Фанни и Александр. Хроника создания фильма (1986 год). Фразы и цитаты из фильма

Dokument Fanny och Alexander (1986)

Все фразы и цитаты

Фанни и Александр.
Хроника создания фильма
Кадры съёмок процесса работы над фильмом
не могут представлять собой что-то большее,
чем кадры съёмок процесса
работы над фильмом.
Mистические процессы, магия, сильнейшее
духовное и физическое напряжение -
всё это проявляется только изредка.
То, что мы видим, является,
в сущности, дневником воспоминаний,
картинками, случайным образом
зафиксированными внутренним взглядом.
Это может быть интересно,
даже занимательно.
За день до начала съёмок мы встретились,
чтобы поприветствовать друг друга,
показаться друг другу в наиболее
дружественной обстановке,
а если повезёт - создать особую атмосферу.
А вот наша Фанни.
Привет, я играю роль Эстер.
Это - Фанни, а это...
Как тебя зовут?
Ева, правильно?
- Фанни, Йенни и Путте.
- Правильно.
Это странно звучит. Хотел бы я знать,
действительно ли я имел это в виду.
Понимаете, я совершенно
забыл, что я написал.
Это больше не существует.
Сейчас я просто режиссёр,
у которого есть материал для работы.
Этот материал теперь в ваших руках.
Это - фантастика.
Это неверояное облегчение - видеть, как
актёры берут этот материал в свои руки.
- Но обращайтесь с ним бережно, понимаете?
- Надо бы мне его прочитать...
Первый день съёмок всегда отвратителен,
так что мы решили начать
с чего-нибудь лёгкого и приятного.
Раз, два, три.
- Как думаете, хорошо получилось?
- Оглушительно...
Я тут подумал, на вас на всех шлёпанцы.
- Мы должны их снять?
- Я боюсь, вы можете поскользнуться.
Что вы думаете?
Это немного рискованно.
- Я их сниму.
- Разве без них не лучше?
Но не забудьте, где они стоят,
когда вы не в кадре.
Да, пожалуй, лучше,
если вы будете без тапочек.
Прежде, чем мы начнём, давайте убедимся,
что нигде не торчат гвозди.
А теперь...
Послушайте!
Подождите. Стоп!
Твоя разорванная подушка
будет лежать здесь.
Подними её и ударь ею
Александра по голове.
Но только когда мы начнём снимать.
Значит, вначале у меня нет подушки?
Есть, но ты её бросишь сюда.
- Вы ведь не поранитесь, правда?
- Нет.
- Точно?
- Да.
Попробуйте один раз, тихонько.
Я могу сесть здесь,
чтобы не бегать туда-сюда?
У меня в фокусе будет этот медвежонок,
так что получится панорамный кадр.
Так и должно быть.
Если бы девочки зашли чуть позже, у меня
было бы время изменить ракурс и отступить.
Вот что я сделаю. Посмотрим...
Точно.
Я крикну...
Нет, подождите.
- Нам нужна подсветка?
- Нет.
Мы могли бы включить...
Анна и Май, когда вам нужно
будет вбежать, я крикну "сейчас".
Будет небольшая задержка.
- Так что, уже не на "раз, два, три"?
- Нет, уже когда они вбежали.
Как только они исчезнут оттуда,
отъезжай назад.
Давайте попробуем.
Когда они исчезнут, не торопитесь вбегать,
пока я не крикну "сейчас".
Итак, тишина!
Тишина!
Начали!
Сейчас!
Назад!
Стоп! Спасибо, очень хорошо.
Боевой клич у девочек
должен вырваться одновременно.
Я уверен, так будет.
- Как это выглядит?
- Я меняю угол слишком быстро.
Их долго не было,
камера была там раньше их.
Правда? Лучше мне стоять рядом с тобой
и видеть всё твоими глазами.
Попробуем сейчас?
Боюсь, я собью ей парик.
Не бойся. Об этом позаботится гримёр.
Не собьёшь.
Съёмки осенней натуры в Уппсале
прошли удачно,
потому что городские власти приняли нас
с необчайным великодушием.
Нам разрешили оформить улицы и площади
так, как мы захотели.
Начнёте там. Может быть, не по сигналу
"начали", а немного позже. Посмотрим.
Вы начнёте с этой точки.
- Я буду продавать рыбу?
- Да, конечно.
А вы - вы вышли купить рыбу
вместо вашей кухарки, она заболела.
Не превратите его в горбуна.
- Но ты не загримирован.
- Нет, Ева мне сказала...
Надо наложить грим?
Ты никогда не гримируешься.
- Ну, обычно мне укладывают волосы.
- Тогда иди сделай, побыстрее.
- У вас должен быть покупатель.
- Но у меня никого нет.
У вас нет...
Сейчас достанем. Одну минуту.
- Вы знаете, как это делать, да?
- Конечно.
Если я попрошу вас отрубить
голову, вы это сделаете?
Ты здесь каждый день, и даже
не замечаешь, что происходит вокруг,
хотя здесь проходят тысячи людей.
- Тишина!
- Тишина на съёмочной площадке!
Камера - приготовиться!
Начали!
- Стоп!
- Стоп! Все по местам!
Одну секунду.
- Это женщина в коричневом, вон там.
- Да.
Бертиль!
Хорошо, мальчики. Хорошо.
Хорошо получилось.
В последнем дубле ты выглядел таким
счастливым, когда ходил и всё рассматривал.
Но настоятель Кафедрального
собора в Уппсале
был недоволен, когда мы
захотели снять его телеантенну.
Может быть, он использует её
для общения с высшими силами.
- Сейчас, чёрт возьми! По местам!
- Приготовиться к съёмке!
Тишина на площадке!
- Камера готова?
- Да.
- Камера.
- Подождите.
Одну секунду.
- Ждём солнца.
- Рука на спусковом крючке.
- Сейчас!
- Камера!
Начали!
- Стоп!
- Стоп! Все по местам!
Ещё один дубль, пожалуйста!
Давайте наденем шаль на эту милую девушку.
- Костюмер!
- Тёмную шаль!
Ингмара нет в этом фильме.
Он остался на полу в монтажной.
Иди, садись на свой трон.
Будь готов, когда выглянет солнце.
