Влюбчивая гримерша-оптимистка то и дело попадает в нелепые ситуации.
Бурлескная комедия Педро Альмодовара.
Все фразы и цитаты
КИКА
– Клаудия?
– Да?
Можешь сделать это.
Ладно, сделаю, если настаиваешь.
Я ещё вздремну.
Да, поспи ещё, это знак
внутреннего спокойствия.
Это снимки для рекламы
белья или снотворного?
Снотворное бельё.
Хорошо, Клаудиа, а теперь
покажи, как ты кончаешь.
Прекрасно.
Так, Клаудиа, отлично, продолжай.
Будто занимаешься любовью.
Ещё, ещё, продолжай!
Чёрт!
Ещё, ещё, больше чувства!
Так, так, хорошо, с другой стороны.
Хорошо, Клаудиа.
Мама!
Мама!
Мама!
Где мама?
В ванной.
На этот раз у неё получилось.
Моя жена покончила с собой.
Застрелилась.
Я пытался помешать, поранил руку.
Да, пожалуйста, быстрее.
На двадцатом километре Национального
шоссе направо, дом Юкали.
Юкали. Так назвала дом
моя жена в честь Курта Вайля.
Курт Вайль, немецкий музыкант.
Но это неважно.
Приезжайте быстрее, пожалуйста.
Держи, она оставила тебе записку.
Дорогой Рамон, я ухожу.
Ты не поймёшь и, надеюсь,
никогда не поймёшь,
потому что это означало бы,
что ты в таком же
отчаянии, как я...
Кстати, не поможешь мне
остановить кровотечение?
Я пока что жив.
ТРИ ГОДА СПУСТЯ
Хорошо, Анна, наклони
голову, открой глаза.
Видите? Мы наклеили Анне
одну ресницу, видите разницу?
Ресницы увеличивает глаз,
придают ему глубину,
выражение, удлиняют его.
Миндалевидный взгляд не сравнится
с усталым, униженным взглядом.
Итак, девочки, даже
самая простая женщина
с накладными ресницами
становится умнее, шикарнее.
Вот что значат накладные ресницы.
Вот почему я за них.
Да здравствуют накладные ресницы!
Сколько пыла, моя королева!
Звонила маркиза де Лирио
по поводу макияжа для её матери.
– Она умерла?
– Да, это для похорон.
Спасибо, Анита, сейчас
приклею другую ресницу.
Я не могу, я встречаю
вместе с Рамоном его отчима.
Ты думаешь только о себе.
Пришли туда одну из девочек.
Вот адрес. Пожалуйста,
это нужно сделать за час.
Я на тебя надеюсь, это важно.
Чао, девочки!
Ампаро, ты согласилась, даже
не посоветовавшись со мной.
– Пока, милая!
– Счастливо.
Пака, ты не против загримировать
бедную матушку маркизы?
Я?
Пошли туда Марию.
– Почему? Она тебя разве просила?
– Нет. Но я уже делала.
Тогда чего предлагаешь?
Пойдите туда вместе.
Я гримирую артисток, а не мёртвых.
Лично я однажды гримировала
покойника, и всё закончилось хорошо.
Это было два года назад.
Я работала на телевидении
вместе с Ампаро
и гримировала Николаса
Пирса, американского писателя.
Ну, вот, порядок, немного пудры.
– Хотите чего-нибудь особенного?
– Нет, спасибо.
– Пожалуйста, подпишите вашу книгу.
– С удовольствием.
Меня зовут Кика.
ТЫ МНЕ ОЧЕНЬ ПОНРАВИЛАСЬ, КИКА.
МОЙ ТЕЛЕФОН...
ЭТО НУЖНО ОБЯЗАТЕЛЬНО ПРОЧЕСТЬ
Можно?
Сегодня мы встречаемся
с Николасом Персом,
американским журналистом
и писателем,
который только что опубликовал свой
первый роман на испанском языке
«Я влюбилась в негодяя».
Не знаю,
правильно ли я вас назвала.
Пирс.
Я могу неправильно
прочесть иностранные имена.
– Копчёной колбаски?
– Нет, спасибо.
Она из Ла-Манчи, как и я.
Вкусная.
Вы давно живёте в Испании?
Уже четыре года.
Я приехал сюда,
чтобы написать об охоте.
Я пишу статьи для американских
журналов о подобных вещах,
об охоте и прочем.
Но ваша страна мне понравилась,
а особенно одна женщина,
на которой я женился, и я остался.
Нет ничего лучше Испании.
В предисловии к книге
вы предупреждаете
недоброжелателей о том,
что это не
автобиографический роман.
Нет. Хотя я допускаю, что некоторые
пассажи навеяны моей жизнью.
Я хочу поговорить об этом.
Например, ваша жена,
да покоится она с миром,
умерла так же,
как написано в романе.
А её муж в книге –
такой же писатель, как вы.
Да. У писателей есть
традиция убивать своих жён.
Правда? А я и не знала.
Уильям Берроуз убил свою жену,
а Луи Альтюссер свою задушил.
Какой ужас, я не знала.
Они ведь не испанцы, так?
– Нет.
– Вы не убивали свою жену?
Нет, но меня подозревали.
Люди так злы.
Да, но эти подозрения вдохновили
меня на написание книги.
Я подумал:
«Если бы я убил свою жену,
как бы я постарался
избежать наказания?».
В результате родилась эта книга.
Эта книга...
Не думаю, что прочту её,
у меня плохо со зрением,
высокий процент сахара и диабет.
Я подарю её своим внукам.
Спасибо.
И напоследок, каковы
планы на будущее?
Скоро я уезжаю в Латинскую Америку.
Нужно написать множество
статей об этом регионе.
Хорошо, тогда удачи и
приятного путешествия.
Найдите там женщину, женитесь,
чтобы не остаться в одиночестве,
вы ещё так молоды.
Я последую вашему
совету, донна Пакита.
Я тоже вдова.
Вы не представляете себе,
какой это ужас – одиночество.
Днём ужасно, ночью невыносимо.
Мой сын –
он режиссёр этой программы –
попросил меня её вести,
но, в то же время,
я пользуюсь этим случаем,
потому что у него нет
времени, чтобы навестить меня.
Матушка Пакита – просто прелесть!
Если бы моя мама была
такой же, как она...
Я бы его предпочла в качестве отца.
Хотя Апмара лезла к нему на глаза,
к Николасу Пирсу поехала я.
Мы понравились друг другу
и решили встретиться.
Как сейчас помню, был жуткий холод.
Я надела пальто из акриловой
ткани оранжевого цвета.
В тот день я выглядела потрясающе.
– Привет, Николас!
– Спасибо, что пришла.
В чём дело? Не рад меня видеть?
Мой сын умер сегодня ночью.
Мои соболезнования.
Я не знала, что у тебя сын.
– Это сын моей жены.
– Значит, это приёмный сын?
Да. Я позвонил тебе,
чтобы ты загримировала его.
Скоро он начнёт разлагаться.
Почему ты мне сразу не сказал?
Я подумала, что сундучок
с косметикой – это лишь предлог.
Ты понимаешь, откуда мне было знать,
что придётся гримировать покойника?
Ты справишься. Пойдём.
У него раны? Я не выношу вид ран.
Нет, он умер
от сердечного приступа.
Вот бедняжка, в разгар Рождества.
Вы один, у вас нет семьи?
Какое неординарное изголовье.
Мой пасынок был фотографом,
он мастер коллажей.
Какой прекрасный труп.
Как его звали?
Рамон.
– Холодный.
– Разумеется.
– Я тоже вся ледяная.
– Он позеленел.
Пожалуйста, убери его белизну перед
тем, как мы отвезём его в морг.
Не переживай.
Я верну ему его природный цвет.
Хорошо.
Тогда я тебя оставлю здесь.
Я вижу, ты любил женщин.
Если бы мы познакомились,
ты, наверное, влюбился бы в меня.
Я бы в тебя... точно влюбилась.
Мне нечасто приходилось
выбирать самой. Честно, Рамон.
Мне ужасно не везло.
