Альдо Моро - профессор (2018 год). Фразы и цитаты из фильма

Aldo Moro il Professore (2018)

«Альдо Моро, профессор» (Aldo Moro il Professore, 2018) — итальянский драматический телефильм режиссера Франческо Миччике, рассказывающий о последних 55 днях жизни известного политика, похищенного «Красными бригадами» в 1978 году. Фильм фокусируется на его личности как педагога и человека, а не только на политических событиях, с Серджио Кастеллитто в главной роли.

Все фразы и цитаты

ТОВАРИЩИ, БУДЕМ РЕАЛИСТАМИ
ОСУЩЕСТВИМ НЕВОЗМОЖНОЕ
ДЕВУШКИ-СТУДЕНТКИ
ОБЪЕДИНЕННЫЙ КОМИТЕТ
Различие между добром и злом
определяет границы морали.
Однако, каждый раз,
выбор делает именно индивид.
Закон в основном преследует цель
защитить саму жизнь.
Именно поэтому Гражданский кодекс —
это крупнейший список прав человека.
Что же до Криминального кодекса,
то он покрывает всё:
от норм до жизненных ценностей,
охраняемых законом.
Браво! Молодец!
Складно сказано, синьор.
Хотя жизнь общества
разрушают христианские демократы.
А как же жертвы на пьяцца Фонтана,
бомбежки в Брешии?
- Весь этот террор?
- Убийцы!
Вон отсюда!
Офицер Леонарди, пусть говорит.
Она имеет на это право. Я слушаю.
Вы правите с незапамятных времен
и причастны к бомбежкам.
Это крайне серьезные преступления.
Из-за них наша страна рискует нарушить
правила Конституции.
И этого пока что не произошло
благодаря осторожности,
проявленной обычными людьми.
В этом немалую роль сыграли католики.
Мы, христианские демократы,
правим страной,
ибо за нас проголосовали избиратели,.
Если они решат иначе, мы уйдем.
Вы власть любите.
Разве мы, рабочие студенты,
вас заботим?
Хватит, синьор. Теперь, может, уйдете?
Прошу вас, тише. Они совершенно правы.
Нередко политики в этой стране
слишком… далеки от народа.
Точно. Сидят в кабинетах,
оторванные от реальности.
Поэтому я пытаюсь находиться
внутри общества.
Сколько стоит билет на автобус?
Двести лир за поездку.
Кило пасты?
Шестьсот, шестьсот пятьдесят.
Зависит от марки.
Иногда я сам готовлю.
Идемте.
На чём мы остановились?
Семинары Альдо Моро
проходили три раза в неделю:
по понедельникам, средам и пятницам.
Он никогда их не пропускал.
Бывало, после занятий
он оставался с нами почти на два часа,
чтобы просто пообщаться.
Именно это пробуждает интерес к Моро
как преподавателю.
Его можно сравнить с Сократом,
который тоже оставался с учениками.
По крайней мере, мы так считали.
Мы обсуждали фильмы, нашу жизнь.
Не было чувства, словно мы общаемся
с важной персоной.
Или политиком.
Он был просто преподавателем.
Франческа,
когда ты наконец сдашь экзамен?
Синьор, мне нужно еще немного времени.
Сами знаете, я буквоед.
Эмилио, прочел книги,
что я тебе дал? Выжил?
Да, пока живой. И, кстати, спасибо.
Вот ботан.
Риккардо!
Решишь отдохнуть от тенниса —
попробуй почитать это.
- Я там сделал кое-какие заметки.
- Спасибо, синьор. Я точно наверстаю…
- Не смейтесь!
- Смешной ты.
- День добрый.
- Здравствуйте.
Приятно было с вами поговорить.
Понравилась своя речь?
Говорили только вы.
Это пока не остановить.
- Господин президент, нам пора.
- Да.
Удачного дня.
Однажды утром начались беспорядки
с участием студентов права,
традиционно правого толка,
и тех, кто изучал политику,
традиционно левого толка.
Дело дошло до драки.
Я волновался, так как мимо
должна была ехать машина Моро.
И я решил, что разумнее будет зайти
с запасного входа.
Там был черный ход.
Он отказался, сказал, что нас видели.
Нельзя, чтобы они видели,
как мы сбегаем.
Мы поехали вперед. Ничего не было.
Он был совершенно прав.
Студенты прекратили беспорядки,
даже пропустили нас.
Здравствуйте.
- Доброе утро.
- Доброе.
Узнал вас по фотографии,
опубликованной в «Лотта континуа»,
с демонстрации.
- Читаете революционные газеты?
- И это тоже.
Следует учитывать любую критику
или хотя бы понимать.
Если дело не доходит до насилия.
Это тоже будет обсуждаться на лекции,
вдруг вам будет интересно.
Это же лекции по праву?
Я говорю о правах, в том числе тех,
которых лишают молодежь.
В любом случае буду рад,
если вы придете.
Единственное, чего стоит бояться, —
того, что вы уснете.
Удачного дня.
Когда бы студент ни подходил к нему
с вопросом или комментарием,
он всем своим телом, жестами,
манерой разговора
давал совершенно ясно понять,
что он направлял все свои силы на то,
чтобы ему ответить.
Он был чрезвычайно добрым
и чутким человеком.
Завтра утром я принимаю участие
в конференции христианских демократов.
Я выступлю с речью,
которая будет касаться и вас.
Отсутствие у молодежи ощущения,
что общество представляет их интересы,
ставит наше положение под удар.
- Вот наглая!
- Эта та самая.
Друзья, вы находитесь
в центре исторических событий.
И благодаря…
вашей великой жажде перемен,
вашим страданиям, тревогам
возносится идея нового гуманизма.
Позвольте заметить,
что это проблема не сугубо социальная.
Это еще и проблема духовная.
Политическому классу… Нам, политикам…
…многое еще предстоит понять.
Мы должны подстроиться
под ваше желание перемен.
Ничто человеческое…
не должно быть нам чуждым.
Не говоря уже о вас.
Вы наше будущее.
Для нас Моро был частью истории.
Мы изучали историю.
Через Моро говорила сама история.
Может, это и преувеличение.
Но, когда говорили другие политики,
мы слышали лишь формальности.
Уроженец Малье, Моро родился 1916 году
и закончил лицей в Таранто.
Потом учился в университете Бари.
Он получил степень в области права
в 21 год,
а в возрасте 24 лет
стал самым молодым профессором
философии права в Италии.
Моро был политиком-гуманистом.
Он посвятил свою жизнь
учебе и преподаванию в университете.
Его интерес к политике
проявился во время заседаний Собрания.
На мой взгляд,
у Учредительного собрания
прошла сессия, весьма интересная
для политической жизни Италии.
Это любопытное
и многообещающее начало.
Оно нас вдохновило и воодушевило.
Подарило уверенность.
Альдо Моро был среди тех,
кто повлиял
на создание трех первых статей.
Его влияние точно чувствуется
в первой статье,
так как из-за нее произошел спор
между христианскими демократами
и левыми.
