«Ци́ники» — советский фильм режиссёра Дмитрия Месхиева, снятый в 1991
году по роману Анатолия Мариенгофа, написанному в 1928 году и
опубликованному в СССР
Все фразы и цитаты
ЦИНИКИ
Я, я!
- Я, я!
Дяденька!..
Тикаем!
Пошел, пошел!..
Безобразники! Держите вы их!
Чего здесь?.. А, ерунда.
Это старая?
Старая.
Во что ценишь?
Если можно, хлеба...
и сала.
Где я тебе возьму сала?
Так-так...
Восемьдесят восьмой год. Это старая?
Ну... для коллекционера,
конечно, не особо.
Не беру.
Очень вкусный, полезный продукт!
Вишня в шоколаде! Один фунт!
Кому надо? Очень вкусно!
Вишня в шоколаде!
Спасибо.
Пожалуйста.
Берите, хорошая!
Закройте глаза, откройте рот!
Что за шутки?
Ой, ну не надо только
строить из себя хама!
Вы же не матрос!
Ну?
Ну можете глаза не закрывать,
если боитесь яда.
Ну?.. Откройте рот.
Вишня в шоколаде.
Я только что обменяла ее на часы,
которые получила после выпускного бала.
Какая удача!
Вы знаете, я совершенно не могу жить
без вишни в шоколаде!
Гога, принимай гостей!
(Гога): Оль, ты что, не одна?
(Гога): Раздевайся!
(Гога): Проходите, пожалуйста.
Мы наелись пьяной вишни.
И теперь совершенно пьяные!
Сейчас я знаю преимущества революции:
мы пьянеем от нескольких конфет.
Гога, мой брат.
Гимназист старших классов.
Недоучившийся, естественно.
Но большой русский патриот.
Владимир. Преподаю историю.
- Очень приятно.
Очень мелко не ломайте: сгорят быстро.
А вишни мы тебе не оставили.
Тебе еще рано быть пьяным.
Почему это?
Ольга считает меня совсем маленьким.
А это не так.
Конечно.
Наши предки изволили бежать за границу.
Я вчера от дражайшего папочки
получила письмецо
с предписанием сторожить квартиру.
Для этого он рекомендует мне
выйти замуж за большевика.
А там, говорит, видно будет.
Стыдно в такое время покидать
на произвол судьбы Родину.
Мне стыдно за своего отца.
Меня поражает, Ольга,
с каким легкомыслием ты...
Извините...
А Ольга - ваша родная сестра?
А, это вы про отца?
Она с матерью с детства жила за границей.
(Владимир): Ха!
Э!..
Мужик! Мм...
Это очень хорошо,
что вы купили мне цветы.
Все мужчины носятся по городу
и закупают муку и пшено.
Своим возлюбленным
они тоже дарят муку и пшено.
И под кроватями из карельской березы,
как трупы, лежат мешки.
Да! Вы слышали, Ольга?
Совет Народных Комиссаров решил
поставить памятники.
И кому? Перечисляю.
Слушайте внимательно.
Спаpтаку, Гpакхам, Бpуту,
Бабефу... ну, Маpксу и Энгельсу,
это понятно...
Бебелю,
Лассалю, Жоpесу, Лафаpгу...
Маpату... Робеспьеpу! Дантону!
Гаpибальди!
Толстому Льву Николаевичу!
Гоголю, Радищеву, Hекpасову,
Пушкину!
А я не вижу ничего смешного.
Великолепная компания.
А как вы думаете, Владимир,
а может так случиться,
что в Петербурге нельзя будет достать
французскую краску для губ?
Как тогда жить? А?..
А бородища-то!..
Ох...
Господи Боже мой...
О! Владимир Васильевич!..
- Марфуша!
Марфушенька!
Владимир Васильевич!
- Марфушка!
Что ж ты сидишь-то здесь?
Пойдем в дом. Проходи.
Давай, проходи.
А я решила:
что там Владимир Васильевич ест?
А как же не есть-то?
Нельзя!
У нас в деревне запаслись.
Марфу-у-ша...
Ольга, мы с Марфушей выросли вместе.
Каждое лето в деревне.
Тараскино...
Сметана подмерзла чуть-чуть.
Ничего, оттаем.
Странная какая-то революция!
Московский Совет
издал декрет о полном запрещении
продажи и производства мороженого.
А я думала, что они первым делом
поставят гильотину на Лобном месте.
Будет и гильотина.
Не померз?
А хорошо, Владимир, что вы едите лук!
А то бы, наевшись,
вы бы захотели лечь со мной спать.
Сергей.
Мой брат.
А я и не знала,
что вы имеете брата-большевика.
Это так... современно.