Не знаю, как это у меня выходило.
Постоянно попадались одни подонки,
а почему – сама не знаю.
Такая уж я.
Если у них хороший цвет лица и
красивый член, я сразу же влюбляюсь.
Я их не понимаю, ничем
не могу им помочь.
Вот и с твоим отчимом то же самое.
Он такой странный.
Это естественно, ведь
он американец и писатель.
Он такой странный. Но в постели
он должен быть мастером.
Когда он меня позвал, я подумала,
что он хочет потрахаться.
Честно тебе говорю, Рамон.
А вместо этого
я гримирую покойника.
И меня это не беспокоит,
ведь ты такой красивый.
А теперь...
Я не знаю, буду я
с ним трахаться или нет.
Здесь нет ощущения похорон,
нет семьи.
Нет атмосферы смерти.
Я точно не знаю, но всё
это как-то по-американски.
Он нагревается.
– Николас!
– В чём дело?
Это странно,
кожа на щеке покраснела.
– Чья кожа?
– Рамона.
– Это невозможно.
– Может, это аллергия на косметику.
Да ты что, у мёртвых нет аллергии!
Клянусь, я не лгу!
У него покраснела
кожа. Идём, я покажу.
Видишь, цвет стал другим.
Это от грима.
Нет, я покрасила
только этот кусочек.
Продолжай, я побуду с тобой.
Он жив!
Тебе лучше?
Гораздо лучше. Ты нас так испугал!
Привет, Рамон. Как жизнь?
– Хорошо, а ты как?
– Тоже хорошо.
– Я тебе помогу.
– Спасибо.
Чем занимался?
Писал статьи для журнала
«Охота и рыбалка».
А ещё дрался.
Мне понравилось.
Кстати, ты можешь приютить
меня на первое время?
Мне нечем даже за отель заплатить.
Хорошо.
Я могу пожить в Юкали,
только придётся арендовать машину.
В доме никто не живёт.
Я дам тебе денег.
Спасибо. Обещаю, я верну.
Чем займёшься в Мадриде?
Буду работать. Много работать.
У меня накопилось множество идей.
Хочу написать роман
о Латинской Америке.
Ладно, расскажи о себе.
Как твоё сердце, ты лечишься?
– Я в полном порядке.
– Я очень рад.
– Николас!
– Кика!
Прости, что опоздала.
– Что случилось?
– Какой ты красавчик!
– Ты прелестна.
– А ты как?
Никакой ответственности.
Вот что мне нравится больше всего.
– Какой апломб!
– Пошли.
Женщина подожгла себя в офисе
директора банка в Барселоне,
после того, как он отказал ей в
кредите на восемьсот тысяч песет.
Продолжается слушание по делу
о злоупотреблениях члена суда
Севильского архиепископства.
Хуана Т. отказалась
от «унизительного предложения»,
как она выразилась,
и потребовала расторжения брака.
Майор артиллерии убил свою
жену, а затем покончил с собой,
после того, как они поругались
из-за плохих отметок их сына.
Соседи вспоминали о майоре,
как об очаровательном человеке.
Насильник из Оркаситос покончил
с собой в тюрьме со стыда,
после того, как его неоднократно
изнасиловали соседи по камере.
Анхел Мойя приговорён к
четырём годам заключения
за то, что заставлял
заниматься проституцией калек.
Пятеро скинхедов зарезали двух
марокканцев и одного доминиканца.
В Мадриде в детском садике
«Процветание» обнаружен притон,
где занимались детской проституцией,
и склад кассет с порнографией.
Детям было от трех до шести лет.
Мы до сих пор не знаем,
где скрывается
убийца Хоакин Гарсия,
по прозвищу Португалец.
Добрый вечер, дамы и господа.
С вами Андреа Меченая,
ведущая передачи «Худшее за день»!
Прежде чем представить
вам нашего первого гостя,
я напомню вам о кадрах,
которые сделала месяц тому назад.
Да, они могут ранить
вашу чувствительность,
если она ещё у вас осталась.
Простите, почему
покончила с собой ваша дочь?
Оставьте меня в покое!
Она была счастлива?
Какова была атмосфера в семье?
А какой она могла быть?!
Это был ад, по вине моего мужа!
Год назад он изнасиловал её.
Вы донесли на него?
Мы хотели,
чтоб он оставил нас в покое.
Жизнь стала невыносимой.
Мы расстались.
Что ты здесь делаешь?!
Несмотря на усилия полиции
и национальной гвардии,
Хоакин Португалец
скрывается до сих пор.
Наша программа, спонсируемая
молоком «Ла Реаль»,
предлагает вознаграждение в
сумме десяти миллионов песет тому,
кто укажет нам, где он скрывается.
Мы просим вас
не звонить в том случае,
если вы не уверены
в достоверности информации.
Не имея возможности связаться
с Хоакином Португальцем,
мы поговорим сегодня с женщиной,
которая знала его лучше всех.
С его матерью.
Она это заслужила.
Добрый вечер, Анхелина.
Добрый вечер.
– Нервничаете?
– Немного.
Хорошо. Скажите, Анхелина,
чтобы зрители ещё раз услышали.
Ваш сын убил жену,
изнасиловал дочь.
У него были ненормальные инстинкты?
Он пытался убить
вас или изнасиловать?
– Нет.
– Нет?
Мой сын был хорошим,
несколько шаловливым,
но такого я представить
себе не могла.
Я его мать, и я считаю,
что он не мог так поступить.
Как это? Я же всё сняла!
– Я в это не верю.
– Не верите?
Ваша невестка на кладбище
была другого мнения.
Дорогой Рамон, я ухожу.
Ты не поймёшь, и, надеюсь,
никогда не поймёшь,
потому что это означало бы,
что ты в таком же отчаянии, как я.
Не вини Николаса.
Моя жизнь с ним была невыносимой,
но другой жизни я не желала.
Не сердись на него и прости меня,
что я так мало заботилась о тебе,
но боль делает человека
эгоистом. Она завладевает тобой.
Чем занимаешься?
Думаю, понравилось бы маме,
что я помогаю Николасу?
Конечно, она же не хотела,
чтобы ты сердился на него.
Мне не нравится, что он
в гостинице, без денег,
хотя он сам так хотел.
Что если он поживёт наверху, пока
не найдёт себе что-то подходящее?
Почему бы нет? А где ты
поместишь свою лабораторию?
Я сниму квартиру.
Это хорошо.
Ух, ты, какой ящик!
Могу унести.
Не надо, он мне нравится.
Я заберу свои вещи
сегодня после обеда.
Это твоя комната, ванная.
Не шикарное место, но...
Я бывал в местах похуже.
Нам нужно поговорить
насчёт дома Юкали.
Это единственное, что есть у меня.
Ты хочешь сказать – половина Юкали.
Да, конечно.
– Ни ты, ни Кика не бываете там.
– Давай следующую, пожалуйста.
Ты не хочешь его продать?
Не знаю. Надо подумать.
Знаешь, сколько он стоит?
Нет. Когда я думаю о Юкали,
я думаю не о деньгах.
Я не могу себе
позволить такие чувства.
Я не так богат, как ты.
– Что вам угодно?
– Николас! Это же я, Андреа!
Андреа?
А я принял тебя за марсианку.
Это не удивительно.
Рада тебя видеть.
Входи.
Как ты здесь очутилась?
– Я видела объявление.
– Хочешь купить?
Нет, я хорошо зарабатываю,
но не настолько.
Мне нужен такой дом
для моей передачи.
– Я больше не работаю психологом.
– Нет?
– Я веду шоу на телевидении.
– Никакой разницы?
Нет, по-прежнему окружена
безумцами и блаженными.
Можно снять дом?
Снимай, что хочешь,
только решать будет Рамон.
Я жду его.
Ты с ним виделась?
Нет. После наших отношений
остался только этот шрам.
Меня интересует сад.
Я хочу рассказать о паре,
которая убила десять человек
и похоронила их
в саду, не оставив улик.
Дом стоит в уединённом месте.
Хочешь прочесть первый эпизод?
