Солнца свет,
Куда ты делся?
Где же ты?
Куда ты делся?
Солнца свет, ты солнце моё.
Солнца свет,
Где же ты?
Куда ты делся?
-Обязательно будить всю округу
дурацкими песенками?
Двадцать раз одно и то же.
Это же надо так шуметь,
когда пастор спит.
- Но он ведь не проснулся?
- Вот как? Кто сказал?
Он храпит.
Пастор не храпит.
У него просто нос заложен.
И не надо напиваться с братом,
как в прошлом году,
чтобы не рисковать жизнью
на обратном пути.
Просто, если такое опять случится,
я в эту машину не сяду.
От пары бокалов за ужином
вреда не будет, конечно.
Но если как в прошлом году,
я там же и заночую.
Ага, с пастором.
Перестань!
Я это прямо так и вижу.
Натали мне глаза выцарапает.
- А тебя это не волнует, да?
- Не думаю, что такое произойдёт.
Почему же? По-твоему,
мужчин я уже не интересую?
- Как-то это нелестно, а?
- Я сказал то, что сказал.
Какой же ты ревнивец.
Отстань от меня!
Я же за рулём, глупые клячи!
Ну же, один раз. Только один.
Ты куда собрался?
Клод!
Ты опять бросаешь меня одну?
Ты ведь знаешь, что случится,
если ты бросишь меня одну!
Милая, просто побудь пока в постели.
Весь день! Всё воскресенье!
- Там ещё супчик остался.
- Не хочу я твой супчик!
Милая, можешь погреть себе немного,
а потом вернуться в постель.
- Ну почему мне нельзя с тобой?
- Это для твоей же пользы.
Ты вечно скандалишь.
А годовщина моей матери
неподходящий для этого случай.
Просто вся твоя родня против меня.
Вот и всё!
- Ты мне что-нибудь принесёшь?
- Ну конечно, милая.
Клод!
Я тебе принесу подарочек.
Клод, веди себя у пастора хорошо,
ладно?
Не позорь нас перед родственниками.
Конечно, мама.
Передай от меня привет тете Натали.
Скажи, что я обязательно приеду
в следующем году.
Когда мне станет получше.
Клод.
Поосторожней там с пастором.
Ему нельзя доверять.
Не дай ему себя обвести, хорошо?
- Не дам, мама.
- Иди сюда.
А, твоё новое пальто.
Красота. Оно просто создано для тебя.
Натали, тебе стоит
лучше за собой следить.
- Ты опять располнела.
- Ты считаешь?
- У меня ноги немного отекли.
- Ещё бы, с таким-то весом.
Твоё тело своим весом
давит на твои ноги.
А ног у тебя всего две.
Они такой вес не выдержат.
Весь жир давит прямо вниз.
Но это ведь не жир, это вода.
Я ем такие печеньки, они сжигают жир.
Десять в день. И два огурца.
- Но только не сегодня, да?
- Да, братец, не сегодня.
Сегодня мы празднуем.
- Вы только гляньте на это.
- Они серьёзно?
- Жанна на мотоцикле.
- Мир с ума сошёл.
Женщине не стоит водить мотоцикл.
Боже, он не может вылезти.
Натали, тащи лопатку для обуви.
А что у него на голове? Как будто
самолёт пилотировать собрался.
Это на случай, если будет авария
и он ударится головой.
Бережёт голову от сотрясения.
- Вроде Жанна была стройнее.
- Ох, какое пальто красивое!
И явно не на распродаже куплено.
А что, мадам,
если вам такое не по карману…
Проходите.
- Жижи.
- Натали.
Жанна, выглядишь великолепно,
как всегда. Иди сюда.
А сама-то, Натали? Вижу, ты похудела.
- Ты считаешь? Ну да, чуть-чуть.
- Ну скажите как есть.
- На четыре кило!
- Нет-нет. Три с половиной.
- Благодаря тем печенькам.
- Надо бы мне тоже начать их есть.
Да ладно, Жанна.
Ты просто кожа да кости.
Вот, это тоже возьми.
Привет, Жижи! Ну, как ты?
- Так же строен и ловок?
- Хватит, Антуан.
- Как тут тепло и приятно!
- А ваши дела как?
Отлично. Это Тилли, наша соседка.
Мы дружим.
- Ну, а ты как?
- Хорошо, а ты?
Привет, Жанна.
- Добрый день!
- Это наша соседка Тилли.
Прошу, садитесь!
Ах, ну вот и собрались.
- А где же пастор?
- Жанна, что ты такое говоришь?
Нет тут никакого пастора.
Ах, ну да, точно.
Я совсем забыла – Диди.
- Ну, и где же Диди?
