55 градусов ниже нуля (1986 год). Фразы и цитаты из фильма

В канун Нового года в доме рабочего-металлурга Кузнецова собралась вся семья. Но праздника не получилось - накопившиеся проблемы потребовали безотлагательного решения...

Все фразы и цитаты

 55 ГРАДУСОВ НИЖЕ НУЛЯ
Ты какой-то тайной веял.
Таял в солнечной дали.
Внимание! Внимание!
Уважаемые пассажиры.
Бригадир поезда срочно просит врачей, любых
медицинских работников
срочно явиться в седьмой вагон.
- Да ничего страшного не случилось.
- Ну может помочь чем-нибудь?
Вот мужчинам здесь как раз нечего делать.
Девушка, может лекарство какое-то достать?
Товарищи, разойдитесь по своим купе.
Не стойте здесь. Я вас очень прошу.
Идите в свое купе, молодой человек.
И вы тоже.
Внимание! Внимание!
Уважаемые пассажиры.
Бригадир поезда срочно просит врачей, любых
медицинских работников
срочно явиться в седьмой вагон.
Песня вечная России
не расстанется с тобой
Ты сливаешь страсти нежность
А вам что, товарищ?
Ой, извините, пожалуйста.
- Что случилось?
- Понимаете, женщина рожать собралась.
А первая остановка через 36 минут.
А раньше никак. Негде остановиться.
И что, ни одного медицинского светила?
- Нет.
- Кроме вас нет никого.
- Ну, показывайте, хозяюшка.
- Ага, пожалуйста.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
Меня зовут Иван Петрович.
- А вас как зовут?
- Володя.
- А жену?
- Света.
- По назначению едете? Пограничье?
- Да. Пограничье.
Ну, ничего. Осилим.
Ясно. Не волнуйся, дочка. Вы знаете?
Давайте-ка шарик.
Вы у проводницы попросите горячей воды,
простыней и, если есть, аптечка.
Только быстро. Хорошо?
- Если можно, горячей воды.
- Ага, сейчас.
- Я врач.
- Врач? А, ну тогда очень хорошо. Вот.
Стоматолог.
Стоматолог? Ну ничего. Втроем-то нам сам
черт не страшен. Опыт есть.
- Воды горячей, пожалуйста. Вы кто?
- Может помочь?
- Вы врач, что ли?
- Нет.
- А кто?
- Интересно же.
Балда.
Ну-ка давай. Давай, давай.
Ты поднатужься немножко.
- Давай, давай, давай, давай, давай.
- Да не волнуйся, девочка. Все будет хорошо
- Так вы не врач?
- Нет, у меня жена врач.
Но по части теории я...
- Так шлепните его.
- Шлепнуть?
От перепада температуры деформировались
рельсы на эстакаде.
Ну послушайте, у вас же есть службы,
отвечающие за состояние путей в любой мороз.
Тем более на коржевых установках.
Я отвечаю. В первую очередь.
С вас спрос особый. И вы это знаете.
Есть жертвы.
Машинист, экскаваторщик, шофер в больнице.
Ожоги, сотрясение.
- Слава Богу обошлось.
- Каковы убытки?
В сутки мы теряем до 7000 тонн. Из шести
домен одна, в сущности, не работает.
Огромные убытки.
Завтра беру ОБКОМа. Готовьтесь к
детальному разговору.
Хорошо.
Страна, конечно же, переживет создавшийся
дефицит металла.
Хотя в масштабах государства это не мелочь.
Промышленность покроет наши убытки.
Но вот моральные потери за нас, Сергей
Борисович, не перекроет никто.
Анатолий Алексеевич, сессия закончилась.
Кузнецов Иван Петрович выехал из Москвы.
- Унты я вам достала.
- Хорошо.
Стихия, унты.
Войдите.
Товарищ майор, арестованный Кузнецов
доставлен. Разрешите идти?
- Идите.
- Есть.
Прошу вас.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте.
О чем сегодня будем беседовать?
Я вам еще не надоел за два месяца?
Я хочу вам сообщить, что уголовно дело
против вас, Дмитрий Иванович, прекращено.
В виду отсутствия состава преступления.
Вот постановление о вашем освобождении
из под стражи. Распишитесь.
- Лучше поздно, чем никогда.
- На фабрике вас оговорили. Оклеветали.
Хотели своих выгородить. Сообщников.
Скажите, Дмитрий Иванович, а вот если бы
в вашей жизни
вновь возникла подобная ситуация как бы вы
поступили?
А как вы думаете?
Хотелось бы верить.
Леонард.
Пошли, пойдем, пойдем.
Спокойно, товарищи. Паша, нам сюда.
Здесь место свободное.
Тетенька, мы к окошечку.
- Хочу к окошечку.
- Пропустите.
- Паша, ты сидишь нормально?
- Хорошо.
Товарищ, товарищ, освободи место.
