Жуков (1 сезон, 2012 год). Фразы и цитаты из сериала
«Жу́ков» — российский многосерийный художественный фильм 2011 года,
повествующий о послевоенном периоде жизни Маршала Советского Союза
Георгия Константиновича Жукова. Фильм охватывает период с июня 1945 года
— Парада Победы — до 1974 года — последних дней жизни маршала.
Все фразы и цитаты
Серия 1
- 24 июня 1945 года в 10 часов утра
на Красной площади
в Москве начался,
пожалуй,
самый знаменитый парад 20-го века.
Командовал парадом маршал
Рокоссовский.
Принимал Георгий Жуков.
1418 дней и ночей длилась Великая
Отечественная война.
Без малого четыре года наша родина
вела самую тяжелую схватку,
которая когда-либо выпадала на ее
долю.
Более 26 миллионов человек
заплатили жизнями за то,
чтобы защитить свою страну,
освободить пол-Европы и сокрушить
военную машину Германии,
противостоять которой до этого
не мог в мире никто.
Когда-то гордо реявшие над Прагой,
Варшавой, Парижем
стяги фашистских частей и соединений
теперь летели к подножью Мавзолея.
А по брусчатке Красной площади шли те,
кого потом назовут самым высоким
из возможных званий -
солдаты Победы.
В горниле этой страшной битвы
у Советского Союза появилась
целая плеяда великих полководцев:
Рокоссовский, Василевский, Рыбалко,
Чуйков, Новиков, Кузнецов
и многие другие.
Их имена знала и боготворила вся
огромная страна-победительница.
И все-таки самым популярным в народе
был Жуков.
В тот год ему исполнилось 49.
Он был на самой вершине.
И ему казалось, что так теперь будет
всегда.
- Не думайте, что я хочу сказать
что-нибудь необычайное.
У меня самый простой, самый
обыкновенный тост.
Я хотел бы выпить за людей,
у которых чинов мало
и звание незавидное,
за людей, которых считают винтиками
великого государственного механизма,
но без которых мы все, маршалы и
командующие фронтами и армиями,
говоря грубо, ни черта не стоим.
Какой-либо винтик разладился -
и кончено.
Я поднимаю этот тост
за людей простых, обыкновенных,
за винтики,
которые держат в состоянии активности
наш государственный механизм
во всех отраслях науки, хозяйства
и военного дела.
Наше правительство
сделало немало ошибок.
В 41-42-м годах
были моменты отчаяния,
наша армия, отступая,
оставляла наши родные города и села.
Другой народ сказал бы своему
правительству:
"Вы не оправдали нашего доверия,
уходите.
Мы поставим новое правительство".
Но русский народ пошел другим путем.
За народ, который держит нас, как
основание вершину!
Спасибо тебе, русский народ,
за доверие.
(все) - Ура!
- Бокалы поправь. - Слышь, Шура, я на
Параде была,
всех внимательно пересмотрела, ее там
не было.
- Кого ее?
- Ну, чего ты, Шура? - Что? - Ну что
с того, что он ее сюда привез?
- Кого ее? - Ты чего, Шур? - А ты чего,
Лида?
- Ты же хочешь поговорить об этой
докторице, а молчишь.
- Вот что я тебе скажу, подруга,
говорить я об этом не хочу.
Была у него ППЖ, таскал он ее по
фронтам, да?
По привычке подстилку эту, да?
А теперь все.
Он домой приехал, к девочкам и ко мне.
Домой!
- Сашка, Сашка, какая ты умница! Жена
настоящая.
- Да. Раскисать себе я больше
не позволю.
Не позволю...
Мне сегодня три часа прическу делали.
Я потом еще два часа дома
переделывала.
- Ну, что я тебе скажу?
Следи за...
- ...Любого врага сомнет, но вынь из
него пару нужных винтиков, развалится.
Государство - машина, тут сбоев
нельзя.
Выпьем за винтики. Ура!
- Ура! Ура! Ура!
- Паша, ты поосторожнее насчет ошибок,
не на передовой.
- А сам-то вчера что сказал? - Четыре
миллиона солдатиков в 41-м потеряли.
Теперь-то можно. - На дачу приезжай,
поговорим.
- Товарищи офицеры, всех сегодня
вечером жду к себе.
Товарищи офицеры, вечером у меня.
- Вот смотри - сорт маргарита. Сам
посадил.
Кстати, так дочку его от Волоховой
зовут.
Красивые. - Красивые. - Пахнут! - А
дочку-то навещает он? - Конечно.
Ты знаешь, какой он отец, - кровинушка,
никогда не бросит.
Одни девчонки у него.
О сыне мечтает.
- А ты роди ему сына.
- А что, действительно? Прямо сейчас.
В моем возрасте, да?
А вдруг получиться! - У меня одна
старушка есть, все может.
Я тебе адресок чиркну. - Я смолоду
по бабкам не ходила.
- И эту подвинем.
А старушка, она посильнее парткома
будет. Прости, Господи.
- Посильнее парткома,
Лидуся, ничего нет. Уж поверь мне.
- Товарищ Сталин, вы так замечательно
сказали о русском народе,
откуда вы, грузин, так хорошо знаете
русский народ?
- Я не грузин.
Я русский, грузинского происхождения.
(напряженная музыка)
Снимайтесь, снимайтесь.
Заслужили.
- Садитесь, товарищи офицеры.
- Товарищи, приготовились.
- Ой, боюсь я чего-то. - Чего?
- Боюсь. Только и слышишь: "Жуков.
Жуков".
А я-то его знаю. Голову поднимет,
удила закусит - и вперед.
Хватит славить его. - Кого нам
славить-то? - Сталина.
Во время войны кто побеждал?
Сталин? Сталин.
Вот и сейчас надо
говорить "Сталин".
А кому это понравится, когда вдруг
"Жуков"?
Я на Параде на Сталина смотрела.
Не на Жору на белом коне, а на него.
Стоит мрачный...
- А какой он должен стоять? Что он
хохотать должен у Мавзолея?
Правильно стоит суровый, мрачный.
(радостные голоса, играет гармонь)
- ...Все на Красную площадь. Эх,
посмотреть бы...
- Не насмотрелся от Варшавы до Берлина.
Тишины хочу. На рыбалку. - Удочка,
прикормка, черви - все в багажнике.
- Останови-ка здесь. - Есть.
- Здравия желаю. С праздником вас,
женщины, с великой Победой!
Красота-то какая! Все возьму. На
заднее сиденье давайте.
- Матерь Божья! Жуков! Бабоньки!
- Мы вам так отдадим. - Так не надо.
(радостные голоса)
- Он такую бледную есть не будет.
Приучила его к своей готовке, теперь
всех мучает.
Порумяней надо, чтобы корочка была.
- Подруга, пойдем отсюда, а то
провоняем рыбой,
нам никакие Коко с Шанелью не помогут.
Капустка.
Капустка - хитрая закуска,
и подать не стыдно, и сожрут не
жалко.
- Эту тоже дожарь.
- Подожди здесь. - Есть.
- Ах! Я соскучилась.
- Подожди.
- Вот. - Это что?
Все снимки? - Да, пожалуйста.
- А где же?.. Держите.
А где же здесь товарищ Сталин?
- Петр Николаевич, он сам не захотел
фотографироваться.
"Пусть будут только военные". Встал
и ушел. - Уверен?
- Хм, так при мне же было.
Товарищ Сталин встал и пошел к двери,
ну, в туалет.
Я потом попросил позвонить Власику.
Он сказал, что Иосиф Виссарионович
на дачу уехал.
- Члены Союзного Контрольного совета
подписали совместное соглашение
по управлению Германией в штабе
маршала Жукова.
Именно ему обязаны советские войска
своей победой над Германией.
За Соединенные Штаты подпись поставил
генерал Эйзенхауэр,
за Британию - фельдмаршал Монтгомери,
за Россию - маршал Жуков.
По мнению многих наблюдателей, именно
Жуков
является преемником... - Что? Говорить
разучился?
- Никак нет, товарищ Сталин.
Является преемником Сталина
во главе Коммунистической партии
и Советского государства.
Авторитет Жукова среди армии
и населения России
фактически безграничен.
(напряженная музыка)
Безусловно... - Хватит на сегодня.
- Слушаюсь.
- Кто тебя просил зажигать свет?
- Я... Виноват, товарищ Сталин.
- Абакумова и Берию ко мне срочно.
- Слушаюсь, товарищ Сталин.
(английская речь с экрана)
- Что же ты на Красную площадь
не пришла?
- Я не посмела. Я подумала: там она.
Как бы я пришла? - Ну и что? Она
даже не знает, как ты выглядишь.
- Но я-то знаю.
Не надо, Георгий. Ты здесь, ты
сидишь - и мне хорошо. Я рада.
Что, тебе пора? Только ты не уходи
сразу, я скучаю, Георгий.
Пора?
- Нет. - Прости меня, прости. - Ладно,
всегда куда-нибудь пора.
Плесни-ка мне еще.
Ну, гости ждут. В пятницу заеду.
Отставить слезы. Войну пережили.
Ну, ну! - Только не кричи сразу, ладно.
Я ребеночка хочу.
- Хочешь - рожай.
- Как? Она же не простит мне. - Да
ладно, простит. Рожай - и все.
Только обязательно мальчика. Мне сын
нужен.
Наследник. Ну, давай.
Все, ушел.
(лирическая музыка)
- Не спал я, товарищи, сегодня.
Да и вчера не спал.
У вас как, Лаврентий Павлович, хорошо
со сном?
- Очень хороший сон, товарищ Сталин.
- А у вас, товарищ Абакумов,
крепкий сон? - Спасибо, товарищ Сталин.
- Садитесь.
Вот выиграли мы войну.
Так? - Так точно, товарищ Сталин.
- И всенародно отметили победу.
Так, Виктор Семенович? - Так точно,
товарищ Сталин.
- Народ об этом должен узнать, так?
А как он должен узнать? Через радио,
газеты,
через средства пропаганды. Как вы
считаете?
- Товарищ Сталин, в органах пропаганды
великий День Победы
отмечен широко: в кинотеатрах идут
документальные фильмы,
вышел ряд статей, фотографии...
- О! Фотографии, кстати.
Товарищ Поспелов корректуру прислал.
Я ознакомился с тем, товарищи, как
вы оценили мой вклад в победу.
Большое спасибо. Оценили.
- Думаю, товарищ Сталин, номер не может
в таком виде выйти.
- Почему, раз так уж вы решили?
- Мы не решали. Это упущение.
Главного редактора упущение. Надо
разобраться.
- Большое спасибо.
- Кушайте. - Спасибо. - Из Гори мне
прислали.
Очень вкусные яблоки.
Разобраться? Главный редактор "Правды
разобрался уже.
Засомневался, увидел руку врага.
А вот где вы были - в этом предстоит
разобраться.
(играет патефон)
- Мне вот книжку дали почитать
о жизни 12 цезарей.
Я говорю,
две тысячи лет назад написали:
"Твоя победа твоему
лучшему другу..."
- "...видится как личное оскорбление
и поражение".
Ну, жена, встречай победителей!
Рыбу-то приготовила? А то я голодный
как волк!
- Иосиф Виссарионович, я предлагаю
немедленно созвать
весь высший комсостав и переснять.
- Зачем?
Пусть народ-победитель видит своих
героев.
Жукова видит, Рыбалко.
И даже тут простые генералы вместе
с народом отмечают.
Вот что завтра враги наши увидят:
нет товарища Сталина в Кремле,
не вижу я его.
Плохо, товарищи.
Украли вы у меня мою великую победу.
Подумайте, крепко подумайте.
И приходите как-нибудь.
Если позову. А это...
решите без меня.
(напряженная музыка)
- Ну, а теперь за Победу!
Два коротких, один длинный.
- Простите, товарищ Жуков, но тут
как-то вас...
Так, где у меня клей?
(поет) - "Валенки да валенки,
Ой, да не подшиты стареньки.
Нельзя валенки носить,
Ох, не в чем к милому ходить.
Валенки, валенки,
Ой, да не подшиты стареньки.
Ой, ты Коля, Коля, Николай,
Сиди дома не гуляй!
Не ходи на тот конец,
Ох, не дари девкам колец.
Валенки, валенки,
Ой, да не подшиты стареньки..."
- Ой, хорошо-то как! Тишина.
Давайте. Долго мы эту тишину ждали.
- Мы не ждали, мы воевали за нее.
- Думаю только - война эта не
закончилась еще.
- Что, все так серьезно? - Забздели они
нас, силу почуяли.
Только виду показывать не хотят.
Улыбаются так, аж за ушами трещит.
А под улыбкой - оскал.
Я Эйзенхауэру вручаю орден Победы три
недели назад во Франкфурте,
а он мне поднимает полторы тысячи
самолетов, вроде как парад,
мол, смотрите, какая сила ждет, если
попрете.
- Забздели - это хорошо. Главное, чтоб
глупостей со страху не натворили.
Нам бы годков пять переждать, силенок
накопить...
- Скажу вам, мужики, в будущем война о
техники зависеть будет.
- Значит, перевооружение? - Не только.
Порядок нужен.
Чтоб каждый винтик знал свое место,
для чего он.
Чтоб свое дело от и до от зубов
отскакивало. - Правильно.
Для этого и сильная рука нужна, чтоб
все под единым началом.
(гром)
- Доброе утро, товарищ Сталин.
- Здравствуйте. - Да, да.
- Товарищ Сталин, по поводу фотографий
в газете все выяснили.
Тут ошибка фотографа произошла.
Он пошел на поводу товарища Жукова.
И я лично допросил...
- Фотограф - дурак.
Это ваше упущение,
товарищи министры.
Два прибора принеси, пожалуйста.
- Хорошо.
Так в первый раз, и не в первый раз,
и не во второй.
Это результат многочисленных
системных ошибок, допущенных вашими
ведомствами.
Отпустите фотографа, товарищ Абакумов
Поспелова не трогать. - Так точно,
товарищ Сталин.
- Обоих наградить.
Садитесь. Ну?
(гром)
Спасибо. Хороший фотограф, хороший
редактор.
Хорошая газета.
И фотография нужная.
Народ-победитель должен знать, кто ег
герои. Молодцы пропагандисты.
Кушайте.
Получается, я виноват: вышел по малой
нужде,
вернулся, а генералиссимуса
не находят. Нету его!
Потеряли. Поссать нормально не дали
генералиссимусу.
Стоит генералиссимус в Кремле в углу
в такой торжественный день - и никого
нет!
Снялись и пьют водку.
Тебя нет, тебя нет. Кто в этом
виноват? А?
Что скажет на это товарищ Абакумов?
- Товарищ Сталин, извините, это
упущение, лично мое упущение.
- А кто лучше нас армию знает? Не Бери
же с Абакумовым?
Я думаю, после Потсдама он меня
в Москву запросит.
- Да, высоко метишь.
Армия сейчас огромная сила, кто ей
управляет у того и власть.
Ты думаешь, он ее просто так отдаст?
- Он мне верит. Я это чувствую.
Да и выхода у него другого нет,
если не хочет, чтобы 41-й год
повторился.
- Разрешите, товарищ Сталин?
Я считаю, что есть вещи поважнее, чем
эта фотография.
Георгию Константиновичу Жукову вручил
орден Британской империи.
Орден Бани. Впервые в истории
награждается иностранец.
- Ну что ж, мы должны поздравить
товарища Жукова.
Ну, конечно, мы его попросим
отказаться от ордена,
но то, что наши союзники видят талант
наших военачальников,
это хорошо. Дальше что? - Дело в том,
что посол Майский
уже принял этот орден за Жукова,
не проконсультировавшись.
- Майский? А! Дурак он, хоть и еврей.
- Товарищ Сталин, я уверен, вот эти
факты доказывают:
англичане целенаправленно вербуют
Жукова.
А может быть, уже завербовали? - Что т
городишь? О чем ты говоришь, Виктор?
Какие факты? Дали орден - факты?
- Фактов действительно нет, это ясно.
Но, товарищ Сталин, такое
поведение маршала недопустимо.
Он думает, что его до сих пор
недооценили
и все операции,
которые проходили во время войны,
были разработаны
только лично им.
Одним словом, бонапартизм Жукова
налицо.
- "Бонапартизм"? Хорошее слово.
"Бонапартизм". Образован ты,
Лаврентий.
Красивые, а главное, нужные слова
знаешь - "бонапартизм".
- Кроме того, товарищ Сталин,
буквально все иностранные газеты
возвеличивают славу Жукова
в отношении победы над
немецко-фашистскими захватчиками.
Вот, пожалуйста, "Нью-Йорк таймс"...
- А кого они должны возвеличивать?
Вас вдвоем?
Вам легко говорить, а я с ним все пят
лет вместе!
И никогда не заметил вашего
бонапартизма за ним.
Я знаю, товарищ Жуков склонен
к зазнайству. Это все знают.
Но мы все не без греха.
Народу нужен национальный герой!
Жуков - национальный герой!
А за прямоту спасибо.
Вообще, я посоветовал бы вам
повнимательнее отнестись к этой
истории с фотографией.
Страна лежит в руинах.
Надо поднимать страну.
Зачем нам в мирной жизни так много
генералов?
Тут есть на чем подумать.
"Бонапартизм"...
(музыка)
- Пятый.
- Это квартира маршала Рыбалко.
Проверка. Как поняли? - Понял.
- Генерал Репин? - Да. - Вы арестованы.
- Полковник, вы арестованы.
- Сдайте оружие.
(монотонная музыка)
- Пятый. - Квартира маршала Жукова.
Проверка. - Понял.
- Вот ты, Серов, друг Жукова.
А на днях вызвал меня к себе товарищ
Сталин
и указал на недопустимое, разнузданно
поведение
высшего комсостава
Советской армии,
в частности Георгия
Константиновича Жукова.
Я с ним согласился. На то он и гений,
товарищ Сталин,
чтобы вовремя острым взглядом увидеть
и предупредить своего боевого товарищ
Жукова,
который зазнался,
впал в бонапартизм
и считает себя чуть ли
не спасителем отечества.
А ты был лично мной приставлен к этом
спасителю отечества,
чтобы этого не случилось. Но ты
не справился.
- Я не справился? - Садись.
А вот теперь скажи мне, почему это
происходит? Спроси у меня.
- Ну, и почему же это происходит,
Лаврентий Павлович?
- Потому что двух спасителей отечества
в одном государстве быть не может.
Вот гений. Он один. Двух не бывает.
Ты меня понимаешь? - Понимаю.
- Сталин поручил Абакумову
разрабатывать Жукова. Вникаешь?
- Вот как! - Вникай. Лично мне все
равно,
виноват Жуков или нет, но я знаю
одно,
если Абакумов окажется на коне, он ту
же подсунет ему документы,
компрометирующие меня, тебя, весь наш
аппарат,
что он уже и делал неоднократно.
Понимаешь?
- Это я прекрасно понимаю. - Да ни черт
ты не понимаешь!
Наснимался с ним в разных позах!
Поздравляю!
Мы с тобой должны как по нотам
разыграть, чтобы Абакумов утерся.
А значит, мы будет поддерживать
Жукова. И даже прикрывать.
- Лаврентий... - Что, Ваня?
- Я по твоему личному указанию
находился рядом с
Георгием Константиновичем.
- Но служил ты больше ему, чем мне.
Если Абакумов разработает Жукова
по полной,
я-то в итоге чист останусь,
но тебя в клику Жукова
пристегнут как миленького.
- Ты сам хотел... - Вань, помолчи.
(нашептывает)
- Явился. Верно говорят, старые слова
сбываются.
Иди, ждет она тебя с радостным
известием.
(по радио) - "...Хмелем светской суеты
Позабуду, вероятно,
Ваши милые черты..."
- Лида!
- "Легкий стан, движений стройность...
Лида!
"...Если ж нет... по прежню следу
В ваши мирные края..."
(ахает)
- Бабулька, что она здесь делала?
- Колдунья. Гадать приходила.
- Что, что?
- Соседка сказала, что есть женщина,
которая может точно сказать,
мальчик родится или девочка. - И берет
недорого, да? - Ни копейки.
- Значит, украла что-нибудь. - Нет, она
все время здесь была.
Пшено. - Волшебное? - Угу.
Волшебное.
Ах так! Цыпа-цыпа-цыпа!
(лирическая музыка)
У нас мальчик будет.
Константин Георгиевич. Сын.
- Да?
- Только надо на всякий случай
посмотреть, утонуло ли пшено.
- Утонуло. - Вот.
Страшно. - Давай я. - Нет. Все будет
хорошо.
Оно утонуло! Жуй быстрей!
- Изучай.
Заявление жены Жукова.
Просит вернуть достопочтимого
маршала в семью
от этой военно-полевой
жены, Лидии Захаровой.
Ты помогал маршалу выхлопотать ей
квартиру на Покровке?
- Так точно. - Постарался, молодец. А
теперь поговори с ней по-дружески.
Пусть держится от него подальше.
Пусть не высовывается.
Может, и завербовать получится? Как
думаешь, справишься?
- Конечно, справлюсь, Лаврентий
Павлович. - Действуй.
- Письмецо я заберу. - Письмо верни.
- Разрешите идти? - Идите.
(звон колоколов)
(звонок)
- О! - Ну? - Иван Александрович! - Здрави
желаю, Лидия Владимировна! - Проходите
- Спасибо. Как жизнь молодая?
- Хорошо. - Это хорошо...
(по радио поет Иван Козловский)
- Проходите. - Спасибо. Как Георгий
Константинович? Давно был?
- Ой, давно. Я скучаю.
- Понимаю, понимаю. - Может, чаю?
- Давай.
- Чай. - Спасибо. - А может, покрепче
чего? Я рюмочку принесу.
- Покрепче? Ну, давай. Разговор
у нас с тобой длинный.
Спасибо. - Вот.
Ты как, выпьешь? - Нет, нет.
- Ну, за Победу.
Да... Я смотрю, у тебя уже и закуска
готова.
Или ты ждала кого?
- Подруга заходила.
Вот посидели... - Подруга?
Подруга - это хорошо.
Ох, Лидочка, Лидочка...
Вот что, Лидия Владимировна, слушай
меня внимательно.
Жена Георгия Константиновича письмо
написала.
Куда написала, надеюсь, ты понимаешь.
С просьбой оградить его от тебя
и твоего воздействия.
- А я что же? Я вот она, вся перед
вами сижу.
Я никому зла не желаю.
- Вот что, Лида.
Я тебя сейчас очень прошу,
давай без вот этого всего, ладно.
Ты девушка неглупая, поэтому слушай
меня и вникай.
Если Георгий тебе позвонит, скажешь
ему, чтобы месяц к тебе ни ногой.
О нашей с тобой встрече Георгию
Константиновичу знать не нужно.
- Любопытно.
Это почему? - Времена меняются.
Меняются, Лидочка,
ох как меняются...
Ну, ладно, ладно.
Ведь у нас с тобой основная задача
какая, Лида?
Правильно, чтобы маршал был жив,
здоров, крепок,
бил, так сказать, врага недрогнувшей
рукой. Да?
У нас с тобой на этот счет должно быт
полное взаимопонимание.
Да, Лид? Ну, хорошо, смотри,
вот я ем сейчас селедочку
с вот этой тарелочки и думаю, а вдруг
вот эту самую селедочку
только что, до меня, маршал кушал?
Кушал?
Вот. Видишь? А ты говоришь: подруга.
А вдруг вокруг маршала заговор?
Или шпионы какие-нибудь? Лида?
Я тебя прошу, пожалуйста, не дури.
Давай-ка по-дружески, честно
выкладывай.
Лида, с тобой все в порядке?
- Я съела что-то...
- Лида!
Серия 2
- В мае 45-го, когда в Европе
отгремели последние выстрелы,
закончилась самая кровавая в истории
человечества война,
в результате которой миллионы людей
остались без крова,
без документов, без каких-либо
средств к существованию.
Всех их ждали тяжелые и голодные
первые послевоенные годы.
Но это будет потом,
чуть позже.
А в первые мирные дни люди
просто радовались, что живы.
Еще шли кое-где бои местного значения
но солдаты союзнических армий
уже мечтали о дороге домой.
Еще поднимались бокалы,
звучали торжественные речи
за победу и боевое братство,
но в тени кабинетов и совещательных
залов уже активно обсуждались
планы строительства
послевоенной Европы.
Жуков, возглавивший советскую
оккупационную администрацию,
играл в определении судьбы
послевоенной Германии
одну из ключевых ролей.
История умалчивает видел ли он
западную хронику,
где его называли наследником Сталина.
Если видел и промолчал -
это была его стратегическая ошибка.
Такое Сталин не прощал никому.
Все это время рядом с Жуковым
был один из самых близких
на тот момент ему людей -
уполномоченный НКВД СССР
по группе советских
оккупационных войск в Германии
Иван Серов.
Именно Серов помог Жукову
организовать доставку
в Советский Союз
нескольких вагонов
мебели и вещей,
купленных Жуковым,
кстати, на свои деньги.
И это была еще одна ошибка.
Когда Сталину
позвонили и спросили,
что с этими вагонами,
задержанными на границе, делать?
Тот подумал и приказал:
"Пропустить, но не спешить".
Он пока лишь готовил ловушку.
- Обращаю ваше внимание, что в связи
с участившимися случаями мародерства
среди советских военнослужащих
комендатурам гарнизонов
усилить контроль
за выезжающими военнослужащими
и проверкой убывающих
в Советский Союз эшелонов.
В связи с важностью поставленных
задач и сложившейся обстановкой,
считаю необходимым приступить
к работе немедленно.
Данный приказ принять
к немедленному исполнению.
Все свободны.
- Товарищи офицеры.
Пойдем-ка зайдем.
(звук шагов)
(звучит тревожная музыка)
- Полковник,
я здесь уже больше получаса!
- Я докладывал о вас.
Виктор Семенович, командующий занят.
- Доложите еще раз!
- Командующий помнит о вас.
- Уехал я.
- Командующий ждет вас.
- Разрешите?
Здравия желаю, товарищ маршал
Советского Союза.
- Почему не доложили сразу по приезду?
Вас что, не учили субординации?
- Товарищ Жуков,
я приезжаю не в первый раз,
и цель моих поездок вам известна.
- Почему были произведены
аресты без согласования со мной?
- Согласование прошло по линии
уполномоченных НКВД.
- Уполномоченных.
Пока что я здесь
главнокомандующий.
У меня уже есть один уполномоченный
- Серов. Я его знаю, а ты?
В общем так, приказываю немедленно
освободить арестованных
и в 24 часа вон из Германии.
В противном случае
отправлю под конвоем. Свободен.
- Прямо так и выгнал?
Начальника контрразведки?
- Так точно, товарищ Сталин.
- Ну что ж,
нужно тебе
новую должность подыскать.
Посолиднее.
Да и Жукову нужно новую должность.
Что-то засиделся он там
в Германии.
(стук в дверь)
- Товарищ маршал,
Георгий Константинович,
товарищ Сталин на проводе.
- Я слушаю, товарищ Сталин.
- Не разбудил, товарищ Жуков?
- Нет, не разбудили.
- Хотел с вами посоветоваться,
товарищ Жуков.
Правительство США отозвало
из Германии Эйзенхауэра
вместо него назначили генерала Клея,
а английское правительство
отозвало Монтгомери.
Не следует ли и вам,
вернуться в Москву?
- Согласен, товарищ Сталин.
- Кого думаете оставить вместо себя?
- Возможно генерала Соколовского.
Он лучше других знаком
с работой контрольного совета.
Хорошо знает войска.
- Не возражаю.
После очередного заседания
контрольного совета
приезжайте в Москву.
Приказ о назначении Соколовского
последует через несколько дней.
И еще один вопрос, товарищ Жуков.
Мы решили ликвидировать должность
первого заместителя наркома обороны,
а вместо него иметь
заместителя по общим вопросам.
На эту должность
будет назначен Булганин.
Он представил мне проект послевоенног
переустройства вооруженных сил
и там нет вас в числе основных
руководителей наркомата обороны.
Начальником Генерального штаба
назначается Василевский.
Главкомом Военно-морского флота
думаем назначить Кузнецова.
Какую должность вы, хотели бы занять?
- Я, не думал об этом,
товарищ Сталин,
но буду работать на любом посту,
который ЦК сочтет для меня возможным.
- По-моему, вам следует заняться
Сухопутными войсками.
Мы думаем во главе их надо иметь
главнокомандующего.
Не возражаете?
- Согласен.
- Хорошо.
До свидания, товарищ Жуков.
(длинный гудок)
(тикают часы)
(подъезжает машина)
- Так дамочка, свободны.
А вы доктор, останьтесь, останьтесь.
Я чего-то понять не могу,
а Захарова у нас что, беременна?
- Да, четвертый месяц почти.
- Четвертый месяц,
а почему я об этом
узнаю только сейчас?
- Она не хотела пока говорить.
- Да ты что, гнида,
слаба мозгами к старости стала?
Аборт! Немедленно аборт!
- Да как вы со мной разговариваете!
Я доктор наук! Что вы себе позволяете
- Ну-ка, значит так, доктор наук,
узнаешь? Братец твой.
Изменник Родины. Расстрелян. Скрыла!
А вот это маман,
если я не ошибаюсь,
а это у нас папа.
Ты ж что думала,
дворяночка ты моя недобитая,
что если ты,
фамилию мужа взяла так все,
от нас все скрыла, что ли?
Мы ведь все знаем,
Вельжбета Яновна!
Я тебе русским языком сказал:
сообщать мне о каждом ее шаге.
Тут же!
- Ну чего ты затеяла сегодня-то это?
- Тебя девочки четыре месяца не видели
Знаешь как они обрадовались,
когда я сказала, что мы будем
сегодня ремонтом заниматься.
Они к тебе даже подойти боятся.
Ты ж у нас великий!
- Теперь будет время.
- Пап, пап, мы муравейник нашли.
- Где?
- Пойдем посмотришь!
- Ну пойдем, пойдем посмотрим.
- Как называется этот цветок?
- Вот этот не знаю,
а вот это мать-и-мачеха.
- А зачем он?
- Кто знает зачем, растет он.
- Вот Эра говорит,
что все на Земле для чего-то нужно,
для чего-то предназначено.
- Да.
- Вот я сорвала эту травку,
может я тоже для
чего-то предназначена?
- Ну чего ты молчишь? Отвечай.
Знаешь сколько у нее таких вопросов.
- Если начну отвечать,
как полагается,
мы до вечера не закончим.
- Ну ты же сегодня никуда не уедешь!
Как раз до вечера и объяснишь.
Вот муравушки,
и они тоже для чего-то предназначены.
Ну в общем да.
А если я их растопчу.
Я ж сильная, да?
Я их тут могу всех потоптать. Так?
- Ну так.
- Трава эта. Я ее сорвала.
Эра говорит я ей больно сделала.
Получается я сильная,
а они слабые.
Значит могу всех рвать и топтать!
Так?
- Подожди. К чему это ты все ведешь?
- Папуль, это она ведет к тому,
что она может все рвать и топтать.
- Жуков, что-нибудь знает?
Хватит в молчанку играть!
Я на хрена тебя сюда посадил?
Знает или нет?
- Нет
- А вот это хорошо.
Это уже очень хорошо.
Плод здоров?
- Вполне здоров.
Будет, наверное, мальчик.
- Значит так, Вельжбета Яновна.
Плод - болен: рахит, даун.
Я не знаю, плети все что хочешь.
Тебе она поверит, потому что у тебя
все жены лечатся.
И еще скажи, чтобы она никогда,
ни при каких обстоятельствах,
ничего не рассказывала Жукову.
Ну а консилиум я тебе обеспечу.
- Ну вы поймите,
это сломает ее психологически.
Она все равно расскажет
Георгию Константиновичу. Она женщина!
- Значит так, Вельжбета Яновна,
Георгий Константинович
является одним из лидеров
нашего советского государства.
А еще у него есть жена и дети.
И партия очень внимательно следит
за моральным обликом его семьи.
А я твоим.
Поняла?
- Поняла.
- Почему люди убивают друг друга?
- Не знаю, доченька.
- А ты убивал?
- Убивал.
Только я врагов наших убивал.
Мы ведь защищаемся 30 лет уже.
Они все лезут и лезут.
Не дают продуху.
Ну ничего. Победа. Теперь заживем.
А вообще-то доченьки,
давайте про цветочки поговорим.
Вот эта вот, мать-и-мачеха очень
полезна, заваривать, полезна от кашля
Вообще-то Эл, ты права.
Все на свете кем-то создано.
Только вот, только все, о..
Ну-ка побежали. Бежим ну-ка.
(шум дождя)
- Господи дай счастья моим девочкам.
- Мама, мама, промокнешь..
- Дай счастья нам, Господь.
(шум дождя)
- Звони Захаровой.
- Я не могу ей звонить.
У меня нет ее телефона.
- Звони Захаровой.
- Лидуша, здравствуйте.
Это Эльжбета Яновна. Узнали.
Эм.. Ко мне тут пришли эм..
анализы крови,
что-то у нас РОЭ повышенная
и антитела что-то не в порядке.
Может загляните? Завтра?
В любое время буду вас ждать.
Хорошо. До встречи.
До свидания.
- Ну, ну, ну. Видите как все просто,
Эльжбета Яновна.
Фотографии я вам дарю.
На память.
(плачет)
(стонет)
(шум дождя)
- Вот.
- Спасибо, спасибо.
- Папа, на.
- Хорошо, спасибо.
- Жора, подойди ко мне, а.
- Что?
- Подойди говорю.
- Обними меня.
- Что такое?
- Да холодно.
Я тебе кое-что сказать хочу.
Жор, любимый, родной, единственный
прекрати с ними сориться.
С этим Абакумовым, с этим Булганиным.
Прекрати.
- Да что с тобой, что случилось-то?
- Ну как это что? Все говорят.
Не успел приехать, как какие-то
реформы затеял, учения.
И все это через голову Булганина.
- Да это ладно.
Кто это все говорит? Кто тебе сказал?
- Какая разница.
- Это кто, Русланова говорит?
Ну и дуреха.
И Крюков дурак,
что рассказывает ей.
- Ты выиграл войну? Выиграл!
Тебе что мало народной любви?
Я тебя прошу не высовывайся.
- Не высовываться!
- Не высовывайся.
- Помолчи, это не твоего ума дело.
- Не буду я молчать.
А кто тебя еще научит как делать.
У тебя дочки.
Ты они них должен думать.
Хотя, конечно, смешно.
Кто я для тебя, домработница да?
Хотя ты меня всегда слушал.
Я тебе книжку "Двенадцать цезарей"
не зря подсунула.
История говорит о том,
что все победители,
которые вернулись с победой с войны,
они обязательно пострадают.
Что если б не Суворов, Кутузов..
Оболгут, оговорят
и из метрополии выгонят.
На край империи,
это в лучшем случае.
А Тухачевский, Блюхер..
После гражданской войны,
когда победили, что с ними стало.
- Кока, я устал
от твоих страхов, подозрений.
- Жора, вот этот твой перевод,
он просто тебя отодвинуть
хочет.
Не хочет, чтобы ты был первый.
Понял.
- Все сказала?
- Все сказала.
(шум дождя)
(зашипел патефон)
- Маршал Жуков в присутствии
генералов и старших офицеров
высказывал недовольство
своим положением.
Должность главкома сухопутных войск о
считает номинальной.
Ему, видите ли, власти не хватает.
- Дальше.
- Первый заместитель наркома обороны
Булганин докладывает,
что у него с маршалом Жуковым
происходил конфликт.
Жуков не желает подчиняться
министру обороны
и начальнику Генштаба
маршалу Василевскому.
Он считает, что должен иметь
возможность докладывать
о положении дел непосредственно
вам, товарищ Сталин.
- Садись.
Что ответил Булганин.
- Булганин ответил,
что товарищ Сталин
и без того перегружен
делами партии и государства.
- Дурак.
- Простите, товарищ Сталин..
- Дурак твой Булганин.
Разве дела армии это
не забота партии и государства?
- Полностью с вами согласен,
товарищ Сталин.
- С чем ты согласен полностью?
Давай дальше.
- Жуков сказал Булганину
дословно следующее:
"Сегодня нарком Сталин,
а завтра кто-нибудь другой.
Не для отдельных лиц пишутся
законы, а для конкретной должности".
Мне кажется, товарищ Сталин,
это заявление Жукова
свидетельствует о его желании
совершить государственный
переворот,
тем более, под его командованием
теперь сосредоточены
все Сухопутные войска.
- Иди туда. Иди.
Какую должность занимал
товарищ Жуков в Германии?
- Командовал нашими войсками
на освобожденных территориях,
товарищ Сталин.
- Так вот в Берлине
половина генералов
обязана ему погонами.
Смотрели на него,
как преданные собаки.
И рядом еще союзники, под боком,
которым товарищ Сталин,
как кость в горле.
Почему маршал Жуков не воспользовался
этим обстоятельством?
Не повернул войска свои на восток,
забрав с собой американцев
и англичан на помощь?
Через месяц Жуков
мог сидеть в Кремле.
Обосрался ты. Не получилось у тебя
записать Жукова в изменники.
- Разрешите дальше, товарищ Сталин?
- Есть еще о моральном облике.
У Жукова имеется любовница.
Некая Захарова.
Бывшая медсестра, 35 лет.
Эта девка, товарищ Сталин, на
официальных приемах в Германии,
прилюдно с ним
вместо жены появлялась.
- Захарова? Какой ребенок?
Меня это совершенно не интересует,
больше не звоните.
- До чего дошли.
Человек с обликом
бабника
не может руководить армией!
Докатились.
Докатились Виктор Семенович?
- Полностью с вами
согласен, товарищ Сталин.
- А у тебя есть любовница?
- Товарищ Сталин..
- Есть. И не одна.
Значит и тебя надо
отстранять от должности.
Ты тоже докатился.
Вот Окуневская - артистка
дала тебе по роже.
Хе, хе. Молодец!
Русская смелая баба!
Хе, хе. При всех! На приеме!
Скажи, она хорошая, как баба? А?
- Хорошая.
Очень хорошая.
- Ничего у тебя с ней не было.
Врешь ты все Абакумов.
Вот Жуков не языком мелит
с любовницами.
Он делом с ними занимается,
а ты слабак.
Посадил Окуневскую, красивую женщину.
Зачем ты ее мучаешь? Отпусти.
- Есть сведения, товарищ Сталин.
Окуневская связана
с английской разведкой.
- Не дала она тебе.
Вот ты и решил ее замучить.
Конечно, она была связана с разведкой
Покрутила хвостом перед Тито.
Жуков, Жуков.
Нет такого маршала или генерала,
которые не имеют любовниц.
Даже кавалерист Буденный,
которому уже скоро 200
лет, как Большому театру,
он тоже имеет любовниц.
Только форменный дурак
не имеет любовниц.
Но то, что мы Жукова
прижмем немножко -
это хорошо,
это вовремя.
(колотит посуду)
- Проходи.
Проходи, проходи.
Побыстрее, не задерживай.
Ты что делаешь?
- Тебе помогаю.
Решила уборку затеять?
Хвалю.
Шур, все, ну все, ну хватит,
ну пожалуйста,
ну хватит, ну успокойся.
- Мне сказали она мальчика
ему хочет родить.
- Ну пойдем, пойдем.
Ну кто сказал? Ну что,
ну ты же знаешь у нас по доброте
душевной от зависти, от злобы
чего не скажут.
Ну, успокойся.
Шурочка, ну давай садись, тихо, тихо.
Принесите нам чайку.
- Ой чувствую, понимаешь.
Родит она ему ребенка.
Сына..
- Тихо, тихо, тихо.
- Уйдет он в другую семью.
- Куда он уйдет?
Никуда твой Жуков, Жуков не денется.
Ну все! Хватит!
Успокойся!
Никуда твой Жуков не денется.
Пошатается и вернется.
Вот попомни мои слова.
Все. Ну все, успокойся, все.
