О жизни святого Франциска Ассизского, который родился в богатой
купеческой семье, но, увидев распутство и жестокость мира, отринул
прежнее существование
Все фразы и цитаты
Микки РУРК
в фильме
"ФРАНЧЕСКО"
Фильм
Лилианы КАВАНИ
Хелена БОНЭМ КАРТЕР
Андреа ФЕРРОЛЬ
Марио АДОРФ
в роли кардинала Уголино
Паоло БОНАЧЕЛЛИ
Сюжет
Лилианы КАВАНИ
Сценарий Лилианы КАВАНИ
и Роберты МАЦЦОНИ
Режиссер
Лилиана КАВАНИ
Ассизи, 1226 год
Несколько лет спустя
Она больше не выходит...
Она не придет.
- Придет.
- Она обещала.
Придет, придет.
Я свою кузину хорошо знаю.
Они все красивые, смотри.
- Это я отделал ониксом.
- А другие есть?
Вот это.
Смотри, это такое же, как
мне подарила бабушка.
Я его отдала своей сестре
Маргарите, помнишь?
- Да, помню.
- Очень красивое. Тебе нравится?
Да, нравится.
Оно из двух видов золота. Кьяра?
Его образ заполнил мою жизнь
с той поры, когда я была девочкой.
Он всегда был элегантный...
и любезный.
У него были очень красивые руки.
И куча денег. Отец не мог
на него надышаться.
Ему нравилось, что его сын
вел себя, как аристократ.
И, уверяю, он и взаправду
себя так вел.
Его отец рассчитывал передать
в его руки все свои дела.
А их у него было много. Я это
прекрасно знаю, был его нотариусом.
Французское. Хорошее, обжигает.
В этот раз ты сделал отличные покупки.
Так мой сын захотел.
"Возьми вот это для дам,
купи вон то для девушек,
это для модниц..."
Французская мода. Осторожно!
Это очень нежная ткань.
В этом году мы закупили много.
На все вкусы. Теперь касса пуста.
Завтра нужно будет подбить счета, а?
- А это?
- Это отдельно, неси наверх.
И какова сейчас французская мода?
Бархат с золотой вышивкой.
Рекомендую, поднимает дух.
Открой.
Вафли!
- Нет, нет. - Да ладно, подвинься.
- Ты мне воду загрязнишь.
- Какое чудо!
- Я что ли в чистую сажусь?
Фламандские кружева!
Я купил их для тебя.
Он бурчал.
- Неправда. Я же заплатил.
- Спасибо.
Скажи и ты ему, что он
может остаться дома.
Свою часть мы так и так делаем.
Мне жить в этом городе. Я должен делить
с ним как хорошее, так и плохое.
Пусть знать сама разбирается.
Хоть раз можно же выиграть
оттого, что ты не один из них.
Ты же хочешь стать одним из них,
разве нет? Они сражаются, так что...
Еще бы! Они же больше
ничего не умеют!
Перуджийцы победят.
Готов поспорить на что угодно.
Они лучше вооружены
и намного более жестоки.
- Франческо...
- Ты что, даже не закончишь есть?
- Я закончил. Меня ждут.
- Подожди...
Ты почти ничего не съел.
Возьми хотя бы печенье.
А... ты испекла его.
Бери.
- Дай мне!
- Нет, мне!
- Я, я хочу!
- Мне, мне, мне!
- Мне это записывать?
- Да, запиши.
Можно было побиться об заклад:
он стал бы отличным дельцом.
Менее осторожным, чем его отец,
но более чутким к переменам.
У его отца был пунктик: он умирал
от желания быть знатным.
И да и нет. Его настоящим пунктиком
было благополучие сына.
Когда разразилась война с Перуджей...
Это была жестокая война.
И закончилась она бойней.
Как я и предвидел, Перуджа победила, и Ассизи
потеряли множество молодых людей.
Долгое время было неизвестно,
кто остался в живых.
Заплати столько, сколько нужно.
Мы знаем эту тюрьму.
В ней оставляют свою шкуру.
- Хорошо, но дай мне подумать, как...
- Нет.
Там есть и другие пленники из Ассизи.
Их по меньшей мере сорок.
Наверняка лучше вести переговоры
о выкупе всех вместе.
- Нет! Нет!
- Обычно делают так, так лучше!
Нет! Я хочу договариваться только о моем
сыне, даже если это обойдется дороже!
- Но ты же не можешь разорить себя.
- Сначала выслушаем требования.
Отдай им все! Мы должны отдать все,
столько, сколько будет необходимо.
Конечно, но ты успокойся. На сегодня мы
ничего не можем сделать. Разве не так?
Знатные, выходите!
Знатные, выходите!
Давай иди, ну же!
Дайте пройти!
Назад! Ты не знатный, назад!
Их убивают. Потому что
за ними никто не придет.
- Шагай!
- Ты не можешь ничего сделать!
Перуджа всегда была верна Церкви.
И никогда не терпела еретиков
ни в каком виде.
Они спускаются с севера и объявляют
себя вестниками справедливости.
На деле же они только
сеют ненависть и смуту!
Смотрите! Нет, не закрывайте глаза.
Откройте их.
Враги церкви - враги Перуджи!
Еретики, которые надеются прийти сюда,
чтобы посеять беспорядок.
- Смотрите! Мы знаем, как их принять!
- Что это?
Вот какой конец мы готовим
для безбожников!
- Это Евангелие, не на латинском.
- На каком языке?
На том, на котором мы говорим. Оно этого
подвешенного. Это он его перевел.
- Это опасно, выбрось его!
- Не сейчас.
Переговоры длились долго,
и Франческо оставался в тюрьме
в Перудже почти год.
- Прекрати!
- Оставь его в покое!
Здесь жизнь не стоит ничего,
так же как и твой сон.
Ты ошибаешься. Раньше
продавали мертвечину,
а теперь - живую плоть.
- За тебя кто-нибудь заплатит?
- Может быть, если цена будет низкой.
- А за тебя?
- Мой отец.
Готов поспорить, что и о твоем друге
кто-нибудь позаботится.
Не так?
Эй! Я тебе говорю! Умник!
Можно узнать, кто ты такой?
Я?
Я великий князь этих мест, и прежде чем
говорить со мной, поклонись, а не то...
У него начались эти странности,
которые так беспокоили его отца.
Он считал, что в этом виноват год,
проведенный в тюрьме.
Но главным образом ему не нравилась
эта работа, и он не знал, чем заняться.
К счастью в Ассизи приехал
большой вельможа,
чтобы набрать себе в отряд
сыновей богатых людей.
У него были большие планы
по захвату Пулии.
Возможность для молодежи сыскать
себе славу, приключений...