- Он бреется.
Он с утра уже отслужил мессу,
а сейчас бреется.
- Прихорашивается ради нас.
- Ты хочешь сказать, ради Натали.
- Расскажи, Натали. Как там Греция?
- Ты не получал моих открыток?
Из Салоников и… как же…
Забыла уже название.
- Это где зелёные скалы?
- Да. Греция…
О, это просто мечта!
Он брал с собой книгу по истории.
Если мы видели интересное место,
он рассказывал, что там было
в античные времена.
Битва какая-нибудь. Кавалерия
наступала слева, а пехота – вон оттуда.
Как звали генералов,
которые там погибли,
и богов с богинями,
которые там появлялись.
И все эти убийства, цари и прочее.
О, Греция!
Это просто мечта!
А мечты обманчивы, мадемуазель.
- Рад видеть, Антуан!
- Диди.
Рад приветствовать.
- Добрый день, Диди.
- А, Жижи!
- И ты добрался.
- Здравствуйте… Диди.
Садитесь! Садитесь, садитесь!
- Тилли.
- Да, это…
- Это их соседка.
- Да. Тилли.
- Так, так…
- Да, вот мы и здесь.
Клод, обещай мне не вступать в споры.
Если все будут
вести себя хорошо, то и я буду.
- А потомства пока не ожидается?
- Что, простите?
- Нет, пока нет.
- Они над этим работают.
А вы, Диди?
Ну, то есть… как у вас дела?
О, да всё как всегда.
Свадьбы, крещения, похороны, исповеди.
Клод, мой мальчик.
Как же я рада. Альбер! Входите.
Ты получал мою открытку из Салоников?
И как там твоя мама?
Ну же, проходите!
- А, мужики!
- Добрый день.
- Альбер.
- Угадайте, кто пришел?
- Антуан, как дела?
- Ничего. Зло живёт вечно!
Клод.
Это Тилли, наша соседка, мы дружим.
- Да, Тилли. Живёт по соседству.
- Тётя Лотта.
- Привет, Клод.
- Дядя Жижи.
- Диди.
- Привет, Клод.
Какой-то он бледный, правда же?
Глаза запали.
Покажи зубы.
Альбер, мальчику не хватает кальция.
А ну-ка, иди сюда.
Привет, принцесса.
- Какие красивые у тебя волосы.
- Крашеные. Максим меня обесцветил.
Альбер, у тебя вроде были проблемы
с каким-то жандармом?
Ну…
Сижу я в баре «Три розы».
Заказываю себе пива.
Последний бокал.
А они не хотят мне его продавать.
Мне! А я просадил там тысячи франков.
Я начинаю нервничать. Жена говорит:
«Оставь. Пойдём уже домой».
Я говорю: «Что? Мне – и не продать?»
Ну и высказал всё, что думаю.
Сломал два стула
и вцепился хозяину в горло.
Они вызвали жандармов,
и я укусил одного из них за ногу.
Я же не знал, что он был
полузащитником в клубе Варегем.
Икры у него оказались как камень.
Вот. Двух зубов лишился.
Что такое? Что вы все так смотрите?
Клоду так и не стало лучше.
Я вижу по его глазам.
И по его поведению тоже.
Наверняка стало.
Иначе его бы не выпустили из клиники.
Я иногда целыми ночами не сплю,
думая об этом мальчике.
А Антуан…
Зачем он притащил эту мадам Тилли?
На семейный вечер. Что люди подумают?
- Мужчина ходит с двумя женщинами.
- Ну хватит, Натали.
Вы-то городские.
Вы не знаете, какой тут народ.
Не надо так переживать.
Разве ты не рада, что мы все собрались?
Рада.
Как у вас с Жижи,
налаживается понемногу?
Ну… На него находит.
Как на любого мужчину.
Кроме твоего Диди, разумеется.
Я каждый день благодарю Бога, что служу
такому мужчине. Он внимательный…
- Спокойный и…
- Да?
Господь, упокой душу рабы Твоей,
поминаемой в наших молитвах,
матери собравшейся здесь семьи, Хейлен.
Той, кого ты принял в свои объятия
в этот день четыре года тому назад.
Мы будем помнить эту святую женщину
и следовать её примеру. Аминь!
Аминь!
Мои тоже отстают.
Я с ними как-то искупался, и вот…
В Греции он ходил купаться
почти каждый день.
А Натали со мной ходить отказывалась.
Эта морская вода со всякой живностью…
И все эти греки в воде…
Я пойду, мадемуазель. До скорого.
До скорого.
Он потрясающий.
В самом расцвете сил.
Серьёзный человек.
Нашёл своё место в жизни.
