Евгений Весник. Актёрские байки (2008 год). Фразы и цитаты

«Актёрские байки» (или «Курьёзы») в исполнении народного артиста СССР Евгения Весника — это серия коротких, юмористических рассказов из театральной и киножизни. Записи, датируемые 2008 годом и ранее, включают забавные случаи с участием известных актёров, рассказанные с присущим Веснику мастерством повествования и самоиронией

Все фразы и цитаты

-Я вас приветствую.
(веселая музыка)
-Подвезти?
-Я после окончания...
Сколько мне было?
Считайте, 24 года.
Мне дважды давали
роли стариков рамоли.
(музыка)
Я мучился, ну как так?
Ему 80 лет, понимаете?
Он полон еще сил, этот толстячок,
папаша Рабурден.
Он обманывал всех.
У него ничего не было,
а все боролись за наследство.
На этом строится комедия.
Я никак не мог найти какие-то
детали, а я без этого не могу.
Я люблю найти походку,
манеру говорить.
Для меня положение губ
тоже много значит.
Ведь если бы вы меня
не знали,
если бы я поменял положение губ,
я был бы другим.
Я сказал бы: "Добрый день.
Я начинаю свой творческий вечер".
Вот и все, достаточно.
Или: "Здрасте,
очень приятно вас видеть".
Этого достаточно для того,
чтобы создавать яркий образ,
но, конечно, не на большие роли,
а эпизоды, небольшие роли.
Я это очень люблю.
Походки разные,
у меня их целая коллекция.
И вот я мучался: где же мне
такого папашу Рабурдена найти?
И вдруг мой любимец,
выше которого я так
и не встретил никого
ни как режиссера, ни как актера,
Алексей Дмитриевич Дикий звонит:
"Привет, Дикий говорит,
нашел тебе, прототип нашел, -
он знал мои мучения.
-Пойди в зоопарк.
Посмотри на площадку молодняка.
Там привезли пингвиненка.
Посмотри, по-моему,
это Рабурден".
Я бегом, для меня слова Дикого - это приказ...
Прибегаю. Площадка молодняка.
Медвежоночек такой, собачоночка
какая-то: гав-гав-гав!
На всех лаяла. На всех -
на медведя, на пингвиненка.
Обаяние невозможное.
Но я даже не мог предположить,
что пингвиненок...
Куда там белочке,
куда там котенку, медвежонку!
Это вообще!
Не люблю иностранных слов,
но просто не нахожу наших.
Это суперобаяние.
Это сойти с ума -
ходит такой маленький человечек!
У него вместо рук ласты,
крылышки.
Ножки у него какие-то
сросшиеся.
Он так как-то ходит обаятельно
очень. Такой толстячок.
Длинный нос, челочка здесь висит
гитлеровская.
Невозможно!
Очень внимательный взгляд.
С клювиком-ртом.
И ходит, ходит, маленький.
Собачка лает, он подходит.
Бац ей по морде! Она замолкает.
Боялась его страшно.
Отходит - она опять лает.
Он возвращается,
бац опять по морде! Та замолкает.
И вот он подошел к заборчику,
где стояли дети.
Площадка молодняка, все родители
именно туда ведут детей.
И мальчик какой-то ему
конфеточку сует через решетку.
Говорит: "На! На!"
Никто не знал
(даже взрослые: вон ведь он
где живет-то, товарищ пингвин),
что он вообще ничего не ест,
кроме рыбы.
И я могу вам точно показать.
Он ему: "На, на".
От бумажки освобождена
конфеточка.
Он подходит очень серьезно,
как профессор.
Очень внимательно принюхался
к конфете.
Посмотрел мальчику в глаза
и сделал так: "Пфью!"
И ушел. И все - для меня роль
была решена.
Я старался ходить вот так.
Толстячок Рабурден.
Я сделал себе нос огромный.
Я сделал себе лысую голову,
парик.
Маленькая какая-то челочка
оставалась.
И даже ходил вот так,
обаятельный дядечка.
И пользовался вот этим "пф-пф",
фырчанием.
Когда я спрашивал:
"У нас в кассе деньги есть?",
мне Лиля Гриценко отвечала:
"Ничего нет".
Я: "Пф-пф-пф",
я даже приспособление взял.
Вот так была рождена
эта роль.
Вон какие пути неисповедимые.
А вот для дона Педро
прототипом явился
скульптор из Ленинграда.
Мне даже сказали: "Пойди посмотри,
какой интересный тип".
Они знали, что я собираю
походки людей для ролей.
Я люблю заниматься элементами
перевоплощения.
Я вхожу в малый зал ЦДРИ.
Стоит человек с огромной львиной
шевелюрой.
Вот такие глазищи,
которые буравят зрительный
зал!
Левая рука у него, рука пианиста,
свисала с трибуны, такая холеная,
а правая ручища скульптора,
которая бьет молотком,
обнимала графин -
он держал графин.
Совершенно две разные руки.
И я попал на паузу -
вот такой человек.
У него был такой вид,
что он должен был размахнуться
и бросить графин.
Или раздавить его.
Я очарован был его внешностью.
И после паузы вдруг я услышал
(говорит тонким голосом):
"Материала нету, работать нечем".
И все, роль была решена.
