«Четвертак» (англ. Two Bits) — американский фильм-драма 1995 года
режиссёра Джеймса Фоули с Аль Пачино, Мэри Элизабет Мастрантонио и
Джерри Бароне
Все фразы и цитаты
Кинотеатр Алабамы.
Все места по 25 центов.
КОННЕКСИОН ФИЛМ представляет
Производство кинокомпании МИРАМАКС
и Артура Кона
Фильм Джеймса Фоли
В ролях: Джерри Бэрон,
Мэри Элизабет Мастрантонио,
Аль Пачино
ЧЕТВЕРТАК
Также в ролях:
Джо Грифаси, Джоанна Мерлин,
Энди Романо и другие
Композитор: Картер Барвэлл
Оператор: Джуан Руиз-Анчиа
Исполнительные продюсеры:
Джозеф Стефано,
Уилли Баэр, Дэвид Корда
Сценарий: Джозефа Стефано
Продюсер: Артур Кон
Режиссер: Джеймс Фоли
Однажды я спросил дедушку,
правда ли, что от пыли люди чихают,
и он сказал: "Да, но благодаря
ей мы можем видеть закат".
Наверное, дня не проходило, чтобы
дедушка не выдал чего-то такого,
что - я знал - навсегда
застрянет у меня в голове.
Сегодня я проснулся с
мыслью о дне Ла Палома, -
так я его потом назвал.
Но я мог бы дать тому
дню любой номер или имя.
Столько всего произошло -
и все в один-единственный день.
Приходите в Ла Палома.
Открылся первый кинотеатр
в Саус Филли со времен Катастрофы.
Все отремонтировано -
новые сиденья, новый ковер,
новые билетеры, ха-ха.
Кондиционеры.
Стоимость 25 центов,
если успеете до шести вечера.
Опециальное ночное шоу -
только сегодня.
Я был почти юноша.
Сейчас я человек почти средних лет.
День Ла Палома был
субботой 26 августа 1933 года.
У меня от деда привычка
точно запоминать даты.
Молока нет!
Я много у него привычек перенял.
Причем только плохих,
как говорила моя мама.
Но плохих привычек у него не было.
В те дни их ни у кого не было.
Ад...
Геннаро встал?
Это было время депрессии.
Скажи, что я хочу с ним поговорить.
Молока нет.
Держи. И тебя зовет дед.
Холодильник течет.
Разве я вчера не просила
тебя его разморозить?
Пей свое молоко, да не торопись.
Жуй.
Ма, почему ты никогда
не подметаешь под моей кроватью?
Иди к деду и перестань
меня критиковать.
У меня в жизни серьезные перемены.
Вечно у нее перемены,
но что-то я никакой
разницы в ней не замечаю.
Хочешь увидеть четвертак?
Я вчера его видел.
Пфф. И что?
Я его вижу каждый день с тех пор
как случилась Катастрофа.
Да, но сдается мне, что сегодня
ты его, наконец, получишь.
Последние две недели у тебя
это "сегодня"- каждый день.
Ну...
В воскресенье я был уже
близко к цели, верно?
Ты забыл,
как сюда приходил Отец Эдмунд
и совершил последний обряд?
-Мне надо кое-куда пойти.
-Куда собрался?
Не соверши ошибки.
Сегодня будеттот самый день.
Так что подумай как следует.
Докажи.
Ай, да как я это докажу-то?
Запросто. Дай мне четвертак.
Ну, если я сейчас
тебе дам четвертак,
то что же я тебе оставлю,
когда в самом деле уйду?
Мне тогда нечего будет оставить
моему единственному внуку.
Опушай, четвертак станет моим
в день твоей смерти, так?
Да.
Значит, если сегодня
и есть тот самый день,
то дай мне его сегодня, и все.
Я не знаю, в какое время сегодня.
Ай, да и не узнаешь,
пока четвертак не дашь.
О чем это вы?
Какой такой четвертак?
Ма, если деда собирается
сегодня умереть,
-...разве он не должен мне дать...
-Боже всемогущий!
-Что ты говоришь!
-Он сам сказал.
Хах.
В общем, если что, пошлите
кого-нибудь за мной.
Пап, зачем ты с ребенком
ведешь такие разговоры?
С кем еще я могу говорить о смерти?
Сейчас я думаю,
что только глупому мальчишке
могла сойти с рук
подобная сделка - получить четвертак
в случае, если человек умрет.
Впрочем, мне это
в любом случае не светило,
если уж на то пошло.
Потому что наш дедушка
не собирался покидать нас.
Чем сегодня займемся?
Мне надо мать в клинику отвести.
Зуб удалять. У нее пародонтоз.
Жуть.
Отец говорит, она будет
похожа на картошку,
потому что в этом году мы не можем
позволить себе вставные зубы.
-Ты сейчас должен ее вести?
-Днем.
Так у нас еще целое утро.
Хочешь, пойдем в церковь.
-Свадьба?
-Похороны.
У нас, может, самих через
пару дней будут похороны.
Дедушка говорит,
это тот самый день.
Он дал тебе четвертак?
Если бы у меня был четвертак, неужто я
пошел бы смотреть дурацкие похороны?
Тогда, хочешь, поиграем на пустыре?
Опишком жарко.
Жаль, нельзя в кино пойти.
В церкви прохладно.
Больше похоже на свадьбу.
Нет, мать сказала, у племянницы
наших соседей сегодня похороны.
-Опасибо.
-Сюда!
Видишь?
Вообще-то, даже просто
находиться на улицах Саус Фили
было все равно, что смотреть кино.
У ворот церкви показывали
двойной аттракцион -
свадьба и похороны.
Но они еще не появились,
а в голове у меня
уже звучала эта чушь:
"Бегите от жары.
Бегите от Депрессии.
Приходите в Ла Палома".
Но, зачем, а?
У меня разворачивалось
кино прямо перед глазами.
Не хочу вас обидеть, Воттима,
но вы перепутали церковь.