Синьор Тольятти хотел так:
«Италия —
демократическая республика рабочих».
Благодаря уговорам Моро
статья вышла в такой редакции:
«Италия — демократическая республика,
основывающаяся на труде».
Я зачитаю список назначенных министров.
ПЕРВОЕ ПРАВИТЕЛЬСТВО
Заместитель председателя,
уважаемый Пьетро Ненни.
Моро всегда исповедовал
стратегию общности всех слоев.
Он был склонен отдавать предпочтение
демократическим,
народным соображениям в системе.
Так было в 60-е годы с социалистами
и снова в 70-е годы
с коммунистической партией Италии.
Впервые за 30 лет
коммунисты не находятся
в оппозиции с парламентом.
Впервые в истории у нас была демократия
и какая-то альтернатива.
Столь массовые, глубокие перемены
вызвали беспокойство
как в значительной части США,
так и в Советском Союзе.
Также забеспокоились
все консервативные партии Италии.
Столь внушительный проект,
с точки зрения идеалов,
оказался весьма опасным для его жизни.
16 МАРТА 1978 ГОДА
Ты осознаёшь важность
сегодняшнего решения коммунистов
о поддержке правительства?
Это критически важно. Только так
можно стабилизировать обстановку.
Компромисс не выход.
Нет, только так можно избежать того,
что произошло в Чили.
Мы правильно делали,
что боролись за это.
Завтра смотрим
«Пэт Гэрретт и Билли Кид». Придешь?
Как тебе могут нравиться вестерны?
- Этот необычный.
- Ну конечно.
Я скажу о нём синьору Моро.
Он такие обожает.
Может, и тебя уговорит.
- Сильно сомневаюсь.
- Увидим.
Заблокируйте вход!
- Что тут?
- Не входить.
Мы пришли на церемонию.
Нас пригласил синьор Моро.
Была стрельба. Синьор Моро был внутри.
Что? Вы уверены?
Он ранен?
Не знаем.
Господи.
ВИА ФАНИ
09:45
Мы прибыли на место,
где было совершено покушение.
Тот день можно сравнить
с атаками 11 сентября.
Все помнят, чем они занимались.
Перед вами машина,
в которой лежат трупы офицеров.
Они работали охранниками…
у господина Моро.
Я побежал на виа Фани.
Территорию уже оцепили.
Там всё попытались закрыть.
Нас спрашивали,
студенты ли мы Моро,
сколько у него было сумок.
Они боялись, что в портфеле
могли быть гостайны.
Но нам откуда это было знать?
Трупы не успели прикрыть.
Не было покрывал.
Повсюду была страшная паника.
Помню одну невероятную вещь.
Земля буквально была покрыта гильзами.
Помню, как прокурор Инфелизи сказал:
«Уму непостижимо.
Они оставили столько улик».
«Красные бригады» объявили,
что синьор Моро был похищен.
«Мы похитили Моро,
президента христианских демократов,
устранили его охранников
и спецназ Коссиги. "Красные бригады"».
В этом подозревали
восемь человек из правительства.
Сперва
это вызвало сильное беспокойство.
Поговаривали о перевороте
или военизированном наступлении.
Вполне было похоже на то.
ПАЛАТА ДЕПУТАТОВ
Мы были в парламенте,
вели дискуссию о том,
что непременно завершилось бы
утверждением правительства Андреотти.
Потом мы получили новость.
Для всех это было огромным ударом.
Мы находимся в состоянии войны,
должны быть приняты надлежащие меры.
- Какие меры вы имеете в виду?
- Любые.
Самые жестокие.
Мы не пойдем на демонстрацию
на пьяцца Сан-Джованни!
Мы,
коллектив студентов всех факультетов,
призываем к уличному собранию
на Пьяццале-делла-Минерва.
Бессмысленно бежать.
Вашего профессора сегодня нет.
В этот раз он сам напросился.
- Лючия!
- Лючия, не надо.
Знакомые тебе люди мертвы.
Прояви уважение!
Идем. Забудь про него.
Лючия.
Как я уже сказал Сандро и Рите,
защиты диссертаций не будет.
Естественно, ждем возвращения Моро.
Да.
А если он не вернется?
В этом случае защита пройдет
при участии директора.
В следующую сессию.
Ни за что.
Я подожду.
Хорошо.
Три раза в неделю, с 09:30,
многие студенты ходили на лекции
синьора Моро.
На его семинарах
была самая высокая посещаемость.
Почему? Мы спросили двух его студентов,
девушку и парня,
они расскажут об Альдо Моро
как о профессоре университета.
- Мы говорили обо всём на свете.
- А его телохранители?
И они участвовали.
Мы их прекрасно знали.
Офицер Леонарди был другом.
Мы все его обожали.
У нас с Моро разные взгляды.
Однако на его лекциях
высказаться мог каждый.
Я не раз ставил под сомнение
его принципы и точку зрения.
Он приветствовал сомнения,
так начинались наши дискуссии.
Вы тоже посещали занятия
профессора Моро?
Да, это так.
Как вы восприняли то,
что он вчера не пришел?
Я об этом услышала по радио
в 10:30.
Потом по новостям в 13:20, 14:00.
Видела те снимки…
Больше всего меня поразил…
Леонарди. Мы хорошо его знали.
Моро находился в голубом «Фиате-132»,
правительственной машине.
За рулем машины
сидел капрал Доменико Риччи.
На пассажирском сиденье находился
старший маршал Оресте Леонарди.
Террористы действовали быстро.
РАССЛЕДОВАНИЕ ПАРЛАМЕНТОМ
ПОХИЩЕНИЯ И СМЕРТИ АЛЬДО МОРО
7 ДЕКАБРЯ 2017 ГОДА
ПЕРЕСТРЕЛКА
РЕКОНСТРУКЦИЯ КРИМИНАЛИСТОВ
Мы об этом попросили
отдел криминалистов.
Хотели узнать траекторию
с помощью пуль.
Мы поняли, что подозреваемый,
который убил офицера Леонарди
и водителя Моро,
был умелым снайпером:
он попал в двух человек
в машине на ходу и не попал в Моро.
Комиссия по расследованию дела «Моро-2»
на самом деле полностью пересмотрела
господствующую на тот момент гипотезу.
Что «Красные бригады»
действовали одни, без чужой помощи.
Комиссия доказала…
Извините за сильное слово.
…что «Красные бригады» тоже там были.
Группа террористов выскочила
из-за ограды,
близ бара «Оливетти»,
который недавно закрылся.
Кто бывал в баре «Оливетти»?
Тано Бадаламенти, мафиозо.
Убил Пеппино Импастато, арестован.
Фрэнк Коппола из американской мафии.
Камилло Гульельми,
полковник из операции «Гладио».
Массимо Карминати
из «Мафии Капитале» в Риме.
Ренатино Де Педис,
главарь «Банда-делла-Мальяна».
Бар «Оливетти» был крайне важным местом
для дела Моро.
Он не был закрыт. Он был открыт.
Возможно, лишь для тех,
кто был основными героями этой истории.
