Когда пара тридцатилетних молодых людей позволяет матери одного из
них переступить порог своего дома, они даже не подозревают, что только
что попали в своего рода чистилище. Их спокойная жизнь постепенно
превращается в хаотическое крушение. Валери, ухоженная женщина
шестидесяти лет, — энергичная дива, которая мало-помалу завоевывает не
только пространство квартиры, но и умы ее обитателей. По мере того как
ползучее вторжение в дом набирает силу, уверенность в себе подрывается,
а границы частной жизни разрушаются. Всегда ли правы мамы и свекрови?
Имеют ли они добрые намерения по отношению к нам? И не потому ли они
самые страшные монстры из всех?
Все фразы и цитаты
- Могу я вас попросить?
Молодой человек, не могли
бы вы нас сфотографировать?
Да.
- Здесь нажимается, да? Так, спасибо.
А как вы думаете, лучше
у фонтана или у дерева?
Как вы считаете?
- Я думаю, что фонтан как-то
более торжественно, нет?
- Ну хорошо. Тогда идёмте.
Разве это не все равно?
Не все равно, раз уж
мы фотографируемся.
Идёмте. Ко мне, ко мне, живо! Волосы.
Так, мы все там? Головы не обрезаны?
- Все хорошо.
- Если что, немного отойдите,
чтобы мы все поместились, хорошо?
- Мам, я думаю, что мужчина
знает, как фотографировать.
Ну я же не знаю...
- Вы уже сфотографировали?
Я говорила, простите,
пожалуйста, не сердитесь,
не могли бы вы сделать ещё одну?
- Пожалуйста, Йитка,
не мучай этого человека.
- Ну разве я не могу иметь красивую
фотографию на день рождения, нет?
Скажете нам? Да? Так, все улыбаемся.
- Так, сейчас. Так, пожалуйста.
Спасибо. Я там не глупо выгляжу?
Вы выглядите прекрасно.
- Я думаю, что это супер,
большое спасибо, спасибо.
А не сделаем
ещё одну семейную?
Мам, у нас уже есть семейная.
- Можем мы вас ещё раз
попросить, я очень извиняюсь,
но ещё одну семейную только.
Мы вас не задерживаем? - Все хорошо.
- Тогда спасибо.
Так, идите, идите красиво опять в строй.
Наталка. - Да?
- Прости, ты не против,
если я сфотографируюсь
только с Кубиком?
- Наверное, нет. - Да, ты очень добрая.
Мам, ты шутишь, что ли?
Не задерживай
мужчину, пусть идет.
- То есть, какая причина того, что
Наталки не будет на этой фотографии?
- Та проблема, что я хочу
фотографию только с мужем и с сыновьями?
- Ты сказала, что это семейная фотография,
Наталья не семья, что ли?
Ну пока ещё нет.
Мам, мы женимся
через две недели!
- Не делай из этого драму, это ведь ничего
против Натальи.
- Кубо, не обращай внимания.
- А я буду обращать внимание!
Меня это просто оскорбляет, простите.
- Пожалуйста, давайте сделаем это быстро
и пойдём отсюда уже.
-Не можешь сделать это ради меня?
Сейчас, ради моего
шестидесятилетия, пожалуйста.
-Да ладно, он с тобой сфотографируется.
Куба, пожалуйста, сфотографируйся с ней.
-Я уже не хочу.
-Ну.
И всё к чертям! Опять.
Правда, я мог поспорить,
что это снова закончится
какой-нибудь дурацкой сценой.
-Ну, могу тебе сказать,
что ты своим выступлением
испортил мне весь праздник.
-Каким ещё выступлением, блин?! -Куба...
-А что? Меня это просто достало.
-Слушайте, хотите анекдот из
книги, которую я сейчас перевожу?
Ага.
Мужчина в Латвии ползает
по полю и ищет картошку.
Находит одну. Радуется. Но
это не картошка, это камень.
Всё равно съедает. Он голоден.
-И это всё?
-Я, наверное, не понимаю.
Мне кажется, это скорее грустно.
-В этом-то и прикол.
-То есть это какой-то
сборник литовских анекдотов?
-Нет, латвийских. И это не сборник, блин.
Это настоящая научная литература,
которая исследует социологическую основу
национального юмора прибалтийских стран
в период советской оккупации,
так что это имеет отношение и к нам.
-А, это интересно.
-То есть ты переводишь
книгу, которая объясняет,
почему я должен смеяться над шутками,
которые мне вообще не кажутся смешными, да?
-Ну, я могу себе представить,
что с этой точки зрения
это на самом деле довольно смешно.
По сути.
-У нас иногда небольшая проблема
просто объяснять нашу работу, да.
-Ты же делаешь это... Физио...
-Эрго. -Эко, или эрго.
Эрготерапию, всё понятно.
Эрготерапию. И это значит...
-Так я же понимаю, чем вы занимаетесь.
Ты-то понятно, ты работаешь в больнице,
а это, блин?
-Что это, блин?
-Этим можно как-то реально
прожить, чёрт возьми?
-Так я же переводчик, нет?
-Иржи, с тех пор, как мы знакомы, ты
всё время переводишь эти странности.
-Блин, ну это моя работа.
-Работа это, конечно, но я не знаю,
интересует ли это кого-нибудь,
кроме тебя и пары профессоров в Риге.
-Не, мне и так всё понятно.
А он, наверное, переводит не только это,
но и другие вещи, да?
-Ну, сейчас я перевожу только это.
-Но у вас тут очень красиво. -Спасибо.
Никаких игрушек на полу, да.
Меня бы игрушки не смутили.
-Меня тоже нет. -А! Планируете что-нибудь?
-Ну да, но сейчас мы выплачиваем
кредит, так что...
-Да, понятно, послушай, по
своему опыту могу сказать,
что никогда не бывает подходящего времени.
Я просто хотела, чтобы у нашего
ребёнка были молодые родители.
Потому что я в школе из-за
этого довольно сильно страдала.
Все всегда: "Ой, как здорово,
что твой дедушка тоже пришел".
А я: "Это скорее мой папа".
А они: "Что? Он же очень старый".
Я вообще этого не понимала.
Просто зрелый харизматичный
мужчина, просто мой папа,
я им очень гордилась, а
они говорят, что он старый.
Я вообще этого не...
Не понимаю, почему этому
папе должно быть двадцать?
Я вообще этого не понимала
и до сих пор не понимаю.
Просто дети очень жестокие.
Ну, неважно.
Спасибо.
-Ну, пока. -Пока.
-Слушай, будет опять "Неудобняк"
и с какой-нибудь пивоварней по пути,
если захочешь.
-Да, возьмите его куда-нибудь, пожалуйста.
-В поход я пойду с удовольствием,
но не буду ходить как идиот
в резиновых сапогах с сумкой из IKEA, блин.
