Залив счастья (1987 год). Фразы и цитаты из фильма

Фильм о жизни и деятельности адмирала Г. И. Невельского - учёного, исследователя, первопроходца Дальнего Востока.

Все фразы и цитаты

-Выпьешь чаю?
-Чушь какая-то в голову лезет.
-Вздор всякий.
-Пойдем, девочки ждут.
Куда уходит прошлое?
Память так изменчива, ненадежна.
Я должен рассказать о своей
жизни, о своих товарищах.
Нужно вспомнить самое
существенное, самое важное.
Вот здесь самое главное,
самая суть, а не всякий там
вздор.
Горсть людей, выброшенная в 1850
году в дикую пустыню,
каковой представлялась
Петровская кошка,
вместо предназначенного ей
основания
простого зимовья для торговли
с гиляками,
сумела, несмотря на всевозможные
лишения и нужды,
ничтожество средств
и полное несоответствие данных ей
инструкций,
в течение 5 лет обследовать
пустынную местность.
-Пустынную местность низовьев
реки Амура и острова Сахалина,
утвердиться в главных пунктах.
Построив зимовье и изучив обычаи
местных жителей,
распространить русское влияние
на все окрестное население,
помогая им во всем.
Твердость духа и отчаянная
решительность
начальника экспедиции Геннадия
Ивановича Невельского
содействовали успеху.
-На флаг - смирно!
Флаг поднять!
(Барабанная дробь)
Ура! Ура!
-На прекрасных и пустынных
берегах Амура
раздались наши выстрелы.
Но не для пролития крови,
не для порабощения и грабежей
местного населения. Нет.
Наши выстрелы раздались для
приветствия русского флага.
Эти выстрелы приветствуют победу
цивилизации над невежеством,
победу истины над вековым
заблуждением.
-Ура! Ура! Ура!
-Вот так-то.
-Ну, вот и славно. Пей чай.
-Пап, а помнишь, ты нам про
корову рассказывал.
Как вы ее привезли, а гиляки
не знали, что это за зверь.
Ты бы написал про это в своей
книжке.
-Страшно смешно.
-Да ну, вздор.
Нет, может быть... Я не знаю, я
суховато пишу,
но зато верно отражаю ход
событий,
историческое значение минувшего.
Ну, а всякие там бытовые
подробности...
Не в них же дело.
-"Историческое значение, бытовые
подробности".
20 лет прошло. Боже мой! 20 лет!
-Оленька, зачем ты?
Папочка, не волнуйся.
-Как можно не видеть? Тебя никто
не понимал.
Эти люди не стремились понять
тебя, твои идеалы, стремления.
Они держали тебя на Амуре только
до тех пор,
пока ты им был нужен.
Использовали и выбросили,
а ты простил.
Вот весь ход событий, все
значение, все подробности.
Ты живешь прошлым 20 лет.
Мне больно за тебя, папа.
В конце концов нужно же
посмотреть правде в глаза.
-"Правде в глаза"!
А кто вчера вечером курил
в оранжерее?
-Да как же это? Да что ж ты,
детка?
-Да, я курила. В конце концов,
я свободная женщина.
У меня могут быть свои принципы.
-Хорош принцип - табачищем
вонять.
-И привычки.
А ты - низкая фискалка.
Я знать тебя не хочу
и видеть не желаю.
-Оленька, ты же девушка!
-Пенсне купи, сюртук надень...
-И надену... -Девочки,
перестаньте!
Девочки, прошу вас.
-И вообще, я уеду от вас.
Поступлю в университет и буду
учиться.
-Уезжай, пожалуйста!
-Не обращай на нее внимания.
(Музыка)
-Уходите. Уходите! Быстро.
Болен барин.
Уходите быстро, быстро.
(Музыка)
(Шум воды)
Вспомнилось.
Мы поднимались по Амуру,
отыскивая фарватер,
вели опись берегов.
Со мной плыли гиляк Позвейн,
наш проводник,
и совсем юный восторженный
лейтенант Коленька Бошняк.
-Геннадий Иванович, а вы бы пошли
здешним губернатором?
-Смотри, трубу в воду не урони.
-Позвейн, а ты?
-Зачем мне чужая судьба?
-У меня своя судьба, забот много.
Мне власть не надо.
Большой начальник - одинокий
человек.