АЛЬДО МОРО ПОХИТИЛА
ВООРУЖЕННАЯ ГРУППА «КРАСНЫЕ БРИГАДЫ»
КОММЮНИКЕ № 1
18 МАРТА 1978 ГОДА
«КРАСНЫЕ БРИГАДЫ»
Впервые увидев снимок Моро,
я пришла в ярость:
я видела, в каком он состоянии.
Он был мужчиной элегантным.
Он всегда ухаживал
за своими тонкими руками.
Он всегда выглядел с иголочки,
очень достойно себя держал.
Увидев его на снимке, я поняла,
что он, скорее всего, испытывает.
Его вид производил двоякое впечатление.
«Красные бригады» не просто хотели,
чтобы все знали,
что они держат его в заложниках.
Они также хотели показать
свою власть над ним.
Слава богу, они его не убили.
Какой-то кошмар.
Дай-ка мне.
«Красные бригады» говорят,
что его судят.
Выносят ему приговор.
По каким законам?
Не понимаю. Зачем они его похитили?
Почему не убили?
Правда… Почему?
Если «Красные бригады»
хотели бы убить Моро,
они могли это сделать 16 марта,
вместе с охранниками.
Моро был премьер-министром
и министром иностранных дел.
Но допрос в дополнение к похищению
превратил всё это
в какой-то шпионский боевик.
Они собирают конфиденциальные данные
и о национальной,
и о международной безопасности.
Канцлеры и спецслужбы по всему миру
ходили на цыпочках.
В Рим прибыли агенты Германии и Англии,
чтобы оказать содействие
итальянской полиции.
Прибыл министр Коссига.
Остальные министры приедут,
когда закончится собрание.
ТЮРЬМА МОРО
Комиссии по расследованию
удалось выяснить,
что сначала они скрывались
на виа Массими.
Потом они перебрались
в убежище вдали от Рима.
Вскрытие показало, что Моро загорел.
Тело было очень чистым.
«Красные бригады» заявляли,
что раз в неделю он мылся в ведре.
На его теле нашли два женских волоса
длиной в 14 и 18 сантиметров.
С волосами надзирателя,
Барбары Бальцерани, они не совпали.
Кроме того, кости не подтверждают
факт убежища на виа Монтальчини.
Его присутствие на виа Монтальчини
подтверждено следствием,
но нет улик, указывающих на то,
что он там был.
Остаются загадкой три машины,
которые террористы взяли,
чтобы сбежать после похищения Моро
и убийства его пяти телохранителей.
В четверг, на виа Личинио Кальво,
в районе Монте-Марио,
в трех километрах от места нападения,
был обнаружен синий «Фиат-132»,
в котором похитили Моро.
Спустя 24 часа,
опять на виа Личинио Кальво,
нашли белый «Фиат-128».
Вчера ночью нашли и третью машину:
она была припаркована
между домами номер 25 и 27.
Как их могли не заметить?
Никто не патрулирует эти улицы?
Наверняка на виа Фани
у террористов есть гараж.
Почему они не могут обыскать
весь квартал?
Рим кишит полицейскими.
Почему бы всех не направить сюда?
Мы считаем возможным,
что все три машины одинаково перевезли,
потому что они все приехали
из гаража на виа Массими, 91.
Никто не проверял этот гараж,
ведь он принадлежал Ватикану.
Еще один пост?
Поверить не могу.
Эти нервничают сильнее предыдущих.
Выходите с поднятыми руками.
Руки на крышу. На выход!
Не налажать бы.
Документы.
Ваш паспорт.
Проверь-ка их документы.
- Полегче.
- Успокойтесь, синьорина.
А это что?
Что это?
Мы едем на ужин.
- Да?
- Готовить коктейль Молотова.
Шутить вздумали?
Нет. Просто не понимаю,
почему под прицелом студенты.
Студенты, руки на крышу.
Министр юстиции Пьетро Паскалино
сделал блестящее заявление,
пока от него не избавились.
Он сказал, что полиция не искала
ни Моро, ни его похитителей,
а просто устроила спектакль,
чтобы успокоить общественность.
Министр внутренних дел
сформировал три оперативные группы,
и я с удивлением увидел среди них
множество членов масонской ложи «П2».
Личо Джелли сказал,
что нужно избавиться от плана Моро.
Кто такие «П2»?
Это старшие офицеры
из итальянской полиции,
финансовой гвардии и армии.
Генеральный секретарь
министерства иностранных дел.
Это был…
целый мир.
Члены ложи «П2»
входили в разные институты.
Как и другие лица,
которых взял Коссига,
чтобы решить проблему похищения Моро
в рамках текущего расследования.
Я лишь пытаюсь
направить свою работу,
работу моих людей на то,
чтобы узнать правду
и защитить как престиж нашей страны.
так и жизнь господина Моро.
Дорогой Франческо,
помимо этого дружеского приветствия,
эти сложные обстоятельства
вынуждают меня напомнить тебе
о твоих обязанностях,
которые я определенно уважаю,
а также призвать к ясности
и реалистичности мышления.
«Дорогой Франческо».
Это альфа и омега всего дела.
Всё остальное было лишь драмой,
постановкой,
жесткой, циничной политической борьбой
за власть,
пока на кону стояла жизнь человека.
Тут сомнений нет.
Меня совершенно заверили,
что я являюсь политическим заключенным.
Принесение в жертву невинного лица
во имя абстрактной буквы закона,
которого, безусловно, может спасти
состояние необходимости.
Это неприемлемо.
Прочие страны решили эти проблемы
в конструктивном ключе.
Мне вспоминается обмен
между Брежневым и Пиночетом.
Многочисленные обмены шпионами,
высылка диссидентов
с советской территории.
Понимаю, что подобную проблему
непросто уладить.
Однако следует сохранять ясность ума,
быть готовым к худшему.
Вы это читали?
Мыслит ясно, как и всегда.
И нам того же желает.
- Он предлагает обмен.
- Я только за.
Он прав, такое уже было
между Чили и СССР.
Ребята, это невозможно.
Власти проиграют. Пертини прав.
Согласна. Никаких переговоров
с преступниками. Это война.
Именно. Война предполагает переговоры.
Я была совершенно убеждена,
что надо было вести переговоры.
Вне сомнений.
Будь Моро
на месте потенциальных переговорщиков,
он спас бы похищенного.
Я не заявляю, что письма написали
«Красные бригады»,
а Моро всего лишь подписал.
Письма написал Моро.
Моро их написал.
Однако давайте не будем забывать
о его состоянии.
Следует об этом помнить.
Нас поразило то, как на письма
обрушилась с критикой пресса.
Говорили, он нездоров,
психологически не стабилен, ненадежен.
Мол, это не он их писал.
Нет, он автор тех писем.
Перечитайте их сейчас сами.
Вне того контекста.
Непременно стоит это сделать.
Я читал их дважды.
Читал очень внимательно. Они прекрасны.
Он выразил в этих письмах свои чувства.