Нам нужно многое обсудить.
Давайте спокойно пообедаем,
а потом соберёмся...
- Чёрт, мы ещё не закончили.
- Да, но мы можем пообедать и позже.
Это правда. У нас осталась
одна сцена, да? Эта...
- Это для той же позиции камеры.
- Нет, Свен хочет другую.
- Всё равно, это та же декорация.
- Да, но он рассердится.
- Он такой раздражительный?
- Да.
Он раздражён. Он хочет стоять там.
Он говорит, что мы это обсуждали.
- Но я не помню.
- Наоборот!
- Мы решили...
Мы же говорили об этом.
- Господин Нюквист!
- Мы со Свеном договаривались.
О чём мы договаривались?
Мы договаривались снимать театр
примерно с этой точки.
Отсюда, вот отсюда.
Не прямо с улицы.
Правда? Я говорю, давайте снимем отсюда.
Режиссёр вбил себе в голову,
что кот, две лошади, громадная телега
и актёр смогут согласованно работать.
Проклятый кот!
Но сотрудничества не было.
Как вышел эпизод?
Солнце сдвинулось.
Оно падает на лошадь.
На сегодня всё, спасибо.
Отношение движений актёров
к движению камеры
называется в кино "блокировкой".
Лидия, Фюрштенберг и Эмили
находятся здесь.
Мы к вам вернёмся через минуту.
- Мне сесть сюда?
- Да.
Вы будете идти...
Алме не нужна шаль.
Сусси, Альме нужен кувшин.
- Кофе.
- Кофейник.
Ему нужно читать книгу,
пока он сидит здесь.
Трость тебе не нужна.
Ты её оставил в углу.
Я отнесу.
У Альмы должен быть кувшин...
То есть, кофейник.
Без подноса, не нужно.
Да, это правильно.
Кофейная чашка тоже ей нужна.
- С кофе?
- Нет, это мы сделаем позже.
Можете положить себе в рукав.
Прекрасно.
Я потом поправлю.
Это сложная сцена.
Её необходимо продумать.
Мы начнём, когда вы находитесь здесь.
Ему нужна книга.
Вы можете достать небольшую книгу?
Мы видим 12 актёров, и каждый занят
отдельным действием со множеством деталей.
Когда она подойдёт сюда,
ты откроешь дверь, вот так,
и выпустишь доктора Фюрштенберга.
Лидия всё ещё остаётся внутри.
Так, доктор Фюрштенберг выходит...
Вы уже раньше поздоровались,
так что вы только едва кивнёте друг другу,
как будто говоря, что это вопрос
всего лишь нескольких часов.
Потом вы шагнёте сюда.
Можете взять её руку в свои.
Так. А потом вы подходите к остальным.
Вот так. Хорошо?
Теперь ты выходишь.
Выходишь на мгновение...
Проходишь вглубь.
Проходишь несколько шагов в смятении.
Останавливаешься здесь, оглядываешься
а потом идёшь обратно в комнату.
А потом закрываешь двери.
А потом встаёшь ты,
чтобы узнать, что происходит.
Потом вы подходите и предлагаете ему кофе.
Наливаете ему чашку.
Потом вы стоите здесь и слушаете.
Мы здесь подадиим им знак.
Тогда они откроют дверь,
и Лидия выбежит, плача.
Отчаянно рыдая,
и бегом.
Вы пробежите мимо этой группы.
Ах, извините.
Итак, ещё раз, Гунн.
Это мы потом поправим.
Пожалуйста, начнём.
Смотрите на бабушку, пока она входит,
вы оба.
Извините, я забыл сказать "сейчас".
Вы тоже должны на неё смотреть.
Он может протянуть руку,
как будто хочет до неё дотронуться,
но она ему не позволит.
Она на него сердита.
Он позволил себе слабость.
Начали.
Сейчас.
Стоп. Бенган!
Бенган, ваши раздвижные двери не работают.
Когда Фюрштенберг выходит,
повернитесь и смотрите на него
в тот момент, как он зайдёт.
Вот так. Я думаю, это будет лучше.
- Это сложно?
- Вовсе нет.
Значит, вы входите
и подходите к ним...
Потом она выходит.
Правильно.
Потом Альма отходит.
Обратно.
Нет, Альма должна отходить в эту сторону.
Может, кофейник опустел,
так что идите сюда,
обойдите их,
а потом уходите в эту сторону.
Хорошо.
А теперь... идите вы, Петра.
- Подождите, нет, сейчас Лидия.
- Теперь выходит Лидия!
Лидия бежит.
Она не обращает внимания на детей.
Потом входит Петра.
Она ставит кофейник и расставляет чашки.
Можете пока поставить здесь.
Это всё.
- Как получается?
- Отлично.
Дальше следует вся сцена полностью.
У нас ушло три часа на её подготовку,
освещение и съёмку.
- Как он?
- Это вопрос нескольких часов.
- Он страдает?
- Он почти всё время спит.
Идите к Эстер и Веге
за горячим шоколадом и бутербродами.
Стоп!
Движение камеры должно быть незаметным.
У нас со Свеном несколько
различные взгляды на то,
как этой незаметности лучше достигнуть.
Теперь можешь встать.
Ты стоишь там,
а когда Гунн приближается - ты уходишь.
- Тут камера немного ныряет.
- А?
- Камера здесь ныряет...
- Но это необходимо сделать.
Я не возражаю.
Это движение несложно сделать.
Просто мне кажется, что если Гунн
появляется примерно в том же месте,
в котором отходит Ева...
Это слишком искусственно.
Я думал, это вполне нормально. Я не
уверен, что понял, что ты имеешь в виду.
Вот что:
Гунн...
Ева стоит здесь.
Камера смотрит прямо.
А потом подходит Гунн,
и камера должна наклониться.
- Если бы вместо этого она была здесь,
камера... - Но она не может стоять за ней.
Это выглядело бы слишком странно.
- Как будто они выстроились в очередь.
- Я думал, она вошла в то же время.
Да, но она не может выходить
у Евы из-за спины.
Нет, так не получится.
Тебе придётся немного нырнуть.
Я не понимаю, почему это...
Я бы даже хотел...
Подойди сюда снова, Ева.
Гунн, вы можете стать там.
Хорошо, теперь она встаёт.