Вот так вот, молодец, давай.
Вот молодец.
Давай, давай, давай.
- Ну, все, успокоилась?
- Господи, Господи..
- Здравствуйте,
добрый день.
(стук в дверь)
- Да, да.
- Эльжбета Яновна.
- Да, да, Лидуша.
- Можно? Здравствуйте.
- Добрый день.
- Что же это у нас уже и мужики
женскими хворями стали страдать?
- Ну нет. Это муж
моей пациентки пришел за рецептом.
Как чувствуешь себя, Лидуш?
- Я превосходно, а вы?
- Отлично, сейчас посмотрим тебя.
Так прошу, ну это как всегда.
Так сейчас посмотрим,
как у нас и что..
- Товарищ Серов, она на приеме.
Все под контролем.
- Ну, а где Георгий,
почему его нет с нами?
- Жуков занят, жена не пустила.
- Брось, чтобы он Диевну послушал.
- Значит послушал.
- Да у него там черт ногу
сломит с этим бабьем.
Ну что, давайте!
- За победу!
- Эй, живчики, давайте за победу!
- За победу!
- Давай!
- Ну что Лидуша, организм здоровый,
но есть осложнения.
- Какие осложнения?
Эльжбета Яновна,
ведь две недели назад все было хорошо
- Ну было все хорошо. Ты в последнее
время ничего тяжелого не поднимала?
- Да нет, боже упаси, а что случилось?
- Возникли осложнения.
Придется прервать беременность.
- Как? Что?
Извините.
Я, я не понимаю. Эльжбета Яновна,
что, почему, я не могу..
- Через две недели аборт делать
будет поздно, нужно решать сейчас.
- Почему? Я же прекрасно себя чувствую
У меня нет ни болей, ни кровотечений.
Вы с чего это взяли?
- Ты еще спорить со мной будешь?
- Я буду спорить потому,
что я фельдшер по образованию,
и я в этом тоже немного понимаю.
- А я врач.
Если я говорю что-либо,
я знаю, что говорю.
Плод располагается неправильно
и формируется неправильно.
Понимаешь?
Так он что же это,
может родиться неполноценным?
- Все мы под Богом ходим.
- Семеныч, одна сетка уже готова.
Видишь поплавки притопли.
- Там уже.
- Ну действуй.
- А он что с тобой,
всегда так за панибрата?
- Да, он у меня уже давно, сибиряк,
крутой, прямой, как три рубля.
Мы с ним на "Виллиссе" в атаку ходили
- У меня тоже такой был,
два раза меня прикрывал. Погиб.
Вот такие войну-то и выиграли.
- В 43-м, когда Виленчик погиб
он хоронить ездил, я не мог.
Все, что осталось
от сыночка похоронил,
приехал, стал рассказывать
и как зарыдает.
Он Вилена, как сына любил.
Но, с характером.
На прошлой рыбалке,
когда уху переперчил - Жуков уху
на земь и руку на него поднял,
а этот ему говорит:
"Георгий Константинович,
не доводи до греха". Тот аж отпрыгнул
"Чо, ты кто такой?"
А он говорит:
"Я только медведя боюсь,
а медведь в тайге".
- Ха, ха, ха.
- Так Жуков до сих пор смеется.
- Мне нужно подумать.
- Подумай.
Хорошо подумай
и через пару дней приходи.
- Спасибо. До свидания.
- Ну вот и все. Слышали?
- Эльжбета Яновна, ах..
Позвольте.
- Лидия Владимировна,
Лидия Владимировна, подождите.
- Вот так, Эльжбета Яновна.
Я чо думаю-то. Это..
Эйзенхауэр, американский победитель
- готовится в президенты.
У французов де Голь - уже президент.
- А у нас на улице кого ни спроси,
кто у нас символ победы?
Ни ты Паш, ни Вася, ни я,
а маршал Жуков национальный герой.
А ему только пятьдесят.
Самый смак, да
- Тааак, вот почему
его здесь с нами нет?
Ну вот сколько мы можем молчать?
Ты же обещал
с ним поговорить?
- Поговорил. Он как из Германии
вернулся весь в делах.
Ничего не видит,
что под носом творится.
- И никогда не увидит
пока сам голову не расшибет.
- Чего мы ждем?
- Мы ж ему эту победу
на блюдечке поднесли.
Он же в 41-м армию с дерьмом смешал.
Направо, налево расстреливал,
а вину на других списывал.
Он же всех их вырезал.
Лучших. Что опять?
- Хватит, хватит. Не орите.
- Да не хватит, Паша.
И мы следующие.
(два выстрела из ружья)
- Как дела, товарищ Жуков.
- Отлично, товарищ Сталин,
после того как вы меня пригласили.
- Ну как не пригласишь, когда вокруг
все говорят: "Жуков недоволен.
Жукову не нравится,
не дают работать".
- Кто говорит, товарищ Сталин?
Я про это..
- Ты же охотник, да?
- Так точно.
- Можешь почистить ружье?
- Конечно.
- Садись, садись.
Я читал, читал твой проект.
Очень много там нового,
я бы сказал полезного очень много.
- А вот министр обороны так не считает
- Вообще-то не хорошо, конечно,
через голову Булганина
решать какие-то вопросы.
Обижаешь ты министра, а?
- Товарищ Сталин, да он ничего
не понимает в нашем деле.
- Как, ты хочешь сказать,
что партия и правительство
поручило такой
ответственный пост дураку?
- Нет. Я хочу сказать,
что есть более знающие люди.
- Например ты, да?
- В том числе.
- Хочешь всю армию держать в руках?
- Товарищ Сталин, я всегда хотел
и хочу служить нашей великой Родине
и коммунистической партии.
Если проекты утвердят,
то армия в кратчайшие сроки
сможет стать мобильной
и отражать любые атаки.
А что в свои руки,
для чего мне это?
- Хорошо, хорошо.
Все равно я тебе не верю.
Врешь ты все, Георгий.
- Внимательно прочитайте и подпишите.
- У меня рука сломана, я не могу.
- Понимаю. Я тебе сейчас
и эту руку оторву.
Ты у меня зубами будешь подписывать.
Держи, мразь,
левой рукой расписывайся.
- У меня просьба.
- Спрашивай.
- Можно меня
в другую камеру пересадить
от этих страшных людей?
- Не знаю, посмотрим.
Давай вспоминай о чем еще
говорили на озере.
Вор же все красиво написал -
о развале Красной армии.
Правильно, почему не уточнил-то,
что хотели раскручивать самолеты,
чтобы они не могли летать?
- Да глупости все.
Новиков - командующий,
маршал авиации, зачем ему?
- Ну правильно, правильно.
(бьет)
Все правильно.
Новиков командующий..
Выкормыш английский.
Ты кого защищаешь? У меня столько
показаний: водителей, адъютантов.
По какому поводу на озере была сходка
И о том, что был там резидент.
Резидент был?
- Да какой резидент!
- Правильно. Какой резидент-то?
Генерал Гордов.
Гордов, генерал.
У тебя ж там все
в протоколе написано.
Я удивляюсь вообще.
Как советский генерал
мог написать вот такую ахинею?
Это же, это же какой-то бред.
Чистой воды.
Ты пойми, друг, мы с тобой
вскрыли шпионский заговор.
Заговор против кого?
Против товарища Жукова!
- Ты понимаешь?
Поднимайся, давай поднимайся.
Давай-давай, давай-давай, давай.
Молодец, молодец.
Сейчас, как вот написано в протоколе,
да, ты повторишь, слово в слово.
В присутствии свидетеля.
Введите.
- Мне почки отбили,
у меня кровь идет, я ссать не могу.
Скажи пожалуйста, пожалуйста.
- Держись брат. Держись
- Пожалуйста скажи. Скажи.
- Сойкин поднялся, сел на табурет.
- Знаешь, я не часто
смотрюсь в зеркало,
а иногда,
когда увижу себя я говорю:
"Врешь ты все, Иосиф,
не верю я тебе.
Замышляешь ты что-то
против товарища Сталина".
Что так серьезно слушаешь,
пошутил я.
А вот птичка, и птичке не верю.
Вдруг эта птичка
прилетела из-за границы.
А что если эту птичку
кто-то кормил неделю назад там,
а может это был Черчилль?
Хе, хе, хе.
Значит ты говоришь, Георгий, что
твой друг Эйзенхауэр
хочет напасть на Советский Союз?
- А почему он мой друг, товарищ Сталин
- Ну как же, ты же
по приглашению Эйзенхауэра
хочешь поехать в Америку.
- Да, самолет готов, но я думал,
что это общее дело, политическое.
- Политическое говоришь,
эх Георгий,
политика это не твое дело.
Политики хитрые,
а ты чистый, прямой.
Давай, выпьем за тебя.
- Нет, за вас, Иосиф Виссарионович.
- За великого полководца.
- Ты следующий пойдешь в эту камеру.
Тебя отделают по полной.
Я клянусь тебе.
- Ему 23 года.
Отпусти, он же еще ребенок.
- Подпиши протокол, подпиши.
Все, о чем говорили на озере.
Все подписали, ты один упертый.
Сибиряк хренов, подписывай.
- Я ничего не слышал,
я на озере был, сетку вытаскивал.
- Я говорю, Свойкин, подписывай.
- Здравия желаю, товарищ полковник.
- Ерсов? - Нет.
- Ну подписывай и отпущу.
Всех.
У них же семьи, дети.
Чего ты уперся, один, как дурак.
- Ну вот, говорят ты один
на медведя ходил?
- Так точно, товарищ генерал-армии.
Шапку ему в харю кидаешь и под ноги,
и ножиком ему по горлу.
- Ну вот и давай, Свойкин,
ножа им в горло, сволочам.
Они жируют, а ты за них отдувайся.
Подписывай,
и слово офицера, отпущу.
В Сибирь поедешь к медведям, ну.
- Слово офицера? Отпустите, всех?
- Слово офицера.
Всех домой. Клянусь.
- Так это, Жуков,
Жукова не было на озере.
- Но потом-то он приехал.
Рыбалко звонил Жукову.
Они его там ждали на этом озере.
- Не было этого.
- Скотина, ты у меня машкой
станешь через неделю.
Подпишешь.
Маршалы и генералы
ждали Жукова на этом озере.
Жуков главный персонаж
этого гнусного заговора.
А эти подписали?
- Так точно, товарищ Меркулов.
- Ну и хорошо.
- Птьфу. Скотина.
- Пожалуйста.
- Молодец.
Ну ладно.
Шутки в сторону.
Не должен ты ехать
в Америку, Георгий,
недостойно советскому полководцу,
герою войны ехать
не по официальному
приглашению президента.
С частным визитом
ты едешь к Эйзенхауэру,
а он кто - капиталист,
а ты - большевик.
Он что ровня тебе?
Он что Сталинград
выиграл?
Курск выиграл, Берлин взял?
Кто он такой?
Всего лишь неплохой генерал.
Не годится.
- Я об этом не подумал, товарищ Сталин
- Тебе надо подать телеграмму,
что, к сожалению,
откладывается моя поездка, болен.
Большой театр
"Ивана Сусанина" показывает,
пойдем вместе туда.
Позовем политбюро,
журналистов позовем,
дипломатов позовем.
Хе, хе, хе. Пускай увидят,
как мы врагов наших
топили в болотах.
- Ну.
- Понял, товарищ Сталин.
Только дипломаты увидят меня там,
поймут, что не болен,
по фальшивому предлогу
в Америку не еду.
- По фальшивому?
Они три года не могли
второй фронт открыть.
Ждали пока Красная армия
не захлебнется в крови.
Садись.
Нечего тебе там делать.
Какие они нам друзья.
Вот к Тито поезжай, в Польшу езжай.
Я, за.
Там наши друзья.
Теперь понял?
- Все понял, товарищ Сталин.
- Пойдем покушаем,
что-то кушать, я, захотел.
Ах, какой навар!
(шум подъезжающей машины)
- Напоил.
Ненавижу эту мочу.
Ну-ка пропусти.
- Есть.
(тревожная музыка)
(свистит милиционер)
- Георгий Константинович..
- Не боись. Собственной тени боишься.
Птичка, птичка. Отлеталась птичка.
В клетке птичка.
Меня он боится, меня.
- Георгий Константинович, заклинит
американца, загоримся. Умоляю.
(тревожная музыка)
- Все сели.
Сели, Георгий Константинович.
"Студебекер" из гаража
придется пригнать.
- Отставить нытье, сейчас все поправим
Сесть за руль.
- Георгий Константинович, давайте я..
- Садись сказал.
Сейчас все поправим.
- Есть.
- Садись.
Газу только, давай газу.
Давай, газу давай, давай-давай.
Давай-давай, давай родной.
Серия 3
(сильный стук в дверь)
- Кто там?
- Я.
(испуганно)
- А!
- Впустишь? Нет?
- Заходи. Заходи скорее!
Ой! Что случилось?!
- Что случилось? То случилось.
- Сейчас...
- Случилось.
Наливал, лил, лил...
Ничего, главное,
не скажешь, пока с ним
бутылок девять, десять не выпил.
А он, может, одну от силы.
- Ой, пьяный!
- Пьяный Жуков, да, пьяный.
- А что грязный такой?
- Машину, вон, из грязи вытаскивал
и немножко протрезвел.
Сейчас опять пить буду. Водку.
Русскую водку дай. Водки!
Русской водки, побольше!
Давай! Русской...
- Ой.
- Тсс... тсс...
- Я...
- Подожди. Я сам, Лид, я сам.
- Ой, это я не справлюсь.
- Я, между прочим, по "Ворошиловскому
стрелку" до войны кросс
три километра бегал.
- Я сейчас... я сейчас, подожди.
- Никто главнокомандующего не обогнал!
Не очень старались.
Боялись меня даже.
Я их погонял, этих жирных
начфинов - всех.
Всех на турник! На коня - готовьсь!
К труду и обороне.
- Угу.
- Я и сейчас могу. Хочешь?
- Куда?
- Десять раз подтянуться, хочешь?
Где у тебя десять раз подтянуться?
- Негде.
- Отжаться могу десять раз.
- Не надо!
- Отожмусь десять раз, хочешь?
- Не надо!
- А то смотри... смотри...
- Ой!
(Жуков смеется)
- А на Дальнем Востоке
фору на турнике давал всем.
Где Дальний Восток?
- Там.
Ты мое солнышко!
- Нет, солнышко я не могу, конечно.
Пистолетик... - Осторожно колено!
- Пистолетик. - Не надо.
- После десяти бутылок
этого грузинского пойла.
А, ладно...
Лид, давай серьезно поговорим.
Сталин вызывал.
Лично хотел показать,
где мое место.
А я, дурак, вс? понять не могу.
Сын сапожника, внук крепостного.
После этого дружбе нашей,
мне кажется, конец.
Ты меня прости!
Втянул я тебя в историю!
Молоденького тебе офицерика надо.
Прости меня, прости.
(нарастающая тревожная музыка)
(прослушка разговора)
- По Москве слухи ходят. Неспокойно.
Оглядываются все. Недавно был у меня.
Ну, ты понимаешь?
Ну, давай!
- Давай.
- Ну вот, он мне и говорит...
- Тихо!
- Помидорчики у тебя знатные,
Шурка, просто знатные!
- Ну что?
- Он мне и говорит:
уезжай, говорит, отсюда подальше,
на гастроли, чтобы на время забыли.
Так что сужается круг, Шурочка,
вокруг Георгия, сужается.
- Слушай, а кто это сказал-то?
Он кто, вот этот вот?
- Поклонник.
- Поклонник?
Ты думаешь, за Крюкова
я из-за монастыря шла?
За мной такие кобели табунами бегали!
Ну, давай!
- Вс?, есть-есть, вс?!
Себе давай.
- Давай в Генштаб позвоним,
может, он там?
Шур, ну что ты так смотришь?
Сама сказала: он домой вернулся.
- Вернулся и развернулся.
Давай выпьем. - Давай.
О! Георгий!
- Георгий.
- А мы тебя заждались.
- Лида пришла. Садись, ужинать будем.
- Правильно, Шура, давайте
ужинать будем.
(звон посуды)
Ну, Лид, что ты на меня
так смотришь-то?
- Ох...
(раздраженно)
- Почему пыль везде?
- Георгий Константинович,
ну мы же волнуемся!
Тебя почти сутки дома не было!
- Лид, давно хотел тебе сказать:
не лезь, а?!
- Шурка-то знает, что ты у не? был.
- Не лезь!
- Жор, ну как "не лезь"!
Как "не лезь"!
Прости, ну!
- Не прощу, Лид, поссоримся ведь.
- Мы в Генеральный штаб собирались
звонить. Пилихин тебя разыскивает.
Не дай Бог, с тобой что случилось!
Время-то какое! Новиков арестован.
- А? Откуда знаешь?
- Я не последний человек в Москве,
имею знакомых.
- Не болтай, подумай об этих знакомых.
- Жор, ну что будет-то?
Он же к тебе,
к тебе присматривается, Жор?
- По?шь хорошо, а болтаешь глупости.
Не лезь куда не следует
и не болтай чего не знаешь.
(прослушка разговора)
Надо обратиться к Сталину,
наверняка он не знает об аресте.
- Вс? он знает.
Новикова из-за Васьки взяли -
генерала Ваське не дал.
- Еще раз говорю:
не твоего ума это дело!
- А моего ума дело, где ты целые
сутки пропадал. Неужели у Сталина?
- Хочешь знать, был я у нее или нет?
Был.
Потому что дорога она мне,
как и Шурка,
как и дети дороги,
как ты дорога, как и Крюков.
Так что сейчас не надо сюда ездить.
- Ну это знаешь...
- Знаю!
И Крюкову скажи,
чтобы не звонил сюда.
Вообще, поезжайте куда-нибудь
подальше, куда-нибудь, от Москвы.
Я устал. Спать хочу.
- Жор...
- Я сказал: сюда нос не показывать!
Пой и держись от меня подальше! Вс?!
- Ну что кричать-то!
- Да вон Георгий говорит,
чтобы не ходила я больше к вам
и мужа своего сюда не водила.
- Раз Жуков говорит, что так надо,
значит, надо. Он лучше знает.
- А, вон оно как! Ну ладно.
Спасибо на добром слове.
Прощайте, люди добрые! Спасибо!
(прослушка разговора) - Лид, ну Лид,
подожди! Ты же сама вс? понимаешь.
- Вс?, хватит, не держи меня!
Устала я от вас!
- Давай провожу.
- Не надо!
(стук в дверь)
- Здравствуйте.
- Здравствуйте. Я на минутку.
Пройдемте?
- Проходите, пожалуйста.
- Георгий Константинович
вам не звонил?
- Да, звонил. Сказал, что вы приедете,
только не сказал зачем.
Присаживайтесь, пожалуйста.
- Вот путевка. Вы едете отдыхать.
Срочно. В Сочи вас встретят.
Поезд сегодня вечером,
Лидия Владимировна.
На вокзал вас отвезут.
- А здесь на два лица. Георгий
Константинович поедет со мной?
- Поселитесь в Центральном доме отдыха
Министерства обороны.
- Ясно.
- Вы орденоносец - имеете право.
Потом вас отвезут в Гагры,
там объяснят.
И ещ?... Георгий Константинович
просил никому не говорить.
- Я понимаю, понимаю.
А он приедет в Гагры?
- Вот это - в дорогу.
У вас отдельное купе.
В дороге тоже не надо ни с кем особо.
Вы понимаете? - Да, понимаю.
А Георгий Константинович
приедет в Гагры?
- Он не приедет, Лидия Владимировна.
Неужели не понятно?!
До свидания. Счастливого вам отдыха!
(шум работающего двигателя машины)
(напряженная музыка)
- Товарищ С?мочкин?
- Да.
(за кадром) - Оружие при вас?
Следуйте за мной.
(напряженная музыка)
Прошу.
(гудки вызова в трубке)
(женский голос в трубке)
- Алло!
- Александра Диевна, здравствуйте!
Это Захарова, Лида Захарова.
- Лидия Владимировна? Здравствуйте.
Чем обязана, какими судьбами?
- Простите, пожалуйста,
позовите Георгия Константиновича
к телефону. Срочно!
- Слушайте, вы что, совсем обнаглели?
Может, мне еще к вам приехать
полы помыть прошмандовке?
- Я не прошмандовка вам!
Передайте ему,
что арестован его адъютант.
Арестован адъютант Георгия
Константиновича, товарищ С?мочкин!
Александра Диевна, передайте
Георгию Константиновичу...
Алло! Алло!
(длинный гудок в трубке)
- Лидия Владимировна!
А чего это вы двери не закрываете?
Двери надо закрывать.
- Иван!
- Лид... ну... ну вс?.
Лида, тихо, тихо. Присядь, присядь.
Вот, так вот. Тихо.
Ну? Ну?
Ну вс?, успокойся.
Давай-ка мы с тобой соберемся сейчас
и поедем. Давай?
- Да, поедем.
- Давай.
- А куда? Куда?
- Лид, не на юг.
В другое место надо ехать, в другое.
Лида! Лид! Лида!
Лида, подожди, послушай меня!
- Нет!
- Лида, пожалуйста, открой дверь
и выслушай меня!
- Нет, Иван, нет!
- Лида, пожалуйста, открой дверь!
Лида, я тебя прошу, открой дверь!
- Нет! Нет, Иван, уходи.
- Хорошо. Послушай, выслушай меня.
- Нет!
- Мы сколько с тобой знакомы?
Три года.
Я за это время хоть раз
зла пожелал тебе или ему? Нет.
- Уходи!
- А почему? Потому что я люблю Георгия
и уважаю его, может быть,
больше, чем тебя!
- Ах, а-а-а. Ой! Ой!
- Лида, я к нему приставлен, для того
чтобы у него вс? было хорошо.
Для того, чтобы у тебя
вс? было хорошо.
Для того, чтобы у Александры Диевны
вс? было хорошо!
- Ой, ой!
- Лида, открой дверь, я сказал!
(слышны стоны
и всхлипывания Лиды)
- Жор, Жора. Жор, вставай!
- Что?
- Захарова твоя звонила.
- Что случилось?
- С?мочкина арестовали.
Я говорила, что вот эта тайная жизнь
до добра не доведет.
- Нет никакой тайной жизни.
Вс?, что делал, - у всех на виду,
ни от кого не прячась.
(тревожная музыка)
Бучин! Бучин!
- Что?
- Бучин!
- Да!
- Возьми детей и е? - в темную
комнату. Гости у нас! - Есть!
(тревожная музыка)
- Кто такие?
- Товарищ Жуков? Обыск.
- Ордер есть?
- У нас вс? есть - вс? по закону.
- Ночью "по закону"? Предупреждаю:
стреляю на поражение!
Как минимум двоих с собой заберу.
(выстрел)
Пошли вон, собаки!
(лай собак)
- Уходим.
- Лида, неужели ты подведешь
Георгия Константиновича
и в без того сложное время?
- Георгий Константинович
хочет этого ребенка.
Он мечтает о сыне.
- Я знаю, знаю, успокойся, знаю.
(Лида всхлипывает)
(Лида плачет)
Лидочка, давай-ка... Ну-ну, вс?.
Давай садись,
выпей воды и успокойся.
Давай, давай, давай.
Ну, давай. Вот так.
(шепотом)
- Он не простит тебя.
Он не простит вам.
- Лида!
Хорошо.
Вот... На, полюбуйся!
- Эта какая-то повестка.
- Это ордер. Ордер на другое лицо.
Лида. Лида, послушай меня!
Да неужели ты не понимаешь,
что у меня приказ?
У меня есть приказ
сопроводить тебя по месту жительства,
а сюда прописать других людей.
- Георгий Константинович
знает об этом?
- Георгий Константинович
ничего не знает и знать не должен.
Услышь меня! Над Георгием сейчас
сгустились тучи,
и мы его с тобой в эти дела
посвящать не будем.
Я ведь не пугать тебя сюда пришел.
Я пришел помочь.
- Помочь? - Да.
- Убив моего ребенка?
- Я пришел сюда помочь
остаться в живых тебе,
ему и себе заодно.
- Неправда.
- Ну хорошо.
Вот еще одна бумажка.
И в этой бумажке
уже не я тебя запугиваю.
- Что это?
- Это ордер на твой арест.
Я тебя прошу, давай мы сделаем вс?,
как я тебе говорю,
и всем будет хорошо.
Я буду тебя защищать,
я буду Георгия защищать.
Но, пойми ты: в этой ситуации
я не вс? могу сделать!
- Мне нужно позвонить
Георгию Константиновичу.
- Лида, послушай меня.
Лида, послушай меня!
Точно такая же бумажка
выписана на его фамилию.
Я ее видел своими
собственными глазами.
- Жуков на проводе.
Со Сталиным соедините!
- Выбирай.
Поехали!
- Я не могу.
- Лида, ну я тебя прошу, поехали!
- Я не поеду, я не могу - у меня срок!
Мне врач сказал, что у меня
никогда не будет детей.
Я не могу этого сделать!
(шепотом)
Я не могу, я не могу, я...
- Лида. Лида!
Лида, ну... ну, Лидочка, ну,
давай, ну-ну-ну...
Лида.
- Иосиф Виссарионович!
- Да.
- Ко мне тут пытались вторгнуться
с незаконным обыском.
- Ночью? Может, это
обыкновенные воры?
- Да нет, Иосиф Виссарионович.
Говорят, у них был ордер на обыск.
А что у меня искать-то?
- Это вы у меня спрашиваете?
У меня из личных вещей - трубка,
китель, солдатское одеяло.
Ко мне никто с обыском не приходит,
сколько ни прошу.
(Сталин посмеивается)
Значит, есть что брать, есть.
Много скарба навезли из Германии, а?
- Товарищ Сталин...
- Ладно, разберемся.
Спите спокойно, товарищ Жуков.
Скоро ваше персональное дело
будем разбирать.
Подкрепитесь, подготовьтесь.
- Какое дело? Когда, где?
- Так они и пришли, чтобы сказать где.
А вы выгнали их.
Недружелюбно поступили опять.
Ладно, вам надо выспаться
и крепко подумать,
что отвечать на заседании.
До свидания.
(короткие гудки в трубке)
Это - показание?
Дерьмо это, а не показание!
- Мы работаем, товарищ Сталин.
- Ладно, иди.
- Новиков даст показания,
товарищ Сталин.
Это теперь уже - дело чести.
- Голову подыми!
Подыми голову!
На меня смотреть, засранец!
- Самому не надоело?
Пятый день одно и то же.
- Дни считать начал - это хорошо.
Скоро со счета собьешься.
Мы уже тут с вами целый месяц
кочевряжимся.
- Я думаю, маршалы авиации
на так часто сидят на вашем стуле.
- Да какой ты маршал?
Ты так - говнюк.
Это ты на воле был маршалом,
когда заговоры готовил.
А здесь ты - просто кусок дерьма
на лопате.
Что тебе Жуков еще говорил?
- Когда? Он мне много что говорил.
- Слушай, ты меня не зли: "когда".
Да когда вы товарища Сталина
поносили.
Сначала про сына его Василия,
потом про Сталина,
что он армию развалил, страну довел.
А потом к Телегину поехали
и составили
антигосударственный заговор
против ВКП(б) и правительства.
Мы знаем, мы вс? знаем.
- Чепуха. Бред. Никогда этого не было!
- Заткнись, дурак!
Мы вас уже целый год слушаем.
Все ваши слова.
С какой бабой заснул,
с какой бабой проснулся.
И товарищ Абакумов тоже вс? знает.
- Веселая у вас жизнь.
Дай послушать.
(Новиков стонет)
- Не умничай, подонок!
Ты хотел стрелять
в товарища Сталина?
- Я ничего не слышу. А-а-а.
(кричит) - Ты хотел стрелять
в товарища Сталина?
- Я ничего не слышу!
(кричит) - Ты хотел стрелять
в товарища Сталина?
(кричит)
- Я не хотел!
Я уже это говорил.
И товарищ Жуков
меня об этом не просил.
Я ничего не слышу!
- Что там, опять что-то случилось?
- Нет, вс? в порядке.
Девочки спят, вс? хорошо.
Я, Жор, поговорить хочу.
- Говори, а то я сплю на ходу.
- Жора, мы не нужны ему больше.
Война нас спасла.
Если бы не война,
то в лагерях бы сгнили.
Но вс?, война кончилась.
- Одна закончилась, другая -
вот-вот начнется.
Мы для Запада как кость в горле.
- Так вот, если начнется,
он вас опять из лагерей достанет,
и будете служить ему.
- Мы всегда служили своему народу
и партии, и ему,
потому что он возглавляет партию
и ведет народ.
- Но сейчас вы ему не нужны.
Какая у вас сила, посмотри!
Вас народ любит - сила, любовь.
Он, думаешь, этого не видит?
Спасибо.
- Пожалуйста.
- Что же мне делать-то?
Стреляться?
Не буду. Я - внук крепостного.
В благородство не играю.
- Ты просто смирись.
Покажи ему, что он хозяин, и вс?.
- Мне не нужна власть, не нужна слава.
- А что тебе нужно?
- Работа.
Я - боевой офицер.
Армия - моя жизнь.
Мне больно смотреть,
как дилетанты ее разрушают.
Сердце кровью обливается.
Ты хоть понимаешь?
- Ты у меня сейчас
прочитаешь эту бумагу
и сейчас же подпишешь!
- Я... я смерти не боюсь
от товарища Лихачева.
Но я хочу тебе сказать
как Герой Советского Союза:
да у меня больше боевых вылетов,
чем ты провел допросов.
(Лихачев смеется) - Какой ты Герой
Советского Союза?! Тьфу!
Сняли с тебя и Героя Советского
Союза, и ордена, и звания, вс? сняли.
Ты рядовой, забыл, что ли?
Ты из параши пил уже?
Пил из параши?
Бумагу эту ты у меня сейчас прочтешь
и подпишешь.
Вникай.
- Бракованные самолеты
принимал с завода.
В результате - аварии
и гибель экипажей.
(Новиков смеется)
У тебя сколько образования-то, а?
Три класса и коридор?
Да ты истребитель живой видел?
Понимаешь ты, без бензопровода
двигатель-то не работает.
- Да мне это и знать не нужно.
Это тебе, вредителю, нужно знать.
Поднял! Или хочешь, чтобы я
Василия позвал,
чтобы он тебя опять отделал?
Доказательства! Гибели летчиков
по халатности, и не один раз!
- Ну какая, какая организация!
Ну как же мы победили фашистов
с бракованными самолетами?!
Ты понимаешь, что ты мне тут суешь?
- Стоять! Вася! Вася, быстрей!
Отдай, тварь!
- Ну давай, вставай!
- Оставь это дерьмо,
пусть здесь пока лежит.
Столовая открыта?
- Я вам котлеты и макароны принес.
- Слышишь? Котлеты и макароны!
- Сегодня заседание
Высшего военного совета.
Будут разбирать мое
персональное дело.
- Ты помнишь, о чем я тебя просила?
Пожалуйста, смирись! Хорошо?
Христом Богом прошу!
Ты кайся.
Просто смирись и кайся.
Пожалуйста, если ты себя не жалеешь,
то хотя бы нас пожалей, детей и меня.
Захарову, в конце концов,
свою пожалей.
Ее это тоже коснется,
если уже не коснулось.
- Здравия желаю, товарищ Сталин!
Это по Новикову.
Иосиф Виссарионович, вс? в порядке.
- Товарищи офицеры!
- Товарищ Штеменко, прочитайте нам,
пожалуйста, эти документы.
Садитесь.
- Товарищи офицеры!
- "Я, бывший командующий ВВС
Советской армии,
Главный маршал авиации Новиков,
доношу до сведения партии
и правительства
и лично товарища Сталина
нижеследующие факты
недостойного и вредного поведения
со стороны маршала Жукова
по отношению к правительству
и Верховному Главнокомандованию.
(тревожная музыка)
(бой курантов)
- Пропускай!
Становись!
(голос Штеменко)
- В течение многих лет маршал Жуков,
несмотря на созданное
ему правительством
и Верховным Главнокомандованием
высокое положение,
считал себя обиженным,
выражал недовольство
решениями правительства...
- Ждем приказа.
- Маршал Жуков,
утеряв всякую скромность,
и будучи увлечен
чувством личной амбиции,
считал, что его заслуги
недостаточно оценены,
приписывая при этом себе
в разговорах с подчиненными
разработку и проведение
всех основных операций
Великой Отечественной войны,
включая те операции,
к которым он не имел
никакого отношения.
Жуков ведет вредную,
обособленную линию,
то есть сколачивает людей
вокруг себя,
приближает их к себе
и делает вид, что для них
он является "добрым дядей".
Таким человеком у Жукова был и я,
а также Серов.
Жуков был ко мне
очень хорошо расположен,
и я, в свою очередь,
угодничал перед ним.
(шум улицы)
- Кушай, кушай, Костя.
А мы с папой водки выпьем.
Выпьем, Георгий?
Ну, уж я тебе тоже налью,
чтоб ты мог с нами
тост поднять.
За товарища Сталина!
(Лида нервно смеется)
Ой, горько!
(шум улицы)
Костя меня в последнее время
расстраивает.
Ты поговорил бы с ним.
Хорошо.
Ой, что-то вы у меня молчуны оба!
Вон один молчун и вот второй.
(стук в дверь)
Тсс... тсс...
(сильный стук в дверь)
(играет музыкальная шкатулка)
(шепотом)
Тихо!
Ну!
(сильный стук в дверь)
Танцевать будем!
(сильный стук в дверь)
(Лида напевает)
(сильный стук в дверь)
(проигрыш военно песни "Огонек",
сильный стук в дверь)
(сильный стук в дверь)
(звучит военная песня "Огонек")
- На позиции девушка провожала бойца,
- Да что же такое!
- Темной ночью простилася
На ступеньках крыльца.
И пока за туманами
Видеть мог паренек,
На окошке на девичьем
Вс? горел огонек.
Парня встретила дружная
Фронтовая семья,
- Зазнайство не так опасно.
Опасно перерождение личности.
Яканье в среде высшего
командного состава
стало формой поведения.
В последнее время это
антигосударственное явление
можно охарактеризовать так:
"Мы воевали, а вы в тылу сидели,
мы - герои, а вы - тыловые крысы,
мы кровь проливали, а вы...",
и так далее.
Напоминаю подобным товарищам:
победа ковалась всем
советским народом.
И не только на фронтах,
и не только бравыми
маршалами-орденоносцами,
а доменщиками, шахтерами,
фрезеровщиками, колхозниками -
все советские люди
совершали каждодневный подвиг,
и подвиг, Георгий Константинович,
не меньший, чем ваш,
а порой, может быть,
даже и больший!
(звучит песня) - Всюду были товарищи,
всюду были друзья.
Но знакомую улицу позабыть он не мог:
"Где ж ты, девушка милая,
где ж ты, мой огонек?"
(звучит проигрыш песни "Огонек")
- Твою мать!
(напряженная музыка)
Держись! Держись! Держись!
Держись!
Медработник!
Вот так.
Держись, держись, держись!
Вот так вот.
Та-а-к.
Во-о-т.
Сейчас.
(звучит проигрыш песни "Огонек")
Это я. Она пыталась
покончить с собой!
(кричит) Скорую сюда! Быстро!
Из ближайшей больницы! Быстро!
(звук заевшей пластинки)
Я тебе сдохнуть не дам!
Ты у меня жить будешь!
(звук заевшей пластинки)
- Зазнайство - неспособность
к диалогам, к самооценке.
Мы, товарищи, об этом уже все знаем.
Жуков фактически никогда
не дослушивал ни один доклад
до конца.
Он всегда вс? знал.
Высказывать возражения
Георгию Константиновичу
означало наткнуться
на личную неприязнь.
Как работать, если правду
сказать нельзя?!
Можно нарваться на хамство,
на грубость.
А то почище еще можно
зуботычину получить.
Поймите, товарищ Жуков,
я не в качестве личной мести,
а с целью восстановить
справедливость,
потому что это полное
недопонимание друг друга.
- А с чего началось, Филипп Иванович,
это недопонимание, вам напомнить?
Как вы лично с товарищем Мехлисом...
- Вам пока еще слова никто не давал,
товарищ Жуков.
(шум улицы)
- Пошли!
- Проходите скорее, она в ванной.
- А где ванная-то?
- В дверь и налево.
Быстрей, быстрей!
Что она?
- Жить будет. Вы с нами? - Да.
- Разрешите мне?
Товарищ Сталин, товарищи!
Я знаю товарища Жукова
многие годы. Это мой друг.
Будучи в конце войны
соседом по фронту,
в частности во время
Берлинской операции,
я неоднократно сталкивался
с диктаторскими замашками
товарища Жукова. Спорить порой
было просто бесполезно.
Если Жуков решил, что будет так,
значит, никак больше не будет.
Махнешь рукой и...
(гомон в зале)
Конечно неприятно, когда наорут,
особенно при штабных.
Но в войне-то мы победили!
Врага разгромили! Что же теперь
ворошить прошлое?
Да, сейчас везде во всех газетах
пишут: "Жуков спас Отечество.
Жуков приехал в Сталинград,
и вс? пошло как по маслу.
Жуков приехал в Ленинград
и спас ситуацию".
Конечно, тем товарищам,
которые вместе ковали победу,
обидно это слышать.
Как будто их и не было там.
Поэтому считаю необходимым:
указать товарищу Жукову
на его зазнайство,
особенно в присваивании
чужих заслуг.
- Холодной водой перевязанные вены -
очень эффективно.
Но только совершенно безжалостно.
Страшно подумать,
что испытывал организм,
который таким образом
возвращали к жизни.
- Моя задача - не допустить,
чтобы она умерла.
- Моя тоже. Карту Нечаевой дай.
- Сейчас...
Вот, возьмите.
- Вы будете делать операцию? - Да, я.
- Эта женщина беременна.
Отсюда она должна выйти
уже "чистой", понимаете?
(говорит заикаясь)
- Если вы имеете ввиду аборт, то...
Она наблюдалась у гинеколога?
- Да.
И, наверное, дала согласие
на операцию.
Так вот пусть тот врач
и делает ей аборт. - Хорошо.
Сколько продлится операция?
- У вас есть время.
- Я доложу о вашем отказе.
Где у вас телефон?
- Телефон у нас только для
медперсонала. У вас что, давление?
Автомат на улице, за углом.
- Товарищ Сталин, разрешите?
- Угу.
- Я вот что хотел сказать.
Конечно, у Георгия Константиновича
есть недостатки.
А у кого их нет?
И у меня они есть, и у присутствующих
здесь товарищей тоже.
Считаю письмо маршала Новикова
сфабрикованной фальшивкой.
Я знаю Сан Саныча много лет лично.
Я не могу поверить в то,
что это он написал.
Считаю, надо разобраться.
Иначе так можно любого из нас
взять
и попросить написать
вот такое письмо.
О каком зазнайстве идет речь?!
Лично я неоднократно видел,
и любой тут может подтвердить:
Жуков является душой
высшего командного состава.
И на передовой, когда
приезжали артисты,
и после победы он неоднократно
приглашался на дни рождения,
брал гармонь и вместе с нашей
прославленной Руслановой
пел как простой мужик.
И на фронте, если застревала машина,
он пересаживался на броню танка
и ехал вместе с рядовым составом
на броне.
И солдатики видели:
вот он, Жуков, под пулями,
вот он, Жуков, вместе с нами.
А что такое проехать
30 километров на броне?
Кто ездил, тот знает,
а кто не знает, пусть послушает.
Я не понимаю, за что его здесь судят?
За характер? Так, если судить
за характер,
мы бы войну проиграли
как бесхарактерные неумехи!
(гомон в зале)
- Замолчите все!
Серия 4
- А что вы, товарищ
Жуков, нам скажете
в свое оправдание?
- Если я в чем виноват,
готов нести наказание.
Но мне, товарищ Сталин,
не в чем оправдываться.