Мой сосед Виктор Сколуччи
сегодня здесь женится.
Ааа!
О, Боже!
Расступитесь, пожалуйста.
Позвольте родственникам усопшей
переживать утрату без свидетелей.
Папа, у них гроб!
Что за дьявольская шутка?
А, ну, уберите его отсюда.
Нет. Здесь, должно быть,
какая-то ошибка.
Пусть они его заберут.
Это плохой знак. Меня сглазят.
Воттима, как ты можешь так
поступать с моей дочерью
в самый счастливый день моей жизни?
Видимо, путаница в датах.
Мы заказали эту церковь
и отца Вубеллину
на сегодня, на десять часов ровно.
Мы тоже. Только мы
договаривались с отцом Эдмундом.
О-о, меня сглазят!
Я стану вдовой раньше, чем женой.
Виктор! Где мой Виктор?
Замолчи, Лена. Или у тебя нет
никакого уважения к мертвым?
Уберите отсюда эту чертову штуку.
Это что за черт?
Виктор! Это знак! Ты умрешь!
А чей-то я-то?
Это ведь и твоя свадьба!
Разве вы не знаете, что
гроб на свадьбе - плохой знак?
-Это не мой гроб.
-Хорошо.
Кое-кому лучше убрать
его отсюда - быстро.
Давайте отнесем его туда,
в переулок.
Эй, вы что!
Бегите от жары.
Бегите от Депрессии.
Приходите в Ла Палома.
Открылся первый кинотеатр
в Саус Филли со времен Катастрофы.
Все отремонтировано -
новые сиденья, новый ковер,
новые билетеры, ха-ха.
Кондиционеры.
Стоимость - 25 центов
весь день до шести вечера.
Опециальное ночное шоу -
только сегодня.
-Вилли, не гуди!
-Здрасьте, дядя Джо.
Привет! Как деда?
Давай отгони эту тарантайку
обратно на картонную фабрику,
ей там самое место.
Эй, хочешь банан?
Эй, эй, эй!
Покупай лошадь!
Эй, ну что? Попей-ка.
Ах, ты, макаронная башка.
Ой, гляди, вода.
-В котором часу открытие?
-В двенадцать.
А-а.
-Дня?
-Вечера.
Должно быть, это от холодной
воды, попавшей мне в лицо,
но в голову мне пришла идея.
А, может, это была мечта -
что я пойду домой,
и дедушка будет бродить
по двору, поливать растения,
а мама выдаст мне этот четвертак.
Но, когда я пришел, все было,
конечно, по-прежнему.
Я мог бы проводить с ним
больше времени. Не знаю.
Я вечно болтался по улицам,
убивал время.
Я мог бы изредка находить
время, чтобы сказать:
"Я люблю тебя, дедушка".
Потому что я его любил.
Мам
Нет.
Что - нет, мам?
Нет у меня денег.
Ты не слышал,
у нас великая депрессия.
А где еще мне взять четвертной?
Я снова просила
в долг хлеб и молоко.
Это так стыдно.
На прошлой неделе приходила
эта дама из соцобеспечения,
и я ее попросила:
"Нет ли хоть какой-то возможности
получать на несколько
долларов больше,
чтобы хоть до следующей
недели хватало?"
А она глянула на меня
своим взглядом
и говорит: "Миссис Опирито,
одни люди используют эти деньги,
чтобы расплатиться с долгами,
а другие на них ездят к морю.
Или ходят в кино".
А еще она сказала, что
правление так огорчено,
что подумывает, не сократить ли
нам еженедельную выплату.
А я ей: "Что ж, прекрасно.
Именно это нам и нужно -
меньше денег.
Чтобы мы в один прекрасный день
померли с голоду все разом,
а не по одному".
Она посмеялась.
Неплохая женщина.
А продать у нас нечего?
Опушай, не доставай меня!
Те старые газеты все еще в подвале?
Продала.
Как думаешь, я смогу найти работу?
И сколько ты думал
выручить за мою ушную серу?
Я думал, ты спишь.
На конце веревки.
-Дедушка?
-Ну, что еще?
Как я тебе расскажу,
на что потратил четвертак,
который ты мне оставишь,
если ты будешь уже мертвый?
Когда я помру, мне
будет уже наплевать,
на что ты изведешь свои деньги.
Не знаю, деда.
-Мне кажется, это неправильно.
-Что именно?
Что ты должен умереть,
чтобы я смог пойти в кино.
Кто говорит, что я собираюсь
умереть только для того,
чтобы ты сходил в кино?
Никто не говорит.
Никто об этом и не задумывался.
Значит, ты не хочешь, чтобы
я умирал, даже ради того,
чтобы сходить на великое открытие?
Что это с тобой?
Боишься, если я помру,
некому будет развязывать
тебе узлы на шнурках?
Если я умру сегодня,
ты пойдешь в кино.
Что бы ни было. Это приказ.
Мой папа умер.
Я слышал.
Мне было два года,
четыре месяца, одна неделя,
три дня, шесть часов,
двенадцать минут и семь секунд,
когда он умер.
Однажды я попросил маму
помочь мне подсчитать.
Прошу тебя, когда я умру,
не заставляй ее еще раз
это проделывать, ладно?
-Это больно?
-Что?
Умирать. Ма говорит,
некоторые не страдают.
Думаю, она имела в виду стариков.
Как думаешь, ты будешь страдать?
Мне и без смерти хватало страданий.
Может, хоть смерть
придет без страданий.
А если не страдаешь,
все равно попадешь на небеса?
Если небеса существуют,
я туда попаду.
Интересно, как там?
Как ты себе представишь,
так и будет.
Точнее пока никто не знает.
Я не могу представить.
Ну, сегодня я тебе
оттуда открытку пошлю.
Ой, я только что
представил себе, как там.
Да?
Что ж, благослови тебя Бог.
Там красиво. Не волнуйся, деда.
Тебе там понравится.