Стать рыцарем было мечтой Франческо, и,
естественно, он откликнулся на призыв.
Тогда я его видела во второй раз.
Он смущался, как ребенок...
- Эта? - Я бы хотела
посмотреть вон ту, другую.
Вот. Это сейчас в большой моде.
Я хочу сказать - во Франции.
Что вы сказали?
Извини, что ты говорил?
Я говорил, что это в большой моде
у дам, у француженок...
Уходи, уходи, убирайся!
Вон! Вон отсюда!
Подведем итог.
С последними покупками...
посмотрим-ка... семь домов в Ассизи.
Три в Фолиньо. Сданы внаем.
Шесть амбаров и пять масличных
прессов. Доля на бойне в Фолиньо...
- Четыре сыроварни...
- Слушай... слушай... пятнадцать имений.
Также земля для пастухов
и скота в управлении.
Вот перечень приходов и расходов.
О ткацких фабриках и красильнях
мы уже говорили.
А! В твое отсутствие твой отец
нанял еще ткачей.
Да, да, переходи к книге чудес.
Твой отец открыл также ссудную кассу.
Все законно, но о таких вещах
не кричат на площади.
Ты предложил продавать в кредит,
а я в кредит даю деньги.
Да...
Сейчас он расскажет
тебе все подробности.
Все, что мое - твое тоже.
Франческо!
Кьяра! Пойдем!
Зачем ты это делаешь?
Они нуждаются.
Это ничего не даст,
ты это делаешь для себя.
А ты? Ты делаешь больше?
Я? Ничего.
Это был третий раз, и его слова
больно ранили меня.
Я была милосердной только
потому, что меня так учили?
То, что я делала, было привычным,
а не спонтанным?
Кем я была? Чего хотела?
Ты знаешь, что я уезжаю?
Куда?
Может быть... аж в Иерусалим.
Если ты хочешь уехать
с таким важным синьором,
понятно, что я должен буду снабдить
тебя всем самым лучшим.
Понятно, что кроме оружия
нужна лошадь.
С очень хорошей упряжью.
Всадник с лошадью и содержание.
Все это будет стоить мне
по меньшей мере два имения.
Хорошо. Я не возражаю, иди до конца,
потому что я хочу, чтобы ты стал графом,
и, может быть, тебе это удастся.
Это подходящий случай.
Вы сошли с ума!
Подумайте о риске.
Ты только-только выздоровел.
Выпей, от этого у тебя
пройдет кашель.
Без риска ничего не добьешься!
Твоя мать права, ты еще такой...
странноватый... Кто мне гарантирует, что...
Это мой шанс.
Вторая разлука с любимым сыном
была для родителей трудной, но они
хотели для него блестящего будущего
и особого признания.
Как поется, я сама себе
хозяйка, барышня,
кухарка и служанка,
и такая жизнь прекрасна.
Смотрите!
Прокаженный...
Уходи!
Не приближайся!
Я сказал, уходи!
Франческо!
Убирайся!
- Нет...
- Франческо!
- Хочешь?
- Конечно!
Она твоя!
А как же ты?
Мою лошадь.
Господин!
Франческо? Что с тобой случилось? Разве
ты не должен был завоевывать мир?
Уже. Не одолжишь мне платье?
Я не могу появиться дома вот так.
- Тебя ограбили?
- Нет.
- Что с тобой случилось?
- Ничего.
Ничего. Правда, ничего.
- Честно говоря...
- Не веришь?
Не понимаю тебя. Разве ты не хотел
стать графом... или герцогом?
А теперь? Что ты скажешь отцу?
Вернешься к нему работать?
Не знаю.
Может, здесь замешана женщина?
Та, которая...
Нет.
У тебя осталась та книга?
Того парня, которого...
Она тебе нужна? Зачем?
Не знаю.
Что с тобой случилось?
Что ты здесь делаешь?
Забыл, где твой дом?
Где доспехи? И лошади?
Лошади...
- Постой!
- Не бей меня!
Подожди! Подожди!
Ты сумасшедший? Или ты болен?
Нет, отпусти меня...
- Нет...
- Хорошо...
Хорошо...
Все хорошо.
Нет...
Почему ты так торопишься
поехать в Фолиньо?
Мне нужно продать эти ткани.
Разве не будет лучше,
если ты поедешь с отцом?
- Нет времени, меня ждут.
- Кто? Кто из клиентов тебя ждет?
Не волнуйся.
Не волнуйся.
Выручку от тканей он отдал
бедным и прокаженным.
Затем он стал жить с ними.
Его отец был совершенно убит.
Если бы Франческо потерял состояние
на ошибочных сделках...
отец это еще понял бы...
А так - нет. Он бросился ко мне, сказал,
что считает своего сына неудачником
и что он избаловал его.
Спросил моего совета.
Это должен был быть обычный
гражданский иск отца против сына,
поскольку последний украл
и растратил имущество.
Однако это не сын захотел, чтобы его
судили здесь, а городские советники.
Это они решили, что дело подлежит
церковной юрисдикции.
Неподобающий суд. Мне кажется,
что сын моего клиента
не священник и не монах.
Это верно. Но он заявил,
что он раскаивается.
Раскаивается! Случайно не перед
своим отцом он раскаивается?
Нет. Раскаивается перед Богом.
Это общее выражение.
Нам здесь нужно обсудить
совершенно конкретные вещи.
Нужно разрешить имущественные
отношения между отцом и сыном.
Сын является владельцем имущества,
уже переданного ему отцом,
и сын мог бы растратить его,
именно так, как это произошло.
Не говоря уже о правах наследства!
Нет, минутку! Раскаивающийся
публично заявляет,
что с данного момента
отказывается от каких-либо прав
на имущество отца.
Сын мой, подумай, с этого момента
ты можешь лишиться всего.
Всех своих прав, как настоящих,
так и будущих.
Он говорит, что подумал и решил.
Франческо! Франческо...
Что я тебе такого сделал?
Где я ошибся? Скажи мне!
Конечно, я разозлился.
Ты унес все эти вещи...
Я все уже забыл! Понятно,
ты хотел сделать доброе дело.
Я тебя понимаю!
Ты думал, что все, что в доме, - твое.
Оно твое, ты так решил.
Хорошо, верно. Молодец!
Конечно, нужно заниматься
и благотворительностью.
Иначе какие мы христиане?
А теперь послушай моего совета.
Пойдем домой.
Подумай о матери...
Мы побеспокоили советников, епископа
по нашему семейному делу,
и мне жаль...
Мой клиент говорит, что он
принял другой образ жизни.
Домой он не вернется.
Да какой образ жизни?
Бродяги? Нищего?
Хороша благодарность!
