Моцарт в джунглях (1 сезон, 2014 год). Фразы и цитаты из сериала

«Мо́царт в джу́нглях» (англ. Mozart in the Jungle) — американский комедийно-драматический сериал, созданный Романом Копполой, Джейсоном Шварцманом и Алексом Тимберсоном

Все фразы и цитаты

Серия 1

Проще, если губы чуть влажные.
Вдох через нос...
Выдох через рот.
Запомни, каждый выдох это переход ко вдоху.
Выдох... это... переход.
Ладно, Данкан, думаю, на сегодня достаточно.
Данкан, послушай.
Да, мисс Ратледж.
Завтра очень важный день.
Для нас обоих. Там будут все.
Придёт твоя бабушка.
Поэтому сделай мне одолжение, пожалуйста?
Позанимайся перед сном.
Совсем чуть-чуть.
Хорошо, обязательно.
Э, а мама передавала чек?
А! Да.
«—Училка в лифчике?
— Не видно. Жаль, что мой член не гобой.»
— Фу.
«Моцарт в джунглях».
Надеюсь, я тебя не вымотал.
О, нет, мне показалось ты сегодня вялый.
После вас, маэстро.
— Как всегда, прекрасно.
— Спасибо, спасибо.
Тебе спасибо. Спасибо. Спасибо.
И удачи.
Да.
Огромное спасибо.
Джошуа Белл.
Удачно долететь до Пекина.
Что ж...
Как вам всем известно,
Этот концерт — моё последнее выступление
в качестве дирижёра
этого превосходного окестра.
Спасибо.
Но тот факт, что меня не будет на сцене,
не означает, что меня не будет здесь вообще.
Более того, всё наоборот.
Я с благодарностью занял специально созданную должность
что бы это ни значило.
И прежде чем уйти, я хотел бы выразить
сердечную благодарность
дорогим мне людям, которые находятся в этом зале.
Это мои коллеги,
друзья...
моя семья.
Это мужчины и женщины вашего оркестра.
Прошу.
А теперь давайте горячо поприветствуем
женщину по ту сторону кулис,
председателя правления, миссис Глорию Виндзор.
Спасибо.
Добрый вечер. Добрый вечер.
Спасибо, Томас, за всё.
Итак...
Один мотив закончился, начинается следующий.
Для меня большая честь представить вам...
Человека необычайного.
в 12 лет, он стал самым юным лауреатом
конкурса Малера для молодых дирижёров.
В 23 дирижировал в Ла Скала.
В 25 он спас от банкротства
симфонический оркестр Осло.
и вывел его на высочайший мировой уровень.
Его обхаживали...
Бостон,
Лос Анджелес, Сан Франциско, Мюнхен,
а заполучили мы.
Давайте поприветствуем человека
которого достаточно будет представить по имени,
Ваш новый дирижёр и музыкальный руководитель...
— Родриго!
(Родриго, ты лучший!)
Я люблю вас.
Люблю. Люблю.
Не удержался. Простите. Простите.
Люблю вас.
Он и детские праздники проводит?
Я считаю, он восхитителен.
Сегодня вы были на высоте, маэстро.
Послушай, Глория, я тебя люблю,
но не смей меня недооценивать.
Дорогуша, похоже у вас один парикмахер.
Бомбили мы у одной гламурной кисы в Сэг Харбор,
И хозяйка мне наяривает то член, то яйца,
член, яйца, а я, блин, убившись в хлам,
после шести бокалов Рислинга,
и тут я вырубился.
— А потом.
— Пока, мальчики.
— Пока.
— Пока, Синтия.
И тут она меня кусила...
Эй, красавчик, вы в центр?
О, прости, Синтия, мне на север.
Блин. Мне через 10 минут надо быть на Таймс Сквер.
Два за вечер?
О, помню те деньки.
Ладно, поезжай.
Вы чудо.
Что ж, Бруно, она виртуозно сыграла тобой.
Беллиссима, э?
Томас, дорогуша,
Сюда.
Приятного вечера.
Да. Доброй ночи, маэстро.
— Маэстро.
— Что? Что это?
— Пресс-релиз.
— О, спасибо.
Им нужна ваша цитата.
* ...Но мы упустили
* драгоценный клад...
* Но продолжим
* из последних сил
* идти вперёд.
Мои глаза!
* Я думал, это ангелы, *
* не верил я глазам...
* когда их звёздный крейсер *
* вознёсся к небесам
* с песней: «с нами плыви,
* с нами плыви,
* ты с нами уплывай... *
Синтия, ты меня убиваешь.
Если бы не эта милая девушка,
Случилась бы катастрофа.
Я ваш должник.
— Может вас подвезти?
— Полегче, Бернард.
— Как тебя зовут?
— Хейли.
— Хейли, поедешь со мной.
— Ладно.
— Дебра!
— Не благодари.
За что?
За то что отогнала Бернарда от твоей юбки.
Я думала, что знаю всех гобоисток в городе.
— Я Синтия.
— Синтия Тейлор, я знаю.
Вы вторая виолончель в Нью-Йоркском симфоническом.
Для меня это честь.
Надеюсь, ты пьёшь.
За Родриго!
— Родриго!
Обожаю такие идеи!
Такие свежие, новаторские.
Томас, как я рада, что ты пришёл.
— Можно нам бокал шампанского.
— Совсем не нужно.
Я здесь не задержусь.
Это шутка?
«Под руководством нашего нового дирижёра
Родриго Десуза,
в новом сезоне нас ждут ярчайшие сюрпризы,
например, отключение софитов
и исполнение избранных произведений в полнейшей темноте»
Мы наняли Родриго ради новых идей,
Свежего взгляда на вещи.
Ты при этом присутствовал.
И продолжишь присутствовать при принятии каждого решения.
Что дальше...
«Приведи на концерт питомца»?
Наши зрители не станут терпеть...
Ох, поставь ты шампанское, сержант Пеппер.
Шампанское — для праздников.
А я не считаю разрушение
такого великолепного заведения...
Хватит драматизировать.
Я ухожу.
Спасибо, Глория. Спасибо.
Всё было мило. Маэстро, правление, грациа.
Грациа.
Да неужели тебе совсем нечего сказать?
Желательно, по-английски.
Эмили Ву, первая скрипка...
...сфальшивила 17 раз только в первой части.
Валторны вступили на такт позже,
Что совершенно сбило с толку кларнет,
И мы не смогли прочувствовать
задуманную Чайковским смену динамики с 27-го по 34 такт.
А Бруно, Бруно Кассель,
контрабас...
Он старый.
С трудом держит смычок.
Не знаю, кого вы мучали сильнее...
Меня или его.
Ну гад.
Грядут перемены.
И, маэстро, я надеюсь, что не подведу ни вас,
ни принципы этого прекрасного заведения.
Хейли Ратледж, гобой.
Да, родители решили, что это отличный подарок на рождество и вот...
Рисунок симпатичный.
Вот, прошу... вам со льдом.
— Ох, спасибо.
— И чистый для вас.
И кстати, это будет за мой счёт.
— Ох, спасибо.
— Да, не за что. Всегда рад.
Спасибо.
Симпатичная попка, да?
Точно.
Держу пари, он танцор.
— Они лучше всех.
— Лучше всех?
Расхожие сплетни и мои собственные научные эксперименты
свидетельствуют о наличии прямой связи
между профессией мужчины и тем, как он трахается.
К примеру, скрипачи...
Да, давай.
Они быстро кончают. Это всё арпеджио.
Перкуссионисты долбят тебя как в порнухе.
Это забавно, минут десять.
Но как зарядка — неплохо.
А что на счёт них?
Пианисты... это сложно.
В основном они делятся на две группы...
Джазовые и классические.
— Я выбираю джаз.
— Почему?
Импровизация. Они прислушиваются к тебе.
А ещё, любят играть в ансамбле.
Амадей: «Ты где?»
— А как на счёт... дирижёров?
Слишком сложно.
Хейли, в наши дни гобоистки — штучный товар.
Струнные же, напротив —
Мы словно гиены дерёмся за один и тот же труп.
Ты очень хороша.
Спасибо.
Хорошо, желаете что-нибудь ещё?
Ваше имя.
Простите?
Ваше имя, джинсы в обтяжку.
Я Алекс.
Ты похож на танцора, Алекс. Это так?
Да... я и правда танцую... балет.
В Джульярдской школе.
Алекс — Хейли. Хейли — Алекс.
Хейли — гобоистка из Северной Каролины.
Алекс — танцует балет в Нью-Йорке.
— Очень приятно.
— Да, да, мне тоже, Хейли.
Амадей: «Нужно срочно встретиться»
— Так, слушайте, мне пора бежать.
А вы могли бы посидеть тут и поболтать?
Ох, но, мы, вообще-то могли бы скинуться на такси, так что...
Я уезжаю не на такси, но я позвоню тебе.
— Не пропадай.
— А сдачу...эээ...
— Наслаждайся.
— Ох, спасибо.
Не нужно.
У тебя классная подруга. Тут долларов сорок чаевых?
Ага.
Тебе совсем не обязательно разговаривать со мной.
Эй, а послушай, я сейчас как раз заканчиваю.
И мы с друзьями собирались куда-нибудь сходить.
Присоединишься?
О, я бы с удовольствием.
Правда... э...
Мне завтра так рано вставать.
— О, да?
— Да.
Ну ладно, тогда, э...
Ничего. Наслаждайся своим напитком и...
— Напитками.
— Напитками, двумя.
Да.
Мне жаль.
Эта виолончель стоит 350 тысяч долларов, козёл.
Залезай.
Я тебе не шлюха.
Зря я научила тебя смсить.
Багажник.
Ах, моя жизнь несётся под откос.
А он хорош, правда?
Ой, только не говори, что не дала бы ему.
Прошу тебя. Такой у нас будет вечер?
Высади меня.
Не слушай. Езжай.
Если ты спрашиваешь,
значит, уже знаешь ответ.
Да. Он хорош.
Он монстр.
Он увольняет людей...
Только духовые... пока.
Посмотрим, как отреагирует профсоюз.
Нельзя прийти и насажать своих друзей.
Сомневаюсь, что они у него есть.
Когда-то и я был таким.
Ты и сейчас такой.
Даёшь Бизе!
О, блин! Смотрите, кто пришёл!
Сейчас эту вечерину накроет!
Попробуй моё новое изобретение.
Называется «ганджаном».
Класс.
Ладно, я пошла спать.
Ой, побудь хоть немного.
Выпей, расслабься, уйди в отключку.
— Сама уйди в отключку.
— Я и так в отключке.
К нам сейчас парни приедут.
— Приберечь тебе одного?
— Нет.
Тут один флейтист,
он хочет устроить с тобой состязание,
Думает, он классный, но я считаю, ты его уделаешь.
Нет.
Он сказал, что гобой — это недокормленный кларнет.
Иди в жопу, я тебя люблю, спокойной ночи, Лиззи.
Хейли! Хейли! Хейли!
Я вас ненавижу.
Ладно, так. Заткнитесь все.
Последние ставки.
О, двадцатка, хорошо.
Делаем ставки.
Последние ставки.
— Ууу! Романтизм, детка.
— Две стопки.
Два стопаря!
Это аранжировка для клавиш.
Без разницы.
Бум.
Давай, давай, давай.
— Ууу.
— Ох, блин. Барокко. Три стопки.
(Молодец, девочка!)
Да!
Получил, сука!
Неплохо.
Крутится и крутится.
Кто знает, где остановится?
(До дна!)
(Так, шуруй!)
Ууу!
Да.
(Не, ну серьёзно что ли?)
Да.
(Не, ну серьёзно что ли?)
Да! Да!
Да! Да!
Мне надо одеться.
(Молодца, чувак.)
Чёрт.
Как я выгляжу? Как потрёпанный транс?
Нет, хорошо. Очень хорошо.
— Да?
— А что?
Ну, танцоры пришли.
Один из них, Алекс Мерриуэзер...
подруга говорит, он самый большой красавчик в Джульярде.
Я его соблазню.
— ....Да ты о чём?
— Ну вот, и мне так
тяжело, с тех пор как умер мой парень.
Так одиноко.
— Привет.
— Привет.
Ничего, если я к вам присоединюсь?
Конечно. Я Лиззи. Я тут живу.
— Это моя соседка.
— Привет.
Да, мы знакомы.
Сожалею на счёт твоего парня.
Это... ужас. Отчего он умер?
Эбола.
Я тоже заразилась. Но выжила.
Лиззи. Тебе лучше зайти.
У нас тут ЧП... Тебе наблевали в патефон.
Твою мать. Это ж антиквариат!
Все патефоны — антиквариат.
Я по-быстрому протру эту хрень,
и... вернусь к тебе.
Будешь?
О, нет, спасибо. Курение — мой враг.
Чёрт. Прости.
Ох, а прохладно.
О, вот.
Короче... Ты играешь... просто потрясающе.
Спасибо.
Северная Каролина, да? А я из Нэшвилля.
Это ведь где-то рядом, да?
Да.
Да, пожалуй.
Сумасшедший город, да?
Точно.
Мне кажется, всё моё время уходит
на то, чтоб понять, как заработать,
А потом понять, как быть хорошей соседкой,
и хорошей дочерью,
а искусство тут вообще ни при чём.
И когда я чего-то добьюсь...
Думаешь, будет проще?
Я надеюсь.
Знаешь...
Мне всегда было интересно.
У тебя губы не болят, от этой игры?
Э, ну... раньше болели.
Но теперь они, видимо,
Привыкли уже к этому, так что...
Блин, это было отвратительно.
А ещё Хэнк уделал твою кровать.
Вот блин. Ладно, спасибо за шарф.
Мне жаль.
Холодно тут, у меня на крыльце.
Прям сиськи отваливаются.
Потому что замёрзли.
Не одолжишь?
О, боже.
— Чё за хрень, мам?
— Прости.
У меня не получается. Это отстой.
Но я весь вечер занимался.
Правильно дышал, как вы сказали.
Данкан, заткнись. Просто... заткнить.
Принеси мне воды.
У меня тяжелейшее похмелье, и я этим не горжусь.
Ладно. Я в курсе.
Каждый выдох — переход ко вдоху.
Хейли, это Синтия.
Мне плевать, чем ты сейчас занимаешься.
Бросай всё и приезжай в симфонический зал.
Родриго устроил прослушивания.
Деревянные духовые — до 11 часов.
Я ничего не говорила.
Блин, я не верю своим ушам.
Так, на чём мы остановились?
Хейли, идите!
Можете сбежать через служебный лифт.
А как же твоя мама?
Я её не боюсь.
И к тому же, если получите работу,
она всем будеть хвастаться, что её сына учит
гобоистка Нью-Йоркского симфонического.
Бегите.
Пока.
Ну как вам?
— Я... я...
— Прекрасно, да?
Да.
Следующий!
Грация.
Пишите.
Хочу бутерброд с индейкой.
Без майонеза.
Что написали?
Бутерброд с индейкой без майонеза.
Хорошо.
Спасибо. Следующий.
Это всё.
Чёрт!
«Нашедшего прошу звонить
Алексу Мерриуэзеру.»
(улыбается по-испански)
Основано на книге Блэр Тиндел
«Моцарт в джунглях: секс, наркотики и классическая музыка»