Гунн начинает двигаться вперёд,
и ты уходишь.
Вот так. Так хорошо.
Ты знаешь, что важно?
Чтобы мы не увидели прядь волос,
соскользнувшую в кадр.
- Стоп!
- Пожалуйста, стойте, где стоите.
Ещё одно:
не может ли Гунн войти раньше?
- Раньше?
- Да.
На секунду кадр остаётся пустым.
Вы можете начать идти...
Попробуйте начать движение раньше.
Пока она сидит?
Нет, но как только встанет.
Тогда вы можете начать двигаться.
Вы меня напугали.
- А всё остальное?
- Прекрасно.
Лассе, у тебя тоже хорошо получилось.
Это только в этом переходе...
Попробуем ещё раз?
Что ты скажешь, Фанни?
Хочешь попробовать ещё раз?
Да.
Они сидят тут.
Когда ты подходишь, чтобы забрать их...
Я думаю, ты должна вести их так.
Стоп.
- Хорошо шло?
- Превосходно.
- Не выглядело странным?
- Нет.
- И ты смог найти Гунн?
- Да.
Ты немного опоздала.
В следующий раз я подам тебе знак яснее.
В смысле, подвести детей.
Пока она берёт детей,
ты снимаешь Гунн, да?
Правильно?
Хорошо, подготовьтесь к дублю.
Стоп.
Чудесно.
Епископ выражает соболезнование.
...вон та стенка.
Давай посмотрим.
- Ту люстру нужно сделать пониже.
- А эта - нормальна?
Опусти её.
И избавься от той чёрной штуки.
Посмотри сюда.
Эту люстру тоже надо опустить.
И это нужно убрать.
А ещё мы уберём...
Смотри, это тоже нужно убрать.
Ты уже начал там?
Хорошо.
Опусти её как раз так,
чтобы ты мог под ней пройти, Бенган.
Только чтобы ты мог пройти.
Это та люстра.
Сначала давайте всё повторим,
шаг за шагом.
Вот так. Останавливаешься здесь.
Что?
Хорошо. Хочешь, отметим это место?
Нет, это необязательно.
- Тебе это не нужно?
- Нет.
Чёрт возьми,
у меня такая близорукость,
что я всё равно не увидел бы отметку.
Я буду играть по памяти.
Он входит.
- Левее, Ян.
- Мне очень жаль.
Ты стоишь прямо перед ней.
Ты не мог бы...
- Так?
- Так. Это не будет странно?
Нет.
Примерно так. Потом ты делаешь книксен...
Предложи руку вдове...
Теперь наезд камеры...
Посмотрим... Где Гунн?
Гунн! Идите сюда.
Вы должны стоять здесь. Вот тут.
- Как далеко ты наезжаешь?
- Вот так, до сих пор.
Не думаю.
- Я чуть-чуть расширил здесь.
- Да, немного.
Что у нас тут? Двадцать пять?
Я думаю, что здесь мы можем
ещё расширить незаметно. Вот так.
Мне кажется, так намного лучше.
Потом ты говоришь...
Дети, потише!
Фанни, подойди и стань рядом...
с Александром.
Ты можешь прошептать ему на ухо что-то.
Возьми его за руку.
Притяни его к себе,
и прошепчи что-то ехидное
насчёт деревянной ноги епископа.
Вот так.
Это хорошо.
Потом ты... ты говоришь...
Дорогая Эмили Экдаль...
Любые слова сейчас неуместны...
И здесь мы наезжаем, вот так.
Ты сказал, что будешь оставаться там.
Нет, мы будем то отъезжать, то наезжать
на него, а потом скомбинируем кадры.
Мне не нравится, что она выходит из кадра.
Может, ты посидишь, милая?
Посмотрим, как это выглядит,
если оставаться на нём.
Повтори ещё раз сначала, чтобы мы видели.
Дорогая Эмили Экдаль,
любые слова сейчас неуместны.
Может, и хорошо. Это красиво.
Идёмте, мы сядем.
Дорогая Эмили Экдаль,
любые слова сейчас неуместны.
Стоп!
Крещение
- Ну, вот мы и снова все в сборе.
- Точно.
Так как Экдали обожают празднества,
они решили устроить грандиозный пир.
Просто убойный.
Вы здесь сидите уже несколько часов.
Настало время десерта,
который вы будете уплетать за обе щеки.
Все обожрались и обпились
и чувствуют себя превосходно.
Все говорят одновременно, и никто
не слышит ни слова, произносимого соседом.
Все страшно возбуждены.
А где Ялле?
Наверно, он оперился и вылетел из гнезда.
У него целых три страницы текста.
Ну что, все в сборе?
Может, начнём праздновать?
Давайте!
Хорошо, тогда приготовьтесь. Пока
без музыки. Сначала займёмся беседой.
- Мы можем есть?
- Конечно. Раз, два, три, начали!
Спасибо, хорошо!
Это было очень хорошо.
Теперь давайте фонограмму и музыку.
То есть, фонограмму и беседу.
Можно фонограмму?
Приготовьтесь!
Начали!
Стоп!
Прекрасно!
Теперь попробуем...
Прошу тишины!
Начали!
Поэтому... и следовательно...
Мы, Экдали, пришли в этот мир вовсе не для
того, чтобы разгадывать его загадки.
Ни в коем случае.
Для таких дел мы не снабжены
нужными аппаратами.
И поэтому к чёрту большой мир!
Мы будем жить в нашем маленьком мирке.
За него мы будем держаться,
его будем возделывать и украшать.
Внезапно нас поражает смерть,
разверзаются пропасти,
внезапно проносятся над нами
бури и катастрофы.
Всё это мы знаем.
Но мы не хотим думать
о таких неприятных вещах.
Мы, Экдали, обожаем наши увёртки.
Лиши человека возможности увернуться - и он
сойдёт с ума и начнёт крушить всё вокруг.
Люди должны, чёрт меня возьми,
быть понятными,
иначе ни у кого не хватит духу
ни любить их, ни дурно о них отзываться.
Театр марионеток
Видишь, это похоже на магию.
От этого у тебя затрясутся поджилки.
Хорошо, теперь закроем.
Ты думаешь:
"Я пойду и расскажу маме".