- Так хорошо?
- Нет, надо немножко вперёд сдвинуть.
- А, погоди. Вот так?
- Да.
Не могла бы ты вуаль заколоть?
Так, чтобы не перед глазами.
- Ой, у меня опять прилив.
- Ох, Натали…
- Вот так. Да.
- Мне кажется, что Диди…
- Да?
- Выглядит моложе с каждым годом.
Я о нем хорошо забочусь.
- У него глаза светятся.
- Ты бы видела его в Греции!
В рубашке с пальмами и шортах.
А ещё там была
одна мадам из Франции. Толстая такая.
Решила, что он мой сын.
Всё время говорила: «Ваш сын…»
- Прямо при нем.
- А он что на это говорил?
А он ей не возражал.
Тут не занято?
Воспитанные люди стучат,
прежде чем войти.
Ой, как тебе идет, Натали.
- Правда?
- Честное слово.
Греки у нас в пансионе, которые немного
знали французский, дали ему прозвище.
- Прозвали его Лисом.
- Лис? Очень подходяще.
Диди похож повадками на лиса.
Да нет. Это из-за рыжих волос.
Скажи-ка, а у него везде… волосы рыжие?
В каком смысле?
Что это за вопросы такие?
- Ну, Натали?
- Что «ну»?
У него везде
такие чудесные рыжие волосы?
Никогда не видела.
Ты уверена?
Ну… один раз только,
когда у него была паховая грыжа.
- Но вас это не касается.
- Тут никого больше нет.
Он единственный, кто обо мне заботится.
Платит мне каждый месяц.
И иногда даёт прибавку.
И спрашивает, как у меня дела.
Иногда. Но вы-то вообще
приезжаете раз или два в год.
- А в остальные дни вам и дела нет.
- Нет, Натали.
И, Тилли, может, вы за собой смоете?
- Ой, простите.
- Воспитанные люди…
Ты похож на бургомистра.
Я втягиваю живот,
чтобы пуговицы не поотрывались.
Очень хорошее качество.
А ты его не по этому случаю купил?
Чтобы сегодня надеть?
Нельзя потратить больше, чем имеешь.
Жанна мне его дала. Это из её шкафа.
Пальто Жижи?
Но размер ведь совсем не его.
- В нем тепло, а это главное.
- Да.
Это барон Эксаарде.
Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
Аминь.
Confiteor.
Моя вина, моя вина,
моя великая вина. Аминь.
- Хорошая была месса, правда?
- Да.
А как он поёт… Нечасто такое услышишь.
Это потому что он часто слушает
классическую музыку.
Он знает целые арии из «Кавалера розы».
Шлюха! Уличная шлюха.
Что опять не так?
Я больше не дам себя дурачить
перед всей твоей родней.
Не понимаю, о чём ты.
Да? И насчёт того пальто не понимаешь?
Признавайся!
Давай потише.
Когда ты виделась со Схевернелсом?
В те выходные, когда я был на море?
Схевернелс? Ни разу его не видела
с тех пор, как мы расстались.
Врёшь и не краснеешь!
Где ещё ты взяла бы это пальто?
Выклянчила его у любовника для братца.
Когда Схевернелс тебе его дал?
Оно было на чердаке
с моими старыми вещами.
Я даже не помню, как Жильбер выглядит.
Я сейчас же заберу у него пальто.
Тупой баран.
Не передашь мне тарелку Диди?
- Туда тоже передадите?
- Вот, прошу, Диди.
Спасибо.
Держите.
Ещё кто-нибудь остался…
Давайте, у кого ещё пустая тарелка?
Вот пустая.
- И вот ещё…
- Это моя, Жанна.
Что может быть лучше хорошего волована?
Для начала, разумеется.
Антуан.
Я разолью?
- Да, конечно.
- Диди?
Это вино из долины Луары.
Капеллан привёз шесть бутылок.
Взял по закупочной цене у фермеров.
Стоило получше охладить.
- Так и знала. Люция!
- Не надо, мадемуазель!
Я же ей сказала достать белое вино
перед самым ужином.
- Приятного аппетита.
- Приятного аппетита.
Грибы! И так много!
Я больше люблю шампиньоны.
Жижи, ты не знаешь, чего лишаешься.
Знаю, Лотта.
Ты не можешь хоть раз
поужинать как нормальный человек?
Лотта, не стоит лезть не в своё дело.
Да я ничего плохого не имела в виду.
- Ещё крокетов, Диди?
- Нет, спасибо, мадемуазель.
Диди, они очень вкусные.
Я вот думаю о нашей матери…
и уверен, что она,
если глядит на нас с небес…
…радуется, что нам так вкусно.
