку? - Кофейку.
- Мица, свари кофе.
- Что сделать?
- Свари кофе, Иван хочет выпить кофе.
- Ах вот как?
Давай подними задницу и сделай
что-нибудь полезное.
Давай подними ты задницу и сделай
что-нибудь полезное для нас.
А что такое "полезно"?
Полезно было бы,
если б ты отъебался.
Вместо того чтоб его заёбывать.
Только сладкого девичьего говнеца
мне не хватало,
поверх целой кучи дерьма,
под которой я живу. Для украшения.
Извини, Иван.
А какие лекарства?
Лекарства... ну...
"Мелерил"...
Он подавляет половое влечение.
Это нужно Дуле, чтоб перестал
прыгать на старух.
Затем, "Лиогенретард" -
он упорядочивает и корректирует мысли.
Это для Раши!
И так...
в девятнадцать лет я снова
оказался в больнице в Белграде
и мне было сказано, чтобы я
бросил читать книги.
Никакой йоги, Каббалы,
Древа жизни, Таро - ничего.
И семь... нет, восемь лет
я был на 407-ми миллиграммах в день.
Потом немного снизили... и поменяли.
Это действительно грустно.
Извини, пожалуйста.
Угробили человека!
407 мг. годами, бля!
Их нужно позакрывать!
- А почему ему не дали бабу в 17 лет?
- А почему ему не дали бабку в 17 лет?
Эй, люди, люди... Прости, Иван, травка
сработала, не можем себя контролировать.
Нет, на самом деле
это не смешно, извини.
Блин, я сейчас лопну!
- Возьми, Иван.
- Спасибо.
Сейчас, как выпьет кофейку-у...
будет как новенький.
Иди ты на хуй!
Восемь лет...
Человеку неловко...
Восемь лет
я жил с доминирующим убеждением,
что сущностью и основой жизни
и восприятия мира
- ... является идея о реинкарнации.
- Ой блядь...
Три года
я занимался на литейном производстве
физическим трудом,
перенёс серьёзную травму.
Мне вырезали часть таза.
Я ушёл на пенсию по инвалидности.
Мне 33 года,
а живу с матерью.
Три года назад я был крещён
в православной церкви.
Сегодня я
пью только 5 мг. "Галоперидола",
он корректирует психоз,
и 5 мг. "Артана"
для предотвращения судорог.
Я люблю гулять.
У меня есть один друг.
Я гуляю каждый день
от моей двери до его.
Это и есть я!
А ты, Раша...
тебе лучше оставить у себя книгу,
которую я тебе дал.
- Нила Сорского?
- Да.
И что говорит отец Нил?
Святой Антоние Великий говорит:
В глубине души
нужно думать, что мы не доживём
даже до конца нынешнего дня.
Разве он не гений?
Великий отец Иван!
Йог, алхимик, каббалист.
Видите, насколько тернист
путь к истинной вере?
Через какую еботню человек должен пройти.
407 мг. ежедневно, и так, блядь, годами.
Нет шансов, чтоб тебе не явился
сам Бог-Отец, после всего этого дерьма.
И чего достиг этот человек? А?
Чего достиг этот человек?
Ничего, блядь.
Уничтожен физически и психически.
Зато пишет хорошие стихи.
Да шучу я.
Чёрт возьми, Иван, ты можешь
своего бога носить в кармане.
Давай, покажи людям,
как выглядит твой бог, а?
Давай, покажи людям, как выглядит
твой бог. Хочешь, я покажу?
Он у тебя здесь? Или здесь?
Вот он!
Галло-пе-ри-дол!
Хорошее, блядь, имя для бога.
Типа "галло, галло, я твой бог"!
Ну, и какой он?
Круглый, хрупкий, маленький?
Маленький-то маленький,
а всё-таки бог, блядь!
На тебе твоего бога, твоего спасителя.
Как это... всё просто.
Что, мало повеселились?
- Ты его добил.
- Это мой друган.
Ты его доебал...
Что ты там напиздел?
Что вы несёте?
- Это ты нёс!
- Что вы несёте?
Я на него каждый день смотрю,
из дерьма его вытаскиваю.
А вам полчаса хватило, чтоб
попасться на его уловки...
Он болен, одержим,
достаёт меня постоянно!
Родная мать с ним меньше
общается, чем я.
Останетесь до завтра
- увидите, он объявится
с очередной бредовой
идеей о важности молитвы:
типа "Демон завидует человеку,
который искренне молится Богу..."
Да он мне по хуй!
Теперь я и вас доебал.
- Что, вонючки?
- Кончай пиздеть!
Честное пионерское!
Дай мне пиво.
Да дай пиво, 11 лет не виделись!