Потом ты смотришь вверх... Нет. Ты садишься
прямо и пристально смотришь на ту дверь.
Нет, он исчез.
- Вы хотите, чтобы я был там или здесь?
- Тебя должно быть видно отсюда.
Здесь?
Сначала здесь, потом там.
Нет, погоди. Ложись вот так.
Вот так, а теперь посмотри на это...
А потом ты встаёшь. Вставай.
Давай. Правильно.
- Получилось?
- Да.
Оставайся на нём, пока он идёт к двери.
Кашляни.
И чтобы я не попал в кадр.
Хорошо.
Я в деталях воссоздаю несколько моментов
из моего детства, 60 лет назад.
Это странное ощущение.
Положи сюда марионетку.
Прежде чем ты её положишь,
сядь вот так...
И посмотри таким взглядом, как будто
ты плохо себя чувствуешь.
Правильно.
А теперь ты устал и ложишься.
Закрой глаза.
Потом ты думаешь:
"Пойду к маме, у меня болит горло".
Тебе нужно отодвинуться,
а то он увидит нас обоих.
Возьми марионетку.
Вздохни.
Теперь ложись.
Закрой глаза.
Открой.
Теперь посмотри вверх.
Посмотри вверх и подумай:
"Я пойду к маме".
Я всегда хотел стать режиссёром,
за исключением короткого периода,
когда я хотел водить локомотив.
Вот, я тебе покажу.
Ты лежишь так, правильно?
Ты лежишь на этой руке, да?
Да, так вполне получается.
- Я опять забыл.
- Да, очевидно.
- Посмотри сюда, Свен.
- Да, я понял.
Поиграй с ней немного,
вместо того чтобы закрывать глаза.
Не закрывай глаза, я сказал неправильно.
Потом положи её и подумай:
"Я пойду к маме".
Когда ты встаёшь -
смотри сюда.
Не делай так,
а вставай вот так.
- Ты понял, Свен?
- Да.
Попробуй ещё раз.
Так. Ты лежишь здесь и вертишь её.
Посмотри на неё.
Теперь положи.
А теперь вставай.
- Как сейчас?
- Намного лучше.
Сочельник
Отодвинь подсвечник немного в сторону.
- Свен, тебе видно?
- Да.
Теперь его горечь всеобъемлюща.
- Это омерзительная часть.
- Да, чрезвычайно.
- Мне надо брать не очень много.
- Да, немного.
Это традиционное ежегодное представление,
и все ждут его, как рождественской
заутрени в Домском соборе.
Все присутствующие волнуются
в предвкушении его
и взрываются аплодисментами,
когда представление заканчивается.
Правильно?
Кажется, пора зажигать свет.
Эй, рождественские гномы!
Сдвинем бокалы, отпразднуем дома!
Не слишком долог наш путь земной,
полон трудов и печали иной.
Эй, рождественские гномы!
Сдвинем бокалы, отпразднуем дома!
Давайте ещё раз.
Нальём им шнапса.
Если трудно начать вместе,
подай им знак рукой.
Я так и сделал, но никто не заметил.
Хорошо, тогда на раз-два-три.
После повторения "неаш путь земной"
вы должны сделать паузу,
а в прошлый раз её не было.
Выплюни орех.
Потом крикни: "У меня орех!"
Потом встань и покажи всем орех
- вот так, на ложке.
Давайте повторим это шаг за шагом.
- Сначала ты встаёшь.
- Это рис?
Посмотрим. Он держит тарелку вот так.
Потом он говорит:
"Стишок со словом КАША"!
- Стишок со словом КАША!
- Сначала все болтают и не слышат.
Тогда ты встаёшь и требуешь тишины.
Ты скажешь: "Минутку внимания!"
Минутку внимания!
Стишок со словом КАША!
"Кашу не просто едой мы зовём,
каша как воздух нужна:
в горе и в радости, ночью и днём
силу даёт нам она."
Хорошо, продолжайте разговаривать.
А ты уже довольно набрался,
как она только что сказала.
- Теперь ты говори: "Я нашла орех!"
- Я нашла орех!
Четырёхкратное ура в честь
нашей будущей маленькой невесты!
Правильно, хорошо.
Скажите это пять раз.
Некоторое время назад
у меня был тяжёлый геморрой,
и я с ужасом смотрел в унитаз,
проверяя, не капает ли кровь,
и думал...
Скажу я тебе, у меня как-то раз был...
Это гораздо хуже.
Начали!
Стишок со словом КАША!
"Кашу не просто едой мы зовём,
каша как воздух нужна:
в горе и в радости, ночью и днём
силу даёт нам она."
- Давай!
- Смотрите, я нашла орех!
Четырёхкратное ура в честь
нашей будущей маленькой невесты!
Стоп!
Ты встанешь, и когда они закричат "ура",
посмотри на каждого из них.
- Нет, эту опрыскивать не надо.
- Чей это свет такой сильный?
- Твой.
- Нет.
- Да, твой.
- Так смотри туда.
- Ой, танец в цепочке, как здорово!
- Ещё бы! Двигаться будем туда.
Погоди минуту.
Густав Адольф...
За ним Путте, потом Петра.
- Путте.
- А я здесь?
Затем Лидия и Карл.
Карл за Лидией.
Оскар за Карлом.
Потом будут Вега, Эстер и Альма.
Альма - за Эстер.
Потом Эмили, за Альмой.
Потом Алида, Сири, Лисен, и наконец - Якоби.
Все встали?
Пошли.
Ты с нами, Свен?
Осторожнее, здесь порог.
- Замыкающему хуже всех.
- Конечно.
Тяжёлая у меня работа.
Теперь самое интересное.
Вы все проходите...
И вдруг ты увлекаешь её в сторону.
А вы возьмитесь за руки.
Все идут дальше, продолжайте.
Ты зажимаешь её в углу и говоришь:
"Навестить тебя сегодня?"
Да, да, продолжай.
Она высвобождается и убегает.
И спасается,
присоединившись к этой группе.
К несчастью, ты оказываешься
как раз рядом со своей женой.
Ну, хорошо. Спасибо.
Снова Рождество, снова Рождество,
длится Рождество до Пасхи.
Нет, это неправда, конечно, неправда,
что Рождество длится до Пасхи.