Серия 2

Маэстро!
— ...Хорошо. А здесь у нас представлены...
— Родриго!
— Глория!
«Услышать волосы»
Что ж, раз выпал такой момент, я хочу познакомить вас
с Крейгом Джи, нашим светилом от маркетинга.
Маэстро, это большая честь. Я бы с радостью посидел с вами
и обсудил кое-какие идеи на будущий сезон...
«Услышать волосы»?
Это... рабочий вариант, да.
Мне нравится. Задорно.
Услышать волосы?
Это лишь малая толика нашей кампании. А как вам «Хэштег: Симфомания!»?
Тоже задорно.
Мда.
Эй, Глория. Я хотел бы представить вам... ка... ка... как?
Э... Хейли Ратледж.
Хейли Ратледж.
Радрищ.
Это пополнение для нашей секции гобоев.
Пополнение?
Да.
Как? Неужели скончался кто-то из нынешних гобоистов?
Мечты...
Да.. но... дело в том, что каждый участник секции играет в оркестре уже более двух лет...
...и как вам наверняка известно, маэстро...
«Музыкант, играющий в оркестре более двух лет может быть уволен лишь по согласованию с профсоюзом...»
...и как вам наверняка известно, маэстро...
«Музыкант, играющий в оркестре более двух лет может быть уволен лишь по согласованию с профсоюзом...»
Нелепое ограничение! К чёрту эти формальности!
К чёрту формальности!
Знаете, я согласна, совершенно, но так уж заведено.
И Хейли, вы очень симпатичная девушка, это всегда хорошо.
Спасибо.
И я уверена, что вы безупречно играете.
Нет, она не безупречна, нет.
Но она играет с кровью!
Вот, что важно!
«Кровь. Вот, что важно». Мне нравится!
Послушайте, я не хочу никому создавать проблем, было приятно познакомиться, для меня это честь...
Хайлей. Нет, нет, нет. Подожди, нет.
Послушайте, я не хочу никому создавать проблем, было приятно познакомиться, для меня это честь...
Хайлей. Нет, нет, нет. Подожди, нет.
Нет, ничего еще... У меня есть план.
А что, если мы откроем сезон Восьмой симфонией Малера?
Для которой необходим ещё один гобой.
Восьмая... Малера?
Маэстро, но вам известно, что репертуар был согласован два года назад.
Но вы же знаете, что вправе вносить в программу изменения...
Трижды за год.
Вёрджил.
Маэстро, ваша «Героическая» бесподобна.
— Да, долбаный Венский филармонический. Неплохо.
— Да, да. Да.
Ну, так или иначе, Бетти Крэгдейл, первый гобой, обычно сама слушает кандидатов.
Бетти Крагдейл!
Это оркестр Бетти Крагдейл?
Определённо нет.
Крейг Джи!
Мне нравится «Синфомания»! Нравится... Это... Это хорошо.
Это хэштег!
Да?
Но «Услышать волосы»...
«Услышать волосы».
Нет...
Нунка.
Ясно?
Нунка. Ясно?
Да?
Глория, было очень приятно.
Хайлей... волосы слышишь?
— Нет.
— Правда же?!
Хайлей, пошли.
Спасибо.
Хайлей, закрой дверь.
«Моцарт в джунглях»
«Пятый стул»
— Привет.
— Здарова.
Мощняк, да?
Майк, зачем тебе татуировка свастики?
Это не свастика, это Инь-ян.
Чего?
Это не свастика, это Инь-ян.
Тока не очкуй.
Она шутит.
Это не так легко, как кажется.
Но, мы не оступаем и добьёмся успеха.
Класс. Ладно. Попривествуйте временный пятый гобой Нью-Йоркского симфонического.
Это как?
А так!
Восьмая Малера, пятый гобой.
— Охереть! Пятый, блин, гобой?!
— Пятый, блин, гобой!
— О, боже, поздравляю. Отпраздновать надо!
— О, нет, мне надо вызубрить ноты, нельзя облажаться.
Да ты ж как Джими Хендрикс с гобоем, завалишься, скажешь «Привет, шмары», и все лягут.
— И правда на свастику похоже. Мама меня убьёт.
— Ой, не ной, я переделаю в кубик Рубика.
СлАбо. Безнадёжно слАбо.
Ты был рассеян. Но плохие дни бывают даже у меня.
Вообще-то я имел в виду Чайковского.
Знаешь, мерзавец был прав.
Прощальный концерт и я так эпически всё похерил.
Иди в постель.
Возможно, выпадет второй шанс.
Знаешь, Синт... без тебя...
Моя жизнь — это медленный марш на кладбище.
Как это романтично.
Наверняка ты всем девушкам это говоришь.
Давай уедем.
Я уйду от жены. (ИМЯ)???
Дадим нашим отношениям заслуженный шанс.
Не после твоего сегодняшнего провала.
Иди нафиг.
И сделай нам обоим одолжение. Не принимай его так близко к сердцу.
Как?!
Помоги ему.
Помочь... чт... разрушить то, что я создавал почти 20 лет?
Он надменный козёл. Но он тебя уважает.
Ты сам слишком надменный козёл, чтобы это увидеть.
Так или иначе...
Именно ты здесь почётный музыкальный руководитель.
Смехотворное звание.
Возможно. Но слово ещё имеешь.
По моим последним данным, ты ещё жив.
Правда?
Да.
Ещё как жив, мать вашу.
Эй. Пластинку не сменишь? Заело!
А нет, это же ты играешь одно и тоже и каждый раз идеально.
Уйди.
А ну заткнулась нахер!
Прости, Стэн!
Да? Да!
Так это... Ты считаешь, что парни с татухами — клёвые?
Конечно. Если они они и без татух были клёвые.
Прости. Пойду зафигачу пяткой Хейли в глаз.
Эй, человек дождя! Я щас выдую тебе в рожу кучу дыма и запоганю тебе лёгкие если не кончишь дрочить Малера!
— Мне надо заниматься.
— Тебе надо поспать.
Не могу. Я на взводе.
Никак. Лиззи есть тысячи гораздо более опытных гобоисток, которые только и мечтают о Нью-Йоркском симфоническом.
Привет. Это Алекс?
Да, привет.
Это Лиззи. Хозяйка-наливайка.
Что?
Да. У Хейли твой шарф, и она могла бы тебе его сегодня привезти.
Да, отлично, присылай свой адрес.
Адьос!
Чё за хрень?! Ты не притворялась?
О, ни капельки.
Смотри, он адрес прислал, езжай.
Нет, 15 минут первого, он решит, что мне нужна его задница.
О, не дай-то боже!
Привяжи ему на задницу шарф!
Серьёзно?
— Привет.
— Привет.
— Э, вот твой шарф, прости, что так долго не возвращала.
— Но проблемо.
— Я... обычно так не говорю.
— Да? Это не одна из твоих фразочек?
Неет, нет, нет, моя фразочка... «увидимся на той стороне».
— О, да, это очень круто.
— Да, намного круче.
Ну так...
Не знаю... зайдёшь? Или ещё кому шарфики несёшь?
О, нет, это последний.
— Да?
— Да.
Нет, я... да. Да. Я зайду.
— Ладно.
— Ладно.
Симпатично. Ты с соседями живёшь?
Нет, я... тут только я.
Шучу, с соседями, в одиночку я бы не осилил.
Но они спят... мои соседи... Вот...
— Ладно...
— Ладно.
Э, я не хочу, чтоб ты подумал, что я приехала ради секса, это не так.
О, нет, я понимаю. Ты приехала не для секса.
— Я привезла тебе шарф.
— Конечно. Шарф привезла.
— О. Э... Хейли, это Эддисон, моя соседка.
— Привет. Простите, что помешала.
О, слушай, ты на ночные танцы идёшь, да?
Да, о, боже, как молоко-то воняет!
О, слушай, ты на ночные танцы идёшь, да?
Да, о, боже, как молоко-то воняет!
— Как домашний творог.
— Ясно, так ты его... выкинула?
Ну, я пыталась, но стала давиться, меня сразу тошнит.
— Это да. Помнишь, как один раз... мы в метро ехали?
— Это было ужашно.
Ага.
Ну ладно. Можете продолжать лизаться.
— Прости.
— Она ничё.
— Да.
— Да.
Что это? Похоже на... соломинку?
А... нет, это стружка от трости. Я, наверное, тоже пойду.
Что это? Похоже на... соломинку?
А... нет, это стружка от трости. Я, наверное, тоже пойду.
Серьёзно?
Почему? Из-за моей соседки?
Да...
Почему? Из-за моей соседки?
Почему? Из-за моей соседки?
О, ты про супермодель, которая легко давится?
Так, а у тебя и правда грязное воображение, это же очевидно.
Ладно тебе, Хейли, побудь со мной, хоть минуту.
Ты так... напряжена. У тебя прямо плечи в уши упираются.
Мда... ээ...
Я очень усердно репетировала.
Буду играть с Нью-Йоркским симфоническим.
Чёрт... это... потрясающе.
Надо же! Да... я бы тоже нервничал.
Да.
Выпей пива.
— Одно пиво.
— Э.... ладно.
Одно.
О, Шерон. Идём со мной.
Надо сделать несколько благодарственных звонков, я их неделями откладывал.
Я... я не могу, маэстро. Простите.
Что, прости?
Я жду маэстро... Другого маэстро. Родриго.
Я теперь его ассистент. Меня перевели.
О, в самом деле? И кто же?
Глория.
Но! Она подыскивает замену, о вас не забыли.
Не забыли? Как это успокаивает.
Шерон! Шерон! Шерон!
Нужно защитить его от Родригиток!
Шерон! Шерон! Шерон!
Нужно защитить его от Родригиток!
Шерон, Шерон, пожалуйста!
Нужно защитить его от Родригиток!
Шерон, Шерон, пожалуйста!
Родригиток?
У, ладно, ладно, хорошо. Спокойно, спокойно.
О, только не ты, я тебе уже раз 500 расписался.
— Маэстро!
— О, Маэстро! Привет!
О, только не ты, я тебе уже раз 500 расписался.
— Маэстро!
— О, Маэстро! Привет!
— Я так рад вас видеть.
— И я рад.
Нет, это я рад!
— Знаешь, я и сам люблю прокатиться на велосипеде.
— Правда?
— Правда? Как мило.
— О, да.
— Какой юный на фотографии
— А, это год назад, наверное, да.
Да.
— Кстати говоря, смелое решение — Восьмая Малера.
— Правда ведь?
— Показатель широты души.
— Спасибо.
— Да, да, прекрасно, прекрасно.
— Спасибо, спасибо.
Э, я вот подумал, если будет время, возможно нам стоит обменяться идеями по аранжировкам?
Да. Да. С удовольствием, маэстро. С превеликим удовольствием.
— Спасибо, мне пора!
— Пока! Чао!
Отойдите! Пропустите его! Пропустите!
— Спасибо, мне пора!
— Пока! Чао!
Отойдите! Пропустите его! Пропустите!
Спасибо! Пока!
Отойдите! Пропустите его! Пропустите!
Спасибо! Пока!
Вот мудаки!
Шэрон! Где тут вход?
— Доброе утро, маэстро.
— И вам доброе, Уоррен Бойд!
Оркестр почти в сборе.
— Вы просили схему размещения.
— А, благодарю.
— Всё будет готово через пять минут.
— Огромное спасибо.
— Ни пуха вам, маэстро.
— И вам, Уоррен Бойд.
Прекрасный день.
Ехал на метро.
Было здорово.
Класс.
Было два варианта: фруктовая смесь... и бонанза-гурман.
Бонанза.
— Бонанза.
— Царица птичьих кормов!
Так. Так.
— Хейли!
— Привет.
Так. Так.
— Хейли!
— Привет.
Идём.
— Волнуешься?
— Нет, всё в порядке.
Всё хорошо.
Мне нужно, чтобы ты был непоколебим. Руководство всегда ищет слабину, не будь слабым звеном,
Привет, Синтия. В среду в три профсоюзное собрание.
Знаю. Я почту читала.
Ага.
В курсе, что это членосос на выходных устроил прослушивание?
Сукин сын хочет весь оркестр заменить!
И... и начинать с Малера?!
О, привет, Андре.
И... и начинать с Малера?!
И... и начинать с Малера?!
Которого притесняли нацисты. Что он пытается сказать?!
Не заморачивайся.
— Эй, Боб, это моя подруга Хейли.
— Здрасте.
— Здрасте.
— Эй, Боб, это моя подруга Хейли.
— Здрасте.
Она сегодня дополнительный гобой.
Очень приятно.
Мне тоже.
Очень приятно.
Мне тоже.
Да...
Советую не пренебрегать перерывами на туалет. Мне такая хрень не по душе.
То есть... он, конечно, гений и так далее... но я всё равно...
— Эй, Боб!
То есть... он, конечно, гений и так далее... но я всё равно...
— Эй, Боб!
Венделл! Привет!
Это Профсоюзный Боб.
Очень щепетильно относится к перерывам на туалет. Я тоже. А то некоторые гении-дирижёры как заведутся, попробуй прерви.
А не осталось тех тайских палочек, которые мы курили перед прошлогодним концертом в Хотс?
К несчастью, нет.
Но зато у меня есть качовые космические яйца с морокканским гашиком.
Я беру дюжину.
Спасибо.
Привет, милая.
Привет, Ди-Ди.
Привет, милая.
Привет, Ди-Ди.
— О, это Хейли, у неё сегодня первый день.
— Здрасте.
Ух ты! Поздравляю!
— О, это Хейли, у неё сегодня первый день.
— Здрасте.
Ух ты! Поздравляю!
Спасибо.
Ты, похоже, напряжена. Могу предложить легкий бетаблокатор за счёт заведения.
Чуток Индерала, снять напряжение.
Нет, не нужно. Спасибо.
Это Бетти Крагдейл. Первый гобой.
— Я изучала её записи.
— Она потрясающая.
Пойду представлюсь.
Мисс Крэгдейл?
Здрасте. Меня зовут Хейли Ратледж, я сегодня буду играть в вашей секции.
Я гобоистка.
Да. Ну. Разумеется... я гобоистка.
Я... Я просто хотела сказать, что для меня честь играть вместе с вами.
А, да... Хейли Ратледж. Теперь-то я вспомнила.
Ты та сопля, что трахнула нового дирижёра, чтобы попасть в секцию гобоев.
Через головы сотен более опытных музыкантов.
Я... я... не спала с дирижёром.
О, милая, прошу тебя.
У меня тоже были сиськи.
Но я не играла ими на гобое.
Увидимся на репетиции.
Но это не так...
Доброе утро. Здрасте.
Привет! Доброе утро!
Буэнос диас, фамлиа, эй!
— Буэнос диас.
Буэнос диас, фамлиа, эй!
— Буэнос диас.
Владимир!
— Буэнос диас.
Владимир!
Охайо годзаимас! Да. Гутен морген, Лазло.
— Как делишки, Уоррен Бойд?
— Маэстро.
Это мой попугай... Игорь.
Назвал в честь Игоря Стравинского. Но вы садитесь, садитесь.
Садитесь, спасибо.
Знаете, именно Стравинский сказал: «Плохие композиторы заимствуют, хорошие — крадут»
Не будем попугаями.
Не станем подражать другим великим оркестрам.
Не будем подражать даже этому оркестру в его лучшие дни.
— Что он имеет в виду под хорошими днями?
(— Хорошо?)
Давайте будем красть души композиторов, которым хотим отдать дань.
— Братуха, тут я с тобой.
— Спасибо, чувак. Спасибо.
Памби! Можно отвести Игоря Стравинского на прогулку? Да? Спасибо.
Игорь! Ха-ха! Смотрите! Это... хорошая примета!
Это отлич... Всё будет замечательно, ясно? Хорошая примета!
Давайте просто... Ше... Шерон! Что... что ты делаешь?
Всё, маэстро. Я всё вытерла. Всё чисто.
Давайте просто... Ше... Шерон! Что... что ты делаешь?
Всё, маэстро. Я всё вытерла. Всё чисто.
Для меня это честь.
Ты расслабилась бы что ли...
Давай. Давай. Пожалуйста.
Буэно.
Малер.
Тут у нас нет хора. Нет солистов. Только мы, участники оркестра.
Знаете, я скучаю по скрипичной секции.
Или когда я был в духовых.
Или когда играл на арфе в Филармоническом Буэнос-Айреса. Не так хорошо, как вы, Кэролайн.
Тут сегодня _только_ участники оркестра. И я такой же участник.
И мне выдалась честь вами дирижировать.
Поэтому давайте услышим ноту ля...
...от нашей новой коллеги... мисс... Ратиледж?
Ратледж.
Рат-ледж.
Да. Прошу.
Брава.
А теперь за работу. Готовы? И...
Стоп, стоп, стоп.
Так.
Интересно, правда? Начало. Ладно. Давайте ещё раз. Ещё раз.
Хорошо. Это уже веселее.
Давайте сначала фортиссимо, а потом форте, хорошо?
Так. 14. С затакта. Побольше звука. Смычка.
Ладно. Валторны. Давайте попробуем ещё раз.
Бетти?
Да, маэстро?
Можно ли сыграть 39-й такт чуть мягче?
Попробуем сохранить ту же силу, но добавить больше легато.
Безусловно, маэстро.
Хорошо.
— Используешь такую трость?
— Э... да.
Ясно.
Готовы?
Интересно, интересно. Мне показалось, что я слышал Игоря.
Ладно. Попробуем снова. Не теряемся. Продолжаем, продолжаем.
Так. Готовы? И...
— Да твою мать!
— Выражения!
Простите!
Со... со мной такое впервые. У меня руки вспотели. Давайте ещё раз.
— Маэстро. Я должен сказать. Пора сделать перерыв.
— Вы правы, Уоррен Бойд. Прервёмся.
Давайте _все_ отдохнём. И Малер пусть отдохнёт.
Да?
Аааа, знаете, может это и слишком... весь этот хор... для открытия сезона...
...пожалуй... Шерон! Шерон!
Шерон, эй!
Да, маэстро?
Шерон, эй!
Да, маэстро?
Можно распечатать 87 копий Венгерского марша Берлиоза?
Да. Сейчас сделаю. Что-то ещё?
Спасибо.
Да. Сейчас сделаю. Что-то ещё?
Спасибо.
Э...и зубочистки.
Спасибо.
Э...и зубочистки.
Да.
Да.
Венгерский марш. Там нет пятого гобоя.
Я знаю.
Павел, солнце, не мог бы ты всё это убрать... отсюда.
Спасибо, дорогой.
Изумительная первая репетиция! Малер был — Малер сплыл!
Меня восхищает его тяга к экспериментам.
О, как мне понравился попугай! И как я сам не додумался?
Это гениально!
По-моему, Клайбер делал то же самое, но только с хищной птицей.
Томас, ты великий дирижёр. Не опускайся до сарказма и зависти.
Вот именно. В самую точку. Я великий дирижёр!
Так какого же хера я тут делаю?!
Знаешь, возможно новую кампанию стоит назвать «Услышать шляпу»!


Серия 3

Нет! Как я был слеп! Лишённый глаз! Но наконец я прозрел!
Знал я лишь темноту!
Но свет ворвался подобный клинку...
...ослепляющий, погрузил во мрак.
Я, Эдип, прозрел!
Увидел...
Эй! Ты! Я всё вижу!
Ты чё, на телефон меня снимаешь?
Знаешь, кто я такой? Да что ты о себе возомнил?!
Есть же авторское право!
Вот сучёнок.
«Джорж из джунглей»
«Немая симфония»
Эй, Лазло! Фортиссимо, Лазло!
Нам... нам нужен двойной эспрессо, э, а не обычный.
То есть... я понимаю, что это репетиция...
И вы... не привыкли... выкладываться на полную...
...перед концертом... но уверяю вас...
... только так мы сможем прочувствовать эту музыку.
Тебя нет.
И тебя.
И меня.
Мы с вами отдельные обертоны одного голоса.
Вместе... вместе... объединившись...
Вместе мы можем достучаться до них, до этих людей...
— Так быстрее играть или медленнее?
(— Ясно? Понимаете?)
Сделайте мне одолжение. Давайте, отложите свои инструменты.
Давайте. Отложите.
Музыка — она не в нотах... а в паузах между ними.
— Маэстро?
— Да?
Пора сделать перерыв.
Ладно.
Десять минут.
— Чем займёшься на выходных?
— Халтурю на гламурной свадьбе в Сэг Харбор.
Ну, хоть платят, да?
(— ...Мияки в стопоре)
Ну, хоть платят, да?
(— ...Мияки в стопоре)
Бесплатный алкоголь.
(— ...Мияки в стопоре)
Бесплатный алкоголь.
Эй, кто-нибудь знает пароль от вайфая?
Пиццикато Фрик, большая П, большая Ф.
— И нефиг лить на меня свои сопли из клапана. Ты же на верняка специально.
—...четверть унции и ещё ксанакс.
— Просящему да воздастся.
— И нефиг лить на меня свои сопли из клапана. Ты же на верняка специально.
—...четверть унции и ещё ксанакс.
— Просящему да воздастся.
Вы должны меня простить. Я предпочитаю женские туалеты... просто... тут чище.
— Вы довольны? Нами...?
— Нет. Нет... Нет, но это мои проблемы, так что ничего.
Симпатичный браслет.
Заметила, когда вы дирижировали.
— А мне нравится ваше тату.
— Басовый ключ?
Увидел, когда вы играли. Непреднамеренно.
Вы об этом?
— Это сувенир.
— А, сувенир?
Ещё один сувенир.
Когда выйду, считай до 10, а потом иди, хорошо.
Пока.
Есть в жизни вещи, которые женщине видеть не следует,
И содержимое тоги Эдипа, несомненно, в этом списке.
— Да, ну так что с вашей оперой, всё? Накрылась, да?
— Да. Хейли Ратледж. Счастливый талисман.
Не верится, что я столько лет потратила на то, чтоб научиться дуть в трубочку.
Думаю, может это и к лучшему, что ты лишилась работы. Может... это откроет для тебя... новые... горизонты.
Мда. Ну, надеюсь, на этих горизонтах мне светит хоть какая-нибудь зарплата,
...ведь всё, что у меня осталось — это один ученик, и тот смешной чек от оркестра за то, что я уронила долбаный гобой.
О-оу, заводи похоронный марш.
Я хочу сказать, на улице такая красота, и ты посреди дня бухаешь с таким красавцем.
О, надо же.
Да... И... слушай, если так нужны деньги, то я прям сейчас найду нам работу.
О, надо же.
Да... И... слушай, если так нужны деньги, то я прям сейчас найду нам работу.
Звучит ну очень подозрительно.
Одну минуту.
Да? Чем вам помочь?
Да... я... я Брэдфорд Шарп, по поводу интервью.
— Ооо! Да! Конечно же. Проходите, проходите, как у вас дела? Очень приятно!
— Мне тоже, спасибо.
Да, да, замечательно, да.
Ну так вот, что я подумал. Камеры можно поставить вот тут, потому что здесь такой...
— Кстати, вы видели моё интервью в «Панораме» на БиБиСи?
— Конечно, это было великолепно.
Да, спасибо, превосходно. Ну и вот, поставим камеры здесь, ведь мягий свет из этого окна подчёркивает все мои достоинства.
Ну так и где же камеры? На парковке?
А камер нет. Это подкаст.
Я сам по себе, мобильная машина для интервью, всё необходимое в рюкзаке.
Правда? Ну... это... это... воодушевляет.
Проходите же. Давайте... тогда сядем вот там.
Отлично. Замечательно.
Неплохо же, да?
«У тётушки Мэри в панталонах сидела канарейка».
— Вы... примерно с такой громкостью...?
— Да.
«Фройде! Фройде шёнер гуттерфанкен. Токтер аус Элизиум!»
Спасибо. Какое же... какое это удовольствие! И вот эта фотография, где вы и пятая симфония Малера в Вене, для меня это история, и на мой взгляд ещё непревзойдённая.
Спасибо. Приятно это слышать, действительно, и я полагаю, что это, возможно, лучшее, что мне удавалось, и конечно, критика нам благоволила.
— О, давайте, тогда мы... мы... начнём. Давайте... приступим?
— О, я думал, мы уже...
— Нет.
— О, боже правый, надо снова всё это сказать.
— Спасибо.
— Э... так, посмотрим. Хорошо.
С возвращением, это был Ксенакис и Аналожик А Б. А вы слушаете Си Диез —
... — музыкальный подкаст с акцентом на классическую музыку.
С вами ваш ведущий — Брэдфорд Шарп, и кстати, о ведущих, сегодня со мной ведущий мировой музыкант...
...Томас Пембридж. Всемирно известный дирижер, исследователь и прославленный интерпритатор Шопена...
В своём новом качестве — почётного музыкального руководителя, он, несомненно весьма загружен,
Маэстро, спасибо, что нашли для нас время, это большая честь.
Первый вопрос и... мертва ли классическая музыка?
Это полнейшая и абсолютнейшая чепуха.
Классическая музыка сейчас живее, чем когда-либо.
Родриго называют шаманом с дирижёрской палочкой.
— Гением с 20-дюймовой талией.
— Ну, он определённо... пошире, чем 20-то дюймов.
— Знаете, тут 28. Просто восьмёрка такая получилась.
— Вот что я вам скажу.
И это... не... широко известный факт, но... знаете...
Я был судьёй на конкурсе молодых дирижёров, который он выиграл в 12 лет. Нет, я не пытаюсь приписать себе все заслуги...
Но скажу лишь, что это с моей подачи он здесь.
Поздравляю. Но при этом... как вам... ну... вот такие его слова, цитирую:
— «Нью-Йоркский симфонический это ничего незначащий труп».
— Что ж, корреспонденты, что с них взять.
Они всё вырывают из контекста.
Но ведь это и был контекст. Это отдельное заявление, без всякого контекста.
О. Сомневаюсь. Дальше.
Так. Это список покупок.
Сложно ли Вам работать с человеком, имеющим сомнительные политические связи,
публично одобряющим галюциногены,
не говоря уже о его бурном романе с концептуальной художницей и музыкантом Анной Марией?
У вас... все вопросы будут о Родриго?
Маэстро, при всём уважении, нет. Но необходимо признать, что сейчас он в центре всеобщего внимания.
— Оу. Послушайте. Простите. Не могли бы вы подождать... минутку. Мне нужно сделать важный звонок. Спасибо.
— Конечно.
— Да.
— Спасибо.
А, вот. Простите! Простите?
Гад.
— Эй вы! Вы! Вы тут какой-нибудь ассистент?
— Маэстро?
Так, слушай, слушай. Будь так добр, постучись ко мне через десять минут и скажи, что моя следуящая встреча не терпит отлагательства. Понял?
— 10 минут, понял.
— Хорошо. Как тебя звать?
— Э... Сидни Бейкероуз младший.
— Мда.
— О, ээ. Пять минут.
— Пять минут, ясно.
Да включайся же ты!
Медь, вот так!
А теперь начнём нашу немую симфонию.
Фортиссимо, Лазло!
Эй, Лазло?
Даже величайший талант ничего не добъётся, сидя на одном месте. Поищите автора.
— Вольфганг Амадей Моцарт.
— О?
А вот вам цитата от меня: «Нью-Йоркская культурная жизнь питается той новизной, которую приносят имигранты»
Прошу вас. Сказал же, меня уже тошнит от этих банальных родригоизмов.
Нет, нет, маэстро. Это ваши слова. Из интервью 88 года.
Э, да?
— Простите, маэстро?
— Да, младшенький?
— Случилось нечто важное!
— Ты о том, что моя следующая встреча не терпит отлагательства?
Нет, маэстро, у нас чрезвычайная ситуация!
Э, угостите Нью-Йорк Таймс чаем. Это будет последний вопрос. Я сейчас.
Э, маэстро, случилось несчастье!
Да, ладно, скоро будешь как новенький.
Венгерским маршем и 20-летнего тромбониста не убьёшь.
Ну, мы вместе начинали, вот и диминуэндо сыграем... бок о бок.
Никуда ты не уйдёшь. И я тоже.
Надоел мне уже этот дырявый фрак.
— Милая, позволь задать тебе вопрос?
— Конечно.
— Ты не сменишь меня на посту председателя профкома?
— Переговоры с руководством — это не моё.
Дорогая, а в курсе ли ты, что даже это малиновое желе не входит в нашу страховку?
Серьёзно. Еда за свой счёт. Нам без тебя никак.
Тогда сочту за честь.
Скорейшего выздоровления, дружище.
Простите! За мой пыл!
Маэстро! Случалось ли вам хотеть чего-то так сильно, что вы теряли голову?
— Без жертв не обойтись.
— Да. да.
Придерживайся курса. Без смерти нет жизни, маэстро.
Для меня честь считать вас наставником. И я надеюсь, что однажды вы станете моим другом. Если я заслужу.
Спасибо.
Меня удивили твои слова. Я даже на мгновение поверила в твою искренность.
Сказал то, что думал.
Томас.
Ты накрасил глаза?
— Я скучаю. Мне не хватает наших встреч на репетициях.
— Не здесь.
— А где же?
— У тебя.
Ну конечно. Клэр будет в восторге, правда?
Ну что мне ещё сделать? Пощекотать тебе задницу пёрышком?
— Капризничаешь, как ребёнок.
— А вот и нет!
Ну... пожалуйста.
Ммм. А это что?
— Браслет.
— Уу? Ммм. Откуда он?
Поправляйтесь, гуапо.
Ох, я так боюсь.
Нет, нет, нет, ты справишься, справишься, зайдёшь туда и скажешь:
«Гоните мои денежки, и плевать, что вы обо мне думаете»
Да, но беда в том, что это не так.
В том-то и проблема. Эй. Эй, эй.
Милая. Всё будет хорошо.
О, эй. Погоди. Погоди, погоди.
Держи. Твоя доля.
— Спасибо.
— Удачи.
— Ага.
— Пока.
Он женат. Вот, что происходит. Слушай, ко мне тут пришли, я тебе перезвоню.
— Ты хотела меня видеть, Кэти?
— Да, заходите.
Пожалуйста, садитесь.
— Ди Ди. Я скажу прямо.
— Ладно. Но только если я схожу... налево.
Смешно. Но мне не до шуток.
До меня дошли слухи... и я хочу спросить тебя напрямую...
— Ты продаёшь наркотики участникам оркестра?
— Ммм. Неправда.
Ди Ди?
— Ладно. Слушай. Мой брат врач, и иногда он достаёт мне в больнице...
— Мне нужен Перкосет!
Да! Сколько тебе штук?
— Я не нахожу вас в базе. Как долго вы тут работали?
— Э... три или четыре... часа.
О! Ух ты.
Тогда попробуем так.
А. Вот и вы.
Числитесь под личным профилем Родриго. У меня нет права доступа.
Нужно согласовать это с его ассистенткой, я сейчас.
Хейли Ратледж? Пожалуйста. 89 долларов 35 центов.
Распишитесь... вот тут.
И на обороте чека тоже, чтобы получить деньги.
— Спасибо.
— Спасибо.
(— А можно забрать чек Родриго авансом? Он забыл предыдущий в каком-то пиджаке)
(— О, конечно, разумеется.
(— Спасибо.
— Неловко же, да? До чего же неловко)
(— Да уж.
— Ладно.)
Я видела, как вы смеялись. Хахаха. Я и так уже опозорилась. Можно лишний раз и не напоминать.
Знаете, я очень тяжело трудилась, чтобы получить хоть полшанса оказаться на этой сцене, и мне удалось. Пускай и на секунду.
И хотела бы я... повесить этот чек в рамку на стену, но я не могу. Потому что мне нужны эти 89 долларов.
Знаете, сколько часов я потратила на занятия гобоем?
Мне 26. Я занимаюсь 5 часов в день
7 дней в неделю с тех пор как себя помню.
Может вам вот это ввести в свой компьютер,
глядишь, до вас дойдёт?
Точить трость, ни с кем не общаться.
Я научилась плавать и ездить на велосипеде лишь в средней школе.
Вот вы бы так сидели за столом и упражнялись
в сучизме и грубости!
Но может, у вас природный талант.
Волосы слышите? Я вот нихрена не слышу.
Слышу только эго-маньяка с долбаным попугаем.
О, боже.
Маэстро, вы простите меня?
Не иди на попятную после таких отважных жестов.
Ладно? Никогда-никогда.
Знаешь, весь этот твой сумасшедший гнев.
Нужно было выплеснуть на меня.
Как человеку, которому каждый хочет польстить,
мне приятно слышать правду. Понимаешь?
Поэтому спасибо. Спасибо. Для меня это важно.
Но если уж на чистоту...
Давай.
Я тебя видел.
У тебя талант. Ты играешь с душой.
Я пустил тебя на сцену. Но ты не готова.
Понимаешь ведь, да?
Ты талантлива. Это так.
И кто знает, может в будущем... когда-нибудь...
Но сейчас... если сумеешь сохранить эту прямоту...
Я могу дать тебе работу.
Зарплата невелика.
Но ты будешь рядом с оркестром.
Сможешь научиться от меня всему, что только можно.
Сможешь заниматься. Помогать с аннотациями к партитурам.
И матЕ... будешь мне заваривать, это несложно, ээ...
Ты... сначала вставляешь на 45 градусов мундштук,
а дальше... я... я...потом объясню.
Ладно? Это очень просто.
— Ну, что скажешь?
— Да, маэстро.
— Мир?
— Да, маэстро.
Да! Хорошо. Хорошо.
И кое-что ещё. Ладно?
Так.
Держи-ка.
Ладно.
Кромсай.
Со страстью, Хайли.