Но я ведь прошу, товарищ.
- Товарищ не понимает.
- Не понимает.
Понимает, сознательный.
А девушка, а девушка с нами останется.
Вась, а мы ей не нравимся.
А ты чего расселся, э? Э, дядя.
Не видишь, что ли, человеку отдохнуть
негде. Посидеть немножечко. Ну.
- Ну, ну, ну.
- Так бы сразу и сказал. Посидеть.
О, молодец, соображаешь. Такой хороший,
понятливый оказался.
Садись.
Больно! Больно! Вася.
План декабря, следовательно, и план года
комбинат завалил.
Здесь прежде всего виноваты вы, товарищ
Коновалов,
как начальник транспортного управления.
Комиссия еще свою работу продолжит.
Все детали будут уточняться.
А я пока вынужден отстранить вас
от занимаемой должности.
Все свободны.
Дайте третий.
Ремонт эстакады. Это две недели минимум.
Ну что, Семен, считаешь сильно наказали?
Ты зайди ко мне, поговорим.
Знаешь за что тебя в детстве уважали?
За то, что ты был порядочным пацаном.
Эй, чего улегся-то? Слышишь?
Так окочуриться можно.
Семен Михайлович, ты что ли? Ну-ка, ну-ка
давай вставай. Ты что?
Выпил, что ли, с горя? Держись, держись,
говорю. Вот так.
Ну-ка пошли, пошли ко мне.
- Слушай, может скорую вызвать, а?
- Нет-нет, я сначала сама выслушаю.
Вот, очнулся.
Миша, это Иван Петрович, да.
Что там случилось?
Так ведь весь дом можно заморозить.
Ну ладно, я сейчас подойду, да.
Есть инструменты.
Ну, рассказывайте.
Молодой человек, как все это произошло?
Я даже не знаю.
Шел по улице, голова закружилась,
а потом не помню.
А как вы здесь очутились?
Вы ведь где-то на Вагонке живете.
Не знаю.
- Наверное, вы переутомились?
- Вы знаете, у нас неприятности.
Три дня с комбината не выходили.
Давненько мы с вами не виделись.
- Семен Михайлович, давненько.
- Пятнадцать лет.
Пятнадцать лет. Целая вечность.
Ну-ка иди сюда, мать.
Посмотри на блудного сына.
- Димка. Разве можно так?
- Я только из командировки.
- Да.
- Ну хоть бы позвонил.
А я приехал, дома никого, а я...
- Да я к соседям на 10 минут ушла.
- В шкаф.
Там тепло, уютно, детством пахнет.
Я уснул.
- Детством пахнет.
- Сумасшедший.
- Мама, спасибо за пирожки.
- Ну пожалуйста.
Как всегда очень вкусно.
- Ася не звонила?
- Звонила. Она в аэропорту, сейчас приедет.
Она, между прочим, жетон получила
на конкурсе красоты.
Жетон собаки получают на выставке.
- Вот видишь, даже хорошую новость испортит
- Нет, хороша новость.
- Конкурс красоты. Это при живом-то муже.
- Ну и что?
- Ты вот что...
- Папа, закрой дверь.
- Ну ладно. Пирожки сожрал, выспался?
- Да ладно тебе.
Ну вот и одевайся. Пойдешь со мной,
соседям поможешь.
Сейчас.
Вот семейство. Вот народ.
Выпейте, пожалуйста.
Спасибо.
А теперь лежать. Пару дней. Не меньше.
С таким давлением шутки плохи.
Это я вам как врач говорю.
Бежать не советую. Слышите?
- Отец где?
- Ты чего орешь?
- Ты тихо разговаривать умеешь?
- У меня голос такой.
Не голос. А натура такая горластая.
Не посмотрю, что ты начальство отца.
Уши-то надеру.
Ну ладно, мам.
Кран течет. Починить некому.
Мужиков полный дом.
- А толку никакого.
- Конечно.
Ну где ж отец-то?
Я же говорю, батареи у соседей чинит.
Сходи к нему.
Привет.
Вот лежу.
Марья Дмитриевна.
- Да?
- Вы не дадите чаю?
Сейчас.
Сейчас.
Он как здесь очутился?
Отец привел.
Ася, Асенька, здравствуй. Здравствуй,
девочка. Заждались мы тебя. Ну как ты?
Такое творится. Три дня сидела
в Домодедово, еле долетела.
- Ну ладно.
- Петя.
- С приездом, путешественница.
- Здравствуйте.
Мама, скажи отцу я завтра утром пораньше
зайду. Хорошо?
Хорошо.
А Дима как?
Все в порядке. Пойдем я тебя познакомлю.
У нас гость.
А вот это наша Ася, жена Дмитрия.
Была с комсомольской организацией в
Болгарии. Вот вернулась. Пойдем.
Ничего не понимаю.
Помогите.
- Леночка.
- Мамуленька.