Камера и вся съёмочная группа
должны стремительно нырять
вслед за полковником
через многочисленные дверные проёмы.
Это гораздо опаснее, чем может показаться.
Налево!
Мои соболезнования.
Налево.
Налево.
Налево.
Позвольте мне поцеловать вашу руку
в знак преданности и благоговения и
осмелиться предложить вам всяческую
поддержку, какую только простой смертный...
- Может оказать.
- Может оказать.
- Стоп!
- Мне остаться здесь?
Он целует ей руку вот так.
Затем опускает её снова.
Затем он стоит по стойке смирно,
будто у края могилы.
Он стоит в молчаливом почтении,
страстно взирая на вдову.
Да, с обожанием.
- Это нетрудно.
- Совсем нетрудно.
Куклы
Где вы нашли столько кукол?
Они попали к нам из старого
кукольного театра начала 20-го века,
который находился во дворце Дроттингхольм.
Он был построен для стокгольмской
выставки в 1907 году.
Они кому-нибудь принадлежат?
На выставке состоялось
более 300 представлений.
Потом директор - человек,
которому принадлежал театр, -
снял помещение на Библиотечной улице,
вероятно, старый Театр Красной Мельницы.
Раньше он назывался как-то иначе.
Там он продолжал следующие два года
и сделал не менее 18 премьер.
Но он не смог продержаться.
Это было слишком дорого.
Кому все куклы принадлежат сегодня?
Они принадлежат шведскому государству,
а конкретно - Театральному музею
в Дроттингхольмском дворце.
Можно передвинуть эту раковину
немного туда,
сантиметров на двадцать ближе к стене?
- Эту?
- Да, эту.
А теперь подвиньте...
Я сказал - двадцать сантиметров.
Я не курил полтора года.
Потом я играл в фильме,
где мне пришлось курить,
так что я начал снова.
И продолжал несколько лет,
но пять лет назад я бросил.
- Мои родители много курят.
- Правда?
- Тебе это мешает?
- Да.
Мумия
Проще всего списать всё на счёт зеркал,
хитроумных устройств и отражений.
Тогда люди смеются,
и это здоровее во всех отношениях,
особенно в финансовом.
Это правильно.
Так, а теперь скажи...
Особенно в финансовом.
- А потом ты говоришь: "Смотри внимательно".
- Теперь смотри внимательно.
А сейчас иди сюда.
Теперь если ты будешь
держать руку здесь внизу...
Теперь смотри внимательно.
Видишь, где рука?
Следуй за рукой.
Вот так.
А теперь поверни её...
Вот так, да?
Это страшно!
Свен Нюквист использует
минимум источников света
с максимально возможной точностью.
Теперь темнее.
Вот он откуда идёт.
Если бы у нас был такой свет,
не было бы никаких проблем.
У нас есть вон тот.
Да, но он немного сильнее, чем надо.
Включи тот свет.
Как его можно приглушить?
Об этом я и думал.
- Полностью?
- Да.
А так - слишком мало.
Я предлагаю наполовину.
Используй половину мощности.
Это немного сильнее.
Ты прав.
Как? Дай посмотреть.
Но он падает под плохим углом.
Он мог бы покрыть большую площадь.
- Что?
- Мы говорим об освещении.
Здесь, в Швеции, мы считаем его уникальным.
И весь остальной мир с нами согласен.
Свет идёт вверх, так что он
падает и на мумию, и на него.
Если хочешь, мы заменим его меньшим.
А этот падает правильно?
Хорошо, хорошо.
Это будет прекрасно.
Так и сделаем.
Теперь мы отрабатываем почти
неуловимое движение камеры,
следующей за Александром и Измаилом.
Всё в порядке?
"Это не я..."
Это говорю не я, а ты сам.
Теперь поставь руку перед его лицом.
Вот так.
Отбрось колебания.
Он спит крепко.
Минутку.
Держи свою руку перед его глазами.
Отбрось колебания.
Он спит крепко.
Потом мы следуем за рукой вниз.
Подожди, посмотрим... правильно.
Стой неподвижно.
Руки в нижней части кадра,
брови в верхней.
Фокус здесь. На рте.
Тогда ты говоришь...
Можешь открыть.
Будет неплохо выглядеть,
если ты как будто делаешь усилие.
Вот так, хорошо.
Так достаточно.
Распахнутся двери...
Дай мне, дай свои руки.
Потом руки поднимаются.
Поднимай руки. Хорошо.
Держи руки ещё выше.
Когда их руки поднимаются,
ты тоже следуешь за ними, вот так.
Секунду.
Поверни кверху, чтобы руки
были в нижней части кадра.
Подожди.
Я знаю, о ком ты думаешь:
высокий человек со светлыми
с проседью волосами и бородой.
Поправь меня, если я ошибаюсь.
- У него яркие голубые глаза...
- Можно заснять это движение ещё раз?
Мои ноги мешали.
Оператор должен точно почувствовать,
где начинается движение.
Там ты и начнёшь.
Понимаешь? Правильно, Свен?
Повторите последний кусок.
Правильно. Вы уже стоите.
- И теперь ты говоришь...
- Ты думаешь о...
Смотри только в один его глаз.
Левый глаз, если смотреть от тебя.
Тот глаз, что ближе к камере.
В этот глаз ты должен смотреть.
Это чтобы твои глаза не блуждали.
Тише.
Ты носишь в себе смерть одного человека.
Подожди.
Я знаю, о ком ты думаешь:
высокий человек со светлыми
с проседью волосами и бородой.
Поправь меня, если я ошибаюсь.
У него яркие голубые глаза
и костистое лицо.
Поправь меня, если я ошибаюсь.
Он спит, и ему снится, будто он
упал на колени перед алтарём,
над которым висит распятый пророк.
Во сне он поднимается с колен и кричит:
"Мой Бог, мой Бог, зачем ты меня оставил?"
Но кругом темно, и нет ответа,
не слышно даже смеха.
Я не хочу, чтобы ты так говорил.
Это говорю не я,
а ты сам.
Отбрось колебания.
Александр, когда она тебя поворачивает,
ты должен выглядеть испуганным.
Правильно. Потом пусть она
закроет твои веки,
чтобы ты не сам закрывал глаза.
Правильно.