Я всегда честно служил
партии и нашей Родине.
Обвинения же в том, что я якобы
группирую вокруг себя недовольных
и противопоставляю себя
правительству и верховному
главнокомандованию,
считаю провокацией.
Прошу также разобраться,
при каких обстоятельствах
были получены показания
от маршала Новикова.
Я его знаю много лет,
встречался с ним на фронте.
И убежден, что кто-то вынудил
его написать неправду.
- Пройдемте.
- Мне сказали, что она
порезала вены.
- Да, но это не имеет значения.
Операция назначена на сегодня,
и сегодня должна быть проведена.
К больной Захаровой прибыл ее врач.
Проводите в операционную.
- Пойдемте, доктор, я покажу вам,
где переодеться и подготовиться.
Поедемте, доктор.
- Да, да.
- У вас кровь на рукаве.
- Совсем новый.
Теперь уже не оттереть.
- Пульс ровный.
Сердце хорошее, сильное.
(стук в дверь)
- В палату ее?
- Вот черт! Хорошо, идите.
П-п-п-приволок все-таки.
- Кого?
- Гинеколога.
Будут а-а-аборт ей делать.
Ну чего ждем?
Готовим б-б-больную к операции.
- Что же касается
присвоения мною заслуг
за чужие операции...
Мне-то это зачем?
Если и было что сказано,
то было сказано не мной.
- Как это не вами?!
Вы же говорили
корреспонденту в Берлине?
Это же все напечатано?
Товарищ Конев,
он присвоил ваши заслуги в проведении
Корсунь-Шевченковской операции?
- История нас рассудит,
товарищ Сталин.
Факты вещь упрямая.
- Товарищ Конев, надо внимательно
прочитать эту статью.
Я не читал, но я думаю,
что корреспондент все напутал.
- То что вы один на всех
фронтах выиграли сражения,
это напутал корреспондент?
Продолжайте, товарищ Жуков,
мы вас внимательно слушаем.
- Что же касается обвинения меня в
бонапартизме, тут надо задуматься.
Если я был груб, нетерпелив,
прошу всех меня извинить.
Простите меня, товарищи.
Простите, товарищ Сталин.
- Пусть будет так.
Считаю, сказанное здесь товарищами
наводит на глубокие мысли.
Я думаю, товарищ Жуков,
вам на время нужно покинуть Москву.
Тут надо подумать,
подыскать достойную работу.
- За мной.
- Мы хорошенько подумаем
и сообщим вам.
- Товарищ Сталин!
- Идите работать, товарищ Абакумов.
- Как все прошло?
- Хорошо.
Она жива, она бесплодна.
Боюсь, что навсегда.
- Когда она придет в себя?
- Ну, не знаю.
Завтра, сегодня вечером, сейчас.
- Что нужно для
скорейшего выздоровления?
- Покой, хорошее питание...
- Стоять.
- Впрочем, не знаю,
как она поведет себя
после того, как узнает,
что потеряла ребенка.
- За этим будет следить наш человек.
А вы можете идти.
Вы выполнили свой долг.
- Благодарю.
- Мне нужно поговорить с
заведующим отделением. Срочно.
- У меня только по Уралу не хватает
порядка 2 тысяч единиц руководителей
высшего и среднего звена.
Кадровый голод чудовищный,
товарищ Сталин.
Зачем нам держать такую ораву -
адъютантов, поваров, водителей?
По опыту знаю, боевые генералы
- прекрасные руководители.
Война окончилась,
надо страну возводить,
шахты пускать, домны,
города из руин поднимать.
А то живут прошлыми победами,
а ведь простому советскому
труженику неважно,
кто кого из них на каких
стадиях какими почестями обошел.
Я до глубины души возмущен.
Считаю, что в армии должны
остаться истинные большевики.
- Ну хватит.
Приготовь свои соображения и
выноси на Политбюро. Подумаем.
Считаю, основной костяк
наших военспецов -
честные добросовестные товарищи.
Ну, а шелуху мы сдуем, рассеем,
не будем рубить с плеча.
А мне понравилось,
как маршалы все за него вступились.
М-м-м, честно,
прямо, без обиняков.
Поругали в меру
и поддержали.
Молодцы!
Особенно хорошо маршал
Рыбалко выступил.
- Если хотите знать мое
мнение, товарищ Сталин,
не до конца честен
был товарищ Рыбалко.
Чепуху нес, дружка
выгораживал, товарищ Сталин.
- Идите работайте, Лаврентий Павлович.
Устал я...
(печальная музыка)
(кричит)
- Лежать.
Тихо лежи.
А то ремнями к койке привяжу,
ходить под себя будешь.
Тихо-тихо.
Тихо.
Успокойся, тихо.
Тихо, тихо.
(плачет)
(стонет)
- Павел Семенович,
при пальпации желудка
прощупывается легкое уплотнение.
Придется провести
обследование в стационаре.
- У меня учебные стрельбы, я не могу.
- Ну, стрельбы подождут.
Я думаю, нам теперь не до стрельб.
- И так сорок раз.
Так какой же я больной?
Нет, я ложиться не буду.
- Плановое обследование проходят
все, товарищ маршал.
Не моя прихоть.
Приказ.
Здоровых мы тут не держим,
недельку - и все станет ясно.
(гудок поезда)
- Жора, насчет школы сразу узнай.
Ладно?
Чтобы с языками была
и чтобы недалеко.
Не забудешь?
- Не забуду, уже делается.
- Виктор Николаевич, проследите за ним
- Ребенок уже пятую школу меняет.
Проследите?
- Георгий!
Ну кто же так делает? Мне Телегины
позвонили, я концерт отменила.
- Я же говорю, не надо сейчас со мной.
Константин, Владимир, Лида...
Ну как же так! Как я по-другому-то
могу? Мы что, не русские?
- Русские. Слишком уж русские.
Вижу. Спасибо.
Я вам благодарен.
- Все знают, что ты невиновен.
Мы тебя любим! Слышишь?
- Мы с вами душой и телом.
Все будет хорошо.
- Лида, споешь одесситам?
- Буду петь до конца дней своих.
- Спасибо вам.
(марш "Прощание славянки")
- Товарищ маршал, разрешите войти?
- Входи.
- Есть.
- Пошли.
- Есть.
Шестое.
Здесь.
- Выпей чаю.
Горячий.
- Зачем ты это сделала, Лида?
- У меня больше никогда не будет сына.
Так доктор сказал.
- Здравствуйте. - Здравствуйте.
- Спасибо.
- Прошу вас.
- Спасибо.
- Сейчас.
- Не тронь, девушка.
- Извините.
- Не для тебя написано.
Я давно тебя ждала, давно.
Проходи.
Проходи.
- Стало быть,
вам Лида про меня рассказала?
- Никто ничего мне не говорил.
Ну что же ты хочешь,
жена невенчанная, от мужа своего?
- Невенчанная...
А чего жена хочет от мужа?
Любви,
верности, честности.
Чтобы жив был.
Чтобы по сторонам не глядел.
- Чего захотела!
Девушка, видать ты забыла, кто он.
Он человек войны, он воин.
Да такой,
которых раз в тысячу лет рожают.
Он привык брать свое.
Так и тебя взял когда-то.
Так и победу взял.
Так и все берет, что ему надо.
И ни у кого ничего не спрашивает.
Пришла той погибели просить.
Не спорь.
Все в жизни надо
называть своими именами.
Опоздала ты.
- Как?
Она же жива!
- Жива да не жива,
хоть и живет, двигается и говорит.
А умерла.
Убили душу ее добрые люди.
Больше она тебе неопасна.
Будешь с ней встречаться,
и говорить будешь.
- Знаете, это вряд ли.
- Даже помощи у нее просить будешь.
восторженно встретил
простой одесский люд,
ничего не сказать.
Другое дело - высшее
партийное руководство города.
Уж больно крут оказался маршал:
"Не можете обеспечить
жильем офицеров?
Это ваша проблема. Я требую!
Не можете победить преступность?
Хорошо, я решу и эту проблему
за три дня с помощью
войсковой операции.
Незаконно? А грабить людей
среди бела дня законно?"
Партийная элита Одессы
с тревогой наблюдала
за все возрастающей
популярностью Жукова.
Прежде всего среди простых людей.
И не ожидала, что увидит
такого, несломленного маршала.
До поры до времени Сталин с усмешкой
читал секретные донесения из Одессы.
Его любимец, которого
он, похоже, не хотел
и не собирался добивать,
себе не изменял.
Неудобным Жуков был человеком.
Что тут поделаешь?
Но настал момент,
когда Сталин понял:
надо в очередной раз
поставить маршала на место.
В феврале 1947-го
на очередном пленуме
Жукова вывели из числа
кандидатов в члены ЦК ВКП(б).
- Проверка Одесского округа
специальной комиссией ЦК
не выявила серьезных нарушений
со стороны командующего Жукова.
- Угу. А что за жалобы тогда?
- Жалобы имеют под собой основания.
Круто подходит товарищ
Жуков к решению вопросов.
Отобрал новый дом у города,
поселил там офицеров,
террор устроил в городе военный.
- Что же ваша комиссия
совсем с ума сошла?
Вот пишет: "Нет нарушений".
- Главный вывод комиссии вот.
В Одессе и по области ликвидирована
организованная преступность.
Простые люди в массе своей очень
довольны действиями Жукова.
Он теперь там герой,
и ведет себя так же, как в Германии:
свита снова вокруг него,
он своеволен, высокомерен,
как царь какой-нибудь, король Одессы.
- Георгий, Георгий,
как ты не хочешь понять.
Пойдем.
Каялся ведь,
признал свои ошибки.
Теперь опять все то же самое.
Вот, сказал не открывать
шторы, она все равно открывает.
- А, может, ее заменить?
- Кого? Валю? Не надо.
Она о моем здоровье заботится.
Хочет, чтобы я солнце
видел, воздухом дышал.
Вот ты с мороза пришел, румяный весь.
- А я на солнце смотреть не
могу, глаза болят у меня.
Свежим воздухом не могу дышать.
У меня кашель появляется.
Постарел, наверное.
- Ну что вы, товарищ Сталин.
- Что там с операцией "Узел"?
- Вот, можете сами посмотреть.
- Что это?
- Некоторые выдержки
из разговоров
ближайших друзей Жукова
между собой и с ним самим.
- Телегин какой мыслитель, да?
Знает, как надо делать.
Надо его пригласить.
Пусть нам подскажет.
И Русланова пусть придет
и скажет, кого нам надо арестовывать,
а кого не надо арестовывать.
Болтуны неблагодарные.
И Жуков что, тоже что-то говорил?
Покажи где?
- Нет, товарищ Сталин.
- Как нет? Что нет?
- Не говорил.
Жуков только отмалчивался
или пресекал разговоры.
Никогда сам ничего
подобного не говорил.
Но и донесений о недостойных
высказываниях друзей
от него тоже не поступало.
- Хочешь, чтобы маршал сам
тебе писал доносы, что ли?
Сдурел, Виктор Семенович?
- Почему доносы?
Партийная дисциплина.
- Ты мне скажи,
у тебя есть что-нибудь на Жукова?
- Есть сведения, подчеркиваю,
товарищ Сталин, непроверенные пока.
Жуков хранит у себя
значительное количество
ценностей в золоте
и драгоценных камнях.
Видимо, на случай внезапного
отъезда к своим друзьям на Запад.
- Бриллианты?
Это не мебель.
И не машины.
Это серьезно.
Погряз, значит,
Георгий Константинович
в буржуазных ценностях.
Надо помочь маршалу выпутаться
из этой заразы.
Виктор Семенович.
- Да.
- Найди
этот чемоданчик с бриллиантами.
- Так, задачи вам ясны.
Так что все свободны.
Гришаев, Лихачев,
останьтесь, пожалуйста.
Значит, так.
Получены новые вводные.
Мы должны во что бы то
ни стало найти чемоданчик
с драгоценностями,
принадлежащими Жукову.
- Виктор Семенович, так это ж слухи.
Ну один раз кто-то на допросе
ляпнул, чтобы не били.
- Неважно, ляпнул, значит,
где-то что-то слышал или видел.
Дыма без огня не бывает.
Меня интересует этот
чемоданчик, и не только меня.
Может Жуков хранить
его у Руслановой?
- Исключено, Виктор Семенович.
И вообще, не думаю,
что Жуков разбирается в бриллиантах.
- Спрашиваю,
можем ли организовать поиск
и обнаружение этого
чемоданчика у Руслановой?
Будет ли это выглядеть
правдоподобно?
Подтвердит она это на допросе?
Это возможно?
- Думаю, что да.
- Но как-то это все очень
кривовато, Виктор Семенович.
- Кривовато, кривовато.
Что у нас там в сухом остатке.
Только ордена, да?
- Да. Виктор Семенович.
Он с удовольствием их награждал.
И Русланову, и Крюкова,
и Телегина, и остальных.
- И что, что награждал? Генералы
воевали, кровь проливали, она пела.
Она два полка "катюш"
на свои деньги купила.
Да хренотень это все. Отмоются.
- Виктор Семенович, решим.
- Хорошо.
Напоминаю: операция "Узел" одобрена
Сталиным. Он недоволен и я недоволен.
Поэтому прошу быть всех предельно
бдительными и внимательными.
Провалим, сами понимаете,
мне голову тут же.
А если мне, и вам тут же всем.
Так что ищите чемоданчик.
Все, вы свободны.
- Виктор Семенович.
- Да.
- А если барыг прижать?
Кого к стене, кто сам принесет.
Как говорится, с миру по нитке.
- И негласный обыск у Жукова.
Там все и найдется,
тем более что у его жены
наверняка что-то свое имеется.
Маршал ведь не бедствует.
Хорошо, я подумаю.
(тревожная музыка)
- В чем дело, товарищи?
Куда вы меня привезли?
- Да не волнуйтесь, не расстреляем.
Пока.
- Рисунок какой-то непонятный.
Посвети.
- Вот еще одна картина.
Еще. - Так.
- Статуэтка какая-то.
- Товарищи, я действительно так ничего
не увижу. Зажгите хотя бы свет.
- Мы вас предупреждали,
работать придется в сложных условиях.
- Предупреждали, когда сюда привезли
и когда поставили перед фактом.
- А вы радуйтесь, что не к стенке.
- Работать в сложных
условиях я согласен.
Но не при полной темноте.
Я и при свете-то плохо вижу.
- Ты не дергайся.
Мы все покажем.
- Тогда зачем я вам здесь?
Зачем меня ночью тащить?
Тогда вы сами все
напишите, а я подпишу.
Ну действительно,
вот так это не работа.
Зажгите свет,
и мы с вами все определим:
что сколько стоит.
- Это вы кто? Вы кто такие?
- Осмотрись.
- А?
- Проверка паспортного режима.
- Какого режима? Три часа ночи!
- Что вы тут делаете?
- Что хочу, то и делаю.
Я здесь живу.
- Ордер на обыск.
Читайте.
- Сейчас прочту.
- Что вы тут делаете?
Еще раз вас спрашиваю.
- Я...я вообще-то
н-немножко выпиваю.
- Понятно.
Почему в темноте?
- Я столько дней выпиваю,
что мне свет-то и не нужен.
Я ее, проклятущую, уже в темноте чую.
А свет-то, понимаете,
он же как-то и глаза режет.
Мужики, выпьем?
Пойдем. Здесь у Константиновича
выпивки! Пойдем.
Я молчу. Пойдем, пойдем, пойдем.
Пошли, топтун. Пошли за мной.
Располагайтесь, будьте как дома.
Давай, садись, садись, садись.
Все в порядке.
Так, отлично.
- Давай.
- Знаете, у меня все какая-то суета.
Это мне все надоело.
И вот я решил сюда
вот, к брательнику,
уехать,
отдохнуть как-то так, все,
за хозяйством, кстати, посмотреть.
Он меня любит!
И я его тоже, кстати.
- Отведи.
- Простите.
- Эй, ты куда?
Да. Ну так вот.
Пьянство грех небольшой,
свинство большое.
Давай выпьем за нашу победу.
Будь здоров.
Ты закусывай, закусывай.
Бумажку еще раз покажи мне.
Ой, ой.
Старость не... - Запои?
- Очки у тебя есть?
- Нет.
- Нет. Ну ладно.
Серьезная бумажка.
- Правильная, правильная.
- Сам товарищ Абакумов подписал.
Ну что же.
За нашу победу!
Чего ищем?
- Да много всего.
Например, чемоданчик.
Вы не видели
у Георгия Константиновича
чемоданчик?
- Чемоданчик?
Чемоданчиков полно.
- Да вы посидите пока.
Там люди разберутся.
- Да нет, я просто покажу, где они.
Я же эти чемоданчики...
Я ж завхоз. Ты понимаешь, да?
Этих чемоданчиков полно. У меня все
маршальское хозяйство под контролем.
- Чемоданчик... - Так. - ...вы у
Георгия Константиновича не видели?
- Это вот такой, что ли?
- Ну не совсем такой,
а с сапфирами и бриллиантами?
- С сапфирами? И бриллиантами?
А откуда у Константиныча
сапфиры и бриллианты?
- Говорят, есть.
- Ты плюнь в рожу тому
человеку, который это говорит.
- Да не могу я.
А вдруг это товарищ Сталин?
- Извини, извини.
Извини, товарищ.
Так.
Собственно,
о каком чемоданчике идет
речь, простите?
- О маленьком чемоданчике с
бриллиантами, сапфирами и рубинами.
Ну, вы подумайте.
Может, вы все-таки
поможете его нам найти?
С удовольствием!
(звонок телефона)
Это вам или мне?
Пожалуйста.
- Понял, да. Сейчас выезжаем.
Срочное дело. Производить обыск
и опись имущества.
С этого глаз не спускать.
- Есть.
- Тебя как зовут?
- Константин.
- Константин?
Нехристь, сними кепку за столом.
На, давай выпей,
Константин.
- Что ты мне суешь?
Читай сам, что нарисовали тут.
- Не только нарисовали,
Виктор Семенович.
Все в наличии, обнаружили у него:
"В ночь с 8 на 9 января сего года по
личному распоряжению товарища Сталина
проведен обыск на даче Жукова
Георгия Константиновича
в поселке Рублево под Москвой".
- Негласный обыск.
- Виктор Семенович, не получилось.
Там брат его оказался, Пилихин.
- Да вы что!
Вы понимаете - Сталин ждет!
Он как только видит
меня: "Чемоданчик где?"
- Докладываю: обнаружен
51 сундук и чемодан.
В них свыше 9 тысяч
метров дорогой ткани,
223 соболиных, лисьих, котиковых,
каракулевых шкур, 44 ковра,
55 ценных картин
классической живописи.
И вот: тут и бриллианты, и дойч марки
и драгкамни, и золото.
Виктор Семенович, есть два варианта.
Бумага с чемоданчиком и без.
В этой описи обнаружили
чемоданчик, в этой - нет.
Если идем на первую,
тут же маршала к нам отвезем,
пыль из него выбиваем.
Понятые были, все задокументировали.
- А ну-ка, выйди.
Гришаев, подожди там.
(гудок)
- Эгей!
- Спасибо.
Здорово, Михал Михалыч.
- Здравствуй, дорогой.
- А где Шура, дети? Обещали встретить.
- Здравия желаю,
товарищ маршал.
- Понимаешь, они неделю тому назад
прибыли из Одессы, ну и началось.
У девочек школьные подруги,
у Диевны свои заботы.
Потом простудой
еще все переболели.
А этот вот с тобой здоровался.
- Здравия желаю, товарищ командующий.
- Майор Сутягин.
Теперь Георгий Константинович,
ваш новый водитель.
- А гед Бучин? Что с ним?
- Приболел ненадолго.
- Давай в машину.
- Есть.
- Прошу вас.
Прошу.
- Благодарю.
- Как арестовали Бучина? Где?
- Я не знаю.
Одно знаю, Георгий,
у всех твоих друзей
большие неприятности.
- Вот дела. Из огня да в полымя.
Думал, что здесь все закончилось.
- А!
Мне так кажется,
что все только начинается.
- Пустыню хотят сделать.
Серову скажу. Бучин-то что?
Отличный профессионал.
- Все, все, не горячись.
Жора, за год в Москве
многое поменялось.
Все по квартирам сидят,
носа не высовывают.
- Что Паша Рыбалко? Как он?
- Плохо, совсем плохо.
- В Кремлевке? - Да.
Умирает Павел Семенович.
- Поехали к нему.
- Прошу вас, товарищ командующий.
- Там в корзинке каштаны для младших,
жене скажи, что через пару часов буду
Где машина?
- Вон. - Пойдем.
- Товарищ командующий,
я должен вас сопровождать.
- Майор, разговорчики. Кругом.
- Есть.
- На дачу, выполнять.
- Я тебе валенки прихватил.
- Да ладно. Зачем?
- Хуже не будет.
Ты ж с югов, обувайся.
- Значит, Бучин первый.
Кто следующий?
Чего, совсем плохо?
- Да нет, все нормально.
Вот карточки отменили.
Уже хорошо.
Новый год празднуем.
- А у меня в Одессе плюс десять.
- Садись.
(музыка)
- Миха, пойдем.
- Подожди, Жора.
Иди сюда.
- Чего?
- Я не хотел в машине говорить.
Мало ли.
Гэбэшники обыски провели.
У тебя в квартире и на даче.
Поэтому и Шура не приехала,
она в расстроенных чувствах лежит.
Ты сейчас у Паши-то
лишнего не говори.
Понял меня?
Вон видишь.
От самого вокзала за нами едут.
- Вот как?
- Я тогда на даче был.
При обыске спрашивали
про какие-то чемоданчики.
Я им все чемоданчики показал.
Они говорят: "Нет". Они какой-то
маленький искали, с драгоценностями.
Искали-искали, не нашли.
Не знаю, может быть, я им помешал.
- Надо было бы - нашли.
Ты и не ты.
- Подожди, подожди, подожди.
Жора, мы с тобой с детства вместе.
Ты всегда меня слушал.
Я старше тебя, послушай сейчас.
Они всех порученцев твоих арестовали.
Всех.
Варенникова, Телегина,
Минюка, Филатова.
Всех веером.
Они что-то замышляют против тебя.
Что-то... Жора, они убьют тебя.
Ты понимаешь, они убьют тебя!
- Но, но. Миха, успокойся.
Что ты сопли-то распустил.
Если меня загребут, на кого я
семью-то оставлю? Шурку, девчонок?
Да ты перед кем трусишь-то?
Перед топтуном?
И не таким бошки отрывали. - Подожди.
- Иди сюда! Чего там сидишь?
- Возьми себя в руки.
Нужны они тебе?
Зачем тебе это надо?
На возьми. Чекушки возьми.
А то ведь он же
тебя назад погонит.
На занюхать.
- Запасливый.
- Давай. Я тебя здесь жду.
- Тут опись
изъятых ценностей на даче Жукова.
Обратите внимание на
последнюю строчку.
В чемоданчике на 30 тысяч
бриллиантов новыми деньгами.
- Ты что мне подсовываешь?
- Товарищ Сталин, мы нашли чемоданчик.
- Ты, Виктор Семенович,
за дурака меня не держи,
сам в дураках останешься.
Иди работай.
- Ты можешь объяснить, Паша,
что случилось? Какой диагноз?
- Причем тут я, ну, прободение язвы,
теперь язва почему-то не заживает.
Пропал аппетит, кровавый понос,
да вот еще ноги отказывают.
- Так плохо?
- Говорят: рак, поздно заметили.
Теперь только лежать,
общение запрещено.
Вот чудом удалось договориться,
чтобы с тобой побеседовать.
- А у нас медицина,
знаешь, на ноги поставит.
- Ты что, так и не понял ничего?
Не выйду я отсюда.
Зато похоронят со всеми почестями.
Давай, посидеть хочу.
- Так ты предполагаешь...
- Что толку, что я предполагаю.
Ты предполагаешь,
жена моя предполагает,
а господь бог располагает.
Ну чего? Принес?
- Пилихин позаботился.
- Он у тебя сообразительный.
А умный какой!
Все видит, все понимает.
- Да. Мы с ним все детство вместе.
Я в горы карабкаюсь, а он сидит
книжки читает и в земле ковыряется.
Не выщелкивается, не высовывается,
как будто его нет. А он есть.
Давай.
Так что ты говоришь там?
Бог располагает...
- А ты так и не понял?
Кто у нас теперь у
язычников господь бог?
Вот он и располагает.
Меня теперь другое волнует.
Что будет с женой и детьми?
Эх, хороша водочка!
Эх, солнышко, ярило...
Славяне, славяне, мы лопухи.
Какая религия была!
Главный в ней листочек был,
вода, воздух, солнышко, природа.
Вот чему надо поклоняться.
Посмотри, какая красота!
Теперь и Христа отменили.
А вместо бога мужик залез.
Ну а коли бога нет, значит, все можно
Такая мерзость, и нет конца ей,
коль мужичонка главный.
И неважно, кто мужичонка:
ты и я, и...
Ну!
Если бы я не сорвался тогда на военно
совете и не сказал бы Сталину в глаза
Абакумов бешбармак из тебя сделал.
Эх, Георгий!
Я ж недавно пистолетик на коне делал.
Я свой организм чувствую.
Какой плановый осмотр? Зачем он мне?
Я помню ту минуту,
когда мой организм мне закричал:
"Что ты делаешь?
Не пей ты эту гадость!"
Ну как не пить, если врач дает?
Профессор.
- Да как сам думаешь? Сталин с
Абакумовым для тебе яду, что ли?
Зачем?
Пули сейчас ничего не стоят.
Зачем сыр-бор городить?
- Я видел его взгляд.
Он мне взглядом все сказал:
"Эх, танкист, куда лезешь?"
Ну давай добьем.
Как на фронте.
С черненьким хлебцем с солью.
- Здравствуйте.
Здравствуйте, тетка.
Вы Лидия Владимировна?
- Да.
Ой, Лидия Русланова!
Добрый вечер!
- Русланова. Давайте познакомимся.
- Конечно.
- Давайте поговорим.
Покатаемся по Москве, у меня машина.
- Я с вами?
- Да.
Давай на "ты". Садись, садись.
- Это как-то неожиданно.
===
Серия 5
- Стой, подожди. Ты же понимаешь,
я от Александры Диевны.
Оставь Георгия в покое, не доводи до
греха.
У нас большие возможности. Упаси бог
тебе с бабами связаться. Слышь?
- Я, в отличие от вас, Лидия Андреевна
под пулями-то поползала.
И смерти, как вот вам сейчас,
в глаза красивые посмотрела,
а вы мне угрожать... Да идите вы обе
в задницу, вот что я вам скажу.
С кем хочу, с тем и живу!
- О, баба глупая. Стой ты, на.
Вот 10 карат, на, бери. Сколько денег
хочешь? Возьми.
- Чего? - Я не могу видеть, как она
сутками рыдает!
- Меня за тряпки покупать? - Сколько ты
хочешь? - За тряпки? На, возьми.
Пожалуйста, мне чужого не нужно.
- Ну, хватит.
- Отдайте своей Диевне.
Мне вообще от него ничего не нужно!
Пожалуйста! - Подожди ты, ну. Подожди
ты! - Вот вы где у меня все!
И он, и Диевна его, и вы! - Стой ты, а
Вот бабы! Погоди, Лида.
Все, на, держи, успокойся.
Держи, ну.
Ты только представь, как она страдает
- А я не страдаю, я не живая?
- Ты молодая, у тебя еще сколько
будет-то.
А нее что, кроме Георгия и детей,
осталось?
А как баба я тебя понимаю. Ты думаешь
я на него не засматривалась, ой...
Засматривалась, но нельзя.
Нельзя! - Ты думаешь, я его от жены
отбила, что ли?
Я ему говорю, иди домом, - он сидит.
Он сидит! Понимаешь?
Убейте меня, убейте,
он себе другую найдет.
Не во мне дело,
а в Александре Диевне вашей.
- Постой. Лида, уезжай, а.
Я тебя по-хорошему прошу. А я тебе
помогу, у меня большие возможности.
Уезжай. - Я уходила от него два раза.
Он меня находит и возвращает. Лидия
Андреевна, понимаете?
Грех на мне, большой грех.
Бог не простит меня.
И не в том, что с женатым я живу,
а ребенка я убила.
Господи, прости меня.
Что мне делать? Помогите мне.
- Знаешь, грех не на тебе одной.
У меня тоже детей нет. Как думаешь
почему? Ну, ладно, все.
Знаешь, давай в церковь зайдем.
- Жене и детям поможешь, лады?
Ты знаешь, что я думаю: он сам тебя
подальше из Москвы убирает.
Про запас. Он знает - скоро мясорубка
начнется.
Он смену себе ищет, а смена - подлец
на подлеце подлецом погоняет.
Тут сын его еще, дочь хороводится,
и кругом холуи.
Ему уже 70, а он все на себя замкнул.
Тут можно под такую раздачу попасть.
Ты же не холуй, ты же не знаешь, что
такое быть холуем.
Это, брат, профессия.
- Товарищи маршалы, что же вы
творите-то? - Ну, иди, иди.
- Если узнают - меня же под трибунал.
- Иди, я скоро.
Я же, Георгий, тебя знаю.
Ты меня извини, но ты вроде как
дурачок.
Ну, глаз у тебя устроен, как у оленя.
Стоит, глазками блым-блым,
чувствует и слышит - охотник где-то
рядом, вот-вот застрелит, и не верит.
Доверчивый ты, поэтому он тебя
не трогает и не тронет.
Ну, прощай, Жора.
- Я заеду завтра. - Зачем? Чего тебе ту
с полутрупами?
Ты там с живыми разбирайся.
(кряхтит)
- Здрасте, товарищ Сталин. - Ну вот!
Выглядите, товарищ Жуков, хорошо.
И море, и воздух, и солнце пошли вам
на пользу.
И порядок навели в Одессе. - Под вашим
чутким руководством.
Благодаря армии и людям нашим.
- Прошедшая война усилила
роль армии в жизни страны
и свела на нет роль партии.
Произошел перекос, да.
Вот и вы неоднократно
чрезмерно осуждали роль партии.
И в хвост и в гриву погоняли
комиссаров на фронтах.
Не жалуете вы партию большевиков,
товарищ Жуков, а?
Неправильно это.
Вот и сейчас в Одессе вы опять обижал
большевиков.
- Товарищ Сталин,
разве это большевики?
Они день реформы знали
и про обмен денег.
Деньги свои на книжки положили,
знакомым сообщили - люди в кассы,
и паника началась в Одессе.
А я раздал оружие милиционерам,
разрешил стрелять,
так ведь повальный бандитизм,
взяточничество.
Сейчас народ хоть вздохнул свободно.
Как иначе, товарищ Сталин? - Хорошо,
хорошо, я одобряю, товарищ Жуков.
Бандитизм надо каленым железом
выжигать.
Принеси нам, пожалуйста, фруктов.
- Хорошо.
- У вас две дочери? - Две.
- Или три?
- Три, товарищ Сталин. От Марии
Волоховой.
Третья дочь в другой семье
воспитывается, Маргарита.
- Настрогал. А жена одна?
- Одна. - Нет, я спрашиваю.
Может, у вас сейчас, у маршалов,
по-другому - и трех жен мало. А?
Да, Жуков, расстроил ты меня.
Конечно, тебе много надо. Такую ораву
надо
обувать, одевать, да? Красивые у тебя
женщины, Жуков.
Я видел как-то на приеме жену.
- Спасибо, товарищ Сталин. - Зачем пово
подаешь?
Таких красивых женщин подбираешь!
Давай перейдем к другому.
Наркомат обороны вот бумагу прислал.
В политбюро.
Садись.
Давайте награждать военных орденами,
медалями за выслугу лет,
а кавалеры орденов пусть получают
надбавку к жалованию.
Полковники и генералы
хотят в коммерческие магазины ходить.
В особых домах жить хотят.
Участки получать под дачи. Кататься н
машинах.
Знаешь, к чему это ведет?
Это сословие, каста!
Это что, царская армия? Мы почему их
разбили?
Потому что дворяне в барахле погрязли
Они красиво жить научились,
а хорошо воевать разучились.
Ты со мной согласен? - Согласен,
товарищ Сталин.
- Мы почему войну выиграли, Георгий?
Потому что голодные родину защищали.
Кто выиграл войну? Мы с тобой
выиграли. Кто у тебя отец?
- Сапожник, товарищ Сталин. - И у меня
сапожник.
Два сына сапожников выиграли войну!
У маршалов выиграли, у фельдмаршалов!
Я, конечно, шучу.
Народ выиграл войну.
Своим доверием к нам выиграл.
Своим терпением.
После того как мы в первый год
натворили,
это хорошо, что у нас народ такой
есть.
Мы победили.
А теперь нам, двум сыновьям
сапожников, тесно вместе.
Почему ответь?
- Товарищ Сталин, я никогда себя
на одну доску с вами не ставил.
Что мне ответить? - Мы с тобой были
друзьями и ими останемся.
Ну что это такое, Жуков, а?
Что это? 44 ковра!
Мебельный гарнитур. Для чего это?
Я не понимаю.
Вот у меня...
У меня это в голове не укладывается.
Маршал о тряпках думает! Зачем тебе
все это барахло?
Садись.
Мне же все время звонят: разжаловать,
наград лишить, наказать.
Лаврентий завидует, учти.
Абакумов зуб точит.
Со всеми ты поссорился.
И вот опять. В Одессе теперь.
Они же приезжают, звонят мне.
Я устал тебя защищать.
Но ничего...
Я на твоей стороне.
В Свердловск поедешь. Похозяйствуй
там.
Округ подними.
Подумай за Уралом. Тебе есть о чем
подумать.
- Это окончательное решение,
товарищ Сталин? - Да.
А то еще ненароком кто-то вздумает
отравить тебя,
как английского шпиона.
- Слушаюсь, товарищ Сталин. - Мне это
не нужно. На.
Отвезешь своим дочкам. Очень вкусные,
мне из Гори прислали.
Подальше от Москвы,
и мне спокойнее будет. - Разрешите
идти? - Иди.
(тягучая музыка)
- Господи! - Чего вышли? - Я уж думала,
что ты никогда не вернешься.
- Глупости не говори при детях.
Где Элла? - Спит.
Ну куда ты налила? Я же забыла - всю
посуду вывезли.
Теперь придется из старья есть.
- С каких это пор материна супница
старьем считается? Посуду вывезли, чт
еще?
- Унеси ее, пожалуйста. Георгий.
- Шестой десяток Георгий.
Ну что, с закадычной подругой, с наше
великой певицей,
все комиссионки облазили, все скупили
или чего осталось?
- Осталось. - Да? Угу.
Ой какая прелесть!
Так, ой-ой-ой! Прелесть!
- Между прочим, когда я это все
покупала,
я советовалась с тобой. - Советовалась
она. Нашла время советоваться!
Вот из-за этого дерьма чтобы меня, ка
мальчишку, в Кремле мордой возили!
Ничего мне не надо! - Что?
Что? Что?
Миша! - Под лопаткой колет. - Миша!
- Несу, несу. - Принеси мои лекарства.
На тумбочке. - Уже несу.
- Что ты принес? - Это лучшее лекарство
- Доктора надо. - Не надо доктора,
я сам выкарабкаюсь.
- Что ты делаешь? - Рыбалко вон
с докторами... Я сам.
Выкарабкаюсь сам. Пойдем. Пойдем.
- На, выпей.
- Это медсанчасть? Пожалуйста. Вас
беспокоит жена маршала Жукова.
- Самое близкое окружение Жукова. Вот.
По Крюкову и Руслановой.
Есть связка: Жуков,
Телегин, Русланова, Крюков.
- Ты по-человечески говори. Они друзья
так? - Сообщники.
Мы организовали изъятие огромного
количества ценностей.
Жуков их прикрывал. Вот.
А в квартиру
Крюкова мы проникли,
когда певица с ним была
на гастролях в Краснодаре.
А если порыть у самой Лидии Андреевны
по сведениям из агентурных источников
у Руслановой в квартире,
в третьей комнате, находится
около сотни холстов
русских мастеров:
Шишкина, Репина, Серова, Сурикова,
Васнецова, Верещагина,
Левитана, Крамского,
Брюллова, Тропинина,
Врубеля, Маковского,
Айвазовского.
- Ай-ай-ай! Лидия, Лидия...
А что она говорит - откуда холсты?
- Утверждает: собирала, покупала и до
войны, и во время войны
на толкучках. Думаю - врет.
- Ты мне надоел со своим барахлом.
Это не тот путь. Что мы им предъявим?
А? Мародерство? Так тогда надо весь
генералитет пересажать. По списку.
Ты мне найди на них что-нибудь
серьезное.
Понимаешь, серьезное. - Докладываю,
товарищ Сталин.
Вот результаты прослушки в квартире
Телегина.
Вот это по даче Жукова.
Тут непонятные намеки на болезнь
маршала Рыбалко.
Это по Гордову.
Вот у Руслановой собирались. Утесов
был. Пили, веселились.
Вот тут подчеркнуто, Утесов анекдот
рассказал.
Это по Еврейскому антифашистскому
комитету.
А это по квартире Жукова в Одессе.
Тут подчеркнуто. Вот он, вот Захарова
эта.
У него там так заведено: жена
приезжает, Захарову в гостиницу,
жена уезжает, Захарову назад.
- Почему они меня так ненавидят, а?
- Сволочи потому что неблагодарные.
Товарищ Сталин, а вот это допросы
Минюка, Филатова, порученцев Жукова,
и прослеживается
связь, тут не только
террористическая организация
и в центре Жуков,
тут что-то похлеще. - Русланова...
Баба дура. А хорошо поет.
Виктор Семенович, а ты поешь? Пой.
Иосиф Виссарионович, у меня со слухом
не очень. - Видишь?
А хочешь перестрелять
всех артистов, режиссеров, писателей.
А сам не можешь.
Золотой голос России расстрелять
хочешь!
Спой. Пой, говорю! - Товарищ Сталин.
- "Ва-а-ален..." Повторяй за мной.
(поют) "Валенки, валенки
не подшиты стареньки..." Пой, пой.
Вот видишь, Виктор Семенович, как
говорится, можем мы петь.
Не хуже, чем другие!
- "Чем подарочки носить, лучше валенки
подшить..."
- Нет, у нас нет незаменимых!
Так, товарищ Абакумов? - "Валенки,
валенки..."
Иди.
(поет) - "Чем подарочки дарить,
лучше б валенки подшить.
Валенки, валенки, ой, да не подшиты
стареньки!"
- Спасибо.
(зал скандирует) - Русла-но-ва!
- Певица Русланова?
Вы арестованы. - На. Сядь.
- Тут точно один выход? - Так точно,
только через зал.
- Ждем, пока зритель выйдет. - А они
не уйдут. - Не уйдет, так выгоним.
- А можно через окно смыться. Через
окно ее, великую певицу.
Через окно поганой метлою, у вас это
получится.
- Уведи ее. - Пошли.
(скандируют) - Русла-но-ва!
- Может, что-то перепутали?
Может, это какая-то ошибка?
У меня завтра
концерт в обкоме для товарища...
- Лидия Андреевна,
кто тут еще с вами, помимо Комлева
и Максакова?
- Конферансье Алексеев. - Это все? - Да.
- Ордер на арест. Это опись. Почитайте
и распишитесь.
- Какая опись? Я ничего не вижу, сами
читайте.
- Так. "Я старший следователь
следственной части
по особо важным делам
МГБ СССР полковник Гришаев,
рассмотрев материалы
Крюковой-Руслановой,
будучи связана общностью
антисоветских взглядов с лицами,
враждебными к советской власти,
вед?т вместе с ними подрывную
работу против партии и правительства
и осуждает мероприятия
партии и правительства,
проводимые в стране".
Вы с этим согласны?
Тогда распишитесь. - Я ничего
подписывать не стану.
- Вот как мы заговорили?
Не надо. В Москве и другое подпишите.