Я пришел, сделал грим,
такой нос.
Шапочка у меня была
с помпончиком.
А еще, помню, беззубого играл.
Он с такой губой.
Я так и говорил: "Где моя дочка?"
От бессилия я говорил с Богом,
говорил: "Господи, помоги мне".
Делал паузу и говорил: "Спасибо".
И уходил.
Когда-то, не помню, в каком году,
это было в Одессе, я заболел.
А дублером был у меня
артист Усин.
Да, точно, Усин.
Думаю: я плохо себя чувствую
(температурка у меня,
помню, была),
дай-ка, думаю, я посмотрю из зала
спектакль-то.
Все хорошие артисты:
Лиля Гриценко, Борис Левинсон,
Петя Глебов блистал там со шпагой
в роли героя-любовника.
Вот этот дон Педро боялся,
что он лишит невинности
его дочку.
И вот я сел в зрительном зале.
Усин играет, я вижу,
он мне подражает в чем-то.
А передо мной сидели старая
одесситка и старый одессит.
Я между ними так смотрел
спектакль.
И когда Усин говорил:
"О Боже..."
Тоже мне подражал. Только губой
он не работал, как мы говорим,
а просто на высоких тонах
обращался к Богу.
"О Господи, помоги мне", -
говорил Усин.
А соседка моя мужу говорит:
"Ты слышишь, как ему трудно?
Вот так и всем родителям,
и нам тоже, ты уже забыл".
Потом он бегал-бегал:
"Где моя дочь, где моя дочь!"
И снова он бегал,
это лейтмотивом было.
Он все искал дочку,
чтоб ее не украли.
И в какой-то третий или четвертый
раз он, уже обессиленный,
выскакивал на сцену и говорил:
"Где моя дочь?"
Соседка моя сказала:
"Вот видишь, до чего его довели?
У него будет инфаркт".
Сосед ударил жену локтем и сказал:
"Молчи! Это же понарошку".
А произошло это в цирке.
В нашем цирке
на Цветном бульваре.
Тогда главным режиссером
цирка был
знаменитый Арнольд Григорьевич
Арнольд.
Он говорил с маленьким акцентом.
Это красиво у него выходило.
Он говорит: "Весник,
ты собираешь разных типов.
Я хочу предложить такого типа,
которого ты никогда нигде
не встречал и не встретишь.
Это дядя Вася. Ему очень много
лет. Больше, чем тебе.
Он был сторожем
при дрессированном льве.
Сейчас он начальник в вольере
для зверюшек.
Только не смейся,
когда с ним будешь разговаривать.
У него все получается
через букву Р.
Он говорит через "р-р-р-р" все.
Я знакомлюсь: "Здрасте".
Он: "Здр-р-р-расте".
Я говорю: "Вам нравится работа?"
-"О-р-р-р-чень".
Я насторожился:
как это у него получается?
Спрашиваю: "Вы любите льва?"
-"Да-р-р-р-р".
-"А дети у вас есть?"
-"Двр-р-р-ое".
-"Вы их любите?" -"О-р-р-чень.
Но ль-р-р-р-ва больше".
Он все говорил так.
Спрашиваю: "Почему у вас
такое странное отношение к нему?"
-"Я вам пр-р-ризнаюсь,
р-р-раз вы др-р-р-уг Арнольда.
Во вр-р-р-емя Отер-рчественной
войны
я вор-р-р-ровал мясо,
спас семью, а он сдох.
Я тепер-р-рь стр-р-р-адаю.
Я его похор-р-р-ронил.
Никогда у животных не вор-р-рую
мясо.
И животные чувствуют, что
я к ним хор-р-р-рошо отношусь".
Он пел песню: "Эр-р-р-рх,
ур-р-хнер-р-р-рм!"
Это невозможно сделать!
Когда я с ним прощался,
он вздохнул,
когда рассказал мне,
что воровал мясо.
Тут я сломался,
я не мог не захохотать.
Он говорит: "Ох, тяже-лр-р-р-ро!"
И сделал так: "Ор-р-р-р-р".
Это он вздохнул, этот дядя Вася.
Арнольд рассказывал,
что у них есть медведь
дрессированный.
Он никого не боится, жуткий
хулиган. Но работает хорошо.
А когда он в вольере, он -
хулиган, чувствует себя хозяином.
Он никого не боится,
кроме Гриши Новака,
причем только если Гриша Новак
наливается мышцами.
Он же в цирке работал,
у него огромные бицепсы.
Медведь тихонько уходил,
глядя на эти бицепсы.
Но когда дядя Вася
подходил к мишке
и делал так: "Нур-р-р-р-р!",
медведь падал на пол и сдавался!
Его так любили зверюшки!
Чтобы с ними поздороваться,
он говорил:
"Пр-р-р-ривет, звер-р-р-рье!"
Все начинали лаять, хрюкать,
потому что он их кормил.
Это феноменальное явление!
(музыка из фильма "Трембита")
Большой универмаг
в Марьиной Роще.
Только что вышел фильм
"Трембита".
Это 68-й год.
Деньжата завелись у меня.
Денег ведь платили мало.
Думаю: "Дай-ка пойду куплю плащ".
А плащи стоили 70-80 рублей.
Они "пылевики" назывались,
что ли, я не помню.
