Фильм представляет собой экранизацию первых ста страниц «Отверженных»
Виктора Гюго и рассказывает о переломном моменте в жизни Жана Вальжана.
Все фразы и цитаты
Мрачная тема
Женщины болтают и смеются.
Мне.
Молодая девушка рассказывает.
- В первые дни декабря 1815 года,
примерно за час до заката,
в город вошел человек.
Он явился в жандармерию.
Его никто не знал.
Откуда он родом?
С юга.
Возможно, с морского побережья.
Мужчины смеются, гул голосов.
Да ну! Ладно, ладно.
Ах...
- Где ты была? Сколько времени
тебе нужно, чтобы постирать белье?
И правда, где ты была?
- Я скучала по тебе.
Давай, иди сюда.
Иди!
Кувшин разбивается.
Нельзя быть осторожнее?
Мало того, что опоздала?
Я вычту стоимость кувшина
из твоего жалованья.
И постарайся быть повежливее
с посетителями.
Я угощаю, ребята.
Он глубоко вдыхает.
Неразборчивая речь
- Женщина:
- Это каторжник.
Посмотри на него.
Гул голосов
- Простите,
я не могу вас принять.
Эти господа
заняли все комнаты.
Конюшня сойдет.
- Лошади занимают всё место.
- Мне нужно немного.
Ну, это уже слишком много.
- Я иду с рассвета,
прошел двенадцать лье, я голоден.
А у меня для вас ничего нет.
Посетители замолкают.
Просто кусок хлеба.
- Пошел вон.
Тревожная тема
Кто-то кидает в него камни.
- Ребенок:
- Голодранец!
Не нужны нам тут такие!
Убийца!
Гремит гроза.
Собака рычит.
Рычание
Собака скулит.
Не двигайся!
Гремит гроза.
Интригующая тема
Скрип
- Что вы здесь делаете, друг мой?
Пытаюсь уснуть.
На камне, снаружи?
Бывало и хуже.
Идите-ка в гостиницу.
Увы,
у вас нет денег?
- У меня всего четыре су.
- Все равно давайте.
Вас можно было бы приютить.
Из милости.
Я стучался во все двери.
И везде меня прогнали.
Там есть один дом
внизу по дороге.
Вы там стучались?
Нет.
- Постучитесь туда.
М?
Сосед моего кузена,
это его жандармы искали,
фальшивомонетчика.
Зло повсюду.
Даже жену его арестовали.
Прокурор говорит,
что на этой неделе получит признание.
А если он невиновен?
- В таком случае, что он делает в тюрьме?
- Хороший вопрос.
Что делать с человеком,
которого обвинили, но еще не судили?
Оставить на свободе — значит рисковать,
что он совершит преступление снова.
Если он действительно совершил
то, в чем его обвиняют.
Посадить в тюрьму —
значит обращаться с ним как с виновным.
И это, даже если он невиновен.
- Эти люди — негодяи,
они повсюду.
Один такой сегодня даже
в город пришел.
Да, мадемуазель.
Говорят, этот человек опасен.
Говорят, он ужасен:
уродливый, волосатый, вонючий.
Ужас.
Наверняка цыган,
отпетый мошенник.
- Правда?
- Истинная правда.
Жди беды, все так говорят.
- Все, это слишком много людей.
Она покашливает.
- Позвольте, я скажу слесарю
поставить старые засовы,
они у нас есть.
- В такой час?
- Это в трех домах отсюда.
Он будет рад помочь.
Его сестра — моя приятельница.
Это дело одной минуты.
- Госпожа Маглуар, незачем выдумывать
повод с засовом,
чтобы повидаться
с вашим любезным слесарем.
Это клевета, монсеньор.
- Сплетни завистников.
- Мы могли бы поставить щеколду.
Значит, нам грозит большая опасность?
- Не живут же с открытой
настежь дверью.
- Поговорите с ним, он меня не слушает.
- Если это успокоит госпожу Маглуар.
- Хотя бы на эту ночь,
пока опасность не минует.
В этом доме даже дьяволу
дверь открыта!
- Запереться — это не просто
отказать другому.
Это также отказ от того,
кем мы могли бы стать.
Дверь врача
всегда должна быть открыта.
Но вы не врач.
- Каждый человек —
врач для другого.
Я...
Кто-то стучит в дверь.
Войдите!
Меня зовут Жан Вальжан.
Я провел девятнадцать лет на каторге.
Я освобожден четыре дня назад.
Четыре дня я иду из Тулона.
Четыре дня я слышу только:
"Пошел вон".