Диди, знаете,
кого она больше всех любила?
- Из всех нас.
- Тебя, Альбер.
Да. Тебя, Альбер.
Однако…
она рано ушла.
Натали, у тебя найдутся соль и перец?
Люция!
- Наш дядя Тео…
- Кто хочет голову?
Никто? Это же самая вкусная часть.
Я люблю обгладывать рёбрышки.
Альбер, слышал о последнем приобретении
клуба Racing Gent?
Тебе не нравится, Клод?
Такие пикантные приправы.
Мне от них жарко.
Значит, нужно что-нибудь выпить.
- А как там Максим?
- Хорошо! Передавал привет.
- Максим?
- Это мой друг.
- Твой друг?
- Да.
Жижи, твоё здоровье!
Ну и странный же ты.
Хоть ты и брюсселец,
но близок моему сердцу.
Поступаешь как хочешь. Разве кто-то
поверит, что это печенье съедобное?
А ты всё равно его ешь.
И пошли они все куда подальше.
Хотел бы я так уметь.
Говорить что вздумается.
Поступать по-своему.
И пусть все катятся к чёрту.
- Ты тоже делаешь что хочешь, Альбер.
- Что хочу?
Если бы я делал что хочу…
Но нет, я допускаю, что моей жене
нельзя прийти на похороны.
- Или на годовщину смерти матери.
- Можно, конечно.
- Она сама не хочет.
- Потому что вы ей не рады.
Она чувствует, что вы следите
за каждым её шагом.
Потому что ей нет места в семье.
Ведь, признайте, вы все считаете,
что она не заботится о Клоде.
Альбер, ты несёшь бессмыслицу.
Если он недоедает или наоборот,
это только по его собственной вине.
Сколько раз мать варила тебе овсянку
и ставила перед тобой?
А ты её не ел!
Не хочу я овсянку.
- Вуаля!
- О, глядите.
Масляный крем.
- Замечательно. Положишь всем?
- Да, спасибо.
Мне совсем чуть-чуть. Ой, это много.
- Где он?
- Ушёл на вечернюю службу.
Боже мой, а я уснула.
Да. А ещё ты храпишь как слониха.
Это из-за жары.
Мама всегда так говорила
после дневного сна.
Бедняжка.
Диди, кажется, такой тихий.
Да. В последнее время.
Жанна… две недели назад
я нашла его нижнюю рубашку.
Ну, знаешь, белую.
И она была в крови. В основном спина.
Он её засунул подальше.
Забросил на шкаф.
Я её там и оставила.
Люция её найдёт.
О, нет. Она протирает
только там, где видно. Не очень умная.
На постельном белье тоже была кровь.
Я его сразу же постирала.
Здесь была женщина.
Когда я ездила в Дейнзе,
в тот монастырь.
Она поцарапала его ногтями.
- Может, это была её кровь?
- Нет, точно его.
- Откуда ты знаешь?
- Это же видно.
Она отличается.
Что мне теперь делать?
Ждать… что будет.
- Нельзя ему об этом говорить.
- Нет.
- Я бы и не решилась.
- Да.
Теперь ты знаешь.
Альбер…
Ну?
Скажи, сын мой,
когда ты в последний раз исповедовался?
Последний раз –
когда свежий картофель привозили, отец.
Вот, смотри.
Это всё вино.
- Да. И что?
- Твоя мать вина не пьёт.
Значит, пора начать, разве нет?
Поздновато уже.
Погоди-ка… Черт возьми!
Ага. Коньяк.
Твоя мать будет счастлива.
И одну на дорожку.
Это всё стоит десятки тысяч франков.
- Он ведь столько не пьёт, правда?
- Это ему для мессы.
Следи за словами, Клод.
Несёшь всякую чушь.
Никакого уважения.
Знаешь, что нам надо сделать?
Опустошить все эти бутылки.
Устроить алкогольный потоп.
- Натали придётся всё оплатить.
- Это её наказание.
Тебе и правда как будто пять лет.
Что? Это мне-то? Мне пять лет?
Перестань!
А мы могли бы вылить всё из бутылок.
Или открыть их,
чтобы всё вино испортилось.
Он ещё много недель ничего не заметит.
Нужно принести жертву.
Это… для графа Зарова.
Этой ночью он будет охотиться на людей
и заглянет сюда.
Но увидит, что кто-то в этом доме
подумал о нем.
Какой-то друг.
И он отправится своей дорогой.
В этом доме никто не пострадает.
Бито.
Бито.
Бито или как?
Да, в карты мне сегодня не везёт.
Повезёт в любви, Антуан.
Не будем об этом.
Сколько там?
104 франка.
- Клод.