Ты видишь мой дом?
А?
Дом, который строит
для меня Господь.
Он еще не закончен?
Ну, это не то,
чтобы дом, дедушка.
-Это скорее дворец.
-О-о!
Что ж. А он из чего?
-Из золота.
-Неее.
Из кирпича.
Видишь ли, когда ты рождаешься,
Бог начинает строить
для тебя дом на небесах.
И каждый раз, как ты
делаешь что-то хорошее,
он кладет еще один кирпич.
А если поступаешь плохо -
он убирает один кирпич.
Так что, поскольку я в жизни
делал больше добра, чем зла,
я думаю, мой дом почти закончен.
Так и есть.
Я теперь отлично его вижу.
Не волнуйся, деда.
Тебе там понравится.
Да я и не волнуюсь.
По-моему, это ты волнуешься.
Что это с тобой? Ты пытаешься
столкнуть меня в могилу
за паршивый четвертак, а?
Нет! Нет, я этого не хотел.
Честно, дедушка. Клянусь Богом.
Ладно. Я знаю.
Ну-ка, давай. Пошкурь.
Я найду, как заработать четвертак.
Дедушка знал, что если
я себе что-то вбил в голову,
я не передумаю,
и он был прав.
Но, наверное, в городе
не было второго мальчишки,
который меньше меня
знал о том, как заработать.
Я тебе отдала свое сердце,
Ты разбил его пополам.
А теперь точно так же
Поступили с тобой.
Разве это не смешно?
Ах, ты, маленький дьяволенок,
Досталось тебе по заслугам.
Разбиватель сердец
Сам с разбитым сердцем,
Вот и тебе досталось.
Я тебе отдала свое сердце,
Ты разбил его пополам.
А теперь точно так же
Поступили с тобой.
Разве это не смешно?
Ха-ха.
Ах, ты, маленький дьяволенок,
Досталось тебе по заслугам.
Разбиватель сердец
Сам с разбитым се...
Здрасьте, тетя Кармела.
Вы идете к нам?
Значит, стоишь на углу
и поешь с протянутой рукой?
Ну, да, пою.
Прости его, Господь,
он попрошайничает.
Ничего подобного. Я делаю
то же, что клоуны. Я развлекаю.
Развлекать и попрошайничать -
одно и то же.
Ты позоришь имя твоей матери!
Я никому не говорил
имя моей матери.
Во всей нашей семье
не было ни одного попрошайки.
-Сколько ты собрал?
-Три цента.
-Давай.
-Нет!
Давай!
Я до шести часов
должен заработать четвертак.
-Тетя Кармела, ладно вам.
-Давай.
Может, Господь проститтебя, если
я за тебя поставлю свечку за три пенни.
Остальные.
Благослови тебя Господь.
Ты так вырос.
-Как мама?
-Все так же.
Скажи дедушке, что,
хоть ему это и не надо,
вечером я принесу ему
домашнего салата из макарон.
Выполню любую работу.
Во время депрессии
мой дедушка говорил:
"Сильные люди просто теряют работу.
Остальные теряют рассудок".
В день Ла Палома я понял,
насколько он был прав.
Сегодня в долг не даю.
Мне нужна работа.
Мне не нужны продукты в долг.
Мне нужна работа.
Знаешь, есть парни,
пытающиеся угодить в тюрьму,
потому что спать в тюрьме лучше,
чем в картонной коробке
на каком-нибудь пустыре.
Ребяттвоего возраста -
твоего возраста! -
вышвыривают из дому
собственные матери и отцы,
и они шатаются по дорогам,
как Тифозная Мэри.
Я бы целый день
работал за четвертак.
Только до без пятнадцати шесть.
В мои дни "весь день"
означало - до закрытия.
А во сколько вы закрываетесь?
Ты разговариваешь так, будто тебя
уже взяли. Катись отсюда.
Отоварьте.
У нас неттакого сорта мыла.
-Это мой чек соцобеспечения.
-Это у вас от жары.
Отоварьте.
Хочешь послушать?
У нее сертификат,
в котором сказано:
"Этот сертификат плюс десять центов -
и вы получите кусок мыла.
И фотографию вашей
любимой кинозвезды.
Она думает, я приму это за чек.
Вы что, читать не умеете?
Это мой чек соцобеспечения.
Я отоварил ваш чек
на прошлой неделе.
Отоварьте. Пожалуйста.
Это не чек.
Мои дети смотрят из окна,
они не ели с прошлого вечера.
Боже правый, теперь она хочет,
чтобы я почувствовал себя ублюдком,
потому что мои дети
ели со вчерашнего вечера.
Как я, по-вашему, отоварю
сертификат на мыло кинозвезды,
когда я даже в долг дать не могу?
Может быть...
Может, мы что-то можем придумать.
Пусть ваш муж зайдет
ко мне потолковать.
-Он ушел гулять.
-Когда вернется, пусть зайдет.
Он ушел четыре дня назад.
Хочешь работу?
Отведи ее домой. Убедись,
что она не пойдет гулять.
-Как она мне заплатит?
-Я тебе заплачу.
-Четвертак?
-Пять центов.
-Десять.
-Пять.
Где вы живете?
Они смотрят из окна.
Да, но на какой улице это окно?
Эй, пусть бежит.
Пусть бежит.
Теперь она пойдет домой.
Однажды ночью
она проснется в слезах,
потому что украла пакет
картошки ценой в десять центов.
А сегодня утром толстая дама
в красном платье пришла
и украла пакет риса.
И я ее отпустил.
Не могу видеть,
как толстые голодают.
Оставь себе, тупой ублюдок.
Могло быть гораздо
хуже, мистер Сабатони.
Гораздо хуже.
Давайте поглядим.
Еще немного поднимите голову.
Та-ак, хорошо. Прекрасно.
Знаете, вы сказали дочери,
что упали из-за жары,
но мы-то с вами знаем, да?
Да. Дай мне встать.
Зачем? А?
