ХАННА К.
Капитан, кажется, там кто-то есть!
Держи собаку,
чтобы не засыпала колодец.
- Думаю, он там уже нагадил.
- Арабам не привыкать.
Вот он!
Скажи ему, чтобы выходил.
Быстрее.
Вытягивайте его!
Спроси, чей это колодец.
И чей это дом.
Стоять на месте!
В чём проблема?
Взрывайте.
- Привет, Ханна.
- Привет.
- Тебя искали несколько раз.
- Да, я опоздала.
Как чувствуешь себя в первый раз?
Как назначенный судом адвокат.
Скорее бесполезно,
нечего сказать.
Так всегда в первый раз.
- Проси у суда помилования.
- Очень оригинальная идея.
Из твоих уст это прозвучит убедительно.
У него не было никакого оружия.
Рапорт это подтверждает.
Цитата:
«Без какого-либо оружия».
Конец цитаты.
В колодце, где прятался
ответчик, был найден лишь
старый грязный пиджак, ваша честь.
Это не похоже на униформу
фанатика или террориста.
Да, он просто гулял по ночам,
выходил из колодца...
подышать свежим воздухом.
Он был напуган.
Сильно напуган.
Что бы сделали вы,
г-н окружной прокурор?
- На его месте?
- У него даже обуви не было.
Ах, так он был...
в одних трусах?
В любом случае, на нём
не было камуфляжа,
как на остальных подсудимых.
Протестую!
Так важно обсуждать
- одежду подсудимого?
- Да.
Нет, не для меня.
Для защиты, возможно, потому что
это их единственный аргумент.
Продолжайте, адвокат.
Селим Бакри
не террорист.
Он пытался вернуться, как он считает,
в свою страну.
Тайно, потому что наши законы
не оставляют ему другого способа.
И, в соответствии с теми же законами,
это тоже преступление.
Он должен быть наказаны в соответствии
со статьёй 521...
721? Мне кажется...
Точно.
721 Военного кодекса.
Депортируйте его.
Но не судите его за то,
чего он не совершал
и совершать
не намеревался.
Это не преступление,
оказаться в том же месте,
где другие подготавливают или
совершают незаконные действия.
Протестую!
Если два обвинения необходимо
рассмотреть отдельно,
следует провести ещё одно заседание.
Но не стоит сейчас
прибегать к таким аргументам.
Но это касается
основного обвинение!
Конечно.
Тогда?
Тогда...
Я закончила.
Можете оставить себе.
- Это ваше...
- Спасибо.
Вы свободны.
Удачи.
- Холодно?
- Ужасно.
- Уверена, что тебе не навредит?
- Холод мне полезен.
К сожалению...
- Тебе нужен горячий чай.
- Да.
С мятой, без сахара.
Мятный чай без сахара, пожалуйста.
Думала, что в бикини
будет не так заметно.
Заметно будет даже
если оденешь пальто...
- Всё так плохо?
- ... по твоим глазам.
Опухшие, да?
- Материнские.
- Это миф.
Просто толстеешь,
растёт талия.
Реальная причина в тебе.
Ты причина
психосоматических реакций.
Точно.
И меньшего терпения.
- И гордого воздержания?
- Это из уважения к тебе.
Довольно скучно.
Почему бы просто не признать это?
Это известный факт.
Материнство сдерживает тебя.
Лично я предпочитаю секс.
- Давай серьёзней.
- Хорошо.
Хорошо, поговорим серьёзно.
Мне не нравится моя роль.
Я разведённая, почти помолвленная
беременная мать-одиночка.
Это довольно сложно и очень
непопулярно в этой стране.
- Так давай поженимся.
- Нет.
- Тогда давай жить вместе.
- Нет!
Мы же с самого
начала договорились.
Да, но всё немного изменилось.
Небольшой сюрприз.
Это была случайность, моя вина, и я
готова принять последствия.
У меня не остаётся
выбора.
Просто откажусь от
идеи стать матерью.
Я засужу тебя.
Ты получишь стандартные
девять месяцев.
Я увильну от тебя.
Изменю юрисдикцию, вернувшись
в Европу, где это законно.
Конечно.
Есть хорошие специалисты
и среди арийцев.
Сегодня все арийцы.