У меня в кармане были почему-то
фантиком сложенные 100 рублей.
Захожу в отдел.
Нахожу плащ, иду к кассе -
нет фантика!
Ну, выхожу.
Что делать - нет плаща, все.
Напротив была шашлычная.
Не знаю, почему я пошел...
Просто так.
Шпана какая-то стоит.
Я подхожу к ним.
Меня узнавали все!
"Ваши друзья, - я говорю, -
дошли до ручки.
У артистов из кармана
воруют 100 рублей несчастных".
Они: "Да не может быть, Сусик!
Это у тебя украли?"
Я говорю: "Врать, что ли, буду?
Пришел купить плащ, украли".
Они: "Стой здесь!"
И двое куда-то убежали.
Через 15 минут приносят мне мои
100 рублей, фантиком сложенные.
Я говорю: "Но как?"
-"Это не твое дело!
Чтоб Сусик ходил без плаща?
Да ты что! На!"
Тут же половину прогуляли.
Остался я все же без плаща.
Вот что такое популярность!
Не говоря уже о ГАИ.
Господи!
Если что-нибудь нарушил,
подходят: "О! Сусик!"
Так же было и с "Делом 36".
А потолок популярности
сейчас покажу.
Город Клин.
Я кого-то подрезал. Жена говорит:
"В этот магазин".
Я - раз! Перед троллейбусом.
Не помню, что-то нарушил.
И я смотрю, идет на меня
милиционер.
Идет расстегнутый,
без головного убора,
мокрый, красный, жара, ну...
И подходит как победитель.
Конечно, он выиграл у меня,
потому что я нарушил.
"Инспектор..." - прикладывая
руку без фуражки.
Я спокойно говорю: "Уволю!"
-"Ехайте".
Без паузы.
-"Инспектор..." -"Уволю!"
-"Ехайте!"
-Если бы я поставил так
в театре сцену,
сказали бы:
неграмотный режиссер.
Ну как же, он не услышал,
не оценил, не нашелся.
А вот так вот.
-"Инспектор!" -"Уволю!"
-"Ехайте".
(музыка)
-Подвезти?
-Вернулся Александр Николаевич
Вертинский в Россию.
Это было заметное событие.
Он был очень рад, счастлив,
что его хорошо встретили.
Разрешили ему выступать.
Это были огромные залы,
конная милиция на бульваре.
Я помню, в "Пушкинском" стоял.
Потрясающе.
Я почти на всех концертах
был у него.
Каким-то образом попадал.
Я был совершенно влюблен в него.
Он каждый раз выступал немножко
по-другому.
Другие интонации пел.
Длинные руки, он нарочно
делал укороченные манжеты.
Пудрил руки. И они особенно ярко
выглядели из зала.
Длинный человек.
Он никогда не объявлял.
Зачем объявлять
"В бананово-лимонном Сингапуре",
когда: пауза, Брохес начинает
играть - уже аплодисменты.
И он начинал: "В
бананово-лимонном Сингапуре..."
И сразу овации.
В общем, он приехал.
Собрал всех друзей еще
дореволюционной закваски.
Там был и Утесов, и Алексеев
Алексей Григорьевич,
и Менделевич, конферансье, был.
Там были актрисы,
какая-то певица.
В общем, 13 персон в Доме актера,
внизу.
На первом этаже - наше любимое
место.
Сам готовил - в фартуке,
на кухне.
Что он готовил?
Ему давали вареные яйца,
он сам вынимал желток,
разрезал яйцо
и набивал его икрой.
И на льду подавал это
в общем блюде.
Это он любил, так сказать,
готовить.
И он возвращается, снимает
фартук, чтоб все видели.
Официант несет блюдо.
Все ему аплодируют.
Он занимает место во главе стола.
Оглядывает всех
и видит пустое место.
13 персон было с ним вместе.
Это его любимое число,
наверное.
И вдруг он говорит: "Друзья мои,
кого-то не хватает".
Сокольский сидел среди прочих,
он сказал: "Царя".
И еще про Николая Павловича
Смирнова-Сокольского.
Он был членом худсовета
Министерства культуры.
Посещал все заседания.
У него была задача - защищать,
поддерживать артистов эстрады.
Он был королем на эстраде.
Его слово - закон.
И на одном из заседаний Фурцева
обращается к нему:
"Николай Павлович, я должна вам
доложить, -
она была дамой с юмором,
с иронией, -
я, министр культуры,
в месяц получаю 11 тысяч рублей.
С премиальными -
11-12 тысяч рублей.
До меня дошли слухи, что вы
зарабатываете летом на гастролях
до 25 тысяч.
Как это понять,
Николай Павлович?"
Он говорит: "Очень просто,
барышня, -
он называл ее "барышня", -
все дело в том, что вы получаете,
а я зарабатываю."
Это уже стало классикой.
А ее заместитель,
не помню фамилии,
проводил специальные занятия
по проблемам эстрады.
И он обращается
к Николаю Павловичу
с такими словами:
"Дорогой мой Николай Павлович!
Любимый наш, скажите, пожалуйста,
есть ли смысл
Советскому государству
содержать отдельно
ансамбль донских казаков
и отдельно ансамбль
кубанских казаков?
По-моему, это расточительно
очень.