Побольше нарисуете.
Давай сюда этих!
Ну-ка, встать!
Так, слушаем внимательно, товарищи
артисты.
"Руководствуясь статьей 145 и 158 УПК
РСФСР,
Крюкову-Русланову Лидию Андреевну,
проживающую в Москве по Лаврушинскому
переулку, 17, квартира 39,
подвергнуть обыску и аресту".
Какие у вас с собой есть ценности?
Говорят, вы дама небедная.
Скромницу перед народом разыгрываете?
На сцену бриллианты не надеваете.
По нашим сведениям, у вас таких
бриллиантов штук 20 с собой.
Приведите костюмершу. - Есть.
- Ну? Давай вытаскивай.
Что уставилась? Вытаскивай! Мне что,
по сиськам твоим лазить?
- Лидия Андреевна? - Отдай.
- Запоешь у меня в Москве, ох,
запляшешь.
Запляшешь у меня в Москве.
Зал вышел? - Так точно. Можем выводить
- Машину подогнали ко входу? - Так
точно. И охрану выставили.
- Встать.
Ну-ка, встать.
- А почему сразу всех-то?
- Свидетели пока. Иди, иди, разберемся
- Что с моим мужем?
- А тут секрета нет. Ваш муж генерал
Крюков арестован вчера в Москве.
Дает показания по всей вашей
террористической организации.
А главный под домашним арестом.
- Что главный? Кто главный? Кто?
- Прикидываешься? Ну-ну.
Маршал Жуков. Он и есть главный шпион
Все расскажешь. Расскажешь, как врага
народа полюбила.
- Что вы делаете, сволочи, а?
- Мы тебе такой люкс присмотрели
в Бутырках, с двумя насильниками.
А они тебя в два смычка быстро обучат
терцию заголосишь.
Во дворе нет никого? - Так точно. Можн
выводить.
Машина у дверей, там охрана. - Выводи
свидетелей. - Есть. - Встать!
Имей в виду - по этой статье тебе
вышка.
И Жукову твоему тоже.
Иди, иди, народная... антинародная.
- Жора! - А это кто? Папа!
- Чего ты пишешь на снегу?
(дети) - Папа! - Итог подвожу.
Ох вы мои красавицы! Привет!
- Привет!
- Здорово! - Здравствуй, брат мой!
Здравствуй, дорогой мой!
- Выписывают тебя, Жора.
В четыре консилиум собирается, тебе
надо с профессорами поговорить.
- Здравствуй. Как ты? - Извини,
езжайте, мне еще к Паше надо зайти.
- Что? К Паше? - Да, зайти надо.
- А нам с девочками в "Детский мир"
надо.
Купить кое-что. - Да?
Они же здесь остаются, это же мы
уезжаем.
Забирай мой "Паккард" и езжай,
Пилихин меня на своей
"Победе" везде подвезет. Доедем, да?
- Ну-ка, иди-ка сюда. На секундочку.
- Зачем? - Подойди, я шепнуть хочу.
Просто. - Чего? - Пошептаться.
- Да ладно, перестань.
- Дай сюда, не драться же при
девчонках.
- Вы мои красавицы!
Как учеба?
- У меня, как всегда, все отлично,
а вот это маленькая колышница. - Да?
- Неправда!
- Что ты делаешь?
Это расширяет сосуды как раз!
- Вот сейчас ты нюхнешь, и у тебя все
расширится.
Давай бери. - Ну ты зараза!
- Сколько школ ты поменяла за это
время? - Уже 11.
- Обиделся, да?
- Дипломатом будешь. - А я? - Тоже
дипломатом будешь. - А мама?
- Мама уже дипломат,
министр иностранных дел,
генерал по совместительству.
Правильно? - Так точно, товарищ маршал
- Элка, давай атакуем!
- Прекратите! - Что вы делаете? Ах так!
Закрывай тылы!
- Дядя Миша, помогай!
(смех)
- Ух вы! Ну-ка, давайте-ка сюда!
- Ты как, а, Жора?
(лирическая музыка)
- Куда? - Мама, а ты куда? - Садитесь.
В парикмахерскую.
Значит, как договорились, к папиному
приходу должно быть все на столе, да?
Заливное с балкона надо убрать,
замерзнет. - Хорошо.
- Возвращайся побыстрее. - Конечно, моя
маленькая.
Вы же должны быть хорошие.
- Поехали.
- Осталось что-нибудь? - А как же. Тебе
можно? - Нужно.
По рабочим что-нибудь узнал? Серов
звонил? - Звонил.
Просил помочь Бучину. - Ну?
- Он по телефону не стал говорить.
Назначил встречу. Сам назначил.
И сказал, что Бучин уже против тебя
показания дает.
- Что он может против меня показывать?
Что он знает, шофер?
- Георгий, тебя сегодня выпишут, и
скорее уезжай. Чем раньше, тем лучше.
Жалко только, что не долечился.
- В Свердловске долечат. Обложили.
Ладно, будем смотреть. Русланову
я им так просто не отдам.
- Серов хорошо к тебе относится, но
Бучину наотрез отказался помогать.
- А про остальных что?
- Вскочил, замахал руками, чтобы даже
не напоминали ему.
Дескать, вроде как они оттуда...
- Ладно, трофейное дело Сталину
специально подбросили,
чтоб меня подальше упрятать.
А здесь взяться за родных и друзей.
- Может быть, и так. - Лиду на аборт
загнали.
Этого я им не прощу.
Мальчишка должен был родиться, сын.
- Жор, выпей. - Убили сволота.
Запомни этот день, Миша, запомни.
- Да я-то запомню, конечно. Что делать
А что ты писал здесь на снегу?
- Жизненный итог.
После каждой операции в штабе
собирались
и обсуждали примерные потери.
Примерные, понимаешь?
Плюс-минус сотня-другая
рядового состава.
Вот столько я примерно жизней загубил
Кого на войне на смерть отправил, ког
после войны.
И за меня или по моему приказу.
Но все, я подвожу черту.
Больше я им никого не отдам.
Пойду Пашу навещу, ты меня подожди.
- Давай.
- Паш.
Это я, Паша.
- Георгий. А я думал уже...
Найди где-нибудь водки.
Вмазать хочется.
- Держи.
- Тебя что, уже выписывают?
- Выздоровел, готов к труду и обороне.
- Помни взгляд...
взгляд...
Он взглядом все сказал.
Он не нас боится, он себя боится.
Чуешь мысль?
Он хочет устроить новый термидор.
Всероссийский.
И ты его еще увидишь.
- Помнишь, Паша, Сойкин так говорил:
"Я медведя боюсь.
А медведь в тайге". Запомни, Паша,
я никого не боюсь.
Притворяться вынужден, ты же знаешь.
- Знаю.
Знаю, Георгий.
Будь осторожен.
(звонок)
- Как ты себя чувствуешь?
- Не поможешь?
- Ты не ответил мне.
- Как бык себя чувствую.
Могу делом доказать.
Иди ко мне. - Тебе нужно сердце свое
поберечь.
Ты в Москве остаешься?
- В Свердловск еду, принимать Уральски
военный округ.
Время на сборы есть.
- Я не поеду. - Что за новости? Почему
это?
Хватит с меня Одессы.
В гостинице сидеть, когда жена
приезжает.
Я понимаю, что она смирилась,
я понимаю, что она все знает.
Но после того,
что с тобой произошло,
я считаю,
что кто-то должен принять решение.
- Я не понимаю, в чем дело. Как же без
тебя? Я не мыслю без тебя.
Мне сейчас плохо. У нас есть
что-нибудь?
Очень. - Да, сейчас.
Я понимаю тебя, Георгий, но и ты меня
пойми.
Я не могу так больше жить. - О чем ты?
- Мне этого всего больше не надо.
- Чего "этого"?
Я же тебя люблю.
Ты мне нужна, и всегда будешь нужна.
Без тебя я бы не справился с тем, что
случилось.
- Не я, так была бы другая.
- Не смей так говорить.
- А вы прикажите мне. Прикажите мне,
товарищ маршал.
Прикажите мне замолчать.
У тебя в жизни есть одна главная
женщина - твоя жена,
мать твоих дочерей. А я ППЖ.
Я была ППЖ, но война закончилась.
И все у нас кончилось. У тебя был
инфаркт.
Теперь у тебя новое тяжелое
назначение.
С тобой должна поехать твоя жена.
А мы должны расстаться.
И это невыносимо. Прости. - Знаешь, ка
сделаем, я один поеду.
Осмотрюсь, а потом ты приедешь.
Пилихина пришлю, он тебя отправит.
- Я не приеду. - Жизнь есть жизнь.
В Москве, в Одессе, в Свердловске.
- Да разве ж в этом дело?
Мне и в землянке нравилось. - О чем ты
- Нет сил.
Я пустая, и по-женски, и...
и здесь вот выгорело все.
Я не люблю тебя больше, Георгий.
Боюсь, да. Но не люблю. - Что с тобой,
девочка моя?
Берия угрожал тебе, да? Что
происходит, в конце концов?
Это все из-за ребенка. После этого вс
пошло наперекосяк.
- Если бы я родила его, то все было бы
иначе.
- Поехали, прям сейчас поехали. Давай
собирайся!
Собирайся.
- Я никуда не поеду.
Что это? Не надо.
- Возьми. Со мной что случись -
продашь.
Что у меня впереди, что у
тебя - ничего не известно.
- Но со мной-то все известно.
- Сейчас не поедешь, я все равно буду
ждать.
Как приеду, позвоню.
- Мы расстаемся с тобой. Сейчас.
Навсегда.
Я решила. - Ну что ж, Лидия
Владимировна, воля ваша.
- Довольны? - Нет.
- Уходите, пожалуйста, ради бога.
Я вас ненавижу.
- Это вы-то меня ненавидите?
- Убили вы меня.
- Как он вас...
называет - девочка моя? К гадалке
ходили.
- Была у меня одна женщина.
Сказала, что я сыночка рожу.
Угадала, да не угадала. - Это ж надо д
чего люди докатились -
к гадалкам ходят.
Ну так вот, девочка,
вы меня простите, потому что я к
вашему несчастью тоже руку приложила.
- И вы меня простите.
Я вам клянусь, что... - Не клянись.
Дверь за мной закройте.
- Здравствуйте, товарищ Сталин.
- Проходи, дорогой. Садись.
- Спасибо.
- У тебя много женщин, Лаврентий?
- Да. - Ты их любишь?
- Некогда, Иосиф Виссарионович.
- А жену? - Я рано женился.
Я грузин, нас мало, нам надо
размножаться.
- Не юли. Я спрашиваю про жену, как
относишься к ней?
- Хорошо отношусь. Я ее уважаю. Она же
мне такого сына родила.
- Никого ты не любишь.
Это твоя беда.
А раз не любишь ты никого,
значит, нет у тебя будущего.
- Товарищ Сталин, разрешите? По Жукову
Маршал Жуков выписался из госпиталя
и готов отбыть к новому месту
назначения.
Предлагаю под каким-нибудь поводом
задержать его в Москве,
пока мы проводим аресты его ближайших
сообщников. - Зачем?
- В ближайшее время заговор будет
раскрыт.
Некоторые из ранее арестованных уже
дают показания.
Мы можем спокойно арестовать его
здесь. - А что, мы не можем
его арестовать в Свердловске?
Свердловск - это что,
не Советский Союз?
- Вы правы, товарищ Сталин,
но боюсь, в Свердловске
товарищи могут не справиться.
У Жукова огромный авторитет.
- Лаврентий, а у тебя есть авторитет?
- Думаю, что есть. - Нет у тебя ничего.
- Меня бояться. А тебя не уважают, не
любят.
Ненавидишь ты всех, Абакумова, Жукова
А меня, Лаврентий? Всех ты ненавидишь
Что у тебя за душой? Страх.
Страх - сильное чувство.
И ненависть сильное чувство.
А от страха и ненависти тоже рождаетс
такое чувство.
Народ счастья хочет.
Страха не хочет.
Ненависти не хочет.
Вот возьмем Жукова, например.
Почему он за собой, как дурак, эту
Захарову таскает, а?
Как думаешь?
- Дает хорошо, потому и таскает.
- Вот твоя философия.
А он ее любит.
И она его любит.
И народ его любит.
Как думаешь почему? Ответь.
- Герой войны. Бандитов в Одессе
разогнал, порядок навел. - Нет.
Людей не обманешь.
Их здесь никто не заставляет говорить
Жена на него написала, вот смотри.
А он как жил с двумя, так и живет
с двумя!
Получается, он двоих любит.
А ты, Лаврентий, никого.
Убогий ты человек, Лаврентий.
Хоть и видный государственный деятель
Жукова не трогать. Запутался -
распутается. Оставь его в покое.
- Хорошо, товарищ Сталин.
- Пусть подумает.
Радуется, что живой.
Лаврентий. - Да? - Пойдем поужинаем.
Вина попьем, про женщин поговорим.
А, пойдем?
Серия 6
- Всего за семь лет Советский Союз
восстановил свою довоенную экономику
вопреки мнению большинства
западных аналитиков.
25 лет, не меньше!
Таков был прогноз.
Нам, как воздух нужна была передышка.
Лет 20-ть спокойной жизни
и мирного строительства.
Но именно этого больше всего
боялись наши противники.
Испытания в 1945 году в японских
городах Хиросима и Нагасаки
нового страшного оружия -
ядерных бомб,
было первым сигналом,
циничным и кровавым актом устрашения.
А вскоре последовала
знаменитая речь
отставного британского премьера
Уинстона Черчилля,
произнесенная в колледже маленького
американского городка Фултон.
Именно эту речь называют началом
нового витка конфронтации,
получившего впоследствии название
"Холодная война".
Что оставалось делать Советскому Союз
в такой ситуации?
Защищаться.
В 1949 году были успешно проведены
испытания уже советской ядерной бомбы
Это на какое-то время заставило новых
непримиримых соперников
бывших союзников
по антигитлеровской коалиции,
замереть, опасаясь ответного удара.
Первая проба сил в прямом столкновени
произошла в Корее в начале 50-х.
Однако та война не выявила полного
превосходства ни одной из сторон.
Из своей свердловской ссылки
Жуков с тревогой наблюдал
за развертыванием нового витка
противостояния двух мировых систем.
За последнее десятилетие он привык
быть в центре событий.
По свидетельству очевидцев,
Жуков ничем не выдавал
своего внутреннего состояния.
Лишь самые близкие знали,
чего ему это стоило.
(шум поезда)
- Разрешите войти, товарищ маршал?
Через 20 минут будем в Свердловске.
Разрешите идти?
- Иди.
Не надо было тебе со мной ехать.
Опасно.
- Да?
А где сейчас неопасно?
Сейчас везде опасно.
- Вместе нам быть опасно.
Что не понимаешь?
- Нет не понимаю.
Объясни.
Ты ее лучшая подруга.
- Да, Русланова моя лучшая подруга.
А твой лучший друг Крюков.
Да Жор?
- Знаешь как они арестовали
жену Молотова?
- Нет.
- А что он ему сказал на
третий день после этого?
Вячеслав, мы теперь с тобой холостяки
Пойдем пообедаем.
И они пошли обедать.
- К чему ты это все рассказываешь?
- Он мне сам сказал: "Жуков, красивые
у тебя женщины. Держи ухо востро.
Берия тебе завидует".
Неспроста он это говорил.
Ничего просто так не говорит.
Если он захочет арестовать тебя,
как Марину Жемчужную,
или жену наркома флота Пети Ширшова,
Женечку Гаркушу,
или как недавно жену Прокофьева,
я не знаю, что делать.
Если они тронут девочек, я..
Повод не надо давать.
Пусть думают, что мы в соре.
Видимся редко, ты мне почти чужая.
- Я тебе и так чужая.
- Не начинай. Невыносимо.
- Чего тут Гаркуша, Гаркуша..
Артистка известная.
Жена Прокофьева - итальянка.
А у Молотова,
так вообще - еврейка видная.
Я всегда с ним спорила,
вот он и запомнил.
А меня чего? Серая мышка.
Все время на заднем плане.
Да он даже не помнит как я выгляжу.
- Во время войны
я был с ним днями, неделями.
Он помнит все.
У него феноменальная память.
Три года назад помнит на приеме
в каких ты была туфлях
и цвет платья твоего.
- Зачем ему меня арестовывать?
- Повод не надо давать.
Из-за этого барахла все.
- Господи..
- Теперь у Берии все козыри на руках.
- Барахло.
Ты ж все объяснил
по поводу этого барахла.
- Не наше оно. И зачем нам столько?
И прислуга может подтвердить,
и документы на это барахло,
вот пожалуйста, все предъявлены.
Может Серов специально скупал
и на нашу дачу отвозил,
чтобы потом в нужный момент
достать и полоскать.
Ты ж ему все рассказал.
Мы же выехали с этой дачи.
Все, все, все государству, все.
- Нет, не надо тебе
быть вместе со мной.
Приедем и сразу назад.
Ха, она значит на мое место, да?
Да?
- Я с ней расстался.
- У, на долго?
- Навсегда.
- Угу.
- Не веришь.
Шура, я был всегда с тобой честен.
С самого начала говорил,
не хочешь жить с таким - не живи,
хочешь - терпи.
- Позвольте, Александра Диевна.
Разрешите убрать, товарищ маршал?
- Убирай.
- Есть.
- Подъезжаем.
(гудок паровоза)
(по радио звучит бравурная песня)
- С прибытием, товарищ маршал.
- Здравия желаю.
- Здравия желаю, товарищ маршал.
С прибытием в Свердловск,
товарищ маршал.
(по радио звучит бравурная песня)
- Смирно!
Товарищ маршал Советского Союза,
во время моего дежурства
происшествий не случилось.
Войска округа занимаются
по планам боевой подготовки.
Дежурный по штабу
полковник Перепелкин.
- Вольно.
- Вольно!
- Товарищ командующий,
прошу за мной.
- Дело Кудрявцева ко мне.
- Есть.
(тревожная музыка)
- Только что сделали ремонт.
Если что-то не так - можно исправить.
- Поскромнее не нашлось?
- Товарищ командующий,
наш военный округ
равняется пяти Франциям.
Что за здание перед штабом?
- Обком партии.
- А слева от него?
- Областное управление МГБ.
(тревожная музыка)
- Смирно!
(тревожная музыка)
- Кругом!
- Через 20 минут совещание.
- Кругом!
- Картины повесить в кабинете.
- Есть.
- Кудрявцев!
- Я.
- Зайди ко мне.
- Есть.
- Товарищи офицеры,
через 20 минут совещание.
Вольно.
- Здорово, Кудрявцев.
- Здравия желаю, товарищ Жуков.
- Иван Иванович если не ошибаюсь?
Мы с тобой Берлин брали.
- Так точно. И Варшаву.
- Впервые я тебя встретил
под Ленинградом.
- Так точно. В сентябре как прилетели,
так с самого самолета я вас
с моими гавриками по городу
и на передовую сопровождал.
Ну в общем прикрывали,
где только можно.
Я тогда капитаном был.
- Товарищ маршал, разрешите.
- Давай.
- Ну и что твои гаврики,
черная смерть, все здесь?
- Хм, куда им деваться.
Все тут,
правда, многих уже нет.
- Разрешите идти?
- Иди.
- Есть.
- Ты ж, что Кудря..
Ну-ка подойди.
Кудрявцев, ты что же,
до генерала не дослужил,
вот даже
до полковника не дотянул.
С такими ранениями, операциями.
Много чего натворил?
- В штрафники попал,
превышение полномочий.
- Кому в рыло-то дал?
- Хм, ведь оно как,
вы ж сами знаете,
на передовой, на самом кончике, как п
минному полю, шаг в сторону
и тут же ошибка.
- Мы с тобой, Кудрявцев,
от Ленинграда, до самого логова.
Как думаешь, Вань,
почему я здесь,
что гаврики твои говорят?
- Начистоту?
- Угу.
- Ну мы тут так думаем,
сослали вас,
товарищ маршал Советского Союза,
с глаз подальше,
поперек горла вы таким многим.
- Молодец, в точку.
А ситуация такая,
я с дня на день жду ареста.
Эти, что на стенах висят,
спят и видят меня на Лубянке.
Что будем делать, Вань?
- Хм, ну что, защищаться,
товарищ Жуков.
- Ха-ха! ха-ха!
Молодец. Спасибо.
Поставь-ка два БТР
перед входом в штаб
и дай мне своих головорезов в охрану.
Крупнокалиберный пулемет из окна,
чтобы видели все,
что Жуков очень нервный,
у него в охране Кудрявцев -
четыре ранения
и контужен на всю голову.
Только сделаешь это, когда я скажу.
Договорились?
- Я через них на том свете побывал,
год в штрафниках.
Не беспокойтесь. Все сделаем как надо
- Ладно, ладно.
Ладненько. Садись.
Как расквартировали-то?
- Честно могу?
- Ну.
- Бросили, как свиней.
- Я так и думал.
Кто там зам по тылу?
- Да он нормальный мужик,
Георгий Константинович.
Ну что он может?
Эшелон выгрузили в снег, в палатки.
Так и жили почти два года.
ДОСы для штабных построили,
от капитана и выше,
а нас по хатам,
хм, как цыгане.
- Посмотрим, посмотрим.
- Разрешите идти?
- Да, иди.
- Есть.
(стук в дверь)
- Георгий Константинович,
разрешите повесить картины?
- Вешай.
- Есть.
Заходи.
(грустная музыка)
(бурные овации)
- Товарищи,
сегодня у нас праздничный день!
- Здравствуйте.
- Проходите.
- Мы встречаем великого героя Отчизны.
Одного из главных творцов
исторического разгрома
немецко-фашистских захватчиков.
(лирическая музыка)
(бурные овации)
- 28 августа 1948 года,
после тяжелой
и продолжительной болезни,
скончался командующий
бронетанковыми
и механизированными
войсками Советской армии
маршал бронетанковых войск
Павел Семенович Рыбалко,
дважды Герой Советского Союза,
кавалер двух орденов Ленина,
трех орденов Суворова первой степени,
орденов Кутузова первой степени,
Богдана Хмельницкого первой степени,
целого ряда медалей
и иностранных наград.
Весь свой талант,
все свои знания и огромный опыт
Рыбалко отдал делу
организации, укрепления,
и совершенствования военной мощи
советского государства.
(шум от кинопроектора)
- У Абакумова сформировано
два отряда по 20 человек.
В Москве ждут выезда в Свердловск
для вашего ареста.
Кудрявцева позови.
- Есть.
(шум от кинопроектора)
- Товарищ командующий, подполковник
Кудрявцев по вашему приказанию прибыл
- Ну давай, дружок,
как договаривались.
С полным боекомплектом два БТР перед
входом в штаб, чтобы видели.
- Есть, товарищ маршал.
- Жора!
- Что случилось?
- Я сейчас с твоим братом
по телефону разговаривала.
Мы условились, что будем
говорить коротко, без фамилий,
но мне кажется, что я все поняла.
- Что поняла?
- Арестован генерал-полковник Яковлев,
начальник ГОМУ.
Аресты идут по всему Северному флоту.
Это Миша съездил в
генеральский дом,
ну как будто там
машину отремонтировать,
и по гаражам походил,
со свидетелями поговорил.
Так вот, они совсем между собой
ни о чем не разговаривают.
Они даже по телефону не общаются,
а ночью все ждут звонков.
- Кто еще?
- Костин, Телегин вместе с женой.
Ты представляешь что это такое?
- Еще жены Гурчина и Кулика.
Дети одни остались.
Жор, ты понимаешь, наших-то девочек
Миша вывез из Москвы,
но не сказал куда,
говорит так надежнее.
- Найдут.
Если надо отыщут.
- А что делать теперь?
- Телегин арестован,
но это уже серьезно.
- Да.
- А кому это надо?
- Я у них на мушке теперь.
- А?
- Кому?
Процессы новые готовят
и в центре их я.
Пашка был прав.
- В чем прав?
- Ты вот что-то знаешь,
а мне не говоришь.
- Сослали
на периферию,
чтобы шума поменьше было.
А там как в бильярде,
своячка с оттяжечкой.
Чуть позже стратег, чуть позже.
- Не понимаю.
- А, что-то..
- Что, сердце?
- Как камень..
- Сердце?
- Да нет.
Выключи.
- Жора, я здесь
сегодня останусь, ладно?
А, хорошо?
- Пойдем.
- Фу-ты, еще только сердца не хватает.
(тревожная музыка)
- Из машины, занять оборону.
Приготовиться к бою.
Снять мешки, укрепить позиции.
Занять позиции.
Снимай мешки, сооружай укрепления.
- Становись.
Остаетесь на усиление роты охраны.
Занять позицию на центральном входе.
Вперед.
- С Москвой соедините.
Свердловск опять беспокоит.
Докладываю: товарищ Жуков провел
несколько совещаний.
Завтра выезжает в часть.
Нагнал под это дело
в город военной техники
якобы для проверки
технического состояния.
В центр города, в штабе,
напротив обкома стоит военная техника
Демонстративно.
И в войсках мне докладывают:
отпуска отменил,
комсостав в казармах сидит.
Сам в штабе сидит
и вооружился до зубов.
- Товарищ маршал,
ваше приказание выполнено.
(тревожная музыка)
- Жора!
- Лежи, Шур. Лежи.
(тревожная музыка)
- А а. Шура, сердце что-то.
- Быстрее доктора.
- Что у тебя опять приключилось?
- Докладываю, товарищ Сталин.
У меня новости из Свердловска.
- Скажи маршал Рыбалко хороший
военачальник был?
- Дутая фигура, товарищ Сталин.
- Тогда ты
какая фигура если он дутая?
Хороший был маршал,
настоящий.
Танки на немцев пускал.
Сам рядом ехал на
"виллисе" и показывал.
Пуля его не брала.
Немцы его, как огня боялись.
Настоящий герой.
Так он проездил всю войну.
А вернулся в Москву и заболел.
Подкосило маршала.
Да, какого человека мы потеряли.
Да, Виктор Семенович?
- Так точно, товарищ Сталин.
- Вот, нет у тебя
своего собственного мнения.
Ладно, давай говори,
что там у тебя в Свердловске?
- Маршал Жуков чудит.
- Как чудит?
- Ввел военное положени,
сидит в штабе и никуда не выходит.
Окружил себя войсками.
- Почувствовал.
- Да. Мы можем привлечь
дополнительные силы.
- Что воевать с ним хочешь,
с маршалом победы?
- Вот ты говорил,
что заговор есть,
что в центре Жуков,
и Жуков окружил себя..
- Где эти материалы?
- Есть показания генералов.
- Покажи.
- Вот пожалуйста.
- Хе, я знаю эти показания.
Если тебя твои же люди допросят ты
сразу признаешься, что сын Черчилля.
Сам Жуков что-нибудь говорил?
- Вот есть из разговоров с женой.
- Читай.
- Жуков: "Сталину Булганин
нашептывает про меня.
Я раньше думал, что Сталин
принципиальный человек,
а он слушает, что ему говорят.
Ему кто-нибудь что скажет и он верит.
Вот ему про меня сказали
и я в немилости.
Ну и хрен с ними,
пусть теперь другие повоюют.
- Вот, разговор с женой!
С самым близким человеком.
Он должен быть с ней откровенным,
а он ничего не говорит.
- Как ничего! Вот: "Сталин не
принципиальный человек.."
- Ты слушаешь его везде,
даже в сортире,
а результата у тебя ноль!
Разве главарь заговорщиков
так себя ведет?
- Это детский лепет.
- Товарищ Сталин, он военную технику
к штабу, к центру города пригнал.
- Это поступок простого солдата.
Нет у тебя ничего!
Расстроил ты меня, товарищ Абакумов.
Не надо.
Пусть посидит там, подрожит.
(стон)
- Доктор..
- Как вы себя чувствуете,
Георгий Константинович?
- Я потерял сознание.
- Это от истощения организма,
от общей усталости.
- Это серьезно?
- Сердечко ваше надо поддержать.
Проверим, поддержим, проколем.
- Что там, что это?
- Это снотворное.
- Тебе надо поспать.
- Где Кудрявцев?
- Товарищ командующий, подполковник
Кудрявцев здесь, в коридоре.
В городе порядок, товарищ маршал.
- Поспи.
Доктора здесь хорошие,
не хуже чем в Москве.
(гвалт у бюро передач)
- Кто вы?
- Я доктор.
А вам нельзя волноваться.
- Как вас зовут?
- Галина Александровна.
Я ваш лечащий врач.
Меня приказом назначили.
- Приказом чьим?
- Начальника госпиталя приказом.
- Вы очень красивая,
Галина Александровна.
Что с вами?
- Со мной?
А что со мной?
- Покраснели.
- Покраснела?
Это просто,
ну просто, кожа у меня такая.
Кровеносные сосуды на поверхности.
- Сосуды.
Кровеносные сосуды, кожа..
Первый раз такое слышу.
- Послушайте, вам,
вам нельзя сейчас волноваться.
Нельзя сейчас много говорить.
- Зачем же тогда жить
если не волноваться?
Надо волноваться,
Галина Александровна.
Галя.
(хлопнула дверь)
- Ой, извините, сквозняк.
Я не помешала?
- Да-да, пожалуйста, Александра Диевна
Сейчас я сестру позову.
Надо укол делать.
- Да-да, конечно.
Здравствуй.
- Что у меня?
Колют все время.
Серьезно это?
- Тебе нельзя сейчас волноваться.
- Ответить можешь?
- Могу.
Инфаркт у тебя.
Второй.
Микроинфаркт, а так здоров.
- Понятно.
Что с девочками?
- Нормально все.
Думаю привозить их сюда или нет?
- Привози.
- А со старшей как?
Она в МГИМО собралась поступать.
- Делай, ты все знаешь.
Эра пусть остается.
Эллу привози.
Со старшей Берехин останется.
- Мне тоже уехать надо надолго,
на месяц, может больше.
- Езжай.
- Да?
А как тебя оставить?
- Ой, не в первой.
Делай, как надо.
- Ну да, конечно.
Ты ж тут под присмотром.
Как ее?
- Товарищ командующий, был звонок
из приемной товарища Сталина.
Приговтесь, сейчас будет разговор.
- Телефонов в палатах у нас нет,
срочно от меня тянем.
- Мне уйти или остаться?
- Оставайся.
- Разрешите войти?
- Войдите.
- Разрешите идти?
- Идите.
- Есть.
- Разрешите идти, товарищ маршал?
- Иди.
- Есть.
(телефонный звонок)
- Слушаю.
Здравствуйте, товарищ Сталин.
Хорошо себя чувствую, товарищ Сталин.
- Успокойтесь, товарищ Жуков,
и работайте спокойно.
Вас науськивают,
а вы их посылайте к черту
и берегите здоровье.
Оно еще вам
и всей стране пригодится.
Не надо благодарить меня.
Я к вам с предложением.
Мы подумали и решили
обратно пригласить вас
кандидатом в члены ЦК.
Но делать это сейчас
сразу не будем.
А вот в депутаты Верховного Совета
попробоваться надо.
Думаю, что поддержит вас народ.
В Свердловске заводов много.
Поезжайте
с людьми повстречайтесь.
Приедете расскажите мне.
До свидания, товарищ Жуков.
Будьте здоровы.
- Спасибо.
До свидания, товарищ Сталин.
(гудки отбоя)
- Ну вот теперь можешь
спокойно ехать.
- Что теперь будет?
- Ему сказали: "Жуков в больнице.
Второй инфаркт. Помирает Жуков".
Смотрит на рожу Абакумова и думает:
с кем оставаться, с этими, что ли?
Вот и позвонил,
на всякий случай.
Позвонил.
Что-то там происходит.
- Поправить.
- Не, все нормально.
- Приеду позвоню.
И ты звони.
Утром, вечером..
- Угу-угу.
- До свидания.
(стук в дверь)
- Приказания какие-нибудь будут,
товарищ маршал?
- Кудрявцева ко мне.
- Есть.
- Гм..
- Извините.
- Прошу.
- Как пульс, Галя?
- Ровный.
Удивительно.
Я когда услышала,
что сам товарищ Сталин звонит,
у меня чуть сердце из
груди не выпрыгнуло.
- Хорошие новости.
ты, Галь,
принесла перемены к лучшему.
- А мы разве на ты,
Георгий Константинович?
- Конечно, а как же!
(стук в дверь)
- Хм, извините!
Красивый медсанбат.
Товарищ маршал, подполковник Кудрявце
по вашему приказанию прибыл.
- Снимай осаду, Кудрявцев.
- Есть, товарищ маршал.
- Сейчас с самим разговаривал.
Он с меня осаду снял,
и ты тоже снимай.
- Разрешите выполнять?
- Выполняйте.
- Есть.
- Что еще?
- Георгий Константинович,
там один топчется..
- Точно?
- Хм.
- Давай-ка его сюда.
- Провели армейскую спецсвязь.
Разговаривал
по телефону десять минут.
По слухам,
лично с товарищем Сталиным.
Да, десять минут.
Пока выяснить не удалось,
продолжаю наблюдение.
Ага.
- Ну, доложил.
- В чем дело, товарищ?
Дайте пройти.
- Пройти, пожалуйста.
- Ага.
- Но только со мной.
Вас тут один человек хочет повидать.
- Вы, что себе позволяете?
Вы понимаете с кем вы имеете дело?
- Понимаю.
Не упирайся, а то я ударю.
- Значит так,
если хоть раз еще рожу
из вашей конторы рядом с собой увижу
пристрелю.
Я из-за вас столько времени
и сил потерял, понял?
- Товарищ маршал Советского Союза,
я не понимаю о чем вы..
- Сева!
Кругом.
Кудрявцев, выкини отсюда его.
- Есть.
Пойдем.
- Как случилось, что лучшего командира
где-то в Сибири,
мы заставляем
незаслуженно переживать?
Я имею ввиду товарища Жукова.
- Товарищ Сталин, я всегда был против,
чтобы товарищ Абакумов
плел интриги против маршала.
- Кто этот Абакумов такой?
А? Почему он так
близко подошел ко мне?
- Товарищ Сталин, извините.
У меня - смотрите по ядерному проекту
по Казахстану, по Семипалатинску,
по Украине, где изготавливаются
элементы конструкции,
по полигону номер два,
где работают баллистики.
Но и то, я стараюсь
лишний раз вас не беспокоить.
А товарищ Абакумов только и делает,
что каждый раз свои ошибки
прикрывает вашим решением.
Я давно хотел об этом вам сказать.
- У..
Давно хотел сказать. Ну-ну.
Что на подпись?
Давай.
- Да здесь не много, товарищ Сталин.
Необходимо согласование с вами.
Подготовка к испытаниям РДС-1
вышла на последнюю стадию.
Здесь в основном по затратам.
Деньги нужны, Иосиф Виссарионович.
Под руководством физика Зельдовича
были проведены
необходимые расчеты.
С целью изучения
КПД ядерного заряда
привлечена группа академика Ландау.
Определены основные конструктивные
размеры ядерного заряда.
Товарищ Ванников, Курчатов, Щелкин
предлагают провести испытания
на полигоне под Семипалатинском.
Я там был с товарищами учеными.
Место подходящее.
Вот определяющий порядок подготовки
к испытаниям РДС-1 на этом полигоне.
Товарищ Сталин,
главный конструктор Харитон
и его заместитель Щелкин
настоятельно просят выпустить
вот этих товарищей.
- Лаврентий,
а разве я это не подписывал?
- Товарищ Сталин,
вы подписывали другой список.
Это новый.
Там всего 16 фамилий.
- Лаврентий, а этот вопрос
нельзя решить с товарищем Абакумовым?
Я по ядерному проекту приказал ему
исполнять все твои вопросы.
- Но воз и ныне там.
- Кто этот выскочка такой Абакумов!
Что он такое делает
кроме того, что изливает ненависть?
Это ты мне подсунул его, Абакумова.
- К несчастью да.
Винюсь.
- Кстати, а где этот чемоданчик,
про который он говорит,
что нашел у Жукова?
- Простите, товарищ Сталин,
какой чемоданчик?
- Вы за Урал загнали
абсолютно невинного человека,
довели до инфаркта
лучшего маршал -
ты лично, и твой выкормыш Абакумов.
И ты спрашиваешь какой чемоданчик?
- Товарищ Сталин,
я всегда был против обструкции Жукова
Это я неоднократно говорил
и вам лично, и на президиуме.
Я даже через секретариат
вам бумагу посылал.
Вот, вот копия этого,
этого письма.
Вы же читали мои соображения.
Нету никакого чемоданчика
и никогда не было.
- Как не было?
Выходит Виктор Семенович
меня обманывал?
Получается так, товарищ Сталин.
Получается не только
вас, но и президиум.
- Значит
товарищ Абакумов
клеветник.
(лай собак)
(плачь людской, крики)
(кричат друг другу, прощаются)
(тревожная музыка)
- Товарищи, мне пришлось
отстранить от должности человека,
которому я безмерно доверял.
Возникли серьезные проблемы,
что министр госбезопасности Абакумов
является скрытым вредителем
и агентом врага.
К нам вчера поступило
тревожное письмо одного из подчиненны
товарища Абакумова.
Можете почитать.
Тут товарищ Рюмин,
старший следователь МГБ,
утверждает, что товарищ Абакумов
тормозит следствие
по делу врачей-вредителей.
И не только тормозит,
но уводит в сторону.
Политбюро решило создать комиссию
по расследованию деятельности
товарища Абакумова
в лице вас четверых.
Вникните беспристрастно.
Если Абакумов невиновен,
то так об этом и надо заявить,
а если он виновен,
то надо конкретно знать в чем?
Может быть этот, как его, Рюмин
написал обыкновенный донос.
Вопросы есть?
- Вопросов нет, товарищ Сталин.
Мы с товарищами
внимательно изучим данную ситуацию.
Серия 7
(из репродуктора) - "Идет
направо - песнь заводит,
Налево - сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей..."
- Куда вы меня привезли, я здесь
никогда не была?
- Вот посмотрите на красивые места.
Почему бы не покатать очаровательную
женщину?
Пойдемте. - Я же знаю, что вы хотите
мне что-то сказать.
Чего вы молчите? И в машине молчали?
- Лида, сейчас и в машине, и на
квартире надо поменьше говорить.
Времена такие.
Красиво, да? Скажите, красиво ведь?
Я вообще люблю Москву.
Вы любите Москву? - Я не знаю, мне все
равно.
Я где только не жила.
- А вы знаете,
что Георгий Константинович
в Москве с семи лет?
- Первый раз слышу. - Да.
Он у моего отца скорняжному делу
обучался.
Наши отцы родные братья. Там нас
несколько пацанов обучалось.
А папашка мой суровый был. Рука
тяжелая.
Лупил нас всех нещадно, особенно меня
А Жорка нас защищал. - Да, он вечно
всех защищает.
- Да... Потом в лавке торговал. Ох как
торговал!
В нем умер этот... коммерсант.
И скорняком мог бы стать
первостатейным.
Вот. Он среди нас, пацанов, сразу
в вожаки вылез.
- Теть, дай проехать.
- Вот. И зарабатывать стал очень много
И уже буквально через год
родителям, отцу с матерью,
в деревню стал деньги
отсылать, помогать.
Талант! - Что вы мне его расписываете?
- Тяжело ему. Отчего вы не хотите
к нему поехать?
- Мне кажется, в некоторой степени вас
это не касается.
- Все, что касается моего двоюродного
брата, меня тоже касается.
Еще как касается! - Господи, как же вы
меня все достали!
Одна придет с деньгами
и разговорами,
другая приходит в ноги
кидается: "Уйди с моей дороги!"
А он звонит: "Приезжай". Я что вам
тряпка, в конце концов!
- Подождите, кто она, Шура? Когда она
к вам приходила?
- Она не просто приходила, она
угрожала.
Потом она уговаривала, потом
фотографии дочерей показывала.
- Нет, я так не могу! Я, может быть,
женщина! Я, может быть, люблю!