-Это почему?
-Людей много, тесно очень.
Последний раз я иду с тобой,
капитан.
Больше ходить не буду.
Ищи себе другой проводник.
-Ты что... Ты недоволен моими
условиями?
-Нет. Ты не такой, как другие.
Другие приходили, брали, что
нужно, и уходили.
Ты непонятный.
Зачем пришел?
Что думаешь делать? Не понимаю.
-Я же тебе говорил, что хочу все
знать о твоей земле.
-Я тебе не верю.
Я много людей знал, видел.
Все люди хитрят.
(Смех)
-Ну, хитрят-то дураки и воры.
А я вот тебе верю.
Зря ты это.
Жаль с тобой расставаться.
-Как вы упрямы, господин
Невельской.
Об увеличении средств экспедиции
не может быть и речи.
-Александр Филиппович,
дорогой вы мой!
Но мы-то с вами понимаем
непреходящее значение того,
что происходит сейчас на Амуре.
-А чем вы там заняты?
Вас послали производить расторжку
с местным населением.
Лавку на берегу Амура поставить и
торговать.
И все, голубчик, ничего более.
Вас, кажется, уже хотели
разжаловать за действия,
не согласованные с высочайшим
повелением.
Урок не пошел на пользу.
-Да, не пошел.
Самовольных действий я и прежде
не скрывал, и сейчас не скрываю.
Я надеюсь убедить правительство
в справедливости моих действий.
(Смех)
-"Убедить правительство". Вы,
господин Невельской, прелесть!
-Ограничить действия свои
инструкциями, предписаниями.
Александр Филиппович, это же -
навечно потерять для России
Приамурский и Приуссурийский
края.
-Слова-то какие!
Это ведь вы перед вечностью
собрались отчитываться.
А я попроще.
Я - перед главным правлением
компании.
Вы получите славу в веках, если,
конечно, не каторгу.
А меня пенсиона лишат.
Вот так-то.
Так что деяния, голубчик, деяния
ваши за мой счет, да-с.
А ведь истинная-то жертва - я.
Потому что вы будете
расплачиваться за свои грехи,
а я, голубчик, - за ваши.
Вот ведь какой у нас с вами
пасьянсик-то раскинулся.
А выиграет-то кто от всей этой
чехарды?
Позвольте спросить.
-Россия.
-Так.
Давайте, давайте же ваши бумаги.
Я подпишу их.
Устал я от вас, голубчик.
Я ведь раньше, как и вы, думал,
что можно что-то переменить,
улучшить.
-Каких краев будут-то?
Один - Северо-Американских
Штатов,
а вот другой - не разберу, чей.
Заблудились, или непогода привела
их сюда.
-Будут высаживаться - не мешать.
Пусть высаживаются.
А если что, вяжите.
-Много их больно. Нас-то всего 20
душ на один вельбот на плаву.
Ежели они против нас чего начнут,
так не устоим.
-Да, не видать тебе твоей
Анфиски.
-Ты почему не брит?
-Виноват, ваше высокородие.
-Шут.
-Дома я сел работать.
Официальная карта, составленная
моими предшественниками.
Здесь горные хребты, реки,
начертанные там, где им
долженствовало быть,
но где их, между нами говоря,
не было.
Здесь Сахалин - полуостров,
соединенный с материком узеньким
перешейком.
Амур не имеет устья.
Воды его теряются в песках.
Как аккуратно и внушительно
начертана эта официальная карта.
Как я ее ненавидел.
Моя, наша карта...
Слишком много пустот, много
ровных линий.
Каждый штрих доставался большим
трудом.
(Крики)
(Выстрел)
(Лай собак)
(Шум)
-Смирно!
(Говорит по-английски: Мы не
трогали ваших людей!)
(Крики)
-Да тише вы, дуры!
(По-английски: Мы просим
освободить наших людей...)
-Отведите на судно и пригласите
ко мне английского капитана,
да американца тоже.
-За мной!
(По-английски: Я буду говорить
только с вашим капитаном)
-Прими, браток.
(По-английски: Мы причалили
только за водой.)
-Ваши матросы, мистер Смит,
подвергли оскорблению местных
жителей.
-Ребята давно не видели женщин.
-Здесь русские владения.
И никакие обиды обитающим здесь
жителям не могут быть допустимы.