Потому что мне
не нравится лежать на земле,
может, тут кошки гадили.
Я должен был положить вас в больницу
неделю назад. И вы это знаете.
Помоги мне вернуться в кресло. Ну-ка.
Сидите спокойно.
Я еще не закончил.
Я не закончил.
Глубоко вдохните
и не разговаривайте.
Да что с тобой такое?
Ты прямо заноза в заднице.
Глубокий вдох. Еще один. Вот так.
Теперь он пришел,
когда никому не нужен.
Дедушка.
Дженни.
На этот раз мне почти удалось.
Давай, помоги мне
перебраться в кресло.
Я попрошу прислать
из больницы носилки.
-Отведите его наверх...
-Нет!
-Нет, я не пойду в постель.
-Вы упрямы, как мул.
-Никого не хотите слушать.
-Никакой постели мне не нужно.
Как мул, а!
Не хочет слушаться. Вот так.
Так. Хорошо.
Я буду умирать на улице,
пусть Господь меня видит.
Не говори мне о больнице.
Мне, который плыл
на одной лодке с твоим дядей.
Не начинайте.
-Знаешь, каким он был человеком?
-Не заводите меня.
Думаешь, со мной покончено?
Подай мне шляпу.
Дженнаро, Дженнаро.
Дженнари,
знаешь, что я увидел,
пока там валялся?
Знаешь, что увидел?
Я увидел небеса.
-Честно?
-О, да. О, да.
Я был за полквартала оттуда,
не больше.
И, знаешь, как там?
Там
совсем как
в новом
Ла Палома.
Опыхали, смеется.
Это в его-то состоянии.
Неужели такой человек, как он, будет
слушаться такого, как я, миссис Опирито?
Может, вы сможете
до него достучаться.
Я ничего не могу
заставить его делать.
В каком смысле - в его состоянии?
Он поправится, правда?
Просто не давайте ему вставать.
-И все?
-И все.
В наши дни приходится платить,
чтобы доктора советовали нам
держать друг друга в постели?
Вы бы хоть для вида дали
ему какое-нибудь лекарство.
Знаете, доктор Бруно, вы
можете дать ему лекарство,
а я прослежу, чтобы он принимал.
Прослежу, и тогда оно,
может, поможет.
Раньше не помогало.
Да, но, может быть, теперь поможет.
Главное - следите, чтобы
он не вставал с постели.
Только в таблетках.
Микстуру он пить не станет.
Я даже не знаю.
Он сказал, что видел небеса.
Я утром пошутил, когда
сказал, что их вижу,
но он, кажется,
видел по-настоящему.
Почему он все еще
не там, я не понимаю.
Положи это куда-нибудь,
где мать найдет, ладно?
-Хотите, я попытаюсь?
-Нет, я справлюсь.
Ну, вот.
Вам еще в другие дома
идти после нас?
Многие умирают.
А, допустим, если
до без пятнадцати шесть
я поношу за вами чемоданчик,
вы мне дадите за это
двадцать центов?
Я пока сам могу
носить свой чемоданчик.
-По такой жаре?
-Угу.
Мне нужно всего
двадцать центов. И все.
Человеку с таким лицом,
полным жизни, ничего не нужно.
А мне нужно. Богом клянусь.
-Пожалуйста.
-Нет!
Мам! Пятак!
Я не знаю, что делать...
Эй! Что это?
Эй, ты что, с ума сошел?
Здесь люди сидят...
Ммм, мой внук настолько богат,
что бросается пятаками?
Этому парню нужны розги.
Точно. Розги.
А-а, Дженнаро.
-Прости меня, Дженнаро.
-За что?
Я не могу себе позволить помощника.
В последнее время
у моих пациентов нет денег.
Ну, да...
Ну,
хотя, может,
я могу дать тебе десять центов,
если согласишься на грязную работу,
чтобы их получить.
Я сделаю все, что угодно.
Ой, ты так не говори. Никому.
Ни за какие деньги.
Тогда скажите,
что я должен сделать.
У меня в подвале
печка забилась за зиму.
-Знаешь, где мой дом?
-Там же, где контора?
Да. Дверь открыта, но я хочу,
чтобы ты вошел через подвальное
окно, чтобы не беспокоить жену.
Увидишь корзины.
Застели их газетами прежде,
чем наполнять золой,
и оставь их под окном, чтобы
в среду я вынес их мусорщику.
Понятно?
Ах, ты хочешь свои десять центов.
Да. Держи.
Некоторые ребята из нашего квартала
недолюбливали доктора Бруна.
Говорили, он странный.
До того дня я не понимал,
что они имели в виду.
Миссис Бруна?
Доктор Бруна дал мне десять центов,
чтобы я выгреб золу.
-Ты кто?
-Дженнаро.
Дженнаро?
Сильное имя.
Это твое имя или фамилия?
Имя. Фамилия моя Опирит.
Опирит!
Ты говоришь по-итальянски?
Только с дедушкой, когда он пьян.
Ты молодец.
Ну, ладно.
Я спешу.
А вы лучше поднимайтесь.
Сейчас от золы будет
пыльно. В нос попадет.
И когда будете сморкаться,
весь платок черный станет.
Обычно он для таких мелких дел
нанимает кого постарше.
Я уже взрослый. Мне двенадцать.
А в двенадцать люди уже взрослые?
Опушайте...
Я, правда, тороплюсь,
так что, если не возражаете...
А ты не боишься, что
на руках водянки вскочат?
У меня руки сильные.
Сильные, да, но не красивые.
Я же мальчик, чего вы ожидаете?
А ты не замечал, какие
руки у доктора Бруна?
У него самые красивые руки на свете.
Да,
я слышал, он хороший врач.
Они никогда не дотрагиваются
до меня, эти красивые руки.
Ни разу в последнее время.
Может, вам заболеть воспалением
легких или еще чем.
Тогда ему придется дотронуться.
Я лучше начну, мне нужно
успеть еще денег раздобыть.