Я бы тоже хотела,
чтобы у моей двери стоял...
ну, этакий... матрос со штыком.
А я бы на него накалывала
фантики от конфет.
Да! Я же по делу.
Напиши мне, пожалуйста, записку,
чтобы мне выдали охранную грамоту
на библиотеку.
А зачем тебе библиотека?
Чтобы стирать с нее пыль.
А ты ходи в публичку и стирай там.
Ольга!
Погодите меня здесь. Хорошо?
Кстати...
Вся ваша социалистическая революция...
война, немцы - че-пу-ха!
Допустим, у вас тут революция...
А я любим.
Ага.
Катастрофы кругом...
А я купаюсь в своем счастье,
плаваю на брюхе
и пускаю пузырики всеми местами.
Иди-ка домой. Мне работать надо.
(Марфуша): А в Казани-то - слышали?
Заговор раскрыли офицерский.
Стали дома обыскивать да арестовывать.
А офицерики бежали в Райскую пустынь.
А казанская ЧК направила туда
следственную комиссию
да четырех красногвардейцев.
А монахи взяли - да и сожгли
всю эту комиссию.
Вместе с охраной.
Да жгли-то, говорят,
по старому древнему обычаю:
сначала бечевкой вокруг опоясывали
и в реку кидали.
А когда вода переставала пузыриться,
тащили наружу
и принимались сушить на кострах. Вот.
Для того чтобы каменным или костяным
топором выдолбить лодку,
требовалось три года.
А для того чтобы сделать...
ну, скажем, корыто, -
целый год, понимаете, долбили... Вот.
Так как горшки были сделаны
из корней растений,
для разогревания пищи
бросали в воду раскаленные камни.
Это контрреволюция!
Это каменный век, молодой человек.
В то время так жили.
Знаем мы ваш каменный век!
Не надо намеков!
Но это правда!
Знаем мы вашу правду!
(Ольга, читает газету): "Из Рязани
отправлено в Москву 48 вагонов жмыха.
Сегодня в Москву прибыло 52 пуда
муки пшенной и один пуд муки ржаной".
Марфуша, может быть, останетесь?
Да я скоренько. С хлебцем вернусь.
А то как же без хлебца-то?
Я уж мешать не буду.
Поживите тут без меня.
Иди, Марфуша.
Ольга!
Я прошу вашей руки.
Это очень кстати, Владимир.
Нынче утром я узнала, что центральное
отопление так и не включат.
Так что если бы не ваше предложение,
я в декабре месяце непременно бы
превратилась в ледяную сосульку.
Вы представляете?
Спать одной в кроватище,
где можно играть в лапту!
Я согласна.
Боже мой!
Чистые простыни...
Горячая вода...
Дорогой мой!
Вы меня действительно любите.
Ужас! Ужас! Ужас!
Я всё время думала,
что выхожу замуж по расчету.
А получилось, что вышла по любви.
Вы, дорогой мой,
худы, как щепка,
и в холодные дни
совершенно не будете греть кровать.
Володя...
Я люблю вас.
Как я вас люблю!
Милый...
Милый, я вас люблю, Володя!
Я вас люблю.
Как же я вас люблю...
Я пришел к тебе, Ольга, проститься.
Проститься? Не пугай меня, Гога.
Ты что, заболел?
Мы все заболели, Ольга.
Ну... и куда же ты отбываешь?
На Дон. В армию генерала Алексеева.
Ну-ка покажи.
Патронов, к сожалению, нет.
Пойми, Ольга: я люблю свою Родину.
А это знаешь... это знаешь отчего?
Оттого что ты, Гога,
не кончил гимназию.
Только подлецы, Ольга, во время войны
могут решать задачки по алгебре.
Прощай.
- Прощай, цыпленок.
(Владимир): Гога!
До свидания, мой милый друг.
Для чего она меня огорчает,
Владимир Васильевич?
Я был бы так счастлив умереть за Россию!
Целуйте меня сейчас же, немедленно!
Я требую! Я приказываю!
Вам не кажется, Владимир,
что нынешняя революция
огромными темпами
создает свою эстетику?
В этом есть своя красота.
Не знаю, Ольга, не знаю.
Нет, правда, Владимир!
С некоторого времени
я остро и резко начинаю чувствовать
аромат революции.
Я тоже, Ольга, чувствую ее аромат.
И, знаете, как раз с того самого дня,
когда в нашем доме
испортилась канализация.
Идемте.
Марфуша!..
Что ты?
А еды-то и нет, Владимир Васильевич.
Всё отобрали, нехристи.
Сюда провизию везут.
Я и к вам.
Наш террор
будет не личным.
А классовый и массовый террор!