Отбрось колебания.
Он спит крепко, его мучают кошмары.
Дай мне твою руку, Александр,
вообще-то это не обязательно,
но так надежнее.
Распахнутся двери...
Крик разнесется по всему дому.
- Я не хочу.
- Поздно.
Я знаю твоё желание.
Такой маленький мальчик — и носит
в себе такую ненависть.
Твоя тощая грудная клетка
того и гляди взорвётся.
Не бойся, Александр.
Надо лишь отбросить колебания
в решительный миг.
Поэтому я держу тебя в своих объятиях.
Перед тобой только один путь,
и я пойду с тобой.
Я уничтожу себя.
Я войду в тебя, мой малыш.
Не бойся, я с тобой.
Я твой Ангел-хранитель.
Сейчас пять часов утра,
солнце только что встало.
Распахиваются двери...
Нет, погоди.
Сначала крик, душераздирающий
крик разносится по дому,
бесформенная пылающая фигура
с воплем движется по...
Я не хочу!
Отпусти меня, отпусти меня!
Стоп!
На этот раз ты был даже слишком напуган.
Помни, что ты играешь перед камерой.
А вообще это было довольно неплохо.
- Как тебе кажется?
- Да.
Сейчас уйдите из-под этого света.
Выпейте что-нибудь
и освежите грим, или что у вас там.
Концентрация должна быть полной.
Шум в студии не может нас отвлекать.
Я знаю, о ком ты думаешь:
высокий человек со светлыми
с проседью волосами и бородой.
Поправь меня, если я ошибаюсь.
У него яркие голубые глаза...
- Он всё больше и больше пугается.
Его охватывает ужас.
Он спит, и ему снится, будто он
упал на колени перед алтарём,
над которым висит распятый пророк.
Во сне он поднимается с колен и кричит:
"Мой Бог, мой Бог, зачем ты меня оставил?"
Но кругом темно, и нет ответа,
не слышно даже смеха.
Я не хочу, чтобы ты так говорил.
Это говорю не я,
а ты сам.
Стоп!
Аллан Эдваль репетирует
роль Призрака в "Гамлете".
Для хорошего актёра так же сложно
убедительно сыграть плохого актёра,
как для человека с музыкальным
слухом - сфальшивить.
О, слушай, слушай!
Если только
Ты впрямь любил когда-нибудь отца...
О, Боже мой!
Отмсти за подлое его убийство.
Убийство?
Да,
убийство из убийств,
Как ни бесчеловечны...
странны...
- ... все убийства.
- А?
...все убийства.
Рассказывай, чтоб я на крыльях мог...
Очень натурально выглядевшая оговорка.
Это было чудесно, чудесно.
Очень хорошо.
Теперь ты.
Переигрывай немного сильнее.
Больше выкладывайся.
Немного истеричнее, хорошо?
Хорошо.
Вложи в это всего себя.
"Убийство!"
Всего себя.
Вложи в это всё, юный Маттсон.
Так было и с моей. Сплошной лишай
Покрыл мгновенно пакостной и гнойной
Коростой, как у Лазаря, кругом
Всю кожу мне.
Так был рукою брата я во сне
Лишён короны, жизни, королевы.
Так был подрезан в цвете грешных дней,
Не причащён и миром не помазан
Так послан второпях на Страшный суд
Со всеми преступленьями на шее.
О, ужас, ужас, ужас!
Если ты
Мой сын, не оставайся равнодушным.
Стоп!
Хорошо.
Снимем ещё один дубль.
Садись сюда.
Не одновременно, а на секунду позже.
Понимаешь?
Что мигом обегает, словно ртуть,
Все внутренние переходы тела,
Створаживая кровь, как молоко...
- Эта пуговица на воротнике меня убивает!
- Почему бы его не снять?
Гуннар Бьорнстранд поёт
"Песнь шута" из "Двенадцатой ночи".
Камера Арне Карлссона наблюдает за ним
на протяжении этого долгого и трудного дня.
Мы становимся свидетелями героической борьбы
великого актёра с собственными страхами,
с его слабеющим инструментом, с болезнью.
Следует добавить, что Гуннар
Бьорнстранд видел эти съёмки
и одобрил их.
Влезайте на эту стремянку.
Вам нужно сесть на неё верхом.
Мы можем попробовать закрепить подушку.
Но она очень большая и неудобная.
Может, вам и не понадобится.
- Нет, в эту сторону.
- Лицом к публике?
- Да, желательно.
- Это непривычно, сидеть к ним лицом...
Почемы, такой бывалый
член труппы, как вы...
Вам не о чем беспокоиться.
Можете сесть теперь?
Вам удобно сидеть?
Вам ведь не очень нужна подушка.
- Нет, но что-нибудь потоньше.
- Хорошо.
Что-то вроде небольшой подстилки.
Этот насест немного жёсткий.
Когда начнём, вы будете держать вот так.
Сначала так,
а потом поднимете вверх.
Освещение с этой стороны очень яркое.
Попробуем?
- Свеча зажжена?
- Нет, но будет.
Кто-нибудь может зажигать свечи?
- А кто делает дождь?
- Он на своём посту наверху, я думаю.
- Данне там?
- Да.
Когда я ростом да был ещё с вершок,
Тут как раз и ветер и дождь
Я все дурил, как только мог,
А ведь дождь — он хлещет каждый день.
Стоп! Мы не видели свечу.
Вы недостаточно подняли зонтик.
Ещё раз, пожалуйста.
Музыка!
Когда я ростом да был ещё с вершок,
Тут как раз и ветер и дождь
Я все дурил, как только мог,
А ведь дождь — он хлещет каждый день.
Стоп!
Музыка!
Стоп!
Хорошо получилось.
- Хорошо?
- Да.
Я тут подумал об одном...
Когда вы поднимаете зонтик и держите его,
ваша рука немного дрожит.
Она очень напряжена.
Да, так почему бы вам не держать
зонтик обеими руками?
- Хорошо. - Посмотрим.
Поднимите его так, чтобы я видел.
Держите его, посмотрим.
Так лучше.
- Конечно.
Можете держать его немного сбоку?
Так, чтобы не закрывало ваше лицо.
- Теперь хорошо.
- Здесь хорошо?
Да, прекрасно.