Серия 4

Запомни,
лишь самым дерзким благоволит удача.
Я одинаково равнодушен и к похвале, и к порицанию.
Я следую зову сердца.
Именно к этому я и стремлюсь, гер Моцарт.
Лошадиное дерьмо.
Лошадиное дерьмо!
«Крокодил Данди в Нью-Йорке»
«Вы оскорбили Чайковского»
О, ну рассказывайте же, как ваши мальчики, Райан и...
— Ещё раз, как там этих сопляков...?
— Скотт.
Райан и Скотт. Близнецы.
Райан и Скотт, близнецы. Хорошо.
Сначала.
Жена, дочь, племянница, Кира... Так.
О, Хелена. Вы бесподобны. Ля-ля-ля-ля.
Поздравляю с Пикассо. Фа-фа-фа.
Как там Райан и Скотт? Вы ведь знаете,
я в совете учредителей Принстона,
если вдруг что.
— Им по 4 года.
— А, дерьмо. Точно.
Так. Теперь перехожу к миссис Бёрлингейм.
Добро пожаловать. Мои соболезнования.
Юджин бы прекрасным человеком.
О, вижу вы уже познакомились с нашим новым предводителем Родриго.
Притворись, что ты Маэстро.
О, его не будет.
Что, прости?
Он отказался.
Записка у вас на столе.
Веди меня в его кабинет.
Почему меня никто не слушает?
— Шерон!
— Иду.
Если заставит репетировать на летних каникулах,
то нужно хотя бы потребовать, чтобы в зале
поддерживали температуру 22 градуса.
— 20.
— А тебе не всё равно?
На сраный треугльник не влияет.
Я про идиофон.
Он лучше резонирует на двадцати.
Чёрт, но это же такой миф!
Давайте ближе к теме, хорошо?
Лазло сказал бы ему заткнуться.
Слушай, не надо решать за Синтию.
— Ребята.
— Девочка сама разберётся.
— У меня проблемы с кровообращением.
— Ты ведь на моей стороне, да?
— Звук намного ярче при этой температуре...
— На таком холоде мои руки замерзают.
Чушь собачья.
Чего мы переживаем о температуре зала,
в то время как руководство хочет урезать больничные на 40%.
а пенсионные взносы — наполовину.
Но только для новичков.
Мы все в одной лодке.
Не подставляй наших юных братьев и сестёр, Боб.
Вот именно.
Заполни чуть менее, чем на три четверти.
Ещё. Ещё. Ещё.
Ещё.
Всегда что-то проливается, не переживай.
Важно хорошенько взболтать,
поэтому накрой калабас ладонью.
Переверни. Да.
И тряси. Тряси. Тряси со всей силы. Тряси.
Ещё. Тряси.
Так, теперь переверни. Опять.
Вода не должна кипеть,
так что не выше 85 градусов.
Теперь заливай туда, где мало воды,
где есть такой холмик из литьев.
Пусть трава всё впитает. Не спеши.
И вставь бомбилью. Мундштук.
Ага. Хорошо. Теперь ждём.
Но не выключай плёнку.
Жди. А я буду рядом.
Я скажу, когда придёт время.
Хайлей,
а почему гобой?
Ну, в общем,
это папа предложил,
потому что бабушка на нём играла, вот и...
А, чёрт, смешно же, да?
Извини. Это шутка.
Смешно, ведь это запись, да?
Прости меня.
Орёл!
Орёл за окном!
Где ваша змея? Донде эста ту серпьенте?
Потрясающе! Орёл в городе, да?
У нас с ним много общего.
Ладно, Хайлей.
Уже должно завариться.
Втяни первый глоток, и сразу выплюнь.
Плюй. Плюй. Не пей.
Не пей, будет горько.
Пару секунд подожди.
Так. Хорошо.
Теперь можешь пить.
Вот так.
Таким должен быть вкус матЕ.
Как же это бесит меня, Шерон!
Что ещё за хрень?
Я предлагала ему кабинеты наверху.
Но он предпочёл быть ближе к земле.
Ему понравилась акустика.
Ближе к земле?
Мы вообще под землёй!
Я впервые вижу это место.
— ... для пищеварения, стимулирует работу желудка...
Маэстро, это Глория.
Маэстро!
Можно войти?
Миссис Уиндзор, здравствуйте.
Где он?
Э, маэстро в библиотеке.
— Он сказал...
— Звони ему.
Э... хорошо.
Тут никак нельзя набирать побыстрее?
Вот вы мучались-то в старые-добрые времена.
МатЕ. Это такой...
— ... очень, кстати, потрясающий процесс...
— Мне плевать. Послушай, дорогуша,
на улице стоит очень чёрный, очень...
...длинный лимузин.
Он должен отвезти моего маэстро
на чрезвычайно важный приём.
Ты отправишься на нём в библиотеку,
заберёшь его и доставишь туда в течение часа.
В костюме. Опоздаете,
у меня случится припадок,
и ты лишишься работы...
...опять.
Шерон, я включаю задний ход.
(Один час.)
Телефон доверия. Это Лиззи.
Эй, Лиззи, ты где?
Химчистку на Гранд знаешь?
Классная у вас доска.
Это странно, что я подхожу
под все эти вакансии, а?
Чёрт, надо сесть на телефон.
О, слава богу, ты тут!
Я ищу мужчину, у него...
Спокуха, Хейл.
Есть тут тихий уголок, где можно
помедитировать, помариноваться...
Типа того.
Что-то вроде... библиотеки?
Пошли.
Вот он. Это он?
Хелена. Ах. Вы сногшибательны!
Как ваши юные красавцы, Райан и Скотт?
Я ведь в правлении Коллегиальной школы...
когда придёт время, разумеется.
Эдна, вы очаровательны.
Маргарет, Ловен бесподобен!
Как жаль, что с нами больше нет Юджина.
Только подумать, что я не увижу его зимой в Эверглейдс,
с его потрясающей коллекцией шейных платков.
Он ведь как-то одолжил мне один.
О, я так его и не вернул.
Буду хранить его как память. Правда, дорогая?
Томас обожает этот платок.
Ещё как.
Мы ещё поболтаем, хорошо?
Банни!
Такое удовольствие видеть тебя, Глория!
И тебя.
Что ж... где этот юный красавец-матадор,
которого ты наняла всем заправлять?
Знаешь, гениев торопить нельзя.
Я тебя ненадолго покину.
Можно украсть у вас Маэстро?
О, простите.
Старожилы начинают беспокоиться.
Ну, ты ведь наняла капризного ребёнка.
Слушай, я лишь говорю,
что не стоит удивляться его рабочей этике.
— Который час?
— Ох.
Э, о, чёрт побери, как поздно!
Так. Не отчаивайся, дорогая.
Я, как говорится, поймаю этот момент.
Э, дамы, прошу минуту вашего внимания.
Пожалуйста, подойдите.
Приветствую наших старых и новых друзей,
на нашем маленьком празднике,
открывающем кампанию по пополнению казны,
хотя скорее это похоже на казнь.
В прошлом году,
вы собрали достойную сумму
на кресло концертмейстера.
В этом году мы просим вас всех
проспонсировать две палочки,
мою и нашего нового дирижёра мистера Де Сузы.
Перед каждой из вас будет несколько
нот,
и на каждой из этих нот будут цифры.
Поэтому мы просим вас поднять ноту...
предпочтительно с бОльшим количеством нулей...
за меня и за того парня.
Таким образом, мы узнаем,
у кого из двух маэстро длиннее палочка.
Спасибо.
Я понимаю, это глупая, глупая шутка.
Знаешь,
в твоём возрасте я уже умер.
Знаю, маэстро.
Я в курсе.
Хмм. Любопытно.
Я не удосужился её закончить.
О, маэстро.
я пытаюсь отыскать музыку в музыке,
сущность, а не кажущееся.
Оу. Поэт.
Мне кажется, всё дело в славе.
(говорит по-немецки)
Маэстро.
Хайлей.
Ох, ты... ты стучаться умеешь?
Стучись. Стучись!
Я стучала. Просто по книжке,
а она очень мягкая и старая.
Поэтому неслышно было.
Ничего.
Ладно. Тогда прости. Спасибо, что постучала.
Э, Маэстро, вы должны пойти со мной.
Я объясню по дороге.
А это кто? Ты кто?
Я Лиззи.
Я с ней живу.
А это ваш костюм.
Но я посеяла чек.
Ненавижу целлофан.
Маэстро, не могли бы мы на будущее
как-то согласовывать ваш рабочий график?
— Род, мой бывший босс...
— Лиззи, прошу тебя.
Маэстро, мой бывший босс изменял жене,
и мы придумали убойную систему цветовых сигналов,
чтобы не спалиться и, ну знаете...
— Лиззи!
— ...это работало.
Подождите.
Слышите?
Что?
Это!
Та-та-та-та-та-та-та-та-та.
Та-та-та-та-та-та-та-та-та.
Та. Та та. Та та та.
— Да.
— Да?
Да.
Нннет.
Барабаны.
Вы на до мной стебётесь, да?
А это...
Струнные.
О, привет, мам.
Не, я в машине с парой торчков.
Мама передаёт привет, Хейли.
А это духовые.
Мелодия.
Почему скрипачи плохие любовники?
Не знаю...?
Потому что они знают одну позицию.
Очень хорошо.
Знаешь, как заставить гитариста прекратить играть?
Нет.
Поставить перед ним ноты.
А как остановить пианиста?
Забрать партитуру.
Что, прости?
Для меня это большая честь, маэстро.
Смотрите.
А, здорово.
Понимаешь, с инструментом расставаться нельзя.
Маэстро, обычно я так не поступаю, но...
Если вас не затруднит, можно будет с вами сфотографироваться?
Просто сестра ни за что не поверит, что вы ехали в моём лимузине.
У меня идея получше.
Мы сделаем небольшой... э...
Как называется? Крюк?
— Что?
— Ммм.
Посвящается моей очаровательной жене Клэр.
В декабре будет 40 лет.
Та, что дирижирует дирижером.
Как же вам повезло.
Да.
Прошу вас, дамы, не заставляйте меня петь за еду.
У меня ужасный голос.
А. (Спасибо!)
Спасибо. Огромное спасибо, Энн.
Возможно будут и другие ноты.
Констанция: «Скучаю по твоей палочке».
Да, дорогая?
Тебе сообщение от Констанции.
От Констанции? Я... я не знаю никакой Констанции.
Конечно знаешь. Констанция — жена Моцарта.
Правда ты не Моцарт,
и никто не возьмёт в жёны эту шлюху Синтию. Милый.
А что нам делать с
чёртовым холодильником?
А зачем кавычки?
Ну начинается.
Он забит вонючей протухшей китайской едой...
Во-первых, она тайская.
И не протухшая. Она так пахнет.
Ладно. Он забит вонючей тухло-свежей тайской едой.
Суть в том, что на моём лекарстве написано «Держать в холодном месте»
— ... а места нет.
— Ладно.
Мы потребуем большой холодильник.
Правда. Попросим. Я добавлю в список.
— Эрнесто.
— Грасиас.
Не бойся, Хайлей. Мы недолго.
У Глории будет припадок,
а я лишусь работы... опять.
Но твой начальник не Глория.
Пахнет как в раю.
Пахнет, как дома.
Я же работаю. А тебе сюда нельзя.
С Днём рождения, Мариса.
Доброе утро.
Простите, что мы нагрянули без... приглашения.
Нам надо бежать.
Если уволят, можно мне твою работу?
Ох.
Прошу прощения за это ужасное опоздание.
Миссис Ремини, простите.
Простите. МакГиллы, А,
Сила!
Миссис Беккенбауэр, я рад вам
в любой точке мира. Везде. Везде.
Глория.
А, слава богу, вы здесь.
Дамы, позвольте представить вам
новый королевский бриллиант нашего оркестра.
Браво.
Ладно тебе, не нужно кричать.
Спасибо. Спасибо.
Как я рада наконец познакомиться с вами, маэстро.
Я Банни...
Шайфельбайн. Миссис Шайфельбайн, да?
Рад, что мы смогли украсть вас у...
Как же? Джоффри?
Джоффри, да. Спасибо, что пришли.
Но где же ваши волосы!
Ну, я оставил несколько прядей,
при случае могу вам прислать.
В любое время.
Маэстро.
Наконец-то, вы к нам присоединились.
О, я так злюсь на себя за это опоздание, простите.
О, нет, нет, нет. Вы успели вовремя.
Что ж, маэстро, Томас для нас сыграл.
Вы тоже нам сыграете, да?
Нет.
Нет. Нет, нет.
Мы с вами придумаем
другое занятие.
Миссис Шайфельбайн, можно ваш бокал?
_Вам_ можно всё, что пожелаете.
Хорошо.
Так. Глория.
Родриго, мы принесём вам отдельный бокал.
Пожалуйста, можно нам бокал шампанского?
Не нужно. О, пожалуйста... не могли бы вы сесть?
И мне нужна ваша помощь.
Подойдите, пожалуйста, с бокалами, вы тоже.
И вы, так, да, пожалуйста. Вставайте вот тут.
Подходите ближе ко мне.
Подходим.
Так, посмотрим.
Ладно. Хорошо.
А теперь позвольте вас всех попросить
смочить указательный палец.
Что мы будем им делать?
О, ничего неприличного.
Вот жалость.
Да боже ты мой!
Теперь легко коснитесь пальцем
края бокала, вот так.
И...
чувствуете?
Получается, да?
Хорошо, теперь остановитесь,
и Миссис Шайфельбайн, прошу вас.
Хорошо. Миссис Гиббс?
Хорошо. Так. Миссис Шайффельбайн?
Миссис Гиббс?
Всё. Хорошо.
А теперь по моему знаку. Мы слегка
ускорим темп, хорошо?
Вот... и...
О, господи.
Да.
Да.
Чудесно! Чудесно!
— Спасибо.
— Дамы.
кто соблазнится на _эту_ палочку?
И у нас уже есть пять тысяч.
Посмотрите, двадцать тысяч!
Спасибо, миссис Шайффельбайн.
Клэр, что...
— Чёрт!
— Миссис Пембридж,
Десять тысяч. Спасибо, маэстро.
— Проклятье.
— Спасибо. Спасибо.
А знаете ли вы
что этот человек публично заявил
что Нью-Йоркский симфонический — это никому не нужный труп?!
— Томас.
— И более того,
он экспериментирует и пропагандирует
противозаконные галлюциногены.
Он порхает от композитора к композитору,
насмехаясь над тщательно отобранной программой,
потому что, очевидно, увертюра «1812 год»
не слишком для него хороша!
Господи, как меня тошнит от этого тупого...
Маэстро, маэстро, я чем-то вас оскорбил?
Хуже! Вы оскорбили Чайковского!
Боже, уж лучше бы я все эти годы смотрел матчи Мадридского Реала,
вместо того, чтобы судить конкурсы молодых дирижёров.
Томас, достаточно. Угомонись.
Пойдём на свежий воздух. На минутку. Идём.
Нет, оставайся. Я уйду.
Ты годами этого добивалась.
Томас, держи себя в руках.
Иди соси лемон.
Маэстро?
(Эй, Джонни! Мне ж не в напряг
начистить твою мерзкую рожу
и засунуть тебе этот буррито
через глотку в самый желудок.
Чё за хрень?! Иди работай!
Младшенький, где же бензин для зажигалок?
Маэстро.
Родриго.
Пожалуйста. Входи.
Ааа. Я в ужасе. Раздавлен.
Прошу вас простить меня, если какие-то
мои вчерашние слова показались вам неуважительными.
Ведь я так вас уважаю.
Забыто. Совершенно, абсолютно забыто.
Спасибо.
Наследник на трон
всегда убивает короля.
Я сделал это с Шерхайзером,
и то же самое ты делаешь со мной.
Таков закон джунглей, да? Ну то есть,
два льва не могут сосуществовать.
Что вы делаете?
— А.
— Здрасте. Простите.
Я не нашёл бензин для зажигалок,
но есть растворитель и керосин. Пойдёт?
Ну разумеется, керосин. Спасибо.
Здрасте.
Здрасте.
Можешь идти.
Да. Спасибо.
Хмм. Что ж. Да.
Слушай.
Я ухожу в творческий отпуск.
— В отпуск?
— Ммм.
Куда вы поедете?
Туда, где тепло, и тихо,
где я смогу думать, читать и писать.
— ...и...
— А, да...
Здесь же... я перегорел.
Нужна подзарядка.
Понимаю. Я так вас понимаю.
Нет, не понимаешь,
но поймёшь.
Ты не мог бы? Спина болит.
— Отнесёшь эти коробки?
— Ну конечно.
— Ничего?
— Да.
У Младшенького рука не работает.
Кстати, подумай о том, чтобы
работать по установленным правилам,
а не биться головой о стену
снова, и снова, и снова.
Уж мне-то можешь доверять.
Превосходно.
Вы уверены?
Вот вам и вся моя жизнь.
Да.
И ради бога,
вылезай из той дыры и займи мой кабинет.
Это будет твоё единственное укрытие.
Я не очень люблю кабинеты.
Цитируя классика,
Говорить красноречиво —
большое искусство,
но не меньшее искусство —
знать, когда следует остановиться.
Да, маэстро.
Спасибо.
Семья Бенатка разрешает нам пользоваться
этой квартирой в качестве ежегодного подарка. Идём.
Я вам кое-что покажу.
Ух ты.
Уф. Как величественно.
Вы это заслужили.
Мы ни разу не собирали так много денег
за один вечер.
И это за вычетом ущерба
нанесённого Клубу Никербокер.
Ах, Глория.
Меня не хватит на много таких вечеров.
Да, да. Да, я понимаю.
Но,
но сбор пожертвований — это не ежедневная рутина.
Как и моё искусство.
Ладно.
Я постараюсь максимально вас от этого оградить.
Даю слово.
Спасибо.
Я... э... я понимаю, что вы не горите энтузиазмом
на счёт присутствия в соцсетях.
Нет, я не против, не против.
А фотосъёмка?
Я согласен.
Идём.
Раньше я боялся высоты.
но потом осознал, что боюсь собственного страха.
— Ух ты!
— Хайлей!
Маэстро, я нашла всё, что вы просили.
Но гамак пришлось заказывать отдельно.
Но, ээ.. лакричный корень и глину
и... ээээ... тагетес люсида...
— Настойка.
— О, я о ней слышала.
Помогает при расстройстве желудка.
И для сна, для сна.
О, да. Интересно.
Чао.
Пока, Глория. Спасибо.
— Адиос.
— До свиданья, миссис Спенсер.
А, а ещё, это вам прислали из Гренландии.
Я подумала, вы захотите открыть.
Ай.
Но что это?
Такая странная мелодия.
Мы переписывались шифром.
С кем?
С Анной Марией.
Она приезжает в Нью-Йорк.
И просит держаться от неё подальше.