Даже китайцы арийцы.
- Ваш чай.
- Исключая их, конечно.
- Простите?
- Да?
- У вас есть телефон?
- Конечно.
Я смогу сделать от вас
международный звонок?
Думаю, да.
Никто ещё не пробовал.
Хотите попробовать?
К чему эта спешка?
Куда ты звонишь?
В Европу, Виктору.
Чтобы получить объективное мнение.
Брошенный муж
с объективным мнением?
Мой друг.
А я не друг?
Любовник, друг.
Но и я тоже любовница.
Хорошо.
Но если позвонишь ему,
мне можешь больше не звонить.
Кажется, ты несёшь
полнейшую ерунду.
<I> Совершает посадку рейс 840
из Нью-Йорка в Париж. Спасибо.
Прибытие или отправление,
г-н окружной прокурор?
- Привет, Ури.
- Здравствуйте.
Кофе, пожалуйста.
- С молоком?
- Просто чёрный.
- Ваш кофе.
- Спасибо.
Г-н окружной прокурор!
Помните меня?
День независимости.
Мы сидели рядом.
Ах.
- Только приехали?
- Нет.
- Отъезжаете?
- Нет.
Понимаю.
Небольшая слежка?
Террористы?
Ревность.
Каждый день вижусь
в Париже с нашими друзьями.
С Мари, Андре, Эриком, Франсуазом.
Старая компания.
- Они всё также парами?
- Конечно.
Как ты справляешься?
Не чувствуешь себя не в своей тарелке?
Я непостоянный.
Только они привыкают к моей новой
пассии, и я привожу другую.
Очень интересно!
Может, только утомительно.
Это единственный способ
доказать себе, что ты незаменима.
У нас было всё также.
А как ты, всё ещё ищешь себя?
Нет.
Помню, когда училась,
переехала в Иерусалим для того,
чтобы закончить и получить
степень адвоката.
Значит, самое время
вернуться ко мне.
Да.
И признать провал?
У меня же есть гордость.
Я всегда это уважал.
Лицемер!
Помнишь, как ты описывал
мой энтузиазм?
«Притворные цели притворной
совести». Я не права?
В любом случае...
Я получила тут диплом
и теперь выживаю.
Вопрос в том, как?
Как и все остальное в этой стране.
Со страстью.
Страстями.
Ты до сих пор не сказал,
на сколько приехал.
Сколько понадобится,
чтобы решить твои проблемы.
Какие проблемы, Виктор?
Нет никаких проблем.
- Серьёзно.
- Странно.
По телефону твой голос
не был таким весёлым и уверенным.
- Наоборот.
- Эмоции!
После столька времени
услышать твой голос...
Просто хотела сказать «привет».
Ты сам сказал:
«Я прилечу следующим же рейсом.
Жди меня в... »
Так я тебя неправильно понял?
Мне казалось, я нужен тебе.
- А всё иначе.
- Потому что это невозможно.
Возможно,
но тебя не понять.
Рада тебя видеть.
Мне необходимо
побыть с тобой.
- Скажи это!
- Я только что сказала.
Хорошо.
Какая у нас программа?
Мы должны посмотреть Израиль.
Ты ведь не был
в Иерусалиме, верно?
- Нет, как и на Багамах.
- Что бы ты предпочёл?
Иерусалим, раз мы уже тут.
Красиво, не правда ли?
Это действительно уникальный город.
Он наполняет меня
спокойствием.
Даже зная обо всём,
что тут происходило.
Доброжелательный.
Может, нам просто хочется
его таким видеть.
Да, тщеславие.
Групповая терапия.
А где «Стена Плача»?
Вон там.
Они молятся.
Мужчины слева,
женщины справа.
Перед нами
Масличная гора.
Здесь находится мечеть Омара.
И Голгофа.
И...
Видишь эту дорогу?
Она идёт к Мёртвому морю.
А ты, где ты живёшь?
Я?
Там всё ещё не священное
место, Виктор.
Ханна?
Что ты делаешь?
Ты голодна?
Нет, страшная жара.
Я замёрз...
Ты потеешь.
И можешь простудиться.
Я в отчаянии, Виктор.
Я беременна.
Давно?
45 дней.
- У тебя ещё есть время.