В шесть часов цена поднимется.
То, что он до меня не дотрагивается -
еще не самое жестокое, Опирит.
Самое жестокое - то, что
он не говорит, почему.
Он никогда не исповедуется про это.
Это ненормально.
А когда я наполню корзины,
мне нужно будет
найти еще десять центов.
С его десятью центами
у меня получилось пятнадцать.
Тебе нужно десять центов?
У меня наверху в бюро
есть десять центов.
Хочешь, чтобы я тебе их дала?
А что надо сделать?
Уходи отсюда.
-Уходи, пожалуйста.
-Не могу.
Я должен выгрести золу.
Он мне уже заплатил.
Нет.
Не убегай. Пошли со мной
наверх. Прошу тебя.
Господи, Туллио. Ты меня зажарил.
Ты когда-нибудь
развлекался с девочками?
Они слишком командуют.
Нет, я имел в виду другое.
А-а.
-Развлекался?
-Да.
-Только смотрел или еще что?
-Только смотрел.
А чего это вдруг
тебе в голову пришло?
Да так.
Просто подумал -
а что бы ты делал,
если бы она тебе сказала,
что заплатит десять центов.
-За что?
-Ну, ты понял.
Честно? Она сказала, что
заплатиттебе десять центов?
Грех есть грех, неважно,
платяттебе за это или нет.
Да кто узнает-то?
А как насчет субботней исповеди?
Пусть она исповедуется в этом.
За один и тот же грех, вроде,
дважды прощения не просят.
Господи, Туллио.
Я даже не знаю,
чего от меня ожидают.
Хочешь, чтобы я
с тобой пошел, что ли?
А ты пойдешь?
-К леди?
-Да.
-А какого она возраста?
-Такого же, как все леди.
-Чья-то мать?
-У нее детей нет.
Ее муж боится поранить свои руки,
или что-то вроде того.
Зачем ты меня расспрашиваешь?
Она меня просто дразнила,
чтобы посмотреть, насколько
мне нужны ее десять центов.
-Если бы я с тобой пошел...
-Ну?
-Нам бы пришлось делить эти деньги?
-Делить?
Мне нужно десять центов, а не пять.
Я делю с тобой грех - я делю
с тобой десять центов.
-Это еще за что?
-Не помню.
Остался тебе должен
с прошлого лета.
-Я пошел.
-Дженнаро, подожди.
Пошли!
-А почему нельзя...
-Пошли!
Давай!
-Зови ее.
-Оначала выгребем золу.
-Я не обещал тебе...
-По крайней мере, пошумим, дурачина.
Она услышит и спустится.
Ты точно уверен, что Бог знает,
что это ее грех, а?
Я начинаю жалеть,
что позволил тебе пойти.
Позволил мне пойти?
Пойди включи свет возле лестницы.
-Идем со мной.
-Господи...
Я не хотел рассказывать
дедушке из-за его слабого сердца,
но мамы не было дома.
Он даже не моргнул.
Он вернул мне ощущение безопасности,
как будто я был на исповеди.
Когда я закончил, он сказал,
что я ни в чем не виноват.
Он повторял это снова и снова.
Дженнаро!
Ты слышала то,
что я рассказал дедушке?
Честно, ма,
я хотел только выгрести золу.
Нет, не только.
Опи дальше.
Я пойду вниз и скажу дедушке,
что ты в порядке.
Мои кроссовки снова у деды?
Что случилось, ма?
По утрам он всегда
сидит на этом солнце.
Казалось бы, он должен хоть
немного загореть, покраснеть.
Но когда он в тени, замечаешь,
что лицо у него
еще белее, чем вчера.
Как будто солнце проходит
мимо, даже не замечая его.
Ну, что это за мир, когда любимый
твой человек может сидеть на солнце,
а щеки у него даже не розовеют?
Ма?
Господи, я в прошлом месяце сняла
деньги с его страхового полиса.
Да?
Нет.
И что это значит, ма?
Поскольку сумма страховки
там не полностью,
у меня не будет четвертака,
чтобы тебе оставить.
-Он мне не нужен.
-Нужен.
Да, да, воттут ошибаешься.
Не ошибаюсь.
Ты хочешь пойти в кино, и тебе плевать,
каким способом ты туда попадешь.
Тебе плевать на разорение,
отсутствие денег,
на то, что сумасшедшая напугала
двух детей чуть не до смерти.
Ты просто вбиваешь в голову,
что тебе что-то нужно,
и даже если все остальные сходят с ума
от переживаний у тебя под носом,
ты об этом даже не догадываешься.
Единственное, что тебе важно -
это "я хочу, я хочу, я хочу".
И у тебя голова не болит о том,
что у людей просто нет
того, что тебе нужно.
Дай мне салфетку.
А ты не можешь злиться так,
чтоб не плакать?
Да это ты должен плакать.
В каком смысле тебе
не нужен четвертак? Почему?
Потому что ты
не можешь его получить?
Я могу всю оставшуюся
жизнь плакать над этим.
Я никогда не слышал, чтобы
моя мама говорила такое.
Ма, теперь я верю, что
у тебя в жизни перемены.
Ах, ты, негодник, иди сюда!
-Ты понимаешь, что я тебе говорю?
-Нет.
Я говорю, что у меня нет
двадцати пяти центов.
Понимаешь? Я не могу тебе их дать.
-Но тебе, милый, они нужны.
-Кто говорит?
Твоя мать говорит, вот кто.
Ха! Вот почему ты такая умная.
Иди.
И я не умная.
Даже твой отец не говорил,
что я умная,
а он бы сказал, если бы
я была, потому что....
Потому что он никогда не упускал
такой возможности.
Милый, дай мне,
пожалуйста, стакан воды.
Знаешь, после того,
как его похоронили,
я несколько недель сидела и плакала.
Ни звука не поизносила,
просто сидела и плакала,
слепая и глухая.
Ни звука.