Каждый буржуй будет зарегистрирован.
Зарегистрированные должны
разделяться на три группы.
Аккурат
активных и опасных мы уничтожим.
Неактивных и неопасных
мы запрем под замок.
Повторяю: все буржуи
будут зарегистрированы.
(шепотом): Товарищ буржуйка...
(Мамашев): Аккурат всеобщий труд
сделает из них людей!
Вы уже зарегистрировались?
- Ну не надо, оставьте!
(Мамашев): И за каждую голову
наших вождей
мы будем снимать десять их голов!
Третью группу мы употребим
на черные работы.
Это не значит,
что третья группа будет заменять
пролетариату рабов.
Какая чистая, ясная красота!
(Мамашев): Нет! Они сами себя
будут перевоспитывать!
Как всё четко, разумно, великолепно,
безжалостно!
(Мамашев): Выживет только тот,
кто поймет необходимость победы
мирового пролетариата!
Ну и чем же ты, собственно говоря,
собираешься командовать?
Взводом? Или ротой?
Фронтом.
- О!
Хотите чаю?
С сахаром.
Кажется, зря нахвастал.
А вы делать-то что-нибудь умеете?
Разумеется. Нет.
Ну раз ты командуешь фронтом,
то дивизию ты мог бы вручить
в Ольгины ручки.
Ну что ж...
Придется подыскать вам ответственную работу.
У меня запор.
Уже третий день.
И негде достать слабительных пилюль.
Скажите, вы влюблены в меня?
- Да.
Вы нежно влюблены?
Возвышенно влюблены?
- Да.
Тогда достаньте, пожалуйста,
мне из тумбочки клизму.
Вы слышите меня?!
Слышу.
Не из этой тумбочки. Из той!
Теперь налейте из кувшина воды.
Пойдите к туалетному столику,
возьмите вазелин.
Намажьте наконечник.
Ну намажьте наконечник!!!
Повесьте на гвоздь.
Уходите теперь отсюда.
Убирайтесь вон!
Сергей Васильевич заходили.
Кашляют очень.
Не смейте!!!
Не смейте мне о нем говорить!!!
Я не желаю!!!
Не желаю всего этого слышать!
...ходатайства в Совнаpком
аккуpат на ваши обеденные каpточки,
в Реввоенсовет на три паpы теплых
панталон для пpофессоpа Пеpевеpзева.
(Владимир): Ольга!
А это...
Я ждал тебя весь вечер.
Вот. Суп по-крестьянски.
Ешьте!
Смесь пензенской глины
и смоленского чернозема.
Когда вас ждать сегодня?
Увлечение большевизмом -
еще не повод пренебрегать
супружескими обязанностями.
Время заставляет
пренебречь всем ради победы...
Я вас не спрашиваю!
Помолчите минуту.
Так мне ждать вас сегодня или нет?
Ждите.
Если делать нечего.
Хотите кофе?
Я обменял его сегодня
на записки барона Геpбеpштейна.
Да, хочу.
Очень.
Да, Владимир...
Чуть не забыла сказать.
Я вам сегодня изменила.
Что с вами, Владимир?
Ничего.
Ольга, я могу вас попросить
о небольшом пустяке?
Конечно.
Примите, пожалуйста, ванну.
Конечно.
(Владимир, бормочет):
"Но силой ветров от залива
Перегражденная Нева
Обратно шла - гневна, бурлива,
И затопляла острова... острова.
Погода пуще свирепела,
Нева вздувалась и ревела,
Котлом клокоча и клубясь,
И вдруг, как зверь остервенясь,
На город кинулась.
Пред нею всё побежало, всё вокруг
Вдруг опустело - воды вдруг
Втекли в подземные подвалы,
К решеткам хлынули каналы...
Вставали волны там и злились,
Там буря выла, там носились
Обломки...
Боже!..
Боже...
Там - увы! - близехонько к волнам,
Почти у самого залива -
Забор некрашеный да ива
И ветхий домик: там...
там оне...
Доброе утро, Владимир.
Доброе утро...
Ольга.
(Ольга): Да... Впечатляет!
Идемте?
Ольга, перед выходом
звонил ваш любовник.
Просил вас зайти к нему
сегодня в 9 часов.
Вы меня сегодня не ждите.
Я на службу пойду прямо от Сергея.
Хорошо.
Передайте моему братцу,
что книга, которую он не может
раздобыть, у меня есть!
Владимир Васильевич!
Здорово!
Ну-с, товарищ Мамашев...
В Реввоенсовете всё ли у вас
по-прежнему?
Никаких особых повышений-понижений?
Всё по-старому.
Вчера вот аккурат в пять утра
заседать кончили.
Я, товарищ Мамашев...