-В этом-то и прикол. Это не-у-до-бя-няк.
-Боже, какая ужасная деменция, этот проект.
-Уже пятый год.
-Интересно, что тебе это кажется смешным,
а латышские шутки нет.
Не хочешь рассказать ещё одну?
Оставь что-нибудь
на следующий раз.
-Слушай, мы пошли, пока! -Пока.
-Привет, ребята. -Привет.
-Они просто такие, какие есть, ну.
-Да, но каждый раз "чем
занимаешься, тем и прокормишься"...
Думаешь, меня интересует
его кондиционер или что?
-Я просто рада, что ты
меня поддержал в этом споре
о детях.
-Да, это понятно.
-Вот именно, что нет, именно
что ты меня вообще не поддержал.
-А, как это? - "Меня игрушки не смущают?"
- Похоже, это моя проблема.
- Но ведь мы все знаем, что
ты пока не хочешь детей, верно?
- Я просто говорю, что хотела
бы кое-что успеть до этого.
Что-нибудь посмотреть.
Может, куда-нибудь съездим?
- Я имела в виду
немного другое, понимаешь?
А что другое?
Анет. Раз уж мы об этом
говорим, скажи мне.
Я имела в виду, я одна.
Хочу пережить какое-нибудь
приключение и все такое.
Не понимаю.
- Поэтому я и не хотела
с тобой об этом говорить.
- То есть со мной у тебя
нет никаких приключений, да?
Мне жаль, ну.
- Боже мой, ничего не
случилось, я просто говорю,
что иногда с тобой немного сложно, ну.
- Что?
- Да нет, я не это имею в
виду, я хочу быть с тобой...
- Тогда зачем ты это говоришь?
- Потому что я только формулирую
это, только формулирую, понимаешь?
- Мам? Что ты здесь делаешь?
Иржичек, я оказалась в трудной ситуации.
- Ну, проходи, ты вся промокла.
- Добрый вечер. - Можно? - Проходи.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер, я Валерия, мама Иржичка.
- Но мы же уже виделись.
- Ой, прости, я тебя как-то не запомнила.
Мне, наверное, в жизни ничего
не может получиться. Ничего.
- Что случилось? - Я была на Мальте.
Я так сильно туда ждала,
и, наверное, поэтому,
как я туда ждала, так
отчаянно все и получилось.
Я думаю, лучше уже ни на что не надеяться.
Мы жили в отеле, он назывался Paradise Bay.
Там о нас заботились,
пинаколаду нам носили, понимаешь.
И вот представь, что Рихард,
Иржичек, все время на кого-то смотрел,
я немного ревновала,
потом я выпила пинаколаду
с этим румыном, с Симоном,
красивый парень, кстати,
он рассердился, он весь обиделся,
что, мол, у нас уже ничего
не получается и так далее,
я вообще не понимала почему.
Положи чемодан, положи, Иржичек.
Ну, и я подумала:
“Я должна с ним как-то это решить”,
он начал юлить, как маленький мальчик,
понимаешь.
А я ему говорю: "Парень,
ты облажался." Вот так.
Я села на первый самолёт и теперь я здесь.
Только, Иржичек, я оставила там ключи.
Представь себе, гроза, самолёт задержался,
я опоздала на поезд.
Почему эти поезда так плохо
ходят, я вообще не понимаю,
эти люди совершенно отрезаны
от мира, это просто бедняги.
Боже, я вся промокла, мне нужно как-то...
Дорогая, у тебя не
найдётся каких-нибудь брюк?
У меня все совершенно мокрое.
-А у вас нет чего-нибудь
запасного в чемодане?
-Боже, это правда, я дура,
я забыла кое-что в чемодане.
Валерия, мать Иржичека, очень приятно.
-Анета, но мы же уже...
-Да, я знаю, девочка, я
забываю, ужасно забываю.
-Мам, и что тебе от нас нужно?
-Иржичек, кровать на
одну единственную ночь.
Это слишком много?
-Я не знаю, может, вы
сначала переоденетесь,
чтобы не простудиться?
-Добра ко мне, добра, добрее, чем ты,
мальчик мой, Иржичек.
Боже, я целый день вообще ничего не ела,
у меня ужасный голод, как у волка.
Я тут кое-что предложу себе,
оно бы у вас все равно зачерствело, да?
А можно что-нибудь?
Это очень вкусно, это какой-то
пирог солёный, да?
Пирог солёный какой-то такой, нет?
-Киш. -Киш. -Киш. -Киш.
-Киш. Солёный пирог.
-Не знаю, но очень вкусно.
Я это потом, если что, доем,
но сразу чувствую себя лучше.
-Ой. -Прости.
-Ну, не знаю. Вам этого будет достаточно?
Он хоть и маленький, но Ирка говорил,
что на нем хорошо спится.
Он тут дремлет, когда работает.
-Но я, Анеточка, эту
комнату очень хорошо знаю.
Это была детская комната Иржичека.
-Мам, не нужно это комментировать.
-Ну, разве нельзя?
Боже мой, где те времена,
когда Иржичек здесь
играл с "Меркуром".
-Ну, так те времена уже
давно прошли, к счастью.
-Анеточка, здесь спал Иржичек,
рядом в комнате я с папой.
Теперь там, наверное, спите вы, да?
Так бывает, я здесь просто в гостях.
-Хорошо, мам, тебе ещё что-нибудь нужно?
Нам пора спать, понимаешь?
-Спать? Так рано? Мы так давно не виделись!
-Мы завтра работаем, Анета рано встаёт.
-А не хотите, я вам порекомендую
какой-нибудь курорт на Мальте?
Вам бы там очень понравилось.
-Мы по курортам не летаем.
-Доброй ночи.
-Доброй.
Почему ты с ней так строг?
Она тебя совсем выбила из колеи.
Хм.
-Мне кажется, она вполне нормальная.
Просто немного растерянная
и забавная женщина.
-Но эта растерянная и забавная женщина
очень расчётливая, знаешь?
-Мне она скорее кажется...
Не знаю... Отчаявшейся?
-Это именно то, чего она хочет.
Чтобы ты её жалела.
Тогда она сможет
начать с тобой играть.
Это твоя мама.
Звучит ужасно жестоко,
когда ты так говоришь.
Может, она вообще не виновата.
В чем, в своём поведении?
-Просто истеричные
люди иногда что-то ляпнут.
И совсем не это имеют в
виду. Я тоже иногда истеричная.
Истерия - это просто такой диагноз.
-Хм.
Так что мне относиться
к ней как к пациенту?
И воспринимать её поведение как болезнь?
-Я просто думаю, что
ты мог бы быть подобрее.
Если бы приехала моя
мама, ты бы вёл себя так же?