И мне говорили:
"Тебе ребенка растить.
Бери себя в руки".
А я отвечала:
"Ничего не могу поделать.
Мне нужен мой муж".
Ух, как я хотела, чтобы
он вошел и поднял меня.
И мне снился этот сон,
и в этом сне он входил в дверь
и видел, как я сижу вся в черном,
и спрашивал: "Эй, ты чего плачешь?
Я не умер. Это все шутка.
Я был в Атлантик Сити
у своих богатеньких дружков".
И мы смеялись, смеялись...
Боже.
Я хотела, чтобы это был не сон.
Боже, как я хотела этого.
Но, понемногу,
медленно, медленно меня
снова вернули к жизни
и показали, что мечтать
о невозможном -
пустая трата времени,
и может, это к лучшему.
Не знаю, но...
когда я, наконец, сказала:
"Да, это невозможно",
знаешь, что случилось?
Мне перестал сниться
этот прекрасный сон.
И с тех пор,
как бы я не умоляла Бога,
я не могу его увидеть во сне.
Не могу его увидеть во сне.
Если бы ты когда-нибудь
давала мне договорить,
прежде чем начнешь кричать,
ты поняла бы, что мне
не нужен этот четвертак
не потому, что он мне не нужен.
А потому что нужно мне
теперь всего десять центов.
Значит, пятнадцать у тебя есть?
Пойди, купи мне банку помидоров.
Ой, ма, я же знаю, ты, наверняка,
где-нибудь припрятала десять центов.
Надо было заставить
детей летом ходить в школу,
а дома сидеть зимой,
потому что летом они
сводят своих родителей с ума.
Ну, что?
Мне что, даже на стакан
воды не могу рассчитывать?
А?
-А поговорить мне с кем?
-Пап, ты спал.
Берегитесь.
Это не последний стакан воды,
который придется мне носить.
Принеси ему воды.
Посиди и поговори с ним.
МА, уже почти пять.
Мне еще целых десять
центов надо заработать!
Посиди и немного поговори с дедом,
вежливо и мило,
а потом я дам тебе 10 центов,
которые я припрятала.
Обещаю.
-Ну, да, конечно.
-Эй, погляди на меня.
Я тебя когда-нибудь обманывала?
-Да.
-Ну, да.
Все матери так поступают. Давай.
Иди.
Уже несут, па.
Поставь там.
Ну, говорить-то собираешься?
Только пока надеваю
кроссовки, ладно?
Нет, не ладно.
Мать велела тебе
поговорить немного,
а не пока ты надеваешь кроссовки.
Ну, и слух у тебя, а.
Знаю только, что если
я помру через пять минут,
ты вообще не получишь
свой четвертак.
А? Почему?
Потому что ты не оказал мне
такую маленькую услугу.
Кто говорит?
-Ну, так ты это сделаешь?
-Что?
В смысле, конечно, но что?
Весь день я сижу тут и думаю,
тем более что это
мой последний день,
я думаю о том,
что мне нужна услуга.
Я не могу попросить твою мать,
потому что она помрет от шока.
Поэтому я прошу тебя,
двенадцатилетнего мальчика.
Ну? Проси.
Только это не простое задание.
Как я это пойму,
когда ты не просишь?
Правильно. Вот это-то и не просто.
Ладно. Иди сюда. Сядь.
Когда я был молодым человеком
семнадцати лет от роду,
я приехал в эту страну с женой.
-Я знаю.
-Да, ну, так вот.
Она в то время не была мне женой.
Я просто встретил ее на корабле.
Но, когда ты женишься,
ты привыкаешь называть
девушку своей женой
даже если говоришь о времени,
когда вы еще не были женаты.
-И что?
-А вот что.
В городе, из которого я
приехал, ходила поговорка.
Вот такая.
Это значит:
"Если мужчина в свою
брачную ночь еще девственник,
он останется девственником
до конца своих дней".
Я не знал, что мужчины
бывают девственниками.
Погоди.
Ты прекратишь меня
перебивать или как?
-Продолжай.
-Итак.
Чем ближе была моя свадьба,
тем больше я думал
об этой поговорке.
Не прекращая.
И я знал, что не могу
тронуть твою бабушку,
потому что хочу, чтобы твоя
бабушка была хорошей девушкой,
когда пойдет со мной к алтарю.
Но я же - девственник,
значит, нужно что-то делать.
Я принялся осматриваться.
Понимаешь, ради твоей бабушки.
И стал шпионить за одной
девушкой, Гвендолиной.
Гвендолина была много старше меня,
но маленькая,
совсем крошечная,
как куколка в окне.
Ну, в общем...
Не буду утомлять
тебя подробностями.
Я не сказал ей, что помолвлен
с твоей бабушкой.
Я заставил ее поверить,
что если она будет ко мне добра,
то, может, я женюсь на ней.
И она мне отдалась.
Понимаешь?
Потом я женился на твоей бабушке.
Это плохо.
Это единственный грех в моей жизни,
который я не смог забыть
на следующий день.
А ты не исповедовался в нем
какому-нибудь священнику?
Священнику? При чем тут он?
Я совершил грех
по отношению к Гвендолине,
а не священнику.
Священник мне что угодно простит.
Это его работа.
Но Гвендолина...
Я вбил себе в голову,
что она меня так и не простила.
А ты ее об этом просил?
Вот это ты для меня
и сделаешь перед смертью.
-Это и есть моя просьба.
-Я?
Она живет по адресу:
шесть-четыре-три Норвуд стрит
с двумя сыновьями.
Может, она уже переехала.
Нет, она не переехала.
Знаешь, много раз
я хотел пойти сам,
но все было недосуг.
А теперь не могу.
Даже до калитки не доберусь.
Поэтому мне нужен ты.
Ну, что скажешь?
Не хочешь этого делать?
Ок, нет.
Дженни, прошу тебя.
Не дай мне умереть
с этим на сердце, Дженни.
Послушай. Это просто.