- Я тебе уже дал 200 франков.
Клод, ну хватит!
Ещё четыре франка.
- Карточный долг – святое.
- Секунду.
Нет. Сейчас!
Нравится пальто, Альбер?
- Да. Хоть и маловато.
- Но всё равно носить приятно?
Приятно? Да я бы не сказал.
Но когда ты его надеваешь и чувствуешь,
что кому-то от этого неловко, –
это же приятно, да?
Жижи, приятель,
для меня это слишком сложно.
Всё просто: ты его надеваешь –
и все видят, что мне наставляют рога.
Жижи, Альбер не виноват, что у меня
была интрижка с Жильбером Схевернелсом.
- Была? Была?
- Жижи, спокойно. Ты сейчас неправ.
А с вами ещё хуже.
Ведь вы так и не смирились,
что Жанна за меня вышла.
- Потому что я свои деньги зарабатываю.
- А я – нет. Действительно.
Ты хочешь сказать, моя семья
завидует кому-то вроде тебя?
Не смейся, Жанна!
- Я смеюсь, когда хочу, мальчик.
- «Мальчик». Мальчик, мальчик!
Вот, съешь ещё конфетку, мальчик.
Жижи, где твои манеры?
- Лотта, дай мой платок.
- Сейчас.
Ну, смотри мне, Жижи.
- Ты об этом ещё пожалеешь.
- Жанна, идём. Мы уезжаем.
- Куда?
- В Брюссель.
- Это вряд ли.
- Значит, сам поеду.
Да пожалуйста, придурок брюссельский!
Не сдавайся, Жижи. Возьми ещё конфетку.
Поехали, пока не стало хуже.
Кто желает… Ой, прости. Кто желает ещё…
Антуан, что с тобой случилось?
Натали, если он в этом доме ещё
хоть раз появится, я больше не приеду.
Натали, спасибо от всего сердца
за тёплый приём.
- Но обстоятельства вынуждают…
- Увидимся через год, Жижи!
- Куда он собрался?
- Он сбрендил.
- Ну и сволочь.
- Да уж.
Он свою шапку не надел.
Подхватит воспаление лёгких.
- Альбер, ты уже оплатил мессу?
- Да.
- Сколько он взял?
- Не знаю. У Клода нужно спросить.
Джезебел…
По-моему, он должен сделать нам скидку,
раз мы к нему обращаемся все эти годы.
Семье, то есть.
Я слышал, что если
оплатить службы пожизненно,
выйдет намного дешевле.
Я бы взглянул на бухгалтерию
Сикстинской капеллы.
Морочишь, печалишь, бросаешь в тоску
Джезебел
Альбер, нельзя попросить
этого паршивца не петь?
По радио только и крутят
эту американскую чушь.
О, как ты прекрасна
О, как ты прекрасна
О, сколько лет я уже не видел
Такой красоты, такой красоты
О, как ты прекрасна
О, как ты прекрасна
О, сколько лет я уже не видел
Такой красоты, такой красоты
Браво!
- Kalinifta.
- А?
Это по-гречески. Kalinifta.
Значит «добрый вечер».
Вот так вот мы в Греции и сидели.
Вдвоём.
- Ну надо же.
- Замечательная пара.
Друзья…
Я так вас называю, ведь я ваш друг.
Сегодня больше, чем когда-либо ещё.
Бывает, нас разделяют ссоры
из-за каких-то неважных мелочей.
А бывает так, что нам необходимо,
отбросив неловкость,
признать, что все мы,
живущие на земле, – друзья.
Поэтому я привёз с Пелопоннеса
бутылочку узо.
- Специально для этого вечера.
- Узо? А что это такое?
- Вам не понравилось?
- Нет.
Моя избалованная тетя
любит только шампанское.
О, так это можно устроить.
Конечно. Я угощу вас шампанским.
Но при одном условии.
Хочу, чтобы все немного расслабились.
Альбер, сними уже свой пиджак.
И ты, Антуан.
Ну, нам снимать юбки,
наверное, будет неприлично?
Почему бы нет?
Задёргиваем шторы, как во время войны.
Давай, Лотта. Вот как это делается.
- Держи.
- Немного ими потрясём. Вуаля.
А ты, Клод?
Если я раздеваюсь… то полностью.
Всё или ничего.
Ну почему ты всегда такой упрямый?
Мне всю жизнь приходится терпеть
эти выкрутасы.
Вот. Ты открывай.
- Отстань от меня!
- Ни за что!
Эй, да ладно.
Тоже выдохлась, да?
Натали, зачем ты выключила?
Не хочу, чтобы он так утомлялся.
- Особенно сейчас, в его состоянии.