видите ли, хочу напиться.
Где у вас тут спиртом торгуют?
Вы знаете?
Аккурат знаю.
Кацо! Вставай!
Проходи. Пошли, Вова.
Садись.
Давай-давай, садись.
Вставай!
Вставай, говорю!
Буди своего кацо! Давай-давай!
Толкаю... муженька моего проклятого.
Толкай, толкай!
Ну! Ну, давай!
Давай, давай! Гости пришли.
Чего хочешь?
Спирту хочешь?
Спирт дорогой нонче стал.
Хочешь - пей, хочешь - гуляй так.
Чихал я.
Кацо!
У-ух ты!
Соли, кацо, дорогой, нет.
Хочешь - ешь, хочешь - не ешь.
Ну... Дай Бог, не последняя.
Пеpвая - колом, втоpая - соколом,
а тpетья - мелкой пташечкой.
(Женский голос): Здрасьте!
(Мамашев): - Здрасьте!
А это Вова!
(Владимир): Что ж вы так неаккуратно?
Вова...
А! Себе!
(поет): Туман яром,
туман долиною...
Туман яром...
Туман долиною...
За туманом
нічого не видно.
За туманом...
Нічого
не видно.
Тiльки видно
дуба зеленого.
Тiльки видно
дуба зеленого..."
Здорово, мужик.
- Шел бы ты, барин...
"Зима...
Крестьянин, торжествуя,
Hа дpовлях обновляет...
путь...
путь...
Его лошадка, снег почуя,
Плетется pысью..."
Владимир Васильевич...
Что с вами?
(Ольга, из-за двери): Владимир!
Не засыпайте сразу после того,
как осушите чашу наслаждений!
Я принесла кучу стихов имажинистов.
Вместе повеселимся.
(Сергей): Прибыло два состава
тюленьего жира.
Прислали товарищи с севера.
А кормить-то вас там будут,
Сергей Васильевич?
- Их-то кормят...
Как бы нам здесь не подохнуть.
Подленько, Владимир.
Сергей едет на фронт.
(Ольга): Вы бы помолчали.
В собственном вагоне.
А за ним - состав с провиантом.
Шах.
А носки-то теплые у вас есть?
- Нет.
А как же без носков-то?
Марфуша, вы бы лучше беспокоились
о своем любовнике!
О своем я уж сама побеспокоюсь.
Кстати...
Сергей, вы не обращали внимания
на Марфушу?
Была бы я мужчиной -
никогда б не пропустила мимо.
Как же это?
Не по-людски-то вы живете.
Стыдно вам.
Нехорошо так.
Стыдно, Ольга Константиновна.
Уеду я от вас.
Всё.
Мат.
Я всегда лучше тебя играл.
А вот видишь - ты командуешь фронтом.
Постарайтесь, пожалуйста,
чтоб вас не убили.
Наденьте вторую фуфайку
и теплые подштанники.
Но у меня нет теплых подштанников!
А я вам с удовольствием дам свои.
Но ведь эти бриджи носят под юбкой.
А вы оденьте под штаны. И побыстрее.
На барахолке ничего не останется.
С ленточками...
Знаете, да. С ленточками!
В такой холод можно и с ленточками!
Но маловаты!
Да и крой не очень чтоб подходящий.
Еще треснут по шву.
- Не треснут!
Снимайте, снимайте брюки.
Ольга...
- Да!
Я снимаю штаны.
- Я очень за вас рада!
И поспешите.
Мы должны купить носки Сергею.
Он ваш брат, в конце концов.
Ну?
Прекраснейшая из рожениц
производит на свет чудовище!
Вы не заметили, что революция
рождает новую буржуазию?
Бедная!
Бедная!
Что ж ты не удрала отсюда?
Что ж ты стоишь со своим
дрянным барахлом в этой клоаке?
А вы? Пожалуйте! Генерал!
Ну как вам не стыдно?! Генерал!
Я вас всех ненавижу!
Я вас всех ненавижу!
Будьте вы прокляты!
Мне вас не жалко!
Хоть вы умрите! Мне вас не жалко!
- Успокойтесь...
Умрите все!
- Пойдемте, пойдемте...
Ненавижу вас!
Хоть вы подохните все! Я вас ненавижу!
Ольга!
Вы слышали?
С сегодняшнего дня
вошь официально объявлена врагом революции!
Что вы собираетесь делать?
Правильно. Ловить вшей.
Боже! Вы даже дома
боретесь с врагами революции.
Да.
Раздевайтесь тоже.
Ни за что в жизни.
Почему?
А я буду вам мстить.
Я хочу погибнуть
из-за пуховых носок вашего любовника.