Никто не хотел меня принимать,
я ночевал на улице,
одна добрая женщина сказала мне
постучаться в ваш дом.
Я постучал.
- Госпожа Маглуар,
поставьте еще один прибор.
- Вы меня слышали?
Я каторжник.
Вот мой паспорт.
Он нужен, чтобы предъявить властям
по прибытии в город
и чтобы меня выгнали.
Хотите прочесть!?
"Пробыл девятнадцать лет на каторге.
"Пять лет за кражу со взломом.
"Четырнадцать за попытки
побега, этот человек опасен".
Вот.
- Я вижу, вы попали под дождь,
сударь.
Вы, должно быть, устали.
Подойдите поближе,
огонь вас согреет.
Вы поужинаете,
пока вам постелят.
Госпожа Маглуар, постелите
белые простыни в алькове.
Садитесь, пожалуйста, сударь.
Что это за место?
Вы кто?
Священник.
Священник?
Святой отец, значит.
Который живет с двумя женщинами,
вдобавок ко всему.
- Есть вещи, которые я отказываюсь
слушать, я буду на кухне.
- Человек открывает вам дверь,
кормит вас, а вы его оскорбляете?
Я не хотел.
А вы так и сделали.
Два человека стояли друг напротив друга.
Один, каторжник,
был груб,
но ничего не скрывал из своего прошлого.
Другой, святой отец,
был, безусловно, более приветлив,
но для всех он оставался загадкой.
Несколько десятилетий назад,
он уехал в Италию
под руку со своей супругой,
а вернулся один и раздражительный.
Смерть той, кого он любил,
изменила его.
Он вышел из века сего,
чтобы посвятить себя религии.
Он убедил себя, что должен стать
беспощадным слугой Бога,
но его преображение
еще не завершилось.
И чтобы понять дальнейшее,
следует вернуться
к его первому визиту в это место.
- Сестры творят чудеса, но
нам всего не хватает, монсеньор.
Бинтов, микстур
и даже еды.
Нужно иметь возможность покупать
мясо время от времени.
Больной должен есть,
чтобы поправиться.
Ах...
Мужчина кашляет.
- Господин директор.
- Да?
Простите, монсеньор.
Что случилось?
- В тот день тот,
кто теперь был епископом, посещал больницу.
Повинность, которую он пообещал
себе больше никогда не нести.
Монсеньор Мириэль,
ибо таково было его настоящее имя,
имел титул и все атрибуты
своей должности.
Его Высокопреосвященство
предпочитал навещать богатых
и общаться с могущественными.
Он жил как вельможа, как один из тех,
кто судит и осуждает.
А потом, однажды,
случилось нечто.
Никто не знает, что.
Но это случилось.
Он изменился.
Но что еще важнее, он переменился.
И то, что было тягостной
обязанностью, которую нужно избегать,
стало ежедневным событием.
- Доброго дня, друг мой.
- Спасибо, монсеньор.
- Кровати стоят слишком тесно
друг к другу.
Становится все хуже.
Я очень беспокоюсь о будущем.
Верхний этаж переполнен, мы
разместили несчастных во дворе.
Не говоря уже о грядущих эпидемиях.
В этом году
у нас был тиф.
Постарайтесь уснуть.
- Места не хватило,
и это повторится.
Что поделать,
нужно смириться с реальностью.
Мы больше не сможем
принимать всех.
- Сколько кроватей
поместится в моей столовой?
- Монсеньор, пожалуйста.
- Я здесь.
Вы имеете в виду во дворце?
- Чтобы понять
удивление директора,
нужно знать,
что епископский дворец
был роскошной резиденцией,
все там дышало величием.
Апартаменты епископа,
галереи, лестницы,
фонтаны, сады.
Все было грандиозно.
В вашей столовой?
Я не очень хорошо знаю,
но, думаю, там могло бы поместиться
шестьдесят больных.
По крайней мере.
Тогда тут ошибка, друг мой.
Мужчина кашляет.
У вас мое жилье,
а у меня — ваше.
Верните мне мой дом,
я здесь у себя.
Звонят колокола.
- На следующий день двадцать шесть
больных разместились во дворце,
а монсеньор Мириэль поселился
в том, что служило больницей.
- Такой человек —
это подарок небес.
Он уже не тот,
он отказывается от епископских обедов.
Если бы его слушать,
он бы завтракал
супом с маслом и хлебом.
Прямо как будто он питается
запахом цветов.
- Это не очень-то по-епископски.
Не забывайте, что император
сделал его епископом.
Говорят, он отказался от кареты
и теперь разъезжает на осле.