-Ну конечно, нет. Я же люблю твою маму, да?
-А свою нет?
Доброе утро.
Вы в порядке?
У вас немного подгорело.
Я для вас стараюсь,
будешь, нет?
-Вы очень любезны, но
мне правда нужно идти.
-Ну хоть немного, это тебя не
задержит, сделай мне приятно.
Да, немного подгорели,
но все равно деликатес.
Девочка, ты знаешь, что такое
сегодня достать свежие яйца?
Тебе не нравится. -Нравится.
-Мясо не ешь? -Ем, просто там много бекона.
-Подожди, я его вытащу, я бекон люблю.
Анетка, пожалуйста, можно
тебя кое о чем спросить?
Анета...
Как тебе Иржи,
как он тебе кажется?
Простите, я сейчас
не совсем понимаю...
Я имею в виду физически.
Ему бы тоже немного поработать над собой,
тело нужно поддерживать.
Посмотри на меня, мне будет
70 лет, и я красивее, чем он.
Вы выглядите великолепно.
Ты с ним не бегаешь?
Ты такая спортивная, не тощая,
ты девушка, как я говорю, в самый раз.
-Извините, мне правда нужно идти.
-Я не сержусь.
Шшш... Иржичек, Ирка. -Что делаешь?
-Ты не будешь против,
если я выкурю сигаретку на балконе?
-Нет.
Почему я должен быть против?
-Здесь красиво.
Тебе повезло, что ты здесь живёшь.
Папа сделал тебе хороший подарок.
-Что ты хочешь этим сказать?
-Так это тоже была моя
квартира, если ты помнишь.
-Ну, помню, мама.
А ты помнишь, что ты изменяла папе?
-Помню, Иржичек, не нужно
мне об этом напоминать.
-Значит, эта квартира не твоя.
-Но я не говорила, что эта квартира моя.
Это ты сам придумал. Потому
что ты меня совсем не любишь.
Не будем ссориться, Иржичек, поцелуй меня.
Что ты хочешь на обед? -Все равно.
-Я сделаю цветную капусту в
кляре, ты её все ещё любишь?
-Хорошо.
-Тогда я пойду, куплю
цветную капусту, обваляю её.
Одолжишь мне ключи?
Они там на обувной полке.
-Как вы себя чувствуете сегодня?
-Ну, честно говоря, мне кажется,
что становится все хуже и хуже, да.
-А вы делали упражнения дома,
как мы в прошлый раз объясняли?
-Ну, эти упражнения,
я практически сразу забыл.
Знаете, это так специфично,
что это невозможно запомнить.
-Мы же говорили, что
если вы не начнёте с себя,
то мы здесь просто не наверстаем упущенное.
-Ясно, я знаю. Это
скорее плацебо, не так ли?
-Я не знаю, поняли ли мы друг друга,
это вполне легитимный метод.
Да. Так я шлёпнусь,
что ли? Что?
Нет, нет, нет.
Не тянитесь, начнём сидя, хорошо?
-Что тут говорить,
мне нужно в основном
размассировать, не так ли?
-Это не решит проблему. И
к тому же я не массажистка.
Так, садитесь, покажите мне это упражнение.
Ну, это было немного по-другому, верно.
Слушай, я правда не знаю, да?
Тогда покажем это снова.
-Но я правда потом не буду это делать.
-Хорошо, тогда можем снять видео.
Я сниму тебе видео, ты его дома включишь,
хотя бы не нужно будет вспоминать.
-Я вам принёс ещё один диск. -Ага.
Вы уже купили себе
эту хай-фай систему?
Нет.
-Вы меня правда забавляете.
Это совсем другой звук, не
как из дурацкого телефона.
Это четвёрка, мой топ-10.
Hotel California, Eagles.
Вам это, наверное, ничего
не говорит, да? Предполагаю.
-Вроде хорошо, но зачем
ты мне столько даёшь?
Пожалуйста, ты это съешь.
Мне ещё нужно работать.
-Ты работаешь из дома,
так потянись на минутку,
воспользуйся этим.
Послушай, Иржичек, не
выпьем ли мы по рюмочке вместе,
раз у нас такой прекрасный момент?
-Я не могу выпить рюмочку,
мне правда нужно работать.
-Твоя Анета такие вещи не очень пьёт, да?
-Ну, я думаю, ей скорее всё равно.
Слушай, пожалуйста, а
во сколько у тебя это едет?
-Не идёт это очень. -Пойдёт.
-Иржичек мой золотой, иди сюда.
-Хорошо. -Иржичек.
-Хорошо, мама, чтобы у
тебя это не уехало. Пока, пока.
-Ну, пока. -Пока.
-Не забудь, что я тебе всё говорила.
-Обязательно. -Пока.
-Пока, пока.
Чёрт возьми...
Что случилось? -Пожалуйста, я совсем дура.
Я здесь забыла чемодан, понимаешь это?
Со мной уже всё плохо,
я ухожу без чемодана.
-Слушай, мама, верни мне ключи ещё.
-Какие ключи? -Ну, мои ключи, нет?
-Иржичек...
-Дейвицка.
-Привет. -Привет.
-Уставшая?
-Ты убирался, да?
-Слушай, мне нужно с
тобой кое-что обсудить, ну.
-Что случилось?
Мама не уехала?
-Ну, ну, ну, это как раз то,
что мне нужно с тобой обсудить.
Оказалось, что это всё немного сложнее.
Ещё она меня спрашивала, не могла бы она
ещё пару дней остаться.
-Ричард просто настаивает на
том, что ко мне домой я не могу.
И что мне теперь делать?
Ведь у меня там вещи,
у меня там куча вещей.
Он сейчас не берет трубку...
-А у кого-нибудь ещё есть ключи? Вы
не можете их у кого-нибудь одолжить?
-Если бы у кого-то ещё были
ключи, я бы здесь не торчала.
Боже, мне так ужасно
неловко, что я вас так беспокою.
-Да ладно, всякое бывает.
-Но со мной это постоянно происходит,
со мной это всю жизнь происходит.
-Ты права, мам. Но ты присядь и успокойся.
-Присядь и успокойся,
легко сказать, Иржичек.
Это же отчаяние, как я могу быть спокойна?
Мне нужно быть каким-то супергероем.
А я не какой-нибудь Человек-паук,
который просто выстреливает паутиной
и присасывается где-нибудь в другом месте.
Ой, что это? Как вкусно пахнет.
-Это Butter chicken. -Батр что?
-Butter chicken.
Курица в сливочном соусе с
таким индийским соусом, знаешь?
-А, понятно. Ты была
когда-нибудь в Индии, Анетка?
-Нет. -Где ты научилась это готовить?
-Нет, я это не готовила. Мы заказали.
-А вы часто заказываете еду? -Да. Иногда.