Я не могу принять этого,
синьор епископ.
Это несправедливо, что сын оскорбляет
отца таким постыдным образом.
Я потратил целое состояние, чтобы
вырастить его как знатного синьора,
Я заплатил столько золота, сколько он
сам весит, чтобы вытащить его из тюрьмы.
Я оплатил ему все: доспехи,
лошадь и все остальное
для предприятия, которое
он так и не завершил!
Я всегда готов был
доверять ему во всем.
Все могут подтвердить это!
Что ты делаешь, Франческо?
Франческо!
Это твое...
У меня есть другой отец.
Что ты тут делаешь?
Я ждала тебя. Я хочу пойти с тобой.
- Куда?
- Туда, куда и ты. Я серьезно.
Возвращайся домой. Ступай.
Увидимся!
Синьор, мир вам...
и вашим домочадцам...
Синьор, желаю мира и всего доброго
вам и вашим домочадцам...
Вон отсюда! Убирайся! Прочь!
Фас!
- Обрезки для собак, но если тебе сгодятся...
- Спасибо... и мир тебе...
Уходи! Это место Тано!
Нам не нужны чужие.
Убирайся! Ты у нас хлеб отнимаешь!
Уходи!
Перестань! Не трогай, это мое!
А ты убирайся! Я сказал "нет"!
Скоро у тебя будет крыша над головой.
У тебя жар, тебе нужно прикрыться,
прерваться. Понимаешь?
Если ты не решишь лечиться,
я не вернусь домой.
Ты уже десять километров бинтов намотала.
Все приданое из дома вынесла, а?
- Идем!
- Чего вам?
Мой братик умер.
У меня нет молока... больше нет.
Уходи!
Я тоже убежал в первый раз и очень
хотел, чтобы у меня не было носа.
Я убью себя!
Я убью себя!
Отпусти меня!
Вон! Вон!
А! Наконец-то хлеб!
- А ты уходи отсюда!
- Нет, подожди!
Эй, смотрите, этот сумасшедший
Франческо пришел!
А ты сначала подходил,
а потом убежал, я тебя видел.
- Садись, поешь с нами!
- Мне было стыдно. Теперь уже нет.
- Развеселим его! - Ты неправ,
тебе как раз должно быть стыдно.
- Ты любезен. Хватит хотя бы
чего-нибудь. - А, держи...
- Да перестань!
- Помойся и садись с нами за стол!
- У меня важная встреча.
- С кем?
С моей матерью, сестрами
и тремя детьми.
- Останься с нами!
- Не уходи!
- Франческо, подожди...
- Ты куда, Руфино?
Входи, садись.
- Спасибо, мне нужно идти...
- Это мой друг, Руфино.
У моей матери больные ноги.
А моя сестра потеряла ребенка.
Извини, если мы молчаливы.
Я был в такой панике, как никогда
раньше, даже на войне,
и убежал так быстро, как только мог.
Я хотел забыть и не мог.
"Да, да, - повторял я.
- Франческо сумасшедший".
Мир тебе... мир тебе... мир...
- Синьор, Христа ради!
- Синьор...
- Эй, смотри, кто тут!
- Франческо? - Франческо!
- Это же Франческо!
- Как ты, а?
- Иди сюда. У тебя все в порядке?
- Эй, Франческо, не узнаешь?
Что такое? Ты нездоров?
Что с тобой?
- Он голоден! Хочешь есть?
- Держи, держи, возьми-ка вот это.
- Он голоден!
- Хочешь?
Ну же, ешь! Держи, вот!
- А вот еще немного!
- Ну же, дадим ему немного поесть!
- Да что с тобой? Не узнаешь?
- Хочешь еще? Еще хочешь, а?
Вот так! Сейчас согреется!
- Ты что, не видишь? Это же фирменное
блюдо! - Тебе нравится дерьмо?
- Дадим ему еще!
- Вкусное! Вкусное!
- Правда тебе нравится дерьмо?
- Давай, возьми еще, ешь!
- Еще хочешь?
- Он голоден!
Пожалеем его!
Накройся, а то весь промокнешь,
потом мама ругать будет!
- Так он хотя бы помоется! Ему это
не помешает! - Заодно и мозги промоет!
Иди сюда, хватайся за меня!
Господи, дождь прекрасен...
Он обмывает и утоляет жажду.
Господи, наши дома ненадежны,
они сделаны из соломы и грязи.
Господи, спаси наши дома,
поговори с дождем.
Спасибо, Господи.
За то, что ты поговоришь с дождем.
У меня с собой список вещей, которые твой
отец подготовил, чтобы подарить твоим бедным.
Я рад.
Разумеется, если ты вернешься домой и будешь
вести нормальную жизнь, как все остальные.
Она нормальна. Моя жизнь нормальна.
Ты не часть этих людей.
Они в нотариальных архивах не существуют.
Не существуют...
Что ты можешь для них сделать?
Они живут ничем.
Я могу научиться у них.
Я тебя не понимаю.
Хорошо. Так что мне
сказать твоему отцу?
Скажите ему... чтобы он приходил сюда,
ко мне. И моей матери тоже.
Я должен отдать все, что у меня есть,
чтобы стать таким ничтожеством, как он!
Какую прекрасную старость
он нам уготовил.
- Он любит вас и уважает.
- Уважает?!
Да, на самом деле это так.
Я думал и...
А ты выйди и закрой дверь!
Это трудно объяснить.
Это как если бы он нашел...
как если бы он нашел нечто удивительное
и хотел разделить это с вами.
Значит, он действительно сошел с ума.
Там, среди этого навоза, этой грязи...
находится удивительный мир. Мой дорогой
нотариус, ты над этим думал,
но, наверное, совсем ничего не понял.
А ты, адвокат, ничего не скажешь?
А что я должен сказать? Нотариус
рассказал то, что мы видели.
Я умею отличать порядок от беспорядка,
и там я видел некую форму порядка.
- Не знаю, как это объяснить, но я видел!
- Ты человек, которому я верю.
- Скажи, что ты думаешь о моем сыне.
- Сказать, что произошло с твоим сыном...
Я над этим думал, и много.
Не мог заснуть.
Я пробовал следить за ним и обнаружил,
что ты тоже следил за ним там.
- Мне нужно было дать отчет...
- Да, но ты подходил к прокаженному!
- Потому что там был Франческо!
- Нет, нет, тогда его там уже не было!
Я восхищаюсь вашим сыном, но признаю,
что с ним очень трудно согласиться.
Именно! Я с ним не согласен!
Это была неправда...
И Пьетро Каттани знал это.
Я всегда был человеком точным,
любил порядок. До педантичности.
Но... я не спал, питался нерегулярно,
пропускал встречи.