Любила, теперь все, отрезала. Все!
- У него второй инфаркт был.
- Когда он со мной был, у него не было
инфарктов.
Ни первого, ни второго. И тогда фронт
был, война.
Я в Одессе ему какие нужно уколы
делала.
Он у меня на диете сидел. Ему ведь
нельзя ни соленого, ни острого.
Он у меня лишней рюмки не выпил.
А жена что, суженая-ряженая?
Она по пять истерик в неделю
устраивает!
Куда это годится? Достали вы меня все
скопом!
- Так, значит? - Да, так.
Вот посмотрите на меня, полюбуйтесь
на такую-растакую, на воспитанную.
Я все сказала. Нет, не поеду!
Ну, что вы смотрите на меня?
Я ему еще тогда сказала: я с его жено
постель делить не буду.
Я к нему не поеду.
- Уже два года прошло, как он в
Свердловске. Время ведь лечит?
- Время не лечит, время учит.
Я на работу устроилась. Я не могу, я
занята.
Я никуда не поеду. А может быть,
у меня есть кто-то?
- Что вы выдумываете, никого у вас нет
- Почему это вы так думаете?
Я что, кривая? Я что, урод?
Не слишком ли вы самонадеянны с брато
вашим?
- Я желаю вам только добра. Лида, вам
нужно поехать к нему.
- Меня куда надо вызывали и там прямым
текстом мне сказали:
Жуков твой далеко, а мы везде. Если т
к нему в Свердловск заявишься,
то мы тебя из московской квартиры
выпишем.
Вот приеду я к нему в Свердловск, а к
нему жена явится,
и попрут меня из московской квартиры.
Я пойду на вокзал жить?
- Мне Георгий Константинович позвонил,
просил переговорить.
А Диевна сейчас в Москве надолго.
У нее дочь в институт поступает.
А там у тебя квартира будет, ну.
- Михал Михалыч,
ну, пожалейте вы меня.
Сидеть в пустой квартире и ждать
его целыми днями, в чужом городе!
Не могу я, не могу.
И потом, я жене его обещала, я ей
слово дала.
Получится - я опять разлучница.
Сильный у него инфаркт был?
- Да нет, слава богу.
Не очень, говорят, микроинфаркт.
Лида, вот Георгий Константинович
просил передать. - Деньги?
Не нужно мне от него денег. Мне от
него ничего не нужно!
- Послушай, это маме. Маме твоей, ты ж
уедешь, а мама одна останется.
Это ей.
- Откуда он знает про маму? - Не знаю,
может, ты ему сказала по телефону.
Маме.
(гудок)
(голоса встречающих)
- Здравствуйте, Лидия Владимировна!
Извините, немного припоздали.
Давайте я вам помогу.
- Спасибо.
- Туда. Прошу вас.
- Где он? - Прошу вас.
- С приездом. Пойдем.
Ключи дай.
- Товарищ командующий, а как же я?
- С охраной поедешь. - Есть.
- Не могу без тебя жить.
Ну что поделаешь, а?
- Да, Жуков. - Жора, я знаешь, что
подумала, давай мы прилетим к тебе, а
На недельку-другую.
Эрка так хорошо сдает экзамены,
я думаю, что она поступит.
- Зачем приезжать? Что за новости?
- Как - что за новости?
Просто соскучились. На самолет нам
вышлешь,
мы туда-обратно. - Какой самолет?
Откуда я возьму самолет?
Самолет еще гонять. - Как это нет?
Получается, всегда был, а сейчас вдру
нет? Куда он делся?
- Шура, раньше ты летала, самолет тебя
подбирал. Летели военные люди.
Почта. Сейчас нет оказии из Москвы,
посиди там. Потом.
Ты только неделю как уехала.
Что тебе в голову взбрело?
Потом и работа у меня.
- Подождет твоя работа.
Дочки же у тебя все-таки, правда?
Элка, знаешь, какой тебе подарок
приготовила!
Она выучила наизусть главу из "Евгени
Онегина".
У них каникулы, Жора, они соскучились
Хотят к тебе. Ну? - С девочками
приезжай через месяц.
У меня ученья на носу, меня все равно
в Свердловске не будет неделю.
- Понятно. Ты не один.
- Опять ты за свое...
Слушай, у тебя на уме что-нибудь кром
этого есть? Или только это?
Ладно, хватит, я не люблю ля-ля, мне
дело надо делать.
Думаешь, нечем заняться? 200
километров с утра сегодня отмахал.
Подо мной территория - четыре Франции
округ. - Значит, так,
ты меня, пожалуйста, больше своей
ложью не оскорбляй.
И себя тоже. А ей скажи, чтоб она
впредь не клялась чем попадя.
- Что ты говоришь? - Слушай, что я
говорю, и передай ей слово в слово.
Увидимся через месяц.
(гудки)
Сука! Сука, чтоб ты сдохла!
Господи, что я говорю!
Прости меня, Господи!
(гудки в трубке)
- Ну что такое, а?
Что такое? - Купи мне билет. В Москву.
Я уезжаю. - И ты за свое. Что же это
такое?
Сядь, пожалуйста. - Мне нужно
на вокзал. Я все равно уеду.
- Я сказал, сядь!
Что случилось? Ну, позвонила,
ну и что?
- Больно мне сделал. Впервые.
Очень больно. Синяк будет теперь.
- Извини. - Извиняю.
Извини. - Георгий Константинович,
не склеить.
Не нужно это ни вам, ни мне.
- Все хорошо, извини.
Все, ничего не случилось. Ничего
не было.
Ну что ты?
- Завиральная это была идея с самого
начала.
В одну воду второй раз...
Отпустите меня.
Умоляю, отпустите меня.
Пожалуйста.
(звонок)
- Твою мать!
В чем дело? Я тебе что приказал?
- Вам плохо, Георгий Константинович?
- С чего ты взял?
- Александра Диевна позвонила,
сказала - у вас инфаркт. И я вот...
- Александре Диевне показалось. - Она
мне позвонила и начальнику госпиталя.
Там все на рогах.
- Иди. - Есть.
- Прости. Все.
Не хочу. Не могу.
- Постой.
- А знаешь, я даже с работы увольнятьс
не стала.
Отпуск взяла, знала, что скоро
вернусь.
Сломалось что-то. - Понимаю, понимаю..
- Плохо мне без тебя, Георгий, но за
этот год...
я словно узнавать себя стала.
Я учусь жить без тебя. Дышать учусь,
работать, друзей находить новых.
- У тебя кто-то есть?
- Нет. Я не могу.
Я больна.
У меня неизлечимая болезнь.
Хроническая.
Жуков называется.
- Что с ним? Вы доктор?
- Доктор.
- Укол делали? - Не успели. - Вы из
скорой помощи?
Что чувствуете? - Почти. - Где болит?
- Везде.
- Сейчас, сейчас, миленький, хороший
мой, сейчас.
Это я виновата, я, простите меня дуру
Я же просто боюсь вас.
Сейчас, мой хороший, все будет хорошо
Укол сделаю. Прошу, ложитесь. - Не над
ничего, не надо.
Это ошибка. - Какая ошибка? Чья ошибка
- Моя.
- Не понимаю.
Это что, кто-то пошутил так?
- Вам же сказали: ошибка. Маршал
здоров. Вы свободны.
- А вы кто такая? Вы не из скорой?
Откуда вы взялись? - Я через дверь
вошла. - Вы кто?
- Можно я не буду говорить "конь
в пальто"?
- Послушайте, я лечащий врач Георгия
Константиновича.
- Очень приятно. - Я приказом назначена
Что здесь происходит?
Я, между прочим, могу документы
потребовать.
- С фантазией у вас, Георгий
Константинович, как-то не шибко.
Третий раз вокруг медицины скачете.
- Угадала.
- Сдается мне, здесь смена караула
произошла?
- Опять угадала. В точку.
Садитесь, девочки, гулять будем.
Лида, давай выпьем.
За приезд и за отъезд сразу, а?
- Прощай, Георгий.
Будь здоров.
До свидания.
- Я что-то не то сделала?
Что-то ужасное сделала?
- Да нет, все нормально. Давайте-ка,
Галина Александровна, выпьем,
знаете, за что? За то, что я остался
наконец один. И это главное.
В себе разобраться.
Ну, я не один, конечно, вы тут...
молодая такая, красивая... Я вам
нравлюсь? - Очень.
- И ты мне тоже. Вот за это и выпьем.
- Вы мне, правда, очень-очень
нравитесь.
И как человек, и как... и как...
(за кадром) - В Свердловске ни Сталин,
ни его ближайшее окружение
не собирались оставлять Жукова без
присмотра.
Почти все разговоры Жукова дома,
в кабинете и на даче
прослушивают сотрудники
Госбезопасности.
Глава ведомства Абакумов
регулярно докладывает Сталину
о настроениях опального маршала.
Но в какой-то момент Жуков и его
близкие вдруг поняли:
Сталин смягчает опалу,
правда, делает это постепенно, почти
незаметно для непосвященных.
Первым шагом стало
выдвижение Жукова
в кандидаты в депутаты Верховного
Совета СССР в марте 1950 года.
Через год, летом 51-го, маршала
неожиданно для всех
посылают в Польшу в составе
правительственной делегации.
В Варшаве Жуков выступает с речью,
которую полностью печатают в "Правде"
Такое не могло произойти без ведома
Сталина.
Похоже, вот так, по-отечески,
он напомнит кой-кому
о том, что есть у него козырной туз,
готовый вновь огнем и мечом пройти
по Западной Европе.
Через год Жукова вновь избирают
кандидатом в члены
Центрального Комитета.
Впрочем, все это было впереди.
Пока же маршал и не подозревает о
скором возвращении в большую политику
- Какую литературу читаете?
- Разную, товарищ маршал.
Стихи люблю. - Стихи? Какие?
- Твардовского. - Наизусть знаете?
- Конечно. Ой!
Он очень легко запоминается.
"Переправа, переправа!
Берег левый, берег правый,
Снег шершавый, кромка льда...
Кому память, кому слава,
Кому темная вода, -
Ни приметы, ни следа.
Ночью, первым из колонны,
Обломав у края лед,
Погрузился на понтоны
Первый взвод.
Погрузился, оттолкнулся
И пошел. Второй за ним.
Приготовился, пригнулся
Третий следом за вторым".
- Товарищ командующий, вы тоже знаете
"Теркина" наизусть? - "Теркина"!
Я и Пушкина знаю. Мое тайное оружие.
- Какое тайное оружие? - Знание стихов
наизусть -
тайное оружие у солдата.
Увольнительные короткие,
время терять не приходится,
если хочешь
понравиться девушке,
произвести на нее впечатление,
познакомиться, надо быть во всеоружии
Помните, как там дальше?
"И столбом поставил воду
Вдруг снаряд. Понтоны - в ряд.
Густо было там народу -
Наших стриженых ребят..."
(музыка)
- Мам, ты чего?
- Нет, ничего.
Элла спит? - Дрыхнет как сурок.
- Как экзамены сдала? - Все на
"отлично". - Молодец.
- На другой курс перешла. - Поздравляю.
- Красиво-то как, смотри!
- Да, красота. Сколько раз езжу здесь,
мимо Уральского хребта, думаю:
"Господи, создал же Ты такую красоту!
Так бы стояла и смотрела.
- Мама, ну что ты расстраиваешься?
Все будет хорошо, мы с тобой.
- Чувствую: в последний раз едем.
- Ты же сама хотела, чтоб Элка...
- Хотела, а сейчас не хочу. Понятно?
Все, хватит школы менять. Ей в
институт надо поступать.
Все, отъездились.
- Где наше озеро и машины? Там?
- Товарищ маршал,
вы совершенно, оказывается,
не умеете
ориентироваться в лесу.
- А вы меня научите, я как-то потерялс
совсем в лесу. Научите.
- Это же очень просто. Вот смотрите.
Я вам покажу.
Вот мох на любом дереве.
Мох на дереве с северной стороны.
Когда в лес входили, я запомнила, где
был мох - по левую руку.
Вот теперь мы встаем и понимаем, что
наше озеро и машины там.
- Ошибаетесь. - Нет, товарищ маршал.
Я с пяти лет в лес хожу, я в деревне
выросла, в тайге.
У нас, если сломя голову в лес
пойдешь, назад не выйдешь.
- Озеро и машины там. - Нет, там.
Спорим? - Спорим.
Если проиграете, то вы меня поцелуете
- А если вы проиграете? - Я поцелую вас
(сигнал автомобиля)
- Ну вот, проиграли.
- Подождите... я...
Подождите...
А как же мох? - Вы забыли существенную
деталь: мох любит влагу.
А влагу здесь приносит западный ветер
Ну что, долг платежом красен.
(голоса птиц)
- А поцелуй как, в губы?
- Ну конечно, не в щеку.
В щеку не годится.
- Я закрою глаза.
(пенье птиц)
Ну, что же вы, товарищ маршал?
- Красивые пальцы у вас.
Галина Александровна, давайте так
сделаем, чтоб "товарищ маршал"
я больше от вас не слышал никогда.
- А как же мне вас называть?
При главвраче, при жене? Я же вас
лечу. Субординация.
- Георгий Константинович.
- Мама, я уже взрослая, я хочу
спросить. - Спрашивай.
- У папы другая женщина? - Да.
Спросила? - Спросила.
И серьезно там?.. - Что серьезно?
У кого?
- У них там серьезно? - А про мать ты
уже не спрашиваешь, да?
- Мам, ну что ты такое говоришь!
Я и так все время о тебе думаю.
Просто меня Элка уже
вопросами достала, что да как.
Мы взрослые, мы хотим знать, серьезно
там у папы или нет? - Думаю, да.
Довольна?
- Он что, уйдет от нас?
Зачем мы вообще в этот Свердловск
едем, мам?
- Потому что я так всегда себя веду:
где твой папа, где Жуков, там и я.
Он на передовой, и я на передовой.
Он готовится к атаке, и я оборону
держу. Понятно?
- Это предательство, мам.
- Георгий Константинович,
мы с вами знакомы уже почти три года.
Когда я вас впервые увидела,
я совсем девчонкой была.
Что я после института понимала? Такая
глупая, дикая.
Вы только не перебивайте меня, иначе
я ничего не скажу.
Лечение закончилось, вы здоровы, и вс
теперь в госпитале понимают,
все видят, что...
ну, что вы один остаетесь, что семья
ваша в Москве.
Думаете, мне ничего не говорят? Еще
как говорят, еще как нашептывают:
не теряй момент. Вы ведь такой
человек.
Начальник госпиталя инструктаж провел
два инфаркта,
здоровье командующего - святое, имей
в виду. - Имеете?
А по-моему, все дело в нас, Галина
Александровна?
- Да, в нас. Во мне дело.
Вы мне нравитесь, Георгий
Константинович.
Очень-очень нравитесь. Мне юмор ваш
нравится.
Я за эти два года
столько смеюсь,
сколько не смеялась никогда в жизни.
Правда! И стихи вот...
Но я вас боюсь, понимаете?
Только вижу вас - сразу ступор
какой-то, сразу дурой становлюсь.
Я вот с больными очень важной могу
быть и даже умной.
Они меня бояться, очень многие
бояться.
А вас я робею. - Робейте почаще, это
вам к лицу.
Что покраснели?
- Краснею я, кожа у меня такая.
Кровеносные сосуды на поверхности.
Тогда и вы, пожалуйста,
не называйте меня больше
Галиной Александровной, хорошо?
- Договорились, Галя.
- Пожалуйста, вы поймите, я...
я должна как-то привыкнуть к вам.
Вернее, я должна привыкнуть
не бояться вас. Понимаете?
- Ситуация: она боится его, он - себя,
она еще боится главврача
и все вместе бояться инфаркта.
Нет, с этим надо кончать.
- Я люблю вас, Георгий Константинович,
вы понимаете?
Я люблю вас.
До головокружения люблю.
Я уже больше не смогу без вас.
Правда, я...
Это очень-очень серьезно.
(лирическая музыка)
Ну вот, сказала наконец.
Господи, какая я дура. Простите меня.
Простите меня, Георгий Константинович
(лирическая музыка)
(пенье птиц, ржание коня, музыка)
- Прости меня.
Прости, я не хотела.
Мы много ошибок совершили,
и разобраться, кто прав,
кто виноват, невозможно. - Мама.
Послушай, может, глупость скажу.
Давай я с ним поговорю, а? - С кем?
- С папой. Он меня любит.
- Господи, дурында ты моя.
Конечно, он тебя любит и Элку любит.
И меня любит.
И еще он кое-кого любит.
Он всех любит.
Ты сказала, что ты взрослая.
Сама посуди, он один живет в чужом
городе,
вы выросли, у вас свои проблемы.
Я с ним вообще уже не живу. Давно.
Как ему быть, ты сама посуди.
- Послушай, ведь в других семьях тоже
проблемы,
но решаются как-то. - Другие проблемы
в других семьях. Это другие проблемы.
А здесь семья Жукова. Здесь любые
проблемы в пыль превращаются.
- А мы с Элкой не хотим, чтобы они
в пыль превращались.
- Только я одна знаю, с кем живу
уже 30 лет.
Я иногда думаю: может, он не человек?
Разве может нормальный человек это
выдержать?
Он какой-то уникальный, понимаешь?
Восемь суток без сна! Я сама видела
в Монголии.
Потом мне Телегин рассказывал:
20 суток без сна!
Сталин звонил, разбудить не могли
потом. Трое суток спал.
Машина, что ли, какая? - Мама.
Скажи, к чему ты мне все это
рассказываешь?
- Потому что у твоего отца сил хватит
еще на одну семью.
Может быть, и не на одну.
- А мы с Эллой не хотим жить без
папы. - Да не будете вы жить без папы.
Он сильный, он умный. Свое не отдаст,
не потеряет.
Беречь только его сейчас надо.
Вообще не представляю, как он все это
пережил.
Не виню я его.
Не обижаюсь.
На себя обижаюсь. Жить не хочется!
- Ой как быстро! Может, так не надо?
Мы разобьемся. - Я люблю так ездить.
Посмотри в зеркало, что видишь?
- Ничего. Дорога назад улетает.
- Вот она, жизнь, а надо вперед, тольк
вперед.
- Ой, товарищ маршал, вы сумасшедший.
(тикают часы, поют цикады)
- Кожа у нее такая... "Краснею".
Кровеносные сосуды близко.
Кожа у нее такая...
"Полнеба обхватила тень.
Лишь там, на западе,
бродит сиянье, -
Помедли, помедли, вечерний день,
Продлись, продлись, очарованье".
Старый ты для нее, маршал Советского
Союза.
Смотри, откинешь копыта
ненароком.
(гудок)
- И на книги времени хватает? - Каждый
день почти в книжную лавку заезжаем.
- Да что вы! - Да. - А чем еще
занимаетесь?
- Сутками по округу мотаемся.
Дорог нет.
Есть гарнизоны, в которых люди живут
в очень тяжелых условиях с семьями.
Скоро общевойсковое учение,
готовимся.
Кроме того, встречи с избирателями.
- Не слишком большая нагрузка для
человека, который инфаркт перенес?
Надо заботиться о здоровье маршала!
- Александра Диевна, сами знаете, он ж
неуемный.
Бывает, мы с ним по 300 километров
в сутки делаем.
Маршал даже иногда сам за руль
садиться.
Любит он водить.
Говорит, что он за рулем отдыхает.
- Иди сестренке помоги.
- Давненько мы папку за рулем не
видели, да?
- Но с нами все время находится врач.
- Какая врач?
Я спросила, какая врач с вами все
время находится?
- Ну, почему "какая"? - Какая?
- Разные врачи. - Ах, разные!
Ну, да, разные это даже интереснее.
Правда? - По графику заведено.
- По графику? - Да, по личному
назначению главврача.
- Хорошо следят за здоровьем? - Да,
областного центрального госпиталя.
- А кто следит за приемом лекарств?
- Все строго по графику. - Да? - И
процедуры, и уколы - все в госпитале.
Если мы в госпиталь не успеваем,
то врач на дом приезжает или в штаб
сразу.
- Да, конечно, на дом даже удобнее.
Значит, маршал литературой
интересуется?
Сам за рулем по книжным лавкам?
Поняла.
- Проходите сюда, пожалуйста.
Вот здесь все это и произошло.
Значит, в 23:30 уполномоченный
Уралсовета
вручили командиру охраны Ермакову
и комиссару Чрезвычайной комиссии
Якову Юровскому
решение исполкома и предложили
немедленно
приступить к исполнению приговора.
Членов царской семьи с обслугой
спустили вниз
и поставили в два ряда. В первом ряду
царская семья.
Во втором - лакеи. Царевич-наследник
сидел на стуле.
Юровский быстро зачитал приговор и ту
же выстрелил.
Царь переспросил: "Как? Я не понял?
Прочитайте еще раз",
и тут же упал вперед. Вторым и третьи
выстрелом царь был убит наповал.
Все стреляли.
Царица успела осенить крестным
знамением детей.
- Выведи ее.
(монотонная музыка)
https://kinozal.tv/
- Вы знаете, самое удивительное, что
никто из детей не плакал и не просил.
От пороховых газов стало
темно, Юровский крикнул:
"Хватит! Не видно ничего!"
- Кто добивал детей?
Наследника кто?
- Юровский утверждает, что это он,
а Ермаков опровергает это.
Вы можете встретиться с товарищем
Ермаковым.
У нас есть адреса других героев
революции.
Многие еще живы. Может, устроить
встречу, товарищ командующий?
- Благодарю, занят. - До свидания.
- Заняты? Но здесь творилась история!
Это надо понимать.
- История творилась на фронтах
Гражданской и Великой Отечественной.
Здесь творилось что-то другое. - В лес
проехать не желаете, к шахтам?
К нам даже товарищи из идеологическог
отдела ЦК приезжали.
- Благодарю. Времени нет. На Ирбитский
завод надо, встреча с избирателями.
Всего доброго! - До свидания.
- Времени нет. Странно.
(поет) - "Синие очи
дал?ких подруг.
Ой вы ночи, матросские ночи!
Только море да небо вокруг!
Ой вы ночи, матросские ночи,
Только темень да ветер вокруг!
Волны пенятся, мачты кренятся,
Ветер гонит облака.
Ночь беззв?здная, море грозное,
И тоска бер?т моряка.
Ну а главное,
чтобы славная одарила бы письмом.
Даже палуба заплясала бы,
Заходила бы колесом.
Синие очи дал?ких подруг.
Ой вы ночи, матросские ночи,
Только море да небо вокруг!
Ой вы ночи, матросские ночи,
Только темень да ветер вокруг!
Больше месяца парень бесится.
И друзья сказали так:
"Брось ты нервничать на манер девчат.
Не забудь, браток, ты ж моряк!
Ну а главное - то, что славная
Вс? равно матроса жд?т!
Если нравится флот красавице,
Никуда от нас не уйд?т!
Синие очи далеких подруг.
Ой вы ночи, матросские ночи!
Только небо да море вокруг!
Ой вы ночи, матросские ночи!
Только темень да ветер вокруг!"
(аплодисменты)
- Концерт окончен. Большое спасибо!
- Уводи людей в подразделение. - Есть.
- Командирам подразделений увести
личный состав.
- Первый взвод встать! - Второй взвод
встать! Напра-во! На выход шагом марш
- Ну что, Борис Тимофеевич, мы здесь
посоветовались и решили,
учиться тебе надо. - Так я уже учусь,
товарищ маршал.
Я офицером мечтаю быть.
- Армия без тебя не пропадет.
А если не будешь петь - неизвестно.
Запомни, Штоколов, каждый должен
делать то,
к чему у него способности. Такой
талантище в земле хоронить!
Юрченко. - Я! - Когда экзамены в
Свердловской консерватории?
- Так уже все закончилось.
- Значит, попроси,
чтобы устроили дополнительное
прослушивание. Я сам приеду. - Есть.
- Не подведи. - Спасибо, товарищ маршал
- Спасибо большое! - До свидания!
(хором) - Ура!
- В заключение хочу сказать,
если вы делегируете меня на 19-й съез
коммунистов в Москву,
обещаю выполнить все ваши поручения
и по жилищным условиям, и по условиям
труда.
Да здравствуют пролетарии Урала!
Да здравствует товарищ Сталин!
- А теперь наш сюрприз. Товарищи, слов
просит человек-легенда,
на плечи которого легли все тяготы
революции,
который вершил своими руками историю.
В решающий момент у него не дрогнула
рука,
он расправился с царской кликой и
проложил нам путь к счастью и свободе
Поприветствует товарища Ермакова!
- Я скажу коротко, по-фронтовому.
Вот этой рукой был застрелен
царь-палач!
А эти руки ковали нашу великую победу
И если мы их соединим,
тогда нам никакие фашисты,
никакие империалисты и их приспешники
за океаном не страшны!
Дайте руку, товарищ Жуков.
Я голосую за вас.
- А вот руки я вам не подам.
(ропот голосов)
- Да здравствует великий Сталин! Да
здравствует товарищ Жуков! Ура!
(музыка)
Серия 8
- Спасибо, товарищи, вам.
- Всего доброго. - До свидания.
- Всего хорошего, жд?м вас!
- Дальше я сам.
- Счастливо вам.
- Что случилось?
- Ничего особенного, поговорить надо.
- Ну, пойд?м.
- Я не хотела говорить при девочках.
И вообще...
...при всех.
В общем, Жора, я не рылась...
Я случайно...
Ну, если даже и рылась, извини...
Ты здесь три года жив?шь,
я приезжаю туда-сюда...
и вдруг вижу: фотогалерея.
Смотрю и думаю...
Это же ты с ней с первого дня?
Так вот я больше не хочу так.
У меня есть гордость...
- Садись.
- Спасибо.
Вернее, остатки этой гордости.
Остальное, к сожалению, ты убил.
Здрасте!
Ты даже можешь сейчас сказать,
что у тебя с ней ничего не было.
- Действительно ничего не было.
Это доктор, врач.
Это вс? твои бредни.
- Конечно, это вс? мои бредни.
Тебе 54 года...
Я не могу так...
- Если не можешь, значит, не можешь.
Я понимаю.
- Мне надоело находить вот это
вот вс?, везде.
- Что я могу тебе сказать?
Нет, значит, нет.
- Значит, ты меня выгоняешь?
- Ты заметила: я ведь ничего
не говорил.
Это вс? твои выдумки.
Я тебя не выгоняю - это первое.
Второе - я с тобой не развожусь.
Вс?, что дорогое у меня есть
в жизни -
это моя семья, ты и девочки.
Но в ч?м-то ты права.
Какое-то время нам надо побыть врозь.
- Мы и так врозь.
- Слушай, что ты от меня хочешь?
Выкладывай.
- Ну, просто если это серь?зно,
а я вижу, что это серь?зно...
По глазам е? вижу.
- По чьим глазам?
- По е? глазам это вижу.
Я же знаю, как ты умеешь
влюблять в себя.
Я же это не раз видела.
Ну, в общем, Жора, мне нужна
гарантия.
- Какие гарантии?
- Я на старости лет должна с чем-то
остаться. И девочки тоже.
- А вот с этого и надо было
начинать.
- Надо где-то мне жить и девочкам
надо как-то жить.
- Хорошо, значит, мы расходимся,
а перед этим мы зарегистрируемся.
Комедию устраиваешь?
- Ну для тебя, может, комедия,
а для меня трагедия.
- Нужны гарантии? Будут тебе гарантии.
Ты права.
Я не вечен.
Девочкам и тебе надо будет
где-то жить.
Будут тебе гарантии. Это вс??
Мы должны зарегистрировать
наши отношения.
- Это вс??
- Расписаться, да.
- Распишемся. - Да.
- Вс?? - Да, вс?.
Поехали, девочки ждут.
Я им сейчас ничего не буду говорить,
я им в Москве скажу.
И постараюсь сохранить твой образ
любящего отца.
Я найду для этого слова.
- Поехали.
- Мама... Мам!
Папа на вокзале сказал, что он скоро
приедет в Москву.
А он скоро приедет?
Мам, ну вот он уже на Съезд приедет.
Мам, я спросила папу про доктора.
Он сказал, что доктор у него
в Москве будет другой.
- Вс? будет хорошо.
Мне кажется, что нашему папе
уже вообще никакой доктор не нужен.
Выглядит он замечательно. Выздоровел.
(Александра плачет)
(грустная музыка)
(звонит телефон)
(грустная музыка)
(гудок в трубке)
(звонит телефон)
(лирическая музыка)
(звонит телефон)
(гудок в трубке)
- Здравствуйте, Лидия!
А я мимо проходила, смотрю...
Я вас уже давно здесь жду.
Поговорить надо.
Пройд?мте?
Это же сколько лет мы не виделись?
- Скоро будет три года.
- Ну да...
Вот что я вам хотела сказать...
Мы с Георгием уже давно
не жив?м вместе.
Фактически.
Да, ну и, в общем-то жизнью это
уже нельзя назвать так.
В грехе.
- Извините, мне это не очень интересно
слушать. - Я понимаю.
Вы только не перебивайте меня.
Я понимаю, что я очень глупо
сейчас выгляжу.
Вы одна. Скучаете.
Собирайте вещи, поезжайте
в Свердловск.
- Вы сумасшедшая, Александра Диевна?
- Нет.
М?ртвая...
- Вы что же, про новую пассию его
узнали?
Про докторшу молоденькую?
Поэтому ко мне пришли?
- Значит, вы знаете? Видели е??
Вы говорили с ней?
О ч?м?
Скажите, разговаривали?
(диктор по телевизору)
- Москва, Кремль, 5 октября.
(по телевизору играет музыка)
- О! Только началось?
(диктор по телевизору)
- В Кремлевском дворце собрались
лучшие люди партии Ленина-Сталина -
делегаты Х?Х Съезда Всесоюзной
Коммунистической партии большевиков.
- Лидочка, чаю не приготовишь?
- Угу...
- Лид...
Лида, что с тобой?
- Что ж так больно?!
- Где больно? Где болит?
- Лид...
(диктор по телевизору)
- Семь часов...
Вот вам всем... За вс?...
(звонят в дверь)
- Прошу, Галина Александровна.
- Ой...
- Проходите.
- Это вам.
- Спасибо.
- Может, туда поставить?
- Конечно.
- Вот так.
Или лучше...
- Спасибо.
- Надо было, конечно, вас в ресторан..
пригласить,
но тут меня каждая собака знает,
так что угощайтесь.
Я вас этим не обидел?
- Нет, Георгий Константинович.
- Галь, ну, попроще.
- Ну, я же просил попроще, ну?
Называй меня просто Георгий.
Хорошо?
Так... Садись.
- Спасибо.
- Выпьем по капельке?
- Вам нельзя.
- Ну доктор-то рядом. По капельке?
- Даже капельки нельзя, Георгий.
- Мне 54 года, Галь. Не молод.
За это время я к вам привязался.
Ждал, присматривался.
Видишь, как получается...
С женой мы практически расстались.
Дети выросли.
Не знаю даже, как я дальше
без тебя буду.
Понимаете, о ч?м я?
- Да.
Понимаю, да.
Я военный.
Не могу ухаживать,
говорить красиво не могу...
Оставайся у меня жить,
оставайся жить у меня...
- Я должна подумать...
(грустная музыка)
То есть... Что ж там думать?
Я просто...
Я просто о вашем здоровье думаю.
- Вместе будем думать.
Решили? Переезжаете?
- Решили...
Переезжаю.
- Ну...
Давай выпьем.
- Нет, тогда крепкую я вам сама налью.
Подайте, пожалуйста.
- Хорошо.
Да.
- Только не больше.
- Давай-ка...
Знаешь что? Давай...
Давай за тебя.
За твою красоту, за ум,
за то, что ты есть.
Ну что ты улыбаешься?
Ну да, я счастлив.
Действительно счастлив.
- Я тоже...
Поухаживайте за мной, пожалуйста.
- Ну...
- Я есть хочу.
- Так... Ну, конечно!
Ах, да... Сейчас...
Сейчас...
Может, блинов ещ??
(за кадром диктор)
- В конце февраля 1953 года
Жукову в Свердловск вдруг
позвонил Сталин:
"Приезжайте в Москву, вы мне нужны".
Что стояло за этой фразой вождя,
до сих пор осталось загадкой.
Похоже, Сталин что-то предчувствовал.
1 марта 1953 года
на Ближней даче в Кунцево
Сталина хватил удар.
Умирал он долго и мучительно
ещ? целых четыре дня.
Сердце Иосифа Сталина остановилось
5 марта 1953 года в 21:50.
Но ещ? до того, как в стране объявили
о смерти вождя,
на экстренном совместном заседании
Пленума ЦК КПСС,
Совета министров
и Президиума Верховного Совета СССР
в Кремле соратники начали делить
упавшую к их ногам власть.
Решили следующее:
Председателем Совмина утвердить
Георгия Маленкова.
Лаврентия Берию назначить
министром внутренних дел,
объединив под его началом
бывшие МГБ и МВД.
Почти никто не сомневался, что спустя
несколько месяцев
наследником станет именно Берия.
Объединив впервые со врем?н
Дзержинского
под своим началом все спецслужбы,
он обеспечил себе блестящие
стартовые позиции
перед решающим рывком к власти.
(бой курантов)
- Вы как расположились в Москве?
Вы недавно в столице?
- Никита Сергеевич,
присматриваюсь пока.
- До меня слухи тут дошли, что вам
квартира нужна.
Давайте-ка я вас подвезу.
- Да нет, меня вон машина жд?т.
- Ага... Тогда давайте немножко
пройд?мся.
Разговор-то у нас короткий пока.
Так я правильно услышал насч?т
квартиры, Георгий Константинович?
- Правильно, Никита Сергеевич.
Не один вы услышали.
- Ну что мне до всех?
У меня сво? мнение.
- Насчет квартиры: во-первых,
это год назад было.
Во-вторых, это было в устной
приватной беседе с начальником тыла.
- А начальник тыла - мой друг.
А друг моего друга - мой друг.
Ведь так?
Георгий Константинович,
да что ж такое, а?
Да мы за счастье почт?м
маршалу Победы помочь.
Что ж мы, Господи?..
Любимец женщин...
Именитый военачальник...
Не можем квартиру дать?
- Может, я вс?-таки лучше по линии
Министерства обороны похлопочу?
- Честно говоря, я ведь не насч?т
жилплощади
хотел поговорить,
Георгий Константинович.
Надо бы нам помянуть
Иосифа Виссарионовича.
Вс?-таки великий человек был.
Правда, может, сподобитесь, а?
Заглянете на секундочку,
заскочите на дачку?
Помянем... Согласны?
- Мне надо подумать, Никита Сергеевич.
(слушают запись разговора)
- Правда, заглянете на секундочку?
Заскочите? Согласны?
- Хорошо, Никита Сергеевич,
договорились.
- Ну и что? Каков результат?
Поехал к Никите?
- Отказался.
- На следующий день перезвонил мне,
мол, жена больна.
Жукова на фуфу не возьм?шь.
Слушай, кто такой Никита Хрущ?в?
Балабол.
Сидел, вождя облизывал,
головы не поднимал.
А у меня тут на Никиту...
Он на Украине столько порезал,
пострелял.
Пусть только рот раскроет.
Следующую пл?нку неси.
- Куда?
- Вот сюда. Подожди. Я тебе помогу.
- Так высоко?!
(лирическая музыка)
Ой!
- Осторожная какая, а?
- Да!
Ну держи меня.
(Жуков):
- Вот такой плащ сможете?
(женщина за кадром):
- Материалов таких нет.
Посмотрите вот этот. Это новый
парижский журнал. Последний писк.
- Здрасте. Ага.
Вот такой плащ, да?
- Да.
- Платье это.
- Угу.
- Вот это и вот это вот.
- Ну глаз! Лучшее выбрали.
Это дороговато обойд?тся,
Георгий Константинович.
И потом, если она во вс?м в этом
в Кремль явится, ж?ны меня разорвут.
- Ничего, разорвут - склеим.
Она должна быть лучшей в Москве.
- Георгий Константинович, может,
этого не надо?
- Надо. Надо. Почему это не надо?
Ну-ка дай-ка... Дай-ка так в свет.
- Значит, только смотри: вот тут
немножко подбер?м, да? - Да.
И так же с этой стороны, да?
- Хорошо, да.
- Вот так и вс? будет...
- Прекрасно.
- Хорошо... Хорошо будет у нас.
Я ведь шубы когда-то шил...
- Да что вы? - Да...
- Великий полководец - скорняк.
Готовьтесь, пожалуйста,
к вечернему варианту.
- Семь лет учился. А вы, Лариса,
не работали с мехом-то?
- Да что вы! Избави Бог!
Это врагу не пожелаешь.
А вы что же и кроили?
- Кроил. Потом в магазине продавал.
Знаете, что самое трудное было?
Заказчику нести домой.
А ещ? труднее - заказчице.
- Ой, Георгий Константинович, смотрю
на вас - "погиб, погиб" наш маршал.
На коленях перед женщиной!
Не узнаю вас.
Вы без ума от не?, да?
- Ну а как же иначе может быть,
глядя на не?-то?
- Восхитительно!
(музыка)
- Свободен.
Последний зафиксированный разговор
Жукова со Сталиным.
Включи, Вань...
(запись разговора)
- Считаю, товарищ Жуков,
что с поручениями партии
вы справились.
Мы вас приняли в ЦК,
потому что вы исправили
положение дел
в Уральском военном округе.
Четыре года пошли вам на пользу.
Как считаете?
- Полностью с вами согласен,
товарищ Сталин.
Я действительно считаю, что мне,
как военному и хозяйственнику,
было полезно увидеть лично
своими глазами
положение дел
в провинциальных округах.
И попытаться, возможно, исправить.
- Мне нравится ваш задор,
товарищ Жуков.
Встретиться пока не можем,
я немного расхворался.
Отдыхайте пока. В ближайшие дни
я вас вызову.
Нам предстоят большие дела.
До свидания.
До свидания, товарищ Сталин,
спасибо.
- Лаврентий Павлович,
Лаврентий Павлович...
Так ты что,
...самого товарища Сталина
прослушивал?
- Глупости не говори. Тут на Жукова
прослушка была.
- А-а-а...
- Присядь, Вань.
Как ты видишь, Сталин ему должность
хотел новую предложить.
Как думаешь, какую?
- Думаю, министра обороны.
- Правильно думаешь.
Кто такой Булганин?
- Да... - Пь?т.
Скоро солдатские пайки
пропивать начн?т.
- Ну да...
- Как ты думаешь, зачем я тебя
позвал?
- Для того, чтобы я с Жуковым
переговорил?
- На лету схватываешь!
- Слушай, даже рядом сидеть с тобой
страшно. Прозорливый, как Ленин.
Ну, Жуков меня терпеть не может.
Да и к тебе, скажем так,
после Захаровой охладел.
Как же нам быть?
- Лаврентий, нам надо с ним
разговаривать.
Если мы его с тобой не дожм?м,
его Никита дожм?т.
И тогда...
- Да...
Жуков в войсках фигура номер один.
- Так точно.
Был и останется.
А ссылка на Урал его только
на пьедестал возвела.
- Да ладно, мы когда в Берлине были...
- Ваня! Послушай меня.
Жуков не просто опасный,
он очень опасный.
Ты понимаешь, это яркий тип
русского медведя.
В цирке медведя видел?
- Угу.
- Лет 10 учат его, кормят.
Он там на велосипеде катается.
Пушистенький такой, детишек веселит.
А на 11-й намордник сняли и он
всему цирку головы оторвал.
Доказано: медведь обиды не прощает.
И рано ли, поздно ли -
вс? на свои места поставит.
Внял?
- Внял, Лаврентий Павлович, внял.
- Ухо востро!
- Да понял я, понял.
Ну что? Я пойду.
- Ты знаешь, меня волнует одно.
Почему Никита с ним в машине
заговорил?
Ведь знает же, что слушают.