- Он передаст бедным
свои средства на содержание кареты
и на расходы по пастырским поездкам.
А если он налагает на себя епитимью
- за какой-то грех?
- Этот человек отличается от других.
Он посещает бедных,
пока у него есть деньги.
Когда они заканчиваются,
он посещает богатых.
Он говорит, что там
он может найти что перераспределить.
- Он сумел завоевать признание
своей паствы.
Знаете, как его прозвали?
"Бьенвеню", "Монсеньор Бьенвеню".
Так вас называют.
- Мне нравится это имя.
"Бьенвеню" смягчает "монсеньора".
Я нахожу вас слишком снисходительным.
Здесь много ртов говорят,
и очень мало голов думают.
Ваше Преосвященство,
не вам собирать картошку.
- Священнослужитель должен
как можно чаще стоять на коленях,
иначе он начинает верить,
- что он важен.
- А что говорят обо мне?
Что говорят обо мне?
Думаю, я даю пищу для сплетен.
- Пусть только попробуют,
я с ними разберусь.
Они знают, что без вас
он бы никогда не отвечал на письма.
Друзья, кузены
и епископский совет забыли бы его.
- Другие епископы предпочитают
не иметь от меня вестей.
Для них я открытая дверь,
а они не любят свежего воздуха.
- У толстых митр, как и у толстых
колпаков, не самое справедливое сердце.
Вы так хорошо пишете,
вам стоило бы написать о своем брате.
Великие люди
заслуживают великих почестей.
- У меня нет такого таланта,
к тому же издатели
никогда не доверят это женщине.
И потом, нужно,
чтобы монсеньор Бьенвеню
раскрыл нам всю свою жизнь.
Но есть вещи,
о которых он не хочет рассказывать.
Монсеньор — святой человек.
Если вы не напишете эту книгу,
это должен будет сделать кто-то другой.
Какой-нибудь великий писатель.
Вроде господина Шатобриана.
Но я не хочу, чтобы он написал,
что я позволила вам умирать с голоду!
Она покашливает.
Меланхоличная тема
А что, если нам пойти в сад?
Звук секатора
Очень удобно.
Говорят, это изобрел
один министр в отставке,
потому что ему было скучно.
Никогда не стоит недооценивать
достоинства скуки.
- Я смотрю не на предмет,
а на тебя.
Мм.
Она покашливает.
Почему ты не пришла
навестить меня раньше?
- Твои письма должны были
наставить меня на путь истинный.
Потом тон твоих писем изменился,
и я приехала.
- Прости меня.
- И потом, я хотела, чтобы у тебя
осталась обо мне другая память.
- Ты навсегда останешься той,
кто защищал меня перед родителями,
когда я дрался.
- Святая?
- Э...
- Тому, кто напишет твою жизнь,
я попрошу изобразить меня девственницей
с едва намеченным телом,
чтобы лишь угадывался пол.
Существо прозрачное,
хрупкое и светлое.
- "Существо прозрачное,
хрупкое и светлое."
Не каждому дано быть
святым человеком.
- Истории про священников
никому не интересны.
Ваш великий писатель сделает лучше,
если найдет другого героя.
А пока святой человек хочет есть.
Она смеется.
Кто-то идет.
Жан храпит.
- Монсеньор, вы уверены,
что хотите приютить этого зверя?
- Некоторые жесты —
это акты веры.
- Садитесь, мадемуазель.
- Позвольте мне делать мою работу.
- Я вполне могу быть полезной.
Я должна была остаться на несколько дней,
а прошло уже три месяца.
Ты здесь дома.
Стук
М...
Раз вы священник,
вы не попросите у меня денег?
- Бог — ваш хозяин,
здесь или где-либо еще, Он везде.
- Не там.
Вот это жаль.
Это место,
которое заслуживало бы Его присутствия.
- Не втягивайте меня в это,
вы же меня выгоните.
Можете говорить свободно.
Ничто не лишит вас
ни крова, ни пищи.
Согласитесь, что боги
редко показываются,
особенно там, где они нужны.
Ни твой, ни чужие.
Моя сестра разделяет
ваши сомнения
о существовании Бога.
Что до меня, признаюсь, я стараюсь
верить насколько могу.
- Никогда не поздно
встретиться с Богом.
Бога или человека,
кто создал кого?
Под позолотой богов
вы найдете человека.
- Этот не лучше другого.
Боже мой...
- Если это твой,
научи его хорошим манерам.
Запрещаю вам богохульствовать.
- Вы сказали, что это дом,
где можно быть честным человеком,
- не боясь, что тебя выгонят.