Серия 5

А могли бы ведь просто обняться.
Тарзан на Манхеттене
«Я с Маэстро»
Святой отец?
Не дадите мне наставление?
Пожалуйста?
Сделаю всё, что в моих силах.
Ладно, должен вам сказать,
я не религиозен, так?
Я одухотворённый.
Я музыкант,
Я нахожу духовность
в вещах, гораздо более сильных
чем всё, что делаете вы.
Но, э... мой бог — музыка.
Так?
Господь являет себя по-разному.
Да, так и есть.
А...
Вам знакомо чувство... удушающей страсти?
Я...
Закрываю глаза и вижу её.
Её глаза.
Её губы.
Я...
Она приезжает.
Приезжает сюда и...
И я хочу избавиться от этого чувства,
от этого переполняющего чувства.
Ну, моё сердце принадлежит господу.
Так что любовные советы — не моя специализация.
Но, могу вам сказать,
что благоразумнее всего — сдерживаться
перед лицом искушения.
Через смерть и возрождение Господа нашего
Я отпускаю вам грехи.
Во имя отца и сына и святого духа.
Аминь.
Но я не исповедовался.
— Э, я...
— Я думал...
Но... э...
Спасибо... Это...
Я...
То есть, мне нужно держаться,
но можно быть рядом с ней?
Не уверен, что это то, что я имел в виду.
Пойдёт.
В смысле... понятно.
Спасибо. Вы мне очень помогли.
— Ох.
— В этом что-то есть. Спасибо.
Спасибо.
Только ни слова профоргу.
А ничего, что я и есть профорг?
До сих пор не верится, что для дешевого ужастика
понадобилось несколько гобоев.
Вот это везение.
Я стремился сделать ретро в духе Элмера Бернстайна.
Ох.
Современную жанровую мозголомку, понимаешь?
А нет желания как-нибудь послушать мои демо-записи?
И выпить?
О, я бы с радостью, но я ужасно занята.
Так что у меня не получится _вслушаться_, понимаете?
Разумеется.
Прости мой напор.
Это и преимущество и недостаток.
Пока.
Надо будет запомнить.
Неплохо ведь, правда?
Поиграли музыку, посмотрели кино.
Обещаю тебе, что как только будет какая-то работа,
я буду тебя звать.
Огромное спасибо. Я хочу играть.
Была у меня как-то сессия, на которой я весь день
играл одной рукой на синтезатере Муг,
а другой заворачивал косяки.
Кино вроде было про космос
или про Африку?
А может я просто так обдолбался?
До встречи, Ди Ди.
Пока, девчонки.
Привет.
Девочки, может перекусим?
Я не голодная.
Мне надо смыть с себя позор
после работы над таким киновысером.
Да, а мне захотелось позвонить сестре и сказать, что я её люблю.
Не, я не могу. У Алекса сегодня спектакль.
Я рада, что у вас с Алексом всё так хорошо.
Да, ну... посмотрим.
А хотя, с другой стороны,
Я бы, пожалуй, и перекусила.
И, конечно, я угощаю, Син.
Это...
настоящий «глаз Фатимы»?
Конечно, чувак. Прямиком из Афин.
Защитит от чего угодно.
У меня был целый магазин.
Но его купил Чипотле.
А нету чего-нибудь... посильнее?
Типа... чёрной магии?
Скорее какой-нибудь шалфей.
Слушай, Бетти,
я хочу тебя спросить,
ты только не злись.
Валяй.
Тебе не приходило в голову быть помягче с Хейли?
Дай-ка подумаю.
Так вот, это не вариант, Син.
Бетти, она безобидная.
Ну да, как блохастый щенок.
Только отвернись,
и весь оркестр заполнят студенточки, для которых
музыка — хобби.
К тому же, наставничество — это не для меня.
— Можно нам чек, пожалуйста?
— Конечно
Помнишь, как тяжело было нам, когда мы начинали?
Пожалей её.
Почему? Меня не жалели.
Когда я начинала, я была одной из шести женщин в оркестре.
Когда забеременела Кэтрин Ли,
не было и речи о долбаном декрете.
Её уволили и всё.
Поэтому я прихожу в ярость, когда нынешняя молодёжь
жалуется на то, как им тяжело.
Да заткнитесь вы, блин.
Поплачьте где-нибудь ещё.
Я всего добилась благодаря таланту и усердию.
— Пожалуйста, мэм.
— Спасибо.
— Да.
— Нет.
— Бетти.
Сказала же, угощаю.
Спасибо.
Насколько всё серьёзно?
Что?
Запястье. Тендинит.
Так заметно, да?
Мне заметно.
Что принимаешь?
Приятный коктейль из водки с лёгкими стеройдами.
Я не из тихонь.
Эй! Эй!
— Козёл!
— Сукин сын!
— Иди на хер, сука!
— Сам иди на хер!
Ты в порядке?
Да, спасибо.
Классный приём.
Да, это рефлекс.
Ох. У меня дома есть лёд.
Пошли.
Всем здравствуйте.
В общем, вы сейчас увидите
незаконченное произведение
Ключевое слово — произведение.
На... моей карточке оно
написано большими буквами и подчёркнуто.
Мы вместе это придумывали.
Так вот, пару лет назад Эддисон познакомила меня
с книгой под названием Моби Дик.
Я... я её полюбил,
и захотел попытаться перенести
её эпический масштаб
в более интимное измерение с помощью наших тел,
и на этом этапе нам необходима обратная связь.
Так что, да, спасибо, что пришли.
Так классно, я впервые вижу
как он танцует на сцене.
Как думаешь, он капитан Ахав?
Скорее кашалот-альбинос.
Хорошо ведь, да?
Они очень слаженно двигаются.
Как брат и сестра.
— Чёрт!
(«Родриго. Три пропущенных звонка»)
Надо бежать.
Я за ним присмотрю.
Ага.
Алло? Алло, Маэстро?
Привет, ты должна ко мне приехать.
Я скину тебе адрес.
Да, конечно. Да. Разумеется.
Вы ведь в курсе, что это Хейли, да?
Хайлей! Хайлей!
О, Маэстро, простите, что я так долго.
Нам сегодня нужно быть незаметными, ясно?
Очень незаметными, ты меня понимаешь?
— Да.
— Да?
Абсолютная скрытность, ясно.
— Да. Полная. Хорошо.
— Хейли?
Так, будь сильной, и храброй.
Что? Что, что?
— Ничего, ничего, ничего.
— Что? О, твою мать.
Хейли Ратледж.
О, господи, привет!
Не знал, что ты в Эн-Йоу.
Да... Эн Йоу... Странно, что ты так его называешь.
Как дела?
Отлично. Чёрт.
В колледже она открыла для меня Айн Рэнд, и я такой...
А ты в курсе, что тут однажды Джон Кейдж выступал?
А Филип Гласс, по слухам,
оставил в подарок клавиатуру, длиной метра три?
Филип Гла... Ненавижу Филипа Гласса.
Ненавидишь Филипа Гласса?
Ух ты? Чё за кекс?
Парень твой или как?
— Нет.
— Парень/девушка?
Привет, я Деррик.
— Это чё...
— Нет, не он.
Деррик, было приятно поболтать.
А теперь иди.
— Ладно.
— Ладно.
— Пока.
(— Дальше!)
Твой бывший парень?
Простите, у меня шок.
Ха. Ха ха.
— Дальше.
— Так. Ты следующая.
Ох.
— Здрасте. Два билета на имя Родриго ДеСуза.
(— Нет, на другое имя...)
Ладно. Э...
На фамилию Армония.
— Фил.
— Фил.
Фил Армония.
Большое спасибо.
Дальше.
Эй, до меня дошло.
Я ваш большой фанат.
Спасибо вам. Спасибо, спасибо.
— Хайлей...
— Да?
Так, слушай меня, хорошо?
Хорошо.
Не пропускай не единого моего слова.
— Ладно?
— Да.
Ни при каких обстоятельствах,
что бы я ни сказал, что бы ни сделал,
не пускай меня после представления за сцену.
— Ясно?
— Ясно.
Пообещай мне.
Обещаю.
Нет, обещай как надо,
Вот так.
Хорошо.
— Хорошо.
— Замечательно.
— Обещаешь?
— Обещаю.
Ладно, здОрово, я вам напишу.
Спасибо, что пришли.
— Мне очень приятно.
— Привет, простите, перебиваю.
— О, привет.
— Это было офигенно.
Прости, что воняю.
Не воняешь, ты пахнешь работой.
Поздравляю. Вы охерительные.
Аха, я Моби Дика не читала, но...
теперь наверняка смогу при случае,
отбрехаться на званом ужине.
Я видел, Хейли ушла.
Да, её вызвали на работу.
У тебя помада есть?
Не стану вам врать, мне-то лично пофиг на эту пластику,
но, да, это вдохновляет.
Вдохновляет на... что?
Ну не знаю, жопу там подкачать.
У тебя красиво.
Это дом.
Как смогла, оформила.
Мои племянники.
Такие бестолочи были в детстве.
Вот, смотри лучше сюда.
Это вот _мои_ детки.
Бетти, это фантастика.
А то и маньячество.
Ранние Цеппелины.
О, первый альбом Блэк Саббат.
Волшебная хрень.
А ещё у меня внушительная коллекция прог рока.
Что, думала у меня только на Брамса стоит?
Ух ты.
Все эти годы...
Я и не знала, какая ты клёвая.
Будь здорова.
Куришь?
А давай.
Единственная ошибка.
Он был настолько же умён, насколько прекрасен.
Можно спросить, что происходит у вас с Томасом?
Не уверена, что сама знаю.
Он ведь уехал.
Да и какая разница?
Он ведь ничего не обещал.
Да и как он это сделает,
с женой и публичным имиджем.
Знаешь, старость — это говно.
Но одинокая старость —
— это кайф.
40 лет в Нью-Йоркском симфоническом
не так уж тебя и потрепали.
Я бы ни на что это не променяла.
Погодите, а почему... мне нельзя пускать вас за сцену после окончания?
Потому что артист, на которого мы сейчас будем смотреть —
моя жена.
Ох.
Она красивая.
Ещё бы.
Заткнитесь!
А ну заткнитесь нахер!
В ней столько страсти.
Да.
Я была без понятия, что старикан и кашалот
так страстно друг друга хотели.
У вас с Алексом отличная химия.
Да?
Мы просто очень хорошо знаем тела друг друга.
А это всё типа продюсеры?
Э, скорее режиссёры по кастингу и агенты.
Круто.
Ну а... ты татуировщица?
Да. Аха.
С некоторых пор.
Мои ранние работы — это в основном примитивный символизм,
ну там, пацифики, якоря.
Инь-ян, такая хрень.
Так ты магнит для бородатых парней.
Да, тянутся те, от кого хотелось бы избавиться.
Это да.
А что у тебя? Такая выдающаяся танцовщица из Джульярда.
Ты-то уж наверху пищевой цепочки?
Если бы я ела.
Э, нет.
Да, случается, пожалуй.
Но ничего серьёзного?
Боже упаси.
Боже упаси?
Почему? Как на счёт других танцоров?
— Других танцоров?
— Да.
Ладно, извини, пойду делать реверансы.
Ладно.
Э, туалет там, да?
Честно, я ищу именно твои ноги и задницу.
— Они идеальны.
— О, ну, спасибо.
Ну так, приедешь во Флориду?
Поселю в хорошем отеле.
Маэстро, я не могу вам позволить.
Я поцеловала палец по-мексикански.
Ты не мексиканка. Ты не отправишься в ад.
— Нет, Маэстро!
— Ничего. Всё нормально, нормально.
— Ну пожалуйста!
— Нормально. Дай мне две минуты!
Нет, я не могу дать вам две минуты.
Две минуты. Всё под контролем, ясно?
Всё будет... хорошо.
Ладно, но через две минуты я войду,
— И я...
— Тсс.
...вытащу вас силой.
Я просила не приближаться.
Знаю.
Но я пришёл не ради тебя.
Я пришёл ради музыки.
Не мог уйти, не сказав,
как превосходен был твой перфоманс.
Такой утончённый.
Продуманный.
Я много думал.
А владение смычком...
Даже лучше, чем я помню.
Техника хорошо совершенствуется,
когда занимаешься на дрейфующей льдине.
Я ведь выступала в Гренландии.
Да, в Гренландии.
Пыталась привлечь внимание к глобальному потеплению.
Тебя арестовали, да?
Да.
Три раза.
Три раза в Гренландии.
Это успех.
Анна Мария...
Ничего не меняется.
Твоя причёска поменялась.
Очень смешно.
Но это лишь волосы.
Я, наверное, пойду.
Ладно. Захожу.
Маэстро, машина...
О, боже, простите!
Эй, Хайлей!
Кто это?
Э, я? Я с Маэстро.
Ну, в смысле, я работаю с ним...
— Нет.
— Подчиняюсь.
Под ним.... Я под ним.
— Ты её целовал?
— Что?
— Нет!
— Нет, нет, нет.
Нет, нет, нет, нет, нет, нет.
Нет, она играет на гобое, нет.
Она моя помощница.
Что ж, может быть, я вижу будущее.
Анна Мария, посмотри на меня.
Успокойся. Посмотри на меня.
Так, нет, нет, нет. Дыши. Подыши немного.
О, господи.
В день, когда ты уехал дирижировать в Осло,
ты совершил предательство,
Вероломство.
Когда ты покинул Мексику, порвал с моей семьёй,
ты потерял достоинство.
Ради чего? Популярности?
Обожания дешёвых бабёнок?
Нет! Нет, она...
Сказал же, она играет на гобое.
Да, тогда может ради отвратительной погони за славой?
— Славой?
— Да!
Думаешь, всё дело в славе?
Да.
Слава — для футболистов, ясно?
А мне нужна магия. Мне нужна магия, поняла?
— Да?
— Слава? Слава?
— Я ухожу. Ухожу. Всё.
— Ухожу.
— Милый, милый.
Ке, ке, ке?
Не надо говорить мне про славу. Ты чего?
— Прости.
— Да.
— О, милый.
— Что?
Давай... не будем устраивать драму.
Нет, не нужно драмы.
Мы уже взрослые, да?
Да. Конечно.
Прошу тебя, ответь на один вопрос.
Когда ты засыпаешь,
поздно ночью в своей роскошной квартире,
генератор белого шума заглушает звуки города внизу.
— Да?
— Что ты чувствуешь?
Понимаю, что ты хочешь сказать, да.
Ты тешишь своё эго,
создавая для стирильного мира мёртвую музыку?
Безжизненную в своей виртуозности?
Не смей так говорить.
Что ты чувствуешь, ми амор?
Я понимаю, о чём ты. Ай.
Ты мне омерзителен.
— Омерзителен?
— Да.
Ладно. Хорошо. Отпусти. Отпусти.
Отпусти. Так.
Знаешь что? Я ухожу.
— Ясно? Хорошо,
— Да. Да.
Потому что мне нужна магия.
Мне нужна магия.
А мы всё порешаем, ясно?
Так говорят в этой стране.
— Порешаем.
— Порешаешь?
— Порешаю.
— Ну порешай, порешай.
Хайлей,...
Я же просил помешать мне.
Разве нет? А?
О, привет, прости, что так поздно.
Алекс скинул смс, просил прийти после спектакля.
Но у меня разрядился телефон и...
Да, правда он спит...
О, блин. Конечно.
Э, ладно, слушай,
Я принесла вам...
бутылку очень поганого винища.
Э, в качестве поздравления.
Вот, возми её.
Может, ты зайдёшь, мы его разбудим,
и все вместе выпьем?
Правда?
Да, звучит весело.
Он в моей кровати.
О.
Он что... заснул на твоей кровати?
Да, он, блин, задолбал уже.
Я даже боюсь, что у него нарколепсия.
Э...
Э.. слушай...
Мы не очень хорошо друг друга знаем.
Э, но, можно тебя спросить?
Нет, мы не трахаемся.
Ну то есть, раньше — да, но, э...
мы как бы поняли, что это вредит нашим танцам,
и прекратили, месяцев пять назад.
Это ты хотела знать, да?
Да. Ну, я не хотела, чтобы это прозвучало так грубо.
Но...
Ммм, ну, я бываю грубой.
Мне говорили.
Э, но, абсолютно никакого траха
между мной и Алексом.
Класс. Никакого траха.
Знаешь, я наверное, всё-таки отчалю.
Я ужасно устала.
Вы могли бы спать в моей кровати,
а я в его?
Это так мило.
Но мне просто... ужасно рано вставать, так что...
Это из-за того, что я сказала, что мы спали?
Ведь это правда уже давно в прошлом,
а кровать, я думаю, он просто к ней привык.
Нет, моя соседка постоянно так делает.
Я всё понимаю.
Ты прекрасно танцуешь и я надеюсь, вино вам понравится.