Как считаешь?
- Силу чувствует.
- Кучкуются за моей спиной -
это понятно.
Нет, другое тут.
Сигнал пода?т. Провоцирует.
Мол, слушай, Лаврентий, слушай.
Хм, Никита, Никита... Колобок.
- Прошу.
- Куда ты меня прив?з?
- Тут мои друзья квартиру получили.
Впечатляет, да? Красотища...
- Ух ты!
- Пойд?м.
Неплохо...
В машине подожди.
- Есть.
- Хорошо, хорошо...
Хорошо.
- А где друзья?
- Сделали неплохо.
- У, телефон!
Смотри, ни одного стула,
а телефон есть.
Гудит. Ал?-ал?!
А чья квартира,
Георгий Константинович?
- Закрой глаза.
- Зачем?
- Солнышко, ну закрой глаза.
А теперь открой.
Эта квартира твоя. Вот ордер.
Ключ.
Мебель сейчас привезут.
- Ты что творишь? Зачем?
Я не заслужила.
- Ты не заслужила?
Ты меня с того света вытащила.
Своей любовью смысл жизни наполнила.
Ты не заслужила...
- Подожди...
Это мы с тобой...
Это мы с тобой тут будем жить?
Это надо отметить.
- Вот отмечать будешь без меня.
- Почему?
Почему без тебя?
- Надо ехать.
Мы же говорили об этом. Я живу
пока с женой, детьми. Пока.
- А что я?
А что я тут буду делать без тебя?
- Ждать.
- И об этом мы тоже договорились.
Сл?з не надо.
Мы свою жизнь со сл?з не будем
начинать. Я же поклялся.
Глаза ты мне закроешь.
- Товарищ маршал, разрешите войти?
Капитан интендантской службы Горшков.
- Заноси.
- Заноси!
- Ну здесь вс?. С едой разбер?шься.
Сейчас привезут.
Вс? будет в порядке.
Я вечером тебе позвоню.
- Я буду ждать.
- Стой!
Заноси!
Это сюда.
Сюда.
Вон туда.
На выход шагом марш!
- Понимаешь, Анастас...
Если сейчас Берия уже ни с кем
не считается,
то дай ему месячишко-другой
развернуться,
он всех нас станет снимать.
А если ещ? с Жуковым и с Серовым...
- Ну, брось!
- Чего брось?! Чего брось?!
- Перестань!
- Брось...
- Перестань! Ну они же понимают,
что это ненадолго.
Берия как только возьм?т
полную власть, он их всех поменяет.
И подбер?т других удобных людей.
Вот это им и надо объяснить напрямик.
Сколько новых людей понавыдвигали?!
И у всех с Лаврентием вась-вась.
Ведь понимают, что страшно
и ненад?жно, а рот открыть бояться.
А нам с тобой, Анастас, бояться
уже нечего.
Нам первым рот свинцом зальют.
Что? Знаешь ведь.
- Знаю, знаю.
Но начинать вс? равно надо
с Маленкова.
- Маленков практически готов.
Я с ним уже...
Ему есть что терять.
И есть что приобретать.
- Переговорил уже?
Они с Берией лучшие друзья.
- Да? А я?
Не самый преданный друг?
Он Маленкова обзывает
безвольной Маланьей.
А меня за глаза деревенским вохлачком
и сталинским жополизом.
- Девочки! Папа приехал!
- Папа!
- Папа!
- Здорово!
- Папа!
Папулечка!
Папочка, ну где же ты был?
- Мы тебя так долго ждали.
- Кто первым будет хвастаться?
- Я скажу, что у меня вс? в порядке,
как всегда.
Я защитила реферат
по международному праву.
А вот у Эллочки нашей
ветряные мельницы в голове.
- Не промолчала? Спасибо тебе
на добром слове.
- Ну, хорошо. Ты готовишься
к поступлению в МГИМО?
- Папа, я готовлюсь, но понимаешь,
там одна перечница...
В общем, по английскому так взъелась,
так взъелась на меня, что...
- Понятно, созда?м трудности
и с блеском преодолеваем их.
Мой характер.
- Жора, видишь, красота-то какая?
- Красота. Мама-то где?
- Мама на веранде.
- Ну-ка дай-ка!
Вот это... Это тебе.
- Спасибо.
Вот это... А это маме.
- Ага.
- Папа, а что это?
- Ну как?
Разверн?шь, посмотришь, расскажешь.
- Хорошо.
- Мамочка, нам папа подарки прив?з!
И тебе!
- Здрасте, товарищи!
Мы к вам с подарками.
Здравствуй, Шура!
- Здравствуй. Спасибо.
- Мам! Может, пойд?м, посмотрим,
что нам папа прив?з?
Мам, ну пойд?м! Ты тут сидишь
часами. Пойд?м!
- Здравствуй, Иван Александрович!
Какими судьбами?
- Здравствуй, Георгий Константинович!
Да разговор есть серь?зный.
- Какой ещ? разговор? Я тебе вс?
по телефону сказал.
- Да это не личный разговор.
- Спасибо.
- Пожалуйста.
- Тут дело, которое не терпит
отлагательств.
- Какое у меня с вами может быть дело?
- Послушай, Георгий, это просьба.
Личная.
От Лаврентия.
- Ну что ж, хорошо...
У нас когда ман?вры назначены?
На 27?
- Девятое.
- Девятое...
Так... Я с Жуковым переговорил.
Он Артемьева направил в Калинин.
Пусть там этот бериевский друг
покомандует.
Так что я не сижу, Анастас.
Ты с Ворошиловым и с Кагановичем
переговорил?
- Переговорил.
- Ну?
- Вс? хорошо.
- Кантемировская и Таманская дивизии
готовятся к стрельбам, ман?врам. Так.
В Германии кризис. Так?
Он обязательно в ГДР полетит
порядок наводить.
А мы тут ман?вры... устроим.
- Да какой он министр?! Министр...
Алкаш!
А армия разваливается.
Тебе вот что сделать нужно.
Поговорить с командующими округов,
заручиться их поддержкой.
И потом, но только я тебя умоляю,
без нахрапа, плавненько так.
- Я так понимаю, это не просто
мысли вслух.
Чьи же такие любопытные мысли, а?
- Да я думаю, ты знаешь, чьи...
И если честно говоря, я с ним
полностью согласен.
Этот бардак нужно прекращать.
Ты посмотри, какая
международная обстановка вокруг.
У нас Третья мировая на носу,
они нас в кольцо взяли.
А мы сидим... СССР без армии.
Ну это же смешно!
- Что ж таким смелым, Ван?к, не был?
Международно подкованным?
Когда меня за Можайск загоняли
со своим...
- Георгий, ты это знаешь и понимаешь,
как никто другой.
Мы все тогда лишь одним занимались:
каждый вздох вождя ловили. Каждый.
Да он нас всех наклонил и прогнул,
как ему было удобно.
- 72 человека из моего окружения
арестовали и каких людей!
Хорошо. Я так понимаю,
формально у Лаврентия Павловича
полномочий-то нет?
- Сейчас ситуация такая, что вс?
в любой момент...
- Спасибо.
- Вс? в любой момент поменяться может.
Сейчас можно таблички на дверях
поменять за день.
От генералитета до политбюро.
- Хорошо, я министр обороны.
А тебя куда?
Ты и так неплохо сидишь:
первый замминистра МВД.
Что, мало, что ли?
- Да что я?
У меня, как говорится, сегодня грудь
в крестах, а завтра голова в кустах.
Со мной ведь тоже разные варианты
могут быть.
- Варианты...
Как тарантулы в банке.
Армию развалили, унизили.
Ты посмотри, как люди-то живут,
пока вы тут портфели друг у друга
выдираете!
Что в округах-то творится?
Герои живут - позор!
- Вот об этом обо вс?м и надо будет
переговорить.
- О ч?м же? Кому какой портфель дать,
что ли?
Вс? менять надо!
10 лет, как война закончилась.
А офицеры вон в палатках живут.
Арестованных сколько! Он что, со мной
по этому поводу советоваться будет?
- Здорово!
- Здравия желаю! - Поехали.
- Будет, Георгий, ещ? как будет!
Ему теперь над?жные люди нужны.
А среди над?жных только ты
да я ходим.
- Угу, теперь я в над?жных числюсь?
Угу. Кто ещ??
Я так понимаю, Хрущ?в, Маленков
в над?жных не числятся.
- Правильно понимаешь.
- Большая чистка намечается.
- Время такое. Ситуация сложная.
Георгий, у тебя у самого топор,
как говорится,
над головой просвистел, только так
вл?гкую, волосы задел.
А если уж честно, то благодарить
за это ты должен Лаврентия и меня.
- Слушай, может мне вас и за Лиду
благодарить?
Вы у меня реб?нка отняли, сына.
Не забывай.
- Георгий, ты...
Ну, прости ты меня.
Если сможешь, прости.
Зато теперь, в этой
сложившейся ситуации,
ты от него можешь требовать вс?,
что ты захочешь.
Он на любые пойд?т условия,
поверь мне.
И насч?т генералов, и насч?т...
Он очень в тебе заинтересован.
Очень.
Но если уж будешь требовать,
то в пределах разумного.
- Значит, предел теперь тоже
он устанавливает?
- А кто ещ?? Ну, подумай, кто?
Маленков, Хрущ?в, Булганин? Кто?
Они все у него вот здесь.
В общем, в любое время мы готовы
встретиться.
- Миш, ты клубникой завалишь нас скоро.
- А чего? Я теперь пенсионер.
На рынке-то по нынешним ценам
я скоро буду больше вас зарабатывать.
Мужики, я там в беседке накрыл.
Может, как обычно, по рюмашке?
- Иван Александрович торопится.
- Ай, жаль...
Ну а мы-то?
- Ну мы... - Понял.
- Я надеюсь, в дальнейшем будем
чаще видеться, Михаил Михайлович.
- Надеюсь. - Спасибо.
- Пока. - До встречи.
- До скорого...
Я тебе перезвоню вечером.
- Ну?
- Да ну, ничего хорошего.
Пожар в бардаке во время наводнения.
Слушай, может, мне действительно
с тобой клубникой заняться?
Понад?жней и для здоровья больше.
Да нет.
Ну, давай, брат, докладывай.
Как здесь дела?
- Ну как? Шура плачет вс? время.
Надеется.
- Ну ты же видишь, я не бросаю е?,
живу здесь, ночую.
- Да, конечно.
- Ладно.
Знаешь, я тут одного человека
из Свердловска
с собой взял со товарищами.
Ты их расположи где-нибудь в баньке.
Шура их знает.
- Миша.
- Ваня.
- Ну вот, Миша с Ваней, давайте,
займитесь делом.
Дай ему лопату. Смотри,
какой богатырь.
- Пошли, богатырь.
- Папулечка, спасибо! Папочка!
- Ну что, подошло?
- Вс? подошло тютелька в тютельку.
- Скорняк во мне умер.
Это модельер по-нынешнему.
Вот мне бы машинку, я бы вас обшил
с ног до головы.
Вы себе представить не можете.
Просто загляденье...
- А насч?т Жукова...
Есть у меня верный ленинец один.
Эх, хитрый...
Леонид Ильич Брежнев.
- Брежнев? - Да.
- Ну он какой-то рубаха-парень.
А он? Нет?
- Нет.
Л?нька - хлопец отчаянный.
Верный.
Он зря болтать не станет.
Я его ещ? по Украине знаю.
Берия на него разгневался
и ему теперь деваться некуда.
Вот мы его в разведку и пошл?м.
(за кадром поет мужской голос)
- Гори, гори, моя звезда,
Звезда любви приветная!
Ты у меня одна заветная,
Другой не будет никогда,
Ты у меня одна заветная,
Другой не будет никогда!
Лучей твоих неясной силою
Вся жизнь моя озарена.
Умру ли я - ты над могилою
Гори, сияй, моя звезда!
Умру ли я - ты над могилою
Гори, сияй, моя звезда!
- Браво! Браво!
- Браво!
- Понравилось?
- Ну что вы! Потрясающий голос!
- Хотел военным быть.
Это я его вытащил из Свердловска.
- Да что вы?! Георгий Константинович,
разрешите напомнить, Брежнев Леонид.
- Да-да... Как по?т!
Мы виделись с вами на Х?Х Съезде.
- Викуль, ты представляешь,
мы случайно
рядом здесь с самим Жуковым.
Это жена моя, Виктория.
- Здравствуйте.
- Галина. - Вика.
- Садитесь.
- Георгий Константинович,
а я в Чехословакии
заканчивал генерал-майором.
Участник парада на Красной площади.
Вас видел в 1945-м на белом коне.
Это было незабываемо.
- Вы, товарищ Брежнев, в каких войсках
служили? - Политуправление.
Замначальника политуправления
Южного фронта. - Понятно.
- Потом на Украине работал под началом
товарища Хрущ?ва.
- Пойд?м за кулисы?
- Угу.
- Пойд?те?
- А можно, Георгий Константинович?
А то мы с Викулей недавно в Москве.
С богемой познакомиться.
- Какая богема?!
Он совсем молодой парень.
И талант. Ему помогать надо.
Вот ему бы за границей поучиться.
- Это в наших руках.
Как у него с анкетой?
- С анкетой? Вс? в порядке:
из моряков, сибиряк, так что...
Галя, направо туда.
Вот сюда.
- Договариваемся так,
Борис Тимофеевич.
Вы меня через недельку наберите,
напомнитесь.
А я к этому моменту
с Отделом культуры переговорю.
- Спасибо, Леонид Ильич.
Спасибо, Георгий Константинович.
Мне бы ещ? в Свердловске попеть надо,
меня же только взяли.
- В Свердловске пой, расти-то надо
вс? равно.
- Эх, Кировский театр, Ленинград.
Неужели это возможно?
- А знаешь, почему возможно?
Потому что просьба моего друга
для меня приказ.
Бывай.
- Спасибо.
- Георгий Константинович, мне с вами
переговорить надо.
Я по поручению
Никиты Сергеевича Хрущ?ва.
Георгий Константинович, ситуация
складывается тяж?лая, напряж?нная.
- Я сама к тряпкам равнодушна,
но дочь у меня, кстати, тоже Галя.
И такая же молодая, как вы.
Она бы заинтересовалась.
Вы адресок можете дать?
- Ой, это к Георгию Константиновичу,
я не знаю, где.
- Вы не москвичка?
- Да что вы, я тут всего два месяца.
- Ну, мы с Леонидом тоже провинциалы.
Вот осваиваемся.
- Думаю, это его распоряжение.
Товарищ маршал!
- Три года.
Я из Свердловска.
- Садись в машину.
- А вы?
- А мы пешочком прогуляемся.
Нам здесь недалеко.
- До свидания.
- Счастливо.
- Ну что?
- Потом. Пойд?м.
Серия 9
- Свой решающий рывок к власти Берия
начал еще в дни похорон вождя.
Выступая над гробом Сталина,
он вдруг гарантировал
гражданам Советского Союза
права и свободы,
предусмотренные конституцией.
Мало того, прекрасно зная
положение дел в карательных органах,
ведь эти порядки Берия
сам во многом насаждал,
глава объединенного министерства
внутренних дел
вдруг первым заговорил
о реабилитации невинно осужденных,
об отмене пыток во время следствия.
Вскоре последовала
знаменитая бериевская амнистия.
А соратников по президиуму он все
больше пугал своими инициативами.
Чего только стоит предложение
объединить послевоенную Германию.
Или другое: не носить
отныне на демонстрациях
портреты членов президиума ЦК.
А тут еще летом
1953 года стало известно,
что ведомство Берии накопило
компромат на Маленкова, Хрущева
и других членов президиума.
Одновременно глава МВД
поставил вопрос об аресте
бывшего секретаря ЦК и министра
госбезопасности Игнатьева -
ставленника Маленкова.
В конце концов Берия
объединил против себя всех
или почти всех,
ведь многие его боялись
до дрожи в коленках.
Тем более удивительно,
что заговор против Берии
возглавил Никита Хрущев.
Уж его-то Берия серьезным соперником
считал в последнюю очередь.
- Я почему вам сразу позвонил..
Я как только узнал,
что у всех членов политбюро
собираются охрану сменить,
сразу дотумкал -
дело керосином пахнет.
- Да и мне приказано - прощупать вас
как следует, Никита Сергеевич.
Следить и докладывать о каждом шаге.
Я думаю,
что здесь уже счет на дни пошел.
- Ну а что Сергей Никифорович думает?
Каков его план?
- Все собрать в кулак и ждать.
Вчера Берия отдал мне приказ:
перевести всю милицию в республиках
на военное положение.
Отменить отпуска и все такое.
- Значит когда?
- Ну если в июле отпуска отменил,
а в Грузии и на Украине вообще
оружие на дом выдали,
значит июль крайний срок.
- Ха-ха, раньше.
Что, Иван Александрович, раньше?
- Да. Ох, я думаю, эх! Раньше.
Одно знаю точно -
камеры на Лубянке готовы.
Для кого? Для членов политбюро,
к гадалке не ходи.
Он просто ждет удобного момента и..
- 27 июня в Большом театре
в царской ложе все сядут,
и всех под гребенку.
- Очень похоже.
Политбюро - всем составом
охрану сменил..
- Ну..
- Сменил. Милиция вся его,
руководство республик
- тоже все его люди.
Молодец, всех заменил, успел.
Да что там говорить руководство..
Дивизия Дзержинского если надо
в ружье встанет одним махом.
Кто дернется? Никто!
- Похоже.
- 27-го, похоже-похоже.
- Пойми, Булганина убирать надо.
Сердце кровью обливается,
когда вижу все это.
А взвалило..
Давай, Георгий, впрягайся.
Надо порядок наводить.
- Ты ведь знаешь, Лаврентий,
я ярма не боюсь.
Не впервой впрягаться.
С кем?
- А что, у нас генералов нет?
- Почему, есть. Много достойных.
- Ну..
- Абакумов все мое окружение пересажал
На меня дело готовил.
Ну предположим я -
министр обороны, а они сидят,
обвинения не сняты,
что-же мои друзья получается
в роли заложников?
Можно в любой момент их дернуть,
поднять обвинения,
сам знаешь как выбитые,
против меня.
- Обижаешь дорогой.
Тебя, такого человека,
на крючке держать? Хм.
Даже в голову не приходило.
А насчет друзей я уже распорядился.
Вот, маршал Новиков -
на свободу выходит. Восстановят.
И в звании и во всех правах.
- И что все?
72 человека арестованы по моему делу
генералов и полковников,
фронтовых офицеров.
- Ну ты тоже пойми, Георгий,
здесь поспешность не нужна.
Народ потихоньку готовить надо.
Получается что?
Сажали,
а теперь - выпустить надо?
Всех кого незаслуженно -
всех выпустим.
- А кого заслуженно?
Что-ли такие есть?
Мои условия - всех!
Крюкова, Русланову
освободить немедленно,
и генерала Телегина.
- Ну по этим трем фамилиям,
вообще, не вопрос.
- Так, когда он улетает в ГДР?
Завтра?
- Завтра.
- Ну что, хе-хе,
министры-кгбисты-милиционеры,
припекло, прибежали.
Что ж вы батьку-то своего предаете?
Э, поняли.
Ежели за ним пойдете
год жизни выиграете и все!
Обтрухались!
И что же остается нам? Армия остается
- Да, Жуков.
Без него теперь не обойдешься, а жаль
Обижен он на меня, Никита Сергеевич.
Не доверяет больше.
Но а вы то как, общались с ним?
- Общался.
- Ну и что?
- А он даже не сдвинулся.
А зачем ему?
Кто его к Берии привел, а?
Кто?
- Лучших военспецов пересажали.
Лаврентий, что это такое, а?
- Вот, приятно общаться с человеком,
который думает
в государственном масштабе.
- А за моей личной жизнью вы следите
тоже в государственном масштабе?
- Кто следит?
- Ха-ха, Лаврентий!
Не знаешь, да! Святая простота.
Я вон каждый день вижу,
следящих за мной, как придурки
за мной по всей Москве бегают.
Небось телефон прослушивают.
Зачем, Лаврентий?
- Клянусь, Георгий,
самодеятельность подчиненных.
Ты же понимаешь,
старый приказ не действителен,
но формально не отменен.
Ну рвение показывают.
У меня тоже бардак. Я разберусь.
А что так волнуешься?
Если человеку
нечего скрывать - ему все равно.
За мной тоже следили, да.
Но я понимал так надо.
Доверяй, но проверяй.
- Лаврентий, моя личная жизнь -
это моя личная жизнь.
- Хорошо.
Хорошо, Георгий, не нервничай так.
Ну так как, Георгий,
мы по главному
вопросу договорились?
- Договорились.
- Очень рад.
Зайди ко мне.
Как работаете, сапожники, а!
Что такое!
Маршал мне тут выговор устраивает!
Краснею за вас.
Говорит: за версту видно -
топтуны ходят.
Ну что, мне учить что ли вас?
- Виноват, Лаврентий Павлович.
Недосмотрел, извините.
Может быть
на время наружку убрать?
- Иди сюда.
Знаешь что,
дураков убери, нормальных поставь.
Нету - сам иди!
За яйца подвешу.
Чтобы здесь каждый день у меня
прослушки на его телефоны были.
- Ах Жуков..
Жуков..
Опасно, опасно!
Непредсказуем, а нужен только он.
И подключить в последний момент.
Ну что ж, мы-то, а..
Мы что ж, не справимся, что ли?
А-а? Ведь армия Берию ненавидит
и Жуков тоже.
Это я точно знаю.
Их, их столкнуть надо.
- Поссорить?
- Подковырнуть!
- Уу.
- Понимаешь?
Зацепить чем-то.
Ну чем?
Семья? Ну думай, думай.
Ну, думай чем зацепить.
Чтобы он всех порвал.
- Есть один вариант.
У меня есть старый приказ
об аресте Жукова.
Надо числа подправить и..
Я думаю поверит.
Понял. Сделаем.
Вот так, генерал.
- Да, пожалуй.
- Девушка, а девушка..
Девушка, а познакомиться..
Ты замужем?
- Замужем.
Дышите глубже, ребятки.
- А замужем за кем,
небось за генералом каким-то?
- Не угадал.
- Не угадали..
Чо, за маршалом что ли?
Ну осторожней..
Нет, правда, может за маршалом..
- Это ж Галя Семенова.
Миш, ты чо не видишь, что ли,
из Свердловска.
- Ааа..
- Она замужем за маршалом Жуковым.
И даже не замужем,
у маршала-то жена есть,
забыл, двое детей.
А эта отбить хочет.
Она у него содержанка.
Угадали, девушка?
- А в рожу получить не хочешь?
А присесть на Лубянке ты не хочешь?
И запомни..
- Пустите меня..
нас Лаврентий Павлович послал
сказать тебе и объяснить,
что у тебя прописки нет и не будет!
Усекаешь ты меня?
- Да что вам от меня нужно!
Сейчас я закричу.
- Заглохни. Ты кто такая?
В Москве живешь незаконно.
В госпиталь Бурденко
маршал тебя пристроил.
Полковника медслужбы - присвоил.
А не хочешь нам рассказать,
как такую квартирку оттяпала?
За какие коврижки?
Легла под него хорошо?
- Может ее подложили под него?
А маршал варежку раззявил и не видит?
Может отвести ее к нам,
пусть разбираются.
- Помогите, пожалуйста!
Помогите, эти двое преследуют меня.
- Станьте здесь, вы под охраной закона
- Предъявите документы.
- Госбезопасность, капитан.
Корявки-то убери.
Смирно, глазками.
- Девушка, предъявите ваш паспорт.
- Паспорт, сейчас, сейчас.
Подождите, ничего не понимаю,
я же в магазине покупала, доставала..
Ничего не понимаю,
может я дома забыла..
- Забыла, мы ее уже три часа ведем.
- А знаешь, где наблюдение установили
возле посольств враждебных капстран.
На Софийской, возле Английского
взяли и повели.
- Да что вы такое говорите!
- А она к американскому поскакала,
бегает и какие-то знаки
там подает.
- Продолжайте работу с объектом.
- Свободен.
- Товарищ капитан..
- Заткнись, заткнись..
Домой, на горшок и спать.
Маршалу о нашей встрече ни слова.
Словила мышей?
Все, свободна.
Пока..
- Галя, тшш..
(насвистывают)
(работает радио)
- Они что, и удостоверение предъявили?
- Да.
И предупредили,
что отправят меня назад в Свердловск
если я не прекращу ходить по Москве.
- Это ж по какому праву?
- Георгий, они все про меня,
про нас знают.
Что у меня прописки нет - знают.
Как мы живем тут - знают.
Они такие подробности говорили -
просто ужас.
- Но они хоть
представились кто такие?
- Представились, конечно.
Они как тому милиционеру удостоверени
предъявили тот чуть не упал.
Они ему и мне сказали,
что от Лаврентия Берии.
Несколько раз сказали.
Они угрожали арестом.
- У тебя машина. По звонку - адъютант.
Не ходи одна. Ну я ж тебя просил -
не выходи одна.
(работает радио)
- Я просто на метро хотела покататься.
Посмотреть хотела
Лобное место, Мавзолей.
Ты ж не показываешь ничего.
Что я тут, как в клетке.
(работает радио)
- Сережа, телефон не работает.
(тревожная музыка)
Останься здесь. Выстави охрану.
Я к Берии.
- Есть.
- Разорву.
Вот собака, сволота, сволочь.
(тревожная музыка)
- Опять ты! А ну поехали
к твоему начальству.
- Георгий, подожди,
послушай меня пять минут.
Это, во-первых, паспорт Галины.
Я как узнал, тут же перехватил.
Значит так.
Он потребовал опять установить
за тобой наблюдение.
- С наблюдением сам разберусь. Что это
за топорную работу вы устроили там?
- Я тебе все объясню.
Не горячись, выслушай меня.
Сергей Никифорович,
- Здравия желаю, товарищ Жуков.
- Здорово.
- Прочтите, пожалуйста,
это приказ по республикам,
это приказ по Москве и Ленинграду.
- Полюбуйся, полюбуйся.
- От товарища Берии я получил приказ
ввести военное положение везде.
Выдать оружие, отменить отпуска.
А это - весь комсостав дивизии
Дзержинского ночует в казармах.
Зачем?
Черным по белому ясно - переворот.
- А вот с этим и с вами
мы к нему и поедем.
- Не надо к нему ездить,
да и смысла не имеет.
Он в Германии,
его в Москве сейчас нет.
Георгий, выслушай меня.
Для членов политбюро на Лубянке
уже приготовлены отдельные камеры
и у нас есть предположение, что арест
начнутся тотчас после его приезда.
Неужели ты не понимаешь?
Его опередить надо!
- А я-то вам зачем нужен?
Возглавить переворот против него?
- Георгий Константинович,
перед вами два
первых заместителя Берии.
Это вам о чем-то говорит?
Ни о каком перевороте речь не идет.
Здесь Отечество спасать надо.
- Да и выхода у тебя другого нет.
Почитай.
Это приказ о твоем аресте.
Послушай, поехали к Никите,
он ждет.
Ну!
Давай мы сейчас с тобой поднимемся,
коньяку выпьем, но-но..
Выпьем коньяку и обо всем поговорим
спокойно, за Галину не переживай.
Я здесь выставлю охрану,
лично распоряжусь.
Никите очень твоя помощь нужна,
и он как никто это понимает.
Микоян, Булганин -
все в один голос сказали - только ты.
Жуков и точка.
- Гнусь все это.
- Георгий,
- Командующий Московским
военным округом
генерал-полковник
Москаленко слушает.
- Здорово, Кирилл Семенович.
Как там у тебя по маневрам?
Когда назначили?
- Собирались в понедельник,
29-го числа начать.
- А сибирские дивизии прибыли?
- Так точно, товарищ Хрущев,
готовятся к маневрам.
Хотим совместно с Московским округом
перепроверить систему готовности ПВО
в виду сложившейся
международной обстановки.
- Вы помните,
у вас сегодня отчет в президиуме.
- Так точно, товарищ Хрущев, в 11 буду
- Нет, нет, нет.
Вы приезжайте пораньше.
И вот что, вы возьмите с собой
несколько товарищей.
Ну, несколько надежных человек,
ну с которыми воевали,
ну которых знаете, как себя.
захватите сигар.
- Простите,
я бросил курить еще на войне.
- Хи-хи-хи.
Я имею ввиду - другие сигары.
- Все понял, товарищ Хрущев.
Все понял, все сделаю, товарищ Хрущев
Вам позвонит товарищ Булганин,
попозже.
Все.
(бой часов)
- Пятый.
- Срочно ко мне:
майора Юферева, начальника штаба
генерал-майора Баксова
и начальника политуправления
полковника Зуба.
- Есть.
- Соедини меня
с начальником штаба ВВС Батицким.
- Есть.
- Слушаю.
- Павел Федорович, это Москаленко.
Давай приезжай срочно ко мне.
- Куда, в штаб?
- Да в штаб.
И оружие захвати, табельное,
с полным боекомплектом.
- Понял.
- Давай, Паш, жду.
(тревожная музыка)
(телефонный звонок)
- Жуков у телефона.
- Георгий Константинович,
вы не могли бы сейчас прибыть ко мне?
- Через полчаса буду.
Сереж,
- Товарищ маршал,
- Да ладно.
Девочки, Шура, иди сюда.
Миш, значит пока я не вернусь,
из дома никуда не выходить,
носа не показывать. Понятно?
- Да.
- Понятно?
- Да
Миш, давай, давай.
- Давай, вот так вот.
- Поехали. Кудрявцев,
- Я,
- Значит так, собери людей
- Есть. Караул в ружье!
- Сколько у тебя их?
- 8 человек, товарищ маршал.
- Четверых Галине на квартиру.
Пропуска есть? Действуй.
Миш, отсюда никуда!
Присмотри за семьей.
- Ага.
- Поехали.
- Значит так. Товарищ майор, пять
человек с вами убывают в город.
Каски снять, оружие спрятать.
Общая задача:
не допустить проникновения
на объекты гражданских лиц,
а также лиц силовых структур.
К выполнению боевой задачи приступить
- Направо! По машинам.
По местам.
(звук шагов)
- Товарищи офицеры,
Вас ждут, Георгий Константинович.
- Товарищ министр обороны СССР,
по вашему приказанию..
- Георгий Константинович, я знаю вас
как честного воина и коммуниста,
пригласил вас
вот по какому вопросу.
Вы присаживайтесь, присаживайтесь.
Сейчас мы с вами вместе
поедем в Кремль
на заседание президиума ЦК.
- С какой целью?
А по поводу учений,
Николай Александрович.
- Да, да. Да учений.
Маневры да.
Под Калинином маневры.
- Николай Александрович,
если мне придется отвечать
на вопросы президиума
по поводу проведения
войсками Московского военного округа
военных учений,
я должен был знать об этом заранее.
- Простите, у вас оружие при себе?
- Так точно.
- Вам не придется отвечать на вопросы
по проведению учений.
Об этом доложат
генерал-полковник Москаленко
и генерал-лейтенант Батицкий.
Да.
Вы правы.
Мы должны рассказать президиуму
о подготовке маневров
Московского военного округа.
Но главная,
основная наша цель посещения
президиума другая..
- Какая?
- Поедем на место,
товарищи вам все расскажут.
- Николай Александрович,
у меня пропуска на машину нет.
Мое присутствие на президиуме
не предполагалось.
- Мы поедем на моей машине.
Мою машину не останавливают.
Я думаю, что повестка президиума
будет решительно изменена
и вам, товарищ Жуков, будет поручено
арестовать
Лаврентия Берию.
- По решению ЦК?
- Да, по решению ЦК.
Безусловно, по решению ЦК.
Что вы на это скажите?
Вы согласны?
- Согласен. Да.
Давно было пора.
- Товарищи в президиуме
не сомневались
в вашей верности партии.
- Николай Александрович,
арест Берии поручен мне?
- Так точно, товарищ Жуков, вам.
- Милиция, спецслужбы все,
войска МВД в подчинении Берии,
дивизия Дзержинского
тоже подчинена ему - лучшая в Москве,
по всем показателям.
Так что первое, надо ввести в город,
немедленно, войска минобороны.
Второе, занять все
ключевые позиции в Москве.
Вы что думаете, Гоглидзе и Кобулов
будут сидеть сложа руки.
И третье, я должен получить
санкцию президиума
на беспрекословное
подчинение только мне
Таманской
и Кантемировской дивизий.
- Георгий Константинович,
поедемте в Кремль.
Там все расскажите.
Нас ждут.
- Я готов.
Открыть все камеры.
- Есть, товарищ маршал.
Но, товарищ маршал..
- Открыть камеры,
вывести всех в коридор.
- Открыть камеры.
- Разводной, открыть камеры.
Арестованные,
выйти на место построения.
- Все здесь?
- Так точно, товарищ маршал.
- Смирно, всем амнистия.
Вольно.
Ну что смотрите, всем отбыть
в расположение частей по месту службы
И доложить: амнистия.
Маршал Жуков приказал.
- Арестованные, налево.
Для получения личных вещей
и документов, шагом марш.
- Здесь труба - повеситься может.
Вот тут приберите.
На гауптвахту
арестованных не принимать.
Она должна быть пустая.
Никуда не отлучаться.
Ясно?
- Так точно.
(тревожная музыка)
- Эти товарищи на совещание.
Вот пропуска.
- Есть.
(тревожная музыка)
- Товарищи офицеры,
поднимемся здесь.
(тревожная музыка)
- Здравствуйте, Георгий Константинович
Здравствуйте.
Прошу садиться.
У нас на сегодня назначено
заседание Совета министров.
Прошу, мы его отменили.
На повестке дня
вопрос об антипартийной деятельности
товарища Берия.
По достоверным данным,
Берия хочет отстранить членов
президиума и правительства
от занимаемых должностей
и единолично захватить власть.
Товарищ Жуков,
вам поручается вместе с товарищами
арестовать товарища Берию.
Что вы на это скажите?
- Я поступлю так, как велит партия.
- Сможешь провести
эту рискованную операцию?
- Смогу.
- Берия занимается спортом,
знает джиу-джитсу
Ты как, справишься?
- Справлюсь.
Не волнуйтесь, Никита Сергеевич.
- Хорошо.
(тревожная музыка)
- Товарищи офицеры,
- Садитесь, товарищи офицеры.
- Товарищи офицеры.
- Ждем сигнала.
Оружие у всех при себе?
- Так точно.
- Нам подадут сигнал,
какой, товарищ Суханов?
- У товарища Маленкова есть кнопка
связи, по которой он вызывает меня.
- Всем все ясно?
- Так точно.
- Так что ждем.
Действовать будем по обстановке.
- Как я и предполагал, Ульбрихт
оказался слабым руководителем.
Жди здесь.
- Есть.
(тяжело вздыхает)
(тикают часы)
- Товарищ Берия
прошел в зал заседания.
- Где министр обороны?
В дивизию звонит как договорились?
- Да-да звонит, конечно, звонит.
Николай Александрович
рядом в соседней приемной.
- Или уже коньячку хлопнул.
- Позвонит он.
Главное чтоб выжил.
- Ну слаб человек.
- М-да.
(тикают часы)
- Соедините меня
с Кантемировской дивизией.
- Заместитель командира дивизии
полковник Парамон.
Слушаю вас.
Командир дивизии генерал-майор
Филипенко на полигоне.
Есть, товарищ министр обороны.
Так точно, понял,
товарищ министр обороны.
Разрешите выполнять?
Дежурного ко мне, срочно.
(тревожная музыка)
- Заканчивая хочу сказать,
что к кризису привели системные ошибк
руководства СЕПГ.
Ульбрихт в директивной
форме навязывает немцам
коллективный способ производства.
А я, если помните в ЦК,
предлагал разрешить
мелкие хозяйства, лавочки
и не загонять немцев
в русло уравниловки.
Не послушали меня - вот и результат.
- Но ведь это же НЭП.
- А кая разница что это,
Никита Сергеевич.
Или вы хотите Германию потерять?
- Вот то, что ты сейчас говоришь -
вот это и есть
самый настоящий ревизионизм.
А ведь я тебе говорил,
Георгий Максимилианович,
заведет он нас.
- Я согласен с Никитой Сергеевичем.
И я считаю,
что сегодня нам придется
обсудить кое-какие партийные вопросы.
- Да подождите вы с партией.
Здесь практика.
Да какая разница какой ярлык вешать.
Давайте с Германией разберемся.
Сегодня 123 расстрелянных, а потом?
- А я хочу заострить вопрос
и напомнить товарищам:
вопросами Германии занимался
Лаврентий Павлович Берия
и никого не подпускал,
а когда загорелось он кричит,
хе-хе-хе, не я поджог.
А поджог ты!
После смерти вождя как мы управляем,
и что получилось, Лаврентий?
Ну ответь нам!
Мы что, Германию уже потеряли?
Ты, ты послал туда
этих своих - Гоглидзе, Кобулова
и каков результат?
Разве так нам завещал работать
товарищ Сталин? Нет!
- Третий пост.
Третий пост, Спиридонов.
Сейчас мимо вас проедут
пять машин из гаража ЦК.
Пропустите их без проверки.
Да.
Это приказ коменданта Кремля.
Мой приказ.
(тревожная музыка)
- Три месяца тому назад,
получив наше добро,
ты, Лаврентий,
абсолютно перестал
прислушиваться к товарищам,
самолично стал решать
и по поводу назначений,
и по Украине, и в Грузии,
и в Азербайджане, и других местах.
- Ты что несешь, Никита.
Все же решалось коллегиально,
есть же документы.
- Не надо. Документы.
Я Мешика не назначал,
и Багирова не я назначал.
Ты все обтяпываешь сам.
И все эти шуры-муры твои за спиной..
Товарищи..
- Что ты, Никита, что, когда..
- Хватит, овечкой прикидывается, а..
- Никита!
- Что Никита, ты куда все ведешь,
а то ведь я уже грешным делом..
Гришу Каминского вспомнил, помнишь?
Он кричал, писал, к Сталину ходил,
к Дзержинскому,
что во время оккупации
Баку в 20-х годах
ты англичанами завербован.
Да, Гриша Каминский в 38-м сгинул,
а я не забыл.
- Никита! Никита!
- Сядь.
Лаврентий,
(тревожная музыка)
- Первая группа в арку.
Вторая к подъезду.
Вы за мной.
Налево. Быстрее, быстрее, быстрее.
- Быстрее на третий этаж.
(тревожная музыка)
- В одну шеренгу становись.
Выровняться. Становись.
Равняйсь, смирно.
Товарищ генерал-полковник,
офицерский состав для
выполнения задания прибыл.
Доложил гвардии подполковник Сивцов.
- Вольно.
- Вольно.
- Товарищи офицеры,
все вопросы касательно
этой операции
мы обговорили непосредственно
с вашим начальником -
генералом Шатиловым.
Операция по разоружению
охраны Берии -
задача, конечно, непростая,
но вполне выполнимая.
- Партия должна проверить слухи
о деятельности Лаврентия
Павловича Берия
в мусаватистских организациях
и выяснить, наконец, какую он там
в Баку функцию нес?
Разваливал и уничтожал мусаватистов
или только делал вид?
- Это страшное обвинение,
это голословное обвинение,
это оскорбительно для меня!
- А вот мы сейчас,
тебя,
отстраним от этой
твоей бурной деятельности
по развалу социализма.
И задумаешься.
Я, что неправ,
Георгий Максимилианович?
- Прав, Никита Сергеевич, в общем,
а конкретно,
ну все-таки для таких обвинений
нужны факты.
Факты тебе нужны,
Вячеслав Михайлович,
а то что, а то что он
все подмял под себя.
То, что он Югославию профукал -
не факт?
А теперь еще и Германию - не факт?
Одумайтесь, Вячеслав Михайлович!
При вас, в бытность вашу министром
иностранных дел, такого не было.
Что?
Три месяца как ушел Сталин,
и что мы творим!