Я взяла его с собой.
Нет, не надо.
Надо. Пожалуйста,
прочти и выскажи своё мнение.
– Хорошо.
– Отлично. Я осмотрюсь немного.
Замечательное место.
Только надо прибраться немного.
– Ну, тебе понравился сценарий?
– Полное дерьмо.
Я знаю. Слушай, есть идея.
Ты можешь написать его?
– Я?
– Да.
– Я не писал раньше для телевидения.
– Ты писатель, этого достаточно.
Я недостаточно хорошо
знаю испанский.
Это не проблема.
Пиши на английском, мы переведём.
– Только не говори ничего Рамону.
– Я понял.
Андреа, что ты здесь делаешь?
Я хочу арендовать дом.
Он продаётся, а не сдаётся.
Я подумала, что вы не откажетесь
немного заработать на нём.
Ты ошиблась.
До свидания, Андреа.
Рамон, ты меня проводишь до ограды?
– Нам нужно поговорить.
– Нет, ты знаешь дорогу.
Пока, Николас,
была рада повидать тебя.
Пока.
Когда она оставит меня в покое?!
Не надо было бить её.
Некоторым женщинам это нравится.
Я не бил её.
Просто хотел сбежать.
А шрам? Андреа сказала,
что она им обязана тебе.
Мне? Она сама себя порезала!
Она расцарапала себе лицо,
лишь бы оставить меня.
Интересная малышка.
Держи, Рамон.
Твои витамины, твоё лекарство,
а это для члена.
Я побежала.
У меня три дефиле в Кибелос,
а топ-модели начинают капризничать,
если их гримирует кто-то, а не я.
– Это подарок для тебя.
– Мне? Какая прелесть! Кольцо.
Какое восхитительное!
А по какому поводу?
Мы живём вместе два года.
Правда. Прости меня,
я забыла, какой сегодня день.
Кроме того,
я хочу на тебе жениться.
– Жениться?
– Ты не хочешь?
Нет-нет, что ты!
Просто это так неожиданно.
Я не слишком стара,
чтобы стать твоей женой?
А мне нравятся старые красотки.
– И недоразвитые моего возраста?
– Мне нравятся недоразвитые.
Как хочешь.
Кольцо просто замечательное!
Пообедаем сегодня,
чтобы отпраздновать это?
Да-да, положим немного еды
в большие тарелки.
Всё, как ты любишь.
Ампаро, что ты здесь делаешь?
– Хотела пригласить тебя на завтрак.
– В таком наряде?
Так жарко!
Я перестаралась?
Не удивляйся, если спросят
тебя, сколько ты стоишь.
Я понимаю, что ты так говоришь без
желания уязвить меня, без зависти.
Кика, я заехала за тобой,
потому что ты меня беспокоишь.
Ты так напряжена в последнее время!
– А что, это заметно?
– Для меня – да. Я же тебя знаю.
Рамон что-то подозревает.
Он предложил мне жениться.
Но это замечательно, Кика!
Да?
А мне это кажется странным,
потому что сейчас наши отношения
складываются не лучшим образом.
У тебя с Рамоном
замечательные отношения.
Сколько мужчин после двух лет
совместной жизни
предлагают пожениться?
Это замечательно,
но вдруг он подозревает?
Если это так,
то это достойно похвалы.
Слушай, красотка, я младше тебя,
но котелок у меня лучше варит.
Ты не уладишь свою проблему,
встречаясь с его отчимом.
– Ты что, нас могут услышать!
– Ты сама мне сказала,
что никто не ласкал и не трахал
тебя лучше, чем Николас.
Я соврала. Рамон тоже
превосходно ласкает меня.
Не мучайся. Выходи за Рамона
и больше не трахайся с Николасом.
Какая ты быстрая.
Он же набит деньгами.
Чего тебе ещё нужно?
– Кажется, она звонила Нику.
– Ты так думаешь?
Сусанна? Ты что здесь делаешь?
Я подумал, что это курьер.
Но это я.
Не пригласишь меня?
Я тебя много месяцев искала.
Как ты меня нашла?
Случайно. Увидела твою фотографию
в программе телепередач.
Я не знала, что ты писатель
и что тебя зовут Николас.
Я так мало знаю о тебе, и ты
должен так много объяснить мне.
Как хочешь. Заходи.
Спасибо.
Я жутко устала.
Рамон не возвращался?
– Ещё нет.
– Поднимусь наверх, так устала.
– Ну, не делай такое лицо.
– Другого нет, прости.
Не жди, что все женщины
станут лесбиянками.
В этом нет ничего постыдного.
Нет, для девушки, которая
не хочет знаться с мужчинами.
Хуана, кстати,
хотя меня это не касается, но ты
не думала о том, чтоб сбрить усы?
– Зачем?
– Женщины...
Усы – это достояние
не только мужчин.
– Нет?
– Нет.
Усы есть у педиков или
фашистов, или у тех и других.
Я тебе говорю как профессионалка.
Без них тебе будет лучше.
Сможешь подцепить побольше. Да.
Я тебя как-нибудь накрашу.
Сама увидишь.
Я пойду наверх, жутко вымоталась.
Она заблуждается,
но какая она очаровательная!
Ник, это Кика.
Отзовись, если ты там.
Нам нужно поговорить, Ник.
Твой пасынок
предложил мне пожениться.
Я хочу обсудить это с тобой.
Тебя нет дома?
Ладно, увидимся завтра.
Я умираю от усталости.
Ну, вот.
Посмотри, Хуана.
Разве это не замечательно?
– Я вам так больше нравлюсь?
– Никакого сравнения.
Если бы ты не ерепенилась,
с твоим лицом ты могла бы
стать манекенщицей.
Я не собираюсь шляться по подиуму,
я хочу стать надзирательницей,
окружённой шлюхами!
Какая ты крутая, Хуана.
– Я – настоящая.
– Это точно.
– В чём дело, Хуана?
– Сеньора, я возбуждена.
Хуана, пожалуйста...
Нужно сполоснуться,
чтоб сбить накал.
Ты никогда не была с мужчиной?
Нет. Только с моим братом.
Это инцест?
Не знаю, при чём здесь инцест.
Мой брат ненормален.
– Бедняжка.
– Верно.
И, как все психи,
он обожает трахаться.
Это любят не только психи.
Да. Но он этим занимался
с коровами, кроликами и овцами.
– Ничего себе!
– Потом он изнасиловал
всех соседок, и мне пришлось
уступить ему, чтобы он не мучился.
Тогда это не может
считаться инцестом.
Но в этом причина
твоего травматизма.
Какого травматизма? При виде
красивой кошечки всё исчезает.
Просто сеньора не пробовала этого.
– Для меня это слишком круто, Хуана.
– Это настоящее, сеньора.
Похвали Хуану.
Хуана, ты восхитительна.
Это сеньора
решила меня преобразить.
– Я забыл тебе сказать утром...
– Можно?
Да, конечно. Через пару дней
Николас переедет на виллу.
Вы решили не продавать её?
Там ему будет лучше.
Для писателя это замечательное место.
Там такой бардак!
Ничего, приберётся,
и всё будет нормально.
Скажи правду, Рамон,
ты не хочешь, чтоб он уезжал?
Ну, раз ты спросила – хочу.
– Но почему?
– Я не могу забыть ма...
– Маму?
– Да.
Перестань себя мучить
по поводу её смерти.
Я тоже сирота, но я
не заморачиваюсь из-за этого.
– Это не одно и то же, Кика.
– Ну, спасибо тебе.
Ты была маленькой,
когда умерли твои родители.
– Разве это важно?
– Нет, но пойми меня...
Я только это и делаю. Но ты...
Со временем супруги
становятся похожими
друг на друга, а мы – наоборот.
Я болтаю без умолку,
ты замыкаешься в себе.
– Кика.
– Это плохо.
Я прочла в журнале, что интроверты
загоняют внутрь свои эмоции,
такие, как гнев
или презрение к себе.
– Кика!
– И это приводит к раку!
Ты не знаешь, какие
страдания доставляет рак!