-Почему нет? -Ну, это же дорого?
-Ну, это, конечно, немного
дороже, но зато экономит время.
-Экономит время, экономит
время, девочка моя.
Во-первых, при готовке для
семьи нужно найти время.
Во-вторых, знаешь, сколько
это стоит времени других людей?
В-третьих, это неэкологично.
-Мам, мы хотели тебя порадовать, знаешь?
-Так это мило, что вы
хотели меня порадовать,
меня скорее пугают ваши привычки.
Перестройка квартиры за большие
деньги, заказ еды за большие деньги.
-Вам не нравится, как мы
здесь все отремонтировали?
-Нравится, не нравится, это неважно.
-А почему?
-Ну почему, потому что здесь раньше
тоже можно было нормально жить,
без вашей перестройки и без всего этого.
Но вам нужно что-то большее,
что-то лучшее, потому что вы думаете,
что можете себе это позволить.
Но вам это аукнется, эта тяга к роскоши.
-В чем ты нас обвиняешь?
-Иржичек, мы в вашем возрасте
почти ничего не могли себе позволить.
И нам тоже неплохо жилось.
- Это вообще не имеет
смысла, то, что ты говоришь.
- А твоё расточительство, ваше
расточительство имеет смысл?
Вы живёте во дворце, но
заслуживаете ли вы этот дворец?
Я думаю, что нет.
- Простите, мне нужно отлучиться.
- Мам, ты осознаёшь, что сейчас сказала?
- Я высказала своё мнение, и что?
- Не бери в голову, это
вообще не имеет смысла.
- Ну хорошо, но... Мы ей ничего не сделали.
- Но она просто так не думает.
- Иржичек, Ирка, у вас нигде
нет шипучки? Шипучки, Ирка!
- Шипучка. Какая шипучка,
мам, у нас нет никакой шипучки.
- Боже, где вы, вы здесь?
Боже мой, здесь холодно,
как в собачьей будке.
Господи, на Анете даже
куртки нет. Тебе не холодно?
- Мам, тебе не обязательно
сюда к нам приходить.
- Стоим тут, как пингвины,
так хоть согреемся, а?
Я права?
Смеёшься, вижу, думаешь
"женщина сумасшедшая",
но красиво здесь очень, ничего не скажешь.
Знаешь, что я, девочка, люблю?
Вот так, когда стемнеет,
смотреть людям в освещённые окна,
думать, как они живут.
Знаешь, у тебя тоже так бывает? - Иногда.
- Да? Да? - Я, наверное, пойду внутрь.
- Я тоже. - Можешь здесь остаться.
- Хорошо, хорошо. - Спокойной ночи, дети.
- Боже, простите.
- Привет. Дорогая, прости, я,
наверное, заняла ванну, да?
- Нет, нет, я хотела в душ.
- Ну, так иди. Мне это совсем не помешает.
Ну иди.
- Но я бы хотела уединения.
- Ну, Анеточка,
уединение, уединение.
Надеюсь, ты не стесняешься,
мы обе одинаковые.
Ну так иди, иди в душ. Я
на тебя не буду смотреть.
Я тут просто помедитирую.
- Простите, я инвалид,
уступите мне место?
Здесь это в
удостоверении написано.
Да. Проходите.
- Спасибо.
- Ирка, Иржичек?
Я не знаю, вот думаю...
Она, Анета, вообще когда-нибудь
расслабляется, например, в постели?
Да чтоб тебя, ну что
ты меня спрашиваешь?
Я беспокоюсь.
Она всё время такая
зажатая, такая напряжённая.
- Я вообще не собираюсь
с тобой это обсуждать.
- Ладно, что будешь есть?
- Не знаю, что-нибудь закажу.
- Нет уж, ничего ты не закажешь.
Я здесь, так что я тебе приготовлю!
Закажу...
Что им нечем было
заняться, на гитарах играли...
Умцумцумцумцара, умцумцумцумцара...
- Мам. Мам! - Что такое, Иржичек?
- Можешь прекратить? Мне это мешает.
- Иржичек, ведь тебе
так нравилась эта песенка.
Помнишь, как ты с ней на конкурсе выступал?
- Да, куда ты меня затащила, и оказалось,
что у меня нет музыкального
слуха, вот это был позор?
- Я обожаю позоры. Ты пел
прекрасно. Умцумцумцумцара.
Не у всех должен быть слух, и
можно петь умцумцумцумцара.
Видишь, смеёшься, ну,
так расслабься немного.
А умцумцум, а умцумцумцум...
А рика, пика, бум.
- Ты наконец-то расслабился, вот
теперь я узнаю своего Иржичека.
Иржичек, я же вижу, как ты здесь ползал.
Папа работал в кабинете, я жарила шницели,
как в старые времена, семья.
Иржичек, привет, парень.
Я извиняюсь за этот нескромный вопрос,
который я задала.
Знаешь что, я...
Анете тяжело, ей тяжело с самой собой,
ей тяжело на работе, и я подумала,
что мы бы ей умцумцумцумцара,
умцумцумцум, немного развеселили,
что скажешь?
- Не знаю.
- Не знает.
Как дела на работе, Анетка?
Да, ничего особенного.
- У меня для тебя сюрприз. - Что это?
- Бургиньон.
Французское блюдо, это
говядина в красном вине.
Это тебя поправит, на, понюхай.
- Вы очень добры, я сегодня,
наверное, лучше салат поем.
- Привет, всё в порядке? - Ну да.
- Мама говорила, что ты её послала
с этим ужином куда подальше.
- Я её не посылала куда подальше.
Я просто вежливо сказала ей,
что сейчас не хочу есть гуляш.
- А не хочешь хотя бы немного?
Она ведь действительно старалась.
-Где эти миски? Они всегда здесь были.
-Я их поставила сюда наверх.
Мне кажется, так практичнее.
-А, понятно. Но я привыкла, что они здесь.
-Я их переставлю, конечно,
если тебе так удобнее.
Если у вас вечером нет
планов, что если мы посмотрим
какой-нибудь старый
добрый итальянский фильм?
-Мам, с каких пор тебя
интересуют итальянские фильмы?
-А ножи где? -Йиржичек, всегда здесь.
Италия, это моё.
Феллини, Дзаваттини, Пазолини, Висконтини,
бон джорно тутти.
-Я, пожалуй, пойду прилягу!
-Что, сейчас? Так рано?
Йиржичек, я до полуночи не усну.
Йиржичек, потому что
ночь, ночь - это мой день.
-Да, да.
-Йиржичек, ночь, Антониони,
мой любимый, прекрасный фильм,
прекрасный, Йиржичек, прекрасный фильм.
-Хорошо, хорошо, ладно.
-Что такое? -Очень смешная книжка.
-Правда? Не верю.
Прости, что я была такой неприятной.