А, Георгий Максимилианович,
ты вообще-то на заседании
президиума ЦК присутствуешь.
Ну хоть скажи что-нибудь,
как премьер-министр,
потому что другого
объяснения действиям
Лаврентия Павловича у меня нет.
- Товарищи офицеры,
только что поступил приказ
о смене караула.
Прошу сдать оружие.
- Чей приказ?
- Первого заместителя
министра внутренних дел Серова.
Прошу сдать оружие.
- В результате действий,
волюнтаристских, Берия
складывается стойкое убеждение, что о
не коммунист, а наглый,
наглый карьерист,
и пролез в партию
из карьеристских побуждений.
И ведет он себя вызывающе.
Не может, не имеет права
так вести себя честный коммунист.
Это я тебе как секретарь
президиума ЦК говорю.
- Продолжайте, Никита Сергеевич,
продолжайте.
- Ну, здравствуй, Родион Николаевич.
- Здравия..
- Ну ладно, ладно.
Как жизнь, как служба?
Ни шатко ни валко.
- Спасибо Иван Александрович,
потихоньку.
- Это хорошо. Пойдем-ка,
мне с тобой поговорить надо.
- И поэтому я ставлю вопрос:
об освобождении
- Незаконно.
- Об освобождении
товарища Берия Лаврентия Павловича
от должности заместителя
председателя Совета министров.
Это первое.
- Ваши действия незаконны.
(трагическая музыка)
- А почему остальные товарищи молчат?
Почему он один говорит?
- Это наше общее мнение.
- Общее?
- Да.
- Это когда же вы успели?
- Это выстраданное,
продуманное мнение.
Ставлю вопрос на голосование.
- Значит сговорились.
Заранее.
А зачем тогда спектакль устроили?
- Лаврентий Павлович,
что вы такое говорите.
Зачем такое страшное сомнение.
Ну ведь ошибки-то налицо.
И по Ульбрихту, и по Иосипу Броз Тито
громадная ошибка.
Мы понимаем,
что это наши общие просчеты,
но, Лаврентий Павлович,
поймите, у товарищей просто наболело.
- Вячеслав Михайлович, и вы тоже.
- Садитесь.
(тревожная музыка)
- Час уже прошел.
- Ждем.
Сигнала ждем.
- На пост первого заместителя
премьер-министра
я назначен решением
Верховного Совета СССР,
и снят могу быть только указом
президиума Верховного Совета.
Иначе это переворот.
Вот как я ставлю вопрос.
(звучит звонок)
- Батицкий, Москаленко и Неделин
со мной.
- Есть.
- Брежнев, у первой двери встанете.
- Пронин, Юферев - у второй перекройте
приемную.
- Есть.
Серия 10
- Встанешь прямо за ним.
Если что, знаешь...
- Есть.
(звонок)
- Кто за то, чтобы освободить
товарища Берию
от занимаемых им постов?
- Незаконно. Ваши действия незаконны.
- Прошу голосовать. Вопрос ясен?!
Прошу! Немедленно!
Поднимайте руки!
Поднимайте руки...
Большинство "за". Отстран?н!
- Товарищ Берия, вы арестованы.
- Проводите.
- Давай.
- На смены караула на-лево!
Шагом марш!
- Георгий, я требую
разобраться в этом.
Пойми, вс?, что сделали товарищи,
это незаконно.
Они тебя втянули
в незаконный переворот.
Георгий, останови беззаконие.
- Будь ты проклят...
Закрывай.
- Есть! Закрывай!
- Разводной, закрыть!
(за кадром)
- Пост сменить!
(за кадром)
- Дежурный третьего поста пост сдал.
- Пост принять.
- Пост принял.
- Напра-во! С поста шагом марш!
- Отставить.
- Товарищ маршал, вас можно
поздравить?
- Всех можно поздравить.
Пошли, пить будем.
- Вольно.
(звонят в дверь)
- Подожди, дай раздеться.
- Так волновалась...
- Ну?!
- Я люблю тебя...
- А ты что здесь делаешь?
- Как что? Как всегда, на страже дома.
Проходи!
- Давайте заносите!
Вон туда заносите! За это не грех
и выпить. - Слава Богу!
Давай, садись.
- Давай.
(Михаил):
- А это для начала.
- Сейчас мы... Сейчас мы снимем...
Ой!
- Помнишь, что я тогда тебе
в больнице сказал? - А как же?!
Я помню этот день и этот час.
Ну?
Ну?
- Ой! - Давай.
Давай, брательник, покажем, как надо.
Вот так вот!
- Я всегда знал, что сделаю это.
Ни у кого духу не хватит.
- Ну-ну-ну, Жора! Жора...
- Не трожь русского мужика.
Он долго запрягает,
но если разозлить...
Имей в виду, я всегда говорил это...
Перед решающими сражениями
говорил:
"Господи, я неверующий, атеист...
...дай мне силы,
дай мне сил победить,
дай мне сил спасти отечество сво?...
от этой фашистской гадины.
Эти кессельринги...
А когда Пашу Рыбалко увидел...
- Вот...
- Вс?, Лаврентий, хватит.
- Ч?рные мысли у тебя,
плохой ты человек.
- Неси подушки и плед.
- Плохой ты, Лаврентий.
Лопнуло терпение. Хватит, вс?.
- Вот так, Жора.
- Хватит, терпение лопнуло. Вс?.
Лаврентий, вс?.
- Пусть спит.
Пусть спит.
Пойд?м, Михаил Михайлович.
- Пусть спит.
- Я вас там накормлю, пошли.
- Неси, неси туда. Неси.
(за кадром работает радио)
- Ха-ха-ха-ха...
- Вот теперь приготовься!
- Здравия желаю, товарищ маршал
Советского Союза!
- Ну?! Как?
Чего молчишь?
- Никита Сергеевич, может,
как-то поскромнее?
Под этими сводами такие имена
звучали...
- Пусть знают, кто маршал Победы!
Которому и в мирной жизни
ещ? предстоит...
Где ещ? красоваться спасителю
отечества?
Министру обороны!
- Уважаемый Георгий Константинович
и Александра Диевна!
Объявляю вас мужем и женой.
- Поцелуемся?
- Довольна?
- Счастлива.
- Не прошло и 35 лет, и ты стала
полноправной хозяйкой имущества.
Поздравьте нас.
- Поздравляю.
На основании статьи 156
Положения о заключении брака
на территории Российской Федерации
и уважения гражданских прав
брачующихся
супруги имеют в равных долях право
на вс? нажитое имущество.
- Ур-р-р-а! Теперь будем гулять,
пить и веселиться.
Извините, мы так шутим.
От напряжения.
Знаете, мы с ней сделали это первый
и последний раз в жизни.
- Не зарекайся, Жора.
- Нет, никаких сомнений, Шур.
Никаких сомнений.
Ну что, жена, можем идти?
- Спасибо большое.
- Не беспокойтесь, мне звонили.
Никто не узнает, что вы не были
расписаны.
- За это мы вам искренне благодарны,
спасибо большое, до свидания.
- Спасибо.
(музыка)
- А ты чего сидишь? Жених...
Выходи.
Ты чего, а?
Что, даже в дом не зайд?шь,
жених?
- Может, хватит, Шура?
- Это как же так?
Невеста без жениха на свадьбе?
- Я сделал вс?, что ты хотела.
Теперь буду делать то, что хочу я.
- Но девочки же готовились.
- Не делай так, чтобы я тебя
возненавидел.
- Так что, не зайд?шь?
Помнишь, Жора, когда мы нашего
сына неродившегося поминали,
мы мечтали... Но не об этом.
- Это ты мечтала, а я воевал.
Буду уходить, ничего не возьму.
Только книги.
- Спасибо. Не зайд?шь? Ну на минутку?
К ней?
- Не поверишь, дела. Да.
- Правильно, не поверю.
Помнишь, Жора, мы...
- Окончен бал, поехали!
(музыка)
- О, пришли!
- Ой...
- Ну что, подруга? Поздравляю!
Наконец-то законная мужнина жена.
- Девочки, пойд?мте, пойд?мте.
Пусть поворкуют.
- Законная жена мужа, да?
Ха-ха, как это говорится?
Муж объелся груш, да?
А жена? Она чего объелась?
- А жена, как водится...
Да, рифма-то напрашивается...
Аж к столу неприлично говорить.
Ух ты, ух!
Да... Давай выпьем!
- Как я рада: вернулась, а кругом
любимые и родные лица.
Давай выпьем!
- Давай!
- Жалко, вот я Георгия не застала.
Хотела поблагодарить его.
- Очень занят.
А так вообще писал, хлопотал, ходил.
Многих освободили.
- Да я знаю, я вс? знаю.
Спасибо вам большое.
Вот похлопотал, нас освободили.
Спасибо.
- Ну да.
(Русланова кашляет)
Ну а ты?
Чего? Ну так...
Ещ?? Чего не заходила, а?
- Ты знаешь, я выглядела неважно.
А потом чего? Вс? ж нормально.
- Ну позвонила хотя бы.
Давай ещ?.
- Давай. Вс? нормально.
- Да, слава богу.
- У тебя дом, хозяйство.
У Георгия государственная служба.
А у меня чего? Кремль?
- Да.
- Военчасти.
В общем, вс? как обычно.
Слава Богу!
- Дома как? Как Володя?
- Нормально. Вс? нормально,
но приболел немного. Вс? хорошо.
Дай хоть я на тебя посмотрю.
- Смотри.
(тикают часы)
- Посмотрела?
- Угу.
- Даже не знаю, как спросить.
- Да не бойся, спрашивай.
Все обвинения сняли устно, конечно.
Буду подавать на реабилитацию.
Но сказали пока подождать.
Вышли живые, вышли оба.
Ну и на том спасибо.
- Ну и слава Богу!
- Слава Богу!
Как ты это...
...перенесла, пережила?
- Я не пережила, я умерла.
Здесь кто-то другой.
Я, может быть, когда-нибудь
расскажу об этом.
Лет через десять. А может,
не расскажу.
Лучше не знать.
- Ну да...
Лучше не знать...
(за кадром диктор)
- Поначалу новый министр обороны Жуков
полностью устраивал Хрущ?ва
и его ближайшее окружение.
Через три года Хрущ?в решился,
пожалуй, на главный шаг своей жизни.
Скрыв от большинства соратников
по Президиуму ЦК КПСС,
он подготовил закрытый доклад
на ХХ Съезде
о развенчании культа личности
Сталина.
Интересно, что перед Хрущ?вым
на Съезде выступал Жуков.
И ни разу не упомянул имени вождя.
Когда же свою речь начал Хрущ?в,
всем стало ясно, что это неслучайно.
И поддержка армии и лично Жукова
полностью на стороне генсека.
Выступление Хрущ?ва произвело
в стране эффект разорвавшейся бомбы.
Сразу после Съезда Жуков
приказал поднять
материалы о репрессиях в армии,
а также о судьбе военнослужащих,
попавших в плен и названных
предателями родины.
Их реабилитацию он считал
своим долгом.
И вскоре, во многом благодаря
усилиям Жукова,
из лагерей стали возвращаться
многие бывшие его соратники:
Новиков, Крюков, Телегин, Минюк.
4 августа 1953 года на свободу вышла
великая русская певица
Лидия Русланова.
В 1957 году в Советском Союзе
произош?л очередной переворот.
Теперь уже против Хрущ?ва.
Возглавили его старейшие члены
Президиума ЦК КПСС:
Маленков, Молотов, Каганович
и Ворошилов.
Спас Хрущ?ва Жуков.
На Пленуме он заявил,
что армия за Хрущ?ва
и ни один танк не тронется с места
без его, Жукова, приказа.
Эта фраза вызвала шок у обеих
противоборствующих сторон.
Получалось, что ни ЦК, ни Президиум
армию не контролируют.
Спустя всего три месяца
Хрущ?в отблагодарит своего спасителя
ударом в спину.
- 25 секунд, товарищ министр обороны.
- Отлично.
Но товарищам из комиссии
тоже понравилось.
- Какой ещ? комиссии?
- Комиссии из ЦК.
- А ну-ка проводи меня.
- Смирно!
- Сказали, что с вами согласовано.
Я пытался дозвониться до вас.
Вы были в поездке
в Забайкальском округе.
Что, не согласовали?
- Садись в машину.
(фрагмент матросского танца
"Яблочко")
(овации зала)
- А сейчас выступает несравненная,
великая, потрясающая,
горячо любимая
Лидия Андреевна Русланова!
Встречайте!
(Муз.: С. Садовский, сл.: И. Суриков
"Степь да степь кругом")
- Степь да степь кругом,
Путь дал?к лежит,
В той степи глухой
Замерзал ямщик.
(поют хором)
- В той степи глухой
Замерзал ямщик.
- И, набравшись сил,
Чуя смертный час,
Он товарищу
Отдавал наказ:
Ты, товарищ мой,
Не попомни зла,
Здесь, в степи глухой,
Схорони меня!
(по?т хором зал)
- Здесь, в степи глухой,
Схорони меня!
- Никита Сергеевич!
- Ну?
- Тут такое дело...
Я по поводу официального визита
Жукова в Болгарию.
- А чего такое?
- А вот полюбуйтесь.
Вот Георгий Константинович
произн?с речь
на закладке памятника
воину-освободителю в Пловдиве.
Вот на при?ме первого секретаря
болгарской компартии Тодора Живкова.
А вот отч?т из посольства.
Заносит нашего министра обороны,
Никита Сергеевич.
Прич?м крепко заносит.
А чего он там?
Болгарию вообще освобождал не он,
а Толбухин.
- Да дело не в том, кто е? освобождал.
Тут дело в другом.
Дело в том, что он туда
со своей любовницей приехал.
Какой ещ? любовницей?
- Сем?нова Галина Александровна.
Да-да, она рядом с ним.
И там же жена.
А у них митинги в каждом городе.
Ему Болгария салютует, потому что он
у них является национальным героем.
В общем, митинги, а точнее говоря,
при?мы
и в е? честь тоже были устроены.
Возникли вопросы
у наших болгарских товарищей.
Ну а как же это случилось?
Вот вы куда смотрели?
- А мы-то что? Что мы можем сделать?
Он теперь кум королю.
Ему Болгария салютует, да и ей тоже.
Он е? на личном самол?те возит.
И в Домах при?мов они тоже
живут вместе.
- А ты, случаем, не завидуешь ему, а?
- Я?
- Да. Ха-ха-ха.
- Никита Сергеевич, я могу
вам так сказать.
Я ведь знаю Жукова как облупленного.
Более того, могу сказать,
что во время войны
у него тоже был роман
с одной медичкой.
И нахлебался я тогда,
ох как нахлебался.
Я ведь его прикрывал и от Берии,
и от Сталина.
И потом у него есть дочь Маргарита
от некой Волоховой,
которая родилась в 1928 году.
В тот же самый год, когда родилась
его дочь от Александры Диевны.
Так что же получается? Он коммунист.
А если он коммунист, то должен жить
с женой.
Какой он пример другим пода?т?
- Завидуешь!
А зависть, Ваня, нехорошее чувство.
- Никита Сергеевич, вы можете думать
вс?, что угодно,
но я вам вот что скажу: я не завидую.
Да я о государстве пекусь.
Это что же получается?
Наш министр обороны фактически
двоеженец?
- Слушай, я чего-то не пойму.
Ты что,
стравливаешь меня с ним,
Иван Александрович?
- Никита Сергеевич!
- Чего Никита Сергеевич?!
Радоваться надо!
- Да чему?
- Что у нас такой
энергичный министр обороны!
Вс?! Хватит, хватит!
Это хорошо, что у нас такой
энергичный министр
и безрассудный...
Любовница... Двоеженец...
Это хорошо.
- Спасибо.
Я не пела эти годы.
Видно, не до песен было.
Ну ничего, теперь запо?м.
Не хуже послевоенного.
Но я хочу сказать, что этого концерта
не было бы, если бы не один человек.
Спасибо тебе. Спасибо тебе за победу.
За мужа, за меня, за всех за нас.
Спасибо...
(аплодируют зрители)
(скандируют зрители)
- Жуков! Жуков! Жуков!
- Прошу!
(скандирует зал)
- "Валенки", Жуков! "Валенки", Жуков!
- "Валенки", Жуков!
(цыганская песня "Валенки")
- Валенки да валенки,
Ой, да не подшиты стареньки.
Нельзя валенки носить,
Ох, не в чем к милому сходить.
Валенки да валенки,
Ой, да не подшиты стареньки.
Валенки да валенки,
Ой, да не подшиты стареньки.
- За здоровье ваше!
- А можно я украду? Можно?
Ну, я прошу тебя, ну поговори с ним
ради меня. Поговори, я прошу тебя.
- Здравствуйте,
Георгий Константинович!
- Здравствуй, Володя.
- Я хотел поговорить с вами.
Меня гнетут некие обстоятельства,
связанные...
- Знаю я все обстоятельства, Володя,
знаю.
Мне Лида сказала, что ты проч?л
протокол допроса.
- Да, Хрущ?в дал. Проч?л, да.
- Шевелится уже?
- Да, ножкой бь?т, иногда дер?тся.
Когда папа появляется,
он вообще затихает.
Он замирает, когда голос слышит
Георгия Константиновича.
- Да, откуда же ты взялась такая,
а, чухня белоглазая?
Вот он смотрит на тебя
и с ума сходит.
Красавица, красавица!
- Вы знаете, я сама, бывает, ночью
заснуть не могу, вс? думаю...
Ты ли это, Галя?
В царских палатах жив?шь,
на серебре золотыми ложками ешь.
Я вот до вас могу дотронуться...
Русланова великая...
- Да брось ты... Да брось ты!
- Да что там говорить?!
Если бы в своей терапии
три года назад заикнулась,
они бы точно подумали,
что Сем?нова вообще тю-тю.
Совсем с ума сошла, сбрендила.
- Да брось ты, перестань.
- Правда, правда.
- Георгий, там тогда на Лубянке...
Я совсем растерялся. Было дело.
Эти первые два месяца я потом
весь лагерь вспоминал.
Они ведь обманули меня, обманули.
У них там такие при?мы...
Извини меня.
Ты вс? проч?л?
- Да.
- Значит, проч?л. Ну что ж...
Ты простишь меня?
- Бог простит.
Главное - живой. Ведь так?
- Не так. У меня душа болит.
Оговорил я тебя. Болит...
- Помнишь, мы с тобой Бисмарком
зачитывались? Что он сказал?
- Забыл я Бисмарка. Не до Бисмарка
было все эти годы. А что он сказал?
- Русского солдата мало убить.
Его ещ? завалить надо.
- Ты это к чему? Меня пытали...
Меня... Да что говорить? Не пойм?шь.
- Не пойму. А к чему это?
Слишком просто тебя завалить.
Мог бы ещ? постоять чуток.
А где моя жена?
- "Товарищ Жуков проводит в округах
совещания,
на которых нелицеприятно
отзывается
о руководителях партии
и правительства.
В частности,
о товарищах Брежневе и Суслове,
как о людях, ничего не понимающих
в военном строительстве.
И тем самым подвергая обструкции
политические органы в войсках".
Ха, Георгий... Ну, Георгий...
"В Киевском округе на встрече
с армейскими инструкторами
товарищ Жуков заявил
с высокой трибуны,
что институт политработников
изжил себя.
Что уж если комиссары есть,
то пусть, как и в царской армии
были священники, служат, но тогда
наравне с остальными
владеют танком, пулем?том,
самол?том, пушкой.
А лучше, если бы их не было вовсе".
А-а-а-а-а...
Ну что?
Ха-ха-ха, тебя поздравить можно.
- С чем?
- Как с чем? С рождением дочки.
- Можно. Спасибо.
- Да-а-а... Ну как назвали?
- Маша.
- Маша... Ну ничего.
Ничего, что не от жены.
Молодец! Жив курилка!
Не послушался меня и не надо.
Молодец. Так сколько у тебя
сейчас дочерей-то? - Три.
- Раз, два... Нет, четыре.
А Маргарита от Волоховой?
Ха-ха-ха...
Знаем вс? про тебя. Скрываешь?
Не надо.
Дети - это наше богатство. Молодец.
Нам всем только поучиться.
Ты не только с фрицем расправлялся,
а ещ? и женщин успевал на лопатки
класть. Молодец.
Настоящий коммунист.
Поздравляю с дочкой.
- Спасибо, Никита Сергеевич.
- Давай поговорим вот о ч?м.
Понимаешь, надо тебе в Югославию
съездить к Тито.
Да, он тебя уважает.
Вы там найд?те контакт.
А оттуда в Албанию заглянуть.
Там с этим Энвером ХОджей... ХоджОй?
Эх, ХоджОй...
Там тоже такие проблемы.
Вагон и маленькая тележка.
Понимаешь, помирить надо двух
этих великих полководцев.
Вот замучили они нас. Понимаешь?
А кто это сделает кроме тебя?
Кто это может?
- Так я же не дипломат,
Никита Сергеевич.
Чего мне там делать?
- Ты мой посланник.
Тебя весь мир знает.
Ты маршал Победы.
Ты что? Ты визитная карточка СССР.
Ты сам посуди, ну кого пошл?шь?
Суслова, что ли?
Так он их там замучает насмерть
своей теорией социализма.
А ты воевал. Ты великий полководец.
Ты четырежды Герой Советского Союза.
- Я в Киев на учения хотел попасть.
Там инженеры новый танк
хотели показать.
- Ну что, танк? Ну увидишь ты
свой танк.
Там Малиновский в Киеве
и без тебя обойд?тся.
Учения - это так,
а Албания и Югославия -
это серь?зно и спокойно.
- Когда лететь?
- А зачем лететь?
В Севастополе крейсер "Куйбышев"
стоит. Сядешь и поплыв?шь.
Лететь одно самол?том, а крейсер -
это Тито впечатлит.
Так что давай собирайся
и в Севастополь.
- Никита Сергеевич, я вроде только
в отпуск...
- Надо, Георгий Константинович, надо.
Понимаешь, труба зов?т.
Ответственный официальный
государственный визит - не шутка.
Так что давай завтра Севастополь.
Вот твой номер.
Давай, отстреляйся сегодня,
а завтра впер?д.
(за кадром лают собаки)
Ну что, вс? паникуешь, Леонид?
Жарко... - Жарко.
Никита Сергеевич, я вот подумал,
что Сталин-то прав был,
когда его отсылал куда подальше.
А вообще вот, читай.
- Это какие ещ? спецвойска?
Кто? Как созда?т? Это...
А почему в обход ЦК?
Л?ня, зачем ему спецвойска?
- Никита Сергеевич, а ты мозгами-то
пораскинь.
Вспомни...
Тогда на заседании ЦК помнишь,
что он ляпнул?
Когда тебя снимать собирались?
Что армия против, что ни один танк
не сдвинется без его команды.
А Молотову что он сказал, помнишь?
Что он будет вынужден обратиться
к армии и к народу. И он обратится.
- Ну-ну, это он тогда сгоряча ляпнул.
Нет, ну что же это такое?
Никому верить нельзя. Ну, никому!
Я его в бараний рог...
Л?ня, зачем ему спецвойска?
Никита Сергеевич, ты вот
внимательнее сюда посмотри.
Вот внимательно посмотри сюда.
- Ну?
- Помнишь, на банкете у Руслановой
он сказал, что армия вся за него.
Что он в полдня, если будет нужно,
поднимет е? в штыки.
А ведь он поднимет, Никита Сергеевич.
А теперь ты читай это, читай.
Читай вс?.
Армия за тобой пойд?т?
Или, может, за мной?
Что ж мы наделали-то,
Никита Сергеевич?
Никита, ситуацию с Жуковым нужно
немедленно решать.
- Подожди, сейчас.
Сейчас, подожди...
(лают собаки)
Ах, ты...
Ах ты, твою мать...
Ах ты... С Киевом меня соедини!
- С Киевом, с Малиновским соедините.
- Родион Яковлевич? Хрущ?в.
На какое у нас назначены учения?
Переноси на неделю раньше.
Мы тут вот подумали и решили,
что прибудем к тебе.
Все вместе прибудем
в полном составе.
И начальники округов будут,
так что принимай.
Этот самый вопрос надо утрясти.
Ну помнишь, говорили? Ну!
А сейчас ты аккуратно так
провентилируй с начальниками округов.
Ну... выясни.
Настроение, да.
Вс?. Вс?. На.
- Н-да...
Что, Василий Иванович,
в одиночку пь?м?
ЗдорОво, говорю, Василий Иванович!
- Серов, ты?
- Я.
- Ты налей там... Налей, налей, налей.
- Держи.
- Знаешь, почему я тебя СЕровым
называю? - Нет.
А вот потому, что как только
ты появляешься на горизонте,
так сразу все цвета пропадают.
Вс? становится серым, безликим,
неинтересным, скучным.
Чего прип?рся?
- Ты же знаешь, чего я прип?рся,
Василий Иванович.
- Не знаю.
- Да ладно, знаешь, знаешь...
- Ничего не знаю и не помню ничего.
- Да? Ну тогда я тебе расскажу.
До нас тут сведения дошли,
что у тебя конфликтные ситуации
возникали
с Георгием Константиновичем Жуковым.
Да, говорят, ещ? какие! Правда?
- А это наше личное дело.
Наше и точка.
- Ну какое же тут личное, когда
два маршала друг другу морду бьют?
Это ты уже извини, не личное.
- Я, Вань, солдат, а не доносчик.
- Ага...
- Ну схватились мы с ним однажды.
Ну как же ещ? мужики отношения
выясняют? Бывает.
Вот, а он в День Победы тост
за меня произн?с. - Да?
- "За нашего Василия Ивановича!
Таких полководцев, как Чуйков, нет,
не было и не будет". Вот так.
- Ну-ну...
- Потому что он мужик,
а ты - СЕров. Вот так.
- Слушай, ну ведь он же когда себе
Сталинградскую битву приписал,
ты же на него, по-моему,
ох как шибко обиделся?
- Ха-ха-ха, стравливаешь?..
- Да ну ладно!
- Гляньте на него! Фу-ты ну-ты!
Стравливаешь...
Заказ Никиты Сергеевича выполняешь?
Он же только один знал,
я ему сам рассказал.
- Послушай, Василий, но ведь Жуков
тебя вообще ни во что не ставит.
- Грубо работаешь, СЕров.
- Да, да, я удержал Сталинград.
Моя 62-я с места не сдвинулась.
Но наступал Жуков.
А Москву кто отстоял? Жуков.
Ну ничего, что огромные потери.
И подо Ржевом, и под Зееловым многих
наших солдатиков положил, не жалел.
Ну ничего, история вс? спишет.
Вс? соревновались, кто из них Берлин
первым брать будет.
Он или Конев. Вот так.
- А видишь, как много интересного.
Об этом тоже рассказать надо.
- Ну я же тебе сказал, Вань,
я солдат, а не стукач.
- Василий, Василий...
Значит, Жуков, да?
- Угу.
- Ну да, воевал один Жуков.
- Да.
- Берлин взял Жуков. - Да.
- Москву тоже отстоял Жуков?
- Да. - Да?
А ты-то тогда чего?
- Ха-ха-ха.
А меня вообще на войне не было.
- Да?
- Ты чего так жопу рв?шь
против Жорки, а?
Ну, груб Жуков.
Славу любит.
- Ну...
- Не нравится он мне.
Честно скажу, не люблю я его.
- Ну так чего ж ты, Василий?
- Ну ведь он же не червонец с Лениным,
чтобы его любить. Правильно?
Он всего лишь Жуков.
Я его уважаю. Даже представить
себе не можешь, как я его уважаю.
- Угу...
- И потому я его не сдам.
Так что зря ты звонил, зря приехал.
- Ну смотри, Василий Иванович, смотри.
Наше дело предложить,
ваше дело - отказаться.
- Угу. Что, многие уже подписались?
- Да в том-то вс? и дело, Василий,
что многие.
Рокоссовский, Конев.
Из старой гвардии тоже очень многие.
- А Василевский?
- А Василевский думает.
Но ты же ведь сам понимаешь.
- Вот вам! Ха-ха-ха...
Василевский послал вас, а?!
Отказался...
- Да ты прекрасно знаешь,
почему он отказался.
Его сын женат на дочке
Георгия Константиновича.
Тут семейное.
В общем, я тебе ещ? раз повторяю.
У нас вс? давным-давно решено.
- А у меня ничего не решено.
Вот знаешь, сижу тут и чего-то
ничего не решается.
Даже не знаю, что делать дальше.
Не решается.
- Ну, смотри, смотри.
Время ведь ид?т, жизнь меняется.
Как бы потом не у дел оказаться.
- Ой, да не стращай.
На мою шею ярмо всегда найд?тся.
Я вот сейчас пью.
Завтра тоже пить буду.
Послезавтра тоже пить буду.
Так что до Кремля я не доползу.
- Василий... Василий, ну!
Ну, дорогой ты, мой!
Да ведь мы тебя отмоем, побреем
и доставим в лучшем виде.
- Я там драку учиню.
- Ой, Вася...
- Ладно с Жуковым,
ну а если Никита Сергеевич
под руку подверн?тся?
- Послушай, какой-то детский разговор
у нас сейчас с тобой получается.
- Ваня, тебе вс? это не противно?
Ты вс?-таки у него в друзьях
числишься.
- Ну да, в том-то вс? и дело,
что числюсь.
Ладно, Вась, ты подумай, подумай.
- Нет, это вы Жукова?!
Да...Что же вы с армией-то делаете?
С кем вы останетесь?
С Брежневым? Кириленками, сусловыми?
- Ладно, Василий Иванович, до встречи.
Здрав будь.
- Бывай, СЕров!
- СерОв.
(за кадром)
- Товарищи офицеры!
- Здравия желаю,
Георгий Константинович!
- Здравствуй, Иван Степанович!
- Вольно!
- Товарищ министр обороны, может быть,
сядете ко мне в машину?
Поедем в Кремль, поговорим с вами
по пути.
- Что за спешка, Иван Степанович?
Меня вон семья встречает.
- Никакой спешки,
Георгий Константинович.
- Доченьки!
- Папа!
- Мы тебя так ждали. Поехали домой?
Отдохн?шь с дороги. Там мама
обед приготовила.
- Нет-нет, Георгия Константиновича
я забираю с собой.
- Как так?
- Значит, поезжайте, я позже приеду.
Нам с Иваном Степановичем
на заседание Президиума ЦК.
Ну что поделаешь? Надо. Давайте.
- Что?
- Не садись к ним в машину.
Папа, садись к нам. Мы тебе должны
что-то показать.
- Не понимаю.
- Мы написали тебе письмо. Почитаешь.
- Иван! - Да?
- Соскучилась семья.
Месяц не виделись. Я довезу
до квартиры и в Кремль. Там недалеко.
- Ну как хотите,
Георгий Константинович.
(Иван Степанович за кадром)
Поехали.
Серия 11
- "Дорогой папочка, Хрущ?в хочет
вызвать тебя
на заседание Президиума ЦК.
Он считает, что ты тайно создал
спецформирование особых войск
с целью захвата власти".
Я чувствовал: что-то готовится.
- Мы пытались связаться с тобой по ВЧ,
нам не дали.
Сказали, что нет связи.
- Я же говорил с Хрущ?вым
из Югославии.
Значит, его запугали.
Вот почему он не пустил меня
на учения в Киев.
Заранее сговорились и в Югославию
с Албанией отправили специально.
Ах, Никита...
Как говорится, хороший ты мужик...
Но не ор?л...
- Папа, ну, может, образуется ещ? вс??
- Испугался Хрущ?в.
Как Сталин испугался
после войны меня.
Ах, Никита, Никита, трус...
Останови.
(музыка)
- Товарищ маршал! Есть!
- Георгий Константинович, объясните
членам Президиума,
почему тайно создали
специальные формирования
особых войск?
С целью захвата власти?
- Да какие тайные формирования?
Это обычное военное подразделение
со спецсоставом
для ведения разведки и уничтожения
ракетных установок.
Мы с товарищем Штеменко изучили
их опыт и предложили создать группу
для действий против вражеских
ракетных войск.
- Большая эта группа?
Какова е? численность?
- Примерно с дивизию.
Она пока формируется.
Поймите, армия нуждается
в реорганизации.
Она не может быть такой, какой была.
Война в Корее показала: мы отста?м.
- Почему же вы не доложили ЦК
о создании специальной дивизии?
- А зачем?
Я что, должен бегать в Кремль
или на Старую площадь
по каждому вопросу?
Потом это обычное дело
для армейской жизни.
Повышение боеспособности, не более.
- А мы имеем, подвинься,
другие данные.
Ведь их же обучали, тренировали
в Москве. Так?
У нас есть сведения, что они хорошо
ориентируются внутри Кремля,
в коридорах, в кабинетах и так далее.
- Клевета.
Но я признаю: наверное,
прежде чем создавать,
надо было посоветоваться.
Только с кем?
С вами? Или, может быть, с вами?
Вы что-нибудь вообще понимаете
в армейском строительстве?
Вам вообще армия-то нужна?
Современная, боеспособная,
не уступающая американской?
Вон теперь уже немецкому бундесверу?
- После таких любопытных слов
как с вами работать
в высшем звене партии и государства?
- Георгий Константинович,
мы что, не воевали?
Мы что, бок о бок, плечо к плечу
не проходили по полям войны?
Почему к нашему мнению
такое пренебрежение?
- Леонид Ильич, каждый должен
заниматься своим делом.
Вы строить страну, а я строить армию.
Я же не советую министру
сельского хозяйства,
как ему сажать озимые?
Или не пишу статьи товарищу Суслову
по строительству социализма.
Почему вы советуете мне и Чуйкову?
- Ты на кого замахнулся?!
Ты замахнулся, мать твою, на партию!
Партия нам всем доверяет.
Партия всех нас проверяет.
Партия вс? видит, вс? знает
и никогда никому ничего не забывает.
И не прощает.
- Никита Сергеевич,
дайте и не мешайте мне
создать лучшую в мире армию.
Я коммунист, я верю в социализм,
но одними ракетами всего не решить.
Надо развивать авиацию.
Война в Корее это показала.
У американцев молодая,
хорошо обученная армия,
а мы опираемся на старые кадры,
которым уже...
- Ну, не будем ссориться.
Есть предложение завтра
собрать Пленум.
И вы, товарищ Жуков, будете иметь
возможность
вс? рассказать членам ЦК.
Согласны?
Ну вот...
Можете быть свободны.
Ведь вы только что вернулись.
Отдыхайте.
Ну, до встречи на Пленуме.
- До свидания, товарищ Жуков.
- Все, товарищи, свободны.
Ну вот информация о спецдивизии:
"Готовы совершить переворот
и захватить власть".
Установите наблюдение за его домом
и за телефоном.
С кем разговаривает и о ч?м?
- Хорошо, Никита Сергеевич.
- Окончательное решение, я думаю,
будет такое:
Жукова вывести из состава Президиума,
снять с должности министра обороны.
Докладчик: Суслов. Не возражаете?
- Нет.
- Михаил Андреевич, вместе с Брежневым
подготовьте доклад и проект решения.
А насч?т министра...
Кого назначим?
Быть может, Малиновского?
Прекрасный военный, специалист.
Хорошо зарекомендовал себя
на фронтах, отличился.
Согласны?
Что скажет Анастас Иванович?
- Хорошая кандидатура, подходит.
(музыка)
- Ну что, полковник? Последний раз
здесь были.
- Почему, товарищ министр обороны?
- Подожди меня.
Ах, Никита, Никита...
Бессовестный ты мужик, недолго
покувыркаешься.
А тот, кто без совести,
бессовестно и снят будет.
Попомни мои слова...
(за кадром)
- Предательство Хрущ?ва и отставка
стали для Жукова
полной неожиданностью.
Газеты вновь писали о бонапартизме
знаменитого маршала.
А он сам заперся дома
и почти ни с кем не общался.
Близкие лишь молили Бога,
чтобы переживший два инфаркта Жуков
просто выжил.
- А Жорку-то аж с 15 лет
Георгием Константиновичем
величать начали.
Да... Он такие кренделя из мехов
выделывал
в скорняжной мастерской моего отца!
Мы только диву давались.
Однажды даже балерина приехала
заказ сделать к нему, значит...
Гельцер... Гельцер.
- Миш...
А он в Бога верит?
- Какая ты смешная, Галка.
Какой русский солдат без Бога в душе
на смерть пойд?т?
А Георгий эту смерть сколько раз
вот так вот в глаза видел?
Мы даже с ним...
(плачет реб?нок)
Мы даже с ним в Новодевичий ходили
к отцу Николаю.
Поминание всем павшим воинам
заказывали.
Есть у него душа, есть.
Она под присмотром.
Да, ну так вот, про Гельцер я начал.
Значит, приходит балерина такая вся
расфуфыренная красоточка, краля.
И к отцу, значит, подходит,
говорит:
"Я бы хотела видеть
Георгия Константиновича".
Мой отец даже и не понял сначала.
"Кто такой Георгий Константинович?"
Она говорит: "Ваш лучший мастер".
О как!
- Миш... - Да?
- А он...
Он Захарову любил?
- Понимаешь, Галь, Георгий -
настоящий мужик.
Он всех своих женщин привечал.
А вот чтобы любить - не знаю.
Страсть - это ведь не любовь.
Привычка - тоже.
Она, любовь, понимаешь, как лампа.
Горит, горит, пока не погаснет.
Вот чтобы в н?м эта лампа горела,
я как-то не замечал.
Пока не увидел, как он
на тебя смотрит.
Не замечал я в н?м, чтобы горел
такой огонь.
Это чего это он так, а? Опустился-то?
Галь, а?
- Это он так, Миш...
Это он так от смерти спасается.
Помереть он боится.
- Вот ты, Господи, Боже мой, а?
Это что ж у вас творится-то здесь, а?
Вот стоило мне уехать и, пожалуйста.
- А ты думал...
Ты что же, газет не читаешь?
- Какие в деревне газеты?
Пока т?щу хоронили, поминали там...
- Хоронили т?щу и баян порвали...
Прости, Миш.
Царствие ей...
Ой, тут у нас такое творится...
Рвут они его, Миш. За вс?.
И за войну, и за мир,
и за меня, и за Диевну,
и просто за то, что он есть.
- Галина Александровна, может,
поможете?
- Конечно-конечно,
Георгий Константинович.
Только не слишком ли вы нарядный
за газеткой в киоск собрались?
- Не за газеткой, а на партсобрание.
- Какое партсобрание, Георгий, ты что?
Дело в том, что мои соратники -
коммунисты
с электромашиностроительного завода
Памяти Революции 1905 года
желают меня видеть.
- Интересно, зачем ты им?
- Не им, а партии.
Я ведь коммунист как-никак.
- Слушай, коммунист, помнишь,
что мы в кино сегодня ид?м
на "Коммуниста"?
Сколько лет такой фильм вышел,
а мы не смотрели. Стыдно.
Так что не опаздывай, хорошо?
- Не опоздаю, товарищ командир.
- Чего ты галстук снял?
- А вот так.
- Регалии надел, ты посмотри...
Красавец! Вс?. Пока.
- Пока.
(за кадром лает собака)
- Ты что ж это, маршал,
с женщинами своими
разобраться не можешь?
Партия, она вс? видит.
Всему участница.
(Жуков за кадром)
- Я вот что думаю, товарищи дорогие.
Думаю, у партии нашей дел
поболе будет,
чем в мою спальню заглядывать? А?
И я никому не позволю. Я...
- Хватит!
Доякался!
Выговор мы тебе выносим.
- Ты смотри, хрыч старый,
как бы тебя самого
отсюда не вынесли впер?д ногами.
Бывайте, товарищи.
Благодарю за заботу.
(каркают вороны)
Уйди от греха, дедушка, а?
Ну чего тебе надобно, старче?
Вы и так моей крови попили вдоволь.
- Давай по пивку.
Не на мне твоя кровь.