Кика, хватит!
Ты мне даже слова
вставить не даёшь.
Это ты не даёшь ничего сказать.
Ладно, говори.
О чём?
Тем полным-полно,
если только не говорить о Сараево,
Сомали и том, что там творится.
Я говорю о нас с тобой.
Разве это не должен быть праздник?
Я и забыла.
Ты должен меня осаживать,
когда я увлекаюсь, а ты молчишь.
– Ага.
– Меня нужно контролировать!
Промокни себя,
это приносит счастье.
– Ладно.
– И за ухом, Рамон.
– За нас.
– Да.
Чтобы ни случилось,
мы любим друг друга.
Конечно, но лучше бы
ничего не случилось.
Надеюсь!
На этой неделе
в нашей популярной рубрике
«Кровавые церемонии»
я предлагаю вам отправиться
в Виллаверде де Лос Охос,
где каждый год проходит
церемония флагелянтов.
Какой ужас.
Отвратительно! Ужас.
Даже наша крутая
Хуана и то потрясена.
Среди кающихся в масках
находится Пабло Мендез,
более известный по своему
сценическому псевдониму Поль Баззо.
Помните «Членотерапию»
или «Во все дырки»?
Это и есть Поль Баззо.
Знаменитый порно-актёр,
обвиняемый в нанесении
многочисленных оскорблений
публичному здоровью.
Карательные органы
отпустили его на один день,
чтобы он смог исполнить свой обет
перед девой Марией в родном городке.
Во время маскарада он воспользовался
замешательством и сбежал.
Учитывая низкий уровень
интеллекта знаменитой порно-звезды,
бывшего боксёра
и бывшего легионера,
можно сказать с уверенностью, что он
недолго будет наслаждаться свободой.
Сделаем, как я люблю.
Может, сменим позицию?
Ну, пожалуйста, сделай мне подарок.
Ты мне ничего не подарила.
– Я тебе кольцо подарил.
– Я сама виновата, приучила тебя.
Но мне всё равно.
Я женщина свободная,
но иногда мне хочется заняться
этим традиционным способом.
Посмотри на меня.
Что?
– Продолжать?
– Да-да.
– Кончил?
– Ещё разок.
Сними меня, пока я
получаю удовольствие.
Ещё, ещё разок, вдруг смазалось.
Обязательно смажется,
если я буду трястись.
Нет-нет, это фальшиво.
Ладно.
А ты не хочешь кончить?
Не знаю, мне трудно
сосредоточиться из-за снимков.
Ладно, больше никаких снимков.
– Давай, сосредоточься, Кика!
– Да, сосредотачиваюсь.
Ой, люстра колышется.
Видишь, она колышется.
Если хочешь, перестанем.
А тебе не будет плохо?
Нет, почему мне должно быть плохо?
– Не сердись, Рамон.
– Нет.
Мы сделали столько снимков...
Николас, ты меня слышишь?
Это Андреа.
Ну, ладно, я знаю, что ты дома.
То, что ты прислал мне утром –
это не сценарий.
Это черновик романа.
Терпеть не могу это
«Я знаю, что ты дома».
Я тоже. Я тебе помешала?
Да. В чём дело?
Вместо того, чтобы прислать
три первых эпизода,
ты мне прислал жуткую штуку
под названием «Убийца-лесбиянка».
Я перепутал конверты.
– Николас?
– Да, я ищу.
Я перешлю их тебе. Извини.
Когда ты пришлёшь? Завтра?
Если хочешь, могу прямо сейчас.
Завтра я переезжаю.
Буду жить в Юкали.
– Мне приехать на студию?
– Нет, не надо.
Через полчаса встречаемся
в кафе Бель Артес.
Тебя это устраивает?
Нет, давай через час.
– Ладно.
– Пока.
Убивать – это как
подстригать ногти на ногах.
Сначала мысль об этом
порождает у вас лень.
Когда их режешь – понимаешь, что всё
происходит быстрее, чем вы думали.
Потом говоришь себе,
что потребуется много времени,
чтобы они снова отросли.
Но ногти отрастают,
когда меньше всего этого ждёшь.
Какая замечательная глава!
Невозможно лучше описать
естественную страсть к убийству.
Только одно замечание.
Если это женский комментарий,
то женщина,
даже если она лесбиянка,
никогда не будет лениться
ухаживать за собой.
Ты права.
Ты можешь подождать с романом,
чтобы закончить мои серии?
Мы немного опаздываем.
Тем более, что нужно
перевести на испанский.
Обещаю, я буду усердно
трудиться в Юкали.
А это настоящая история?
Меня вдохновляют нераскрытые дела,
которые объединены
только отсутствием мотива.
Я прочёл о них в журнале.
Разумеется, это сделал
не один преступник и не женщина.
Я просто позволил себе
некоторую вольность ради интриги.
Но это фантастический сюжет!
Чего же боле?!
Кстати, о сюжете.
Сегодня утром о тебе спрашивала
полоумная женщина.
У неё мексиканский акцент.
После встречи с тобой
она пришла ко мне.
И?
Андреа, будь добра, не давай
мой адрес кому ни попадя.
Она была такой красивой,
я подумала, что она тебе нравится.
Я сам знаю, где мне
найти красивых девушек.
Прости.
Она причинила тебе хлопоты?
Нет, но у меня ушёл час на то,
чтоб избавиться от неё.
Такси!
ОН ВОСПОЛЬЗОВАСЯ СЛУЧАЕМ И СБЕЖАЛ
Кто вы? Что вам нужно?
Это я, Хуана, Пабло.
– Что ты здесь делаешь?
– Я сбежал.
– Зачем ты пришёл?
– Потому что ты моя сестра.
Проходи, кретин!
Я же тебе говорила – не сбегай,
пока не закончится срок!
В тюрьме ужасно,
это место не для меня.
– Что мне делать с тобой?
– Я поживу здесь пару дней.
Это невозможно!
Что я скажу хозяевам?
– Правду. Что я твой брат.
– Ты спятил? Они нас заложат.
Нет. Дай мне тогда денег,
и я смоюсь.
Держи. Это всё, что у меня есть.
Однако, если подумать...
– Если ты что-то украдёшь...
– Украсть стул?
– Зачем?
– Не знаю, ты сама так сказала.
Слушай меня внимательно.
Сейчас пойдёшь в кабинет
сеньора, за колоннами направо.
Ладно.
Возьмёшь всё, что сможешь –
видеокамеру, фотоаппараты.
Но только в студии.
Что я сказала?
Украсть всякие штуки...
– Где?
– Ну...
– В студии, за колоннами, направо.
– Понял.
Хорошо. Положишь всё в сумку,
я постараюсь всё продать.
Потом поедешь к кузине Реме.
Я позвоню ей, чтоб она
тебя приютила на пару дней.
– Хватит жрать.
– Я со вчерашнего дня ничего не ел.
Если бы не сбежал,
не был бы голодным.
Где за тобой будут ухаживать
лучше, чем в тюрьме?
– В тюрьме нет шлюх.
– Зато педиков навалом, разве нет?
– Это не одно и то же.
– Не одно и то же! А чего ты ждал?
Ладно, свяжи меня и смывайся.
Только не сильно, ладно?
А зачем тебя связывать?
Ты решила заняться садомазохизмом?
Кретин!
Когда они обнаружат кражу –
нельзя, чтобы заподозрили меня.
– Какая ты умная, Хуана.
– Зато ты дурак. Давай кляп.
– Чего?
– Засунь салфетку в рот и стукни меня.
Сними, болван!
Ты не шуми, сеньора спит.
Там спит женщина?
Я видела, каким ты пришёл.
Снова на взводе?
Женщина...
Вечером трахнешь меня
и расслабишься.
– Два раза.
– Ладно.
– А ещё Реме, ладно?
– Там поглядим.
А малышку?
Малышку? Забудь о ней.
Только не её.
Я тебя прибью!
– Ладно, не сердись.
– Давай, завязывай и бей.
Чему тебя в тюрьме учат, придурок?
Помолчи, Хуана.
– Готова?