Серия 6

А. Хорошо. Встаньте ближе, ближе.
Вот тут. Отлично. Идеально.
И веселее.
А глаза Родриго выйдут погулять?
Нет. Нет, будут сидеть дома.
А. Ладно, пусть будут очки.
Э, Хенрик, дай Маэстро палочку.
Спасибо.
Веселее. Это... это... выглядит замечательно.
Вы палочку когда-нибудь держали?
И, Маэстро... дирижируйте!
С запалом!
У вас 10 попыток.
Веселее.
Это уже восемь.
Осталось только две.
Чт...что?
Две попытки.
Мы... мы только начали.
Хотите запала?
Это моя лучшая фотография!
Моцарт-шмоцарт
«Репетиция»
... и переполняют вашу сущность.
Я прошу прощения.
Маэстро обычно не такой.
Просто...
Он сейчас очень напряжен.
Не, не, не. Всё пучком, братан.
Прекрасно отработал.
Ну вот так. А теперь посмотрим на часы.
Пустим глазами время вспять.
Да. Прекрасно. Мы необузданные, да?
Хочу вас спросить,
как ваша личная жизнь влияет на творчество?
— Э...
— Маэстро.
Ммм? О, спасибо.
Не за что.
— Я об этом не задумывался.
— Ясно.
Я не думаю о таком.
(И вообще считаю, что это идиотизм.)
Творцы.
До чего несносные,
но что без них станет с оркестром.
Спасибо, что согласилась участвовать в съёмке.
Слушай, Синтия, ты крайне важна для оркестра,
тем более, что теперь ты
стала председателем профкома.
Оркестр в восторге от тебя,
как и я.
Прятно это слышать,
ведь мне будет нужна твоя поддержка
на предстоящих переговорах.
У нас с тобой много общего.
Мы поклонницы гениев, а именно — дирижеров.
Ты была поклонницей Карзова в Москве,
а потом дорогого Томаса с 95-го по 98-й,
в Лондонском Филармоническом,
а потом Карлотты ди Гоцци...
Великие женщины-дирижёры — это такая редкость...
А потом... снова... Томаса.
А они поклонялись мне,
хоть это и не твоё дело.
С ним ох как непросто.
Видишь эту борозду у меня на лбу?
Она... она тут недавно.
Все эти творческие гении,
они... они на самом деле...
взрослые дети, правда?
С их припадками. «Хочу это.»
«Хочу то». «Вы меня не понимаете».
Даже если ты их понимаешь,
они тебе не верят.
Но не тебе, Синтия.
Они знают, что ты их понимаешь,
и поэтому доверяют тебе.
Это обстоятельство может нам очень помочь.
Чего ты хочешь?
Чтобы ты сблизилась с ним.
И ты всегда сможешь на меня рассчитывать.
Это тяжёлые времена.
Мы обе хотим сохранить это заведение.
Разница в том, что ты видишь в этом
оркестре лишь заведение.
А я — музыкантов. И публика наверняка...
Публика видит лишь нашего нового маэстро...
Я не собираюсь о ней говорить, ясно?
Нет! Ясно?
У вас тут проблема, маэстро?
Нет. Решение найдено.
О, отлично.
Интервью окончено.
Чао.
Хайлей. Повесь объявление.
Я не спала с Родриго.
Что-то ещё?
Я мечтаю брать у вас уроки.
Ты чё, мазохистка что ли?
Возможно. Не знаю.
Разве это не обязательное требование?
Слушайте, в Нью-Йорке вы лучшая,
И вы — мой единственный шанс чего-то достичь.
Ты права, я лучшая,
и это частично передаётся ученикам,
но я не волшебница.
Я хорошо играю. Лучше, чем вы видели,
и я готова идти на жертвы.
Тебе медаль нужна? Я дорого беру.
Мне пофиг.
400 долларов в час.
Охренеть! Что?
Нет. Э... я что-нибудь придумаю.
Когда начинаем?
Я не сказала «да».
Если надумаю, сообщу.
Что тут творится?
Я ехал сюда 45 минут.
— Что?
— Что за хрень?
«Репетиция переносится на завтра»?
«Захватите свитер»?
Ладно, нужно поджать уголки рта
чтобы поддерживать трость.
— Хорошо. Очень хорошо.
Э...
Алекс: «Можешь говорить?»
А потом ты дожен сделать вдох
и создать непрерывный воздушный поток.
Хейли. Тим наконец-то сделает обрезание.
Завтра идёт. Может, навестим его?
Лиззи, это Данкан. Ему 12. Надень штаны.
Ох, да твою мать.
— Прошу прощения.
Я не возражаю.
Ты ответишь?
Нет.
— Это Алекс?
— Ага.
Замолчи и дуй.
Ты теперь его игнорируешь?
— Тебе 12? Без обид.
— Всё в порядке.
Хочешь, я что-нибудь сделаю?
Нет. Ни в коем случае.
Я сама разберусь,
после окончания занятия.
Тебе не дают покоя две вещи.
Первое: она тёрлась промежностью о его лицо,
и второе: они трахались, несколько месяцев назад,
а возможно, и до сих пор.
Простите.
Данкан, вообще-то, наверное,
на сегодня это всё.
Короче, дело такое.
Моя мама больше не хочет платить вам за уроки,
и... я надеялся, что смогу расплатиться этим.
Маркой?
Это коричневая тиснёная Эс Джи 57,
Британская, 1847 года.
Полагаю, её хватит на пять уроков.
Данкан, я не представляю, что с ней делать.
Загнать на Ибее. Эта хрень стоит полкосаря.
Господи. По рукам.
О.
Течение конфликта определяет
не его инициатор,
а тот, кто на него реагирует.
Родители занимаются брачным консультированием,
хотя и разошлись.
Спасибо, Данкан.
— Увидимся.
— До свидания.
Не разговаривай в метро с незнакомцами.
Не буду.
Я жила тут рядом с двумя байкерами
в 79-м. Славные времена.
Здравствуйте, Бетти.
— Привет.
— Здрасте.
О. Давай...
В следующий раз предупредишь
меня, когда он что-то такое придумает?
Я постараюсь. Да.
Биенвеню!
Добро пожаловать на репетицию.
Хайлей.
Помоги мне.
Прошу вас.
Она открывается?
Э, нет, поэтому я...
О. Ясно. Хорошо.
Не стану даже объяснять, почему это неправильно.
— Не буду ничего говорить.
— Добро пожаловать, Боб.
О, Синтия, ты носишь браслет, а?
Конечно.
А, и грациозная, как лань.
Не просто же так у меня металлические колени?
Отлично, Ди Ди.
— Привет, Михал. Уоррен Бойд.
— Ага.
Вы... вы... зашли.
Светлана, а... аккуратнее.
Привет, Ренни.
Привет. Так. Тихонько.
Всё хорошо? Аккуратно, аккуратно.
я ведь... Да. Я помогу.
Твоя очередь. О, залезай.
Аккуратно, аккуратно.
— Хайлей!
— Простите.
Нет, ничего, нечего.
Так.
Ай.
Всё. Ты свободна.
О. Спасибо.
Ничего
Хорошо.
Здравствуй, Эдвард. Не знала, что ты боксёр.
Не боксёр. Но пытаюсь им стать.
У меня есть спарринг-партнёр и так далее.
Случайно отправил его в нокаут.
Но он оклемался. Он боец.
Мистер Байбен, как обычно.
Без сельдерея, больше моркови, сырая брюссельская капуста.
Желаете что-то ещё?
Э, воды принесите.
Спасибо, Джоэль.
А ещё, мы не будем есть этот хлеб.
Хорошо, сэр.
Итак, Глория,
у меня в два часа встреча с учителем,
поэтому придётся перейти напрямую к делу.
Кстати, ты как всегда очаровательна.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
Я вчера общался с журналистом
делового раздела Таймс,
и он сказал мне, что наш парнишка, Родриго
сорвал воскресное интервью.
Да, мы его перенесём.
Без разницы. Это удар по репутации. Моей.
Ведь пускай Томас Пембридж уже не пахнет новой машиной,
но им легко было управлять.
Эдвард, пригласив Родриго,
мы осознанно пошли на риск
надеясь, что сможем превратить этот риск в товар.
Возбуждающий и опасный.
Ты хотел звезду. Получил комету.
И не беспокойся. Он у меня под контролем.
А я бы так не сказал.
Нет ничего возбуждающего в кораблекрушении.
У меня на такое на встаёт.
Слушай, пусть он докажет
что способен руководить оркестром.
Иначе я порекомендую,
чтобы на следующий сезон вернули Томаса.
Томаса?
Тебе нужен мой деловой подход, Глория.
Так пора бы уже руководствоваться им.
Классическая музыка помогает людям терять деньги
уже 500 лет.
Это не бизнес.
Всё — бизнес.
Ладно, слушай. Нам с тобой
нужно будет запланировать встречу
чтобы поговорить лицом к лицу
ну... о Родриго и об оркестре.
Не понимаю. Разве мы сейчас
не этим занимаемся?
Нет. Сейчас у меня встреча с педагогом.
Э. Глория Виндзор, это мисс Алисия.
Глория — управляет нашим оркестром,
а мисс Алисия — ведёт у моего сына продлёнку.
Слушайте, а может устроим школьную экскурсию в оркестр?
Посмотрят репетицию.
Да. Было бы здорово.
Да. Музыканты обожают экскурсии.
С влажностью полная жопа.
У меня дерево поведёт.
Господи, Боб. Это инструмент.
Он создан для игры.
Я, пожалуй, сниму башмаки.
Что мы здесь делаем?
Понимаю, что многие из вас озадачены.
Под нами земля. Вокруг нас — город,
люди в своих домах.
Иногда, если что-то не так,
полезно вернуться к истокам.
Вот, где красота.
Ла бейса де ла вида.
Мы будем играть произведение, которое вы хорошо знаете.
Это Ла Овертура «1812 год».
Чайковского. Хорошо?
Что там за херня творится? Кто вы?
Мы Нью-Йоркский симфонический оркестр.
Готовы?
Всё хорошо?
Нет. Нет! Нет.
Не хорошо! Мне... мне нужна помощь.
Я устала терпеть эти издевательства!
Нет. Миссис Виндзор,
я очень много вижу и слышу.
Музыканты, они улыбаются, приходя на работу.
Не все. Но больше, чем раньше.
Он беспокоится о нас.
Он беспокоится о себе.
Но... прятно это слышать.
Спасибо.
Вы... вы простите.
Мне так неловко.
Но я забыла как вас зовут.
Я Павиел. (Гыгы — прим. пер.)
Но... все зовут меня Павел.
Павел.
Красивое имя.
Спасибо, Павел.
Нет. Спасибо вам, что подарили нам Маэстро.
Да!
Маэстро!
А ничего.
Вопросы есть?
Э... да. Где туалет?
— Э... у меня вопрос.
— Да?
Как оно называется?
Это гобой. Хочешь подержать?
Да.
Не стесняйся. Хватай как следует.
Но вы ведь понимаете, что это не репетиция?
Это выступление.
Да, и очень хорошее.
Нет... оно...
Несогласованное.
Да. Несогласованное. Беспорядочное.
А ещё отвязное, сумбурное.
Оно дикое, оно случилось,
и я впервые вижу у вас
такие румяные щёки. Посмотрите, вы только посмотрите.
— Спасибо, маэстро.
— Я впервые такое вижу.
Пицца. Пицца.
— Для нас?
— Так. Да, для всех, Боб.
— Да. Я прошу вас...
— Перерыв на пиццу.
...подходим и берём. Хайлей.
— Я тут.
— Хайлей. Хайлей.
возьмёшь для нас пиццу?
Хорошо. Мит Лаверс?
Мит... Лавер? Мит... Лавер?
Мит Лаверс.
Ну... о... ладно, ладно, давай.
Вы молодец!
Спасибо. Спасибо.
Ты тоже. Ты тоже.
Идите. Разбирайте.
Давайте, давайте. Возьмите себе пиццу.
Возьмите пиццу, да. Пожалуйста.
Всем вроде нравится, а?
Да. Потрясающе.
Я про пиццу.
Вете, Хайлей.
— Что?
— Идём.
О, боже. Ладно.
Знаете, ребят,
я тут раньше жил, прямо за углом,
в семидесятых.
Бойкое было времечко.
Чёрт, полиция!
— Полиция?
— Да.
Полиция? Ладно, стой на месте.
— Кто тут главный?
— Подожди.
Главный кто?
— Я главный.
— А, хорошо.
Кто вы такой?
Меня зовут Родриго.
Он маэстро.
А, ясно.
Мистер Маэстро, да?
Да, можно и так.
Скажете мне, что тут происходит?
Ну, э... я вывез оркестр...
на свежий воздух, понимаете...
потому что мы играем в Симфоническом зале Огуст Мемориал
и там стало душновато.
Не знаю, случалось ли вам там бывать.
Ребят, ребят, отойдите, ладно?
Отходим, отходим.
Значит, вы решили устроить поездку
а потом покуролесить тут по-черному.
Нет, это вообще для всех.
Для всех рас. Мы рады всем.
Нью-Йоркский симфонический, свинья.
Эй, остынь.
Стив.
Это ваши кусачки?
Нет. Нет, мне их Павел одолжил.
Мне плевать, кто вы такой.
Вы все находитесь на частной территории.
Сэр, не могли бы вы не мочиться на стену?
— Кто это сделал?
— Складывайте кресло, идём.
Выходим. Давайте. На выход.
— Идём. Идём.
— Постойте. Хорошо.
Мы сейчас всё уладим, хорошо?
— Барабанщик, пакуемся.
— Серьёзно что ли?
Что вы сказали, сэр?
Я сказал «серьёзно»?
Вам заняться больше нечем?
Пакуйте свои барабаны. Выходим. Давайте, выносите их.
Там столько ужасов творится,
а вы уничтожаете что-то настолько охренительное?
Тут всё в порядке?
— Ди Ди.
— Что?
Спокойно.
У меня есть право голоса,
или вы и в этом мне откажете?
Чисто технически у нас свобода слова.
Так, мой друг?
Эй, а ну не трожь!
Офицер, офицер,
он очень дорожит инструментами.
— Пожалуйста, аккуратнее, ладно?
— А ну не лезь сюда.
О, боже, он мне руку заломал!
Отошли! Давайте!
Эй, эй! Давайте. Отошли.
Отойдите. Пошли.
Я не сяду в вашу машину.
Фашисты!
Ладно, пошли. Вот сюда.
Хорошо.
Этих можно оформлять.
Третью открой.
Простите.
Вы подумали о наших уроках гобоя?
Да ты издеваешься!
Нет, я ведь мазохистка, помните?
У меня освободилось время,
в субботу в 6:30 утра.
Отлично.
Ученика взяли в юношеский
состав Оперы Канзас Сити.
Договорились. Жду не дождусь.
Офицер, я прослежу, чтобы он явился на слушания.
Спасибо вам. Спасибо, что пришли.
О, и раз уж вы дали нам повестки,
то будет справедливо, что и мы дадим вам билеты
на грядущий сезон.
Свяжитесь с моим офисом,
и мы позаботимся о вас и ваших спутниках.
Спасибо.
(Отличные манеры. Отличные, отличные.)
Э, вот прямо тут, направо, пожалуйста.
— Не вопрос.
— Спасибо.
Э... ээ... вот, пожалуйста. Спасибо.
— Привет.
— Привет.
Смски получила?
Ну хочу, чтоб ты подумала, что я тебя преследую.
Нет, просто я была очень, очень занята.
поэтому и не отвечала.
— Ладно.
— Извини.
Да нет, нет, всё нормально.
Ты отличный хореограф.
Ясно. Спасибо.
То есть... ты чего, отвечаешь только
плохим хореографам?
Ведь... ну, знаешь... если дело в этом...
— Нет.
— Я постараюсь больше лажать.
Я видела как ты спал в кровати Эддисон.
Это глупо. Я...
Я смотрел в её комнате телевизор, ждал тебя,
и уснул.
Понятно.
Ладно.
Я понимаю. Прости. Это...
Ну, не знаю,
вовремя ли это всё,
но, э.. я... ээ...
Я собирался пригласить тебя
поехать со мной во Флориду.
— Правда?
— Да.
Зачем?
Ну, один мужик, вроде как из
модельного агенства...
пришёл на наш спектакль...
ему нужен танцор для рекламы дезодоранта,
и, да, он меня нанял.
— О, боже.
— Ага.
Ух ты. Э...
Э...
Флорида.
Э...
Я не могу.
У меня... э...
утром в полседьмого урок гобоя.
Я знаю, это странно звучит,
но женщина, которая будет меня учить,
она потрясающая,
и до смерти меня ненавидит,
поэтому назначила такое время...
— Да, да.
—... для занятия, так что...
— Ясно.
— Да.
Полседьмого утра.
Да. Я знаю. Ужасно.
Отстой.
Но это очень важно,
и мне... нужно сосредоточиться.
Да. Тогда пересечёмся как приеду.
— Хорошо.
— Ага.
Ладно. Приятных тебе занятий.
Глория, можно вам кое-что сказать?
Видели бы вы их там.
Это было потрясающе. Великолепно.
Они были... о, боже мой!
Я обратилась за юридической помощью к Леонарду Бернстайну...
не тому...
он напомнил мне...
что из-за этого приключения
вам могут аннулировать визу.
Вас могут депортировать, Родриго.
О, и я хотела вам показать,
это от нашего друга Профсоюзного Боба.
Чек на 80 тысяч за сверхурочные,
включая бонус за выступление.
А, ничего. Я заплачу. Заплачу лично.
Ладно, но дело не в этом.
Это небольшая цена за что-то настолько ценное.
Серьёзно, я впервые почувствовал
что у нас что-то получается, понимаете?
Что мы можем чего-то достичь.
Родриго, я больше чем кто-либо
верю в ваше искусство, в ваш подход, ваш азарт, в вас.
Скажу вам прямо.
У оркестра серьёзные финансовые проблемы,
глубочайшие проблемы.
Вы меня понимаете?
Да.
Да, Глория.