Здравствуй. Ну, здравствуй, дорогая.
- Как вы доехали?
- Мы хорошо.
- Здорова?
- Да.
- Ну а где Георгий?
- Потом.
- Как Санька?
- Потом.
- Господи.
- Ну, чего застряли-то? Проходите.
Мать, ты чего же человека на улицу-то
выставила?
Ведет себя как мальчишка.
- Слушай, отец.
- Чего?
- Лена приехала.
- Лена?
- Да. Одна. Без ребенка, без мужа.
- А где она?
- У себя.
Ты знаешь, я чувствую, что-то случилось.
Сердцем чувствую.
Да. Это тебе не конкурс красоты.
Ася. Ася-папася приехала. Асечка.
Ну как там в Болгарии-то? Говорят медаль
какую-то получила?
- Да, наградили памятным жетоном...
- Да.
- Одной интересной делегации.
- Да, да, да, да.
Дайте хоть поздороваться, красавица
ты наша.
- Здравствуйте.
- Королевская кровь.
Знакомьтесь, пожалуйста.
Ты как тут, откуда здесь, какими...
Сразу все вместе.
Хорошая примета. Петьки только нет.
Петька заходил, тебя не застал.
Приспичило им, вдруг приспичило.
- Между прочим, тебе до Петьки ого-го.
- Ну, конечно, где уж нам.
Зачем пришел?
Я давно хотел сказать тебе, Лена.
Я ухожу от тебя.
- Что, появилась другая женщина?
- Нет.
Мне все надоело.
Наша псевдосемейная жизнь,
твоя деловая хватка.
Твоя диссертация, вот это вот увлечение
аэробикой.
Ты что это серьезно?
Да, серьезно.
Очень серьезно.
Что будем делать, уважаемая Елена
Ивановна?
Первый раз в жизни не знаю как мне быть.
Я хочу понять.
Гидрометцентр СССР сообщает, на Урале
небывалой силы морозы
сменяются потеплением.
На все есть объективные причины
как в сказке.
План, к примеру, под угрозой, потому что
поставщики виноваты. Так?
Низкое качество, потому что оборудование
старое.
А старое оборудование работает на износ,
потому что план большой.
А план под угрозой, потому что поставщики
виноваты.
Вот тебе сказка про белого бычка, милый.
Опять глобальные проблемы.
А что? Самая глобальная проблема у советской
власти - это то, что халтурщиков развелось
видимо-невидимо.
- Вкусно?
- Вот как. Зарплату все получают.
А работают через одного.
- Ешь, отец, ешь, ешь.
- Ем, ем.
- А у вас в бригаде есть такие?
- У меня в бригаде...
- Иван.
- Ну а чего?
Я на них сил трачу больше, чем план.
Вот перец возьми.
- Ну, на Новый год к нам придете?
- Ну как пельмени?
- Как всегда.
- Чего Ваньку не приводишь долго?
- Батя.
- Целый месяц не виделись.
- Морозы же были.
- Петя, пойди выйди.
Там сосед который раз уже приходит.
- А, дядя Федор что ли?
- Ну да, конечно. Замучил совсем.
Ой, хороши, горячие.
- Отец, ну что ты все время его учишь?
- Чего бурчишь?
Он, в конце концов, не маленький.
Главный инженер.
- Разберется.
- Да ничего, ничего. Ему тоже полезно.
- Здравствуйте.
- Не узнаешь?
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, здравствуйте, Машенька.
Ну как же, Петя? Это же тетя Нюра. Она тебя
нянчила. Раздевайтесь, пожалуйста.
- Помоги, Петя. Проходите.
- Давайте.
Проходите на кухню. Чайку попьем.
Согреетесь.
Спасибо, Машенька, спасибо.
- А что?
- Не хочется.
А мы с ее внуком Славиком вы вместе играли.
Он тогда под машину попал на твоих глазах,
помнишь?
Да.
Тетя Нюра, вы посидите немножко, а я сейчас
мужиков покормлю и приду.
- Хорошо, хорошо.
- Вы проходите.
- Ну ты, Петенька, узнал меня?
- Да. Как поживают ваши дочери?
Да ничего. Женя хорошо живет,
квартиру получила.
Так.
Ну как, нравится?
А это я Димке.
Здравствуй, баба Нюра.
- Здравствуй, Дима.
- Как жизнь?
Да жизнь как жизнь.
Живу у Жени. Там сын женился.
Дочка разошлась, приехала с внучкой.
Ну, а я, вроде бы, там лишняя.
Еду вот сейчас к Гале.
Доброе утро. Как настроение?
Минуточку. Так.
Вот теперь ты настоящая королева.
Но последний танец за мной.
- Прошу.
- Да нет, я не буду.
Давай, давай, вместо утренней зарядки.
Лена, ну что делать-то?
Давай, давай, давай, давай.
- И.
- Ой, я не буду.
Так, так, так, так.