Так выглядит даже более комично.
Камера!
Музыка!
Стоп!
- Я ведь не попал в кадр?
- Нет, но он немного попал, вон там.
Правда? Подвинься вправо.
Нет, прости, влево.
Его не должно быть в кадре.
Ещё раз, пожалуйста.
Так - прекрасно.
Зажгите снова свечку Гуннару.
Тишина! Камера!
Музыка!
Так, как вы держите, нам не видна свечка.
Это тяжело, когда свечка на голове.
У меня столько всего...
Мне нужно было отрепетировать.
- Не беспокойтесь.
Хорошо, попробуем ещё раз.
Тишина! Камера!
Музыка!
Стоп!
Зонтик?
- Коснулся свечки один раз.
Больше никаких проблем. Всё хорошо.
Феноменально!
- Их больше нет с нами.
- Нет.
- Ниттеля тоже нет.
- Ну, дорогой мой...
- Не один десяток лет как.
- Конечно.
Я сидел так, правильно?
Вы можете это подоткнуть.
Шаль сползла вперёд.
- Правда?
- Тебе видно, Свен?
Не видно, нормально.
Может, немного порепетировать,
прежде чем начнём?
Мы можен пройти по тексту?
Вы хотите? А то ведь можно
порепетировать уже с плёнкой.
Будем делать, как вы хотите.
Вы будете лучше себя чувствовать, если мы
порепетируем? Не думаю, что это необходимо.
Может, и не надо.
Может, свежесть будет утеряна.
Попробуем.
- Повторить с вами стихотворение?
- Нет... Да. Прочтите первую строчку.
"Когда достиг я зрелых лет"
Правильно.
Когда достиг я зрелых лет,
Тут как раз и ветер и дождь,
От плута прятался сосед,
А ведь дождь — он хлещет каждый день.
Затем вы поднимаете пианоно...
Что я говорю?
Поднимаете зонтик.
Начинаем!
Минуту.
Тишина.
Камера!
Музыка!
Когда достиг я зрелых лет,
Тут как раз и ветер и дождь,
От плута прятался сосед,
А ведь дождь — он хлещет каждый день.
Стоп! Отлично!
Это было чудесно.
- Теперь идите сюда.
- Хорошо.
- Выключите дождь.
- Сколько лазать приходится...
Подождите, у вас же есть зонтик.
Смотри, чтобы он тут не поскользнулся.
Мы можем передвинуть сюда эту рампу?
Как насчёт будки суфлёра?
Что? Значит, надо будет это сделать.
Тишина! Зажгите свечку!
Тихо.
Держите зонтик точно так же,
как в предыдущем куплете.
Правильно.
- Потом он его опускает.
- Теперь положите его на плечо.
Так. Теперь снова поднимите.
Камера!
Музыка!
Когда — увы! — я взял жену,
Тут как раз и ветер...
Стоп! Гуннар, зонтик
нужно опустить на плечо.
- Чёрт, правда.
- Ещё раз.
Поднимите его немного.
Тишина!
Как только начнёте петь,
опустите зонтик на плечо, хорошо?
Камера!
Музыка!
Когда — увы! — я взял жену,
Тут как раз и ветер и дождь,
Я с ней без пользы вёл войну,
А ведь дождь — он хлещет каждый день.
Стоп!
Это было хорошо.
- Как снялось?
- Хорошо, прекрасно.
Сделаем ещё один дубль.
Музыка!
Когда я стал убог и стар,
Тут как раз и ветер и дождь,
От пива в голове удар,
А ведь дождь — он хлещет каждый день.
Очень хорошо, Гуннар.
Снимем ещё раз.
- Сейчас - чуть меньше "бросаний".
- Хорошо.
Сначала зонтик повыше, Гуннар.
Когда я стал убог и стар,
Тут как раз и ветер и дождь,
От пива в голове удар,
А ведь дождь — он хлещет каждый день.
Стоп!
- Очень хорошо, Гуннар!
- Спасибо.
Вы можете снять свечку?
Вы репетировали?
- Нет.
- Снимите её с головы.
- И кому её дать?
- Сейчас задуйте.
Потом мы можем поставить её обратно, да?
Она и приклеивается легко,
и снимается несложно.
Это надёжно?
Не упадёт, пока вы будете петь?
Вы уверены?
Гарантирую.
Наш мир начался давным-давно,
Тут как раз и ветер и дождь,
Но все равно, раз вам смешно,
Мы хотим смешить вас каждый день.
Вы, ребята, встаньте
немного в стороне, здесь.
Микрофон в кадре...
Тишина! Камера!
Музыка!
Наш мир начался давным-давно,
Тут как раз...
Стоп! Не начинайте петь,
пока он не закончил ноту.
Хорошо, я понял.
Тогда ещё раз.
И спокойнее.
- Делайте это тихим голосом.
- Да.
Так же мягко, как раньше.
Не беспокойтесь о свечке.
Тишина!
Камера.
Ты видишь микрофон, Свен?
Микрофон в кадре?
Нет.
Музыка!
Наш мир начался давным-давно,
Тут как раз и ветер и дождь,
Но все равно, раз вам смешно,
Мы хотим смешить вас каждый день.
Вы забыли о свечке.
Ещё раз.
Продолжаем.
Больше дождя!
Он выбьет из трубок воздух.
Включите дождь сильнее!
Хорошо.
Тишина!
Камера.
Музыка!
Стоп, стоп, стоп.
Вы должны снять свечу сразу же.
Ладно, тогда ещё раз.
Но это было хорошо.
Продолжим.
Дайте нам больше дождя!
Хорошо.
Камера.
Это было очень хорошо, Гуннар.
Просто прекрасно. Красиво и мягко.
Начали!
Стоп!
Очень хорошо.
Похороны Оскара снимались в холодный,
ветренный день, с пятьюстами статистами,
лошадьми, телегами, духовым оркестром
и множеством актёров.
Автобус номер 6...
Стой спокойно.
Улыбнись оператору.
Режиссёр слёг с гриппом
и температурой под сорок.
Но, благодаря тщательному планированию,
его обязанности смогли быть распределены
между его умелыми сотрудниками.
Назад по местам!
Снимем ещё раз! На этот раз - быстрее!
Сделай контрольный дубль.