- В каком состоянии?
Ты прекрасно знаешь, о чём я.
Да, тетя.
Кто… Кто здесь?
Кто здесь?
Та игра, в которую мы всегда играем
с капелланом и мсье Бусмансом.
Диди, вы знаете, какую я имею в виду.
Там нужно угадывать профессии.
Нужно сперва изображать без слов.
Известные события из прошлого
и всякое такое. Названия книг.
- Шарады.
- Точно! Шарады.
Да, но сперва нужно, конечно,
договориться, на какие темы загадывать.
Да, это скорее игра для интеллектуалов.
Но если будут загадывать названия книг,
я играть не смогу.
- Это не для таких, как мы.
- Тебе лучше, Лотта?
Да. Я, кажется, бенедиктина перепила.
Я бы попробовал.
- Что, Клод?
- Шарады.
Думаешь, родным будет интересно играть?
- Возможно.
- Тогда мы с Диди начнём.
И вы сразу же всё поймёте.
- Ну как, уже прошло?
- Да, мне лучше.
- Аспирина хочешь?
- Нет, спасибо. Уже нормально.
Кажется, я знаю.
Нет, не надо!
А теперь надо угадать.
- Кто-то спит.
- Ну, это понятно.
Ерунда какая-то.
Нам нельзя говорить.
Ну вот…
- Это всё.
- А вы теперь угадывайте.
- Ну?
- Это из фильма?
Клод.
- Я так понял, там кого-то съели.
- Да. Или покусали.
Если не угадываете,
нужно заплатить штраф.
- У нас это обычно бутылка вина.
- А если мы угадаем?
Тогда мы с Диди даём
бутылку вина тому, кто угадал.
- Но сегодня это бутылка шампанского.
- Антуан, ты же любишь кроссворды.
- Тупая коза!
- А я знаю. Это «Красная Шапочка».
Браво! Угадала!
Надо было дать всем подумать.
Влезла без очереди.
Черт возьми.
Как раз на языке вертелось.
Поначалу я подумал,
что это королева Елизавета,
которая ухаживает за раненым солдатом
во время мировой войны.
- «Мальчик-с-пальчик».
- Для этого нужно больше людей.
Надо что-то хорошее загадать.
А не то пастор решит,
что мы все дураки какие-то.
Давай ты будешь королева Астрид,
а я король Леопольд.
И попадём в аварию.
Нет.
Народу такие штуки нравятся.
Похоже, что-то сложное.
- Тебе нельзя говорить.
- Так это же не слова.
Звуки издавать тоже нельзя.
Это же моё пальто.
Это моё пальто!
Антуан, убери.
- Догадались?
- Это Гитлер.
А он кто?
- Да. Кто я?
- Черчилль.
Тилли, дай другим время подумать.
Я выиграла. Выиграла, выиграла…
Усы-то я узнал.
Да, я тоже.
Просто не хотела сразу говорить.
Давай, снимай пальто.
Цветы!
Повернись к ним лицом,
чтобы они его видели.
Рука.
Тилли!
Хватит, Альбер. Хватит!
- Браво!
- Замечательно.
Даже не представляю.
- Подумайте!
- Кажется…
- Да?
- А, нет, нет.
- Это из итальянского фильма.
- А вот и нет!
А вот и да! «Жители Рима».
- Ничего подобного.
- Вы ни за что не угадаете.
- Что-нибудь придёт на ум.
- Давайте нашу бутылку.
Шампанского!
Это же очень просто. «М…»
«Ма…»
«Ма… Мамм…»
«Маммелоккер».
- А что это?
- Вы не знаете?
Это та статуя над входом
в Гентскую башню?
Ну конечно!
Это же символ города.
В Средние века один старик
попал в тюрьму
и почти умирал от голода.
А я изображала его дочь, которая
приходила и кормила его своей грудью.
- И так он выжил.
- По-моему, это не считается.
- Натали, шампанского.
- Сиди, Натали. Я принесу.
Нет, он меня попросил.
- Да…
- Да.
Не надо!
Лотта!
- Клод…
- Не надо. Не мешайте им.
- Прекратите! Бесстыдники!
- Хватит, Натали!
Бесстыдники! Может, я и напилась,
но это уже слишком.
- Не хочу такого в своём доме!
- Успокойся же, Натали.
- Клод, ты же не с друзьями играешь.
- Ну, что? Кто догадался?
Мне всё равно. Это уже слишком!
Они не желали дурного, Натали.
Это ведь игра.
Что они пытались изобразить?
Вот что важно.
Ты догадалась, Натали?
- Нет. А вы?
- Нет.
Мне интересно, кто же в истории
так странно себя вёл.