Серия 7

Бах в степях
«Ты в мыслях моих»
А слышно что-нибудь от старины Томаса?
А, да, не моё дело.
Но... эй? Знаешься с боссом,
готовься к вопросам.
А вот любила бы честного работягу...
Хейли, он со мной заигрывает?
Боб, вы с ней заигрываете?
Заигрываю? Я не умею.
Простите, сэр, вы музыканты?
Вам надо будет проехать на служебную парковку.
Не я придумываю правила.
Ещё бы, для этого нужен статус.
А не кроличьи ушки.
О, это Мэстро. Я побежала.
Проезжайте, проезжайте.
— Маэстро!
— Да.
— Хайлей.
— Здрасте.
Привет, еле успели, да?
Да, как вы доехали?
Ах, Хайлей. Позади пустота, впереди — будущее,
как всегда бывает на дороге.
Керуак.
Есть в тебе что-то особенное, Хайлей.
Как глубокая река.
О, я думала скорее тонкий ручеёк.
— О, или ручеёк, да, ручеёк.
— Да.
А, ну в общем, я готова заступить на службу.
Да, хорошо, у тебя два задания, так?
Первое: сообразишь мне Арнольд Палмер?
— Знаешь, что это такое?
— Да.
Хороший коктейль. Я недавно попробовал.
Это потрясающе.
Называется в честь знаменитого теннисиста.
— Голь... гольфиста.
— Что?
— Он гольфист.
— Он везде преуспел, ясно?
— Да.
— А второе задание,
и самое важное,
Суть в том, что с тех пор как мы стали вместе работать,
На тебя легла большая ответственность, так?
Да.
Так. Но я тоже за тебя отвечаю.
И сегодня я хочу, чтобы ты делала открытия,
Хочу, чтобы ты нашла здесь вдохновение.
Неважно, что это будет,
это может быть что-то неожиданное,
но ты должна познать что-то новое.
Ведь только это способно дать нашей работе смысл.
— Маэстро!
— Это нужно нам обоим.
Я так рада вас видеть.
Да. Банни, здравствуйте.
Ух ты! Это тот самый крохотный коттедж?
С ума сойти, да?
Глория, от вас не укрыться, да?
О, я стараюсь, Маэстро.
Готовы собрать значительную сумму?
Значительную, да. Значительную.
Значительную. Не смешную.
— Значительную.
— Пообещайте мне,
что не позволите Глории вас утомить.
Но тут богатые спонсоры...
Маэстро, это вечер в поддержку искусства,
но поверьте, без возлияний нет и воздаяний.
— Маэстро.
— Спасибо.
Поэтому расслабьтесь, наслаждайтесь, общайтесь,
и будьте самим собой,
и деньги польются рекой, обещаю.
Хорошо, расслаблюсь.
О, Марлон, вот вы где.
Марлон Гуггенхайм, из Гуггенхаймов Коннектикута.
Я подумываю его усыновить.
О, а это Алиса Семинофф.
Моя подопечная.
[говорит по-испански]
Браво!
— Мисс...
— Маэстро, можно с вами сфотографироваться?
— Пожалуйста, Маэстро!
— Маэстро, маэстро, идём, идём, идём.
— Сфотографируемся. Вот так. Да.
— Маэстро.
Маэстро, мой кузен Итан был вашим водителем в Миннеаполисе...
— Где она?
— В прошлом году, помните?
— Исчезла.
— Я написал симфоническую поэму.
— Маэстро, не могли бы вы подписать это...
— И я подумал, нельзя ли...
— Ну, вы серьёзно?
— Я подпишу.
Нельзя ли нам...
Ладно. Миннеаполис... я не помню. Простите.
(...мы им восхищаемся.)
Спасибо за помощь, милая.
Всё так быстро меняется.
В таком возрасте сложно поспевать.
Не вопрос. Конечно.
Да, розовые — это точно Перкосет,
— а белые — Ксанакс.
— Розовые.
Вот от них мне всегда так легко,
и... хорошо.
Но как мне их не перепутать?
Э, ну... я могу забрать у вас белые,
чтоб вы не запутались.
Лиззи, ну серьёзно?!
— Пока.
— Пока.
— Какого хрена ты тут забыла?
— Я работаю? А как на счёт тебя?
Э, моя мама дружит с Банни уже лет 200.
Они как две вампирши.
Высасывают кровь каждого,
кто не приплыл вместе с ними на Мэйфлауэре.
Ух ты, не знала, что ты дитя американской революции.
Что ж ты молчала?
Потому что, блин, это стрёмно.
Да и всё равно всем пофиг.
Но, да, меня всю жизнь таскали сюда
на званые приёмы и пасхальные утреники.
Знаю тут каждый закуток.
О-о! Похоже мы нашли логово Аль-Каеды!
— Не закладывай нас!
— Вали отсюда,
и, блин, захлопни дверь!
А вы ведь Элизабет Кэмпбелл?
— Э, нет.
— Да.
Мы вместе учились в гимназии.
Не помнишь? Эван Байерс.
Я похожа на гимназистку?
Похожа, а?
— Нет, мэм.
— Нет, мэм.
Так-то.
И не называйте меня мэм, говнюки.
Надо же. Элизабет.
Заткнись.
Он симпатичный.
— Эван Байерс?
— Да.
Он на меня дрочит, уже...
Хрен знает сколько.
А ты что делаешь? Нянчишься с маэстро?
Нет, я сегодня экспериментирую и познаю новое.
Ну... я тут выцепила у старушки колёс.
Хочешь поэксперементировать с этим?
Да не особо. А ты не знаешь, что это
за мужчина в жёлтой рубашке?
Какой-то Марлон или типа того..?
— Марлон Оскар Гуггенхайм Четвёртый.
Вырос в Ньюпорте и Бикон Хилле,
к тому же холост.
— О.
— К тому же холост.
Ух ты.
Слушай, Хейли, должна тебе сказать,
на твой тип он не похож.
Нет, не похож. Просто мне кажется, что он интересный.
Ох. Так ты у нас метишь в аристократки?
Нет.
Тогда давай устроим с ним
весьма познавательную беседу?
— Нет, нельзя же вот так...
— Привет, Марлон.
Я Лиззи. Это Хейли.
Она играет на гобое и познаёт новое.
Это Марлон, из Бикон Хилла,
и Ньюпортская знаменитость,
и тот ещё щёголь.
А дальше сами, чао.
Она хорошо информирована.
Да, прошу прощения.
Ваши серьги.
Когда я жил в Париже, я знал одну актрису, у которой были такие же.
Она была... невероятная красавица,
но при этом самая интересная из всех, кого мне случалось знать.
Играть будете в саду.
Виолончель пока оставьте здесь.
В перерывах вам строжайше запрещается разговаривать с гостями,
и как-либо вступать с ними в контакт.
Это дискриминация. И профсоюз это запрещает.
Профсоюзные соглашения здесь не действуют,
Можете о них забыть.
В перерывах можете сидеть за этим столом,
для вас организован буфет.
Вопросы?
Да, у меня вопрос.
Никто не видел светловолосую девочку,
которая ангельски играет на флейте?
Она... О, привет! Синтия.
Боб, Уоррен Бойд, Светлана. Как дела?
Вы играете? А что играете?
Маэстро, нам не разрешается с вами говорить.
Мы лишь скромные заезжие музыканты.
А в меню у нас только
эти залежалые бутерброды с тунцом.
Маэстро, простите, но мисс Шайффельбайн настаивает, чтоб...
Нет, нет, нет, нет. Нет. Нет.
Ммм. Маленькие чёрные яйца. Как называются?
Икра.
Икра. Ммм. Попробуем.
Ну очень вкусно.
Ммм. Очень, очень вкусно.
— Хорошо. Мм.
— Маэстро, прошу вас.
Я обязана соблюдать...
Мм. Пробуйте то, что готовите.
До чего вкусно.
Вы, с лососем, попробуйте.
Да, и цветочник.
Хорошо ведь, а?
Все устрицы, фуа-гра, вот это всё,
все блюда, всё там, в обеденном зале.
Боб, хотите играть как бог,
то и ешьте как бог, ясно?
— Да.
— За мной.
Пускай он зажимает нам перерывы,
но признаюсь, Родриго начинает мне нравиться.
В обаянии ему не откажешь.
Вы уже оставили старого маэстро?
Синтия, не так ли?
Он даёт о себе знать?
Да. Мне — даёт.
Всё хорошо?
Да. Не моё собачье дело.
Он унаследовал от матери пять миллионов.
И сразу же потерял два...
Я повсюду об этом слышу.
Эти слухи о возвращении Томаса в оркестр.
Эдвард, это нужно прекращать.
Серьёзно, мы даже не знаем, где он.
А может, я не хочу это прекращать.
Эдвард.
Я понимаю, что перемены пугают.
Ага, не говори со мной, как с ребёнком, Глория.
Хочешь мои деньги — учитывай моё мнение.
Я молчать не стану.
Спасибо.
Клэр, не могла бы ты его образумить?
И не подумаю, пока вы не объясните мне
что здесь делает эта виолончелистка.
Музыкантами занималась Банни.
Право же, полагаю, это недосмотр.
Да, правда Банни не допускает недосмотров.
Скажи мне, каково это — работать на Родриго де Суза?
Это потрясающе. В смысле, сейчас я
завариваю странный чай из Перу,
а вот уже — делаю транскрипцию 200-летнего концерта.
То есть, он сумасшедший, но он удивительный и поэтичный и...
И ты, разумеется, в него влюблена.
Нет. Нет, нет, нет, нет.
— Да. Это очевидно.
— Нет, нет, нет.
Нет. Единственная проблема — это то, что я его ассистент,
а я хочу играть на гобое.
Что ж, ты молода.
Всё впереди.
Сомневаюсь. Мне 26.
Нет ни одного солиста,
который к 30 годам не занимал бы в оркестре
значимую позицию.
Я бомба замедленного действия.
— И последний вопрос, Маэстро.
Мой племянник, Джонатан, заканчивает Оберлинскую консерваторию,
— ...и...
— О, хорошо.
Вы для него герой.
У вас есть для него совет?
Да, да, я бы посоветовал ему, э...
побольше читать,
почаще путешествовать,
и ни при каких обстоятельствах,
никогда-никогда не делать на попе татуировку с именем возлюбленной.
Ладно. Мне пора идти, простите, простите.
Мне пора.
У нас есть 10 тысяч. Так, кто даёт 15?
15... 15 тысяч. О, 15 тысяч!
Друзья, 15 тысяч, это ничтожная плата
за честь ударить в треугольник
на торжественном финале Пятой симфонии Малера.
Патрик, не жмись, я говорила с твоим брокером.
Нашёлся ли белокурый ангел?
Нет.
Она от меня ускользает.
Возможно, это знак.
Мне вот иногда интересно.
Мы собираем деньги ради музыки,
или же играем музыку ради денег?
Мы как змея, пожирающая собственный хвост.
А потом вдруг слышишь как ребёнок великолепно играет на флейте.
И всё обретает смысл, да.
Продано Патрику Донтену за 30 тысяч долларов!
Так. Что дальше?
Может быть наш Маэстро сыграет нам на скрипке?
Этого нет в программе, Эдвард.
Не проказничайте.
Нет, я серьёзно, Глория.
Я выпишу чек на 200 тысяч долларов,
если Родриго де Суза изволит нам сыграть.
Маэстро больше не выступает как скрипач.
— Всем это известно.
— Нет, но... э...
Спасибо, Глория, но я...
Я чувствую, что сегодня мог бы сделать исключение.
Как-никак, Мистер Байбен — хороший друг Томаса Пембриджа,
И лишь за это... а также за пожертвование в сумме триста тысяч...
как я откажу?
Тогда по рукам.
У кого скрипка?
Принесите скрипку.
О, да.
Надерите ему зад, Маэстро.
О, да, грасиас, Боб.
Что ж, мистер Байбен, что вы хотели бы услышать?
Возможно скромную мелодию моей страны.
Или... это слишком нелегально?
Нет, нет. На ваше усмотрение.
Хотя, как я понимаю, вам бывает сложно
определиться с тем, что сыграть.
Да... Да, я... Очень смешно.
Да, потому что я...
Мы как два школьника,
дерущихся на детской площадке, полной неандертальцев.
Почему-то такая картина перед глазами.
Ладно, я знаю, что вам сыграть.
Знаю, что сыграть.
Спасибо. Спасибо.
Нет, это было забавно, но, э...
Не думаю, что такая песенка...—
достойное вложение моих денег.
Но это лишь начало, Эдвард.
Как вам известно, это простая мелодия,
но один из величайших композиторов
сотворил с ней волшебство.
Разумеется, будучи поклонником классической музыки,
вы знаете автора.
Хорошо, за 300 тысяч долларов, которые я пожертвую,
назовите мне автора вариации
этой... Как вы сказали?
Песенки?
Скажите же, Эдвард, за 300... 300 тысяч,
кто это сочинил?
Боюсь, что не знаю.
Может, позвоните другу?
Это был ни кто иной, как Вольфганг Амадей...
— Моцарт!
— Моцарт!
Благодарю вас за эти 300 тысяч...
Без паники!
Это лишь детские проказы!
В меня не попадите, ребят!
Да.
Бога ради. Не начинай.
Сколько тебе повторять?
Я не твоя драгоценная Элизабет.
Приятно было поболтать.
Нет, теперь ты Лиззи.
Что является диминутивом от Элизабет.
Обожаю, когда ты грязно выражаешься.
Понимаю.
Ну, ты всегда была странной.
Одноклассники тебя не понимали,
и это лишь усилило твоё стремление выделиться.
Надо же, так ты не только зануда,
а ещё и Зигмунд Фрейд в чиносах, да?
А помнишь Хеллоуин в 8 классе?
Вечеринку у Томми Клайна?
Все пришли в костюмах Гарри Поттера или Фродо или...
Если совсем беспонтово, то был ещё костюм мобильника.
Да, но не ты, Элизабет.
Так, я пошла в бар.
Нет, ты была Билли Холлидей.
То есть, я-то даже на знал, кто такая Билли Холлидей.
На тебе было старинное платье,
и белая гардения в волосах,
и ни с того ни с сего, ты вдруг...
ты запела песню... это была...
О, чёрт.
«Ты в мыслях моих»
И всё вдруг... остановилось.
Ну и вот. Я это запомнил.
И это всё, что я хотел тебе сказать.
Эй, погоди-ка.
Не нальёшь мне ещё?
— Ладно.
— Клёво.
Какого хрена ты стоишь?
Нет, нет, нет, нет.
Спасибо.
Эй, это будут чаевые.
Боб, стыдно признаться, но я восхищена.
Финальменте.
Здравствуй.
Ему нравится торт.
Элис, меня зовут Родриго.
Мама показывала мне видео на ютюбе,
но, вы постригли волосы.
Да. Да, слишком многим они нравились.
Странная причина.
Многие мечтают нравиться.
Да, но не обязательно причёской.
Я слышал твою игру, Элис.
Ты бесподобно играешь.
С такой силой, такой...
У меня так много к тебе вопросов.
Ладно. Но можно мы останемся _здесь_?
Да.
Да, если он не против, да.
Скажи мне, Элис,
кто твой любимый композитор?
Ну... мне нравится Дебюсси,
и Шопен.
О, и Кэти Перри,
но учитель не разрешает мне играть её песни.
Я понимаю.
Знаешь, я хотел играть песню под названием
«Гуляя по Луне»
группы «ПолИс»,
но родителям ужасно не нравились Полис, так что...
В общем, не суть.
Не суть. Ничего не имеет значения, если нравится музыка, да?
Но когда ты талантлива (а это так),
то приходится жертвовать всем ради музыки.
Ты должна будешь пожертвовать всем ради музыки.
Ты готова на это, Элис?
Прости, я не хотел тебя напугать.
Прости.
Что ты чувствуешь, когда играешь?
Ну, когда я играю перед преподавателем,
я в основном думаю о том,
как бы не ошибиться.
Но когда я дома играю для себя,
я вообще ни о чём не думаю.
А когда закончу,
словно просыпаюсь.
Да. Я понимаю.
Почему вы грустите?
Элис. Тебе давно пора спать.
Нам нужно ехать.
У вас очень красивая и талантливая дочь.
Спасибо.
Если потребуется помощь,
обращайтесь.
Хорошо?
Элис.
Буэнас ночес.
Ангелочек.
Я совсем не грущу.
Элис, скорей же, идём.
А ты всегда хотела играть на гобое?
О, когда мне было пять,
мы пошли на рождественский концерт,
и там была девочка, которая играла на гобое,
и я повернулась к маме и сказала,
«Мама, я хочу такую же чёрную палочку».
И... она это проигнорировала.
А... три недели спустя я её разбудила
посреди ночи,
со словами «Мама, где же моя чёрная палочка?»
И... она купила мне гобой, вот и все.
Да. Ты что-то про себя поняла,
что-то важное?
Как бывает с математическими и шахматными гениями,
ты знала.
Или мне просто понравилось, как он выглядит.
Нет. Всё сложнее.
Да, то есть... ты прав.
А к восьми годам,
я занималась по пять часов в день.
И больше ничего не делала.
Я была как пришелец, живущий на отдельной от нормальных
детей планете.
У меня был гобой и музыка,
постоянно звучащая в моей голове.
А... потом... я познакомилась с другими пришельцами.
И это того стоило.
А теперь ты хочешь в команду космического флагмана.
Да, в симфонический оркестр.
Хм. Прости, если это самая скучная в мире беседа.
Всё как раз наоборот. Шутишь?
— Правда?
— Да.
Ты рассказываешь мне, как ты стала собой.
Нет ничего важнее.
Все этого хотят, а удаётся — единицам.
Большинству не хватает храбрости.
Почему с тобой так легко говорить?
Что ж, тут ты ошибаешься.
Тебя легко слушать.
Странно, что ты не знала.
Сделаешь одолжение?
Да, конечно.
Научи меня играть.
— На гобое?
— Да, на гобое.
Хочу научиться. Одну пьесу.
Красивую пьесу.
Пожалуйста?
Да. Конечно.
Хорошо.
? Ты в мыслях моих ?
? Озаряет улыбка теплотой ?
? Будто тысячи июлей зной ?
? И дурманит душу взгляд твой хмельной ?
— Доброе утро, Маэстро.
— Эй, доброе утро!
— Как дела?
— Я играю в прекрасную игру.
с моими прекрасными новыми друзьями.
— Отлично.
— Смотри.
Ваманос. Керо ахи счатье!
Давай. Ваманос.
Маэстро!
Вы живой?
Хайлей,
ты выполнила задание, Хайлей?
Да, Маэстро.
Я познавала и чувствовала.
И возможно даже нашла вдохновение.
Хайлей, это так круто.
Значит всё не зря.
Хайлей.