- Для чего?
- Сделать аборт?
- Сесть на ближайший самолёт в Париж.
А там посмотрим.
- Привет, Ханна.
- Привет, Дафна.
- Профессор у себя?
- Да, он рано сегодня пришёл.
Простите.
- Входите, г-жа Кауфман.
- Мне необходимо поговорить с вами.
Лично.
Я зайду позже.
У меня есть для вас дело.
Вот оно.
Запрос на вашу защиту.
Очередная задача от окружного прокурора?
Нет. От клиент.
Просил только вас.
Араб.
- Но может заплатить.
- Простите.
Немного везения,
и сможете выиграть.
Он в тюрьме.
Что само по себе
преимущество для вас:
хуже уже точно не сделаете.
- Ханна!
- Амнон.
- Приехала сдаваться?
- А должна?
- Будешь тогда со мной за компанию.
- Отлично.
Что ты тут делаешь?
Работаешь?
Три дня в неделю. Фурункулы, абсцессы,
травмы, воспаление вокруг ногтей.
Косметическая хирургия, другими словами.
А ты здесь зачем?
Я пришла увидеть клиент,
но не знаю процедуры, куда идти.
- Мне становиться в очередь?
- Не в этой жизни. Следуй за мной.
- Адвокат Кауфман?
- Да.
- Г-жа Кауфман?
- Да.
Следуйте за мной.
Это адвокат Кауфман.
Это ваш переводчик.
А, хорошо.
Вот ваш клиент.
Его же выслали.
Да, но он снова пересёк границу.
По меньшей мере, таково обвинение.
Если я вам понадаблюсь,
я буду там, у двери.
Спасибо.
Он говорит, что приветствует вас, и благодарит,
что вы принялись за его защиту.
Я также приветствую его,
но я ещё ничего не приняла.
Боюсь, ему придётся
найти себе другого адвоката.
Простите.
Он предлагает плату:
две тысячи долларов.
Две тысячи долларов?
Их конфисковали, когда его взяли
под стражу. Вот расписка.
Он хочет знать, будет ли
этого достаточно.
Да.
Конечно.
Достаточно.
Но я не могу.
Я покидаю страну.
Когда?
Скоро.
В ближайшие дни.
Он говорит, что процесс
послезавтра.
Так что... даже не хватит
времени подготовится к защите.
Он говорит, что тут всё написано.
Минутку. Он отвечает
прежде чем вы ему переведёте.
Судя по всему, он понимает.
Так почему бы не говорить
со мной напрямую?
Что всё это значит?
Он говорит, что это
вы просили переводчика.
Да, конечно.
Обычно, если...
Чего ему от меня надо?
Очевидно, он понимают язык,
его защита готова.
Почему бы не защищать себя самому?
Потому что они не будут слушать меня.
О отличие от того,
вы сейчас меня не слышите.
Однако, они видят вас.
И часто.
Стоп, стоп.
Стоп.
- Шалом.
- Шалом.
Документы, пожалуйста.
И вашу лицензию.
- Что в багажнике?
- Открыт.
Проверить багажник.
- Ты говоришь «шалом» постоянно.
- Да, это означает «мир».
Куда вы направляетесь?
Куфар Романе.
- Куда?
- Куфар Романе.
- Он должен быть поблизости.
- Нет.
- Как так «нет»?
- Вот так.
Я патрулируют окрестности
около года.
Тут нет никакого Куфар Романе.
Почему бы не
сказать ему о Византии?
Скажу.
Куфар Романе известен с пятого века.
Позвольте взглянуть.
Возможно и так, но я
не служил в то время.
Куфар... ?
Момент.
Слушайте. Возможно, город,
который раньше назывался Куфар Романе,
- теперь называется Кфар Римон.
- Кфар Римон?
Кфар Римон недалеко.
Вы его найдёте.
- Значит, мы оба правы.
- Да.
Да, но лучше вам
купить новую карту.
- Шалом.
- Шалом, шалом.
Скажи мне...
Это твой клиент, он случаем
не играет на флейте, как поэт?
Ага, на свистке пастуха.
С чего ты взял?
Это звучит...
как-то поэтически.
Уверена, что хочешь
участвовать в этом?