- И я повторяю вам.
Я наелся лжи.
Хватит, чтобы меня обвешивали
этими побрехушками,
которые раздают беднякам,
несчастным.
Им дают глотать легенды:
душа, бессмертие, рай.
Они все это жуют,
мажут на свой сухой хлеб.
У кого ничего нет, у того есть Господь Бог.
А вот и нет.
- У кого ничего нет, у того нет ничего.
- А как же Евангелие?
"Блаженны нищие духом,
ибо их есть Царство Небесное.
"Блаженны алчущие ныне,
ибо насытитесь.
"Блаженны плачущие ныне,
ибо воссмеетесь."
Галиматья.
Бедняки не счастливы.
Жертвовать землей ради рая —
это менять синицу на журавля в небе.
- Я не могу стелить постель
такому субъекту.
Сударь — наш гость!
- Бедняки не счастливы.
И красивыми они тоже не бывают.
Лучше быть зубом, чем травой.
Я помогу убрать.
Пожалуйста.
Спасибо.
- Подождите, мадемуазель,
я вам помогу.
Нужно предупредить жандармов.
Мы поступим так, как захочет брат.
- Монсеньор не знает
таких людей.
Он на меня набросился.
Он просто несчастный.
- Этим несчастным
не место здесь.
Эти несчастные уже здесь.
Почему вы так говорите?
- Мать-одиночка,
которая отдает ребенка в пансион,
чтобы найти способ его прокормить,
разве не несчастная?
Женщина, которая в тот день,
когда ее дочка заболевает,
не может ни вылечить ее,
ни увидеть до того, как ее похоронят,
разве не несчастная?
Мать, которая столько плакала,
что у нее не осталось ни слезинки,
разве не несчастная?
- Вы сестра монсеньора.
- Я и есть и та, и другая.
- Я говорю, мадемуазель,
что вы все путаете
и что по ту сторону этой стены
находится то, что ближе всего к ангелу
и к демону.
Я пойду спать.
Вы можете принести мне
горячий кирпич?
- Конечно. Дайте настояться
вашему отвару, я принесу.
И запритесь.
Мы ничего о нем не знаем.
Монсеньор не спросил,
какая у него история.
Но его вина — в его истории.
- Поэтому мой брат
и не заговорил с ним об этом.
Есть виновные, у которых
и так слишком много мыслей о своем горе.
Лучше отвлечь их,
заставив поверить, что они
- такие же люди, как все.
- Но это животное.
Зверь.
Человек.
Спокойной ночи, госпожа Маглуар.
- Думаете,
я смогу уснуть,
зная, что каторжник под нашей крышей?
Щеколда, мадемуазель.
Не забудьте ее закрыть.
Я вас напугал?
Я просто испугалась.
Моего брата с вами нет?
- Я искал уборную,
пока он ищет нам вина.
Вы заступились за меня, почему?
- Потому что я знаю: некоторые ошибки
преследуют вас всю жизнь.
Идемте.
За руку.
И я с вами согласна,
как мы можем быть счастливы,
когда дети работают
как вьючные животные,
а женщины продают
свои зубы за 40 франков?
Цена пучка спаржи.
А когда не зубы,
то остальное — тело и душу.
Она покашливает.
Ночь будет холодной.
- Разве не всегда холодно
для таких, как вы и я?
- Служанка права,
заприте свою дверь на засов.
- У меня слишком мало времени,
чтобы жить в страхе.
Да и что со мной может случиться?
Я уже давно умерла.
Интригующая тема
- Я рад, что вам нравится это вино.
Возьмите еще и печенье.
Как насчет того, чтобы
пройтись немного?
- Сюда.
- Я за вами.
- Только что вы пытались
вызвать к себе ненависть, зачем?
Я даю то, что от меня ждут.
Понимаю.
Сомневаюсь.
- Как вы хотите,
чтобы вам простили,
если вы воюете
со всеми?
Я не прошу прощения и не прощаю.
- Но быть злым — это же
требует усилий, не так ли?
Вы заплатили свой долг
обществу,
теперь у вас такие же права,
как и у меня.
- У вас есть право на крышу над головой,
а мне положено ночевать на улице.
- Вы не будете ночевать на улице.
- Исключение не меняет правила.
То, что я вижу в глазах
вашей служанки,
я вижу во всех взглядах.
Мириэль вздыхает.
Я люблю эти мгновения.
Они помогают мне принять бесконечность.
Окончившийся день предвещает
другой, все начнется заново.
Зрелище природы
всегда казалось мне бодрящим.