Не лучше ли соединить
эти два ансамбля,
отобрать лучших хористов
и солистов,
лучших балетных артистов,
лучших музыкантов
и создать единый всесоюзный
ансамбль донских и кубанских
казаков?
Как вы считаете?"
Он говорит: "Не выйдет,
ничего не выйдет".
-"Почему?"
-"Потому что в 19-м году
это пробовал сделать Деникин".
(музыка)
Я всегда нахожу прототип
для того, чтобы создать образ,
уйти от себя.
Не показывать себя:
вот я толстенький,
смешной и старенький,
а уйти от себя.
Например,
"Приключения Электроника".
Фильм пользовался
огромным успехом.
Я думал: как же играть?
Там текст такой:
"Замолчи, прекрати, не дерзи!"
Если бы я говорил от себя:
"Не дерзи!" (на крупном плане),
дети бы пугались.
И я вдруг вспомнил Маршака.
Он бы этот текст произносил
наверняка так
(я его хорошо знал): "Не дерзи.
Замолчи. Мальчишки-больчишки".
Он вот так говорил:
"Поедем ко мне на дачу,
поедем отдохнем.
Расскажете мне что-нибудь.
Побалагурим". Вот так говорил.
Это помогло мне. Плюс к этому
я прибавил походку
своего любимого врача Якобсона,
137-я поликлиника.
Он вот так ходил.
Меня передразнивают.
И я получал удовольствие
от этого.
Кстати, не могу себе
не позволить,
я отвлекусь на одну секунду
буквально.
Я пришел к нему на прием, у него
15 планок орденов на халате.
Он был начальником поезда
хирургического в войну.
Он говорит: "Шо у вас?"
-"Болит палец".
-"Где?" -"На ноге".
-"На какой?" -"На правой".
-"Поставьте ногу,
снимите ботиночек.
Носочки снимите, поставьте
на табуретку. Одевайтесь!"
-Две секунды прошло.
Я: "Что у меня?"
-"Никто не знает".
-"А как лечить?"
-"Никто не знает".
-"А что делать?" -"Терпеть!"
Мой любимый доктор.
Например, жест.
Хмелев в роли Каренина
пользовался одним жестом.
Он всегда ходил как аскет.
То у него были так руки,
то сзади две руки.
И только в одном случае,
когда была трагедия в семье,
он делал жест, который
все объяснил: "Анна!"
И все объяснено было
одним жестом.
Но для этого не надо болтать
руками всю роль.
Это богатейшие возможности.
А походки? Боже мой! Походки!
Это же кладезь.
Я Коле Гриценко за бутылку
хорошего коньяка продал походку.
Я ему показал две походки.
У меня был учитель -
Вершилов Борис Ильич.
Он был очень большим режиссером
во МХАТе.
Помогал Судакову.
Потом у нас на курсе преподавал.
У него была странная вещь
(он был статный пожилой мужчина):
он не мог просто ходить,
как мы, вперед.
Он почему-то делал так.
С разгона!
Я показал эту походку,
Гриценко говорит:
"Понимаешь, мне нужен аскет,
рогоносец, большой чиновник".
Я показал ему походку иноходцев.
Вот лошади есть - иноходцы.
Две левые ноги вперед,
две правые ноги вперед.
А есть люди-иноходцы,
которые тоже...
так ходил Сергей Сергеевич
Прокофьев.
Я видел одного лилипута в цирке,
он так ходил.
В Германии встретил
какого-то иноходца.
Он ходил вот так.
Приближался к пианино,
на котором играет, или роялю.
И Гриценко моментально схватил
эту походку.
И потом он мне звонит и говорит:
"Женька, что ты сделал?
Я приходил не в форме
на съемку утром.
Мне стоило 5-6 метров пройти
этой походкой,
и я входил в образ, в свое малое
"Я есмь", так сказать.
И я прекрасно себя чувствовал.
Молодец, молодец!"
(музыка)
Михаил Михайлович Яншин.
Это же кладезь
для воспоминаний и курьезов.
Он много озвучивал мультфильмов.
Всякие табуретки, козочки,
скрипки, толстячков разных.
Я тоже однажды блоху озвучил.
И Михаилу Михайловичу
предложили озвучивать
огурчик-корнишончик.
Как же реагировал Яншин?
Это показательная лекция.
Он спросил у режиссера:
"Скажите, пожалуйста,
где огурчик лежит?
На грядке или в ведре?"
-"Какое это имеет значение?"
-"Для меня имеет.
Где он находится?"
-"В ведре".
-"Теперь скажите, он лежит
на дне, в середке или наверху?"
-"Ну, Михал Михалыч..."
-"Я объясню.
Если мой огурчик внизу,
то я его озвучу задыхающимся,
потому что на нем
много лежит собратьев.
Если он посередке,
то немножко легче -
меньше на него давят.
А если наверху,
так он бодрячок совсем,
мой огурчик".
Представляете? Это всерьез
говорил Яншин, не валял дурака.
(музыка)
Я почему-то считал,
что я очень аппетитно ем.
Я вообще любил поесть,
я жил без родителей.
Для меня хорошо поесть -
это была редкость.
И Михаил Михайлович как-то
заметил, что я в буфете ем.