(По-английски: Это ваш военный
пост -
русская сила, охраняющая
акваторию Амура?)
-Наш пост - только дозор.
Граница охраняется эскадрой,
крейсирующей вдоль материка и
берегов острова Сахалин.
Мне пришлось пойти на обман.
Никакой крейсирующей эскадры
не было.
-Я распоряжусь, чтобы вам дали
пресной воды и отпустили матроса.
-Гудбай!
-Прощайте!
(По-английски: Хотел бы дать вам
небольшой совет.)
Вы же прекрасно говорите
по-русски.
-Мой вам совет. Не доверяйте
англичанам.
Вы на Востоке - такая же угроза
английской тихоокеанской
торговле, как и мы.
Прошу.
-Послушайте, почему бы нам
с вами не завести знакомство?
Несмотря на разность правления,
наши страны похожи друг
на друга, как родные сестры.
И географический размах, и
разноязыкие племена.
Я думаю, мы поймем друг друга.
-А что вас интересует?
-Мясо, мука, соль, ром.
Могу предложить серебро, уголь,
пушнину.
-О! -Да.
-А золото?
-Я подумаю.
Мне кажется, мы с вами поладим.
-Вы женаты?
-Нет.
И я.
Между нами действительно много
общего.
-Да, в самом деле.
И тем не менее- мне бы хотелось
видеть ваши судовые документы.
(Раскаты грома)
(Голоса)
-Всем назад! Назад! Смирно!
-Инглиш. Пришли на лодке
и с большой воды.
Должно быть, они с английского
корабля,
потерпевшего кораблекрушение
3 дня назад.
Убили безоружных, в спину.
На елочку их! Псы вонючие!
Басурманы!..
-Зачем убили?
(Говорит на своем языке)
-Три дня тому назад этот китобой
нанял его дочек
топить китовый жир.
Он с тех пор дочек не видел.
-Он что, узнал китобоя в лицо?
(Говорят на своем языке)
-Нет. Он узнал его куртку.
-Куртку!
-Да половина английских офицеров
носит такие куртки.
-Да что говорить, ваше
благородие, дикари!
На елочку их! Пусть повисят!..
-Ребята, давай их!..
-Назад!
Мы должны быть снисходительны.
Они ведь... Они не понимают,
что творят.
Они же наших законов не знают.
-Что поделаешь? Дикие люди.
-Переводи!
-Превыше всего на земле
человеческая жизнь.
И никто не имеет право покушаться
на нее безнаказанно. Никто.
Убивать человека, грабить его -
это грех.
Грех великий.
(Говорит на своем языке)
Если вас кто-нибудь обидит,
приходите ко мне.
Я по закону накажу обидчика.
Я для этого и пришел к вам,
чтобы дать вам закон праведный.
-Капитан, им понравились твои
слова.
Они говорят, что ты хороший
человек.
Но хотят знать: грех - что это?
(Раскаты грома)
Стало подозрительным,
что у наших берегов появилось
много иностранных судов.
Занимаясь якобы ловлей рыбы и
торговлей,
они на самом-то деле изучали
здешние места
для возможной экспансии.
Я вынужден был поехать
в Петербург.
Карл Васильевич Нессельроде -
государственный канцлер,
управляющий Министерством
иностранных дел России.
-Причина неудач моих
предшественников -
их предубеждения.
Они видели то, что ждали увидеть.
Но и находили то, что ждали
найти.
Теперь истина восторжествовала.
Я располагаю доказательствами.
-Ваша непосредственность, месье
Невельской, удивительна.
Как можно, чтобы все
заблуждались?
Лаперуз исследовал и Броутон
тоже.
И всеми уважаемый Крузенштерн,
заслуги которого...
Что ж, тоже заблуждался?
Никто не нашел пролива,
а вы нашли?
Это невольно озадачивает, внушает
недоверие.
-Приамурье - край богатейший.
Создание портов, флота сделают
Россию тихоокеанскою державою.
Откроется блестящее будущее для
торговли.
У наших берегов хозяйничают
чужие, а мы пассивны.
-Я не довольно знать по-русски,
чтобы правильно понять вас.
(Говорит по-французски)
-Этот язык слишком груб и
неточен.
Ваши действия несвоевременны.
И причиной тому - непонимание
вами государственных интересов.