- Позволишь, Антуан?
- Конечно.
Ну что, Диди? Диди.
Могла придумать что-то поприличнее.
И Клод туда же.
- Это неуместно в доме пастора.
- Да отстань ты!
Нет, у меня… и правда нет ответа.
Не хочу показаться ханжой,
но для замужней женщины это нечто.
Есть у кого-то идеи?
Значит, мы заработали
бутылку шампанского. Ура!
Так что это было, ненормальные?
Рождение Афродиты.
- Как это?
- Афродиты?
- Клод, это из фильма?
- Да.
Это из Греции.
Потому мы и взяли этот сюжет, Натали.
Я читала про историю Греции.
Про королей, богов,
полководцев и прочее.
Там такого ужаса не было.
Она была морем.
А я – Посейдоном, богом моря.
Трезубец.
Однажды Посейдон совершил на берегу
то, что изобразил Клод.
И его семя попало в море.
Тогда море вспенилось,
и из этой пены родилась Афродита.
- Богиня любви.
- Я об этом читала.
- Ну кто такое знает? Это нечестно.
- Тётя Натали, «Вдова Клико»!
- Погодите-ка, нас обманули.
- Я тоже так думаю.
Почему?
Вы правда считаете,
что изобразили рождение Афродиты?
- Клод сказал, что всё так и было.
- Вот как?
- А откуда ты это вычитал?
- Да это все знают.
Имя «Афродита» означает «пена».
- Да, но всё остальное было неверно.
- Да!
- Клод, не тому тебя учили.
- Вот именно.
Существует более древняя
и аутентичная версия.
И, как говорят, как раз она истинна.
А именно: Крона, сына Урана,
пока он крепко спал на берегу,
оскопили, а его тестикулы
выбросили в воду.
И от этого возникла пена,
из которой родилась Афродита.
Древняя версия? Ну и что?
Так кто же выиграл?
- Что вы против меня имеете?
- Я ничего не имею против тебя.
Нет, имеете. Вы меня хотите унизить.
- Как доктор Симонс. Как все здесь!
- Неправда!
Вы такой же, как остальные.
Лишь бы меня унизить!
- Лишь бы меня растоптать!
- Пожалуйста, не надо.
Хватит!
Вас не задели?
Простите. Я этого не хотел.
Везёт же тебе.
Никакой ответственности.
Ничего не надо решать.
Можешь дурачиться сколько влезет.
Охо-хо…
- Вы подхватите воспаление лёгких.
- Да уж, надеюсь.
Почему я ей не нужен?
Никому в твоей семье я не нужен.
- Объясни мне.
- Так вы же из Брюсселя.
Она была в курсе,
когда за меня выходила.
И брюсселец –
это же не негр какой-нибудь.
Идёмте со мной внутрь. Там тепло.
Я тут жду, пока Жанна
начнёт вести себя нормально.
- Это может быть нескоро.
- Буду ждать сколько надо.
А как она узнает, что вы тут сидите?
Она прекрасно знает, что я здесь.
И я хочу, чтобы она ко мне сама вышла.
Клод… мне бы чашечку кофе.
Ты мне не заваришь?
Упаковка у меня в куртке, в коридоре.
- Коричневая такая. «Кофе без кофе».
- Хорошо, дядя.
- Что это, Натали?
- Свиная голова с горчицей.
Ох, Клод. Ты ужасно выглядишь.
Ну зачем ты убежал?
Ужасный вид. Идём, садись.
- Клод, где ты был?
- Хочешь тёплого супа?
Чем ближе к ночи, тем приличнее люди.
Клод, ты что, тоже напился?
Клод.
Никогда, никогда больше так не уходи.
Не уйду, папа.
- Жижи!
- Глядите, кто пришел.
Я думала, ты уже в Брюсселе.
Где же ты был? Почему ты такой мокрый?
Единственный раз попросил
принести мне чашечку кофе…
Присядь на минутку.
Я думала, ты уже дома.
Может, поешь? Там ещё осталось печенье.
- Идём, Жанна.
- Жижи! Жижи!
Я не виновата. Они меня напоили.
Всегда другие виноваты. Ну-ну.
Идём! Идём.
Что такое? Мы домой собираемся?
А как же…
Может, ещё в карты сыграем?
- Post cenam stabis.
- Что, простите?
После еды нужно вставать.
Антуан.
Вставать.
- Ну да, ну да.
- Лотта.
- Диди, всё было замечательно.
- Диди.
- Антуан.
- Спасибо.
- Альбер, пока.
- Превосходный был день.
Увидимся через год.
Лотта? А, вот ты где.
- Идём, Тилли.
- Надо сперва попрощаться. Диди.