Мы как будто вновь услышали его голос,
находились с ним рядом.
Вместе с тем
их содержание сильно отличалось
от его лекций.
Нужно начать гуманитарное движение.
Палатам этого решительно не хватает,
несмотря на их традиции.
Сотрудничайте с Берлингуэром.
Коммунисты всегда ведут себя
очень сурово,
они же впервые попали в правительство.
Они убили его охранников,
а от нас ждали,
что мы начнем вести переговоры
с их убийцами.
Это указало бы на нашу слабость.
Моя мама и жена Леонарди
всегда выступали за переговоры.
Они всегда соглашались с тем,
что лучше всего договориться,
ведь они все хотели,
чтобы Альдо Моро освободили.
Со стороны морали это был бы откуп
за убийство пятерых охранников.
Я цел и невредим,
в совершенно ясном уме.
Говорить, что я недееспособен,
было бы неверно.
Меня никто не заставляет,
не накачивает наркотиками,
нравится вам или нет,
но я свободно пишу, это мой почерк.
Письма Моро —
это заметки сопротивляющегося пленника.
И в своем сопротивлении
он оживляется как никогда,
и этот факт следует
не только тщательно изучать,
но и хорошо помнить.
Эту жесткую позицию в отношении меня
порекомендовали США и Германия?
ЧЕТЫРЬМЯ ГОДАМИ РАНЕЕ
НОЯБРЬ 1974 ГОДА
Порой мне кажется,
я закончу, как Кеннеди.
Выстрелят в меня из засады.
Что за мысли?
Скажем так…
Не все разделяют идею
национального единства с коммунистами.
На самом деле синьор Берлингуэр
недавно попал в аварию в Болгарии…
С машиной было что-то странное.
Он чудом выжил.
О чём вы волнуетесь?
Во время официального визита
в Нью-Йорк, мне стали угрожать.
- Чем?
- Смертью.
Оресте Леонарди нам говорил,
что поездка в США прошла плохо.
Мол, его шефу угрожали.
После встречи с Киссинджером
Моро стало дурно.
Он также попросил Гуэрцони
сообщить итальянским СМИ,
что он уходит из политики.
Он осознал,
что попал в противоречивую ситуацию,
что его жизнь в опасности.
Моро понял, что дело серьезное,
и решил уйти из политики.
Найди время подучить
уголовное судопроизводство,
иначе пропустишь год.
Я наверстаю.
«Я наверстаю».
Сколько раз я слышал эту фразу?
- Франческа?
- Да?
- Вижу, эту статью написала ты.
- Да.
- Хочешь стать журналистом?
- Решила попробовать.
Хорошо. Наконец-то
хоть кто-то сможет мне объяснить,
зачем нужны журналисты.
Да.
Лючия.
А ты? Что ты решила попробовать?
- Пока не решила.
- Время еще есть.
А я думал остаться в университете.
Стать профессором. Вы нам показали,
что это прекрасная карьера.
Преподавание — это замечательно.
Желаю тебе всего наилучшего.
На прошлой неделе
я вообще решил заняться только этим.
- И уйти из политики?
- Уйду на пенсию.
Посвящу себя студентам.
И потом…
…у меня родился первый внук.
Господин президент, это Люка.
Люка.
Мой Люка.
- Вы тоже дедушка?
- Еще нет.
Надеюсь, что скоро стану.
В чём дело, синьор?
Все эти дети.
Мы должны им помочь.
Я обещал жене уйти из политики.
Она будет разочарована.
Люка.
В тот момент
он решил вернуться в политику.
Поэтому я терпеть не могу,
когда люди называют его трусом.
Человек прекрасно знает,
что его жизнь в опасности.
В такой ситуации
мало кто сделал бы такой же выбор.
Он всегда говорил: «Я думаю».
И никогда: «Я верю».
Он знал между ними разницу.
Это нам и нужно сегодня.
Это нужно всегда.
Политике не нужны верящие люди.
Там нужны люди думающие.
ЛОКХИДСКИЙ СКАНДАЛ
Просим высказаться господина Моро.
Слушаем вас.
Господин президент, сенаторы,
члены парламента…
Палата депутатов, 13:40.
Моро, глава христианских демократов,
выступает в защиту Луиджи Гуи.
Моро сказал: «30 лет безупречной службы
и врожденное чувство долга».
Вне всяких подозрений
синьор Гуи пытался извлечь пользу
из этого дела.
В 70-е была популярна точка зрения,
особенно среди оппозиции,
что христианские демократы
были криминальной организацией.
Для Моро это было неприемлемо.
Его целью было направить
политические разногласия и трения
в русло конструктивного диалога.
Но для этого требовалось
больше уважения друг к другу.
По этим причинам, уважаемые коллеги,
которые жаждут для нас честного суда,
мы говорим, что суда над нами не будет.
Вы сказали парламенту,
что над вами не будет суда?
Дай договорить.
Считаете себя неприкосновенными.
- Я такого не говорил.
- Но подразумевали.
Лючия, ты изучаешь право.
Научись взвешивать чужие слова.
Я сказал, «честного суда».
«Честного суда над нами не будет».
Надеюсь, вы понимаете разницу
между нечестным и честным судом.
Это вы ничего не понимаете.
У них создается впечатление,
что вы выше закона, не терпите критики
и что виноват режим.
Результат того,
что вы называете режимом,
является высшее проявление свободы,
которое эта страна когда-либо видела.
И ты тому живое подтверждение.
Нет, профессор.
На этот раз вы ошибаетесь.
Лючия!..
Ты с ума сошла?
Нельзя на него так нападать.
Ты преувеличиваешь.
Преподаватель он хороший,
но христианский демократ.
Разрешите.
Моро защищал Гуи, так как был уверен
в его невиновности.
Он защищал свою партию,
так как был частью этого мира
и верил в его чистые помыслы.
Он защищал систему,
ведь из-за беспорядков и демонстраций,
участники видели в правительстве
нечто темное, непонятное, преступное,
а он думал, что это как-то поможет
восстановить политическую правду.
Зачем так далеко ехать
ради встречи с профессором?
Он недавно переехал в Террачину,
работает над новым циклом лекций.
Видимо, несметно богат.
- Можете расставить точки над i.
- Зачем?
Поговорить с ним не повредит.
Говоришь, прямо как он.
Приехали. Несметно богат, да?
- Здравствуйте.
- Добрый день.
Вы тут зачем?
Я пришел повидаться с профессором,
а она за компанию.
Ясно.
А ты что, язык проглотила?
- Прошу, проходите.
- Спасибо.
- Профессор.
- Эмилио.
- Доброе утро.
- Какое счастье.
Лючия. Тебя я тоже рад видеть.
- Вы и правда сами готовите.
- Простые блюда.
Готовил пасту себе и офицеру Леонарди.
Вот. Останетесь на обед?
Не хотим вас утруждать.
- Вы не утруждаете. Леонарди?
- Конечно, синьор.
- Прошу, присаживайтесь. Я сейчас.
- Спасибо.
Сегодня очередь Леонарди
мыть посуду.