Я продолжал следить за Франческо.
Пьетро Каттани знал об этом.
На самом деле он меня видел,
потому что делал то же самое.
Пока однажды...
Было прекрасное солнечное утро.
Я был бы очень счастлив...
Но когда дело доходит до планов...
Я понимаю твой вопрос, Бернардо,
потому что ты любишь точность.
Но на самом деле у меня их нет...
Я ничего не знаю...
Спасибо.
Я знаю вот эти слова.
Если хочешь быть совершенным,
иди, продай все, что имеешь,
и отдай все бедным.
Не берите с собой ничего:
ни сумы, ни денег,
ни сандалий...
Кто решит идти со мной, должен
отказаться от себя самого.
Он возьмет свой крест
и последует за мной.
Вот то, что я знаю.
Не нужно бояться.
Я уже почти не боюсь.
Я уже почти не боюсь.
Теперь уже нет.
Хватило бы у меня смелости отдать все,
все ради этого куска хлеба?
- Разойдись, мы спешим!
- Осторожно!
- Идем туда!
- Туда, скорее, скорее!
- Отойдите, дайте пройти!
- Уже все разобрали! Скорее!
- Ты же не бедный!
- А ты придурок!
Дайте пройти!
Эй, кузен, это тоже мое, не трогай!
- Было бы, если бы я умер.
- Да, да, именно.
Считай, что я никогда не умру!
Ты не рад?
Да отойди ты!
- Дайте пройти... Осторожно!
- Сюда! Сюда!
- Вот этот дом, идите скорее!
- Уже все разобрали! Скорее!
Осторожней! Осторожней!
- Пойдем и мы!
- Отдай, отдай!
- Скорее, а то все вынесут!
- Посторонитесь!
- Назад!
- Дайте пройти, извините.
Я тоже был там в тот день.
Я знал, что у Бернардо были
три борзые и хотел забрать их.
Бедных, сказал я себе, борзые,
конечно, не могут интересовать.
Леоне, агнец Божий, подожди.
Ты куда?
Я могу тебе помочь?
Я остался стоять, как молнией
пораженный... Леоне, агнец Божий...
Почему он так назвал меня? Так меня
звала мать, когда я был маленьким...
Но он не мог этого знать.
- Мне ничего не дали!
- Деньги тоже раздают!
- Тише, тише! Не давите!
- Дайте мне!
Не давите, успокойтесь!
Отойдите чуть назад!
- Отойди, ты уже получил!
- Еще что-нибудь осталось?
Тише, не давите! Тише!
Пожалуйста, успокойтесь!
- Эй, тебе уже дали, сейчас я!
- Спокойней, спокойней!
Ты отдаешь себе отчет, что ты сделал?
Тише, не давите.
У меня больше ничего нет!
- У него больше ничего нет!
- Пусто! Пусто!
- Разденем его!
- Нет, одежду нет!
А если они пожалеют об этом?
- Нет, одежду нет!
- Бросим его в воду!
Больно же, стойте!
- Держи его! Держи его!
- Отпустите его!
- Хороша благодарность!
- Неблагодарные!
- А может, вы ждали "Спасибо, синьоры"?
- Нет, нет.
- Эй! Ты похож на оборванца!
- А ты, думаешь, на кого похож?
Я? Я такой же грязный, как и он!
Нет, он намного чище, весь вымытый!
- А теперь?
- Теперь моя очередь!
Я ушел от ласковых взоров
своих родителей
и моего коня Омара и предстал
перед взором Франческо,
который стал моим отцом
и нежнейшей матерью.
Извините. Рассказывай
теперь ты, Анджело.
Как я пришел к престолу Господню?
Я вам уже рассказал, как я
познакомился с Франческо.
Я приехал в Ассизи после похода,
чтобы вернуть ему доспехи.
Они принесли мне удачу,
и я хотел отплатить ему.
На самом деле, признаюсь, я хотел снова
увидеть этого рыцаря, такого странного.
И знаете, где я его нашел?
- Нино! Нино!
- Прошу вас, не вешайте его!
- Убирайся!
- Прошу вас, не убивайте его... Прошу вас...
- Убирайся! - Он мой брат!
- Отойди!
- Он мой брат!
- Назад! Назад!
- Отпустите его!
- Это мой брат! Мой брат!
- Уходи!
- Это мой брат! Мой брат!
Нино! Нино!
Ты узнаешь меня? Что с тобой
случилось? Ты обеднел?
Не повезло в деле?
- Его убивают...
- Да, но он же вор.
Он наш брат.
Наш брат? Да ты болен, Франческо.
"Братство"... Я повторял
"братство" множество раз.
Пока его значение не вбилось
мне в голову.
Именно этого я и хотел. И хотел
к своему великому изумлению.
Запиши это, Леоне, это здорово.
Я вырос вместе с Франческо.
Все произошло у меня на глазах.
Но я был нерешительный, боязливый...
Да, боязливый, с самого детства.
Ночь, кошмары... Потом я боялся
потерять свое состояние,
потому что мой отец совершал
невыгодные сделки.
- С первым же дождем развалится.
- Ну и что? Восстановим!
Не лучше было бы использовать камни
и раствор? Если хотите, я мог бы...
Не беспокойся. Он такой же,
как и вон те.
- Я вам привез кое-что поесть.
- О, отличная мысль!
Леоне, пойди приготовь ты, пожалуйста.
Пусть его кто-нибудь другой
убивает, я не буду!
Ох, можно подумать!
Я не знаю, куда бить!
Я был нотариусом, а не мясником.
Давай ты. Ты больше в этом понимаешь,
чем я. И поджарь его с мелиссой.
Вы прямо как бабы!
А ты иди сюда.
Смотрите, он похож на Леоне.
Если ягненок оставался живым среди
множества голодных мужчин,
то это, я вам скажу,
действительно дом Господень.
Я не возвращался назад
и больше ничего не боялся.
Страха не было, но голод был.
Запиши это, Леоне!
Умираю, не могу больше.
- Кошмары?
- Нет, голод.
Не стыдись, ешь смело.
Откуда эта благодать Божья?
Твердый, как камень.
- Один крестьянин давал его кроликам.
- А бедные кролики?
Они были очень рады дать мне его.
Я их спросил, и они сказали: "да, да, да... "
Мама!
Мам!
Которая побольше - моя жена,
поменьше - мой сын.
Я соблазнился, простите меня.
Пришла пора расстаться.
Вы двое пойдете на север,
вы двое - на юг,
а ты и ты будете проповедовать
здесь, в Ассизи.
Нет, прошу тебя, отправь меня куда-нибудь
в другое место. Здесь мне стыдно.