Торговля, порты, флот.
А между тем, мы живем в стране,
где народ всегда готов к бунту,
к возмущениям.
-При разумном управлении,
соблюдении строгой законности
можно охранить Россию от
возмущения.
Строгая законность - да.
Со времен великого Петра
Сибирь была мешком для социальных
грехов.
А вы своими исследованиями хотите
распороть этот мешок.
Зачем нам Амур?
В Америку бегать бунтовать?
А ведь были уже прецеденты, были.
К чему нам такая истина?
И даже если карты ваши не ложные,
если вы на самом деле открыли
этот ваш пролив,
его следует закрыть немедленно,
как того требуют интересы
государства.
Не на Восток, а на Запад следует
нам обращать взоры.
Своими действиями вы создаете
себе репутацию опасного человека.
(Музыка)
Все случилось как в дурном сне.
Я пришел к генерал-губернатору
Восточной Сибири Муравьеву.
Надежда была только на него.
(Поет)
Однозвучно гремит колокольчик...
-Геннадий Иванович, душа моя!
Рад, рад.
А вот только нового у меня для
вас ничего нет.
Матвей, умываться.
Да подите же сюда, Геннадий
Иванович.
Что вы там как...
Невозможно, чтобы так скоро все
устроить.
Нужно иметь терпение.
Да слышите ли вы меня, душа моя?
Я хлопочу, но нужно же уметь
ждать.
Экий вы странный, право.
Уберите это.
Уберите...
"Не сейчас, после", - решил я.
Это было бы мне теперь
совсем некстати.
Вы должны прежде дело сделать.
А там уж стреляйтесь, воля ваша.
А вы посмотрите-ка лучше,
какую я безделицу жене купил.
Что вы хотели, душа моя?
Нарушили инструкции, вот и
награда за излишнее рвение.
-Я защищал интересы отечества.
-В нынешние времена интересы
отечества
и состоят в следовании
инструкциям,
пусть даже и безрассудным.
Ныне наша совесть - инструкции.
-Ваше превосходительство,
но моя честь, честь русского
офицера?
-Вы должны думать о деле, прежде
всего о деле.
Всякое добро, всякое зло
употреблять себе на пользу.
О! Закусим.
Я вдруг ощутил, что зверски хочу
есть.
Мы ели и пили.
-Вас в измене отечеству обвинили
не оттого,
что карты ваши сочли ложными,
а оттого, что такие карты новы,
непривычны.
Они требуют пересмотра многих
прежних положений.
А правда хороша тогда, когда она
удобна,
как ношенные домашние туфли:
старо, потерто, зато давно
знакомо.
Кстати, Геннадий Иванович, отчего
вы не женитесь?
(Поют:
Однозвучно гремит колокольчик,
И дорога пылится слегка.
И уныло по ровному полю
Разливается песнь ямщика...)
-Помните Иркутск?
Ельчаниновы, сестрицы...
Неужто забыли?
Ну, Катенька и Верочка.
-И Сашенька.
-Сашенька, Сашенька.
(Поет) И уныло по ровному...
Замечательные девушки, прелестны,
молоденькие.
Ручки, ножки...
(Поет) Разливается песнь...
А у меня жена француженка.
Прежде мы почти каждую осень
гостили у ее родни во Франции.
Славно, знаете ли, проводили
время.
Но вот уж почти два, нет, три,
года,
как вся моя Европа ограничена
Петербургом.
Да.
Революции, душа моя, всегда так
некстати.
Это какое-то стихийное бедствие.
И главное, что в этих
общественных катастрофах
масса бессмысленных жертв.
Я не знаю, конечно, как я окончу
жизнь свою.
Но так вот покорно ждать...
Нет, нет...
Я сам своя судьба, свой рок,
свой фатум.
(Смех)
У?
Браво!
Я слышу речь не мальчика,
но мужа.
Только хочу вас предупредить.
Возможно, вам доведется быть
на аудиенции у государя.
Вы уж постарайтесь не хватать его
за пуговицу мундира.
Николай Павлович не любят, когда
их за пуговицу.
Нелепый, страшный человек.
Что вы так смотрите, душа моя?
Нельзя, чтоб наблюдательный
взгляд
не видел трещин в огромном здании
Российского царства.