- А потом - крупный план. - Нам кажется,
вышло прекрасно. А тебе, Свен?
Да, прекрасно.
К вашему сведению, господа: уже 11 часов.
Я знаю.
Бенита!
Скажи актёрам,
что нам нужно снять контрольный дубль,
и что мы делаем различные варианты.
Скажи им, что на этот раз мы снимем ближе.
Так что пусть потерпят.
- Сделаю.
- Спасибо.
12 февраля 1982 года
100-й день съёмок, сцена 771
Мы начнём со вспышки молнии.
- Ты это видела?
- Теперь бегите.
- Молния ударила!
- Это было совсем рядом.
Хорошо бы этот чёртов собор
разнесло к чёртовой матери.
А вдруг Бог тебя накажет за такие слова?
Если такой всемогущий Бог накажет такую
букашку, как Александр, за такую мелочь,
значит, он и на самом деле дерьмовая
сволочь, как я и подозревал.
- Слышишь? Он играет на флейте.
- Повернись сюда, когда ты это говоришь.
- Не с таким выражением, это уж слишком!
- Я не хотела.
Когда играют на флейте - это хорошо.
Теперь отвернитесь к окну.
Так. Достаточно.
Скажи "Ш-ш-ш".
Он играет на флейте.
Если мы сосредоточимся...
Потом повернись к ней, и оба сядьте.
Если мы сосредоточимся на мысли
о его смерти, он наверняка умрёт.
Только надо начинать одновременно.
Раз, два, три!
Умри, скотина!
"Умри, скотина".
Дальше - ещё одна вспышка молнии.
Ты скажешь "Раз, два, три".
А потом он скажет "Умри, скотина" один.
Правильно. Мы так и сделали.
Во второй раз тоже хорошо получилось.
Сложи руки...
- Да, и я тоже.
- Хорошо.
И сядьте прямо, вот так.
Не горбитесь.
Потом ты посмотри на него
и скопируй его позу. Хорошо?
Раз, два, три.
Умри, скотина!
- Он ещё играет.
- Попробуем ещё раз.
Посмотри на неё, и тогда скажи
"Попробуем ещё раз".
Раз, два, три:
Умри, скотина!
Потом посмотри вверх.
И скажи...
- "Больше..."
- Разве моя очередь?
Больше не слышно.
Может, он мёртв.
- Может, он умер!
- Да!
Может, он умер.
Мы с сестрой так делали.
Мне это хорошо знакомо.
- Вы это в шутку делали?
- Нет, мы были очень серьёзны.
Ещё раз.
Кстати, Фанни:
"Послушай, он играет на флейте".
Но она должна сказать "Ш-ш-ш".
А потом - "Послушай".
- Да. А потом - "Может, он умер".
- Нет. А, в конце, правильно.
Тишина! Ещё раз.
Сейчас будет гигантская вспышка молнии.
Начали!
- Ты это видела?
Молния ударила.
- Попробуем ещё раз.
- Подожди, ты вы должны вслушиваться!
- "Он ещё играет".
- А, да.
Вот именно, и там будет удар грома,
это сейчас мы его не слышим.
А теперь - "Если мы сосредоточимся".
- Если мы сосредоточимся...
Сядьте прямо.
Если мы сосредоточимся на мысли
о его смерти, он наверняка умрёт.
Раз, два, три!
Умри...
Закрой глаза.
Вот так.
Крепко,
как будто ты на унитазе
и тужишься изо всех сил.
Только не делай этого...
Хорошо, "Если мы сосредоточимся".
Если мы сосредоточимся на мысли
о его смерти, он наверняка умрёт.
Хорошо. Теперь сожми руки.
Раз, два, три.
Раз, два, три:
Умри, скотина!
Он ещё играет.
Попробуем ещё раз.
Раз, два, три:
Умри, скотина!
Стоп.
Успокойтесь немного.
Снимем ещё раз.
Ты это видела?
- Молния ударила!
- Это было совсем рядом.
Хорошо бы этот чёртов собор
разнесло к чёртовой матери.
А вдруг Бог тебя накажет за такие слова?
Если такой всемогущий Бог накажет такую
букашку, как Александр, за такую мелочь,
значит, он и на самом деле дерьмовая
сволочь, как я и подозревал.
Слышишь? Он играет на флейте.
Чуть-чуть быстрее.
Начали!
Ты это видела?
Молния ударила!
Это было совсем рядом.
Хорошо бы этот чёртов собор
разнесло к чёртовой матери.
А вдруг Бог тебя накажет за такие слова?
Если такой всемогущий Бог накажет такую
букашку, как Александр, за такую мелочь,
значит, он и на самом деле дерьмовая
сволочь, как я и подозревал.
Слышишь? Он играет на флейте.
Если мы сосредоточимся на мысли
о его смерти, он наверняка умрёт.
Только надо начинать одновременно.
Раз, два, три:
Умри, скотина!
Он ещё играет.
Попробуем ещё раз.
Раз, два, три:
Умри, скотина!
- Больше не слышно.
- Может, он умер.
Стоп!
Всё утро у меня было предчувствие,
что случится что-то плохое.
Каскадёр, который должен был
изображать горящую женщину,
тщательно подготовился.
Очень хорошо, очень хорошо!
Всё правильно.
Стоп!
Тринадцать секунд, да?
Тринадцать секунд.
Это нормально? Очень хорошо.
Кто кого ждёт?
Мы можем начать сейчас,
если освещение готово.
Я сейчас узнаю.
Свен ещё не готов.
Но несмотря на все предосторожности,
напалм попал ему на руки
и привёл к тяжёлым ожогам.
Когда жизнь таким образом
вносит коррективы в мои замыслы,
у меня появляется желание
покинуть студию навсегда.
После семи месяцев общих усилий
внезапно настал последний день съёмок.
Все мы были удивлены и немного растроганы.
Тишина!
Камера!
Начали!
Стоп.
- Хорошо?
- Да.
Ну, вот и всё.
Было почти грустно.
Даже те, кто не курит,
должны теперь закурить.
Дорогие друзья,
давайте не будем прощаться.
Это ужасно, так что не будем этого делать.
Давайте лучше повеселимся на славу.
За всех присутствующих.
 

////////////////////////////