Я ведь готовить не умею.
Я не единственный глава демократов
и правительства,
как ты считаешь, Лючия.
Заверяю тебя, что не первый год
я чувствую себя одиноким
в собственной партии.
Вы четыре раза были министром,
пять раз — премьером.
Только когда это было нужно.
Но, как бывший премьер-министр,
смею заверить, что в нашей демократии
нет «пункта управления»,
как выражается Пьетро Ненни.
Очень удобно. Никто не виноват.
Все невиновны.
Уголовная ответственность индивидуальна
и должна быть установлена в суде.
В теории да.
На практике преступления силы,
например бомбежки, не расследуются.
Это суд бессрочный. Еще увидим.
Вы в это правда верите?
Разве не видите?
Наша демократия фальшива!
Те, кто у власти,
делают, что хотят, бесконтрольно.
Наша демократия не идеальна,
но она охраняет свободу каждого,
включая твою.
Свободу быть дураком.
Вместо критики почему бы тебе
не присоединиться к институту?
Ты бы многое узнала.
Сомневаюсь. Извините,
но это договорная игра.
Я им не дамся.
Простите, я был уверен,
что вы поговорите
и она всё поймет.
Мне нравится ее честность.
- Куда она пошла?
- Не знаю. Автостопом до Рима.
Беги, верни ее. Попроси вернуться.
Мы будем ждать там, слева.
В этом магазинчике
готовят вкуснейший шоколад.
Хорошо.
Идем. Они потом присоединятся.
15 АПРЕЛЯ 1978 ГОДА
31 ДЕНЬ ПОСЛЕ ПОХИЩЕНИЯ
ФАКУЛЬТЕТ ПОЛИТОЛОГИИ
ЭКЗАМЕН ПО ПРОЦЕССУАЛЬНОМУ ПРАВУ
Прошел месяц после похищения,
а нашего профессора так и не нашли.
Мы задавались вопросом, где он.
Надеялись, что он вспоминает нас.
Дорогая моя Норетта,
можешь представить,
как я по тебе скучаю
и как провожу часы,
представляя вас всех рядом.
Любуюсь вами, люблю вас.
Надеюсь, вы все помните меня,
а не трагедии.
Пожалуйста, попросите Саверио Фортуну
передать мой пламенный привет ученикам.
Пусть скажет, что мне жаль,
что я не смогу дочитать семинар.
ЗАКОНЧЕН ДОПРОС ОБВИНЯЕМОГО
АЛЬДО МОРО
КОММЮНИКЕ № 6
15 АПРЕЛЯ 1978 ГОДА
АЛЬДО МОРО ПРИЗНАН ВИНОВНЫМ
Коммюнике, в котором говорилось
об окончании суда и смертном приговоре,
было своего рода логичным завершением
первой стадии похищения.
ПРИГОВОРЕН К СМЕРТИ
Потом началась вторая часть —
ожидание исполнения приговора.
Глядите. «Альдо Моро виновен
и приговорен к смерти».
«Приговорен к смерти»?
СМЕРТНАЯ КАЗНЬ МОРО
На высшую меру наказания
следует смотреть отрицательно.
То же касается
и пожизненного заключения.
Жизнь в тюрьме.
Это не дает человеку надежды,
не подталкивает его к раскаянию,
не помогает вновь обрести себя.
Нет ничего более бесчеловечного,
чем смертная казнь.
Чтобы вам показать,
как тяжко жить в тюрьме,
в субботу мы с вами отправимся
в исправительное учреждение.
Я это уже раньше делал
с другими студентами.
Хотелось бы сделать это традицией.
И для вас тоже.
Моро был убежден,
что студентам-политологам
непременно нужно знать,
как устроена страна.
У него был очень современный подход
к преподаванию.
Идешь в университет, упорно учишься,
но это всё теория.
ТЮРЬМА ЧИВИТАВЕККЬИ
Всё началось с кражи овцы.
Ну, сами понимаете.
У меня была сестра.
Если бы я не смыл позор кровью,
меня бы прогнали,
а она бы осталась старой девой.
Мне дали жизнь.
Это по сути были дополнительные занятия
по уголовному праву.
С живыми примерами.
Для нас это было ценно,
так как это была полевая работа,
мы видели, как работает система.
Я хотел, чтобы вы послушали
такие истории.
Преступление — результат предрассудков
вокруг обвиняемого,
и к этому причастен каждый из нас.
Не представляю, как по такой причине
можно убить человека.
Действительность куда сложнее,
чем кажется.
Жизнь в тюрьме —
такое наказание всегда неприемлемо.
Где тут реабилитация?
В конце экскурсии,
когда мы вернулись к автобусу,
он попросил нас рассказать,
что мы видели.
А потом он объяснил,
что скрывалось за увиденным
и что нам рассказывали.
Это послужило нам настоящим уроком.
ТЮРЕМНАЯ ПСИХБОЛЬНИЦА
Как видите,
заключенные передвигаются свободно.
Прошу, помогите! Три тысячи лет
я делал человечеству добро!
Скажите, чтобы не пудрили мне мозги!
- Всё хорошо?
- Да.
- Что он имел в виду?
- Он бредит. Случай серьезный.
Синьор, тут мы держим
самых опасных преступников.
Посмотрим.
- Лучше не надо девушкам…
- Девушки готовы не меньше парней.
Помню его настойчивость.
Он был министром иностранных дел
и мог попасть куда угодно.
Мог попросить проверить
условия содержания пациентов,
проверить, чем они занимаются.
Не забывайте: в то время
электрошок не был вне закона.
Пожалуйста, откройте дверь.
- Не надо.
- Открывайте.
Медсестра.
Это был шок:
люди, пригвожденные к кровати,
а также отчаяние в глазах всех,
кто там лежал.
Их вина, эти нечеловеческие условия,
несовершенство законов ли,
но это был настоящий ад на земле.
Извините.
Я завтра поговорю с министром юстиции.
Так я поняла, что для него значило
быть политиком.
В моей памяти четко отпечаталось то,
что он прислушивался
к социально незащищенным слоям,
но при этом был очень строг
с представителями власти,
вообще с любым руководством.
17 АПРЕЛЯ 1978 ГОДА
33 ДЕНЬ ПОСЛЕ ПОХИЩЕНИЯ
Видишь этих двоих?
Они решили защитить диссертацию,
не дожидаясь профессора.
Говорят, потеряли много денег
за отмену выпускного.
О чём это они?
Постыдились бы.
- Доброе утро.
- Доброе.
Вы слишком поздно, или это я рано?
Во всём виноват Эмилио.
Ты о своих сроках подумай.
- Несмешно.
- Доброе утро.
Добро пожаловать. Присаживайтесь.
- Нравится здесь?
- Очень. Я серьезно.
Хочется тут проводить все наши обеды
после семинаров.
- Говорят, тут вкусный шоколадный торт.
- Их коронное блюдо.
Да, очень вкусный.
Мне пришла хорошая идея:
хочу написать диссертацию
об институтах права и судопроизводстве.