Должно бороться с нищетой народа,
с несправедливым распределением
государственных повинностей,
с привилегиями некоторых
сословий.
А главный-то наш позор -
крепостное состояние.
Оно не может быть терпимо
в государстве,
стоящем в одном ряду
с европейскими.
Освобождение рабов - первейшая
мера.
Свободный раб - это еще не
хозяин. Это...
Николай Николаевич, это очень
опасно.
Это приведет к новым жертвам,
к новым беспорядкам.
-Что же вы хотите? Чтобы прогресс
совершался и вовсе без жертв?
-Я не верю в благоденствие,
замешанное на крови.
-А вы видели другое?
-Но вы же сами дали свободу
горнозаводским крестьянам.
-Эта временная мера не решает
всего вопроса.
-И вы надеетесь решить весь
вопрос?
-Да, а кто же, если не я,
гражданин России.
Я верю в преобразующие силы людей
и знаю, что в вере
не одинок,
в России есть люди.
Мне нужна свобода действий!
Тогда я смогу, понимаете меня?
Геннадий Иванович, вам вернут
ваши чины,
вас вернут на Амур, потому что
так нужно мне,
нужно, чтоб вы были в Заливе
счастья, и вы там будете.
Так что ваша судьба, ваш рок, ваш
фатум, душа моя, -
это я...
(Смех)
Я ждал.
Пауза затянулась.
Но отводить надолго взгляд от
темной спины я не решался.
-Свиньи!
Ты Невельской?
Там, где однажды был поднят
русский флаг,
он более опускаться не должен.
-Ваше величество!
Ваше...
-А поступок твой, братец,
молодецкий,
благородный, патриотический.
(Колокольчик)
Государь пересмотрел решение
о моем разжаловании,
вернул мне чин офицера
и даже наградил внеочередным
орденом Владимира 4-й степени.
За границей мои действия получили
широкую огласку.
(Колокольчик)
Окрыленный, я мчался к себе
на Амур.
Окрыленный, я мчался к себе
(Музыка)
По дороге заехал в Иркутск,
меня принимали, как героя,
устроили бал в мою честь.
(Музыка)
Я оказался в центре внимания и
понял,
что ощущение собственной
значимости
льстит моему самолюбию.
Мишенька, юный адъютант
Муравьева, был приставлен ко мне.
И он непрерывно шелестел мне
в затылок. Но я ждал ее.
(Музыка)
-Ах, как должно быть тягостна,
мучительна тамошняя жизнь для
цивилизованного человека.
-Мученья наши - дань исполнения
долга,
направленного ко благу отечества.
Так я отвечал,
чувствуя на себе взгляды многих,
гордясь собой,
все более прямя спину и глядя
мимо лиц поверх голов.
-Огороды, огороды, огороды,
огороды.
Первейшее дело - вести земледелие
среди диких племен.
Вы что сеете?
-Ячмень, овес, картофель.
-Да. А овощи?
-У местных жителей есть поверье,
что землю копать - это дурно.
Это к смерти кого-либо
из родных.
-А предрассудки должно
уничтожать.
Насаждайте веру православную,
вот в чем залог нравственности и
смирения.
Да-с, вы первый, но за вами
пойдут другие.
Мы должны нести веру варварам.
И мы понесем ее, чего бы нам это
ни стоило.
-Вернее будет сказать, чего бы
это им ни стоило.
-Веру можно только выстрадать.
-Ельчаниновы, Александра и
Катенька.
Екатерина. Вы ведь были им
представлены.
-Я и в доме у них бывал.
Она вошла, скромна, естественна,
мила.
Я был влюблен как мальчик.
И вдруг слышу...
-Племянник Василия Сергеевича
очень к ним ездит,
и на каток тоже все с ними...
Это из-за Катеньки.
-Кто?
Племянник Василия Сергеевича,
который справа, второй.
Брюнет, высокая фигура, приятное
лицо, хорошие манеры,
правда, совершеннейший метафизик
по складу ума.
(Музыка)
Если она ему откажет, я на ней
женюсь.
-Не отказала.
Не женитесь.
(Музыка)
Я следил за ней неотрывно и
ревностно.
(Музыка)
Я задержался в Иркутске до весны.
(Музыка)
На стекле в комнате написал ее
вензель:
Екатерина Ельчанинова - Е.Е.