Не забудьте, что ваш тифозный труп
обкусают собаки.
Ладно.
Какие ловкие эти враги революции!
А вот одна!
Вот... А у меня в последний момент
выскальзывает.
Есть!
Вы абсолютно ни на что не годны,
мой милый муж.
Проклятье...
Какое счастье -
жить в исторические времена!
А вот еще...
- Ольга, я...
Я люблю вас.
Я скучаю.
Я больше не могу без вас.
Я схожу с ума.
Расскажите мне о своей любовнице.
Ну нет!
У нее, наверное,
красивая розовая спина.
Жаркая, как плита.
Немножко широковатая.
Ну, по крайней мере,
не торчит позвоночник, вроде моего.
Бамбуковая палка,
которой выколачивают пыль из ковров.
Флейта...
- Оставьте!..
Оставьте! А то ко мне переберутся
все ваши враги революции!
Это замечательно!
- Что замечательно?
Я получила...
Я...
Я получила письмо...
от Сергея.
Он...
расстрелял...
Гогу!
Товарищ!..
Товарищ!
Не надо сидеть на каменном полу!
Вы можете заболеть.
А революции нужны здоровые силы.
Аккурат третий день
Ольги Константиновны нет на службе.
Служебная записка
от товарища Луначарского по поводу
формирования агитпоездов.
- Владимир Васильевич!
Марфуша, проходи.
Аккурат товарищ Луначарский
просил передать...
Пошел вон!
И давно так, Владимир Васильевич?
Второй день.
Что же делать?
Господи... Ну что же делать?
О Боже... Ну что же делать?
Что же делать?
Что же делать?..
Что вы делаете?!
Вот... вот так.
Ну-ну-ну... Тш-ш-ш...
Тихо, тихо.
Всё хорошо. Тш-ш-ш...
Я хочу домой.
Сейчас же.
Пошли.
Что... что случилось?
Здравствуй. Здравствуй, миленькая.
Почему слезы? А?
Добрый день, Марфуша.
Доктор говорили, что...
- Доктор? Почему...
года через три, а может, и раньше,
он будет слышать на левое ухо.
А вот голова-то...
Плохо с головой-то!..
Но доктор сказали, что она не всегда
трястись будет. Она перестанет.
А я уж думала, вас не дождусь.
Спасибо, товарищ Мамашев помог.
Аккурат достал коляску Сергею Васильевичу.
Час назад принес.
Господи...
Что же это?
Добрый вечер.
Илья Петрович Докучаев.
Владимир.
А руки я вам, Илья Петрович, не подам.
Вы шутить изволите, Ольга Константиновна?
Нет. Вы где сейчас были?
- Я...
Розы бахчисарайские срывали, что ли?
- Ну вы шутите...
После сортира руки полагается мыть,
а не лезть здороваться.
Как прикажете.
По всему полагаю, Ольга, вы влюблены.
Вы не ошиблись.
Это ваши, бахчисарайские.
- А с мылом?
Как приказали.
Значит... Огурчики...
Зелень, котлеты марешаль.
Ну а остальное - на ваше усмотрение.
- Будет исполнено.
А на Украине уже едят сусликов.
Да. Голодают деревнями.
Владимир Васильевич,
вы можете себе представить?
Питаются только водой.
Каждый выпивает по три ведра в день.
Ну, естественно, рвота...
- Что вы говорите...
Лопается кожа.
Кошмар!
- Ужасно!
Ужасно!
- Кошмар!
В одной только Самарской губернии,
по подсчетам статистического бюро,
голодают 2 миллиона восемьсот тысяч.
Многонько.
- Да. Много.
Но... Владимир Васильевич,
прекрасная коммерческая перспектива.
Итак, я хочу к вам наняться на работу.
Что вы мне можете предложить?
Ну, иначе... глядишь...
и придется выпивать по три ведра
в сутки, как тому человечишке.
Ну зачем?
Ольга Константиновна, вам работать не надо.
Я вам заплачу, сколько вам нужно.
А я милостыню брать не привыкла.
Ну, раз уж я ни на что не годна...
Сколько вы мне дадите,
если я лягу с вами в кровать?
Противно смотреть.
Ольга Константиновна! При муже...
Ну хорошо, милейший.
Отбросим условности.
Тысяч за пятнадцать долларов
я, пожалуй, с вами лягу.
Ну... Ольга Константиновна, я...
Я вам скажу, что...
Конечно, вы правильно делаете,
что выбираете доллары.
Потому что наш рубль
совершенно ничего не стоит.
Я к вам приду сегодня часов в одиннадцать.
Вы у... у... ух-ходите?
Конечно.
К...ку-уда?
К Докучаеву.
Н-не слышу!