Будете моим руководителем?
Точно хочешь в руководители
христианского демократа?
Никто не идеален.
Если бы ты не попросила,
я бы расстроился.
У меня есть для тебя хорошая тема.
Какая?
Наказание как инструмент исправления
и крайне общественный институт.
Практический институт. Хорошая тема.
Лючия, у тебя есть характер, страсть.
Правда, ты, видимо, из экстремистов.
Ты скрываешь жажду справедливости
и великого гражданского долга.
Когда закончится твой идеализм,
вполне свойственный для этого возраста,
и ты обретешь внутреннее равновесие,
по-моему,
ты станешь блестящим адвокатом.
Вы шутите?
- Нет.
- Я не хочу быть юристом.
Всё-таки подумай об этом.
Я серьезно. Так как…
…институты должны претвориться в жизнь.
Обрести плоть.
Они от нас неотделимы.
Институты…
…это мы.
СЕГОДНЯ НАСТАНЕТ КОНЕЦ
«ДИКТАТУРЕ» ХРИСТИАНСКИХ ДЕМОКРАТОВ
ПОДДЕЛЬНОЕ КОММЮНИКЕ
18 АПРЕЛЯ 1978 ГОДА
Вы слушаете радио «Читта Футуро».
Мы получили экстренное сообщение.
«Красные бригады» опубликовали
коммюнике № 7.
«Подтверждаем,
что Моро исполнил приговор
посредством самоубийства.
Его труп нашли на дне озера Дукесса
в провинции Риети».
Случай с озером Дукесса
устроил прокурор
по имени Клаудио Виталоне,
который хотел снизить
градус эмоциональности итальянцев
и подготовить их
к настоящему убийству Моро.
Кто составил это поддельное коммюнике?
Тони Кикьярелли,
фальсификатор из «Банда-делла-Мальяна».
Сегодня утром в 08:50 начался
тяжелейший после покушения день:
в полицию позвонили «Красные бригады»
из квартиры на виа Градоли, 96.
«Приезжайте.
Мы нашли укрытие "Красной бригады"».
Утром, 18 апреля,
мне кто-то позвонил и сказал:
«Бегом на виа Градоли.
Нашли тюрьму Моро.
Мы пока не знаем, там ли он».
Убежищем на виа Градоли
служила квартира,
в которой жили Марио Моретти
и Барбара Бальцерани.
Они были из комитета «Красных бригад»,
отвечали за дело Моро.
Один из них принимал участие
в похищении.
Полиция уже была на виа Градоли
в 1978 году, 18 марта.
За месяц до этого полиция выбила дверь,
там находились двое,
но полиция не смогла войти,
так как заело дверь.
Один из штабов был обнаружен,
и следователи нашли кое-какие зацепки,
но этого не хватало, чтобы найти Моро.
РАССМОТРЕНО ДЕЛО НЕ ТОЛЬКО АЛЬДО МОРО,
НО ВСЕХ ХРИСТИАНСКИХ ДЕМОКРАТОВ
И ИХ СООБЩНИКОВ
ПОДЛИННОЕ КОММЮНИКЕ
20 АПРЕЛЯ 1978 ГОДА
МОРО УБИЛИ?
А 21 апреля опубликовали
настоящее коммюнике № 7 «Бригад».
Это вселило небольшую надежду.
Доброе утро. Моро жив.
В Турине и Генуе найдены листовки
«Красных бригад»,
в которых говорится,
что Альдо Моро жив.
В них также указано,
что сообщение от 18 апреля
об исполнении приговора — подделка.
Террористы говорили,
что вернут профессора
в обмен на своих заключенных.
Они дали правительству
два дня на ответ.
- Ребята, он еще жив.
- Да, сейчас важна каждая минута.
Они лишь хотят поднять ставки.
Вот призыв, подписанный епископами,
депутатами, католиками, интеллигенцией.
Просят его спасти. Идея его семьи.
Почему бы нам не составить похожую?
Соберем подписи в университете.
- Думаешь, поможет?
- Да.
Мы всем это покажем.
Им придется нас выслушать.
С 20 апреля,
дня публикации настоящего коммюнике,
до 9 мая прошло 19 дней,
во время которых
все пытались что-то предпринять.
Были попытки найти альтернативу
смертному приговору.
Напишу так: «Как можно,
что никто не хочет уладить конфликт
посредством здравого политреализма?»
«Почему ничего так и не сделано?»
Да.
Возможно ли,
что вы все радуетесь моей смерти?
Скорее, в интересах государства
некий хитрец это рекомендует,
мол, это решит фундаментальные проблемы
в стране.
Ничего это не решит.
Если свершится преступление,
зло в конечном счете сперва захлестнет,
а потом и вовсе сотрет вас в порошок.
Если восторжествует милость,
у страны будет надежда на выживание.
Он подчеркивает,
что приговор выносят не только ему,
но и всей власти.
Он им говорит: «Я тут от вашего имени,
и вы обязаны что-то предпринять».
Он понял, особенно в своей партии,
что они не были намерены действовать.
Синьора Моро не поняла,
почему никто из демократов,
из тех, кто был близок к Моро,
не проявил должного понимания.
Она говорила,
что слова «христианин» достаточно,
чтобы понять ценность людской жизни,
что это самое важное на свете.
- Хотите подписать петицию?
- Покажите.
Ах да, это для Моро.
Я подпишу.
Мы призываем правительство,
политические, общественные институты
к тому, чтобы они сделали всё,
чтобы вызволить Моро.
- Прочтете? Спасибо.
- Конечно.
Эй, ты подпишешь?
Нет, не могу. Я говорил причину.
Извини.
А ты? Приняла решение?
Это вопреки моим принципам.
Хотя он нас учил, что жизнь человека
всегда на первом месте.
Спасибо.
Я рада, что ты передумала.
В течение 55 дней мы, студенты,
подписали петицию
и направили ее властям с просьбой
провести переговоры о его освобождении.
Эту петицию подписали
более 100 студентов Альдо Моро.
ПАЛАТА ДЕПУТАТОВ
Ребята, спасибо за инициативу.
Хотя это немного необычно.
Я покажу ее заинтересованным лицам,
они примут ее во внимание.
Непременно будем держать вас в курсе.
СЕНАТ
Вы поймете, что все партии…
…кроме социалистов и радикалов,
выступают против переговоров.
Мы против переговоров,
я это говорю apertis verbis…
Сомневаюсь, что вас услышат.
ДОМ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА
Разве не видите, к чему идет?
- Забудьте, ребята.
- Забудьте.
Забудьте.
Франческа?
- Могли бы догадаться.
- Франческа, постой.
Они как будто… смеялись над нами.
Мы были глубоко разочарованы.
Не понимаете, что они все хотят,
чтобы он умер? Все!
Так несправедливо.
Думаю, тот факт,
что власть имущие бросили Моро одного,
те же люди,
которыми он руководил годами,
привело к народным волнениям,
если это можно так назвать.
Его сын, Джованни Моро, говорил:
«В тот момент мы увидели,
что страна была на его стороне».