Давай, давай, давай, смелей, смелей.
Лена, игру покажи как у вас в аэробике.
Отлично.
Так, так, так, хорошо.
- А мы расходимся.
- Что-что?
Мы с Георгием расходимся.
Так.
А знаешь, Лена, я чувствовал, что все
этим кончится.
Что ты чувствовал?
Да зря ты тогда Коновалова отшила.
Зря ты за Георгия замуж вышла.
Он для тебя слишком добрый, мягкий.
- Ой, он как солнышко, да?
- Правильно.
А ты его взяла и загасила.
- Здорово, братец.
- Этот комбинат от государства...
в убытке из-за какого-то разгильдяя.
- Мама, ты с Ленкой сегодня говорила?
- Нет, а что?
- Да ничего. Все митингуете?
- Ты где пропадал?
- В командировке.
- Я же звонил на фабрику.
- Да уволился он.
- Ну уволился. Ищу свою жизненную стезю.
Хорошо б в порядке эксперимента выстоял бы
в очереди на бирже труда. Вот тогда...
Батя, у нас конституция гарантирует право
на труд.
Молодец. Права ты хорошо выучил,
а вот обязанности...
Да что ты, баба Нюра, садись поговорим.
Спасибо, Ванюша. Ухожу я.
Тетя Нюрочка, вы уж меня извините.
- Как-нибудь в другой раз, хорошо?
- Случилось что?
- До свидания, баба Нюра.
- До свидания.
- Пойдемте, тетя Нюра, я вас провожу.
- Прощайте.
Будь здоров, Петушок.
Я ведь прощаться с вами приходила.
Времечко мое кончилось. Все.
Так я пойду. Спасибо, было очень вкусно.
Пойдешь? Ну давай. Ты что хотел сказать-то?
Да потом, отец. Сейчас тороплюсь.
Неловко как-то все вышло, баба Нюра.
Черствые мы все стали. Садитесь, подвезу.
Спасибо, Петенька.
- Боязно мне за него, Лена.
- За кого?
Петя рос болезненным мальчиком. Его ведь
Еремей Савельевич воспитывал, прадед ваш.
Ну, Еремей Савельевич мастерил
по столярному делу.
А Петька в стружках что-то искал там,
фантазировал.
В ненастную погоду спрячется в сарае
и колдует там над чем-то.
И все тайком, тайком, чтоб никто не знал.
Вот этот шкаф считай они так вместе
и смастерили.
Странно. Когда отец нам сказки рассказывал
я вот какое-то Петькино душевное настроение
чувствовала что ли. Какую-то тревогу скрытую.
Еремей Савельевич на его глазах помирал.
Прибежала я к ним. Прадед в стружках лежит.
Белый-белый.
Шепчет Петеньку уведи от греха.
Я, дура, закудахтала, запричитала,
забегала.
Ведь Петя потерял близкого человека.
Поздно мы приметили, что изболелась
Петькина душа.
Характер у него изменился.
Какой-то суровый стал.
Боязно мне за него. Боязно. Потому что
Петя на рисковые повороты способен.
Кто не рискует, тот не выигрывает.
Ну, видишь ли, он на поворотах и
зашибеть-то может.
- Петрович, с наступающим тебя.
- И тебя так же.
- Чтоб не болел, выглядел молодцом.
- Спасибо.
Я все на счет Сашки своего.
Жена совсем извелась.
- Мальчишка ведь. Понимать надо.
- Понимаешь, разбирался я.
Ему же восемнадцать лет. Трое. Пьяные.
Нанесение тяжелых телесных повреждений.
Чуть не убили пожилого человека.
Да живой этот мужик-то.
Что за жизнь с поврежденным позвоночником?
Он же один кормилец.
А пять лет строгого режима?
Ну, в общем, его в области не оставят.
Его увезут.
Это тебя-то депутата не послушали?
Ну вот не послушали. Понимаю,
здесь все по закону. По справедливости.
По закону, по справедливости.
Я Сашку своего тебе никогда не прощу.
- Здорово.
- Здорово, Иван Петрович.
Между прочим, форсишь ты непотребно.
Вчера в таких тебя в порках видел.
- Фирма, Иван Петрович, фирма.
- Я знаю.
Фирма. Обостряешь международную обстановку.
Пардон. Не понял.
Француз уральского разлива. Я говорю,
обостряешь обстановку.
Президент может обидеться, что американский
флаг на заднице носишь. Ноту двинет.
Это ж фирмовая кожа, Иван Петрович.
250 ре.
- Иван Петрович, там директор пришел.
- А, сейчас иду.
Вот я и говорю. Деньги потом достаются,
а ты их на дерьмо тратишь.
Почему за три часа мало подач?
Да понимаете, на втором выпуске
мало ковшей. Выпуск не продули.
Пришлось отступить с воздухом
и закрыть кислород.
- Понятно. Что там еще?