И сейчас тот час,
когда ароматы раскрываются.
Энергия мира питает нас,
и небо становится разрешением.
Все зависит от того, кто ты есть.
Вы думаете, что счастье одних
строится на несчастье других.
- Звезд недостаточно,
чтобы успокоить страдания.
Те, кто наверху, восхваляют небесный свод,
а те, кто внизу, видят только ночь.
Но звезды существуют.
- Некоторые огни
лишь подчеркивают темноту.
- Я никогда раньше
не смотрел на это так.
Ваша стена в плохом состоянии.
Вон там, возле лестницы.
Почините ее, иначе кто-нибудь
проберется к вам.
Зачем перелезать через стену,
когда дверь открыта?
Тревожная тема
Я провожу вас до вашей комнаты.
Металлический звон
- Между большой ложкой и столовыми
приборами наберется франков на 200.
Это вдвое больше того,
что я заработал за девятнадцать лет.
Вот.
Вся справедливость мира
в одном шкафу.
Я не спал под одной крышей с женщиной
девятнадцать лет.
Думаешь, щеколда меня остановит?
Единственный вопрос,
который ты должен себе задать,
это:
"Во сколько он придет?"
Кто-то идет.
Сюда.
Пожалуйста, сударь.
Вам подойдет?
Я велел принести вам
стакан воды.
Завтра утром вы выпьете
коровьего молока.
Я сам дою корову.
- Я говорю вам, что я каторжник,
а вы называете меня "сударь".
Кто вам сказал, что я не убивал?
Спокойной ночи, сударь.
Интригующая тема
Звяканье цепей
Мужчина выкрикивает команды.
Мужчина рассказывает:
- Каким бы ни был его удел, каждый
раз, когда он всматривается в темноту,
тот, кто познал цепи,
видит одни и те же лица.
Те же доказательства
мрачности мира.
Ааа...!
Он навсегда
во власти мрачного веселья тьмы.
Ветер свистит.
Фф...
Ге...
Хруст
Льет проливной дождь.
Удар грома
Удар грома
Она покашливает.
Удар грома
Удар грома
Мужчина рассказывает:
- Жан Вальжан опустился
на кровать, не раздеваясь.
К нему вернулась вся его история.
Все, что привело его сюда.
Драматичная тема
Он очень рано потерял
отца и мать.
Из всей семьи у него осталась
только сестра.
У нее уже было пятеро детей,
когда она овдовела.
Он остался с ней и обеспечивал их.
Он нанимался чернорабочим,
чтобы приносить хлеб
в дом.
Подрезчик веток.
Разнорабочий. Дровосек.
Он брался за любую работу.
- Ничего не трогай,
позови остальных.
Быстрее!
Ветер свистит.
Случилось так, что зима была суровой.
Еды стало не хватать.
Пятеро детей, нет хлеба.
Чего, вы думаете, можно было ждать?
Звон разбитого стекла
Кто-то стучит.
Этот кусок хлеба
решил его судьбу.
Звяканье цепей
Тревожная тема
Стой!
Раз вы здесь, значит,
общество больше вас не хочет,
вы виновны.
Если сдохнете,
никто не пожалеет.
Так что не высовывайтесь.
Давай, за работу.
Каторга —
это не просто
лишение свободы.
Это еще и каторжные работы.
Каждый день в году.
Год за годом.
Камень выматывает.
Он иссушает.
Он уничтожает.
Личность растворяется в пыли.
Люди превращаются в призраков.
Он кашляет.
Время измеряется отметинами,
которые оно оставляет на лицах.
Однако шрамы,
которых не видно,
самые глубокие.
Те, что высушили надежду.
Жан Вальжан украл хлеб.
Клод Гё украл хлеб.
Что делаешь?
Господин директор.
Я сужу кого-то.
- Четыре кражи из пяти
совершаются из-за голода.
Здравствуйте, господин директор.
Клод Гё
был спокойным человеком.
Удар и крик
Но директор каторги
разлучил его с единственным другом,
не объяснив причины.
Поднимайте! Поднимайте!
Мои ноги! Мои ноги!
Недели проходили,
и каждый раз,
когда Клод спрашивал его
о причине такого решения...
- Давай!
- Возьмите этих!
Другой давал ему тот же ответ.
"Потому что".
"Потому что".
Директор был из тех людей,
которым нравится злоупотреблять
своей властью.
Почему?
Потому что.
- Искра, которую такие огнива
высекают из таких кремней,
часто разжигает пожары.
- А!
- Давай, Клод, убей его!
- Убей его, давай!
Давай! Давай!
Давай! Бей!