22 АПРЕЛЯ 1978 ГОДА
38 ДЕНЬ ПОСЛЕ ПОХИЩЕНИЯ
Папа лично обратился
к «Красным бригадам»
с просьбой освободить синьора Моро
и вернуть его семье.
«Я пишу к вам, члены "Красных бригад"…»
Павел VI лично знал
и дружил с Альдо Моро.
Посреди всеобщего траура
Папа направил «Красным бригадам»
свое знаменитое обращение.
Его речь запомнят за эту фразу:
«Освободите его без условий».
«Освободите Альдо Моро.
Просто так, без условий.
Не из-за моего скромного заступничества
и беспокойства,
но за его достоинство,
ибо он брат нашему народу».
Возможно, оно было написано
по просьбе итальянских институтов.
МОРО: ПОСЛЕДНИЙ АКТ
Члены «Красной бригады» рассказывали,
что послание Папы разочаровало Моро.
Послушайте, что говорит профессор.
«Как можно говорить о развале страны,
если порой невинные выживают,
а других выгоняют,
вместо того чтобы отправить в тюрьму?»
Всё ясно как день.
Он показывает нам выход.
Обмен один-на-один.
Теперь ясно,
почему социалисты говорят об обмене
на больного террориста в тюрьме.
Прощупывают почву.
- Уверен, всё пройдет отлично.
- Я тоже.
Вы мое мнение знаете.
С убийцами нельзя договариваться.
Риккардо, подожди.
Всё, что можно сделать,
чем можно помочь делу Альдо Моро,
должно быть сделано.
Между тем, чтобы поддаваться на шантаж,
и предварительным отказом
существуют и другие,
самые различные, способы,
которые другие демократии
не боялись опробовать.
Нас не покидало чувство,
что можно было еще на что-то надеяться.
Милосердие или амнистия
для члена «Красной бригады»,
который вообще не совершил
никакого преступления,
были бы серьезным шагом.
Мы начали диалог
с ближайшим окружением
«Красных бригад»,
которое я и Беттино Кракси
прекрасно знали еще
с университетских времен.
1 МАЯ 1978 ГОДА
47 ДЕНЬ ПОСЛЕ ПОХИЩЕНИЯ
«БРИГАДЫ» ЗВОНЯТ СИНЬОРЕ МОРО
Это проблема политическая.
Демократы должны что-то сделать,
если хотят, чтобы мы шли на переговоры.
Если это не произойдет
в ближайшие часы…
- Не могу это обсуждать. Мне нельзя.
- Простите.
Я просто передаю сообщение.
Лишь своевременное
и четкое вмешательство
со стороны главы демократов
изменит ситуацию.
Решение уже принято. Через пару часов
свершится непоправимое.
Больше ничего поделать не можем.
Мне нечего сказать.
Закканьини, глава партии,
ответил, что у него связаны руки,
так как христианские демократы
придерживались идеи бездействия,
ведь иначе они признали бы
«Красные бригады» как политсоюз,
а это-то те и добивались.
Обязанность защищать Республику
и вновь подтвердить ценность
ее институтов
не означают, что трагедия человека,
которую я, как и вы, переживаю,
станет менее болезненной.
Наш выдающийся и любимый лидер,
уважаемый Альдо Моро, остается…
пленником в руках «Красных бригад».
Синьор Закканьини и синьора Ансельми
были безутешны.
Они были очень близки к Моро.
Их даже называли «Моротей».
Помню, как плакала Тина Ансельми.
Просьба оставить без внимания
любые судебные процессы
и выпустить заключенных,
которые явно совершили
страшные преступления.
Это абсурд.
Представьте, что это будет значить
для полицейских
и тюремных надзирателей,
которые рискуют, жертвуют своей жизнью
ради долга перед страной.
БОРЬБА ПОДОШЛА К КОНЦУ
КОММЮНИКЕ № 9
5 МАЯ 1978 ГОДА
Экстренное сообщение. «Красные бригады»
опубликовали еще одно коммюнике.
«Борьба, которая началась 16 марта,
подошла к концу.
Мы приводим в исполнение приговор,
назначенный Моро».
- Мне после этого жить не хочется.
- Трусы.
Лючия!
Постой!
Эй!
Ты чего?
Лючия?
Тебе плохо?
Да.
У тебя через три дня защита.
Надо выздоравливать.
Да.
Можешь принести мой черный портфель?
Так.
- Где же…
- Может, этот?
Вот он, да. Спасибо, Леонарди.
Знаю, я ходячая аптека,
но мне так спокойнее.
Выпей две ложки этого лекарства
и две вечером, на полный желудок.
Через три дня выздоровеешь.
- Спасибо.
- Иди домой.
- Ты ее проводишь?
- Да.
- До свидания.
- Увидимся в среду.
В последние недели
Оресте Леонарди сильно волновался.
Это было на него не похоже.
Он старался побыстрее увести профессора
из университета.
Говорил нам: «Прошу,
не тратьте наше время,
здесь очень опасно».
Должен признать,
что однажды он нам сказал:
«Ребята, босс боится,
что тут начнется стрельба».
Лючия?
Вижу, тебе лучше. Я выиграл пари.
Выиграли. Спасибо, профессор.
- Я готова защищать диссертацию.
- Я закончу ее читать завтра.
Господин президент, нам пора.
Не забывайте, что завтра в девять
будет церемония присяги
нового правительства.
Используем этот предлог,
чтобы посмотреть парламент.
Франческа, смотрю,
ты продолжаешь писать для газет.
- Похоже, это вошло в дурную привычку.
- Очень дурную.
- Ты же наверстал, да?
- Потерял год.
Скоро об этом забудешь.
Я из южной Италии,
поэтому некоторые вещи для меня важны.
Хочу быть твоим шафером,
раз я первым заметил.
Ну ладно. Увидимся завтра.
- До завтра.
- Пока.
Небольшой вопрос
по поводу завтрашней экскурсии.
- Могу я поехать в вашей машине?
- Лучше не надо. Сейчас опасно.
Поговорите потом.
Синьор президент, могу я сказать?
Лучше приостановить семинары.
Не преследую цели
отказываться от студентов.
У меня встреча
с главой полицейского политотдела.
Я их попрошу усилить контроль.
Надеюсь, они сработают своевременно.
Они прекрасно осознают, как мы рискуем.
- Уверен, они примут меры.
- Когда?
Сколько нам еще ждать
бронированного автомобиля?
У других он есть, а мы всё ждем.
И 15 марта
Моро позвонил главе полиции Парлато,
который записал содержание
их разговора,
но уже после его смерти.
Во время звонка Моро ему сказал:
«Объективно говоря, я в опасности».
Покойный Леонарди говорил, что просил…
…предоставить…
бронированный автомобиль.
В те времена
не у всех политиков такие были.
У Андреотти был.
Спустя 30 часов после публикации
последней листовки «Красных бригад»
появилось еще больше вопросов,
требующих ответов.
Возможно, надежда еще теплилась.