Серия 8

Пошла она.
Пошла она!
Тогда не понимаю!
Я не...
Но можно мне хотя бы с друзьями погулять?
Продолжайте.
Ещё дальше, в прошлое.
Я не хочу больше заниматься!
Мамочка!
Хорошо.
Теперь мы вернёмся.
Постепенно.
Три, два, один.
Я горжусь вами, Уинслоу.
Ну, мы продвигаемся.
Я считаю, прогресс на лицо.
Два билета на мой концерт
на открытии сезона.
Спасибо.
Огромное спасибо.
«Паганини на равнине»
«Моцарт с беконом»
Уинслоу Эллиотт
— величайший в мире пианист,
и вы хотите, чтобы я его уволила?
Нет. Нет, нет. Я не просил увольнять.
Я просил отложить его выступление.
— Так делают. Бывает. Бывает.
— Чушь собачья!
Я умоляла его выступить!
Никто не хочет с вами работать,
ведь вы меняете репертуар.
Все думают, вы сумасшедший.
— И они правы.
— Я не cу...
— Ай. Я не сумасшедший.
— А похожи.
Лицо, как у психа.
Вы нам всех зрителей распугаете.
Вам важно лицо?
Мне важна правда, а вы говорите про лицо?
— Лицо?
— Плакаты, реклама, щиты!
Везде написано «Уинслоу Эллиотт исполняет Рахманинова»
Да, а ещё там написано «Родриго».
И «Родриго» и «Род»... Родриго. Кругом Родриго!
И они получат Родриго.
Играющего на губной гармошке?
Не знаю. Я ещё не решил.
— Прав был этот мерзкий Иван!
— (Было бы у меня время, я бы решил)
Зря мы отказались от Томаса.
Эй, эй, нет, Глория, нет, нет, нет.
Пожалуйста, пожалуйста, всё, всё, всё.
Посмотрите мне в глаза.
Я согласился на эту работу,
послушав своё сердце.
Я найду, что сыграть.
Верьте в меня.
Я и правда в вас верю.
Боже, дай мне сил, я тону вместе с кораблём.
И, знаете, Уинслоу Эллиотт,
он ведь профессионал.
Он поймёт.
— Вы не знаете Уинслоу Эллиота.
Войдите.
Мисс Уиндзор, это прислали для вас.
От жены Томаса.
Это, похоже, инструкции.
Инструкции?
Ты поздно.
А вот и нет. 6:30. Я вовремя.
Рано — значит вовремя, вовремя — значит поздно,
А поздно — неприемлемо.
— Чек с собой?
— Да.
Заходи.
Приступим.
Открой шестнадцатую страницу.
«Основы гобоя»
«Бетти от Санты, 1957 год».
Тебе стыдно это играть?
А не стыдно ронять гобой
и кричать «Твою мать» в присутствии оркестра?
Нет, было очень стыдно.
Играй.
Привет.
Да, это я. Да.
Да, разумеется уверена.
За это я и ненавижу Нью Джерси. Эй!
Не артикулируй задней частью гортани.
— Да, новенькая, да поможет мне бог.
Вот именно.
Норман...
Оторви язык
от нёба, боже ты мой!
Да, а видела бы ты её трости.
Это издевательство.
Вот именно. Конечно.
«Дорогие Глория и Синтия,
спасибо вам, что читаете это кроткое послание,
его содержание крайне важно для нас.»
Продолжай.
«Синтия, потасканная воровка мужей...»
— Это её слова, не мои.
— Понятно.
«Единственное, что тебя оправдывает,
это то, что ты удовлетворяла животные позывы,
которыми Томас ежедневно докучал мне.
И Глория,
лживая ты...
деспотичная... сука...
Пожалуй, ты ещё хуже.
Ты предала человека, который каждой из нас
по-своему не безразличен.»
Томас на Кубе.
Две недели назад у него закончились лекарства.
Вчера он прислал телеграмму с требованием о разводе.
Полагаю, что у него настоящий нервный срыв,
и его необходимо вернуть для оказания медицинской помощи.
По очевидным причинам, я это сделать не могу.
Возможно ты, Синтия,
своим мастерством куртизанки убедишь его.
Искренне ваша, Клэр Пембридж.»
Вот чёрт.
И действительно.
«Никаких отговорок! Продолжаем!»
Быстрей!
— Ой, иди в жопу!
— Сильнее!
— Иди в жопу!
— Продолжаем!
— Опять ты тут...?
— Что это такое?
Пожелания выздоровления для Родриго.
Я думала, это от Алекса.
Нет. И закрыли эту тему.
Без оправданий!
Оу, а это для меня.
— Стойка на локтях, три, два, один!
— Ох, блин!
Ну сколько можно?
Ты про свою пятиминутную разминку?
— Да.
— Не сдаваться!
«Научи меня, покажи, обещаю не тратить твоё время.
Зови. Марлин.»
Не поняла. Он просит звать его Марлоном,
или «_звать_ его, Марлона»?
— Охренеть!
— Чё?
Тут чек на тысячу долларов за два урока гобоя.
(— «Выпады!»)
— Я не могу его принять.
(— «Начали!»)
— Это почему?
— Научи его, покажи.
(— «Да!»)
Зови его Марлоном.
— Ну-ка покаж.
(— «Вы сможете!»)
Ты права. Права.
Надо научить его, показать, назвать Марлоном.
— Пошли обналичим эту хрень!
— «Вы боец!»
Этот день будет вашим!
Здравствуйте, могу ли я услышать мистера Гуггенхайма?
— Знаете, что это значит?
— Дуэль?
Нет, это пощёчина,
как та, которой вы наградили меня.
Маэстро, вам знакомо чувство
унижения, от которого хочется
убежать из дома
и спрятаться у соседа в шкафу
зарывшись лицом в тёплую
темноту свитеров
и пальто и платьев на вешалках?
Да... но нет.
Мистер Эллиотт, вы мой кумир. Я вырос на вашей музыке.
Ваш третий концерт Рахманинова,
грандиозен. Я могу лишь принести извинения...
Не нужны мне извинения.
Мне нужно объяснение, причина.
Почему меня выбросили?
За что вы так безжалостно меня унизили?
И что я скажу своей матери?
Она так хотела присутствовать здесь.
И кому как не вам понимать, как это тяжело!
Подготовка!
выносливость,
железные гири.
Назовите мне причину.
Я лишь следую интуиции.
Слушаю сердце.
— Сердце?
— Да.
Вам не хватит храбрости прислушаться к нему.
Вы постоянно меняете мнение.
И день за днём, тянете всё больше людей
в водоворот своего смятения.
Я думаю, вам нужно изучить себя.
Познать себя!
Будь честен с самим собой.
Теперь мне всё ясно.
Правда нужна вам ещё больше, чем мне.
Но я уже немного... взрослый.
Не поздно ещё?
Никогда не поздно.
Всё, что у нас есть — это время.
Что вы делаете?
Мы отправимся в ваше подсознание. Если,
вы мне позволите.
Да, да, да.
Да. Помогите мне...
познать себя...
Вы в безопасности.
Вы погружаетесь.
Медленно.
Я слышу музыку.
А нам точно сюда?
А вы точно отдадите мне очки?
Да, разумеется.
А выйдете за меня замуж?
Я подумаю.
Мы бы поехали в Нью-Йорк и были счастливы.
Чудесно.
Уже близко?
Ещё чуть-чуть.
— Простите?
— Что такое?
Я ищу мужчину по имени Сеньор Пембридж.
— Пембридж.
— Седой.
Высокий... англичанин...
Есть тут такой? Томас Пембридж.
(Говорит по-испански.)
— Синий глаза?
— Си, си.
Он скорее всего на плайя де пескадорес.
Рыбацкий пляж
Отрывается.
Рыбацкий пляж. Ясно.
Грасиас.
Держи.
Счастливо.
Что ж, обещаю быть прилежным, учитель.
Вот, что я купил. Пойдёт или нет?
Лоре Роял 125?
Шутишь? Это орудие моей мечты!
— О, хорошо.
— И ты выбрал золотые клапаны.
Конечно, ведь что может быть лучше золота.
Поздравляю.
Вы решили научиться играть на инструменте с двойной тростью.
Гобой впервые появился в середине 17 века,
и изначально назывался «обуа».
Твой акцент...
—...парфе.
— Мерси.
Вставлять нужно мягко, не давить,
не торопиться. Так.
Самое важное в гобое,
залог его магии — это трость.
От трости зависит всё.
Но это же кусочек дерева.
О, это гораздо больше.
Попробуй.
Да у тебя талант.
Почему ты улыбаешься?
Мне нравится, что ты так много знаешь о гобое.
Потрясающе.
Я тесто в твоих руках.
(...Я следую лишь интуиции. Я слушаю сердце...)
Сибелиус.
Нет.
Анна Мария.
В чем дело?
Вы не должны самостоятельно просыпаться.
— Я должен вас разбудить.
— Ну....
Ну и в чём же дело?
Вы заглянули в себя.
Вы сказали много сильных вещей.
В основном на испанском, но суть я уловил.
Вы повторяли имя... женское.
Да.
Она... ваша... мать?
Нет.
Нет?
Уверены? Обычно это мать.
Постарайтесь вспомнить.
Это такая важная деталь.
Анна Мария.
Анна Мария должна сыграть Концерт для скрипки Сибелиуса.
— Концерт для скрипки Сибелиуса?
— Да.
Да, я ясно слышал его
по старому динамику.
О, мистер Уинслоу Эллиотт,
вы прочли меня как симфоническую поэму.
Я навеки ваш должник, опять, опять.
— Спасибо!
Полагаю, мы достигли успеха.
Хорошо, хорошо.
— Замечательно.
— Я бездарен.
— Прости.
— Нет, неправда.
Тут совершенно нечего стесняться, знаешь,
в первый раз ни у кого не получается.
Только необходимо расслабиться,
и сосредоточиться на дыхании.
И постараться, чтобы дыхание шло отсюда.
— Ты так заботлива.
Но я думаю, что это плохая мысль.
Не смеши меня.
Ты ищешь себя,
а я тебе в этом помогаю.
Ты просто... смочи свою трость,
она должна быть влажной.
Мне кажется, она недостаточно влажная.
А что потом?
А потом готовься играть прекрасную музыку.
Я готов.
— Хорошо.
— Но сначала мне нужно зайти в ванну.
— Да, конечно.
— Отлично. Где она?
Вот туда и налево.
— Хорошо.
— Да.
Сюда?
Хорошо.
— Полиция уже тут?
— Полиция? Ты о чём?
Где он? Что за херня тут творится?
Вот честно, я сама не знаю.
Его пальто?
Так... эй, эй.
Ты не могла бы остановиться и объяснить, что происходит?
Два телефона. У него два телефона.
Тот чек. Попробуй его обналичь, он поддельный.
Я говорила с мамой. В Коннектикуте нет Гуггенхаймов.
Что?
Так, хватит рыться в шмотках Марлона.
Не хватит, ведь это не его шмотки.
И не... шмотки Ксавье Руссо!
И не шмотки Марлона Сулеймана.
— Что это значит?
— Это значит... что...
в нашей ванне самозванец
и зачем-то он принимает душ.
Ах, Хейли, у вас тут прекрасный напор.
Вот сволочь!
— Тебе придётся объяс... О, господи!
Очевидно, я неправильно истрактовал сигналы.
Что за хрень?!
— О, боже.
— Ага. Ты спалился.
— Мы знаем, что ты — не ты.
— Так.
Что ж, что бы вы ни думали, я всё могу объяснить.
Хейли, если ты попросишь
— ...подругу с метлой уйти, мы могли бы...
— Нет!
Она останется. А ты, Марлон,
или как там, блин, тебя зовут, — на выход!
Ладно.
О, не спеши. Копы приедут минуты через четыре.
Знаешь что? Ты не умеешь себя вести.
Да, спокойно. Тсс.
Ясно. Не делай ничего, за что потом будет стыдно.
Не я прикрываю член гобоем.
Хотел дать почву воображению.
— Вали!
Ты позоришь себя.
Мне нужно попрощаться с хозяйкой.
Хейли, я знаю, что ты не поверишь,
нечему из того, что я скажу,..
Ты правда хотел научиться играть?
Или всё это ради...
Нет, я хотел научиться играть на гобое,
но понял, что это ужасно трудно,
и вообще невозможно.
Но...
ты можешь.
Держи.
Для флагмана пришельцев.
Правда?
Золотые клапаны.
Да, это... это хорошая мысль.
Да. Спасибо.
Тебе спасибо.
Да.
Спасибо.
Синтия, милая,
какого хрена ты тут забыла?
Ладно, не отвечай.
Ребят, ребят!
Это Синтия, я вам рассказывал,
лучшая виолончелистка в Нью-Йорке.
Могла бы иметь звёздную сольную карьеру,
но решила отступить.
Но ещё не поздно.
Никогда не поздно.
Томас, мне нужно с тобой поговорить...
— ...наедине.
— Йоу! Йоу! А?
— Наедине.
— Ты наверняка устала.
— Томас?
— А, да. Спасибо.
Грасиас, грасиас.
Сначала выпьем, потом поговорим.
Слушай,
Я слез с Манхэттанской иглы.
Ни стресса, ни амбиций, ни шума,
ни бессмысленного вранья.
Всё!
Знаешь мой секрет?
Кокосовая вода. Вот.
Но пить надо быстро.
Так не испарятся витамины.
— Я не хочу пить.
— А ты залпом...
— Поговорим в другом месте?
— Дорогая,
это мои пацаны.
— Другого места нет.
— Ладно.
Знаешь, ты долбаный говнюк.
Изчез. Не звонишь.
Я не знаю, что с тобой и как.
Приезжаю сюда, а ты стучишь в сраные бонго?
Вот ты ж вулкан.
Вечером я лечу назад.
А ты эгоистичный хер.
Ладно, ребят, мама чуток разозлилась на папу.
Так что.. Эй.... э...
Два кокоса с собой.
Да подожди ты. Синтия.
Ух ты.
Ты её закончил.
Томми тут не только на бонго стучит, детка.
После стольких лет.
Знаешь, мне самому не верится.
Оно само полилось.
То есть, у меня же 10 лет ушло на увертюру.
А приехал сюда и бум! Закончил за неделю.
Словно рукой всё время водила
высшая сила.
Не знаю, Синт.
Это место. Тут потрясающе.
Это здорово. Правда.
Но всему хорошему
— ...приходит конец.
— Да.
Я думал задействовать конец...
пока ты не улетела.
О, ладно тебе. Это шутка.
О, заткнись!
Достали меня твои проститутки за две недели!
— Иди сюда.
— Засранец.
Смотри. Смотри.
Я приехала за тобой.
Но дело вот в чём.
Я уже не знаю, кто ты такой.
Это тебе от Клэр.
Клэр? Ох.
Она хочет мне добра, но это дерьмо.
Отрава.
Как и Нью-Йоркский симфонический.
Беги оттуда, Синт,
чем раньше, тем лучше.
Оставайся со мной здесь?
И рада бы,
но у меня аллергия на кокосы.
Возвращайся домой.
Плевать, сколько ты выльешь на него
антибактериальных противогрибковых средств,
я бы не взяла эту штуку в рот.
Ну, на твоё счастье, ты не умеешь играть.
Салфетку.
И тебя не смущает такой подарок?
Нет. Марлон надругался над ней,
и мой долг, как музыканта, позаботиться о ней.
Влажные салфетки.
— О ней?
— Это девочка.
Осталось лишь имя подобрать.
Мне нравится Кимберли.
Вам нравится Моцарт?
О, мне ближе Бах.
Да?
А по мне он солоноват.
Ну, у Баха есть бекон, что мне и нравится,
но, конечно, бывает и Моцарт с беконом.
То есть Сальери.
— Должен вас поблагодарить.
— Что ж,
пожмём друг другу руки?
А вы... вы уверены?
Я слышал вы стараетесь этого избегать.
О, прошу вас, не представляю, откуда берутся эти слухи.
Мы с вами ещё сыграем. Однажды.


Серия 9

Яд будет лекарством
В жопу систему!
— В жопу систему!
— В жопу систему!
«Россини в пустыне»
«А теперь фортиссимо!»
— В жопу систему!
— В жопу систему!
— В жопу систему!
— Ваше творчество... что вас вдохновляет?
— Любовь и ненависть.
Твоё вибрато само не исправится.
Туго?
— Дышать не могу.
— Хорошо.
Так, вынимай руки из воды.
— Теперь играй.
— Хорошо.
Ты должна петь через гобой. С лёгкостью.
Не пытайся убить комара кувалдой.
Ладно. Поняла.
Вон Уильямс называл это рондо пасторале.
А ты как-будто весь лес решила вырубить.
Это ваша кошка?
Обожаю абиссинцев.
У нас в Роли была бирманская.
До чего же я по ней скучаю.
Где она? Кис-кис-кис-кис?
Она сдохла.
Ладно. Ещё раз тогда.
Да, немедленно.
Простите. Я сейчас его выключу.
Родриго?
Похоже, я всё-таки была права.
Значит, Ракель должна мне Американо.
Мне, наверное, лучше ответить.
Ну ещё бы.
Алло, маэстро.
Эй, Хайлей,
ты готова к приключению?
Ты должна найти нам машину.
Машинку прокатиться.
В смысле, машину в прокат?
Да, прокатиться, да.
Мы с тобой прокатимся, да.
Да, да.
Поедем искать нового солиста,
который выступает за городом,
и ехать надо сейчас.
— Э...
— Серьёзно?
— Вообще-то у меня сейчас занятие...
(— У меня нет на это времени!)
...с Бетти Крагдейл.
О? Ладно. Ладно.
Тогда... заканчивай занятие,
и как закончишь, позвони, ладно?
Потому что нам немедленно нужно выезжать.
Хорошо? Ладно. Чао.
Термос в пустоте.
Круто.
Привет.
Привет. Как занятие?
Долбаный кошмар, но дело она сечёт.
Мне надо бежать. Родриго ждёт.
Всё в порядке?
Да. Э, вроде как.
Зацени.
Дядя Дин поделил наследство.
— Охренеть!
— Вот именно.
Куда ты денешь все эти деньги?
Без понятия.
Сижу вот, разрываюсь.
Понятное дело.
С одной стороны, мне наверное стоит их вложить,
впервые в жизни быть ответственной.
А с другой — я бы не прочь оторваться и, ну там,
устроить у нас на крыше концерт Дэвида Боуи.
О, боже, давай так и сделаем.
Я училась в колледже с одним финном,
он был викканин и мазохист,
— Ух ты.
— ... а потом умер его отец,
и он получил наследство,
а потом и сам умер,
и всё получила его мать,
но она и до этого была миллионершей,
так что ничего не изменилось.
Ты разберёшься.
Слушай, прости, но мне очень нужно бежать.
Беги, я понимаю.
Ладно.
Я тебя люблю.
Спасибо, что так быстро приехал, Ди Ди.
Не проблема. Я всё равно был по соседству
с доставкой на дом. Сейчас сезон бар-мицв.
Дело кипит.
В общем, слушай... моё запястье.
До сих пор беспокоит?
Даже хуже стало.
Господи, слушай, Синтия,
тебе надо показаться настоящему врачу.
Я уже записалась на приём.
Но у меня кончился кодеин,
и я подумала... У тебя нет ничего посильнее?
Ну, могу предложить...
пару пачек фентанила и немного окси,
но скажу тебе как друг, Синтия,
Я за тебя беспокоюсь.
Не хочу, чтобы ты на них подсела.
Мне пять лет, Ди Ди?
Мне приятно, но не переживай.
Я думаю, что получится.
Да, получится, получится. Да.
Вот так.
«Назначение...
...полигон токсичных отходов.
Полигон токсичных отходов?
Я думала мы едем за солистом.
Она выступает там в 12 часов.
И если ты не поспешишь, Хайлей,
мы пропустим скрипичный концерт.
Скрипичный кон...
Мы едем за Анной Марией?
— Да.
— О, боже.
Я знаю, ясно? Знаю. Знаю.
Но это мой первый концерт,
и нужно заявить о себе.
А Анна Мария, она играет...
с кровью, понимаешь? С лихорадкой.
Она порвёт Зал Огуст Мемориал,
словно золотой ястреб парящий на крыльях справедливости.
Это всё здорово, но при всём уважении,
из прошлой вашей встречи
не вышло ничего хорошего.
Но я могу её уротить.
Если она не с другим мужчиной... или женщиной,
думаю, что я единственный, кто....
Я не хочу об этом думать, понятно?
Не хочу даже думать.
Давай её найдём и я поговорю с ней о...
Просто это смахивает на мазохизм.
То есть она такая безрассудная,
а вы бы без труда завоевали любую женщину.
Хайлей,
Признаюсь, что мне немного страшно, ясно?
Ясно.
Но... ээ... я доставил этому оркестру много неприятностей,
пытаясь его оживить,
привести его в чувства,
ведь только так всё это будет иметь смысл.
Только так это будет хоть что-то значить.
А Анна Мария, она...
она помогает мне жить, понимаешь?
Она... она моя жизнь.
Поворот налево через 200 ярдов.
Поворачивай через 200 ярдов.
Вы будете всю дорогу
повторять указания?
— Нет, нет.
— Ладно.
Оставайтесь на левой полосе.
Постарайся оставаться на левой полосе.
Это ты. Заходи, заходи.
Я ошибся? Мы же договорились на субботу.
На субботу. Точно. Ты... прав, да.
— Я сейчас...
— Я слишком рано?
Знаешь, что? Э... нет,
ведь ты всегда носишь двое часов, поэтому...
Я налью тебе вина.
Нам нужно обсудить важные рабочие моменты.
— Да?
— Хорошее вино.
Очень хорошее.
Не нравится мне тут.
Именно поэтому мы сюда и приехали, Хайлей.
Это всё в стиле Анны Марии. И в стиле Родриго тоже.
Ох.
Но тут... тут никого нет.
В этом загадочная гениальность Анны Марии,
которую никто не понимает.
— Эй!
— Что?
Судя по вашим волосам,
вы тут ради сумасшедшей скрипачки?
Сумасшедшей? Сумасшедшей?
Да. Приехала. Залезла сюда.
С армией всяких чудил.
Смоталась до появления копов.
Но шоу, на мой взгляд,
было, вполне утончённое и драматичное.
О, я рад, что вам понравилось.
Она прекрасна, да? Сэр? Спасибо.
Не нужно называть меня сэром. Меня зовут Эрик.
Меня скорее всего сегодня уволят.
Ребят, вы лучше уезжайте.
Тут очень опасно.
Это полигон токсичных отходов.
Думаете я просто так напялил защитный костюм?
— Давайте...
— Так что вот. Езжайте.
— Да.
Давайте. Уходите.
Мы её найдём. Найдём.
— Аккуратнее на дороге и приятного дня, хорошо?
— Ладно.
Они будут жестко настаивать
на понижении базового оклада
новых музыкантов, но это лишь уловка.
Надеются, что мы будем за неё сражаться,
Но настоящая битва
будет за пенсии и соцстраховки
и пособия на иждивенцев.
И они попытаются вбить клин
между старожилами оркестра
и новичками.
Боб.
Да?
Помолчи.
О, прости.
Я... Я слишком быстро говорю?
— Иногда я тарабаню, я знаю.
Силенсио. На минутку.
О, ладно. Да.
А теперь поверни лицо к окну,
покажи мне профиль.
О, ладно.
У тебя прекрасный профиль.
Что ж, спасибо.
Знаешь,
иногда я смотрю на оркестр, и вижу
как ты играешь на своей крохотной флейте-пикколо.
Это нормальный размер для пикколо.
... и я думаю,
«А его не назовёшь непривлекательным»
Даже напротив,
он неожиданно симпатичный.
Пра... правда?
Зачёт!
Да.
Зачёт.
Ты такой остроумный.
О, да. Синтия, э...
ты немного... ээ...
Возбуждена?
Возбуждена? Нет. Я хотел сказать пьяна.
Ты немного пьяна?
Почему мы ни разу не трахались, Боб?
Тра... А!
Уоу. Так. Ладно. Я...
Разве это не...ну... немного... очевидно?
Не знаю. Разве?
Ну, я... Знаешь, ты же обычно смотришь вперёд,
ну, ... знаешь, туда, где подиум,
А я всегда сзади с моей маленькой пикколо.
Ну так пристраивайся сзади... со своей пикколо?
Когда Лазло был профоргом,
ничего подобного не случалось!
Что-то есть?
Да. Только_медведи пишет
что она точно живёт где-то поблизости.
А Только_медведи — это надёжный источник?
Да. У него много подписчиков на Грайндере.
Тут написано.
Да, я посмотрел,
у нас остался только один свободный номер.
Будете брать?
Да.
Э...да, конечно.
Прекрасно. Пожалуйста.
Прачечная на втором этаже,
сауна — на третьем, если захотите порезвиться.
Мы не захотим. Спасибо.
К тому же я всё равно не сплю.
Проблемы со сном.
А у вас есть эти длинные треугольные шоколадки-призмы?
Ну... эти...
— Тоблероне. Конечно.
— Да.
В мини-баре.
Это моя слабость. Спасибо. Спасибо.
— Спасибо.
— Пошли.
Короче, не хотела я колоться,
но...ээ.. хер с ним.
Мне нужен коллективный разум. Какие мысли?
Я бы сказал, купить квартиру и загнать дороже.
Двоюродный брат таким образом нехило зашибает.
Просто меня... напрягает, что это лишит меня свободы.
А как на счёт животных?
Конкретнее.
Ферма альпак. Они страшно милые,
а шерсть на вес золота.
Мда. Просто... я однажды отхватила
пасеку для нашей крыши,
и я не думаю, что способна заботиться
о насекомых, животных или детях...
даже о цветах.
Ненавижу цветы.
Что у тебя, Эван?
Обязательно сразу всё потратить?
У меня три или четыре кредита за учёбу
и куча парковочных штрафов.
Я бы не отказался от помощи.
Что бы ты не решила... будь.. осторожна.
Помнишь Тейлор Белл?
Да что там, половину тех, с кем мы выросли?
Получили свои деньги,
и так никем и не стали.
Но, наверное, если ты знаешь, чего хочешь от жизни,
то всё будет в ажуре.
— Лиззи.
— Я...
Э... Лиззи?
Она свалила?
Хайлей.
Хайлей.
Хайлей.
— Хайлей.
— Э... что?
Смотри.
Анна Мария.
Она написала, где находится.
Ясно.
Фиштаун? Ты была там?
Нет.
Довольно удобно, да?
Для экологического шоу.
Фиштаун.
Наверное, да.
Ладно.
Э, во сколько мы поедем?
Едем сейчас.
— Ты собирай вещи.
— Ладно.
Я выгребу мини-бар.
Ладно.
Одна тебе, одна мне.
О, спасибо.
Не за что.
Ты же хочешь?
Э...
Тоблероне. Моя... моя слабость.
d Я... раскачааааюсь на люююстрееее d
d На лююююююстрееее... d
О, доброе утро, спящая красавица.
О.
Один посткоитальный омлет Капрезе
для самой сексуальной виолончелистки западного полушария,
от шеф-повара Робертито.
Мне очень приятно, Боб.
Держи-ка.
Знаешь, мне так хорошо.
d Я полечу... словно птица в ночи d
Как же громко-то.
Да. Ох. Который час?
Чёрт. Ох. И часов-то нет на руке!
О, чёрт возьми.
Что?
Мне пора бежать.
Надо забрать дочку из аэропорта.
Ох.
Она учится на инженера
в Стэндфорде.
Слава богу, она не музыкант,
хотя, должен сказать,
Игра на пикколо временами
имеет свои преимущества.
Увидимся в оркестре, девочка.
Да. Спасибо за омлет.
d Я раскачаааюсь на люююстреее d
Хейли, поднимайся.
Вы её нашли?
Посмотри на это.
Что это?
Я хочу здесь жить.
Заброшенная фабрика может стать оперным театром.
Нет, нет, нет. Дерьмовая акустика, нет.
Представь всех этих рабочих,
эти кровь и пот,
и слёзы и...
Мне расхотелось тут жить. Нет.
Ладно. Может тогда вернёмся в отель и соберёмся с силами?
Нет.
Она где-то здесь.
Я чувствую.
Поэтому я так и не научился готовить.
Потому что каждый раз...
Ну что я говорил?
Это её... комната отдыха, что ли?
Комна... Нет, нет. Это Анна Мария.
Ей не нужна комната отдыха. Она...
Знаешь, она не пользуется благами цивилизации,
как мы с тобой, понимаешь?
Э...
Знаешь что? Э...
По-моему это с самого начала была плохая идея.
Давай вернёмся в машину, а?
Давай прокатимся немного.
А я пошлю ей имеил, да?
Давай, давай, идём, Хайлей.
Стойте. Нет.
Вы взяли меня на работу
чтобы я чему-то научилась, да?
А не для того, чтобы я возила вас по заброшенным
складам и полигонам.
Решается судьба оркестра.
И ваша судьба.
Нужно сделать это ради крови.
Я знаю, знаю, знаю, знаю.
Знаю.
В этом расфигаченном тенте меня ждёт судьба.
А когда вернётесь, я буду ждать. И...
Нет. Нет, нет, нет. Нет, Хайлей.
Нет, ты достойно показала себя на этих выходных.
Тебе надо возвращаться, ладно?
Я должен сделать это один.
А смешно, да?
Как в предыдущий раз
ты удерживала меня от общения с ней,
а сейчас ты... вроде как наоборот толкаешь меня к ней.
Да, очень смешно.
А вообще,
не могла бы ты пару минут подождать?
Первые пару минут,
потому что это всегда непредсказуемо.
— Разумеется, Маэстро.
— Спасибо.
Анна Мария.
Ты меня хочешь.
Ты нужна мне.
Скажи, почему я так нужна тебе.
Потому что у меня дебют в Нью-Йоркском симфоническом.
Мне нужен солист. И это можешь быть только ты.
— Ха!
— Ха?
Ты меня слышал. Ха.
Играть для ветхих вдовушек в Огуст Мемориал?
Привозят на лимузинах, увозят на катафалках.
И что же, скажи мне, я буду играть?
Брамса? Моцарта? Генделя?
Ну-ка сядь!
Сядь!
Аморе...
Я хочу, чтобы ты играла Сибелиуса.
Сибелиуса?
Да.
Но под него мы впервые любили друг друга.
Я знаю.
Адажио,
а за ним «Аллегро ма нон троппо»
Соль мажор, пожалуйста.
Да.
Я далеко спрятала эту музыку,
чтобы больше её не играть.
Я знаю.
Но ты сделаешь это в последний раз?
Ты помнишь о нас...
Берлин, Кения....
— О, хватит.
— Исландия... прошу.
Ты. Ты и я. Ты и я.
Ты и я.
Говорят, настоящему искусству не ведомо предубеждение.
Я согласна.
Для тебя, ми амор.
Анна Мария, спасибо.
Я согласна.
Подожди, подожди, подожди.
Секунду, секунду. Анна Мария, что...
— Что это?
— Пояс целомудрия.
Я должна беречь свою страсть,
иначе мне нечего будет отдавать на сцене.
Ладно.
Но я сниму его после того, как сыграю концерт.
Не переживай.
Да, я иду.
Привет. Эй.
— Привет.
— Привет.
— Скучал по мне?
— Да.
Я правда скучал, ещё как.
Обожаю, когда ты так говоришь.
Эй, просто чтоб ты знала. Эддисон сейчас дома.
О, чё как, Эддисон!
Ладно.
И я ведь ещё зубы не чистил.
Отрасти пару яиц и залезай на меня.
Надо же какой ты бледный.
Я думала, ты в Майами был.
Да, я... я не загораю.
— Снимай мои джинсы.
— Ладно.
Ах. Вот.