– Да.
Хуанита...
Ух, ты...
Как вкусно...
Погляди на пирожок.
Что скажешь?
Как я устал.
Хуанита?
Я был хорошим, не стал насиловать.
Хуанита, очнись.
Идём к Реме.
Ты мне обещала два раза.
Не притворяйся, что спишь.
Хуанита?
А она – высший класс.
Это же я.
– Что вы делаете?
– Трахаюсь.
Хуана!
Не зови её, она не ответит.
Ясно?
– Ты её убил?
– Нет, она без сознания,
с кляпом во рту
и привязана к стулу.
Свинья вонючая, убирайся отсюда!
Тихо, тихо, не ори!
Выбирай, или я тебя
изнасилую, или зарежу.
Раздвинь ноги.
Осторожней с ножом.
Ты ведь Поль Баззо?
Да, я порно-звезда.
– А я Кика.
– Очень приятно, Кика.
Поль, осторожней с ножом.
То, что ты делаешь, очень плохо.
Плохо?
Да я самый лучший.
На съёмках
мне всегда это повторяли.
Это не съёмки, это
настоящее изнасилование.
Вот кайф, вот это кайф!
Поль, у тебя будет много проблем.
– У меня? Никаких!
– Никаких?
Ты сбежал во время процессии,
я сама видела, по телевизору.
Поль... Поль...
Если ты остановишься,
и мы поговорим,
ты сможешь рассказать
мне о своих проблемах.
Я светская женщина,
либеральных взглядов,
я умею хранить тайны
и никому не скажу.
Эй, ты кончил?
Боже, ты меня всю зальёшь спермой!
– Эй, я тобой разговариваю!
– Чего?
Отпусти меня! Убери свой нож!
Чёрт!
Проклятье!
Полиция, слушаю?
Быстрее, насилуют женщину,
улица герцога Севильского,
три, квартира шесть.
Откуда вы знаете?
Вы насильник?
– Нет.
– Почему вы исказили голос?
Я вуайерист. Я видел всё с террасы.
Вуайерист? Имя и адрес?
Алехандро Муньос,
улица Оренсе, двадцать три.
Ты думаешь, что я тебе
поверю, извращенец?
Он похож на Поля Баззо,
угрожает ей ножом.
Вы записали адрес – улица герцога
Севильского, три, квартира шесть?
Пока, ублюдок. Поглядим, что будет,
если ты начнёшь насиловать.
Что случилось, Марио?
Какой-то педик сказал, что видит,
как Баззо насилует девку.
Ну и воображение у людей.
А сказал адрес?
Да.
Ну, пошли, взглянем.
Он врёт.
Ну и что, прогуляемся,
чтобы время убить.
Не то я здесь загнусь.
Я чувствую, как уходит время,
Марио. А ты – нет?
Как думаешь, стоит
ввести коллаген в щёки?
Это предположение, не более.
У меня всё на месте, даже ямочка.
А знаешь,
сколько стоит ямочка в США?
Десять долларов.
Но такая не получится.
Такая только у меня
и Кирка Дугласа.
Не пудри мне мозги, пошли
охотиться за насильником.
Эй! Эй!
Двух оргазмов тебе хватит?
У меня рекорд –
четыре раза, не вынимая,
но сегодня я хочу его побить...
Побить...
Зачем это делать со мной?!
Побить... побить...
Я понимаю,
изнасилование – это одно,
но у меня ещё другие занятия.
Я должна кушать, писать, собираться.
Мне это не нравится.
– Положи нож.
– Не шевелись! Шлюха.
Да, ещё одно,
ты же только что из тюрьмы.
– Ты там ничего не подцепил?
– Я?
Ты не мог бы надеть презерватив?
По крайней мере, когда
насилуешь, не останется улик.
С меня довольно этих членов!
Хуана!
Подонок, не трогай сеньору!
– Хуана!
– Убирайся на кухню!
Не надо на кухню!
Иди сюда, я тебя развяжу!
Эй, я видел!
Хочешь, чтоб я тебя прирезал?
Нет!
Сеньора, делать нечего.
Расслабьтесь, пусть кончит
и уберётся к чертям собачьим!
Он уже два раза кончил не вынимая.
– Два раза?!
– У него рекорд – четыре.
Это Поль Баззо, порно-звезда,
он сбежал во время процессии.
Понятно, он профессионал.
Поль, ты меня слышишь?
Поль, она с тобой разговаривает!
Ты нас не продержишь
здесь весь день!
Надо найти решение.
Кончишь в другой раз, сейчас
уйдёшь, и мы всё забудем.
Сеньора тебя
не сдаст полиции, ясно?
Нет-нет-нет!
Ладно, ладно.
Согласен?
Кончаешь и сматываешься!
Слышал?
Этого только не хватало, кто там?
Хуана, марш на кухню
и никому не открывай!
– Открой!
– Как я открою связанной?
– Зови на помощь!
– У меня рот заткнут!
– Сделай что-нибудь!
– Ну, ты кончишь?!
Давай, кончай!
– Ладно, пошли, ерунда это.
– Погоди. Я что-то слышал.
Там что-то происходит!
Открывайте, полиция.
Открывайте, не то высадим дверь!
Марио, не стреляй! Нет!
Не входи! Кто знает, кто там!
– Надо предупредить.
– Прикрой меня!
Тебя изнасиловали?
Не знаю, меня ударили.
Если изнасиловали, то я не заметила.
– Сколько их? Много?
– Он был один.
Ты знаешь, что открывать дверь
можно только полиции?
Он переоделся.
Что я могла поделать?
Ты что?
Надо вызвать подкрепление!
Я пошёл, прикрой меня или вызывай,
кого хочешь! А ты сиди!
– А если они вооружены?
– Мы тоже, болван!
Сюда!
Он в комнате!
Дверь посередине!
– Это ловушка!
– Плевать!
Поль, я не могу ждать,
пока ты кончишь.
Не ходи, это самоубийство.
Если захочу, покончу с собой.
Отпусти немедленно эту женщину!
Сюда, держи его руку, там нож!
Эй, подонок,
ты не видишь, что ты на прицеле?!
– Они в тебя целятся!
– Слушай, он же псих!
Я тебе сейчас из мозгов пюре
сделаю, извращенец хренов!
Не надо пюре!
Его с места не сдвинешь,
надо стащить.
Я помогу!
Всё хорошо, сеньора!
Давай!
Поль, тебе не кажется,
что ты далеко зашёл?!
На «раз-два, взяли»!
Раз...
Два...
Три...
Назад, подонок!
Слезай, слезай, не дури!
Поль, если я подвезу тебя,
сможем поговорить?
Ключи, быстро!
Доверься мне.
Сволочь!
Андреа!
В чём дело?
Как вы могли его упустить?!
Мы подумали...
Вам платят не за то, что вы думали,
а чтобы действовали.
А ты что здесь делаешь?
Кто тебя предупредил?
Никто. Если бы я ждала
от вас звонка, я бы сдохла.
Мы думали, что это ложный вызов.
А кто вас навёл?
Какой-то вуайерист
видел всё из окна.
– Что там делал Поль?
– Ничего особого, девку шпарил.
Рохля! Я должна сама взглянуть.
Не труби по всему свету,
я тебя знаю!
Может, девушке нужна моя помощь.
Ты открываешь,
видишь переодетого мужчину,
которого не можешь описать,
а потом – раз...
И ты оказываешься на кухне,
связанной.
Что случилось
между дверью и кухней?
Он меня потащил.
– Как?
– За волосы.
Не похоже, что тебя
таскали за волосы.
Я была без сознания!
Как я могу вспомнить, придурок?
Ладно.
– Ух, ты, кто это у нас?
– Где жертва? – В ванной.
– А ты кто?
– Я служанка.
Мне нужен мой мотоцикл,
номер ЭМ 3614 ЭН-СИ.
И мне нужен Поль Баззо, живой!
– Тебя тоже изнасиловали?
– Меня ударили. Я потеряла сознание.
Она что-то скрывает от нас.
– Что за следы?
– Меня связали.