Правда? Тебе стыдно? Тогда сегодня
пойдешь прямо в собор.
Сегодня воскресенье, церковь заполнена,
можешь произнести проповедь...
Я не умею говорить!
И потом меня все знают!
- Пойдешь голым!
- Голым?
Да, голым. Тебя никогда
голым не видели?
- Помоем личико?
- Нет!
Идите, месса окончена.
- Это же Руфино! Эй, Руфино, ты куда?
- Руфино!
Мир - это все!
Кто находится в мире с Господом, тот
уже находится в раю, поверьте мне!
Да, это правда, клянусь вам!
Даю вам честное слово!
Нет, нет... Пойдемте,
пойдем отсюда, не нужно.
Брат, прости меня,
я был слишком сумбурен.
Говори, попробуй снова,
тебя будут слушать...
Я сын Божий!
Вон из церкви! Постыдился бы!
Убирайся домой!
Но я раньше не понимал этого.
Позор! Позор!
Вы тоже дети Божьи, даю вам слово!
Даю вам свое честное слово!
- Продолжай, Руфино!
- Мир - это все!
Это так легко - быть преданным
изображениям на дереве.
Они не страдают ни от голода,
ни от холода.
Вы хотели бы прогнать человека,
который хочет стать святым?
Ты хотел бы прогнать человека,
который хочет стать святым?
Хочешь? Нужна смелость.
И у других эта смелость есть.
Я говорю о тех, кто живет за городом.
О бедных.
О тех, кто живет там, за стеной.
У них есть эта смелость.
Вы поможете? Помолитесь за нас?
Блаженна Ирене, парализованная
и смирившаяся.
Блаженна Ирене, парализованная
и смирившаяся.
Блаженна Ирене, парализованная
и смирившаяся.
Блажен Маттео, сирота,
полный надежды.
Блажен Маттео, сирота,
полный надежды.
Блаженна Эуджения, прокаженная,
которая не проклинает.
Блаженна Эуджения, прокаженная,
которая не проклинает.
Блажен Боницио, слепой и больной,
видящий Солнце и звезды.
Блажен Боницио, слепой и больной,
видящий Солнце и звезды.
Блажен маленький Лука на небесах.
Блажен маленький Лука на небесах.
Блаженна его мать, не имеющая молока,
но имеющая веру.
Блаженна его мать, не имеющая молока,
но имеющая веру.
И блаженны все такие
сумасшедшие, как вы!
Шагай! Я сказал, шевелись!
Нам досталось.
Однако, после этого много
молодых людей пришли к нам.
Начинался период преследований.
Об этом можно написать много страниц.
Это было отчасти и по моей вине.
Я запишу, что в этом была
отчасти и твоя заслуга.
Ты же можешь приходить время
от времени, как делала раньше.
Или все, или ничего.
Как он, как ты.
Я не хочу, чтобы тебя кто-нибудь
мог оскорбить или сделать
тебе больно.
Дорогая матушка, у любви есть цена.
Я боюсь за тебя.
Это единственное, чего я еще боюсь.
Ты боишься, что я буду голодать и мерзнуть,
что меня оскорбят или убьют?
Дай мне принести в жертву безопасность,
которой я наслаждалась.
Скажи ей "нет".
Моя кузина не может жить здесь,
она привыкла к другому.
Она не может жить здесь или на дороге,
как мы, во власти жестоких злодеев.
- Ты закончил?
- Нет.
Кьяра говорит, что любит Христа, но,
возможно, она любит тебя, но не знает этого.
Продолжай.
Ты говоришь, что любишь только
ее душу, но Кьяра еще и красива.
Кьяра красива, Руфино,
- ...но не искушай меня своими страхами.
- Ты слишком веришь в себя.
Я верю в нее.
Нас будут оскорблять еще больше.
Воображая кто его знает что.
Что?
Ты прекрасно знаешь, что будут думать
люди, увидев девушку среди мужчин.
- Кьяра хочет стать нашим братом.
- Здорово! Я серьезно.
Я видел много женщин, бродящих по свету,
цыганок, искательниц приключений...
Если она оденется, как мы,
никто ее от нас не отличит.
- Среди бедных и прокаженных есть женщины.
- Христос полагался на них.
То был Христос. А мы?
В конце концов, мы мужчины.
- Зачем ограничивать милость Божью?
- Ты прав! Вы все чего-то боитесь!
Я с тобой, даже если мое тело здесь.
Если я считаю, что жизнь прекрасна,
то это только потому, что я считаю,
что твоя жизнь прекрасна.
Отцы... Матери...
Братья... примите меня.
Отец, мать, сестра, брат,
молись за нас.
Отец, мать, сестра, брат,
молись за нас.
Ты уверена?
Не волнуйся.
Да, я знаю: "Кто теряет прибыль...", - но...
Кьяра, бедная красавица.
Кьяра, паломница в этом мире.
Кьяра, загадка Божья.
Кьяра, молись за нас.
Кьяра, бедная красавица,
Кьяра, паломница в этом мире...
Ну-ка, покажись.
Эй, ты же из семьи Оффредуччо, так?
Ты Кьяра. Ты знаешь, что тебя ищут?
- Отведем ее домой.
- А если это не она?
Отведем ее в другое место.
У девчонки красивое личико.
- Что с тобой?
- Моя кузина...
Она одна в пути. Я беспокоюсь.
Это я ее отправил...
- Что случилось?
- Ничего.
Не вмешивайся, Бернардо!
А, ты здесь! Стой, скажи мне,
где моя племянница?
- Мне нужна моя племянница!
- Ее здесь нет!
Идиотка! Где она?
Куда она делась? Говори!
Где вы ее спрятали? Идиотка!
Отведи меня к ней.
- Они ищут Кьяру.
- Где она?
- В госпитале.
- Отведи ее в Сан Дамиано.
Великий, всемогущий, добрый Господь,
ты силен, ты велик, ты справедлив...
ты наш хранитель, покровитель,
защитник...
ты безопасность, ты мир...
ты красота, ты кротость...
Я здесь. Оставьте их в покое.
- Возвращайся домой, фарс окончен.
- Я уже дома.
Я дала обет.
Обет кому? Этим болванам? Вот этим?
Я дала обет Богу. Вы в его храме.
- Пошли!
- Стой!
- Зачем он рождается?
- Тужься!
Оставайся там!
Вот так, так... молодец...
тужься! Тужься!
Оставайся там!
Святая Мадонна, святая Матерь Божья,
Мадонна, полная жалости,
Свят дом твой, святая Матерь Божья.
Мадонна, полная жалости...
святая Матерь Божья.
Мадонна, полная жалости...
Свят дом твой...
Святая Матерь Божья,
Мадонна, полная жалости.