К До-ку-ча-е-ву!
Не скучайте!
(Громко): К... к... куда она поехала?
А?
(Кричит): Куда поехала?
К Докучаеву!!!
К своему любовнику!
Я не понимаю!
Какой Докучаев?
А?
Верни ее!
Верни ее!!!
Возвращай сам!!!
Господи...
Ну что же это?
Ну тихо...
Я не дам!
Нельзя его обижать!
Как вам не стыдно, Владимир Васильевич!
Ну тихо, тихо, тихо...
Тихо...
Тихо, тш-ш-ш...
Тихо, тихо...
Тихо...
Всё.
Сыграем?
Потушите свет, милейший.
- Нет. Со светом лучше.
Потушите.
(Ольга): Ну?..
Расскажите мне что-нибудь о себе.
Откуда вы такой взялись,
с вашими миллионами?
(Докучаев): Я... я не... я не могу...
Нехорошо так обращаться с дамой,
Илья Петрович.
Пригласили в гости...
Мне же скучно.
Ну говорите же! Я вас слушаю.
- Я...
Честное слово... Я могу обидеться!
- Ну...
Кто были ваш отец, мать?
- Батюшка...
Какого вы роду?
- Батюшка мой был во... во деревне...
Так.
- Ой... ой...
(Ольга): Вот так. Так... Так...
Интересно.
Потом, потом... Потом, Оля... Потом.
- А мне...
Потом, Ольга Константиновна, расскажу.
- А мне хочется сейчас.
Моя матушка... ой...
Матушка - святая женщина.
Ну? Дальше. Дальше, дальше, дальше!
(Докучаев): Дальше... Рис, урюк,
крупчатка, сало, соль, пудра "Коти"...
бюстгальтеры... Ой... ой... ой...
Оля... Оля... Оля... Оля! Оля!..
Слезайте, Илья Петрович.
Слезайте. Мне тяжело.
Мне тоже... тяжело. Мне...
Сейчас... сейчас...
(Ольга): Не "сейчас", а немедленно.
(Докучаев): Ох... Ой...
Деньги, Илья Петрович. Деньги.
- Да-да.
Вот.
Это ваши.
Как у вас?..
Рис, урюк...
Потом что?
Какая у вас пудра?
Будьте добры, Владимир,
отнесите это завтра же
в Фонд помощи голодающим.
Я, кажется, влюбилась. Спокойной ночи!
А прекрасное время - НЭП!
Все это потому уже стоило устроить,
чтобы потом объявить НЭП.
Так сказать, от противного.
Попробовали одного,
теперь вот - другое.
А я люблю... люблю всякую...
всякую жизнь.
А вы фило-о-соф!
Рис, урюк, крупчатка.
Ольга Константиновна!
- Да.
Всё равно вы меня не обидите.
Потому что любите меня.
Любите! Но еще любите помучить!
Я прав?
Закусим!
Стой!
- Стой.
Королева вы наша!
Рис, урюк, крупчатка, сало, соль...
пудра "Коти", бюстгальтеры...
Ну вот.
Я вам рассказал о себе всё.
А кто эта женщина,
которая стелит нам постель?
Это моя жена.
Я так и думала.
Она очень хороший человек.
Хорошая жена.
Вы страшная тварь, Илья Петрович.
Вы страшнейшая тварь!
Объясни мне...
пожалуйста,
зловещую тайну своей физиономии.
Какую?
Чему она радуется?
Жизни, дорогой мой.
У тебя трясется башка,
ни черта не слышат уши.
А ты радуешься жизни?
Мелочи.
Кстати...
Женщина, которую ты любишь,
взяла в любовники НЭПмана.
Как это с точки зрения
твоих убеждений?
Это действительно неприятно.
Да-а-а...
Ольга взяла в любовники Докучаева.
До-ку-чаева...
Немыслимо!
Непостижимо...
Невероятно...
Но... она взяла, так сказать,
в хахали и меня.
А ведь этого могло не случиться.
Счастье могло пройти по другой улице.
Следовательно...
Правильно.
Всё обстоит как нельзя лучше.
В прошлом месяце - один, два...
Три.
Три в прошлом месяце.
- Вы...
Подождите, подождите, подождите...
Один, два...
И вчера...
Шесть.
Вы о чем-то изволите считать,
Ольга Константиновна?
Да. Я изволю считать, сколько раз я с вами
пе-ре-спала.
А вы...
А! Кстати... Сколько брала
в мирное время хорошая проститутка?
Сколько?
- Вы бы...
Ну уж, во всяком случае,
не 15 тысяч долларов.
Нужно заботиться о старости!
Я куплю на Невском пуза-а-тую копилку.