- Чайку налить?
Налей. Ладно, потом.
- Держи.
- Комиссия приезжает.
- Когда?
- На днях.
Большие неприятности с этой аварией.
- Ну может пьяный был?
- Кто?
Ну машинист этот или с похмелья.
Ну ты уж не накручивай, Сергей Борисович,
не накручивай. Что ты?
Человек в больницу попал
в тяжелом состоянии.
А ты можешь ручаться, что не вмазал он?
Вот и плохо, что за человека
поручиться нельзя. Стыдно.
А ты видел очереди на три квартала с
хвостиком?
Глаза в асфальт, а стоят.
Стыдно, а стоят. Вот как с этим бороться?
Ну, у меня уже на это ни сил,
ни времени не хватает.
Чтоб на пенсию собрался?
Семен Михайлович, оголите мягкое место.
- Я уколов не боюсь.
- Бессовестный.
- Если надо уколюсь.
- Все в клоуна играешь.
Играю. А ты все куришь натощак.
Я бросила.
Лена, вот ты в нашей семье единственный
человек, который курит.
Просто завидую вам. Тебе завидую.
Легко живешь.
- Дима.
- А я.
Я человек легкомысленный.
Я тут.
Я чувствую, что Коновалову как-то
нехорошо. Неуютно у нас.
Побудь с ним. Поговори.
- Как самочувствие?
- Нормально.
Семен. Это ничего, что я вас так называю?
- Конечно, ничего.
- Вы понимаете, Семен.
Устал я от женского общества.
Поговорим как мужчина с мужчиной.
- Ну что ж? Поговорим.
- Женитесь на Лене.
Митя, ты хороший мужик, но...
- Ведь это же несерьезно.
- Очень серьезно.
- А ты действительно спал в шкафу?
- Спал.
А почему именно в шкафу?
А потому что это многоуважаемый шкаф.
Да-да, многоуважаемый.
Его сделал наш прадед, Еремей
Савельевич.
Собственноручно.
В нем, в этом шкафу отец учил нас
не бояться темноты.
В темноте проходимцев-то хватает.
Бывало залезет с нами в шкаф и ну сказки
рассказывать, и рассказывает, и рассказывает,
и рассказывает. Он знает их пропасть.
Так что все мы родом из нашего шкафа.
И темноты не боимся.
- Ну, а Лена?
- Какая Лена?
- Твоя сестра, как она?
- Что как?
На счет шкафа.
Большая любительница сказок.
А может и мы с вами слазим в шкафик?
Посидим, поговорим.
А то Ленке можно, а нам нельзя, что ли?
- Шутник вы, Дмитрий Иванович.
- А я серьезно.
Ну как мужчина мужчине, в общем,
нравится мне ваша сестра.
Вот и поговорите с ней.
Только вы поделикатней.А то у нее характер.
Мы все такие. Фамильная гордость.
- Он приехал и заявил.
- Откуда приехал?
Представляю как ты его встретила.
Отцовская порода. Как это вы и не первые.
Мамочка, у нас у всех твой характер.
У всех.
Не строй из себя шута, мальчишка.
Я вам не мальчишка.
- Не мешай, Митя.
- Не мальчишка я вам.
Столько лет прожили. Сыну уже
двенадцать.
Должно все уладиться.
Не уладиться.
Пороть вас с Димкой некому.
Пороть и плакать не давать.
- Зато Петя у вас образцово-показательный.
- Ну, на Петю хоть положиться можно.
А вы что?
Так.
- А вы, Иван Петрович, что скажете?
- Я?
Знаете, недавно ко мне дочка явилась.
Без телеграммы. Несмотря на мороз.
Она на юге живет.
Ну, сын у нее там, муж. Хороший мужик.
А дочка-то разводиться собралась.
По началу-то хорошо было. Жили хорошо.
Вот. Я чую, семья разваливается.
И виноват я. Отец.
Потому что я с детства ей твердил, дочка,
ты будь твердой, сильной, разумной.
Твердил, вот, старый дурак. Невдомек мне что
дочка-то чужими заботами жить разучилась
И семья-то держалась не ее силой,
а мужниной уступчивостью.
Может все обойдется, Иван Петрович?
Да как вам сказать, на комбинате
не обошлось.
- Сколько человек в прошлом году ушло?
- Около трех тысяч.
Около трех тысяч рабочих, техников,
инженеров.
Это же не футбольная команда.
Ушли с родного комбината.
Так может наше руководство людскими
заботами жить разучилось.
Был бы план, а там трава не расти.
Работаешь, работаешь, встанет такой
пролетарий и скажет...
Да нет, Сергей Борисович. Я вот что
хочу сказать.
Позавчера партийное бюро транспортного
правления
исключило из партии начальника правления
товарища Коновалова.
Он своей вины не отрицает.
Решение партийного бюро он считает
несправедливым.
Нет, он так не считает, это я считаю. Да.