-Да всё хорошо.
-Нет, правда, по отношению
к тебе, к маме. Прости.
-С ней тяжело, да.
-Йиржичек, я только рубашки,
что я тебе тут немножко погладила,
рубашки погладила, знаешь, принесла.
-Мам, что ты делаешь?
-Нет, нет, на меня не
обращайте никакого внимания.
Вы молодые, красивые,
здоровые. Секс - важная вещь.
-Так сейчас мы, наверное, не будем, нет?
-А почему, ради бога?
Потому, что это совершенно абсурдно.
-Йирка, значит, ты сдаёшься?
Дети, вы строите в голове какие-то барьеры.
-Какие-то барьеры имеют смысл, ведь так.
-Но, девочка, смысл, смысл,
чтобы однажды на смертном одре
не жалела, что не насладилась. Смысл.
Я за абсолютную открытость.
Я, например, спокойно могу при вас пукнуть.
-Мам, нет, пожалуйста.
-Так лучше пукнуть, чем
держать это в себе, Йирка?
Или если хотите, я
спокойно разденусь догола.
-Нет, мам, не раздевайся, пожалуйста.
Мам, иди смотри "Амаркорд", иди
и оставь нас в покое. Доброй ночи.
-"Амаркорд" - прекрасный фильм.
-Анет... Анет...
Анет? Анет!
Всё нормально?
– Ну, тут процентов на пять-десять лучше.
Это да.
А теперь у меня стреляет
между лопатками.
Где?
- Здесь сзади. Положите туда
руку. Вы должны это почувствовать.
Там прямо летает.
- Где-то здесь? - Хрустит. Ну, вот оно, да.
Я вечером играю. Я не знаю, что мне делать.
Так сделайте мне какую-нибудь
блокаду или что-нибудь.
- К сожалению, я не могу.
- Мне нужно хотя бы сегодня
пережить. Как это не можете?
Главное, что я плачу
медицинскую страховку, да?
Немаленькую.
Я голосовой профессионал,
не только голосовой,
я нормальный актёрский профессионал,
играю в театре.
Просто иду от Шекспира в
театре, от больших ролей...
- Секундочку.
- Через какие-то анимации,
голосовые автоматы, лифты, все.
И мне просто нужно быть
в порядке, это мне вредит.
Вы говорите "будьте прямо в
студии", так я сижу вот так прямо.
Через шесть часов я уже
вот так, я это не контролирую.
Потом вечером играю, нужно
движение, чтобы было смешно.
Дёрнусь, сейчас сзади
выстрелит и люди смеются...
- Так давай куда-нибудь уедем.
- У меня сейчас нет энергии куда-то ехать.
Я хотела спокойно провести выходные дома.
- Так это, наверное,
совсем не получится, да.
- Не может она куда-нибудь уехать? - Куда?
Например, на вашу дачу.
Там уже ужасно холодно.
- Так мы ей заплатим за отель.
Или какое-нибудь другое жилье.
Это уже просто невыносимо.
Я знаю, что это ужасно.
Но, надеюсь, пару дней мы выдержим, нет?
Есть люди, которые живут с
родителями совершенно нормально.
Так давай не будем её замечать,
будем заниматься своими делами
и она...
- Это не очень хорошо получается,
да, когда она все время замечает меня.
Она просто навязывает этот контакт.
- Что это опять такое?
Я сойду с ума.
Мам, почему так громко
должно орать это радио?
Ой, Иржичек, вы уже здесь?
Ну, мы здесь.
- Я как раз думала, где вы.
Где Анета? - Пошла лечь, она устала.
- Ага. - Ага?
- Когда она устала и пошла лечь,
то что я должна сказать, кроме "ага"?
-Но я тоже устал, мам. Мы
хотим провести вечер вместе.
-Мне очень жаль, я снова тебе мешаю.
Не надо так к этому относиться.
Относиться? Ты относиться.
Ты мне совершенно ясно это сказал.
Вы хотите быть вместе, то есть без меня.
Я это уважаю.
Ты опять все переворачиваешь.
Ты такая обидчивая.
Все интерпретируешь как нападение.
Я не говорил ничего другого, кроме...
-Можно мне кое-что сказать,
Иржичек? Можно мне кое-что сказать?
Пожалуйста, днём ты мне говорил,
что придёшь около восьми.
Вы пришли в полдесятого.
Мам, мы были в парке...
Можно мне все договорить?!
Ну договаривай.
-Не надо сразу обижаться. -Я не обижаюсь.
Но я не должна быть задета
тем, что вы пришли поздно.
Но ты вообще не берёшь в расчёт,
что у меня тоже были какие-то планы.
-Твои планы нам совершенно безразличны.
У нас свои планы и своя жизнь.
Понимаешь это? С Анетой.
-Я думала, что когда мы поболтаем,
то я, может, пойду куда-нибудь
прогуляться, чтобы у вас было время.
-Но о чем ты хочешь говорить постоянно?
-Я хочу говорить обо всем, о жизни...
Свен получил достаточно намёков на то,
чтобы понять, что во всем этом
деле что-то принципиально не так...
-Блядь!
-Он был убеждён,
что нынешнее направление
расследования, возможно,
намеренно велось в другую сторону.
Возник вопрос,
кто из его коллег
целенаправленно отклоняет его.
Была ли это Ингрид?
Свен поклялся бы, что
если во всем Стокгольме
есть один неподкупный полицейский,
то это Ингрид.
Но может ли он быть уверен
после сегодняшнего дня?
Он ведь её толком не знал...
-Боже, я тебя разбудила,
да? Я тебя разбудила, да?
-Ну да.
-Прости, я рано встаю, так я подумала,
что тут немного приберусь.
-Не стоило.
Я сама собиралась сегодня это сделать.
-Все в порядке, я все доделаю.
Спи спокойно, залезай обратно, ложись.
-Нет, я уже все равно проснулась, неважно.
-Мам? Мам!
-Я хочу это здесь доделать, Иржичек.
Пожалуйста, не
сейчас, сегодня суббота.
Суббота, суббота.
В субботу обычно работали.
Но вы этого не помните.
Какие у вас планы
на сегодня, дети?
Не знаю, наверное,
будем отдыхать.
Я должен работать, я ничего не успел
на прошлой неделе.
-А не жаль, когда на улице так хорошо?
Может быть, это последний хороший день.
-Да, мы это как-нибудь обсудим, спасибо.
-Может быть, вы пошли бы в Дивока Шарка.
Я не знаю, были ли вы там когда-нибудь.
-Были.
-Что такое?
Видишь опять, что делаешь?
-Что, я?
-Ну, кто же ещё? Может сама
пойдёшь погуляешь?
Выбирай тон, Иржи.
Как будто я виновата
во всех ваших проблемах!