Возьми вот это.
Спасибо.
Если бы у нас была шерсть...
- Красавец!
- Еще один несчастный.
- Он сын Царя Царей.
- Не говори глупостей.
Ко мне приходили сказать,
что ты провокатор.
Что вы вызываете скандалы!
А теперь еще и женщины!
Ко мне приходили протестовать. Да, они ждут,
чтобы ты построил монастырь,
дом, благотворительное заведение.
Есть предложения, здание, земля...
Я не могу это принять.
Ты не один! Женщины более
подвержены всяким опасностям.
Что поделать, сын мой...
Вы не можете жить вот так, как бродяги,
без крыши над головой.
Эта бродячая жизнь... при ней вы беззащитны.
Ты можешь это понять, Франческо?
Я не смогу защитить вас...
Только Папа...
Тебе срочно необходимо
с ним повидаться...
Если у вас будет его разрешение,
вас оставят в покое.
Тебе нужно принять решение...
Только он может решить ваши проблемы.
- Не дашь мне иголку с ниткой?
- Нет... я сам сделаю.
- Хороший предлог, чтобы не мыться, а?
- Дайте мне закончить...
Хотите предстать перед папой
в дырявой одежде?
Ну хорошо, в заплатанной,
не в дырявой. Перестаньте!
- Он нас никогда не примет.
- Почему бы и нет?
Иннокентий III учился в Болонье
тогда же, когда и я.
Острый ум, чувствительный человек...
Тогда с ним будешь говорить ты.
Если ты так хочешь, я подчинюсь,
но советую тебе говорить самому.
- Хватит ерундой заниматься!
- Пойдем, тебе нужно помыться!
Тут, наверное, какая-то ошибка,
бедных принимают внизу.
Они только выглядят так.
- Но...
- Приказ кардинала Сан Паоло.
Следуйте за мной.
Вся власть находится здесь,
скажи это епископу Ренна.
Только мы являемся наместниками того,
чьи глаза видят справедливость.
Только у нас есть верные
лекарства от болезней.
- У меня тяжесть здесь. - Это все
те лимоны, которые вы едите и пьете.
Это единственное, что я перевариваю.
Я стал кислым и желтым, как они.
А это еще что за нищие?
Кто их впустил?
Кардинал Сан Паоло, господин Папа.
Это он приказал.
Давайте, проходите.
В чем вы нас обвиняете?
Все в чем-нибудь обвиняют Рим.
Они никого не обвиняют,
они не знают слов ненависти.
Они любят всех, включая нас.
Они хотят жить согласно Евангелию
и просят вас утвердить их Устав.
Вот жизнь по Евангелию Иисуса Христа,
которую кающиеся из Ассизи
просят утвердить... и так далее.
Кающиеся должны жить в бедности,
чистоте и любви,
следуя учению Иисуса Христа,
который говорил:
"Ступай, продай, что имеешь,
и отдай бедным..." и так далее.
- "Откажись от себя самого, возьми..."
- Да, да. Мы знаем Евангелие, спасибо.
Эти группы начинают
со следования Евангелию...
Смирение, бедность... А потом,
как всегда, появляется тщеславие.
Именно так.
И рано или поздно объявляют себя
единственными истинными христианами.
Да, единственными апостолами.
И начинают покрывать оскорблениями
престол Петра.
За этих я могу поручиться. Кроме того,
нам их рекомендовал их епископ,
который доказал свою верность.
И я сам имел возможность
наблюдать за ними больше месяца.
Как ты можешь ручаться
за невозможное?
Какой человек может отказаться
от всего и жить, как...
как ягненок среди голодных волков,
многочисленных и злобных.
Мы должны заявить, что жить
по Евангелию невозможно?
Такого, конечно, заявить мы не можем.
И не заявим.
Кто у вас главный?
Франческо!
Говори. Папа тебя слушает.
Не знаю...
Я... в смятении...
Ты считаешь, что важно
одеваться, как нищие?
Это... только первый шаг...
Одеться как "новый человек".
Браво! Прекрасное положение.
Святой Павел, Послание к эфесянам.
Вы были богаты, теперь вы бедны. Как вы
выживете в этом мире, полном греха?
- Его следы.
- Да, следы Христа!
Они покрыты пылью!
Перемешаны с другими следами.
Мы не бедны.
Как ты сможешь любить нас?
Без...
ограничений... и...
осуждения.
Не нам останавливать любое
проявление милосердия.
Станете ли вы... на самом деле...
новыми людьми, увидим.
Мы будем вас ждать.
Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа.
- Ну? Говорите!
- Он дал свое благословение!
Получилось!
Франческо! Франческо!
Успокойтесь, тише...
вы его задушите, тише...
Не раздавите его! Отойдите!
Стойте! Осторожней, осторожней!
Поднимем его! Не пораньте!
Нет, не нужно!
Ну отойдите, а? Отойдите! Дальше!
Если бы нас видели Папа, кардиналы,
они не восприняли бы это всерьез.
А хоть кто-нибудь
воспринимал нас всерьез?
Многие нас воспринимали всерьез.
Возможно, даже слишком многие.
- Из-за...
- Из-за него.
Ты всегда его любила.
Да. Всегда любила и буду любить.
- Я могу сказать то же самое.
- "Amor... Ardor".
Что?
Для меня он был как землетрясение.
Перевернул всю мою жизнь.
Ну... сначала я был
дураком и не знал этого.
А что, потом ты это понял?
Да. Я обязан ему новой жизнью.
"Novae... gratiae...
verbum"...
"Novae... gratiae... verbum".
Слово о новой благости
распространилось так широко,
что молодежь из всех стран
захотела стать нашими братьями.
Нас стало так много,
что было решено встречаться
по меньшей мере раз в год.
На Троицу, здесь, в Ассизи.
Ave Maria, gratia plena, dominus
tecum, benedicitas tu in mulieribus...
et benedictus fructus ventris tui.
ll fault le suivre (последуем за ним).
Смотрите!
- Как я с ними со всеми познакомлюсь?
- Вот Франческо!
Как мы их всех накормим?
- Завтрашний день принадлежит Господу.
- Нет...
- Франческо!
- Нет... нет... поднимитесь.
Ты откуда?
Я из Фрибура. Педибус.
Да, пешком.
- Мир тебе. А вы?
- Венеция.
- Болонья.
- Париж.
- Педибус?
- Как я могу стать таким, как ты?
Ты должен провозглашать мир.
Но сначала ты должен обрести мир сам.
В сердце, в себе самом.
Ты говоришь "не берите с собой ничего".
Значит, голые и босые?
Голые, как эта рука.
- Что случилось?
- Черепица падает!
- Осторожно!
- Отойдите под навес!