Он походит ко мне и говорит:
"Женечка, я вас приглашаю
в ресторан "Баку".
Давайте пообедаем завтра.
Условия такие: кто больше съест,
тот не платит.
Кто больше съест,
тот не платит.
А платит тот, кто меньше съест.
Я подумал. Я получал 310 рублей.
310 рублей - это нищенство.
Я подумал: я умру,
вот тот случай, когда я наемся
вдоволь и умру!
Но я выиграю это соревнование.
Я был худой...
Пришли в "Баку"
после репетиции.
Заказываем шашлык
и "Кахетинского" 0,8.
Были такие пузатенькие бутылки.
Шашлык, 0,8, шашлык, 0,8,
шашлык, 0,8.
Пятый шашлык!
И пятая бутылка 0,8. Вы
представляете, что это такое?
5 по 0,8 - это 4 литра.
Условия такие: никуда не ходить.
И вот несут последний шашлык.
Я замечаю, что там
большой жирный белый кусок.
И я хватаю другой шашлык.
Яншину достается этот с большим,
жирным. Вино допили!
Я теперь понимаю, почему люди
могут пить по 18 кружек пива.
Сухое вино пьют в Грузии,
12 бутылок сухого вина.
Выпил я это дело, съел шашлык -
мне плохо!
Нечем дышать. Яншин доходит
до последнего куска.
Говорит: "Не могу больше.
Сдаюсь".
Я победил. Он рассчитался.
И говорит: "Поедемте на бега".
Я уж дальше ничего не помню,
ничего не помню.
Поехали на бега, он меня поставил
около перил.
Я только вижу, кони бегают,
их ноги.
Навоз видел, получающийся
в этом кадре.
Вдруг больше ничего
не вижу.
А Яншин где-то играет заезд,
второй заезд.
И после второго заезда
прошла пауза - 20 минут.
Ну 30-40, ну 50 минут прошло.
Вдруг рука кладется на мое плечо.
И я слышу голос Яншина: "Женечка,
я немножко выиграл, пойдемте
в ресторан, соляночки похлебаем".
И мне стало плохо.
Теперь финал.
Я дружил с Андреем Старостиным.
Это его тоже хороший друг.
И я с ним сдружился,
в общем-то, из-за него.
Он меня таскал с собой на футбол,
на бега тоже.
И я ему рассказал, Андрею,
как я Яншина объел.
Обожрал, так сказать,
и что он заплатил за стол.
И вдруг услышал в ответ:
"Жень, вы наивный человек.
Яншин хотел вас накормить.
Он вас любит, он к вам
очень хорошо относится.
И он сыграл вам этюд,
что он объелся больше не может.
Вы же Яншина не знаете.
То, что вы съели
в ресторане "Баку",
это легкая закуска для него
перед обедом".
Вот вам финал этой истории.
(музыка)
-Подвезти?
-Леонид Осипович Утесов
часто бывал в Доме актера.
Он приходил к отцу
нашей теперь хозяйки Эскиной
в старый Дом актера.
Он часто туда ходил,
как правило, с друзьями.
И каждый раз спрашивал: "А Весник
в Доме?" И если отвечали "да",
он говорил: "Я очень прошу -
позовите его".
И я приходил, как всегда,
я был в него влюблен.
В него нельзя было не влюбиться.
И он говорил:
"Женя, я прошу тебя,
моим гостям расскажи
мою любимую историю".
И я даю слово, если я скажу,
что 20 раз рассказывал,
я не ошибусь.
20 раз я рассказывал
одну и ту же историю.
Подходит поезд к Одессе.
Коллектив Театра Станиславского.
Нам дает директор пропуск
в ночную купальню завода Марти
на круглые сутки.
Мы ночью прямо туда,
в море кидаемся.
И дежурный сидит на пирсе.
Ведь в Одессе непонятно, кто
еврей, кто турок, кто русский.
Там особый говор такой, одесский.
И вот мы выходим из моря
в полотенце.
Я ему говорю: "Боже, какой же ты
счастливый, старик!"
Или "отец", как я его называл.
Он говорит: "А шо такое?"
-"Боже мой,
это же с ума сойти:
фосфорится море, луна, Одесса,
воздух! -"Вы откуда?"
-"Мы из Москвы".
-"А, ви же не знаете,
що такое била Одесса до войны!
Это бил не город,
это била симфония.
Ансамбль "Мелодия".
А что сейчас осталось?
Одна интонация".
Это была любимая история
Утесова.
И вот в первый же день
мы идем по Дерибасовской.
И первое впечатление.
Ларек номер два - "Облрыбторг".
Дождь идет страшный.
Первый день - мы наплевали
на дождь, надо Одессу смотреть.
Тем более многие были
первый раз в Одессе.
Идет дождь, "Облрыбторг", ларь.
Рыбы нет. Продавщица
в капюшоне, я подхожу.
"Идите сюда, сейчас будет
первый человек, первая острота".
Я говорю: "А где же ваша рыба?"
Она с ходу, без паузы:
"Вы думаете, кругом вода,
так она что, сама приплывет?"
Дальше проходим по Дерибасовской.
Магазин "Галерея",
идет полный одессит.
Они все очень похожи.
Они переваливаются.
А около коробок с товаром
сидит старенький,
такой несчастненький человек.