Тебе нужно всего лишь...
войти и сказать ей:
"Я внук Гайтано.
Он послал меня сказать,
что просит прощения
за то, что сделал".
Да она тебя, может, и не вспомнит.
Нет, она меня помнит. Поверь мне.
После того, что с ней
случилось из-за меня.
А что случилось?
Не твоего ума дело, не дорос еще.
-Давай иди. Ты куда?
-Я не пойду к Гвендоне.
Ну, Дженнаро, прошу тебя.
Тогда расскажи, что случилось.
Ладно, иди сюда.
Через пару лет после этого
Гвендолина
оправилась от разочарования
и вышла замуж.
Ну,
и, конечно,
человек, за которого она выходила,
думал, что берет
в жены хорошую девушку.
И вот...
в первую брачную ночь
он понял, что ошибся.
Кто ему сказал?
Не важно. Такое не говорят.
Он ее сильно избил.
Опомал зубы.
Все передние зубы ей выбил.
Я слышал, она так и
не поставила себе искусственные.
Она, небось, похожа на картошку.
Ну, иди. Поздно уже.
Ладно. Просто скажу,
что я внук Гайтано,
он послал меня сказать вам,
что просит прощения.
Да. За то, что сделал.
За то, что он сделал.
Простите, пожалуйста.
Стой, стой, стой.
Ты прав.
Ты прав.
Я должен пойти сам.
Я не сказал, что ты должен идти сам.
Нет, должен.
Пешком до пересечения Шестой
и Норвуд? Ты ж не дойдешь.
Иди сюда.
Я обопрусь на тебя и дойду до двери.
-Я с тобой не пойду.
-Да. Только до двери.
Лучше выбрось это из головы, деда.
По крайней мере, посиди и отдышись.
Да. Сейчас минутку посижу.
Может, Бог добавит еще
один кирпич к моему дому.
-Луиза.
-Что, па?
Перестань петь эту песню.
Какую песню, па?
Я не пою никакой песни.
"Ла Галандрина".
Па, я даже не знаю "Ла Галандрину".
А, значит, это мое сердце.
Это был секрет, который дедушка
никому не рассказывал.
Было уже больше пяти, но
Ла Палома придется подождать.
Казалось, чего там, подумаешь.
Нужно просто сказать,
что он просит прощения.
Скажите, Гвендолина
еще живет здесь?
Угу.
И только ради того,
чтобы сделать жизнь
своих соседей невыносимой.
Если звонишь, убедись, что
у тебя есть веская причина.
Меня дедушка послал.
Ну, тогда все в порядке,
если твой дедушка - папа Римский.
Мне нужно увидеться с Гвендолиной.
У меня для нее кое-что есть.
Что? Я ей передам.
Нет. Я сам передам.
Это сообщение.
Моя мать не любит, чтобы
ее беспокоили во время ужина.
Пожалуйста. Я на минутку,
и тогда мой дедушка
сможет умереть спокойно.
А мы с ним всегда дружили.
Эй!
Он забежал. Я его не впускал.
Садись. Корми маму.
Чего ты хочешь?
Ты кто?
Внук Гайтано.
Он прислал меня сказать, что просит
прощения за то, что он сделал.
Простите его, пожалуйста.
Подойди сюда.
Внук Гайтано.
Ешь.
-Он меня покормит.
-Я?
Внук Гайтано Сабатони.
Мне нужно спешить. Я опаздываю.
Черпай до половины.
Если зачерпнешь больше,
я плюну.
Что он велел сказать мне?
Он просит прощения за то, что
сделал, и, пожалуйста, простите его.
Честно. Сейчас почти шесть,
и цена увеличится.
А мне еще надо забежать домой,
взять десять центов и сказать ему,
что вы сказали: "Хорошо".
Он рассказал тебе, что он сделал?
Ты тоже когда-нибудь так поступишь.
Мальчики с рождения
умеют разрушать.
Мам, отпусти его.
Ты слишком много зачерпнул.
А теперь мало.
Мальчики рождаются грязные, а?
Я не знаю.
Ты грязный, а?
-Мам, ради бога.
-Луис, не начинай.
Дайте внуку Гайтано тарелку.
Дайте ему поесть.
Нет, я же говорю,
у меня нет времени.
Просто скажите, прощаете
ли вы его, да или нет,
а то будет поздно.
Он умирает.
Я имел в виду - мне будет поздно.
Поцелуй меня -
и я его прощу.
Ма, ну, давай мне
мои десять центов.
Нет. Почему ты не говоришь,
куда ты ходил?
Не могу.
Ладно, это между тобой и дедом.
Воттвои десять центов.
Она простила тебя, деда.
Эй, эй!
Я ничего не слышал,
кроме голоса из того грузовика:
"Бегите от жары.
Бегите от депрессии.
Открылся первый кинотеатр
в Саус Филли со времен Катастрофы.
Новые сиденья, новый
ковер, кондиционеры".
Я мчался туда на всех парах,
и ничто не могло меня остановить.
Вот он.
После всего, что
случилось в тот день,
мне ничего не хотелось делать.
Может, мама была права.
Если я не получаю чего хочу,
мне на всех плевать.
Но чем-то меня тянуло
это место и не отпускало.
Я спрятался и просто глядел на него.
Но теперь оно казалось
таким далеким.
Деда.
О, Боже, о, Боже.
Деда?
Бабуля.
Это ты там?
Что ты делаешь, когда
у всех разбито сердце?
Не знаю.
Этот американский доктор требует еще
подушек и одеяло для твоего деда.
-Пойди отнеси.
-А?
Дедушка в порядке?
Вот и мальчик.
Дженнарина.
Э-э,
я думал, ты в Ла Палома.
Цену уже подняли.
50 центов, а у меня
только четвертак.
Ну, если шоу начнется в полночь,
то, я уверен,
ты успеешь их добыть.
Деда, я разглядывал
вещи на твоем бюро.
И что украл?
Я люблю тебя, деда.