Потом поговорим, милая.
ЭН-СИ, болван! Где туалет?
– Там, проводить?
– Нет, поговорим попозже.
Дерьмо!
Что вы здесь делаете?
Работа.
Он пытался вас изнасиловать.
Вернее, вас изнасиловал.
– Вам какое дело?
– Большое.
Сеньор, убери отсюда эту женщину.
Ну, ты слышала, уходи.
Мне нужно интервью, сеньора.
Я психолог,
могу помочь вам пережить шок.
Сеньор, если вы не уйдёте,
я подам в суд за вторжение
в личную жизнь и соучастие!
Неблагодарная! Он вам спас жизнь.
Это правда.
Вы нам обязаны жизнью...
Изнасилование не извиняет
вашу невежливость.
Нет, это уж слишком!
Оставьте нас наедине,
вы её смущаете.
Эти шпики меня достали.
Только один вопрос.
Как можно объяснить, что Поль
направился прямиком к вам?
Он вас знает?
Как он вёл себя
во время изнасилования?
Он угрожал вас убить?
Сколько раз он кончил?
У вас был оргазм?
Останется ли у вас травма?
Что вы думаете о судьях,
которые выпустили его на процессию?
Может, побег Поля был манёвром
оппозиции? А может быть...
Сеньорита! Ваше поведение
ставит под угрозу свободу слова!
Это недопустимо!
Ненавижу такие квартиры!
– Она странная.
– А есть адрес вуайериста?
– Есть у Марио, но он ложный.
– Ладно, сама проверю.
Все эти святые и девы Марии
не слишком-то защитили тебя, милая.
Не думай об этом, Хуана.
Если бы я не открыла,
ничего бы не случилось.
Ты не виновата.
Выпей ёршика и расслабься.
И мне один.
Я бы жизнь отдала,
чтоб вас защитить.
Я знаю, Хуана.
Я поднимусь на минуту.
Ну, да, поднимитесь.
Много этот тип нам помог!
Как ты смеешь?
Ты должна нас защищать,
а толку ни на грош.
Занимайся лучше своим луком.
Здрасте.
– Мы заменим дверь.
– Хорошо.
А что случилось?
Полиция. Вы же знаете,
как они себя ведут...
Это следы от выстрелов.
Да-да. Если что-то нужно,
служанка дома.
Спасибо.
А ты что здесь делаешь?
Звоню в дверь,
а Николас не отвечает.
Его нет дома.
Что ты здесь делаешь в такой час?
– Кика. Я должна тебе сознаться.
– Говори.
Мы с Николасом спим вместе.
Что?!
Я давно хотела сказать, но не
могла найти подходящий момент.
Мы с тобой видимся каждый день.
Ты меня надула!
Тише, он может услышать.
Мне плевать!
Вчера утром ты вошла
в лифт полураздетой от него?
– Да.
– Шлюха!
Ты мне лгала,
твоей Кике, да ещё как!
Что до лжи, то ты тоже не
слишком откровенна с Рамоном.
Не надо сравнивать,
Рамон – мужчина.
А ты моя лучшая подруга,
я тебе никогда не врала.
Ты права.
И трахайся с закрытыми окнами.
Все слышат твои стоны.
– Какие стоны?!
– Сегодня ночью!
Ты стонала так,
словно тебя разрывают на части!
Я не помню, чтоб меня разрывали.
– Как это?! Я внизу всё слышала.
– Это была не я. Это другая.
Не будь циничной,
не то я тебе в рожу вцеплюсь.
Не прикидывайся целкой!
Я звонила Николасу, он не отвечал.
– Ты меня удивляешь!
– Он нам изменяет.
Нет, он изменяет только тебе.
Я вне игры.
Так и скажи ему, когда увидишь.
– Привет, как жизнь?
– Нормально, Рамон.
Пока, Рамон.
Что произошло?
Так, ничего особенного. Поругались.
А это что? В чём дело?
– Меняем дверь.
– Я вижу. А зачем?
Полиция сломала её,
когда вломилась.
Полиция? А позвонить не могли?
– Выпьешь?
– Нет, спасибо.
– Тебе это понадобится.
– Нет, не хочу.
Тогда я выпью за тебя.
Ты спросил, почему
полиция не позвонила.
Они звонили,
но мы не могли ответить.
Хуана была связана,
и ей всунули кляп в рот.
А я... Меня насиловали.
– Тебя насиловали?
– Это было ужасно.
Но это в прошлом,
и лучше забыть о нём.
– Я ничего не понимаю.
– Какой ты несообразительный.
Эти вещи происходят ежедневно,
сегодня пришёл мой черёд.
Ладно. Кто насиловал?
Ты не поверишь!
Помнишь Поля Баззо,
который сбежал во время процессии?
– Помню.
– Он первым делом заявился сюда.
Он выдал себя за другого,
и Хуана открыла ему дверь.
Он ворвался как молния,
ударил её, связал и всё.
Я спала и ничего не слышала.
Когда проснулась, он уже был там.
– На кухне?
– Нет, во мне.
Подонок!
Ты спросишь, откуда здесь полиция?
Ну, да.
В первый момент я тоже опешила.
Оказывается, им позвонил вуайерист,
который подсматривал
за мной в окно.
Вуайерист? Так что,
он шпионил за нами?!
Да, он за нами шпионил.
Кто бы это мог быть?
Откуда мне знать?
Это особенные люди,
они не любят себя афишировать.
А где мои аппараты?
Он их украл?
Поль хотел их украсть,
но от изнасилования оказался
на седьмом небе от счастья
и забыл обо всём.
Он меня трижды изнасиловал,
а ты думаешь только о камерах!
Он тебя насиловал трижды?
Да, и если бы я не вырвалась,
оба полицейских изнасиловали
бы меня каждый по три раза!
Я поругалась с Хуаной,
сорвала шиньон с Ампаро.
Детали я опущу.
Переключить?
Я не люблю эти катастрофы.
Нет, я хочу посмотреть на Меченую.
Эта сучка узнала,
что меня изнасиловали,
и хотела взять у меня интервью.
– Андреа?
– Да. Ты её знаешь?
Да. До телевидения
она работала психологом.
Эта полоумная была психологом?
Несколько месяцев
я был её пациентом.
Я сделал это из-за мамы,
но стало ещё хуже.
Почему ты ничего не сказал мне?
Потому что как-то
не подвернулось случая.
А что за интервью?
Я её послала ко всем чертям.
Значит, ты с ней знаком?
Я так мало знаю о тебе.
Кика, ещё одна вещь...
Хуана, ещё льда! Ну?
Перестань пить, чёрт возьми!
Ты что, празднуешь?
Я не праздную,
просто я не в своей тарелке.
Добрый вечер, сеньоры и сеньориты.
С вами Андреа Меченая.
Лёд.
Спасибо, и извини за то, что я сказала.
Посмотри передачу вместе с нами.
Потом поговорим.
Сегодня у нас настоящая сенсация.
Поль Баззо, великая порно-звезда,
сбежавший от полиции,
изнасиловал сегодня
женщину в Мадриде.
Из уважения к личной жизни
мы не назовём её фамилию.
Помните наш совет:
оставайтесь оптимистами.
Это или кое-что похуже
может случиться и с вами.
Это послание от нашего спонсора,
молока «Ла Реаль».
Какой позор!
Я ей такой процесс закачу,
что она долго не забудет!
И что это даст? Получится
хорошая реклама её программы.
Насрать мне на рекламу!
Ты не понимаешь,
что меня публично унизили?!
Я тебя не понимаю, Рамон.
Абсолютно не понимаю.
– Да?
– Хуана, это Реме.
– Что случилось, Реме?
– Ты смотрела телевизор?
Да, только что, такое несчастье.
Какого чёрта ты послала
его ко мне в таком состоянии?
– Я спрячу его вечером.
– Он мне здесь не нужен.
– А, это ты.
– Ты смотрела передачу?
Да, это тебя весь день
не было видно.
– Я был занят.
– Я тоже, но успела подняться к тебе.
Не обнюхивай меня!