Президент Республики,
синьор Леоне работал над тем,
чтобы помиловать террориста
«Красной бригады».
Возможность освобождения была
так близка, только подумайте,
думали об амнистии Паолы Безукьо,
которая больше не была ключевой фигурой
в организации…
Всем было наплевать.
Всех волновал лишь труп Моро.
В рамках пропаганды
консервативных ценностей
единственным шагом вперед
было избавиться от него.
Любимая моя Норетта,
мы подошли к финишной черте.
Не хочу обсуждать факт происходящего
или нелепое наказание,
которое меня ждет,
несмотря на мою мягкость и выдержку.
Сотни подписей вынудили бы их
пойти на переговоры.
На том, что касается прошлого, всё.
Что до будущего, то я чувствую
безграничную нежность ко всем вам,
и я помню всех вас, всех и каждого.
Столько любви,
наполненной явно малозначительными,
но ценными воспоминаниями.
В моей памяти вы живете вместе.
Мне кажется, словно я с вами.
Как бы хотелось увидеть
своими глазами обычного смертного,
как вы на это будете смотреть потом.
Если будут проблески света,
это было бы прекрасно.
9 МАЯ 1978 ГОДА
ХРИСТИАНСКИЕ ДЕМОКРАТЫ
О той ночи я вспоминаю так,
словно люди собрались у больницы
проведать члена своей семьи,
которому предстоит
очень опасная операция,
и словно сами они не знают,
спасут ли его врачи или нет.
- Могу я поговорить с Франко Тритто?
- Да. Кто это?
«Красные бригады».
- Слышали?
- Да.
Не могу долго говорить.
Пожалуйста,
поезжайте лично к семье Моро,
неважно,
прослушивают ваш телефон или нет.
Пойдите к его семье и скажите:
«Мы хотим исполнить последнюю просьбу
господина президента
и сообщить семье, где они могут найти
труп Альдо Моро».
Что мне делать?
- Вы меня слышите?
- Можете повторить?
Нет, не могу.
Передайте его семье,
что тело господина Альдо Моро
можно найти на виа Каэтани.
- Где?
- Виа Каэтани.
Вторая улица
справа от виа делле Боттеге Оскуре.
Ясно?
- Да.
- Там красный «Рено-4».
- Мне им позвонить?
- Нет. Поезжайте лично.
- Не могу.
- Не можете?
Вы обязаны поехать.
Прошу, не надо.
Извините, я не могу.
Если вы не поедете,
то последняя воля президента
не будет исполнена.
Поговорите с моим отцом.
ИЗ АРХИВА РАДИО И ТВ «ГБР»
Меня удивила новость о том,
что его убили. Очень удивила.
Ведь я думала, что в итоге
он бы завоевал сердца террористов.
То есть он бы их убедил,
что было бы лучше дать ему вернуться
и сказать то же, что он сказал им.
Мы осознали,
что что-то подошло к концу,
возможно, в том смысле, что…
Пусть мы и пытались отогнать эти мысли,
но в этом не было ничего неожиданного.
Видимо, он умер тихо.
Хотя бы не страдал.
Вид его трупа трудно забыть.
Но этого хотели его друзья.
Агония Моро длилась более получаса.
Террористы говорят, он умер на месте.
Его убили в 04:35,
а террористы говорят, что в 06:30.
В него стреляли 12 раз,
а террористы говорят, что 11.
Причём 10 раз стреляли с глушителем,
но у террористов цифры другие.
СЕКРЕТНО
РАССЕКРЕЧЕНО
С ИЗЪЯТИЯМИ
Если они это сделали
в гараже на виа Монтальчини,
то наверняка пошли
на безумно крупный риск.
Для этого пришлось бы
открыть дверцу гаража,
капот «Рено-4» всё равно было бы видно,
да и изнутри точно было бы слышно эхо —
качество глушителей в то время
было не очень.
Риск был бы довольно высокий.
Поэтому есть некие сомнения в том,
что всё произошло так, как они сказали.
Трагедия Альдо Моро затронула
не только шестерых человек.
Не будем о них забывать:
Леонарди, Риччи, Цицци,
Ривера, Иоццино. Все полицейские.
Эта была трагедия всей нации.
Пока мы не прекратим, как говорил Шаша,
«cоматизировать» правду о деле Моро,
мы не сможем построить будущее,
полное свободы, демократии и мира.
Похороны профессора были скромными.
Постойте.
В одном из своих последних писем
он просил не звать
никого из власть имущих или партии.
Только тех,
кто по-настоящему его любил.
Государственные похороны
всё равно провели.
В Латеранской базилике, без тела.
Этот ритуал вызвал у нас дрожь.
13 МАЯ 1978 ГОДА
Властитель жизни и смерти,
не слышал ты наши мольбы
о спасении
Альдо Моро.
Человека, который был благим,
мягким, мудрым, невинным,
который был другом.
Мы собрались здесь…
Уго Фосколо писал:
«Время уничтожает даже руины».
И это правда в отношении памяти
наших драгоценных друзей.
Когда я оглядываюсь назад и думаю,
что Альдо Моро значил для политики,
я всё еще вижу в нём человека,
который помнил,
несмотря на почти безграничную власть,
что политика — это не всё в этой жизни.
Что прежде всего
политика должна служить
людям на улице.
Она должна служить стране так,
как это делал Моро,
подставив под сомнения подозрения
международных властей.
Я стану адвокатом,
как говорил профессор.
Всё время об этом думаю.
Я буду журналистом.
Подумать только:
он вечно меня от этого отговаривал.
Вообще-то он был рад,
что ты нашла свою стезю.
Именно этому он хотел нас научить.
Я всегда это говорил.
Хочу стать академиком.
А ты?
Не знаю, чем буду заниматься.
В одном я уверена.
Когда я столкнусь с проблемой,
я буду себя спрашивать,
как бы поступил он.
Тогда решение придет само.
Я верю, что для меня
Альдо Моро был кем-то большим,
чем просто профессором университета.
Альдо Моро был для меня наставником.
Всегда,
когда мне нужно было сделать выбор,
я спрашивал себя: «А что сказал бы он?»
Что бы он об этом подумал?
Что бы посоветовал сделать?
Выпускница.
Привет, мама.
- Поздравляю.
- Спасибо.
Спасибо. Привет!
Ход либерализации
в современном обществе
выражается в новаторской мощи,
которую несет с собой молодежь.
Сам этот возраст воплощает в себе
и будущее, и надежду,
которую лелеют рабочие, женщины.
Потому что жизнь не просто меняется,
но становится лучше,
если молодежь может быть молодежью,
а женщины могут жить полной жизнью
без ограничений или искажений.
Рабочие — граждане страны
с высшей степенью достоинства.
Вне всяких сомнений нас, политиков,
будут судить
по нашей способности
видеть эти качества
и иметь соответствующую точку зрения
о них.
Управление страной предполагает,
что многие вещи в отдельности
являются важными и нужными.
Однако глубоко внутри это предполагает
ратование за новый удел людской.
 

////////////////////////////