Пороху в ней, я думаю, немеряно
и осколков, и другого...
- У меня в Стрелках девка была.
Маня Мельникова. Ох!
В не? первый раз влюбился. Из-за не?
первый раз к стволу прикоснулся.
- Убил?
- Да ладно тебе, старый.
Что ты! Убил сразу! У не? ухаж?р был
из наших тоже.
Его Филькой звали.
Он со своей пугалкой
за мной по всей деревне носился.
Я его в амбар заманил
и там разоружил.
Потом была Нюра Синельчикова.
Но тут уж родственники постарались -
братовья.
Так меня баграми по спине отделали,
неделю потом лежал.
Это уже после, когда меня ранило
под Царицыном.
ВЫходила Мария Волохова.
Дочку мне первую родила.
Ох, такая у нас страсть была!
Крышу с госпиталя сносила
наша страсть.
Вот так, дедуль.
- И?
- Ну потом Шура подоспела,
ну а потом и Лида.
Эх, Лида, Лида...
- Баб много у тебя было.
На то ты и командир, вояка.
А любовь к тебе только сейчас
в душу постучалась.
Чего уставился? Отгадал?
Да и опыта у меня не поменьше твоего,
а то и поболе будет.
Ты вот своих баб, хоть некоторых,
по именам помнишь,
а я только скопом вспоминаю.
- Хм...
- Кроме одной.
Тоже Галей звали.
Убило е? осколком под Киевом.
Так я три ночи выл.
Бойцы мои ко мне близко подойти
боялись.
Так что, маршал, береги ты свою Галю.
А то, что в грехе жив?шь -
неправ ты, маршал.
Любовь всегда права.
(щебечут птицы)
- Миш! Миш!
- А?
Закончил сей труд.
- Ну? - История ВОВ.
- Ну и?
- Ну и ни слова правды.
Хрущ?в, Брежнев воевали,
Суслов руководил.
А тех, кто действительно воевал,
даже не упомянули. Забыли.
Ну как они людям в глаза-то
будут смотреть?
- Ты не волнуйся, они вс? помнят.
Не волнуйся.
- Позор... Позор.
- Галь, я воды просил.
- Сейчас! Маша нес?т уже.
Жора! Жора! Ты не переоделся?
Сеанс в семь, мы опоздаем.
- Да ладно. - Что случилось?
- Операции, командующих фронтов,
дивизий - вс? под себя подделали.
Никита приказал и пошла писать
губерния.
Тимошенко, Хрущ?в есть,
но не в контексте Сталина
и Ставки главнокомандующего.
Ну цирк! Эквилибристика.
- Возьми и напиши правду.
Что ты здесь ходишь, скулишь?
- Не скулю я.
Не скулю. Просто я не умею писать.
- Скулишь.
И потом, что значит "не умею"?
На моей памяти за что бы ты
ни брался, у тебя вс? получалось.
О, спасибо тебе. Спасибо, девочка.
- Да нет... Ну вот беру Толстого, да?
Читаю Толстого.
- Да.
- Толстой - он один.
Чего на него равняться?
Мы же не о "Войне и мире" говорим,
а о мемуаристике.
- Да, а потом, он что, не может
свою "Войну и мир" написать, что ли?
Да он лучше Толстого напишет.
Он же вс? может у нас.
- Ну не знаю... Как Толстой,
честно говоря, не уверена.
- Вы что, меня с Толстым, что ли,
сравниваете?
Осатанели что ли?
Толстой один - он гений!
- Пап, а дядя Миша маме
вот так делает,
когда ты отворачиваешься.
- Машка...
- Да вы меня что, как мальчишку,
что ли?
на "может, не может" взять хотите?
- Ладно, вс?. Диспут окончен.
Не хочешь, не пиши.
Пускай сделают другие грамотеи, да?
Всю правду народу расскажут.
Давай, Жорка, собирайся.
В кино опоздаем.
Киномеханик уже приехал,
сеанс начинается.
- Ну правильно же? Толстой - один.
А Жуковых два, что ли?
Жуков-то тоже один, да?
- Угу.
- Ну ты что, плачешь, что ли?
Подожди.
Ну у меня нет второго платка.
Нет, он был замечательный фильм.
Как фамилия этого артиста?
- Урбанский. Евгений Урбанский.
- Просто величина мирового масштаба.
А фильм... Ну слов нет.
Да подожди... Ну перестань.
Ну да, погиб герой, я понимаю.
Но как погиб!
Прич?м здесь он, Жора?
Как она теперь без него
вообще жить будет?
- Иди ко мне.
- Докладная записка:
"19 августа сего года по случаю
смерти генерал-лейтенанта Крюкова
жена последнего - известная певица
Русланова устроила поминки,
на которых в числе других были
маршалы Советского Союза
товарищ Буд?нный С. Н. и Жуков Г. К.
Товарищ Жуков заявил, что если бы
он был министром обороны,
он не допустил бы принятия
правительством
нового постановления о пенсиях
военнослужащим и их семьям.
Далее он сказал,
что товарищ Малиновский
предоставил свободу действий
начальнику
Главного политического управления
генералу армии Голикову.
А последний разваливает армию".
- Никита Сергеевич, к вам товарищи
Суслов и Брежнев.
- Давно пора. Зови!
Чепуха какая-то получается,
дорогие товарищи.
Что, Буд?нный тоже там был?
На поставленный мне товарищем
Леонидом Ильичом Брежневым
и А. И. Кириченко вопрос,
был ли я 19 августа на похоронах
генерала Крюкова вместе с Жуковым,
отвечаю: На похоронах
генерала Крюкова не был.
Был занят на заседании
Президиума ЦК ДОСААФ.
Второе: Жукова я видел всего
5-10 минут во дворе дачи Руслановой.
когда я вечером, около семи часов,
с женой пош?л к Руслановой,
чтобы оказать человеку внимание
в тяж?лую минуту.
В это время присутствующие
на поминках разъезжались.
Среди них был и маршал Жуков.
При встрече Жуков ни о ч?м подобном
не говорил. Маршал Буд?нный.
Ну что?
Да садитесь, садитесь!
Ну что там было?
- Напились маршалы, Никита Сергеевич.
Поливали вс? Политбюро помоями.
- Вызвать всех, кто был на поминках
на партийную комиссию.
А вот это что?
- "Прослушивание дачи и телефона
показало:
маршал Жуков Г. К. после отстранения
с поста министра обороны СССР
приступил к написанию книги
воспоминаний о войне.
Шелепин. Председатель КГБ СССР".
- Ну и что?
- Никита Сергеевич, а пусть пишет.
Главное, под контролем.
- Ха-ха, пишет...
Пусть пишет... А чего он там пишет?
Ты вот что...
Ты посоветуйся с товарищами,
как получше разрегулировать
это дело.
Предложите маршалу официально
какое-нибудь издательство. Ну?
Может, он, так сказать, и делом
будет занят, и будет под контролем.
Ну что мне вас учить, что ли?
- "Пора, мой друг, пора!
Покоя сердце просит -
Летят за днями дни,
И каждый час уносит
Частичку бытия,
а мы с тобой вдвоем
Предполагаем жить,
и глядь - как раз умр?м.
На свете счастья нет,
но есть покой и воля.
Давно завидная мечтается мне доля -
Давно, усталый раб, замыслил я побег
В обитель дальную трудов..."
Ох...
- Мама! Мам!
Мама! - Что случилось?
- Папе плохо...
- Жора! Что? А?
- Принеси мне лекарство.
- Сейчас, милый, подожди секундочку.
Пойд?м со мной в дом, в дом беги.
(музыка)
Давай, давай...
На, глотай...
(музыка)
Запивай.
Ну?
Сейчас отпустит.
- Хорошо, что ты у меня есть.
- Жора...
Главное - успеть рукопись написать.
- Что ты такое говоришь, а?
Вс? ты... Мы с тобой успеем.
- Успеем, успеем.
- Не вставай так резко, Жора.
- Там плюшек наделали. Нам бы успеть.
А то Мишка из вредности характера
съест вс?,
пока мы здесь с тобой
сопли распускаем. Пойд?м!
- Ну что, отпустило?
- Да-да. Хорошо.
- Как там плюшки?
- Готовы.
- Съел, небось, вс??
- Тебе оставил чуть-чуть.
- Ну давай! Давай-давай.
- Садись.
- Вот кушайте.
Сахаром можно посыпать.
Держи.
(за кадром стрекочут сверчки)
- Жора, пойд?м спать.
(за кадром лают собаки)
- Вот вы, Галина Александровна,
ревмя рыдали о вдовьей судьбе,
а я вот что подумал...
- Жора, молчи.
Ничего мне не говори.
- Я не вечен, к сожалению.
Во-первых, надо оформить развод.
Потом...
- Что ты такое говоришь?
- Я говорю: тише, тише. Слушай.
А потом мы оформим брак - это первое.
Второе...
- Жора, ну перестань, я не хочу
это слушать. - Я говорю.
Вс?, что есть, переписать
и оформить на тебя.
И в-третьих,
ж?нушка моя,
тебе надо будет найти нового мужа.
- Угу. Ещ? что мне нужно сделать?
- Машке - хорошего отца.
- Жора, не могу это слушать.
Правда, ну сколько можно? Прекрати.
(за кадром стрекочут сверчки)
- Негоже такой красавице...
- Ты, по-моему, уже перегрелся.
- Только найди, знаешь, себе...
Найди себе...
- Какого найти? - Какого?
Такого, чтобы в дом вс? н?с.
- Так.
- Работящего. Такого...
- Так.
Чтобы любил вас так же...
- Так же?
- Как я люблю.
Хотя такого ты вряд ли найд?шь...
Чтобы любил как я.
- Жорка, что ты такое говоришь, а?
- А знаешь что, я буду за вами...
Вас оберегать, наблюдать.
Если что, я дам сверху ему по башке.
- Бам! Вот так вот, да?
- Да...
Да-да-да... Именно так.
Вообще, что ты здесь делаешь, а?
Я... Пустяки какие-то отвлекают меня.
Я пишу книгу.
Книгу пишу.
А то: "не Толстой, не Толстой"...
Ну не Толстой,
ну и не Пупкин какой-нибудь там.
- Пиши-пиши. Я посижу, ладно?
(за кадром по радио):
- ...связанные с тридцатыми годами,
периодом, когда для всего
советского искусства...
- Георгий, из секретариата звонили.
Сейчас тебе Хрущ?в
перезванивать будет.
(звонит телефон)
(за кадром Михаил)
- Константиныч, наверняка тебя.
(звонит телефон)
- Держи вот.
- Сейчас.
- Держи.
Слушаю.
- Слышал? Хе-хе...
Волны шумят.
Хорошо в Пицунде.
Чудо как хорошо.
Ты вот что, Георгий Константинович,
ты не держи на меня зла.
Я тогда очень раздраж?н был.
Ну, прямо как порох.
- Вы правы, Никита Сергеевич.
Гнев - плохой советчик.
Знаешь, мне тогда трудно было
разобраться, что у тебя в голове.
Ко мне приходили и говорили:
"Жуков - опасный человек.
Он игнорирует тебя.
Он в любой момент может сделать
вс?, что захочет.
Знаешь, слишком велик у него
авторитет в армии.
Вообще корона Эйзенхауэра
не да?т покоя".
Ну ты меня понимаешь?
Вот что: я сейчас крепко занят:
волны, солнышко.
Вот вернусь, давай встретимся
и поговорим по-дружески.
Договорились?
- Так точно. - До встречи.
- Что?
- Похоже, опять Жуков понадобился.
Русский Ванька-дурак.
Первый раз от Берии спас.
Второй - в 1957 году на Пленуме
от клики Молотов-Маленков-Каганович.
Третьего раза не будет,
Никита Сергеевич.
- Что ж ты ему про госдачу
не напомнил? Отобрали...
Что молоко и муку для реб?нка
по карточкам получаем,
что мяса нигде нет.
В очереди вся страна стоит.
Тебя под домашним арестом держат.
Может он забыл? Надо бы напомнить.
О ч?м же он тебе говорил
целых три минуты?
- О ч?м? Семь лет назад
не очень хорошо со мной обошлись.
- Вот чего ты ему об этом
обо вс?м не сказал?
- Я ему об этом уже давно сказал,
что без совести
бессовестно и снят будет.
(за кадром Михаил)
- Садись!
(по?т М. Магомаев)
- В нашем городе светлом,
Над вечерней рекой
Не мечтал до зари.
С друзьями ты не бродил
По широким проспектам, -
Значит, ты не видал
Лучший город земли.
Песня плыв?т,
Сердце по?т.
Эти слова
О тебе, Москва!
- Папа, говорят...
- Говорят, что кур доят.
- Ну что мн?шься, дочь моя?
Ты ведь у меня боец.
- Я ж не одна у тебя такая дочка.
- Никак не успокоится, да?
- При ч?м тут мама?
- А при том.
Ну сколько можно, скажи мне,
доченька? Сколько?
Ладно...
Как тебе парень? Любишь его?
- Папа, это личное.
- Да? Ну вот и у меня личное.
Я никому не позволю.
- Чаю хочется. Пирожное.
- Ты бы к нам зашла,
с младшей сестр?нкой познакомилась.
С Машкой. Уже пытается командовать:
"Штоять, шобака, штоять". Зайд?шь?
- Пап, ещ? говорят, что ты книгу
начал писать.
- Зачем?
- А затем, девочка, чтобы детям твоим
потом не сказали: что вы вр?те,
что ваш дед войну на своих плечах
к победе в?л.
Что ведь сейчас в умных книгах пишут?
Не было такого маршала Жукова.
Все были, а Жукова не было.
- Папа, будь осторожен.
Ты же помнишь.
- Буду. Я вс? помню, ничего не забыл.
Вс? помню, ничего забыть не могу.
Ладно, давай.
- Потанцуем...
- Разрешите?
(звучит песня)
- А снег ид?т, а снег ид?т,
И вс? вокруг чего-то жд?т...
Под этот снег, под тихий снег,
Хочу сказать при всех:
"Мой самый главный человек,
Взгляни со мной на этот снег -
Он чист, как то, о ч?м молчу,
О ч?м сказать хочу".
(за кадром)
- Установившаяся в Советском Союзе
политическая система с неизбежностью
порождала очередного вождя,
идеям которого должны были
послушно внимать
партия и советский народ.
Конечно, культ Хрущ?ва не был
столь репрессивным
и кровавым, как у Сталина.
Да и масштаб личности не тот.
Но основу и этого культа составила
бесконтрольность власти
первого лица страны.
Энергичный и деятельный по натуре,
Хрущ?в
искренне желал поправить дела,
но делал это в полном соответствии
со своими представлениями о жизни
и уровнем образования.
К началу 1964 года авторитет Хрущ?ва
в стране резко упал.
Недовольны были все слои общества.
Рабочие и служащие - повышением цен
на товары
и производственных норм,
введ?нных одновременно
со снижением расценок.
Крестьяне - политикой урезания
подсобных хозяйств.
Жители маленьких городов и пос?лков -
запретом держать скот.
Творческая интеллигенция обсуждала
экстравагантные выходки
первого секретаря, устраивавшего
разнос
виднейшим писателям и художникам.
А за кремл?вской стеной
уже сформировалась
новая, жаждущая власти группировка.
События разворачивались
словно под кальку,
снятой с отставки Жукова.
Пока Хрущ?в находился на отдыхе
в Пицунде,
соратники во главе с Брежневым,
Косыгиным,
Шелепиным и Сусловым вс? решили.
Сразу после прил?та Хрущ?ва в Москву
его сняли со всех постов
и отправили на пенсию.
- Ура, еда пришла!
- Маша, как не стыдно?
- Мне надоело, я есть хочу.
- Интересно хоть было?
Ну я и поинтересней слыхала.
Молодому поколению не нравится,
значит, надо переписывать.
- Не бери, они немытые.
- Будем переписывать.
- Георгий, не надо ничего
переписывать.
Вы что, радио не слышали?
Телевизор не смотрели?
- Георгий главу читал, мне некогда.
- Понятно. Тогда внимание.
Дай-ка мне очочки.
Внимание, дорогие мои.
Вчера Никита Сергеевич Хрущ?в
снят со всех постов
и отправлен на пенсию
открытым голосованием Политбюро.
Вот так вот. Читай.
Кто же должен быть следующим,
чтобы нам пожалеть о предыдущем?
Маш, пойд?м, я тебя молоком напою.
Куда ты ешь яблоко? Оно немытое.
- Маша!
Надо выпить.
- 132 замечания.
- Да, 132, Георгий Константинович.
Да вот, например: "На Волжском фронте
количество пушек, упомянутых автором,
не соответствует".
Молодцы рецензенты-историки.
Не в пустую хлеб едят.
Ошиблись мы с вами на 300 штук.
Или вот. Это уже совсем чепуха:
"Фамилии неправильно записаны
политработников".
Георгий Константинович,
у настоящего профессионала,
коим вы, несомненно, являетесь,
все эти пометки займут времени
не более месяца.
Нет, есть, конечно,
в некотором смысле кардинальные вещи.
Но это уже решать вам.
- Слушай, профессионал, я уже год
по кабинетам хожу.
Как думаешь, книга эта выйдет
когда-нибудь? - Нет.
Нет, пока вы будете упорствовать,
Георгий Константинович.
- Я не могу писать то, чего не было.
Это моя правда.
У вас, как видно, она другая.
В третий раз рукопись возвращается
123 замечания.
Первый раз было 80.
Аппетиты цензоров растут.
Зато каковы цензоры!
Епишев, Рокоссовский, Конев.
А вот историки оценили вашу книгу
невероятно высоко.
Мне звонят, хвалят.
Личность, сумевшая повернуть
в истории войны многое.
- Он?
- Не совсем.
Он медленно читает, Суслов.
Год читал.
Вот разродился наконец.
Вс?, слышите...
Вс?, что о Сталине, переписать.
- Так они Политбюро по этому поводу
собрали?
- Да, но мнения товарищей разделились.
- Да кто такой этот Суслов
во время войны?
Скромный работник.
Секретарь он был по идеологии.
Он Верховного-то видел только
на параде, небось,
или когда тот его вызывал в кабинет.
В партер ставил, скипидарил
одно место.
Вот кто такой ваш Суслов.
- Георгий Константинович, может,
ещ? раз на Старую площадь?
Ну ради дела?
Пожалуйста...
Не обессудьте, сходите.
Ну работа у нас такая - собачья.
Вот провожу вас, ох, напьюсь...
Тошно...
Поверьте.
- На основании статьи 126 о положении
прав брачующихся
на территории Российской федерации
разрешите признать брак между
Жуковым Георгием Константиновичем
и Жуковой Александрой Диевной
недействительным.
Стороны, прошу вас расписаться.
Вот здесь и здесь.
Александра Диевна, вот здесь и здесь.
Фамилию оставляете,
Александра Диевна?
- Я была Жуковой, есть и буду.
- Георгий Константинович,
передайте, пожалуйста, паспорт
гражданке Жуковой.
- Вы не уходите, пожалуйста, хорошо?
- Да-да, как договорились.
(музыка)
- Вс??
Ты был несчастным все эти годы
со мной, да?
- Нет, я был счастлив. Возьми.
- У Иры день рождения. Прид?шь?
- Если не прогонишь, конечно, приеду.
- Может, и прогоню.
Я не заслужила этого, Жора.
- Прости меня, Шура. До свидания.
Поехал.
(музыка)
- Останови.
(Михаил)
- Пошли, пошли, молодож?ны.
- Я так волнуюсь, Жора...
(музыка)
Серия 12
- Уважаемые Георгий Константинович
и Галина Александровна!
На основании статьи 156
"Заключение брака на территории
Российской Федерации"
объявляю вас мужем и женой!
(голос Пилихина)
- Ура!
- Очень красивое!
(голос регистратора)
- Будьте счастливы!
- Галь, ты бы сказала ему.
- Ты с ума сошла!
Только он отвлекся,
книгу пишет, а тут я:
здрасте, товарищ маршал,
у меня что-то головка кружится.
- Ты анализы когда
последний раз сдавала?
- В прошлом месяце.
Ты тоже, не паникуй, пожалуйста.
Это еще проверить надо.
- Проверить. Конечно,
проверить-то оно надо.
Но только ведь худеешь ты, Галь.
- Вс?, разговор окончен! Пошли
посуду мыть. Делом надо заниматься!
- Я вот что тебе скажу.
(грустная музыка)
Тебя молнией ударило и повалило.
А меня так только крепче сделало.
А ее, похоже, зацепило.
Ты ее не тронь!
Лучше мою жизнь возьми,
а ее не тронь!
(грустная музыка)
- Жора!
Вот ты где. А я тебя ищу.
- Да вспомнил, когда тебя
первый раз на руки взял,
сам чуть дуба не дал.
- Чего это ты вдруг?
- И за что ж ты меня так любишь-то, а?
- Ты чего, Жора?
Тебе прямо сейчас ответить?
Сапоги твои сверкающие
мне понравились.
(Жуков смеется)
- А ты уж потом
как приложение.
- Похудела ты что-то.
- Хватит! Заладили!
Может, я на диете.
- Что там про анализы говорят?
- Вс? нормально.
Просто плановые анализы сдаю.
- Ты знаешь, сколько времени надо
такому красавцу помереть?
Галина Александровна, не знаете.
А я вот читал,
что деревья сами себя
умертвить могут.
- Жора, давайте я вас обниму, а?
- Ночью.
Такому, наверное, полгода надо.
Сначала верхние корни,
которые водичку качают, отмирают.
Потом вс? толще и толще,
а потом самые основные,
серьезные, надежные.
- Помолчите, товарищ маршал.
Пойдемте чай пить, а то я замерзла.
(грустная музыка)
- "Когда пришел час защищать
то главное завоевание,
мы знали, за что сражаемся".
- Вот. А вы говорите "не Толстой".
- Контролируйте себя,
Михаил Михайлович.
Потрясающе верно и талантливо,
даже сказать нечего. - Очень!
- Я горжусь тобой.
- На. Твое здоровье!
- Жора, вс?, вс?, вс?, хватит!
Муж, а муж, у меня для тебя приз.
- Приз?
- Да.
Мы сегодня идем в театр. Вот.
- Слышали, а? Приз!
Галочка, может мы лучше...
Нет, нет, Жорочка, не "может".
Собираемся и вперед,
к высокому искусству.
(звонит телефон)
- А что сегодня дают?
- Ты бы лучше спросил: "Галочка,
в какой театр мы с тобой идем?"
- Галочка, в какой театр мы сегодня...
- В "Современник".
- Да!
- А откуда билеты? - Из лесу, вестимо.
Начмед дал, у него жена рожает.
Он не может пойти.
- Да. Да. Понял. Передам.
- Давай, товарищ маршал, собирайся.
- Да нет, никуда вы не идете.
Отменяется ваш поход в театр.
Константиныч, только что звонил
твой главный редактор. Просит зайти.
И как-то уж больно
сладкий голосок у него!
- Мда...
- Ой, Господи, когда же это кончится,
я вас спрашиваю!
Ой! Ой!
- Что, Галь? Что?
Сейчас. Жора!
- Тихо! Даже не думай, слышишь!
Ему и так... Помоги лучше.
- Ты, Галина, дурочка
или только прикидываешься?
Ты когда своим здоровьем
займешься, доктор!
Что ты себе позволяешь?!
- Тише, слышишь, я тебе говорю. Вс?!
Разговор окончен! Вс? хорошо.
Жора!
- Разрешите?
- Присядьте. Ожидайте.
- До свидания.
- До свидания. Пройдите, пожалуйста.
- Проходите.
Скажите, а когда была операция
в 42-м году,
под Новороссийском, вам не довелось
встречаться с руководством
18-й армии?
- Довелось.
- Замечательно!
Георгий Константинович,
эту главу расширить бы надо.
Ведь в это время на Малой земле
стояли насмерть морпехи.
Да, да, Георгий Константинович,
вы поняли меня.
В 42-м году прилетели в Новороссийск,
где наверняка могли встретиться
с Леонидом Ильичом.
- Я прилетел, чтобы встретиться
с генерал-полковником Леселидзе,
командующим 18-й армией.
Кто такой Брежнев был
в это время? Политрук.
Нет, с ним встречаться я не мог.
Этому есть свидетели, они живы.
- Свидетели? Георгий Константинович,
мы таких найдем свидетелей.
Вы только скажите.
- Этого не будет никогда!
- Значит, книги не будет,
Георгий Константинович.
Вы уж простите за прямоту.
Ведь что получается:
вы воевали, а другие нет?
От вас-то что требуется -
только упомянуть.
- Вот пусть он сам и напишет,
как воевал.
- Вы - великий маршал. Это -
идеологическое оружие
колоссальной мощности.
Мы, Советский Союз,
испытываем постоянное
тлетворное, разрушительное,
идеологическое давление
со стороны империалистических
государств.
Так что ж нам теперь с вами и
не упомянуть первое лицо государства?
Всего лишь упомянуть,
большего-то не требуется,
Георгий Константинович.
И, поверьте, сразу же
многие поправки на нет сойдут.
И, более того, книга будет
направлена в печать
и выйдет уже в этом году.
- За эти восемь лет
я не получил ни одного
пригласительного,
ни на праздник, ни на торжество.
Да, я пенсионер.
Но ведь другие пенсионеры -
командующие фронтами, бригадами -
получают, их зовут.
Позвольте спросить:
чем я вас так обидел, а?
- Георгий Константинович,
я поставлю... - Не перебивать!
Встать передо мной не хочешь?
Передо мной армии стояли навытяжку.
Встать!
Перед вами Жуков стоит.
69 лет 1 декабря исполнилось.
От вас даже телеграммы не было.
Боитесь?
Чего? У меня три инфаркта -
одной ногой в могиле.
И вот так стоять будешь,
пока я не выйду отсюда.
Не доводите!
Меня иногда Сталин бздел.
Я медведя боюсь.
А медведь в тайге.
Не доводите!
Этим так и передайте!
(звучит марш)
(за кадром)
- В 1965 году
было принято решение широко
отметить 20-летие Великой Победы.
Впервые с 48-го года
этот день стал выходным.
Поздравления получали многие:
солдаты и сержанты, капитаны
и маршалы Великой войны.
Забыли только одного маршала,
того самого,
что спасал Москву и Ленинград,
брал Берлин,
поставил подпись под Актом
капитуляции фашисткой Германии,
принимал великий Парад Победы.
Они забыли о маршале Жукове.
Пришедший к власти Брежнев
Жукова ненавидел и боялся,
как боялся его совсем недавно Хрущев,
а сразу после войны - Сталин.
После отставки Хрущева в 1964 году
Жуков еще на что-то надеется.
Ждал звонка от Брежнева.
Ведь он так хотел
быть полезным армии,
которая являлась всем в его жизни.
Но телефон молчал.
В дни празднования 20-летия Победы,
пережив очередное унижение,
он понял вс?.
Ему даже не прислали пригласительный
на торжественное заседание в Кремле.
Ему, маршалу Победы, -
Георгию Жукову.
- В честь 20-й годовщины Победы
над немецким фашизмом
сегодня у нас в гостях
выдающийся военачальник,
маршал Советского Союза,
четырежды Герой Советского Союза
Жуков Георгий Константинович
с супругой!
(продолжительные овации)
- Садись.
(зал скандирует)
- Жуков! Жуков!
- Товарищи!
(зал скандирует)
- Жуков! Жуков!
- Товарищи! Слово товарищу Жукову
мы предоставим чуть позже.
А сейчас слово предоставляется
товарищу Симонову
Константину Михайловичу!
(шум, недовольство в зале)
- Жуков! Жуков!
- Товарищи!
- Я вообще-то давно не выступал.
Лет восемь, наверное?
На печи сидел, думу думал.
Что сказать, товарищи?
20 лет назад Красная армия
разгромила фашизм.
Советский народ, весь
многонациональный СССР
показал миру пример
сплоченности и героизма.
Тут в зале люди,
которые поймут, о чем я.
Не генералы и маршалы ковали Победу.
Нет, генералы и маршалы тоже нужны.
Человечество освободил от фашизма
советский солдат.
Своей испепеляющей
ненавистью к врагу,
горячей, искренней любовью
к своей Родине.
Дрался с врагом мужественно,
проявлял высочайший героизм.
Он и есть настоящий,
главный герой этой войны.
Он заслуживает памятник
от благодарного человечества.
Встанем все и поклонимся.
Светлой памяти
советскому солдату!
Жена, а жена!
Ты мужа-то будешь кормить?
А то ведь он голодный.
Подожди! Галь, ты что?
Галочка, ты что?
Что с тобой, Галочка? Подожди...
Миша! Миша!
Миша! Да иди сюда быстрей!
- О, Господи!
- Ты что кричишь? - Вставай, вставай.
Давай, давай.
- Ты что кричишь?
- Сейчас...
- Вставай, вот так, вот так.
Вс? хорошо.
- Георгий, что случилось?
- Сейчас мы выясним, выясним.
Сейчас, подожди.
Будьте добры, доктора Когана!
Маршал Жуков спрашивает. Срочно!
На операции?
Прооперирует, пусть сразу к нам едет.
Милочка, передайте!
Спасибо, спасибо большое.
- Садись вот сюда, так.
О, Господи! Сейчас... Сейчас...
- Ты что бледная такая, а?
- Избаловала я тебя, Георгий.
Уж нельзя женщине в обморок упасть,
честное слово
сразу Коган.
- Ну как же так? Давай, пей.
- Лучше?
- Вс? хорошо.
просто голова закружилась.
Вс? хорошо.
- Ну и вс?. Хорошо.
(кричат вороны, шум улицы)
- Георгий Константинович.
- Не трудись, святой отец.
Больше мне с Ним говорить не о чем.
(шум улицы)
Сволочи!
А-а-а...
- Садись, садись.
Ничего не надо, Миша, мне без нее.
Ничего. У Гали моей рак.
- Господи, да не может быть!
Может, это ошибка?
Сейчас... Подожди, подожди...
(трагичная музыка)
На-ка вот, попей.
- Я говорил со старым врачом.
Он сказал до отъезда:
"А что нам миндальничать".
Она уже, оказывается,
у него побывала.
Эта тварь давно уже ее жрет.
А она мне не хотела говорить.
- Жора, ну...
- Не хотела мне говорить.
- Вс?, вс?. Жора, не волнуйся.
Жить надо,
а не крушить здесь. Пойдем, пойдем.
- Жить. Как жить?
- Вставай, Жорочка, вставай.
Вот так, вот. Молодец.
Вс?, вс?, вс?.
- Да, надо жить. Надо жить за двоих.
За нее и за себя.
- Пойдем. Вс?, вс?, вс?.
- Рукопись надо быстрей. Рукопись...
(работает радио)
(стук в дверь)
- Вера?
- Галина Александровна, здравствуйте.
Мне надо переговорить с отцом.
- Что случилось?
- Папа, мама умирает!
(работает радио)
(хлопнула дверь)
- Жора.
(печальная музыка)
Прошла наша жизнь.
- Крепись. Доктор говорит
поднимет тебя. Держись, Шура.
- Незачем, Жора,
незачем.
Хожу по квартире одна,
а тебя нет.
Раньше хоть девочки...
Теперь у них своя жизнь.
(печальная музыка)
- На, попей.
(тихо)
- Спасибо.
(бьют колокола)
- Держись, Шура, держись.
(бьют колокола)
- Неужели я тебе приносила
только боль?
- Зачем ты так говоришь?
- Бог тебе судья.
Я твой ангел-хранитель.
Пока я живу - ты жив.
Подойди сюда.
Вот так... вот так вот.
Я тебя... любила
больше всего на свете.
Больше жизни.
больше солнца, Георгий.
(шепотом)
Прощай.
Прощай.
- Прости меня.
(печальная музыка)
- Товарищ Жуков, машина готова.
- А где Галя?
- В больнице. Рак.
Он сутками сидит у нее.
(диктор кинохроники)
- Председательствующий на заседании
товарищ Суслов предоставляет слово
для отчетного доклада
Центрального комитета Компартии
Советского Союза
Первому секретарю ЦК КПСС
Леониду Ильичу Брежневу.
(Галя говорит по телефону)
- Да, да, вс? ясно. Я понимаю.
- Что случилось, а?
- Отказали. И в книжке, и в статье.
- Боятся, Жориной статьи боятся
к годовщине Победы.
Безоговорочной капитуляции -
вот чего они боятся.
- Ему когда-нибудь стыдно будет.
- Да нет, Жора, ты ошибаешься.
У них и места такого,
там, где стыдно, нет, не существует.
(звонит телефон)
- Слушаю.
- Здравствуйте, Галина Александровна.
Вам звонят со Старой площади,
из Секретариата.
- Секундочку. Жора, из Секретариата
звонят. Да, я вас слушаю.
- Мы посылали три странички,
вставки в главы. Каков результат?
- Секунду. Жора, ну что?
- Пока отрицательный результат.
- Отрицательный?
Передайте, пожалуйста, товарищу
маршалу, что я звоню в последний раз.
- Жора.
- Он навязчивый и наглый.
- Это не он наглый.
Это вот этот вот наглый.
- Работа у него такая.
- Жор, ты же хочешь, чтоб книга вышла.
А, Жор?
- Послушайте, милейший,
если он подпишет эти вставки,
то когда выйдет книга?
Не получится ли так, что она опять
уйдет в ГлавПУР, потом в Секретариат.
Это вс? длится уже девять лет!
- Я вам даю слово: подпишем,
книга выйдет через два-три месяца.
Более того, тут же переведем на
болгарский, чешский, польский языки.
У нас в братских странах
очереди на эти рукописи.
- Одну секунду.
- Алло! Да.
- Здравствуйте.
- Значит, вы говорите, если я вставлю
придуманную вами главу в свою книгу
о случайной встрече
с героем Великой Отечественной войны
Леонидом Ильичом Брежневым,
то книга выйдет без промедления?
- Я обещаю вам,
Георгий Константинович.
- Угу... До свидания. Я подумаю.
Я прилетаю в 18-ю армию,
чтобы посоветоваться
с политруком Брежневым.
Да надо мной весь мир
смеяться будет!
Командующий армией
советуется с политруком!
Побойтесь Бога!
- Жора, Бога в нашей стране нет.
А Брежнев есть!
- Жор, ну пусть дураку будет праздник.
А умный поймет. А?
Давай.
Вот и молодец!
- Вези.
- Вот и молодец!
- Жорка.
(за кадром) - Книга Жукова
"Воспоминания и размышления"
впервые была опубликована в 1969 году
и произвела эффект
разорвавшейся бомбы.
И это несмотря на то,
что из оригинала рукописи
годами вымарывались
целые абзацы, страницы.
а многие фразы в результате
изменились так,
что потеряли свой
первоначальный смысл.
Они ломали маршала до конца,
потому что панически боялись
его славы,
его популярности,
его знаменитой воли к победе.
Ломали всей мощью своей
государственной машины и не сломали.
Успех книги был феноменальным!
Когда в апреле 1969 года
"Воспоминания" появились
на прилавках Москвы,
первый тираж в 100 000 экземпляров
разлетелся практически мгновенно.
К "Дому книги"
на Калининском проспекте
очередь тянулась почти полкилометра,
от самого кинотеатра "Октябрь".
А в магазине на улице Кирова
разгоряченная толпа в какой-то
момент просто высадила витрины
и хлынула через них в магазин.
Для власть предержащих в Кремле
такая реакция простых людей
на выход книги стала шоком.
Через 12 лет после отставки,
опалы и забвения
Жуков вернулся к своему народу,
и вновь победителем.
- Она его ждала.
- Да лежит он - инсульт.
Только ей ни слова!
- Да, я понимаю.
- Здравствуй, Галя.
Ну?
- Миша.
Ну что? Как ты?
- Где Георгий?
- А... его вызвали. Его нет.
Вот он просил передать.
- Миша.
- Да.
- Иди. Иди заводи мотор.
К нему поедем. Сейчас же!
- Да ну, Галь, лежи. Нет его.
Вызвали его. Галя!
- Миша.
Вот ты, конечно, сколько лет живешь,
а врать так и не научился.
Что с ним?
- Инсульт у него.
- Инсульт?
Инсульт это... это ничего.
- Вот здесь, в четвертой палате.
- Дальше я сама. Он не должен видеть.
- Девочки, давайте выйдем.
- Ну, здравствуй. Георгий!
Вот, твой лечащий врач пришел,
терапевт.
Укольчик кокарбоксилазы
будем делать?
Как познакомились, помнишь?
(грустная музыка)
Посмотрим, как они тут тебя лечат.
(грустная музыка)
Плохо лечат.
Неправильно.
Жалеют.
А жалеть маршала Победы не надо!
Ничего...
Мы еще встанем!
Мы еще пойдем с тобой!
Мы еще побежим!
Мы еще так танцевать с тобой будем!
Помнишь, как в Болгарии
перед всем болгарским Политбюро
тур вальсов? Всем назло!
Георгий!
Ты не устал? Я сейчас.
- Вам нельзя столько быть на солнце.
Надо в Москву лететь,
Галина Александровна! Мне звонили...
Я никуда не полечу,
пока он не пойдет.
- Надо срочно делать вторую операцию!
- Сделаем.
Как только он пойдет
и когда речь вернется.
- Галина Александровна,
речь может не вернуться.
- Он будет говорить!
Вы не понимаете, что это за человек,
и какая у него воля! Он исполин.
- Здравствуйте.
- Здрасте.
Ну, что сказала?
А, Галя?
- Миша, не бросай его, когда я умру.
- Перестань, даже не думай об этом!
С тобой вообще чудо произошло,
врачи сказали.
Нет, я тебе серьезно говорю!
Честное слово!
Посмотри мне в глаза.
Ты мне не веришь, что ли?
- Смотрю.
- Ну, видишь, вс? хорошо.
- Одному рада, знаешь, как рада!
Что с девочками помирилась.
- Ну вот и славно.
- Они ведь не бросят его?
- С чего ты взяла!
Как они могут бросить отца своего,
Галя?!
- Идите-ка обедать.
- Да.
Девочки, пойдемте, обед уже накрыт.
- Мы сейчас придем.
- Жора! Жора милый,
давай попробуем еще раз.
Мы сейчас встанем и сделаем три
шага до скамейки. Ты меня слышишь?
Давай, мой родной, мы должны
это сделать! Давай!
Держись за меня.
Давай, Жора, давай!
Давай, помогай мне,
помогай мне, Жора!
Сейчас, сейчас, мой родной, сейчас...
Мы должны это сделать,
ты слышишь меня! Давай, милый!
Давай вместе! Давай!
Давай! Давай!
(трагичная музыка)
(шаркающие звуки)
Молодец! Молодец!
Держись, держись за меня, держись!
Давай! Давай! Молодец! Молодец!
Давай, Жорка!
(музыка)
Молодец! Молодец!
- На. Как ты просил.
Жора, может, я напишу,
а ты подпишешь?
- Я сам, я сам, должен написать сам.
- Не мешай ему, Миша. Он сам напишет.
- Слышал, что она сказала - сам. Иди.
- Ну хорошо, сам так сам.
Ты будешь ужинать? - Нет.
- А ты?
Ну я пойду поужинаю.
Если что, позов?те.
(грустная музыка)
Давай.
Сейчас передали:
Лидочка умерла Русланова.
Скоро ужинать будем.
(звучит проигрыш песни "Валенки")
(звучит песня "Валенки" в исполнении
Л. Руслановой) - Валенки, да валенки,
Ой, да не подшиты стареньки.
Нельзя валенки носить,
Не в чем к миленькой сходить.
- Галочка, я не могу без тебя.
И не хочу.
Валенки, валенки,
Ой, да не подшиты стареньки.
Ой, ты, Коля, Коля, Николай,
Сиди дома не гуляй!
Не ходи на тот конец!
Ох, не дари девкам колец!
Валенки, валенки,
Ой, да не подшиты стареньки.
Валенки, да валенки,
Чем подарочки дарить...