Прикончи эту суку! Давай, давай!
Убей его!
Прикончи его!
Вот такие события
видит каждый каторжник
каждый день своего наказания.
Унижения одного
иногда помогают понять
поведение другого.
И то, что вынес Клод,
во многом было похоже
на то, что вынес Жан.
Там, где нужно было
найти надежду,
доверие, дружбу,
он не нашел ничего.
Знаете, что Клод
ответил судье,
когда судья спросил его:
"Почему вы это сделали?"
"Потому что".
"Потому что".
"Потому что".
Эй! "Потому что".
"Потому что".
Давайте, ребята, я сегодня
в хорошем настроении.
Письмо в двадцать строк
за одну медную монету.
Кто добавит щепотку табаку,
сделаю из него влюбленного,
принца, литератора.
Тогда он попытался бежать.
Уйти.
Выстрелы
Быть свободным.
Вырваться из этого ада.
При каждой попытке побега
он рисковал жизнью.
Лай вдалеке
Один раз.
Два раза. Три раза.
Но даже это ему надоело.
Лай
Не крутись, твоя очередь.
Неужели ты предпочтешь
бачок с поносом свободе?
Будешь ждать конца срока,
потратишь половину денег
на обноски у старьевщика,
чтобы попытаться
заставить забыть, кто ты есть.
Видел, как мы выглядим,
когда выходим отсюда?
Честные люди
увидят твои глаза.
Ты будешь отмечен, как и мы все.
Лучше рвануть,
пока есть силы.
- Бежать — значит
каждую секунду оглядываться,
вздрагивать от каждого шума,
всего бояться.
Дыма из трубы.
Прохожего.
Собачьего лая.
Лай
Тропинки, куста.
Сна.
Это другое наказание.
Другая мука.
Лай
Другая пустота.
Тревожная тема
Все мои попытки побега
лишь увеличивали срок.
Все это стоило мне слишком дорого.
Годы идут,
те, кого я любил, забыли меня.
Я не знаю, где они,
и даже живы ли.
Я даже не помню
их лиц.
- Тогда
он углубился в свою совесть.
И устроил суд.
Он начал с того, что судил себя сам.
Он признал, что он не был
невинным, несправедливо наказанным.
- Осторожнее!
- Что он был не прав.
Ай! Ах!
- Отпусти! Отпусти!
- Потом он спросил себя,
был ли он единственным виновным
в этой роковой истории.
Не было ли его наказание
своего рода преступлением
сильного против слабого.
Преступлением общества
против личности.
Преступлением,
повторяющимся каждый день.
Преступлением,
длившимся девятнадцать лет.
Это должно тронуть граждан.
- Я же сказал тебе,
хватит марать бумагу!
- Удары палкой
- Ай!
Хочешь добавки?
Так тебе нравится?
Задав эти вопросы и решив их,
он осудил общество и приговорил его.
Он приговорил его к своей ненависти.
О!
- Что с тобой такое?
Давай, Жан!
Крики, подбадривание
Да, да, Жан!
Выкрики
- Если бы просяное зерно
под жерновом могло думать,
оно бы думало, наверное,
то же, что и этот человек.
Человеческое общество
причиняло ему только зло.
Он был еще добрым,
когда попал на каторгу.
Он чувствовал, что становится злым.
Интригующая тема
Он дышит быстро и тяжело.
Он выдыхает.
Кто-то храпит.
Он разбивает стекло.
Интригующая тема
Хлопает дверь.
Он стучит в дверь.
Нет! Нет!
Он ударяет ее.
Госпожа Маглуар падает.
Металлический звон
Она выдыхает.
Дверь скрипит.
Он ударяет ее.
Шум ветра
Птицы щебечут.
Здравствуйте, госпожа Маглуар.
Здравствуйте, монсеньор.
Этот ужасный человек —
главная тема для разговоров в городе.
Все судачат
и уши вам прожужжали.
- К счастью,
вы не такая, как они.
Нет, я не такая, как они.
Я учусь читать.
Может быть, однажды я смогу
обсуждать с вами великих авторов
- и понимать, что вы говорите.
- Я в этом не сомневаюсь.
Я в этом не сомневаюсь.
Ваше Преосвященство, повторяю вам:
эти цветы ни к чему,
лучше бы посадили салат.
- Я с вами не согласен,
госпожа Маглуар.
Прекрасное так же полезно, как и полезное.
Даже, возможно, больше.
Подайте мне стул, моего роста
не хватает до этой ветки.
- Вы заслуживаете,
чтобы я оставила вас без завтрака.
Я нашла корзину.