Тогда сними это чертово одеяло,
а то я зажарюсь до смерти.
Ты не можешь делать то,
что велит врач?
Ха.
Я не слушаю земных докторов.
Не собираюсь слушать врача,
который здесь только потому,
что жена другого врача...
-Где твоя мама?
-В гостиной.
Плачет.
Пойди, спроси ее,
не может ли она
прерваться на время,
чтобы сделать мне кофе.
Это один из детей,
которые видели эту женщину,
которая повесилась.
Он ее нашел.
Он так испугался,
что даже не понимает,
насколько он испугался.
Когда-нибудь
он увидит ягненка,
висящего в витрине мясника,
и его стошнит.
И все вокруг станут говорить:
"Черт, что с этим парнем?
Он блюет".
Эй, па!
Эй, па, ты хочешь кофе?
-Да, да.
-Ты уверен?
Если он может выдержать пить кофе,
он сможет выдержать,
чтобы его положили в постель.
Никакой постели.
Никакой постели.
Мы не можем позволить вам
лежать тут целую ночь.
Да какого черта?
Прошу вас. Нет.
-А если дождь пойдет?
-О, это ему понравится.
Нам придется стоять
и держать над ним зонтики.
-Карм!
-Джо? И ты здесь?
Да, па, вот он я. Что?
Я хочу просить прощения,
видно, это моя вина,
что твоя жена превратилась
в такой кислый лимон.
И это - речи отца семейства
на смертном одре.
Иди сюда. Поцелуй меня.
-Папа?
-Принесите лимонада.
Посадите его.
-Где ближайший телефон?
-Никакой скорой помощи.
Па, ну, пожалуйста.
Врач знает, как лучше.
Пусть они все уйдут!
Прошу вас! Пусть они уйдут!
А, ну, замолчите, вы!
Как мой отец хочет, так и будет.
И нам не нужны советчики, что
для него хорошо, а что плохо.
Подсунь под него еще подушек, и
будем по очереди с ним сидеть,
если ему захочется ночью
с кем-то поговорить.
А, прежде всего,
завари ему побольше кофе.
Иди, принеси нам стул, авось
задницы не поломаем на нем.
Вы идите домой.
А ты иди ко мне домой
и скажи своим кузенам,
что их отец с матерью
проведут здесь ночь,
чтоб нас не ждали.
Привет, Дженнаро.
Хочешь куснуть?
Да не-е.
Они переезжают.
Оглядываясь назад, я вспоминаю,
насколько мне было трудно понять,
как люди могут веселиться,
смеяться, танцевать,
когда мир вокругтак беден,
а мой дедушка лежит больной.
Наверное, в тот день я повзрослел.
Люди, в основном, стараются
поступать как можно лучше,
а красота жизни - в том,
что она продолжается.
Отче наш, иже если на небеси,
да святится имя Твое,
да будет воля Твоя,
нет, да приидет царствие Твое,
да будет воля Твоя...
Деда?
Привет.
Они обещали,
что не дадут мне закрыть глаза.
Понимаешь,
взрослым нельзя верить.
Ты побудешь тут, Дженнаро, а?
Последи,
чтобы я не закрывал глаза.
-Обещаешь?
-Конечно, деда.
Если закрою, ударь меня.
Ладно.
Только сильно не бей,
а то, знаешь,
все-таки я не здоровяк.
Деда?
Ну, чего?
Только люди умирают?
Ну, собаки и кошки умирают.
Я не это имел в виду.
Фонари умирают.
Я имею в виду другое -
то, что внутри нас.
Ты говоришь о чувствах,
которые у нас внутри?
Да.
Они тоже умирают.
Нет, не умирают.
Только люди умирают.
Ты меня запутал.
Ты сначала задаешь вопрос,
потому что не знаешь ответа,
а под конец всегда говоришь ответ,
как будто это я задал тебе вопрос.
Прости, деда.
То, что внутри нас, тоже умирает.
Откуда ты знаешь?
Ты что, думаешь,
из-за того что я умираю,
все, что я говорю,
должно оказаться правдой?
Нет, я это и раньше знал.
Пожалуйста, не заставляй
меня умирать плачущим.
Можно я сегодня
посплю рядом с тобой?
А с чего это?
Боишься, тебе не достанется
твой четвертак?
Он мне больше не нужен, деда.
Врешь. Да что ты?
Был нужен. Теперь нет.
-Почему?
-Что?
Почему он тебе больше не нужен?
Я больше не хочу в кино.
А-а, раз не хочешь,
значит, не нужен.
А в чем разница?
Разница только в слове.
Твоему животу - нужно.
А твое сердце - хочет.
В этом разница.
Что с тобой, Дженнаро?
Ты под теми же облаками,
что и все остальные.
Тебе двенадцать лет, мальчик.
Ты бегаешь быстрее любого облака.
А я разве не бегал?
Мне было столько же лет,
и я хотел попасть сюда
больше всего на свете.
Все говорили: "Нет, ты не сможешь.
Это невозможно".
Но я-то здесь.
Что за мир.
Нынче стоит намекнуть,
что что-то невозможно,
и все перестают это хотеть.
Но невозможного хотят,
даже если оно невозможно.
Почему ты говоришь
с закрытыми глазами?
Ты обещал.
Да.
Ты должен дать мне
последнее обещание.
Пообещаешь?
Может быть.
-Хоти.
-А?
Хоти.
Что хотеть, деда?
Открой глаза, деда.
Я тебя сейчас ударю.
Деда?
Сильно ударю.
Деда?
Что такое?
-Эй, па!
-В каком смысле, ма?
Я ему пообещал, и не знаю, что.
Давай, па.
Па!
Па.
Нечего тебе тут делать, Дженнаро.
Ты слишком юн, чтобы это видеть.
Пойди переночуй у меня дома.
Опасибо, деда.
Эй, Дженнаро.
Знаешь, как тут, наверху?
Совсем как в Ла Палома.