Альбер!
- Антуан.
- Диди.
- Я за вами.
- А, да, спасибо, что пропустили.
- Идём!
- Да.
- Иди сюда.
- Ну, всё.
- Я вас разбужу. Доброй ночи.
- Благословите.
Спасибо.
Не пугайся.
Обещаю, я больше никогда
не обижу тебя прилюдно.
- Клод, ложись спать.
- Нет.
- Иначе ты не сможешь…
- Нет.
Тебе страшно.
- А тебе нет?
- Да. Мне тоже.
Но у меня это постоянно.
Если бы доктор Симонс это видел,
то записал бы, что я хочу поджечь
этой зажигалкой не сигару, а твой член.
Вот как.
И что ты думаешь?
Но ты ведь уже вылечился?
- Нет.
- Да.
Доктор Симонс тебе не звонил?
Вы же друзья?
Звонил, но у него ещё не было
результатов твоих тестов.
- Зачем ты меня с ним свёл?
- Чтобы помочь тебе.
Тут не поможешь.
Я голубой.
Предпочитаю заднюю дверь.
Это не лечится.
Знаешь, может, они и тебе не помешают,
эти тесты и лечение
от твоего друга доктора Симонса.
Не то чтобы они были нужны,
но хотя бы так, из любопытства.
Семнадцать дней оно занимает.
- Что?
- Лечение. Семнадцать дней.
Тебя будут хорошо кормить.
Жить будешь как в отеле.
Будут колоть тебе витамины.
И обследовать с ног до головы.
Ты слушаешь?
- Продолжай.
- «Сын мой».
Продолжай, сын мой.
Они делают и другие уколы.
От которых тошнит.
Потом быстро заводят тебя
в тёмную комнату.
Там крутят грязные фильмы, в которых
этим занимаются грязные старики.
И тебя каждый раз
выворачивает наизнанку.
И ты излечиваешься.
Так им кажется.
Семнадцать дней.
Что доктор Симонс сказал про мои тесты?
Про мои тес…тикулы?
Сказал, что лечение помогло.
Я им подыграл. Я закрывал глаза
и представлял Максима.
- А иногда – тебя.
- Закрой рот.
Знаешь, что мы такое? Мы оба.
- Что?
- Дерьмо. И ничего больше.
Нет, Клод.
Нет.
Почему ты не стал сегодня
со мной танцевать?
- Я танцевал с тобой.
- Да, а потом оттолкнул.
Что, испугался, что я заразный?
Что я – дитя дьявола?
Или вампир, который выпьет твою кровь?
- Или ты пьёшь кровь Иисуса?
- Хватит!
- Почему…
- Тихо, я сказал!
Я тоже молюсь. Иногда.
Кому ты молишься?
Ему. Я прошу Его.
- О всяком.
- Молитва – это не только…
- просьбы о всяком.
- Его всё равно нет.
Клод… следи за языком.
Я не сказал, что Его не существует.
Я сказал, что Он существует,
и я сказал, что Его нет.
Светает.
Ты сам – болезнь.
- Я?
- Да. Ты. Сын Божий.
Ты хочешь нас всех разрушить.
Клод…
- Чего ты от меня хочешь?
- Я ничего у тебя не прошу.
- Что ты против меня имеешь?
- Да что же мне против тебя иметь?
- Я устал, Клод.
- Не в этом дело.
- Слишком поздно.
- Для чего?
То есть уже поздно.
Не надо, Клод.
- Уйди от меня!
- Дай мне лечь здесь.
- Никто не узнает. Один час!
- Нельзя.
Диди, ты единственный,
к кому я испытываю уважение.
Ты говоришь как Натали.
Не стоило тебе этого говорить.
Не стоило так говорить.
Возвращайся в постель, Натали.
Нам пора, а не то пропустим автобус.
- Тётя Натали!
- Да?
Сделать вам ещё чашку кофе?
Да, Люция. Спасибо.
Что бы я без тебя делала, Люция?
Скажи, что пастор читает катехизис.
Это мсье Альбер.
- Кто?
- Мсье Альбер.
Альбер, ты что-то забыл?
Говори громче, я тебя не слышу.
Натали, с Клодом кое-что случилось.
Натали, ты меня слышишь?
С Клодом кое-что случилось.
Клод… Мой мальчик. Мой малыш.
Его надо похоронить на священной земле.
Ты с ума сошла так врываться?
Выйди вон!
Вы должны похоронить Клода
на священной земле!
Как такое могло случиться? Как?
Вы же знаете! Как?
- Как это могло случиться?
- Пусти меня!
- Вы в этом замешаны!
- Жирная…
- Что мне делать?
- …корова!