Споём вместе!
Мица!
Поставишь ту кассету,
чтоб мы развеселились?
Какую кассету?
- Хоум факинг видео, бейби.
- Идиот ненормальный!
Подожди, подожди, это мои друзья...
- Что это? Ебля...
- Ага.
Раша... я знаю этого типа.
А тётку?
И тётку знаю.
Это небольшой городок в прерии...
Все всё знают, все всех знают.
Это тот адвокат и его жена.
- Ты, значит, ебал эту старуху?
- Нет. Нет!
Сукин сын!
Мудак вонючий!
Пошёл ты к ебене матери!
Это её папа и мама.
Кто?
- Какой хуй с тобой творится? - Что?
- На хуя ты нам это поставил?
- Ты больной. Я ухожу.
- Уходишь?
Поворачиваешься спиной и тебе по хуй.
Ты морален, пока тебя какая-нибудь
тётка не поймает за хер.
С меня хватит...
Я плохо себя чувствую.
Все вы себя плохо чувствуете!
А ты что за хуй, чтобы постоянно
объяснять нам это?!
Сам доёбанный - думаешь,
всех надо доебать?
Ты тот самый охуевший самодовольный тип,
который сам ни хуя в жизни не добился!
Себя приведи в порядок, мать твою!
Я счастлив, что мне удалось
обратить твоё внимание хоть на что-то.
Да брось, Раша, свои сказки
про человеческое внимание.
Сколько ты выдержал - меня слушать?
Никто никого не слышит,
никто никого не видит,
одни вспышки, картинки,
незавершённые предложения!
- Тебе кажется, этот разговор имеет смысл?
- Не знаю. Вероятно, нет.
- Нет. - Ладно, я ухожу.
- Уходишь ты... Уходишь. Куда ты уходишь?
А мне похуй!
О чём мы говорили?
Кого это ебёт?
Мне по хую,
что он делал в Йоркшире 11 лет!
Будет ли он трахать эту польку или нет.
Хорошо, ты прав.
Всё в порядке.
Мы - нули!
Гондоны!
Если бы нам давали ежедневно
407 миллиграммов,
через несколько лет мы бы не знали,
кто мы, где мы, с кем мы!
Дуленце...
Это уже не моя рубашка!
Раша...
Я больше не могу тебя слушать.
И жаль мне, что мы должны
вот так расстаться.
Патетика худшего розлива!
Я устал!
Мне утром на работу!
Игорь...
с тобой увидимся.
Кажется, переборщили мы сегодня.
Раз в 11 лет - хватит.
- Как для тебя прошли эти 11 лет?
- Быстро.
Но я успел многое сделать, Раша.
- А для тебя?
- Быстро.
Но я ничего не успел сделать.
Не знаю, Дуле мне рассказал
о девушке, которая у тебя была.
Пять лет,
семь месяцев,
22 дня.
Знаешь, как я всё выстраивал...
Это был кафедральный собор.
А сейчас - нет прекрасней руин
во всей прерии.
Порой хочется пригласить
туристов на экскурсию.
Каждый день я с этим
засыпаю и просыпаюсь.
Не проходит, знаешь?
Знаешь, что меня поразило,
когда я впервые попал в Хаддерсфилд?
Лев.
- Лев - животное, что ли?
- Нет, нет. Скульптура льва.
Большой, белый, каменный лев.
Это было так... знакомо.
- Ты обрадовался?
- Да. Это напомнило мне наш городской парк.
Там всё ещё есть этот дремлющий лев?
Есть, есть.
Помнишь, как мы детьми
любили залезать на него?
У меня есть такая фотография.
И у меня есть.
Жёлтый лев спит, а мы на нём катаемся.
Только в Хаддерсфилде белый,
а это жёлтый.
Что за хрень с тобой творится, Раша?
Кафедральный собор разрушился, ну и что?
Как ты сегодня сказал:
двери - это скучно.
Так и кафедральные соборы скучны.
Развеселись немного, живи, что такое?
Приезжай ко мне.
Серьёзно,
садись на самолёт - и приезжай.
Ты что думаешь, твою мать, сколько раз
за эти 11 лет я чувствовал себя одиноким?
Брожу вокруг, смотрю на окна,
а люди живут.
Но у меня не было ненависти.
Я только завидовал.
Всё, что я сегодня делаю -
делаю для того, чтобы у меня был свой дом.
Там, здесь - неважно.
Где угодно.
Видишь это?
Тысяча динаров.
На автобус до неё.
Я их храню.
Весьма глупо, но я храню.
Знаешь, уже поздно.
Я устал.
Мне нужно поспать.