Ты мне не открыл.
Ты не хочешь
это обсудить без Рамона?
Нечего обсуждать.
Между нами всё кончено.
Хотя здесь стреляли, ты не спустился,
чтоб узнать, что случилось.
Зачем ты разрешаешь ей пить?
Ей плохо от этого.
Мне не нужно твоё
разрешение, чтобы напиться.
– Кика!
– Проблема не в том, что я пьяна!
– Это не решение проблемы.
– Кика, пожалуйста, не пей больше.
– Пожалуйста, помолчи. Я святая.
– Кика, прошу тебя.
– Отстань от меня!
– Кика, хватит!
Прости меня, Кика.
Я так больше не могу.
А ты подумал, каково мне?
Постарайся отдохнуть.
– И прости меня.
– Не трогай меня.
С тобой или без тебя,
но я подам на неё в суд.
Разве не лучше всё забыть?
Я не хочу забывать.
Моё изнасилование
не поможет продажам молока.
Как хочешь.
Я попрощаюсь с Николасом.
Рамон, я иногда занималась
любовью с Николасом.
– Ничего не скажешь?
– А что я могу сказать?
Теперь ты знаешь.
Полицию предупредил вуайерист.
А кто позвонил Андреа?
Этого я не знаю.
Хуана, ступай в комнату,
потом уберёшь.
Спокойной ночи.
Неужели за нами шпионил вуайерист?
Похоже на то.
В чём дело?
Тебе это безразлично?
Нет, не безразлично.
Мне надоели твои вопросы.
– Да?
– Андреа?
Да.
Это Николас.
Я видел твою передачу.
Надеюсь, я тебя не обидела.
Это не входило в мои намерения.
В твои намерения
входило отомстить Рамону?
Ты же знаешь,
что профессионалы лишены совести.
Я не знаю, о каких
профессионалах ты говоришь.
Взгляни на цифры,
и ты поймёшь, о чём я говорю.
– А съёмка изнасилования?
– Мне её передал вуайерист.
– Кто он? Где живёт?
– Мы не выдаём свои источники.
Многие вуайеристы
присылают нам материал.
Полно людей, заинтересованных
в сотрудничестве с нами.
Если ты его не знала,
как ты узнала об изнасиловании
в тот момент,
когда оно происходило?
Вуайерист позвонил в полицию,
они позвонили мне.
Там часто бывает.
Мы платим полицейским.
Только никому не говори.
Андреа, я живу этажом выше.
Если он наблюдал за ними,
значит, он мог наблюдать за мной.
Не дави на меня.
Я не знаю, кто вуайерист.
Не только у тебя
монополия на месть.
Ты мне угрожаешь?
Называй это как хочешь.
Забудь о нашем сотрудничестве.
Я не хочу иметь ничего
общего с твоей передачей.
Как хочешь.
Я тебя предупреждаю.
Если покажешь хотя бы один кадр,
касающийся нас,
клянусь, ты пожалеешь об этом.
Ты не говорил,
что пишешь для этой передачи.
Я писатель, это мой заработок.
Но она мстила не мне, а тебе.
Я ушёл от неё три года назад,
а она продолжает угрожать мне.
Нужно заткнуть рот этой гадине.
– Звони в полицию.
– Зачем?
Чтобы узнать адрес вуайериста
и забрать все наши снимки.
А в полиции меня выслушают?
Пригрози им тем, что выдашь
инспекторов, которым платит Андреа.
Это ничего не даст.
В полиции ничего не знают
о личности вуайериста.
– Ты откуда знаешь?
– Потому, что это был я.
Я их предупредил.
Из моей новой студии виден наш дом,
мне нравилось следить за Кикой.
Ты не только следил за Кикой,
ты отдал запись Андреа!
– Этого я не говорил.
– А что ты говорил?
Я следил за Кикой, увидел,
что её жизнь в опасности,
и позвонил в полицию.
И всё?
Не я снимал те кадры,
которые показали по телеку.
Кто-то, кто отлично знает Андреа;
или она сама снимала всю сцену.
Покажи то, что ты снимал.
Что здесь?
То, что осталось у меня от мамы.
И её дневники?
– Да.
– Значит, они у тебя.
Я храню их со дня её смерти.
Чтобы они никуда не попали.
– Ты их прочёл?
– Нет. Не смог.
– Я бы хотел их посмотреть.
– Ни за что!
Это всё, что я снял.
Я должен был догадаться.
Ты всегда любил подглядывать.
Однажды я заметил тебя у двери,
когда мы занимались любовью
с твоей матерью.
Надо же, какое совпадение.
«Бродяга».
Прошлой ночью ты тоже следил?
Нет, я был здесь, с Кикой.
Но тебе нечего скрывать.
Все всё знают.
Тем лучше. Не могу больше
вести себя как подросток.
Кстати, почему ты решил
переехать пораньше?
Ты собирался это
сделать через три дня.
Не надо меня допрашивать, Рамон.
Я тебе не разрешаю этим заниматься.
Хорошо. Тогда убирайся.
Не хочу больше видеть тебя.
Я соберу вещи, и завтра утром уеду.
Помни, что половина Юкали моя.
Я пришлю тебе адрес,
по которому можно со мной связаться.
Чем быстрее мы покончим
с этим, тем лучше.
– Хуана? Ты тоже ушла?
– Да.
Ясно. Что взяла?
Всякие безделушки на память.
Кое-что спёрла, мне не заплатили.
Я считаю, что это правильно,
ты имеешь на это право.
Поймаем такси, у меня
нет ключей от машины.
– Не хочу возвращаться.
– Ясно.
– Куда пойдёшь?
– К моей кузине, а вы?
Не обращайся ко мне на «вы»,
я больше не твоя хозяйка.
Поеду в гостиницу
или к Ампаро, там поглядим.
– Тебя подвезти?
– Нет, я на метро.
– Как хочешь.
– С вами я бы пошла куда угодно.
– Я тебе не сделаю предложения.
– Простите.
Что мне нравится, так
это твоя откровенность.
Если бы все были такими, как ты.
Поцелуемся.
– Кика, я тоже соврала тебе.
– И ты?
Да. Я скрыла, что Пабло мой брат.
Какой Пабло?
Поль Баззо. Это мой брат.
Поль Баззо – твой брат?!
Я хочу найти его.
Он ждёт меня у Реме.
– Едем. – Куда?
– Куда угодно!
Он подонок, но он мой брат.
Я должна ему помочь.
Прощай.
Убивать – это как
подстригать ногти на ногах.
Сначала мысль об этом
порождает у вас лень.
Когда их режешь – понимаешь,
что всё происходит быстрее,
чем вы думали.
Потом говоришь себе,
что потребуется много времени,
чтобы они снова отросли.
Но ногти отрастают, когда
меньше всего этого ждёшь.
О чём они говорят?
Ваза.
Её нет.
Вот что...
Николас, это ты?
Да.
Эти следы...
Какие следы?
Это похоже на кровь.
Снова галлюцинации.
Не надо было тебе приезжать сюда.
– Ты плохо выглядишь.
– Не спал всю ночь.
Я тоже, вымотался ужасно.
Если хочешь отдохнуть,
увидимся попозже.
Незачем нам больше видеться.
Я привёз мамины вещи.
В том числе дневники,
которые тебя так интересовали.
Почему ты передумал?
За исключением этой записки
они принадлежат тебе.
Вчера вечером ты считал иначе.
До вчерашнего вечера я их не читал.
Наконец-то сподобился.
Да.
Кика ушла.
Я был в отчаянии,
думал о маме.
Кажется, я впервые
понял её состояние,
и тогда я прочёл её дневники.
Ты знаешь, как я любил маму.
Я думал, что,
несмотря на её нервозность,
она, по-своему, тоже любила меня.
Я ошибался.
Я ничего не значил для неё!
Она не посвятила мне
ни единой строчки!
А упоминает меня, чтобы сказать,
как я ей надоел своим присутствием.
Она хотела только тебя!
Ты один существовал
для неё, её палач.
Без тебя жизнь была ей неинтересна.