Укрылся газетой. Идет дождь.
Толстый говорит:
"Ты что здесь делаешь, Арон?"
Он отвечает: "Что, ты
не видишь, я стерегу товар".
Он: "Вундеркинд, идиот,
иди домой.
Пусть мокнет что-нибудь одно".
Дальше тир, если налево пойти
от центральной гостиницы.
Там написано "Заходите.
Проверьте свой зрачок".
Ну где, в каком городе
можно такое увидеть?
Затем я в Одессу приехал
в 59-м году.
Уже мы сыграли
"Золотого теленка".
Я ведь был первый Бендер
на советском театре.
Еду я с вокзала.
Ведущим актерам взяли такси.
Еду, вспоминаю 49-й год.
Я говорю водителю:
"Как вы запустили город.
Смотрите, что ж такой забор
грязный?
Мостовая - ямы какие-то".
Он это слушал.
Проехали мы километр, наверное.
Он вдруг делает резкий разворот,
подъезжает к вокзалу.
Выходит, открывает мою дверь
и говорит:
"Билеты на Москву круглосуточно!"
Это первая моя встреча
на одесской земле.
Я извинился, он, конечно, понял,
с юмором человек.
Мы поселились в гостинице
"Красная".
Чтобы не забыть, я записал.
Мою фамилию произносили так,
я вам даю честное слово:
Венцик, Пестик, Веник, Висник,
Весенин, Буревестник, Васин,
Весик, Весников.
В Одессе трудно произносят
непонятные фамилии.
И там произошли удивительные
истории.
Входит в 6 часов утра
дежурная по этажу -
а у меня были параллельно
с гастролями съемки.
"Извините, что я вас бужу".
Я говорю: "Ради Бога,
я только лег спать".
Она: "Подождите, мы сейчас
сдадим дежурство.
Ради Бога, не сердитесь.
Вот два матраца.
Вот две подушки, вот простыня, -
открывает меня.
-Ой, прикройтесь.
Простыни на месте. Все в порядке.
Где у вас мраморная пепельница?"
Я говорю: "У меня ее не было.
У меня металлическая, вот".
-"Не надо из меня делать идиотку,
здесь была мраморная.
Она стоит столько, что я могу
неделю кормить черешней детей".
Я говорю: "Ради Бога,
сколько она стоит"?
-"10 рублей".
Это были деньги!
Я говорю: "Нате вам 10 рублей,
дайте мне спать!"
Она кладет в бюстгальтер деньги,
уходит,
но говорит: "А что вы думаете,
может, ее и не было!"
Это, по-моему, может произойти
только в Одессе.
Внизу, в вестибюле.
Женщина - главный администратор.
Или кассирша? Я уже не помню.
Она говорит: "Слушайте,
сейчас никого нет,
я хочу с вами побеседовать,
товарищ Венцик.
-"Венцик" - чаще всего
она так говорила.
-У вас политическое образование
есть?"
-"Я не ходил на политзанятия,
ну так...
Знания кое-какие есть".
-"О, вы мне нужны. Сядьте.
Скажите, пожалуйста, вот я
вышла замуж еще до революции.
-Она пожилая женщина.
-И писали: "Руки прочь
от Китая!" До революции.
Потом случилась революция,
мужа посадили.
Я вышла снова замуж,
я помню, хороший был человек.
Он кастрюли делал,
их покупали хорошо в Одессе.
И тоже писали:
"Руки прочь от Китая!"
В 37-м году его посадили,
как и всех хороших людей.
Я снова вышла замуж
за одного маклера.
И писали тоже:
"Руки прочь от Китая".
Маклера тоже посадили.
И все время писали:
"Руки прочь от Китая!"
Скажите мне, пожалуйста,
чьи руки?"
Примерно с такой же женщиной,
такой же комплекции,
очень похожей на эту дежурную
в гостинице,
произошла следующая
знаменитая сцена.
Она была билетершей
в оперном театре, где мы играли.
Я там играл Бендера,
играл в "Клопе" Присыпкина.
И мы были в нее влюблены
вот почему:
она пропускала бесплатно
всех наших знакомых.
Мы были молоды, а она и девочек,
и знакомых мальчиков
пропускала бесплатно
на галерку.
Она была общей любимицей.
Но она были членом партии.
И она посещала политзанятия.
А раньше - молодые люди
не знают этого -
как маоцзэдуновские цитаты
изучали в Китае,
так же мы все изучали
"Краткий курс ВКП(б)".
История ВКП(б).
И всех пугали тем, что выводы
после каждой главы
написал сам Сталин.
И все боялись, изучали.
И вот шли занятия по "Краткому
курсу" в оперном театре.
Фамилия артистки была Беренбаум.
Она сидела на заднем ряду,
уставшая,
кончаются спектакли поздно ночью,
и она заснула, бедная.
Бедная старая одесситка.
Я не знаю, кто она
по национальности.
Бедная старая одесситка,
она прикорнула.
А лектор был из райкома партии.
Он это увидел, закончил лекцию,
захлопнул свой кондуит.
И сказал: "Беренбаум!
Какие выводы вы сделали
из сегодняшней лекции?"
Она проснулась: "Краткие".
Теперь я хочу посвятить
несколько строчек
Эрасту Павловичу Гарину.