И буду туда все деньги
бросать, бросать, бросать...
Так. С вас причитается за шесть ночей.
Но, Илья Петрович, вы проверьте.
Потому что у меня
очень плохо с арифметикой.
Очень плохо.
Вставайте.
Вставайте, вставайте.
Игра! Вот что нам нужно.
- Зачем вы так, Ольга Константиновна?
Игра.
Я придумала игру еще в гимназии.
Называется она "гневилки".
(Докучаев, смеясь): - Чушь какая...
Да-да-да-да! Не смейтесь.
Но никто не мог
со мной на равных играть.
Все сразу сдавались.
И поэтому мне стало скучно,
я больше не играла.
Итак, правила.
Каждый может говорить каждому
всё что угодно:
гадости, гнусности...
Какой кошмар!
...непристойности.
Даже прямые оскорбления.
- Ух!..
Да. Можно задавать любые вопросы.
Даже самые интимные.
- О, Ольга Константиновна...
Отвечать надо правду. Честно.
Это я придумала.
Такое правило.
Да! Нельзя лгать.
Иначе игра теряет смысл.
Правда, интересно, господа?
- Будем играть как - на деньги?
Или как?
- Конечно. Конечно, на деньги.
Я не понимаю, собственно, в чем игра.
В каждой игре должен быть
победитель и побежденный.
Совсем забыла.
Проиграл тот,
кто впал в ярость, гнев...
Ну тот, кто не сохранил спокойствие.
Итак... Начинаем?
Я не участвую.
Нет. Вы участвуете!
Вы непременно участвуете.
Мне всё это отвратительно.
А вам не кажется, что самое
отвратительное, что в этом есть, -
это вы?
О-о, кажется, мы играем.
О, сколько в вас отвратительного!
В той уверенности,
с которой вы втащили
нашу несчастную страну
в хаос, мразь, голод,
в ваше убогое казарменное будущее.
Всё это отвратительно.
Раньше вы так не думали.
- А сейчас думаю.
Ну что ж...
Насильно мил не будешь.
(Докучаев): Нехорошо!
Нехорошо, Ольга Константиновна,
обижать инвалида.
Сергей Васильевич
определенно испытывает страдания
от своего положения.
С его-то кипучей энергией!
Да плюс воздержание в половом смысле.
Да, о половом...
Ольга...
а кто из сидящих здесь
наиболее вам мил...
ну, как сказать...
да так и сказать: в половом смысле?
У вас редкая возможность провести...
скажем... сравнительный анализ.
Чур, отвечать честно.
Вы сами назначили правила.
(Докучаев): Мы ждем, Ольга Константиновна.
Мы ждем!
Вы нечестно играете.
Ну кто-то же предпочтительнее! А?
- Я не знаю.
Хорошо.
Докучаев.
Я больше...
Докучаев!
- Да.
А вы мне можете достать
заграничный паспорт?
Могу.
- Достаньте.
Нет-с!
Мне с вами хорошо.
Докучаев!
- А!
Откуда у вас деньги?
Смеетесь-то над чем, Илья Петрович?
Над строителями коммунизма.
К вопросу Сергея Васильевича.
Позвольте в двух словах.
Видите ли...
Некоему Спичтресту понадобился парафин.
На внешторговской таможне
находился приличный пудик парафина.
Ну, цена такая-то.
Ваш покорный слуга
две недели тому назад...
гражданин Докучаев... покупает
на таможне парафин и продает...
извольте заметить - не Спичтресту,
а Петpогубхимсекции.
Идет на понижение. Гораздо дешевле
покупает у Петpогубхимсекции
и тут же пpодает Ривошу.
Покупает у Ривоша, пpодает Севеpо-Югу.
Покупает у Севеpо-Юга
и предлагает Техснабу.
А в это время появился желатель.
У Химснаба.
Покупает у Техснаба.
Покупает - и продает желателю Химснаба.
И только потом
предлагает Спичтресту.
Но извольте заметить:
во всякой переверти был в побратании
с совестью и с законом.
Да! А парафин так и пролежал
на таможне.
А вы, Сергей Васильевич,
спрашиваете, откуда у меня деньги.
Значит, сначала - Петрогубхимсекция,
потом Ривош...
- Именно так.
Ага...
Илья Петрович - форменное животное!
Гениальное животное!
Сильное животное!
Я не понимаю,
за что изволите оскорблять!
Докучаев учит большевиков торговать!
В ножки, в ножки должны поклониться!
Жирное животное!
Подлое животное!
Ну ладно, хватит!
Не смейте оскорблять!
Я требую!..
(Сергей, Ольга, Владимир): Проиграл!
Верно.
Проиграл.