Я ухожу. Исполняю твоё
желание, покидаю квартиру.
Чтобы вам здесь случайно не мешать!
-Что-то случилось? Ты
вообще не разговариваешь.
У меня нет настроения говорить.
Ты представляешь, когда
оно у тебя может быть?
Думаешь, это может продлиться все выходные?
-Может быть.
Не смотри направо, ладно? Пойдём.
-Дети! Так вы пошли? Я рада.
Сегодня прекрасный день,
такого больше не будет!
Подставьте лицо солнцу и...
-На ней моё пальто! -Правда?
-Да, то, которое я сейчас
искала минут десять.
Почему ты мне ничего не сказал?
Я не знал, что оно твоё.
-Иржичек, посмотри, я
нашла наши фотографии.
-Ну, хорошо, а почему здесь такой бардак?
-Так они были в старой коробке,
я их вытащила, они здесь.
-Ты что, роешься в наших вещах, что ли?
-Иржичек, ведь большинство этих
фотографий все равно делала я.
Посмотри, как нам было хорошо.
-Мам, нам не было хорошо. -Нет?
-Нет, ты от нас сбежала, помнишь?
-Иржичек, я была туристическим агентом.
Это была моя работа, быть вне дома.
-Но обычно люди с работы
возвращаются домой.
Но ты не вернулась.
-Потому что вы уже
давно во мне не нуждались.
-То есть десятилетнему
мальчику не нужна мать, что ли?
-Ну да, тебе меня не хватало,
но вы во мне не нуждались.
Посмотри, каким ты стал
замечательным парнем.
-Что ты несёшь, блядь? Ты
вообще что себе позволяешь?!
Влезаешь в нашу жизнь,
несёшь какую-то чушь,
и отец из-за тебя измучился, ясно?!
Так что лучше тебе уйти как можно скорее,
пока ты не разрушила
тут нашу с Анетой жизнь.
Здесь бардак, блядь.
-Посмотри, Анеточка, как
Иржичек красиво смеётся.
-Прошу тебя, смиренно прошу,
сисечки, табачок, мелочь?
У тебя это в стишке.
Ну да, делаю вид, что не
вижу, не слышу, вонючка.
Бог существует, ты, сука, вонючка!
Подойди сюда, вонючка! -Иди в пизду, блядь!
Отдай.
Оставь меня в
покое! Иди в жопу.
-Иди в жопу! -Ты иди в жопу!
-Прошу вас, я бы хотела вас предупредить,
что здесь дети.
Заткнитесь, или я вам
набью ваши опухшие рожи!
Кому ты выкаешь?
Кому же ещё? Будьте вежливы...
-Не ходить! Не ходить!
-Добрый день. -Я не ожидала тебя так рано.
У меня ещё не всё готово.
-Мне нужно с вами кое о чём поговорить.
-Торт.
Я не знала, какой выбрать,
поэтому поставила на классику.
Это тяжёлый "Париж", ты
его любишь? Ты его ешь?
-Почему? Или что здесь происходит?
-Нет, спокойно, спокойно,
Анеточка. Всё в порядке, в порядке.
Я говорила с Рихардом, мы всё выяснили.
Это мой последний вечер
здесь, последний ужин.
Что, если мы перейдём на
"ты"? Ведь мы наконец-то семья.
Привет.
Нет, подожди, я должна тебе рассказать.
Они позвонили мне в
последний момент и сказали мне,
что я должна присмотреть за собакой.
Я подумала, почему бы и нет, верно?
Но собаку, знаешь, нужно
выгуливать три раза в день,
корм, воду нужно и так далее.
Но я соглашаюсь при
условии, что буду жить у них.
Ну, я переехала к ним,
собака милая, всё в порядке.
Они улетели в воскресенье,
вдруг эта собака, я не знаю,
может быть, от грусти, она так как бы...
Скулила. Мертва!
Боже мой, это ужасно.
И что мне теперь
делать с этой собакой?
В морозилку я её положить не
могу. Она бы туда и не поместилась.
Так вот, я им позвонила,
сразу же им позвонила
и грустным голосом им сказала,
что собака умерла.
И знаешь, что они мне сказали? Что
мне нужно пойти куда-нибудь в спальню.
Что там под каким-то
диваном у них есть сундук.
Сундук?
-Что мне нужно положить
эту собаку в этот сундук
и что мне нужно отвезти
её куда-нибудь за Прагу,
что там просто есть
какое-то собачье кладбище
и там есть какие-то
люди, которые просто берут
этих мёртвых животных.
Что они с ними делают, не
знаю, наверное, сжигают, да,
но внимание!
Это было не просто так.
Я на автобусе, на метро.
И вот я где-то на какой-то станции метро,
я уже совсем забыла, я там вот так стою
на эскалаторе, да, и у
меня в руке этот сундук,
в нём у меня эта мёртвая собака и...
И чемодан открылся, и собака...
Нет, нет, нет.
Чемодан не открылся.
Вдруг подскочили два мужика,
толкнули меня, понимаешь?
Боже Иисусе.
Схватили этот сундук и убежали.
И тут люди: "Женщина, с
вами всё в порядке, вещи.
Позвоните в полицию".
Тут вылез из этого метро
какой-то там управляющий и вот он,
что позвонит в полицию,
что это нужно расследовать.
Так я там стояла, была абсолютно потрясена,
смотрела как бабакокс.
-Бабакокс? -Как бабакокс я смотрела.
Вот так смотрю на управляющего
и в душе себе говорю:
"Это невозможно, они бы меня допрашивали,
узнали бы, что в этом и
так далее, мёртвая собака".
Боже мой, ситуация ужасная, ужасная!
-Так что? -Я пошла домой.
Потому что пойми,
у них никаких других
животных не было, знаешь?
-И что ты им сказала? -Кому?
-Ну, той подруге с мужем?
-Я уже даже не помню.
Прости, мне ужасно хочется
писать, писать, писать...
Нет, подожди, может
быть, тебе так не кажется,
но я тебе скажу одну вещь.
Болгария, это направление!
Это экзотика, это экзотика.
-То есть мы действительно
поедем в Болгарию?
- Немедленно, конечно, мигом туда поеду.
Ведь я там влюбилась. Золотко.
Я прямо вижу, как он бежит по пляжу,
вздымая за собой белый песок, золотко.
- Но ведь Иржи уже родился, да? - Да.
Я хотела спросить о другом.
Что думаешь про детей?
- Я бы хотела иметь.
И, наверное, буду, со временем.
- Сомневаешься?
Я никогда не сомневалась.
Ну, у кого-то иначе.
- Подожди, я хотела тебе сказать другое.
Иржику было два года.
Смотрю на него, красивый мальчик был.
И вдруг думаю, что я в это вложила
энергии, боли и чувств.