Ничего её не держало в ней.
Твоя мать не желала понять,
что между нами всё кончено,
но я не был её палачом.
Ты убил её.
Снова у тебя наваждения.
Довольно, Николас!
Ты убил её, но я не
собираюсь упрекать тебя!
Её жизнь принадлежала тебе,
ты имел право прервать её.
Твоя мать покончила с собой,
и это была не первая попытка.
Ты сам это хорошо знаешь.
Ты убил её,
у меня есть доказательство.
Двадцатое апреля.
Мама умерла в июне.
Она написала и вырвала эту страницу
за два месяца до смерти,
когда она попыталась
покончить с собой.
Я приехал вовремя
и успел отвезти её в больницу,
но ты нашёл вырванную страницу
и сохранил её.
Ты не отдал её мне.
А вручил только после того,
как убил её,
чтобы доказать,
что это самоубийство.
Дорогая Кика, я еду в Юкали.
Произошла одна важная вещь,
неожиданная,
даже если она покажется
тебе невозможной.
Мне нужно срочно
поговорить с Николасом.
Я боюсь, что больше не увижу его.
Я не прошу тебя о втором шансе,
я не заслуживаю его.
Той ночью я хотел бы умереть,
но не страдать из-за своей вины.
Ты мне дала больше, чем я заслужил.
По-своему, мерзко и молчаливо,
я любил тебя и продолжаю любить.
Прости меня.
Рамон.
– Чего тебе?
– Я принесла деньги за три эпизода.
Как ты узнала, что я здесь?
Просто предположила.
Можно войти?
– Нет, и прекрати съёмку.
– Ладно.
Держи, я принесла наличные, чтобы
тебе не нужно было идти в банк.
Хорошо, прощай.
А квитанция? Николас,
ты должен подписать квитанцию!
Я бы хотела поговорить с Рамоном.
– Его нет.
– Но его машина стоит за углом!
Я приехал на ней.
Я знаю, что Рамон здесь.
Я видела, как вы разговаривали.
Я давно за вами наблюдаю.
В любом случае я хотела
поговорить с тобой.
Дай мне интервью.
– Что?
– Да, интервью.
У тебя будет время сбежать,
я не задержу тебя.
Обещаю, что покажу его,
когда ты будешь далеко от Мадрида.
Не прячься.
Я всё знаю.
Твои путешествия
были лишь предлогом для убийств.
Ты убил мать Рамона,
на это мне плевать,
но остальные, блондинка
позавчера вечером...
Заткнись, не то я тебе язык вырву!
Ты это сделаешь, если сможешь.
Мужчина, убивающий с помощью вазы
женщину, поющую при свете луны,
способен на всё.
Я говорю о блондинке из Мексики.
Ты сказал, что она пробыла
у тебя только час утром,
а у меня есть съёмка, где видно,
что она была у тебя всю ночь,
до моего звонка.
Яму ты вырыл для неё, верно?
Я вхожу, Николас!
Подонок! Ты не знаешь,
на что я способна ради интервью!
Ты мой первый серийный
убийца, и я тебя не упущу.
Не двигаться! Давай сюда нож.
Садись туда.
Поговорим
как цивилизованные люди.
Я осведомлена о твоей библиографии,
а события сегодняшнего утра
доказывают со всей очевидностью,
что ты серийный убийца.
Я могу тебе представить улики,
но, пожалуйста, давай
избежим этих формальностей.
У нас мало времени.
Мне нужен врач.
Тебе нужно гораздо больше,
тебе нужно моё соучастие.
Давай заключим сделку.
Доверенный врач вылечит твою рану,
я помогу тебе сбежать
или спрячу тебя, выбирай.
За интервью я заплачу
десять миллионов песет.
Это тариф наших спонсоров.
Я думаю, ты захочешь их получить.
У меня нет их с собой, но я перешлю
их, куда ты захочешь, обещаю.
Я покажу интервью,
когда ты будешь далеко от Мадрида.
Что скажешь?
– У меня есть выбор?
– Нет.
Итак, за работу.
Ты засунул блондинку-мексиканку
в сундук во время переезда.
– Кто она, какова её роль в романе?
– Андреа, я истекаю кровью.
Не теряй времени.
Что это за женщина?
Почему ты убил её?
В твоём романе
есть подобный персонаж,
сестра последней жертвы
лесбиянки-киллера.
Скажи мне, что ты и есть
эта смешная лесбиянка!
Я тебе всё объясню.
Когда?!
Сейчас.
Только помоги остановить кровь.
Ладно, встань на колени
и не забывай, что я целюсь в тебя
и что мне всё надоело!
Ну, почему ты не послушался меня?
У нас нет времени, Николас.
Скажи, да или нет.
Просто кивни.
Обещаю, я отвезу тебя в больницу.
Ты сам совершил все преступления,
которые описал, верно?
Скажи, да или нет.
Просто кивни,
ну, пожалуйста, да или нет.
Скажи – да, скажи – да!
Скажи – да!
Скажи – да!
Господи, что же мне делать?
Яма...
Кика.
Кика.
Господи!
Николас, что случилось?
Эта сумасшедшая...
А где Рамон?
– Наверху, в своей комнате.
– Он умер?
– Не знаю точно.
– Он умер.
С этим парнем никогда
не знаешь точно.
Слушай, Кика, у нас нет времени
на долгие разговоры.
Держи.
Это тебе подарок.
Опубликуй его,
он станет бестселлером.
Только измени название
и имя героини.
Вместо неё поставь меня,
получится автобиография.
Николас, ты бредишь.
Обними меня, Кика.
Если мне суждено умереть,
то лучше в объятиях женщины.
Николас...
Николас...
Боже мой!
Николас...
Мы познакомились в этой комнате.
Почему я не захватила
свою косметичку?
Рамон... это я, Кика.
Рамон, я Кика.
Кика, что происходит?
Не знаю.
У тебя был приступ...
Приступ каталепсии.
Палец на ноге болит.
Это я его прижгла,
чтобы дать тебе разряд.
Ты ранена, Кика?
Это не моя кровь.
Не трогай меня, я грязная.
Я тебе расскажу что-то ужасное.
У тебя хватит сил меня выслушать?
Не будешь изображать
девочку-курсистку?
Ты меня бросишь?
Как тебя можно бросить
в таком состоянии?
Потом поговорим.
Рамон, внизу лежат
мёртвые Андреа и Николас.
Мёртвые?
Я за всю жизнь
не видела столько крови.
Наверное,
они прикончили друг друга.
Когда закончится этот кошмар?
Я не суеверная, Рамон,
но после того, как ты подарил мне
это кольцо, столько всего случилось.
– Чьё это было кольцо?
– Моей мамы.
Не повезло ей, бедняге.
А кто его подарил ей?
Мой отец.
Ты не рассказывал мне об отце.
Ты такой замкнутый.
Странно, я тебя никогда
не спрашивала о нём.
– Ему отрезало голову в машине.
– Боже мой!
Ладно, надо вызвать
«Скорую» и полицию.
Да хранит нас господь.
Я приехала на твоей машине,
не хочу её бросать здесь.
Ладно.
– Что случилось?
– Это дерьмо снова подвело меня!
Я еду в Монтилья. У меня сестра
выходит замуж, а я свидетель.
Как жаль,
Монтилья мне не по дороге.
Подвезите меня до заправки,
я там возьму такси...
Да, хорошо, я вас подвезу.
Залезайте.
Положите вещи
и располагайтесь поудобнее.
Сейчас поедем.
Вам нужна салфетка для рук?
Спасибо.
Я тоже запачкалась.
Вечно я пачкаюсь.
Я бы с радостью подвезла тебя
в твой городок, но у меня куча дел.
Ничего страшного.
Если честно, я бы с удовольствием
смылась куда-нибудь.
Ну, так поехали ко мне.
Сегодня ночью после
свадьбы оторвёмся по-полной.
Ты меня убедил.
Доставай карту и ищи дорогу.
Карта не нужна, я укажу дорогу.
Именно это мне и нужно,
чтобы кто-то показал дорогу.