Вот и всё, что осталось
от Ильи Петровича Докучаева.
Угощайтесь.
С ума схожу от пьяной вишни.
Да... Мы проверили
эту историю с парафином.
Оказалось, правда.
И ты...
- Да.
Я поступил так, как мне
подсказывает мое классовое сознание.
И еще.
Я съезжаю от вас.
Буду жить отдельно.
Возможно, буду работать.
Да! Чуть не забыл.
Марфуша уйдет со мной.
Так я буду складываться,
Сергей Васильевич?
Складывайся, Марфуша.
Да!
Еще.
Чуть не забыл.
Мы с Марфушей завтра идем в ЗАГС.
Так что с завтрашнего дня
она - моя жена.
И вы будете строить новую жизнь.
Да. Мы будем строить новую жизнь.
Прощайте.
Еще один вопрос. Про Докучаева.
Как вы думаете, его не будут
пытать на дыбе,
надевать ему "испанский сапог"?
Это было бы так пошло!
Ольга!
А не побродить ли нам по городу?
Весна... Воробьи, говорят, чирикают.
Не хочется.
А хотите, позвоним Сергею, чтобы он пришел?
Не хочется.
С тех пор как его "вычистили"
из партии, он брюзжит, ворчит,
рассказывает анекдоты с бородой...
Знаете, мне кажется, что он уже
под каблуком у Марфуши.
Да! Чуть не забыл...
Получил сегодня письмо от Докучаева.
Удивительно!
Судьба вынесла человека
на полярные льды...
А он всё не остывает.
- Совершенно верно!
Хотите прочесть?
Нет, спасибо. Я не люблю писем
с грамматическими ошибками.
Ольга, давайте придумывать
для вас занятие.
Придумывайте.
Идите на сцену.
Не пойду.
- Почему?
Я слишком честолюбива.
Тем более.
Золотко мое!
если я даже выйду замуж
за расторопного режиссера,
то Комиссаржевской из меня
не получится.
А Коонен я быть не хочу.
Снимайтесь в кино.
Я предпочитаю хорошо сниматься
в фотографии у...
у Напельбаума, чем плохо у Пудовкина.
Родите ребенка.
Благодарю вас.
У меня был уже один раз щенок
от премированного фокстерьера.
Они забавны, но, к сожалению, гадят.
Развратничайте.
В объятиях мужчины
я получаю удовольствия не больше,
чем от хорошей шоколадной конфеты.
Вы гибнете, Ольга.
Я знаю.
Что же дальше?
Дальше...
Дальше - какое-то странное ощущение.
Темный коридор, свет...
И вечное блаженство.
Пролетариат -
до конца революционный класс.
...революционный класс.
Записали?
Продолжаем.
Ему нечего терять...
Ему нечего терять, кроме...
(Один из слушателей): ...своих цепей!
- Правильно.
Правильно...
Страна победившего социализма
дала людям всё,
о чем они могли только мечтать.
Владимир Васильевич, вас к телефону.
- Спасибо.
Что был крестьянин до революции?
Подумайте без меня.
Ольга?
- Владимир?
Добрый вечер.
Простите, что побеспокоила.
Но у меня важная новость.
Слушаю.
Я через пять минут стреляюсь.
Что за глупые шутки, Ольга?
А я и не думаю шутить.
Ольга, перестаньте смеяться!
Ну почему же я должна плакать,
если мне весело?
Пишите открытки на тот свет!
Бон вуайяж!
- Вот именно. Счастливо оставаться!
О...
Голубчик!
Голубчик, умоляю, гони!
Умоляю, быстрей!
Ну как вы меня напугали!
Подайте, пожалуйста, конфеты.
Боже!..
И что бы я делал,
если бы это действительно
оказалось правдой? А?
Не шутите так!
Не шутите так, милая!
Не делайте этого никог...
Стрелялась, как баба.
Пуля, наверное,
застряла в позвоночнике.
У меня уже отнялись ноги.
Ужасно вкусная конфета!
Вы знаете,
после выстрела
я подумала,
что из-за одной только пьяной вишни
стоило бы жить на этом свете.
Я вызову врача!
К вечеру
я, по всей вероятности,
умру.
(Букинист): Чем интересуетесь,
молодой человек?
Хотите купить? У нас есть всё.
Здесь много книг из моей библиотеки.
Ах, вот как?
Я очень рад.
Так хотите что-нибудь купить?
А, нет-нет. В следующий раз.
- Ну что ж... Будьте счастливы.
Приходите, поговорим о книжках.
И вы тоже будьте счастливы.
А я счастлив. А вы?
И я счастлив.
Дяденька!
Дай пятачок, а то в морду плюну.
У меня сифилис.