Да. Это была единственная умная вещь,
пришедшая в голову этому дрочиле Гамлету.
Почти патриотический поступок.
- Ладно. - Я забыл сказать малой,
зачем он позвал Фортинбраса.
Это бы и нам пригодилось!
Турки! Татары! Кто угодно!
Чужая власть сплачивает народ!
Чужих ненавидят!
Это укрепляет духовность.
И повышает рождаемость!
Это дерьмо - важная вещь.
Наш лев жёлтый,
потому что мы нассали на всё наше.
Я пытался тебе помочь.
Всё испробовал.
В отличие от тебя,
я никогда не делал это неискренне
или с намерением обидеть тебя.
А ты не был искренен
и обидел меня.
Этой ночью...
этой ночью мне было тяжело.
Очень тяжело.
Я сжёг все свои рукописи.
Это был не я.
Ты пробудил моё воображение,
поощрял мои слабости
и завидовал моей искренней вере
и духовному миру.
Кто это?
- Твой судья, Раша.
- Иван, это ты?
Приготовься к истине!
Иван, какого хуя, что ты делаешь?
Я знаю, что ты меня слышишь.
Знаю, что не спишь.
Демонам наподобие тебя
не нужно ни сна, ни отдыха.
Господи, прости.
Раша!
Сынок!
Ёб твою мать!
Кто это с тобой сделал, Раша, сынок!?
Ой, мать вашу!
Кто это с тобой сделал?
Раша, сынок!!
Что такое, папа, что?
Ты весь в крови.
- Кетчуп, папа.
- Что?
Кетчуп.
Ёб твою мать, убить меня хочешь?
Хочешь, чтобы я умер?
Сейчас их приведу,
расскажу, что ты хочешь меня убить.
Тебя заберут, мать твою.
Тебя посадят.
Туда пойдёшь.
Пойду заявлю на тебя,
пускай тебя уводят.
Полиция!
На помощь!
Меня хотят убить!
Раша!
Это я.
Вот ты где, Раша.
Я должен тебе кое-что сказать.
Кое-что, о чём я размышлял.
Знаешь, я никогда не найду девушку.
То есть, у меня никогда
не будет детей, семьи и прочего.
Но... мне нравится твоя девушка.
Она очень красивая, Раша.
Очень...
А ты... ты умный парень.
И симпатичный.
И...
Раша, у тебя должен быть кто-нибудь.
Знаешь,
каждому кто-то нужен.
И... если я прошлой ночью
сделал что-то не так,
я хочу попросить прощения
у тебя и твоих приятелей.
И у твоей девушки.
Милица, да?
- Милица, Милица.
- Милица.
Прошу тебя, передай им
мои искренние извинения.
Я всё испортил.
Что такое, Раша?
Раша, извини, ты, наверно, хотел
побыть один, а я ворвался так...
Постой, постой.
Ты мне приснился ночью.
Я тебе приснился?
Да.
Извини...
Извини меня.
Что такое, Раша?
Я всё испортил, сука.
Да что с тобой?
Хочешь, принесу тебе
что-нибудь успокоительное?
Не надо, Раша.
Раша, ну...
Иногда человеку лучше всего выплакаться.
Плачь, Раша, плачь, я тут...
Я буду тут.
Смотри, что я тебе принёс.
Смотри. Принёс тебе мой шедевр,
чтоб ты посмотрел.
Нашёл.
Что, это ты сделал?
Разве это не очевидно?
Я ничего уродливее в жизни не видел.
И что представляет собой твой шедевр?
Это... я хотел изваять
портрет матери в глине. Но...
как видишь, это на неё не похоже.
И тогда мой воспитатель предложил
назвать его "Отечество".
И я, чтобы примирить эти два варианта,
назвал это "Отечество-мать".
Вообще-то неплохо выглядит, знаешь?
А почему у неё рот так открыт?
Потому что она кричит.
Упрекает.
Предупреждает.
И у неё что-то болит.
Если она тебе нравится,
я тебе её дарю.
Нравится.
Правда, нравится.
Хорошо. Если хочешь, я приготовлю
хороший кофе, Раша.
- Нет, ты сиди, я сделаю.
- Я сделаю. - Сиди, сиди. Я сделаю.
А, Раша! Твой отец упоминал полицию.
Это они за тобой придут?
Кофе...
или чай?
Чай.
Слушай, если они придут...
будешь меня защищать?
Буду, Раша.
- Будешь, да?
- Буду.
Отличное у тебя стихотворение.
- "Улитка"?
- "Улитка".
И скульптура, ты сказал,
тебе понравилась...
- Мать - но Отечество.
- Мать - но Отечество.
- Чай, да?
- Чай.
Давай чай.