- Франческо! Что ты задумал?
- Это же наш дом!
- У моих братьев нет дома!
- Там внутри наши пожитки!
- Там наши припасы!
- Он же крышу ломает!
Это как раз он...
Хочет разрушить дом.
Святой со своими идеями!
Он рискует упасть, он плохо видит.
Франческо! Франческо, прошу тебя!
Этот дом принадлежит городу Ассизи,
его предложили нам!
- Но мы его не принимаем!
- Но это неправильно!
Есть же братья более болезненные,
знатные, профессоры...
Ты хочешь их всех уложить
спать под деревьями?
Да, вместе с белками!
Тебе нужно спуститься!
Прибыл посланник Папы!
Никто нас не заставляет.
Мы братья без ничего.
Я не сужу тех, кто наверху,
я только говорю, что мы
выбрали находиться внизу.
Без ничего, следовательно,
и без страха, свободными.
Что значит это "без ничего"?
Мы собрались здесь, чтобы решить.
Мы хотим Устав, программу.
Я убежден, что высказываю
общее мнение тех, кто протестует.
- Да, программу! Хватит!
- Устав известен. Это Евангелие.
Брат, программа там.
Она только ждет тебя.
Что значит "программа там,
она только ждет тебя"?
- Не говори глупостей.
- Евангелие - дело серьезное!
- Мы хотим программу!
- Да, хотим программу!
Они договорились, не хотят понимать.
- Это вы не поняли!
- Хватит молчать!
Брат, я говорю, что ты воспринимаешь
Евангелие буквально, как... как простачок.
Да, буквально, как простачок.
Брат, ты ведь учен, разве не так?
В университете я изучал "grammaticam,
divinitatem et legem".
Ты не помнишь, с тобой, случайно, не было
студента по имени Иисус из Назарета?
Что ты хочешь сказать?
Это ты учился, а не я.
Вы, ученые братья, умеете
и можете говорить.
А я нахожусь так низко,
что смешиваюсь с прахом.
Я не знаю ничего.
Я мог только слушать.
Слушать, слушать.
Наконец мне удалось
услышать эти слова.
"Блаженны бедные"...
и блаженны все вы, кто плачет.
Потому что будете смеяться.
И блаженны те, кто может
над чем-нибудь посмеяться!
Это фарс!
- Спокойно!
- Успокойтесь!
Иногда я смеюсь вместо того,
чтобы плакать.
Я услышал и такое:
горе вам, когда все
говорят о вас хорошо.
Благословляйте тех,
кто вас оскорбляет.
И любите врагов своих.
Любите их взаправду, обнимите их.
Нет большой заслуги любить тех,
кто вас уже любит.
Не судите.
Кто мы такие, чтобы судить кого-либо?
И потом, милосердие
Отца нашего бездонно.
Прощайте и десять раз, и тысячу раз.
И прежде всего отдавайте, отдавайте,
всегда отдавайте.
- Отдавать что? Нам нечего отдавать.
- Именно!
- Вы же не разрешаете ничем владеть!
- Тихо!
Отец, я слеп.
Может слепой вести других слепых?
У нас связаны руки. Франческо
продолжает повторять "не судите".
Не принимайте постов.
Никаких домов и так далее.
- Франческо строг, как настоящий герой.
- Как святой, давайте скажем это!
Но не все могут ими быть.
Без приемлемого ступенчатого Устава, все
эти люди и те, которые еще придут, вместо
войска, полезного Церкви,
станут бандой бродяг.
Сообщество становится таким большим,
что не может больше полагаться
только на спонтанное вдохновение. Франческо
принимает всех, кто хочет присоединиться.
если потом кто-то хочет уйти, он свободен
это сделать. И правда, приходят и уходят.
Не существует дисциплинарных норм. Франческо
живет одним днем, без какого-либо плана.
У него нет теологической
и юридической подготовки,
чтобы держать в кулаке
религиозный орден.
Однако, его пыл и его
послушание церкви
делают его ценным человеком.
Конечно. Но движение
находится на распутье.
Сначала их было десять,
а теперь нас тысячи.
Братья есть по всей Италии
и за Альпами.
Часто их не принимают местные власти,
потому что у них нет никакого документа,
который дает им гарантию!
Зато так они свободны.
Документы связывают.
Их хватают из-за заплат,
а также оскорбляют.
Нам нужен организационный аппарат,
разработанная иерархия,
необходимы главный и периферийные центры,
а не только это маленькое неописуемое место!
Я не могу согласиться, что я учился столько
лет в университете, чтобы все закончилось...
"блаженны бедные и глупые". Он хочет, чтобы
все мы служили только бедным и прокаженным.
Если слишком сильно тянуть
за веревку, она порвется.
Мы потеряем сторонников, и многих.
Популярность Франческо огромна.
Я поражен.
Здесь нас только часть. А молодых людей,
которые хотят присоединиться, множество.
Нужно перехватывать вожжи немедленно.
Церковь Христова подвергается нападкам
непрерывно. Всевозможные еретики
делают ее игрушкой безбожников.
Мы вынуждены вести противные
нам войны, чтобы защититься.
мы смотрим с белой завистью на тех,
кто как ты, может стоять в стороне,
и жить по-евангельски
от всего сердца.
Ты не думаешь, что практика Евангелия
должна быть более доступна?
Ты не можешь требовать от человеческого
существа невозможного.
Уменьши свою мечту. Это некрасиво,
я понимаю, и грустно,
но необходимо.
Ты должен быть благоразумен...
Ты ничего не скажешь, Франческо?
Франческо!
Франческо! Франческо!
Франческо! Франческо!
- Франческо!
- Франческо!
Мы тебя ждали. Тебе слово.
Нет, говори ты. Твоя очередь.
Я должен промолчать.
Нет, сын мой, говори ты. Без твоего
желания ничего не сделать.
Если я должен говорить...
тогда я скажу...
Ступайте по миру...
с пустыми руками...
Как этот ребенок.
Забудьте обо мне.
Я для вас буду, как мертвый.
Отныне...
нашим новым вождем
будет Пьетро Каттани.
Мы будем ему подчиняться.
- Нет! Франческо!
- Франческо!
Оставьте его в покое!
Прошу вас, оставьте его в покое!
Оставьте его!
Франческо...
Ты вернулся, я знал.
Я говорил твоей матери:
"Он вернется. Я не буду менять завещание".
Нет. Потому что он вернется,
увидишь. Сын есть сын.
Прости меня...
Ящик...
Здесь все написано.
Новые проекты.
Ты поймешь лучше других.
Мой сын в крестовом походе...
Ты ведь правда ходил?
Ты правда говорил с Саладином, который
хотел говорить только с тобой?