Он-то твердит одно - если что не так,
разберутся.
А я вот что хочу спросить, Анатолий
Алексеевич.
Если человек в трудную для себя минуту
верит в справедливость, так ведь
это хорошо, наверное?
Вам же нельзя вставать. Мам, мам.
Коновалов уходить собрался.
- Вам что, плохо у нас?
- Да нет, я же не поэтому.
К счастью.
Ты чего такой злой?
Ничего не злой.
- Можно?
- Конечно.
Ну что, крепко тебя помяли на Партбюро?
Ничего, еще не вечер.
- А Петр Иванович там был?
- Конечно. Член Парткома.
Ну и что он?
Нормально.
Ты сколько, уже год начальником управления?
- Да.
- А до этого замом?
- Пять лет.
- Пять лет.
Ну как ты думаешь, в чем причина-то аварии?
Произошла деформация рельсов.
Значит мы, железнодорожники виноваты.
Хотя мы все проверяли.
Даже перед самой аварией
все было нормально.
А эстакада?
Что эстакада?
Да нет, ничего.
- Здравствуй.
- Здравствуй, сестренка.
Я уж давно здесь. Все поговорить нам
не удается.
Чего это ты? То не приходишь,
то два раза на день.
Батя, разговор есть деловой.
- Ну идем.
- Давай уж поухаживаю.
Ну поухаживай за братцем.
А поговорить мы и на Новый год успеем.
Тут такое дело, отец. Завтра на комбинат
должен секретарь Обкома приехать.
А, наслышан.
А где-то через недельку комиссия,
из Москвы нагрянет, из ЦК.
- Начнется разбирательство.
- С ума сойти, какая холодина.
Привет передовикам производства.
Я думаю, при сложившихся обстоятельствах
многое должно измениться.
А какие такие обстоятельства?
Ну, ты сам прекрасно знаешь, что этот мороз,
он как лакмусовая бумажка проявил многое.
Нестабильную работу коллектива,
ошибки руководства.
- Формулировщики.
- В смысле?
Да нет, это я... Да, большая власть у тебя
в руках, Петя.
Слышал я, что людям от тебя тесно.
А теперь сам вижу.
Отец, тесно - это все... Ты как всегда
усугубляешь.
Это все лирика. А у нас вон жизнь горячая,
с металлом дело имеем.
С людьми надо дело иметь. А ты?
- А что я?
- А вот такие вот как танк давят.
Между прочим, второй человек говорит
сегодня про тебя.
- Про танк?
- Да, про танк.
- Ну, а кто ж первый?
- Коновалов.
- А он еще здесь?
- Здесь.
Ну, пойду поздороваюсь.
Димка, ну-ка позови мать и сестру.
- Как здоровье?
- Нормально.
Нормально. Врачи что говорят?
У меня же Мария Дмитриевна врач.
Вот пока не отпускает.
А, ну да. Марии Дмитриевне можно верить.
Ты не торопись. Сколько надо,
столько и лежи.
Семейный совет.
Так это уже, считай, не семейный совет,
а партийная конференция.
- Внеочередная.
- А что?
Мы все коммунисты, из разных городов.
Чем не конференция? Садись.
Семейный совет - есть семейный совет.
Садись, мать.
Что ты хотел сказать, уважаемый
Петр Иванович?
Есть комбинат, есть мы, Кузнецовы.
Наша семья.
Есть.
Но, в конце концов, есть я. Единственный
кто кроме тебя, отец,
работает на этом комбинате.
- Мы все родом с этого комбината. Все.
- Ну, хорошо, согласен.
Действительно, наша пролетарская
родословная начинается чуть ли
не с первой кузницы в этих местах.
Отец.
Твое слово на комбинате не последнее
и я тебя прошу.
В сложившейся ситуации, ну,
смири ты свой гражданский темперамент.
О чем ты, Петя. Я не понимаю.
Ну ладно, тогда я. Чтоб всем было ясно
в чем дело.
В руководстве комбинатом
должны произойти изменения.
Ну мы не будем гадать там какие.
Ну в общем...
Петр Иванович претендует на должность
директора комбината.
- Ход через битое поле.
- А что?
- На повышение.
- Ну и правильно.
- Петя прекрасный инженер. А что?
- Ну да, конечно.
Современная такая хватка, характер,
здоровье.
- Слава Богу.
- Без которого металлургии не обойтись.
Да, танк с породистой родословной.
Отец. Ладно, ребята, что-то я устал.
Пойду-ка я посплю.
Сядь.
Ты с Коноваловым говорил?
Говорил. А ты что считаешь,
что он не виноват?
Виноват. Вины только он не отрицает.
- Это заслуживает уважения.
- Это заслуживает уважения.
Вот смотрите, что получается.
Не успели приехать комиссии, а виновник,
вот он, и наказан.
- Слышал бы ты, что люди говорят про это
- И что же они говорят?