И задаю себе вопрос: "Хочу
ли я пройти через это ещё раз"?
В смысле, через ребёнка?
Ну, через все это, да.
И вот я на тебя смотрю.
Иржик, прекрасный мужчина.
И я просто отвечаю себе на этот вопрос.
Нет. Нет! Никогда. Никогда. Золото,
я хочу жить иначе и в другом месте.
Но подожди, эта семья,
Мирослав, папа Иржика, внимание.
Аристократия времён Первой республики.
Изысканные люди, книги,
ты это здесь везде видишь,
золотые часы играют и так далее.
И вот юристы, адвокаты, врачи,
художники, живописцы, понимаешь?
Для меня как будто строители храмов.
Они никогда меня не приняли,
никогда, вообще, дрянь, ничего.
- Что вы здесь празднуете?
- Иржику, возьми торт, вино. Мы уже пьяные.
Я вижу.
Так сядь хотя бы
между нами, нет?
Иржику, я ухожу. Это
мой последний ужин здесь.
Правда.
Иржику, меня здесь, да, практически нет.
Меня здесь уже нет.
Дети...
А что, если бы на прощание...
Мы спели?
Спи, мой маленький, у
тебя в глазах звёздочки.
Я вплету их в волосы,
так засыпай, так засыпай.
Все!
Хо, хо, хо, Ватанай, хо, хо, хо, Ватанай.
Выше!
Хо, хо, хо, Ватанай, Киокена, Киокена.
Я была дивой. Дивой
туристических автобусов.
Иржику, я пела туристам в микрофон.
-А люди пели с тобой?
-Весь автобус трясся от того, как они пели.
Не как ты тут бормочешь.
Иржичек, ещё раз.
Хо, хо, хо, Ватанай, хо, хо, хо, Ватанай...
Дети!
-Пойдём спать.
-Киокена, Киокена...
-Слушай, мам, мы пойдём спать, ладно?
-Хо, хо, хо, Ватанай, Киокена...
-Ну, спи сладко, мам.
-Спасибо, спокойной ночи.
Всё хорошо?
Что ты делаешь?
Я хочу тебя
поцеловать, а что?
-Прости.
-Нет, не то, просто такое чувство,
правильно ли я все понимаю.
Иногда мне кажется, что
это на грани понимания.
Я понятия не имею, что перевожу,
и делаю это чисто технически.
Да, да, на следующей неделе
что-нибудь пришлю обязательно.
Хорошо, пока.
Что ты здесь делаешь?
Пришел тебя встретить.
-Ага. Как это, или...
-Потому что я хотел. Или мне уйти?
-Нет, нет. Просто обычно я иду домой одна.
-Так вот, сегодня я пришел тебя
встретить и купил тебе цветок.
Ты любишь хризантемы, да?
-Это не хризантемы, но спасибо.
-Не они, да? -Нет, но букет красивый.
Так...
Хочешь прогуляться?
-Но он красивый, да?
-Да.
-Чему ты смеёшься?
-Просто кое-что пришло в голову, неважно.
-А что тебе пришло в голову? -Неважно.
Раз неважно, скажи мне.
-Ну...
Что мы могли бы просто попробовать.
Что?
-Что... То.
-Что то?
-Дети. -Дети, да?
-Ну, да, дети.
-Я думал, ты ещё не хочешь детей.
-Ну, это, наверное, было
правдой, но предупреждаю тебя,
что я не хочу никаких литовских имён.
-Тогда я тебе это обещаю.
Никаких латышских, верно.
У них там даже детей нет,
у них только голод и зима.
-Пожалуйста, прекрати эти шутки.
-Я рад.
-Ты оставил свет включённым? -Не знаю.
Подожди, Джимми
был моим другом.
Врёшь, Кошак.
-Не вру, был, ещё здесь, в диссидентстве.
А потом мы жили вместе в Финляндии.
-Эм. -А, приходит наша молодёжь.
Которая собирается присвоить себе все,
то, что создали поколения до неё.
-Я очень рада, что вы здесь. Мне
нужно с вами серьёзно поговорить.
-Что это? И кто это, блин, такой?
-Котик. Для друзей Кот.
Но мы, наверное, не будем
друзьями, потому что мои друзья
не выгоняют своих родителей на улицу.
-Дорогой, я всё обдумала
и после консультации с Котом поняла,
что вы вели себя по отношению
ко мне очень враждебно.
-Да? А разве ты не ушла добровольно?
-Ты вообще кто такой, как ты думаешь?
Ты хочешь жить здесь один, в роскоши,
в ста квадратных метрах,
когда людям негде жить?
Я сказал Валентинке: "Мы вернёмся
сюда и отвоюем своё пространство".
-Да. -И битва только началась.
Какая битва, простите?
Битва за человеческое
достоинство.
-Мам, забери своего Кота и идите в жопу.
-А я не заберу и не пойду
в жопу. Я буду здесь жить.
-И я тоже.
Большевики у меня всё забрали,
потом меня обобрали капиталисты.
Но от собственных детей я
не позволю себя обирать.
-Мы не ваши дети!
-Ты что, не чешка? Ты дочь этого народа.
-Мам, что ты опять тут вытворяешь?
-Я ничего не вытворяю,
Иржичек, я буду здесь жить.
-Но мы не хотим с тобой жить!
-Знаешь, кого он мне
напоминает? Молодого Гусака.
-Оставьте свои разговоры и уходите!
-Эй, эй, эй!
Не применяй ко мне
тоталитарные методы, ладно?
Да.
-Сегодня тоталитаризма
больше, чем при тоталитаризме.
-Конечно. -Это совершенно абсурдно.
-Иржичек, не нужно так драматизировать.
Спальня будет только ваша.
Я возьму кабинет, а остальное
пространство мы разделим.
Но Кот будет время от
времени здесь ночевать.
-Да. Можешь благодарить бога,
какая у тебя замечательная мама.
У вас полон рот политики предоставления
убежища, но ни одного беженца
к себе не возьмёте, это типично.
Так! Либо уйдёте вы, либо уйду я!
-Боже, раньше девушки тоже
были такими наглыми, Кот?
-Прошу вас, не говорите обо мне,
как будто меня здесь нет, ладно?!
-Ведь тебя здесь нет, девочка. Ты
говорила, что уходишь, так пока-пока.
-Да. Похоже, там все готово.
Ну и что теперь, товарищ
президент Густав Гусак младший?
Что ты будешь делать?
-Пусть себе все псы
лают, караван идет дальше.
-Хоп, хоп.
-Следующая остановка Белая гора.
-Я все время говорю, опасный сумасшедший...
-Тебе нравится тетя? Здесь
будет спать тетя сегодня.
Здесь будет спать.
Ну, спокойной ночи.
Эй, спасибо, спокойной ночи.
Все в порядке.