Определенно я становился
сантиментален.
(Поют) У тебя есть алмазы и
жемчуг,
Все, что люди привыкли искать...
Дошло до того, что я неожиданно
запел дуэтом
в гостях у графини К.
Жаль, что графиня не Молли Браун,
совершенно не слушает партнера.
(Поют) Я на эти прелестные
глазки...
Но Е.Е. на меня не смотрела.
У генерал-губернатора рассказывал
гостям о жизни далекого края,
об опасностях, ставших для нас
буднями:
коварные хищники, буйные капризы
природы,
еще какой-то романтический бред.
Я был остроумен - анекдоты,
каламбуры.
Но Катенька думала о чем-то
своем.
Она на меня не смотрела.
Гуляли у купца Кузнецова.
(Музыка, песни)
Устроили во дворе стрельбу.
Я был бесподобен: ни одного
промаха.
Дамы рукоплескали, шампанское
лилось рекой,
но Е.Е. на меня не смотрела.
По-моему, она скучала здесь.
Ездили кататься за город.
Стой!
Лошади понесли сани с маленькой
графиней Т.
(Песня цыганская)
Я бросился навстречу...
(Музыка)
Благодарный граф Т. жал мне руку,
а графиня стерла кровь с моей
щеки своим батистовым платком.
Но Катенька вдруг повернулась и
пошла прочь.
(Песня цыган)
Было до слез досадно, что это
случилось при ней.
Я посмотрел украдкой,
Е.Е. и не думала смеяться.
Она смотрела строго и нежно.
(Музыка)
Проснулся от яркого света,
подушка рядом еще была тепла...
(Музыка)
-Бог мой!
(Музыка)
Катенька!
Моя жена.
(Шум моря)
Вздор, вздор!
Все это незначительные
подробности,
всероссийского значения иметь
не могущие.
-Тебе бы прилечь.
-Я должен был отразить величие.
-Ты отразишь Геночка, отразишь.
-Увековечить подвиги.
-Ты увековечишь, ты только не
мучь себя,
зачем же ты все об этом?
-Я полный адмирал,
у меня три Анны, два Станислава,
два Владимира.
-Ну, вот видишь!
-Не понимаешь, ты не понимаешь,
никто не понимает!
(Песня вдалеке)
Жизнь в Приамурье шла своим
чередом.
Постепенно наши люди на посту
обжились,
росли дома, ширились огороды.
Для гиляков это было необычным и
странным.
Исследовательская работа велась
непрерывно.
Коленька Бошняк отправлялся в
очередную длительную экспедицию.
Необходимо было до зимы
обследовать огромный район
выше по Амуру, сделать промеры,
зарисовки.
Наша карта тоже переменилась,
стало меньше пустот, появились
посты -
Александровский,
Константиновский, -
там построили зимовье и
разместили часть людей.
Всего же постов на материке
было 5.
А на острове Сахалине ни одного,
это был непорядок.
Появилось много детей,
их голоса делали праздничной нашу
трудную жизнь на форпосте.
Это моя дочь Катенька, с ней дочь
прапорщика Орлова
и гиляцкий мальчик Райник.
У Катеньки были мои глаза, карие.
Бог, ты, мой! Радость моя.
-Где вы так разукрасились,
пуговицы?
Ягоды вкусные?
-Ой, извините, барин.
(Говорит шепотом)
Н.а.талекса
-Владимир, в сторону.
Мне должно его умаслить,
а то он черт знает чего наделать
рад.
-Нет, такая чувствительность вряд
ли кого теперь взволнует.
А попробовать разве из Гоголя?
Ты закончил?
А мы пьесу для спектакля
выбираем.
Эти бесконечные экспедиции!
Коленька Бошняк у нас с Арбениной
репетировал,
а ты его в экспедицию
отправляешь.
-Впредь буду отправлять
в экспедицию
только свободных от ваших
репетиций.
(Говорят по-английски)
-Мистер Дэвид!
Добрый день!
Спасибо!
(По-английски: Я пришел
попрощаться.
Мой корабль тоже уходит в море.
На Сахалин.
-Вы счастливы?
-Да, возможно.
Мы вернемся только к зиме.
Но вас будут ждать.)
Он говорит, что меня есть кому
ждать.
(По-английски: У меня подарок для
вас, мисс Катрин.)