Не они, а рабочий класс.
Хорошо. Что говорит об этом рабочий класс?
Что не устоял перед тобой секретарь
Партбюро транспортного управления.
И что Коновалова как мешок с песком на
брустер положил под пули, и укрылся ним ты.
- Все правильно, стрелочник виноват.
- Все сделано правильно, отец.
По совести?
Ой, но ты-то, сестренка, ты-то.
Ты-то откуда все знаешь?
Я руководитель, Петя. У меня лаборатория,
подчиненных 64 человека.
А у меня 34 тысячи, понимаешь?
Ты за что орден получил?
- Ты же знаешь, за коржевую установку.
- А из чего ты сделал? Эстакаду?
Из некондиционных балок ты ее сделал.
Или забыл?
А теперь вот скажи. По совести?
Кто виноват?
Ни одна экспертиза этого не установит.
Подлец ты, сынок.
Ну это ты нас сказал.
А допустим Еремею Савельевичу?
Как же теперь людям в глаза-то смотреть?
Ты-то откуда про Еремея Савельевича
знаешь?
Он, поди, и мой прадед был, а в трудный час
на предков оглянуться не грех.
Ася пришла. Ася пришла.
- Давай.
- Ну как же вы так?
Что такое?
Как вы могли?
Так же нельзя, так же нельзя.Он же сын вам,
самый близкий человек.
Да ну все, все. Успокойтесь.
Хорошо, я виновата.
Я причинила тебе боль.
Но ведь прошло столько лет.
Пятнадцать лет.
Я тебя очень тогда любил.
Так можно любить только в молодости.
Да и теперь, пожалуй, люблю.
Нет.
Наверное, не люблю.
Я поэтому здесь и остался.
Чтобы понять.
Но в начале, конечно, из-за Марии
Дмитриевны, чтобы она не обиделась.
Вернее, чтобы не подумала, что я обиделся.
Потом из-за Петра.
Чтобы не думал, что все его боятся.
Ну и потом из-за тебя.
Когда в далекие года
кружил нас молодости ветер.
Вас просто не было тогда,
вас просто не было на свете.
Не мало верст за мной легло,
за мной дороги и тревоги.
И вдруг по-девичьи светло.
Вы появились на пороге.
Мои виски уже в снегу.
А сердце снег еще не тронул.
И я вам жизнь отдать могу.
Но у нее свои законы.
Останусь я от вас вдали.
Ведь с осенью не дружат весны.
Зачем мы лето обошли.
Ко мне пришли вы слишком поздно.
Зачем вы лето обошли.
Ко мне пришли вы слишком поздно.
Ты знаешь, отец, я все о Димке думаю.
- А чего ты о нем думаешь?
- Молодец он. Молодец, выстоял.
Столкнулся на этой дурацкой фабрике
с такой жестокостью, с такой подлостью.
- Весь в тебя, мать.
- Ну и в тебя немножко.
Почему медали не дают за геройство
семейной жизни?
Вот тебе, например. С нашими детишками
пожить почище, чем в космос слетать.
- Что правда, то правда.
- Там подготовка, а ты...
- А тут без подготовки.
- Да.
И жива, как видишь.
- С Новым годом.
- Доченька.
- С Новым годом.
- С Новым годом. Вот вам купила.
Часы с кукушкой.
- С Новым годом тебя, Семен.
- Спасибо. И тебя тоже.
Ты бы пришел сегодня, а?
Почему трубку не берете?
Да. Это я, Георгий. Тебя тоже.
Хорошо, что решился позвонить. Как сын?
Нет, Георгий, по-другому не будет.
- Меня это не интересует.
- Доченька.
Что-то трубку бросил или...
Дай-ка, дай-ка. Алло, Георгий. Здравствуйте.
Это я. Ну, Иван Петрович, ну.
Да, поздравляю тебя с Новым годом.
И да, и внука, конечно.
- Да, Маша, тебя.
- Поклонись ему.
Спасибо. Спасибо. Мне тоже.
И мне тоже это очень приятно.
Что? Не понял.
Эмансипироваться решил.
Что? Алло, алло, алло.
Ты зачем это сделала?
Незачем слушать всякие глупости.
А почему ты решила, что твой муж,
интеллигентный, талантливый человек говорит
тебе глупости?
Я не хочу больше на эту тему разговаривать.
Ах вот как. Мать, может быть я в чем-то
неправ.
Нет, ты мне все-таки тогда объясни,
что у вас тут с Георгием происходит?
Мы разошлись, любви нет.
А жить без любви аморально.
- Что?
- Что? Ты ж сам меня этому учил.
А ребенок? Ты же мать.
Кто будет его воспитывать, мы? Да?
- Я сама воспитаю.
- Подожди, дочка. Может быть подумай.
Мама, я решила. И решений своих не меняю.
Ты же знаешь.
Тебе мужиком надо было родиться,
по-моему.