У меня с ним особые отношения.
Во-первых, он ставил
мою инсценировку "12 стульев"
в Театре сатиры.
(музыка)
Когда Эраст Павлович Гарин
приступил к постановке
"12 стульев",
он сказал:
"А вообще Бендер дурак.
Миллион не мог рассовать никуда.
Дайте мне миллион, только жене,
Хеське, не говорите.
Я его за неделю рассую,
этот миллион".
Он ставил у нас спектакль.
Это потрясающие были страницы
в жизни Театра сатиры.
Я могу вам даже показать.
Он у Мейерхольда взял теорию
пластики,
его умение подчеркнуть телом,
акцентом,
движением, жестом
смысл происходящего.
Например, он артисту говорит:
"Подойди к замочной скважине
и послушай".
артист Иванов, я помню,
подходил и слушал.
Он говорил: "Да нет, я ж не вижу
биографию твоих шагов к двери, -
а тот не понимает,
какая биография.
-Вот смотри, как надо.
Ты боишься, что тебя засекут?"
-"Да". -"Вот... А тебе интересно,
что там говорят?"
-"Да". -"Так смотри,
как надо".
И все. Все сыграно.
У него была вражда с Пырьевым.
Что-то у них там случилось.
А я в одно и то же время
снимался под Москвой
у Пырьева в "Свете далекой звезды"
и у Гарина в Ялте
в "Обыкновенном чуде".
Я снимаюсь в Ялте,
вдруг телеграмма:
"Срочно прибыть Веснику
на съемки в Монино".
А у меня договор с ним
был первый.
Он говорит: "Ну, лети,
сколько у тебя там дней"?
Я отвечаю: "10 съемочных дней".
"Ты передай Ивану, -
Гарин говорит, -
если он не отснимет тебя
за пять дней,
то он подтвердит, что он "г".
Вот прямо ему так и скажи,
не стесняясь".
(музыка)
Приезжаю в Монино,
встречает меня самолет.
Ночью играет в карты,
у него какая-то квартира.
А снимали на аэродроме.
Я прямо сходу говорю:
"Иван Александрович, учтите,
у меня 10 съемочных дней.
Вам велел сказать Гарин,
там дело встало.
Он сразу меня отпустил
и велел вам передать -
он знает мою натуру -
что если меня за пять дней
не отснимите, то вы "г".
Он говорит: "Да, он так сказал?
Так и сказал, мерзавец, да?
Ну-ка, конец картам,
свисти всем подъем.
Давай взвод солдат,
давай два самолета.
Чтобы в 6 часов все были готовы.
Текст выучишь до 6 утра?"
У меня 8 страниц текста!
Я не ложился спать, долбил текст.
Целая часть текста, 10 минут!
В 6 часов съемки,
в 6:30 начали снимать.
Одна панорама 80 метров,
это он распорядился.
Никаких кусков и перебивок.
80 метров панорама,
другая - 100 метров.
Я там все время сушки ел.
А в 4 часа дня я был отснят.
В 4 часа дня!
Говорит: "Билет ему!
У вас там бронь есть!
Чтобы он улетел последним
самолетом в Ялту!
Никаких разговоров, давайте
быстро в Москву его! Все!
И скажи, что он "г", а не я".
Я прилетаю вечером в Ялту.
Ночью стучу, говорю:
"Эраст Павлович! Я отснялся".
-"Не может быть!"
-"Вот честное слово.
Он велел вам передать,
что не он "г", а вы "г".
-Он говорит: "Он прав.
Я даже предположить не мог.
Иван - гений.
Подружу, все, помиримся.
Вот запомни мои слова".
И я стал поводом для того,
чтобы они помирились.
(музыка)
Знаменитые, известные.
Я думаю, для многих телезрителей
неизвестна история
с Иваном Александровичем
Пырьевым.
Это классическая история.
В Кремле раньше охранники
тайные,
телохранители ходили
в бостоновых костюмах.
И они были все на один лад.
Маскировка примитивная.
Их можно было узнать на улице.
И Иван Александрович
тоже ходил в таком же костюме.
Но немножко получше сшитом.
И вот какой-то банкет.
Он страдал всегда желудком.
Он дождался,
когда люди разошлись,
от стола отдалились.
И он стеснительно так
решил икорки попробовать.
Потянулся ложкой за икрой
и хотел положить
на бутерброд.
И в это время рука
легла на плечи.
Он сказал: "Что?"
И на ухо сказал человек:
"Полковник велел
икру не трогать".
(музыка)
Почему-то вот такой скачок.
Я люблю рваный ритм,
художественный беспорядок.
И мне тут же пришло на ум,
в памяти моей возникли эпизоды
с Колей Дьяченко.
Был такой майор ПВО в Запорожье.
Мы там два раза были на гастролях.
Я с ним подружился на рыбалке.
Очаровательный дядечка
с огромным носом.
Голос вот такой - профундо.
И вот я занимался с ним
культуртрегерством.
Он не очень начитанный человек,
но очень толковый
и с юмором.
Я его пригласил впервые
на "Клопа".
Я в Театре сатиры работал.
Это было лет 45 назад.
Он посмотрел "Клопа".
Потом я его пригласил
на "На всякого мудреца
довольно простоты".
Менглет играл, я помню.