Серия 10

О, классно, фотки прислали.
— С рекламной фотосессии?
— Да, смотри.
О, покажи!
Ладно, вот.
О, надо же как классно попа смотрится.
О, а где всё остальное?
Вот тут, вроде, мой нос.
О, видимо, только кончик.
Я думала, это реклама дезодоранта для тела?
Да, ну видимо, скорее для попы.
— Точно.
— Немного низкопробно.
— Да, чуток.
— Ладно, очень низкопробно. Вот так начало.
Начало? Ты что, моделью стать решил?
Ну...
Не супермоделью, конечно, не надо себя обманывать,
но, не знаю, может...
можёт актёром...
или типа того?
Не знаю. Главное, что не танцами.
О, боже, ты на меня так смотришь, будто
— ...я сказал, что люблю мясо китов.
— Нет, я... я...
— Ты серьёзно?
— Да. Да. Ну, то есть...
Меня задолбали постоянные диеты и мозоли,
и постоянный страх что я лодыжку растяну...
Думаешь, модели не сидят на диетах?
Я не говорю о моделях. Я говорю о...
ну... знаешь, о том, что нужно сделать паузу и подумать, как мне жить.
Возможно тебе тоже стоит.
— Что, прости?
— Я не осуждаю тебя,
но, слушай, чем ты занимаешься?
Завариваешь мате,
и ездишь с боссом за город.
Ты правда думаешь, что это поможет пробиться в оркестр?
— Я пытаюсь.
— Ладно, это хорошо, но я же не об этом.
Я о том, что, возможно, это не конец света,
если мы не будем заниматься тем, о чем мечтали с пяти лет.
Да... может для тебя это и не конец.
Мне пора на работу.
Хейли.
Моцарт в стиле джангл
Открытие сезона
Играет, словно дьяволица.
Вот это женщина.
Да.
Охренительная.
Напоминает мне мою бабушку.
Чёрт! Чёрт!
Эй, эй, эй, эй. Что, что? Ке паса?
Ке паса? Ке паса?
Ты не слышишь? Я фальшивила.
А струнные перебарщили с аллегро.
Нет, нет, нет, они играли в заданном мною темпе.
Тогда, возможно, это ты слишком гонишь.
— Анна Мария, кто здесь дирижёр?
— О, отличный вопрос.
Я думала, что великий Родриго.
Не надо. Не здесь, прошу.
— Анна Мария, успокойся, пожалуйста.
— О. Ты.
— Я?
— Да.
Ты под кайфом?
Э... в данный момент нет.
Ладно, почему тогда ты всегда опаздываешь?
Да, вы немного опаздываете.
Боб, ещё не пора... сделать перерыв?
— Пора?
— Я не знаю, я надеюсь.
О, ээ, да, а ведь и правда пора.
— Десять минут.
— Отлично. Прекрасно.
— О, да.
— Прервёмся. Прервёмся.
— Да. Браво.
Отдохни, профсоюзный Боб.
Мы все так потрудились, чтобы достичь посредственности.
Нет, нет, не нужно так говорить.
Нет, нет, нет, мы вместе работаем,
и мы... мы вместе добьёмся успеха.
Сядь, сядь. Дай мне скрипку.
Господи. Представь, у тебя была бы такая жена?
Ну, у меня была, восемь лет.
— Правда?
— Да.
О, боже.
Что не так, милая?
Ничего.
Просто на минуту пожалела, что я — это я.
Бетти, мне нужно вас спросить.
Мне нужно в комнату для девочек, так что быстро.
Ладно. Вы сказали, что я играю всё лучше,
Э... поэтому я хочу спросить,
как вы думаете, при условии усердной работы и самоотдачи,
есть ли у меня шанс играть в оркестре?
Хейли, даже если ты будешь усердно трудиться,
и жертвовать всем ради того, чтобы стать лучше,
тебе всё равно не дано пробиться в высшую лигу.
Оркестр — это высшая лига.
Прости.
Я стараюсь говорить людям правду.
Это не твоё.
А теперь прости, мне надо пожурчать.
Не расстраивайся, ладно?
Они твои друзья. Твои коллеги.
Тебе они дороже, чем я.
Что?
Нет, нет, эй, нет. Нет, это фигня.
Абсолютнейшая фигня.
Ты так размяк.
Где твой член?
Где мой член?
Хочешь увидеть мой член?
Пойдём в мой офис, я тебе покажу, покажу.
Только дай мне ключи от этой долбаной штуковины.
— Детка, я хочу.
— Хорошо.
Да, но понимаешь ли ты, как сложно
...играть на этом кладбище,
и видеть, как ты изменился.
Изменения — это естественно.
Анна Мария, это нормально.
Это хорошо.
Мы изменились.
Я пытаюсь.
Пытаюсь.
Ай-вей.
Хайлей!
Хайлей!
Сделаешь мне мате, пожалуйста?
Но в этот раз сделай тёплый,
в прошлый раз холодный был,
и это...
Что?
Ладно, хочешь сделать холодный, пускай.
— Нет.
— Так его пьют в Парагвае.
— «Терере» называется.
— Дело не в этом.
Просто я... Я не знаю, что я тут делаю.
Ты учишься.
Нет, я не учусь, и...
И я не думаю, что у меня есть данные,
чтобы играть в крупном оркестре.
Эй, кто это сказал?
Мой учитель, вот кто.
Бетти Крэгдейл?
Бетти Крэг... Так.
Бетти Крэгдейл — она прекрасная гобоистка.
Но это не оркестр Бетти Крэгдейл, правда?
— Я уже это говорил.
— Да, говорили.
Ясно?
Простите, это ведь не ваша проблема.
Я сделаю вам мате.
Ай, диос!
Слушайте. Слушайте, слушайте, компаньерос.
Как вы могли догадаться,
Мне с солисткой надо устранить разногласия в восприятии материала.
Так что... репетиция окончена.
Все вы были великолепны.
Вы очень усердно работали.
Мы все усердно работали вместе.
И в качестве благодарности, перед завтрашним концертом
я пришлю за каждым из вас автомобиль,
который доставит вас на концерт.
Ведь не всё же нашим поклонникам шиковать,
тем более это смахивает на похороны, а?
Ну, в общем,
Доброй ночи, Сибелиус.
Сладких снов. Чао.
Ну вот давно бы так.
А где наше барахло?
Какое?
— Стол, и граммофон, и ещё...
— Я всё отдала Майку.
— О. Класс. Зачем?
— Мы уезжаем.
Мы переезжаем на Манхэттен с нашими миллионами?
Нет, я скорее думала про Мумбай.
Или Москву. Или Хошимин.
Надо валить отсюда нахер.
Поедем путешествовать, и не вернёмся,
пока не потратим все эти сраные деньги.
— Ты серьёзно?
— Да.
Серьёзно.
Смотри. Ты шутишь?
Одинаковые чемоданы.
Зацени.
На них можно сидеть.
Когда будем бродить и ноги устанут...
Бум! Есть, на что сесть.
Садись. Посиди на новом чемодане.
Лиззи, мне нужно...
Да знаю я, знаю. У тебя мечта,
у тебя жизнь и у тебя гобой.
Так возьми с собой сраный гобой.
Ладно?
Ты ж не на контрабасе играешь.
Он влезет в чемодан.
Э, Лиззи, на самом деле я хотела сказать,
что мне надо подумать, потому что ты права.
Какого хрена я тут делаю?
Права? Я этого не говорила.
Знаю.
Спасибо, что не говорила.
И спасибо за красивый чемодан.
Чем он тебе так понравился?
Маэстро.
Эй!
Это вы!
Вы вернулись.
Классная борода.
Она... В итоге это будет Сибелиус.
Я весь день катаюсь на велике.
Ведь я знаю, зачем я здесь.
Но мне так много нужно с вами обсудить.
О, боже тут был дурдом.
«Весь мир — сцена».
Да.
Точно. Да.
Вы сегодня придёте?
Спасибо.
— О, привет, Синтия.
— Привет, Уоррен.
Ты не воспользовалась автомобилем маэстро?
На метро быстрее.
Но мы оба немного рано.
Непривычно будет.
Ты о том, что перед нами не будет старины Томаса?
Да, я именно об этом.
Да, непривычно.
Но... ээ... новый тоже не промах.
И нам составит компанию Сибелиус.
Тут ты прав, дорогой.
— Стоит ли нам?
— Да, прошу.
Ладно, поехали, я опаздываю.
Я не говорила...
про Вест Сайдское шоссе
Шутку вам расскажу.
Знаете, почему скрипачи — плохие любовники?
Они знают одну позицию.
Боб.
— Привет, Син.
— Привет.
Э... слушай, по поводу того раза...
О, эй, подожди.
Не нужно.
Я... я понимаю, что это было на один раз.
И я никому не расскажу.
Что случается на Западной 103й, остаётся на Западной 103й.
— Правда?
— Да, разумеется.
В смысле,
председатель и зампредседателя профкома... крутят шашни?
— Это бы вошло в историю.
— Это точно.
Э, но Син, послушай.
Это была одна из трёх лучших ночей в моей жизни.
Первой была ночь, когда родилась дочь,
а вторая — когда я женился.
Знал ли я тогда...
Так что не волнуйся.
Мой рот на замке.
Спасибо, Боб.
Ты джентльмен.
И... ээ... виртуозно владеешь флейтой.
Зачёт.
Привет, ребят.
Вы Бетти не видели, а?
— Нет.
— Бетти? Нет. Нет.
Вы едете на мост Джорджа Вашингтона?
Да какого хрена?
Потрясающе. Это будет
великолепная ночь. Вы прекрасно выглядите.
Вам в партер.
Здравствуйте.
А! Томас. Томас!
Мадам ла президенте.
Как я рада, что ты здесь!
О, я бы ни за что на свете это не пропустил.
Здравствуйте, Барбара.
Да. Здравствуйте.
Забыли вставную челюсть?
О, вижу кое-кто уже начал отмечать.
На что ты намекаешь?
Ни на что, Маэстро.
Я так рада, что ты здесь.
Не покидай меня, и вместе мы прорвёмся.
Эй, Синтия, ты не видела Маэстро? Он просил мате.
Какая ты красавица.
Ну, открытие сезона.
Слушай, Хейли, когда-нибудь ты тоже будешь...
Э, слушай, у меня мате остынет.
Э... не пуха.
И.. э...
ты прекрасный музыкант.
Прямо... великий.
Спасибо.
До начала остаётся 15 минут.
Зал заполнен на 85 процентов.
На сцене пока ничего необычного.
Э, простите.
По-моему, это моё место.
О, простите, вы правы.
Моё — следующее.
Пожалуйста.
Открытия сезона — это всегда так волнующе.
Всегда.
Вам, наверное, знаком мой голос.
Что, простите?
Мой голос, он вам знаком.
Добро пожаловать, вы слушаете Си Диез.
Акцент на классическую музыку.
Мне это ничего не говорит.
Понятно.
Но жилетка ничё.
Правда?
Я должен вам признаться.
Я купил её на Мауи на концерте Рейдж Эгейнст Зе Машин.
Какое шокирующее признание.
Люблю саркастичных женщин.
О чём после этого говорить.
Видимо, так.
Я Брэдфорд Шарп.
Элизабет.
Друзья зовут меня Лиззи,
но меня уже задолбало имя Лиззи.
Ладно. Приятно познакомиться, Элизабет.
Марлон, сегодня должен был быть Малер.
Что ж, иногда нужно пробовать что-то новое.
Вы сегодня не прочь?
О, Маэстро.
— Ваш мате.
— Спасибо, Хайлей.
— Прекрасного вам выступления.
— Спасибо.
Правда, у нас проблема.
— Нет, я вскипятила...
— Сюда. Сюда, сюда, сюда.
Звонила Бетти Крагадейл.
Она не сможет приехать.
Поэтому Кристин займёт место первого гобоя.
А рядом с ней — пустой стул.
Эрго...
нам нужен гобоист.
Мисс Хайлей Ратилеж,
вы согласитесь сегодня играть в моём оркестре?
У меня нет гобоя.
Павел!
— Я позвонил твоей девушке, соседке, она привезла.
— Она не моя...
Сказал, что для занятия.
Она в зале. Я достал ей билет.
Гобой.
Спасибо, Павел.
Маэстро, не знаю, смогу ли я.
Ты тут не при чём.
Даже я ни при чём.
Нам просто нужен гобоист.
Поэтому, прошу...
Же вуз ан при.
— Спасибо, Павел.
— Не за что.
Те амо.
Сиемре.
Же вуз ан при.
Родриго! Родриго! Давай, Родриго!
Под грандиозную овацию Маэстро подобно ягуару крадётся на сцену...
Эй, я ж тебя знаю!
Знакомое, блин, лицо!
— Родриго?
— Нет, не Родриго.
Э, ну, его я тоже знаю, но нет, нет, Хейли.
— Она в секции гобоев.
— Правда?
Возьми.
Она долбаная левша. Скрипачка-левша,
— и прекрасно играет.
— Да, слава богу.
Играет.
Нет.
Нет, нет.
Вот дерьмо.
Нет, простите.
— Анна Мария!
— Я так не могу.
Не хочу быть шлюхой для... зажиточной мрази.
— Боже ты мой!
— Охренеть.
— Анна Мария...
— Посмотри на себя.
Ты сутенёр.
Ты продался, Родриго.
и сам этого не понимаешь,
ведь твой взор затуманен раздувшимся эго.
И я не буду стоять перед этим третьесортным оркестром
играя для этих буржуазных свиней.
Как бы я тебя ни любила.
Пойдём со мной.
Что?
Милый, давай уйдём, мон амур.
Я нашла себя. Мы можем начать заново.
Нет, Анна Мария. Не так.
Я знаю, мы с тобой много пережили,
но я не могу.
Это мой оркестр.
Тогда катись к чертям.
Павел!
Принесёшь мою скрипку?
Да, Маэстро.
Эта сумасшедшая сука запорола дебют моей подруги!
Не поужинаешь со мной?
Чё?
Ай-вей.
Анна Мария... она права.
Но, не о том, что вы — буржуазные свиньи.
Хотя, большинство из вас — буржуазия. Элита.
И некоторые из нас — свиньи.
Но она права в том, что эго мешает мне,
затмевает мне взор.
Но у меня есть слух.
И я могу слушать Сибелиуса.
И могу слушать этот оркестр.
Ваш оркестр. Наш оркестр.
И он не третьесортный.
Нет, этот оркестр способен на выдающиеся вещи.
пускай, и не сейчас.
Знаю, знаю, но мы к этому идём.
А пока, прошу вас, потерпите.
И если на это уйдёт какое-то время, можете винить меня.
Ведь в конечном счёте это я — дирижёр.
Но, ээ... Спасибо.
Но сегодня, я больше не буду дирижировать.
Я буду играть на скрипке.
Не сольную партию, для этого я недостаточно хорош.
— Уоррен Бойд?
— Да, Маэстро.
Сыграете соло?
Да, Маэстро.
Спасибо.
Я займу место в струнной секции,
как раньше, в молодёжном оркестре Мексики.
Но нам нужен дирижёр.
И...
Полагаю, с нами сегодня
один из лучших мировых дирижёров.
О, чёрт.
Маэстро Томас Пембридж,
не... не могли бы вы выручить нас?
Пожалуйста?
Так. Слушай, Глория, ударь меня.
Что?
Залепи пощёчину.
Это было сильнее, чем я ожидал.
— Э.. прости.
— Ничего.
Стряхнули паутину.
Позволь-ка.
У тебя получится, Томас.
Произведение вам знакомо, да?
Да, что играем?
Нет, ну конечно.
Мы играли его в 89-м, в Рио де Жанейро.
Я знаю.
Слушай, кстати, должен сказать,
что восхищаюсь твоим вкусом к женщинам.
Боже, она чёртов вулкан.
Короче, моя жизнь сейчас — полная жопа, вот...
но с этим, Маэстро, я справлюсь.
Спасибо.
Спасибо, Маэстро.
Молодец, Хейли!
— Получилось!
— Получилось!
Я как-то пиарил сумасшедших рэперов АйСиПи,
но эти психи их уделывают.
О, Рик, я тут.
Сладкий, ты мой красавчик!
Эй.
О, спасибо.
Ну потрясающе же!
Так держать, Маэстро! Превосходно!
Это было прекрасно.
О, вот и он, вот и он.
Браво! Браво!
Браво, Маэстро, браво.
Благодарю, благодарю.
Маэстро.
Вот, что такое настоящий дирижёр.
Браво. А теперь, можно, наконец, избавиться
от наглого засранца с крысиным хвостом?
Прошу вас, он мой эрмано.
Не знаю, что это значит.
Словно... э...
Маэстро.
Простите, простите. Хайлей Ратиледж.
— Спасибо.
— Ты была прекрасна.
— Спасибо.
— Прекрасна.
Хайлей.
— Маэстро.
— Эй.
— Маэстро!
— Бобби!
— Вы молодец!
— Да.
Огромное спасибо. Вы тоже!
— Вы были прекрасны.
— Хоть мы и спорим постоянно.
Теперь вы один из нас!
Я знаю. Спасибо вам, спасибо, ребята.
— Вы были великолепны.
— И Уоррен Бойд!
Уоррен Бойд, спасибо, что пришли нам на выручку.
Вы были бесподобны.
О, что ж, опять в середине погнали.
В следующий раз — предупреждайте?
Синтия.
Вернулся.
Сможешь ли ты когда-нибудь простить старого мудака?
После такого извинения, как не простить?
Слушай,
Клянусь тебе, я завязал с алкоголем.
Тут только сок.
И думаю, тебе тоже стоит отказаться от этих чёртовых таблеток.
— Я не принимаю...
— Нет, слушай.
Ты чуток запаздывала в адажио.
Это случается только когда ты под кайфом.
Не будем спорить. Не сегодня.
Вы прекрасно выступили, Маэстро.
Твои слова значат для меня больше,
чем чьи-либо на свете.
«А все мы — лишь играем».
О, боже мой. Получилось!
Получилось!
О, здрасте. Кто это?
О, это Брэдфорд Шарп.
Я его покорила.
А как иначе.
Эй, а ты поместишься в чемодане?
Я довольно гибкий.
Хейли Ратледж!
Э, вам, наверное, стоит сходить выпить.
Хейли Ратледж.
Мой придурочный водитель зачем-то увёз меня в Кабаре Хобокена.
Ну и в общем, ты справилась.
Спасибо. Не так хорошо, как сыграли бы вы.
Нет, разумеется, нет.
Но всё же...
Поздравляю.
Спасибо.
Увидимся в субботу.
— Хорошо. В семь?
— Нет, в полседьмого.
— Мисс Ратледж, вы его знаете?
— Хейли!
Да, он со мной. Алекс, привет!
Лиззи мне написала, я застал самый конец.
Но, боже мой, ты была прекрасна.
О, спасибо.
Да, я вдохновлён, Хейли. Правда!
О.
Да, потрясающе.
 

////////////////////////////