Да нет, папочка. Не мужиком.
Я хочу быть женщиной, понимаешь?
Женщиной слабой.
Опираться на крепкое плечо мужа.
Жить как за каменной стеной.
Где они такие мужчины? Где, покажи мне.
Сильные, уверенные в себе.
Все сами, сами, сами.
Будь я на месте Георгия, ты знаешь,
я бы взял бы ремень, да.
Ладно, ладно. Полно тебе, в самом деле.
На, вот тебе ремень.
На, бей, бей.
Может мне легче станет.
Ну, дура. Дура и все.
Что же это получается, мать, я не знаю.
Митька летун, Ленка эгоистка самовлюбленная,
Петька танк. Под гусеницы не попадайся.
Ну стыдно же, мать, стыдно.
- Ася здесь? Что такое?
- Тихо, тихо.
Ася больна. Ну что ты в пальто?
- А что с ней?
- Иди разденься, Дима.
Прямо лазарет какой-то.
- Причем тут лазарет?
- А сапоги где?
Поищи в шкафу.
Детский сад.
- Здравствуйте.
- Здравствуй.
- С наступающим. Вот пришел вас поздравить.
- Спасибо.
А где Мария Дмитриевна?
Мария Дмитриевна там. У них свой
бал-маскарад.
- Вот.
- Спасибо.
Проходи, раздевайся. Поможешь
часы мне повесить.
Как дела, Семен Михайлович?
Вызывали на Парткомиссию.
- Ну.
- Ну пока не ясно.
- Надо верить.
- А я верю.
Держи.
Говорил со мной Петр Иванович.
- Как будто бы извинялся.
- Да?
А, в общем-то, правильно сделали,
что его назначили.
Самая верная кандидатура.
- А мне чего-то боязно.
- А чего бояться?
В случае чего вызовите на семейную
Парткомиссию.
- Всыпите по первое число. Вы это умеете.
- Папа.
Ты меня, что ли?
- Здравствуйте, Семен Михайлович. Да.
- Добрый вечер.
Чего?
- Ну чего там, а?
- Ася ждет ребенка.
- Правда?
- Четыре месяца.
Доволен? Иди, сюда нельзя.
Когда успели?
У меня радость.
У Аси с Димкой внук намечается.
Третий раз дедушкой буду.
- Счастливый вы человек, Иван Петрович.
- Это точно.
Я вам даже завидую.
- Проходите, пожалуйста, Семен.
- С Новым годом, уважаемые.
Это что за маскарад?
Это не маскарад, все очень серьезно, отец.
Сядь, пожалуйста.
Сел, дальше.
Позови, пожалуйста, маму и Лену.
Маша, Лена, идите сюда.
- Ну, чего ты не переодеваешься?
- Мама, сядь, пожалуйста.
Садись, садись.
Я поступил в Высшую школу МВД.
Как?
А как же аспирантура?
Когда я восстановился на работе, пришел и
увидел этого начальника планового отдела.
С жуликами это просто. А как быть с теми,
кто их покрывает?
Они ж все законы знают. С трибун говорят
красивые слова. Много не берут.
Посмотрел я в его ясные очи и мобилизовал
себя в милицию.
Молодец, Митя. Это поступок, это по-мужски.
Как же ты решился?
Пришел, говорю, возьмите меня.
Они подумали и говорят, что человек с
экономическим образованием
в ОБХСС просто незаменим.
Что-то ты подозрительно молчишь, отец.
За собой наблюдаю. Что во мне происходит.
Если что-то интересное увидишь расскажи.
Ну ладно. Скажи, а как Ася?
Она уже знает.
Я открою.
Сумасшедший дом.
Здравствуй, Петя. С наступающим.
- Здорово. И тебя так же.
- А ты почему один?
Да одеваются. Сейчас придут.
А ты это чего так вырядился?
Надо. Ты проходи, проходи.
- Отец где?
- Вон на кухне.
С наступающим тебя, отец.
И тебя с наступающим, товарищ директор.
Да какой директор. Я в Обкоме были.
Рассказал им почему авария.
Ну и кто виноват.
Тут бы рядовым инженером остаться.
Человеком-то важнее, Петя.
Ты прости меня, батя.
Ну что же вы? Пора к столу.
Может нечаянно это видение.
Как откровение в долгом пути.
Что-то весеннее, что-то весеннее.
Ждет впереди.
Будто бы звезды снежинки усеяли
дали, в которые надо идти.
Что-то весеннее, что-то весеннее
ждет впереди.
Снег обновления, снег возрождения.
И нетерпение бьется в груди.
Что-то весеннее, что-то весеннее
ждет впереди.
Будто бы звезды снежинки усеяли
дали, в которые надо идти.
Что-то весеннее, что-то весеннее
ждет впереди.
Что-то весеннее, что-то весеннее
ждет впереди.
 

////////////////////////////