-О, мистер Дэвид!
(Музыка)
Как радостно было в тот день.
Как легко было жить.
(Музыка)
Помню: та зима наступила рано.
Обещанный правлением
Российско-американской компании,
груз не пришел.
Продуктов не оставалось.
Нас ожидал голод.
Мы с Позвейном двинулись
за помощью,
и лишь к вечеру третьего дня
мы добрались до зимника гиляка
Василия,
которого я крестил два года
назад.
(Лай собак)
На залив Хаджи нет дорога.
Но там остались зимовать мои
товарищи,
они умирают от голода.
-Плохая зима.
Видишь, чем угощаю тебя.
Там умирают, здесь умирают,
слабые умирают, сильные остаются.
-Надо как-то помогать друг другу.
-У меня сын больной,
у тебя дочка больная, помоги им.
(Женщина говорит на своем языке)
-Что говорит?
-Она говорит: ты пришел,
обещал людям хорошую жизнь,
порядок.
Раньше ты сделал хорошую жизнь,
а сейчас?
Почему не думаешь о людях?
Почему кругом голод?
-Я же ведь не над всем властен.
Я не могу тебе ничем помочь.
-На тебя, Господи, уповаю...
Помилуй, меня, Господи,
ибо тяжко мне;
истощилась в страдании жизнь моя
и годы мои - в стенаниях;
Сердце мое поражено и иссохло,
как трава от гнева и негодования
Твоего, Господи.
Взываю всем сердцем, услышь меня,
Господи.
И буду хранить откровения Твои.
Услышь голос мой по милости
Твоей, Господи...
-Николай Константинович вчера
вернулся с зимовки.
-Я знаю. Мы виделись с ним,
говорили.
-Он очень нездоров.
Его нужно лечить.
-Ну, так и лечите.
Что ж со мной советоваться.
Я не врач...
-Нездоровье его такого рода,
что любая неосторожность может
привести к тяжелым последствиям.
-Что?
Что, привидение?
-Николай Константинович!
Входите же.
-А я иду мимо - дай, думаю,
зайду.
А вы говорите, говорите...
О чем вы тут? Обо мне, верно?
Я устал, господин эскулап,
я только устал.
А вы мне приговор вынесли.
Скажите же ему, Геннадий
Иванович,
пусть оставит меня в покое.
Приставил ко мне своего матроса,
тот теперь по пятам за мной ходит
всюду.
А ведь он думает, что я с голоду
заболел.
Глупости, человек ко всему
привыкает.
Человек либо умрет, либо
привыкнет.
У нас, знаете, 29 человек умерло.
Двенадцати я своими руками глаза
закрывал.
И ведь что странно, я прежде
думал:
увижу покойника - испугаюсь.
Нет, мне совсем не страшно было.
Я же говорю, человек ко всему
привыкает.
Мы, вон, ворон ели, привыкли.
Жестковаты, правда,
ну, не рябчики же.
(Смех)
Только за что?
Геннадий Иванович, за что меня
так?
Многие из них так кричали перед
смертью!
Я не знал, что умирать от голода
- это так больно.
-Как он на меня смотрит.
Он точно недоволен, что я не
умер,
я не виноват, что я живой, а они
умерли.
Я не виноват, я не виноват,
я не виноват, я!..
Я не виноват, нет,
я не виноват...
Пощадите!
-В этом доме не нужно напоминать
о смерти.
У Геннадия Ивановича дочь умерла,
наша дочь.
Поль, но будет уже дуться, я была
глупа и жестока, прости меня.
-Мне не о чем с тобой говорить,
уходи.
-Поль, а я тебе поесть принесла.
Телятина.
-Да оставьте меня, никто меня
не понимает здесь.
Уходи!
-Ну и пожалуйста.
Ну и сиди голодная, стану я тут
перед тобой...
(Смех)
-А это что у тебя, телятина?
-Хочешь?
-С хлебом?
-Конечно!
-Давай сюда.
(Музыка)
-Не знаю, Сашенька, может быть,
я ошибался,
но я старался делать то,
что считал полезным и добрым
делом.
Ну, в меру своих возможностей,
конечно.
И если получалось не совсем то,
что я хотел, - это беда моя, но
не вина.
Нет, нет, не вина.
-Конечно, папочка!
Съешь помидорку.