Говорят, ты известен.
Ты победил?
Ты... граф, правда?
Я знал...
Я знал...
Да, да... я знал...
Ему все еще холодно.
- Ты куда?
- Поискать покрывала.
- Где?
- Вот и я не знаю.
Обычная малярийная лихорадка?
Да, у него и живот болит,
и потом глаза...
- Нужен врач!
- Он не хочет!
В Евангелии есть мужчина сильный
и кроткий, энергичный и нежный,
мужчина, который умеет плакать
и умеет смеяться.
Мужчина, который воодушевляется
и отчаивается.
Мужчина, который противостоит
кресту всем своим сердцем.
В общем, такой мужчина, как ты.
Мужчина, который никогда не сдается.
Мы одни, Франческо,
можешь поднять капюшон.
Одни?
Франческо...
Франческо?
Франческо!
- Поучимся у камней.
- Поучимся чему?
Тишине.
Пиши! Кто не работает - тот не ест.
- Леоне...
- Медленнее, пожалуйста.
Сегодня ты спустился в долину и попросил
подаяния для двух бездельников!
Леоне, пиши... Бедность
обеспечивает свободу, пиши.
Подожди, у меня всего две руки.
Я запишу потом.
Будьте всегда вежливы со всеми,
запиши это тоже.
И будьте... друг для друга как мать.
Подожди!
- Ты дрожишь, как осиновый лист.
- Нет, нет... - Да.
Как добрая мать, я должен настоять.
Стойте! Оставьте его в покое!
Устав мы пишем.
Именно поэтому мы здесь.
Франческо... С тобой все в порядке?
Чего ты хочешь?
Боятся, что ты пишешь слишком суровый
Устав, слишком бесчеловечный.
Хотят сказать тебе, что в этом случае
ты пишешь его только для себя, не для них.
"Хотят сказать тебе, что в этом случае
ты пишешь его только для себя, не для них".
Они! А ты?
Господи, Боже, я говорил тебе, что
мои братья не пойдут за тобой.
Господь говорит мне, что Устав - его!
Он говорит следовать ему
буквально, буквально!
А те из вас, кто не хочет
этого делать, должны уйти!
Никто не обязан, никто!
Вы поняли?
Вы поняли?
Он болен, нам нужно убедить его...
Он должен уехать отсюда.
Франческо болен.
Желудок, глаза...
Здесь холодно. Он не может здесь оставаться.
Спускайтесь в долину, я найду вам дом.
Ему стало бы хуже!
- Мы с тобой не ученые, правда?
- Нет.
- Они хотят, чтобы мы написали Устав.
- Ты говори, я запишу.
Мы знаем Евангелие,
и оно нам нравится.
Что, по-твоему, мы должны делать?
Записать то, что знаем,
и что нам нравится!
Иисус говорит:
"Приди и следуй за мной".
А что делает призванный?
Он должен оставить все и пойти за ним.
Можно записать?
Я пишу?
Этот Устав - самоубийство.
Обычные фразы. Он упрям, как мул!
Так нам придется отправляться
по свету, как бродягам,
стать бедняками, без какой-либо защиты.
Кардинал ожидает текста, чтобы
представить его Папе, вы это знаете.
Мы не можем представить
ему этот текст.
Нужно начать все сначала.
Он должен переписать его!
Он сделал бы его снова
точно таким же.
Я не думаю, что он может переписать его.
Не сможет, он болен.
В таком случае это должны сделать
компетентные братья, то есть мы.
А что с этим текстом? Вы не сможете
его проигнорировать!
- Этот потеряется.
- Нет! Что ты делаешь?!
Нет! Нет!
Пойдем, агнец Божий, нужно
начинать все сначала.
Что случилось? Куда мы идем?
- У тебя хорошая память?
- А что?
- Нужно переписать Устав.
- Нет!
На этот раз Папе мы отнесем его сами.
Он сейчас в Перудже.
Когда он умер?
Вчера. Они бегут на выборы.
Давай! Живее!
Пойдем!
Что ты сказал ему?
- Открыть глаза.
- Он же мертвый!
Открыть их там, в мире.
Леоне, мы пришли, чтобы
передать ему Устав.
Но он же мертв!
Думаешь, что он не сможет прочитать,
потому что он мертв? Иди, передай ему.
Господи...
Боже... Ответь.
Господи...
Господи... Господи...
Ответь мне... ответь, Господи...
Я, Леоне, агнец Божий,
был бы гораздо более строг прежде
чем принять множество братьев.
В особенности тех, кто ловко говорит.
Скажи просто, что гневной
критикой и возражениями
они его смутили, унизили и удручили.
Нужно написать, что он бывал
в отчаянии, Леоне.
В такие моменты ему казалось,
что он все сделал неправильно,
и боялся, что он на самом деле
сумасшедший, а не Божий блаженный.
Да, Леоне, запиши это.
Это были самые темные моменты.
Франческо!
Франческо!
Леоне!
Леоне!
Франческо!
Франческо!
Леоне! Леоне, не бросай меня!
Я здесь...
Леоне...
- Леоне...
- Да...
Я не изучал..."grammaticam,
divinitatem, et legem".
Тем не менее...
"Deux mihi dixit"...
"Deux mihi dixit". Бог сказал.
Понимаешь?
Конечно... так и есть.
Леоне, а что если я сумасшедший?
Нет, ты ответил безоговорочно,
да, безоговорочно.
- Но он страдал.
- Но и ты тоже страдал.
Я видел многих... Я видел многих,
кто страдал намного больше.
Для нас это было легко,
правда, Леоне?
- Ну... не всегда.
- Я вижу многие...
многие лица. Но что
я смог сделать для них?
Ничего. Ничего.
Ничего.
Я хочу остаться один, но если тебе
это необходимо, приходи ко мне.
Говори со мной...
Говори...
Говори со мной...
Говори со мной!
Говори со мной!
Франческо!
Что случилось? Покажи.
Ты упал?
Ты поранился?
Он ответил!
"Deux mihi dixit..."
Бог опять говорил со мной...
"Deux mihi dixit..."
Бог опять говорил со мной...
Все произошло именно так.
После долгих дней он наконец
улыбнулся мне и обнял меня.
- А ты ничего не видел?
- Видел? Тишину.
На какое-то мгновение
наступила полная тишина.
- И он не рассказал тебе об этом?
- Нет, он оставил это в тайне от всех.
- Кроме Кьяры. - Что он сказал тебе?
Что ты подумала?
Он не сказал ничего.
Я лечила его, ни о чем не спрашивая.
Я думала, что любовь сделала его тело
таким же, как тело Возлюбленного.
И я спрашивала себя,
могла бы я любить так сильно.