Я поставила ее на край колодца.
- Это корзинка для столового серебра.
- Возможно.
- Монсеньор,
куда делось столовое серебро?
Этого я не знаю.
- Боже мой, это тот вчерашний человек
его украл.
Я видела, как он смотрел
на серебро вчера вечером.
Ну вот, я же говорила!
Его здесь нет, он ушел!
Монсеньор!
Монсеньор.
Этот человек ушел,
серебро украдено.
Я же вам говорила,
эти люди — чудовища.
- Это серебро
действительно принадлежало нам?
Госпожа Маглуар,
я незаконно и очень
долго владел этим серебром.
Оно принадлежало бедным.
А кем был этот человек?
Бедняком, очевидно.
Увы, Иисус,
это не для меня и не для
мадемуазель, нам все равно.
Но для монсеньора,
из чего же он теперь будет есть?
Позовем жандармов.
Монсеньор слишком добр,
он останется совсем без ничего.
Я хочу сказать,
нельзя позволять себя грабить.
У вас теперь деревянные приборы.
Епископ имеет право на удобства.
Госпожа Маглуар,
богатый священник — это нонсенс.
Ваш комфорт — это излишество,
которое будет постоянно
кричать мне в уши:
"Люди голодают,
мерзнут, есть бедняки".
И они всегда будут.
Это не повод
отказывать себе в необходимом.
Тем более позволять себя обворовывать.
У меня есть все, что нужно.
- Помогите мне, мадемуазель. Когда у
человека большое сердце, он заслуживает
- почестей и позолоты.
- Я с вами согласна.
У моего брата
золотое сердце.
Но не путайте
золото и позолоту.
Если подумать,
позолота редко покрывает золото.
- Была кража или нет?
Раз кража, значит, нужны жандармы.
Ну как можно, Господи Иисусе,
принимать такого человека?
Еще хорошо,
что он только украл.
Страшно подумать.
- Не нужно представлять
драмы, которых не было.
Но они случатся.
Поэтому-то
и нужно предупредить жандармов.
Подумайте о других.
О тех, кого это животное обворует.
О старухах, которых он напугает.
О добрых людях, которых он предаст.
Нужно донести на него из милосердия!
Я хочу сказать, что он...
Стук.
Войдите!
Стойте.
Слава Богу.
Браво, господа, мы как раз собирались...
А, вот вы!
Ну и?
Вы не хотели нас будить,
но уехать,
не попрощавшись...
- Мы видели, как этот парень бежал
с мешком, как беглец, мы его догнали.
Он предъявил нам свой желтый паспорт,
когда прибыл в город.
Он судимый.
- Освобождение —
это не избавление.
Из каторги выходишь,
но не из осуждения.
- Монсеньор, вот что было в мешке.
Серебряные приборы.
На салфетке, в которую они завернуты,
герб епископства,
поэтому я подумал...
Это недоразумение.
Эти приборы действительно отсюда,
но они были подарены.
Жан забирает приборы.
И вы забыли...
"Монсеньор", он не кюре?
- Молчи.
Это монсеньор епископ.
Подсвечники.
В таком случае.
Извините,
что побеспокоили, монсеньор.
Нет.
Вы меня не побеспокоили.
Господа.
Дамы.
- Я не питаю склонности
ни к виселицам, ни к эшафотам.
- Наказывать надо,
иначе будет хаос.
К тому же такие люди
долго не остаются невиновными.
Взгляните на историю
с фальшивой монетой.
Вы сомневались в виновном,
но прокурор добился признания.
- А?
- Да.
Этот прокурор очень хитер.
Он заставил ту женщину поверить,
что муж изменяет ей,
показав ей письма
от якобы любовницы.
Женщина поверила
и донесла на мужа.
- Где будут судить эту пару?
- В суде присяжных.
- Ах. А где будут судить прокурора?
- Доброго дня, монсеньор.
- Доброго дня, господа.
Монсеньор.
Кто-то входит.
- Хотите стакан воды?
- Госпожа Маглуар, не пора ли
доить корову
и собирать яйца?
До свидания, сударь.
- Не хотите ли присесть?
Жан грубо ставит стакан.
Я не всегда был
тем, кем являюсь сейчас.
Однажды в Италии,
много лет назад, я...
Я потерял существо,
которое любил больше всего на свете.
В тот день во мне были
только гнев и ярость.
Я возненавидел весь мир.
Я пришел в религию,
как другие выбирают ненависть.
Моя вера была верой тех,
кто хочет сражаться и обращать.
Вера, полная уверенности.
Узкая.