-Пока. -Ещё раз спасибо.
-Не благодарите, мы же люди, не так ли?
Чао, пока.
Спокойной ночи,
хорошо выспитесь.
-Извини, конечно, но пока
там будет этот человек,
я туда просто не пойду.
-А куда бы ты пошла? -Не знаю.
-Я правда не знаю, как её убрать.
-Тогда пойдём в полицию.
-Ты с ума сошла, нет? Они
вообще не будут это решать.
-Ну, хотя бы Коцура решать будут.
-Да? Скажут нам, чтобы мы сами это решили.
-Тогда позвони в Богнице,
скажи, что твоя мать сошла с ума,
пусть за ней приедут.
Или нас закроют.
Ведь она не может там
быть... Что ты с этим сделаешь?
-Думаю, нам нужно хорошенько
выспаться, прежде всего.
-Я правда не усну.
-Мне что, силой её вытащить, что ли?
-Например. Или поменяй замок.
-Поменять замок я могу,
когда там никого нет...
-Я извиняюсь, но здесь всё слышно.
Простите, извините.
Извините, спокойной ночи.
-Спасибо.
-Блин.
-А, ты вернулся, Густав.
Дайте сюда.
-Ну, это довольно интересная книжка.
Там люди, которые должны что-то выдержать.
С них тебе стоит брать пример.
-Что это?
-Я тут записал один твой латышский анекдот.
Голод.
Мужик украдёт у соседа хлеб,
чтобы накормить себя и свою семью.
Дома никого. Семью увезли в Сибирь.
"Тем лучше, больше хлеба
для меня", - думает мужик.
В хлебе черви.
Это я знаю, это мой перевод.
-Да, перевод. Это жизнь, приятель.
Очень больно.
А кто-то там наверху все
ещё издевается над тобой.
Да уж.
Ну да. У тебя есть
какие-нибудь таблетки?
-Мам, пожалуйста, как долго
ты собираешься это продолжать?
-Иржичек, ты должен
лучше заботиться о цветах,
ведь эта пальмочка умирает.
Я хочу, чтобы вы ушли!
- Что ты имеешь в виду?
- То, что говорю.
Мы не собираемся уходить.
Верни мне ключи.
Я тебе ключи с
удовольствием верну.
Мы сделали дубликат. С Коцуром. -Вот блин.
-Густав, я только что вылез
из ванны, я весь мокрый.
-Мам, Анеты здесь нет?
Она здесь снимала. Это весело.
А рики, тики, ту... Нет.
Иржичек, ты поужинаешь с нами?
-Она хотя бы днём здесь не появлялась?
-Ту, ту, ту, не появлялась, не появлялась.
-Наверное, сбежала от
тебя. Знаешь, жизнь - собака.
Но мы дадим шницель, пиво, мы
можем вместе это обсудить, что?
-Иржичек, рики, тики, ту, рики, тики, ту.
-Если бы ты пережил тоталитаризм,
ты бы вёл себя сегодня совсем иначе.
Нам ничего не оставалось,
кроме как напиваться.
А кто мог, тот сбежал.
Но на этом Западе тоже не сахар.
Мы жили с Джимом во Фриско.
Мыли посуду в кабаке,
работали на заправке, на стройке.
И в конце концов оказалось, что он
был сотрудником госбезопасности.
Ну да, доносил на меня,
ну. Я тоже на него стучал.
Но у меня это плохо
получалось, я всегда напивался
и как-то все путал.
-Алло?
-Такова жизнь. Хоп, хоп.
-ОК.
-Иржичек? Ирка! Ты не доешь?
-Он приспособленец.
-Слушай, спасибо большое. -Все в порядке.
-Ну, извини.
Передавай привет дома и самое
позднее послезавтра с полным баком.
-ОК. -Пока.
-Я хочу это видеть.
-Что на тебя нашло?
-Я хотела сбежать, но
как-то не справилась, ну.
-Я хотя бы успел купить припасы.
Можно тоже?
Что, если я нырну?
-У тебя будет инфаркт.
Нет. -Ну. -Ты этого не сделаешь.
Ты с ума сошел, нет?
Иржина!
Ты сумасшедший! -Уаа!
Уаа!
Спасибо.
-Как же это здорово, вот так
вырваться среди недели, а?
-Это роскошь. Кот сказал бы,
что мы слишком хорошо живём.
-Он слишком хорошо
живёт. Спит в чужой квартире.
Пьёт пиво из чужого холодильника.
Где она вообще нашла такого психа?
-Такие люди притягиваются друг к другу.
Думаешь, мы тоже такими будем?
Боишься, да? У
меня это в крови.
-Пойдём со мной.
-Куда?
-Увидишь.
-Анетка.
Анетка, пожалуйста, не пугайся.
Я приехала вам все рассказать.
Мы должны поговорить. Мы
просто обязаны поговорить.
Семья должна общаться!
-Мам, что ты здесь делаешь?
-Конечно, Иржичек, вы были правы.
Вы были правы. Я ужасно наивная.
Этот Кот, он тоже ещё тот мерзавец.
Он ещё и других людей туда притащил,
он притащил туда этого поэта Шпагата,
потом этого пана Бедржиха,
этот пан Бедржих разложил там
везде какие-то гармоники.
Я уже вообще не знала, что мне делать.
Я думаю, вам не стоило их туда пускать.
-Ты совсем с ума сошла, что ли?
Что ты мне тут опять рассказываешь?
В жопу.
-Боже, здесь вообще ничего не изменилось.
Боже мой, какие у меня
воспоминания об этой даче.
Вау! Ты знала, Анетка, что
Иржичек был здесь зачат?
Подожди, не убегай!
Анетка, подожди, мы должны поговорить.
Иржина! Не копайся здесь, шевели
задницей, мы должны её догнать!
Анетка! Анет! Подожди, Анет, не убегай!
Нам нужно поговорить, Анетка! Не убегай.
Анет!
Не убегай, пожалуйста, не
убегай, мы должны поговорить!
Анет, подожди!
Анетка!
-Подожди.
Что?
Я в кустах.
-А что ты делаешь в кустах?
Слушай, иди на ту смотровую
площадку, куда мы ходим, а я сейчас приду.
Блин.
-Тебе смешно?
-А что мне делать? Это
же уже полный отлёт, нет?
-Анетка!
-Где-нибудь спрячемся, пойдём.
-Анетка!
Ну вот видишь, Мирослав.
Ты мёртв...
Я одна. Никто меня не хочет.
-Чёрт.
-Так позвони ей.
Где она может быть?
-Не знаю.
Валерия!
-Посмотрим там?
Мама!
Мама, отзовись!
-Валерия! -Где ты!
-Валерия, где ты?
-Мы извиняемся, ну!
-Валерия!
-Мама, где ты!?