(Музыка)
Как это, однако, глупо, как
бездарно.
В молодости наша жизнь
представляется нам
результатом наших усилий
и лишь отчасти нагромождением
случайностей.
Только в старости видишь, как
много было закономерного,
продуманного помимо твоей воли,
разума, желаний.
И кто я тогда, кто я здесь?
Свободный творец истории
или просто жертва слепого ока?
-Я понял, чего вам недостает.
Самоиронии.
Спасительной самоиронии.
Вы слишком серьезно относитесь к
собственной роли в Амурском деле.
Изгибы своей судьбы воспринимаете
как события мировой истории.
А судьба каждого из нас -
незначительная подробность,
не более.
Ждать благодарности от мира
или обижаться на него -
бессмысленно.
Вы должны с этим смириться, душа
моя.
Знаете, что привело меня к этой
мысли?
-Да, знаю!
У вас приступ печени,
и вы ощущаете себя йогом
многострадальным.
Но это у вас пройдет вместе
с приступом.
Да, вы, впрочем, правы.
-Но, но, пошла!..
Генерал-губернатор самолично
спустился по Амуру
во главе целой флотилии.
С ним приплыли и солдаты, казаки,
крестьяне с семьями.
Правительство наконец-то всерьез
занялось заселением
и укреплением русских
дальневосточных территорий.
Я считал своим долгом высказать
соображение
о порядке освоения здешних мест,
о политике в отношении к местным
жителям.
Однако Муравьева это раздражало,
слушал он невнимательно,
перебивал.
По высочайшему повелению,
но не без его участия,
меня отзывали в Петербург.
Мне показалось это
несправедливым.
Набравшись дерзости, я сказал:
-Николай Николаевич!
-Да.
-А что если я на свой страх и
риск
с верными мне людьми
уведу корвет и отправлюсь к южным
берегам Приморья
вне высочайших повелений,
как вы полагаете, разжалуют меня
на этот раз?
-Геннадий Иванович!
Душа моя, вы только, пожалуйста,
никому об этой вашей идее
не говорите, кроме меня,
не то над вами смеяться станут.
И так уж над вами... -Что?
-Геннадий Иванович!
Вы уж позвольте мне самому знать,
как должно и как не должно мне
поступать.
Вы ведь понимаете,
что если вы попытаетесь встать
у меня на пути, -
ведь я вас не пощажу, душа моя.
Так что поезжайте себе с Богом
в Петербург,
тут ваша роль кончена.
-Твой царь хороший,
теперь твой царь - мой царь.
Он тебя ко мне прислал.
Ты справедливый человек.
А новый начальник хороший?
-Такой же дурак, как и я.
-Ха-ха...Значит, хороший.
Он захочет все знать про нас,
про нашу землю.
Ты спрашивал, я тебе говорил.
Теперь буду говорить ему.
Ты не хочешь ехать, зачем едешь,
не надо ехать.
-Я должен ехать, не хочу,
но должен.
Так требует мой долг,
так требуют интересы моего
отечества.
-Интересы!
Оказывается, тебе было плохо
здесь.
Не горюй!
У тебя жена молодая,
много детей родить будет.
-Я был счастлив.
Я был здесь очень счастлив.
Спасибо тебе.
Вери гуд, капитан!
-Мама нас хватится и будет
ругаться потом.
-Ну и пусть ее, главное - до
острова добраться,
а там нас уже никто не найдет.
-Где удочки-то?
-Вон!
А Ольга скажет,
что у тебя опять началось
старческое помутнение рассудка.
-Что ж в этом смешного?
-Давай, отталкивайся.
-Давай, толкай.
Ну-ка, пошли.
-Давай, давай, давай.
-Вот так!
Может быть, я и вправду впадаю
в детство?
-Ну, впадай! Желаю успехов!
Папуленька! Милый мой, хороший
мой, славный, прости меня,
я дура, я была не права,
я не хочу, чтобы из-за меня...
Бог с ней с этой
"правдой в глаза",
история все рассудит, все
расставит на свои места.
Папочка, миленький, старенький
мой!
Прости меня.
(Голос Невельского) Ей казалось,
что комната пуста.
На самом деле она была полна моих
воспоминаний.
Просто доченька моя их не
заметила.
(Музыка)
 

////////////////////////////