Вера миссионера.
Куда бы я ни шел,
я должен был убеждать
и навязывать свою веру.
Я узнал, что один отшельник
с самой дурной репутацией
находится при смерти.
Его представили мне
как врага Церкви.
Конвентанта, голосовавшего
за смерть короля.
Я увидел в этом новую
возможность доказать свое рвение.
Убедить заблудшую душу
примириться с Богом.
Мне обещали большие неприятности,
если я приду к вам.
Побои и оскорбления.
Всего в изобилии.
- У меня больше нет сил
на такие приемы.
Людям нравится продолжать
видеть вас такими, какими они хотят.
У меня есть репутация.
- У вас не так много времени,
чтобы ее изменить.
- Я действительно
подошел к концу пути.
Но умереть — дело простое.
Я умру сегодня вечером, здесь.
Под открытым небом.
Я ухожу, потому что сам так хочу.
Мое время пришло.
Я хочу быть свободным
даже в своей агонии.
- Если вы в этом уверены,
будет жаль,
если мы встретились
напрасно.
- Если вы пришли в надежде
исповедать меня, господин кюре,
вы зря проглотите пыль.
- Если я здесь,
то потому, что вы сбились с пути
и вам это нужно.
- Я признаю, что голосовал
за казнь тирана.
Но это также был голос за
прекращение проституции для женщин,
прекращение рабства для мужчин,
прекращение тьмы для детей.
Голосуя за республику,
я голосовал за это.
Я голосовал за братство, согласие.
Зарю.
- Возможно.
Но вы забываете о Терроре.
Был 89-й год,
но был и 93-й.
- Туча копилась полторы тысячи лет.
Наконец разразилась, а вы судите
удар грома?
- Эта молния не всегда
била в нужное место.
- Я буду плакать с вами
о детях королей,
если вы поплачете со мной
о детях народа.
- Я плачу обо всех.
- Равно.
Но если весы должны склониться,
то пусть в сторону народа.
Он страдает
дольше.
Не верить в силу святой воды,
в материнство Девы
или в воскресение
распятого в терновом венце
не значит не верить.
Человечество существует.
- Я часто вспоминаю
благородство этого лица.
Время, запечатленное в его руках.
Эту слезу, пролитую
о человечестве.
Бог присутствует в такие мгновения.
Этот человек
примирил меня с миром.
Мужчины — матери,
но они этого не знают.
Не забывайте.
Никогда не забывайте.
Что именно?
- Что вы обещали мне стать честным
человеком с помощью этих денег.
Жан Вальжан.
Брат мой.
Меланхоличная тема
- Сестра монсеньора:
- Жан Вальжан бежал.
Он не знал от чего,
но бежал.
Он чувствовал в себе какой-то гнев.
Он не знал, на кого.
С беспокойством он видел,
как рушится то ужасное спокойствие,
которое дала ему
несправедливость его несчастья.
Вашу руку.
Идем!
Мой брат.
- Ребенок:
- А, всё пойдет, всё пойдет, всё пойдет
Аристократов на фонарь!
А, всё пойдет, всё пойдет, всё пойдет
Аристократов мы повесим
Деспотизм умрет
Свобода восторжествует
А, всё пойдет, всё пойдет, всё пойдет
Нет больше ни знати, ни попов
А, всё пойдет, всё пойдет, всё пойдет
Равенство воцарится повсюду
Монета звенит.
Привет.
Привет.
Моя монета, сударь,
она закатилась вам под ногу.
Моя монета в сорок су.
Она моя.
Это... моя монета!
- Ты кто?
- Меня зовут Пти-Жерве,
я трубочист.
Вы взяли мои деньги.
Верните их!
- Пошел вон.
- Не уйду без моей монеты!
- Пошел вон, говорю!
Малыш!
Малыш!
Вернись, я верну твою монету!
Симфоническая тема
Малыш!
Малыш!
Малыш!!
Малыш!!
Малыш!!
Малыш!!
Птицы щебечут.
Жан Вальжан:
История одного человека —
это не только история этого человека.
Это также история тех,
кого он встречает.
О тех иногда забывают.
Потому что их судьба
менее примечательна,
менее необычна,
менее романтична.
Однако среди них
есть исключительные существа.
Существа, которые возвращают надежду,
уменьшая разрыв
между тем, что есть,
и тем, что должно быть.
Они не просто указывают путь.
Они подают пример
того, что возможно.
Они возвращают вам невинность.
Меланхоличная тема
Плотины прорвало.
И раз уж нельзя было стать худшим,
отныне нужно было
стать лучшим из людей.