И потом мы у него дома,
я помню, сели поговорить.
Он как рецензент выступал,
говорит:
"Женя, я с тобой разговариваю
как с родным человеком.
Я ни с кем так не буду
и не стал бы разговаривать.
Вот скажи мне честно:
кто написал "На всякого мудреца
довольно простоты"?
Вот скажи мне".
Я говорю: "Островский".
-"Какой, наш или тот?"
-"Тот Островский,
драматург великий".
-"Ну, понимаешь, плохо.
Плохо написано, Женя,
я тебе как другу говорю.
Я же не мальчик.
Скажи мне, что там происходит?
-Он говорил как украинец немного.
-Ну шо там происходит?
Глумов ведет дневник,
у него сперли дневник.
Его разоблачили и так далее.
Так вот, Женя, я посмотрел
внимательно спектакль.
И скажу тебе так:
если б у него не сперли дневник,
не играть бы вам спектакль
в Запорожье.
И второе.
"Клопа" я посмотрел, Женя.
Может быть, потому что я
сидел в 26-м ряду, не знаю,
но "Клоп" называется,
афишки дают на улице,
и программки дают.
Но я просмотрел все до конца.
Женя, но ведь клопа же нету!
Нету клопа!
Зачем же к нам, провинциалам,
так относятся?
Евгений, скажи там,
в Москве,
нельзя, нельзя так относиться
к провинциалам".
Но это еще полбеды.
В это время заканчивается у нас
закусочка.
Он говорит:
"Ну что, бильше нэ будешь?"
-"Что ты, больше не хочу".
(свистит)
-"Борочка, Борочка,
иди сюда, до мене!"
И входит собака, старый пес.
Охотничий пес.
Он выливает ему в какую-то миску
остатки водки, пива,
хлеб крошит туда, сосиски, яйца
и ставит ему.
И пес все это вылакал.
С водкой все это.
Потом посмотрел на него
преданными глазами: гав!
Гавкнул и пошел к себе в комнату
качаясь.
Опьянел Борочка.
Я говорю: "Как у тебя собака
эта?"
-"Да собака очень хорошая,
но старая.
Я хожу на охоту без нее".
-"А почему?"
-"Спился, собака.
Понимаешь? Собака хорошая,
но спился.
Вот видишь, вылакал все,
загавкал и качается.
Какая ж тут охота?"
Мне сон приснился,
я вам даю честное слово!
Я позвонил Коле,
а к телефону подошел Борочка:
"Гав, гав, слушаю".
Во сне. Я говорю: "Можно Колю?"
Он отвечает: "Коля спился".
Я не устаю говорить:
чем крупней артист, тем больше
в нем непосредственности.
Радиостудия, старая радиостудия
на Центральном телеграфе.
Перед Новым годом записываем
по приказанию свыше
какую-то передачу.
Я помню, Валя Серова была,
Хохряков, Подгорный, я, Плятт.
Я был ведущий,
то есть от автора.
И всех отпускают
без пятнадцати 12.
Все могли успеть на такси
куда-нибудь.
А меня не отпускают.
"Еще чуть-чуть!"
Без десяти.
Без пяти, наконец,
меня отпускают.
Я хочу найти свои туфли
(а мы там снимали обувь,
потому что скрипел пол),
их нет!
Нет, моей обуви нет.
Я открываю дверь в коридор.
Стоит пожарный: "Вот вам
велели тапочки передать".
Я говорю: "Что, они с ума сошли?
У меня же Новый год,
сидят родственники в "Арагви".
Думаю: побегу в тапочках.
Был не очень сильный мороз.
Что там бежать, ну 3 минуты
от телеграфа до "Арагви".
Бог с ним, побегу!
Он говорит: "Внизу, внизу,
там пальто вам дадут".
Подхожу к выходу,
набрасывают на меня пальто.
Открываю дверь, а вход был
в переулке с улицы Горького.
Две машины такси,
открыты двери.
Фонари горят, фары горят.
Сидит Подгорный с фужером.
Во второй руке - один ботинок.
Плятт сидит с фужером -
другой мой ботинок.
И Толя Папанов держит бутылку
водки.
И они меня ждут. Улыбаются!
Водители машин сигналят.
В общем, настоящий маскарад.
И вы себе представить не можете,
мы треплемся, рассказываем
байки, пьем водку.
Где-то они достали,
в какой-то столовой,
огурцы, редиску, ириски, я помню.
И треплемся, треплемся! А меня
ждут родственники в "Арагви"!
Потрясающая ночь!
До полвторого мы вот так
друг другу рассказывали байки.
На каждый мой рассказ
Плятт говорил: "Годится".
А если ему не нравилось, он
говорил: "Это не номер для Ялты".
Потом говорил: "Годится. Беру".
Наконец мы все это завершили.
Я надел ботинки, и все-таки
довезли они меня
моментально до "Арагви".
Вхожу, сидят родственники,
"пассажиры стола" я их называю,
уже сникшие, обидевшиеся на меня.
Я сел за стол, извинился,
рассказал,
что вот такая потрясающая
встреча.
Это мой лучший Новый год.
Никто не реагирует. Я зеваю.
Мне скучно в этой компании.
Хочу домой, хочу спать.
 

////////////////////////////