Всё дело в деньгах, Виктор.
Ну, тогда смогу ли я посоревноваться
с тремя тысячами долларов США?
А как же удовольствие от
денег, заработанных самой?
- Пять тысяч?
- Ты ничего не понимаешь!
Эй!
Привет. Как тебя зовут?
- Это ваша дочь?
- Моя племянница.
Она приехала из России пару
месяцев тому. Со всей семьёй.
А вы тут давно живёте?
- В Кфар Римон?
- Да.
Мы построили его.
Я, мой муж и другие семьи.
Теперь мы все здесь живём.
Извини, Ханна.
Я отойду купить сигареты.
- Идите прямо, до конца улицы.
- Спасибо.
А старый город, от него
что-нибудь осталось?
- Тут был старый город?
- Мне так сказали.
Но я не видела тут арабов.
Они живут в округе, но не здесь.
Почему бы вам не зайти?
Пожалуйста, зайдите.
Должно быть это прекрасно,
построить себе дом.
Да, но это стоит большого труда.
Пожалуйста, входите.
Чувствуйте себя как дома.
Шалом!
- Я приготовлю вам чай.
- Нет, спасибо, уже поздно.
Меня ждет Виктор.
- Ваш муж?
- Да.
- Я позову его.
- Нет, уже поздно.
- Надо возвращаться в Иерусалим.
- Но вы только прибыли.
Да, я знаю.
У нас небольшая прогулка.
Мы - типичные туристы.
Туристы приезжают к нам каждый день.
У нас есть музей.
Старый дом, ради которого все
и приезжают. В конце дороги.
Серьёзно? Мы обязательно
его посмотрим. Спасибо.
Шалом!
Допустим, это
тот самый дом, и что?
Тогда у нас
громкий процесс.
Бесплатно.
- Думаешь, затяжное дело?
- Не знаю, это от многого зависит.
А что?
Ничто.
Я думал, что есть вероятность
быть со своей крошкой
в зале суда.
Дамы и господа,
на керамической плитке
вы можете видеть арабские
надписи, над проёмом,
или апсидой, как мы его называем,
более позднего периода,
чем византийские,
которые видите здесь,
с очень красивым дизайном,
содержащим мозаику.
Вернёмся к надписям
над проёмом,
где слова можно прочитать
справа налево.
«Я буду поклоняться, вы поклоняетесь,
вы будете поклоняться, я поклоняюсь».
- Что это значит?
- Не знаю. Что-то из той эпохи.
Шалом!
«Я буду поклоняться, поклоняюсь... »
Я поклоняюсь тебе!
Вы можете тише!
Ничего не слышно.
Возможно, византийский.
А теперь все вместе
пройдём внутрь дома.
Следуйте за мной, пожалуйста.
Посмотрите...
Мы находимся на первом этаже
арабского дома.
Чуть выше - спальная комната,
именуемая гаремом...
Я могу предложить провести
время поинтересней.
<I>... во дворе.
Он приведёт нас к...
Мне надо работать.
Мне надо подняться.
Я буду ждать тебя в гареме.
Наслаждаясь оргией?
... и, кстати, все
они шерстяные. Помните,
что температура зимой
очень низкая.
Кроме того, арабские женщины
каждый день...
Мы находимся с вами
в комнате жены, или жён,
и эта комната очень
хорошо защищена.
Посмотрите на дверь
и окна: они с решётками...
Не забывайте, что здесь
проживала арабская семья.
Арабская семья могла состоять,
с ближайшими родственниками,
из приблизительно 20 членов,
включая детей.
А теперь...
Во всяком случае, я настаивают,
что прежде всего
нельзя допускать путаницы
между его
преступными злодеяниями,
многоразовой
нелегальной иммиграцией,
и ходатайством защиты
о признании гипотетического
и довольно спорного
владения собственностью.
Так, сначала в
Восточный Берлин?
Нет, сначала в Бейрут.
Потом в Восточный Берлин,
Западный Берлин,
Лондон.
- Всегда по одному паспорту?
- Да.
Фальшивому.
- Бывали ли у вас законные поступки?
- Я исправляюсь.
- Бывает ли кто законней подзащитного?
- Да...
- Да, законно виновный.
- Или невиновный.
Это было бы лучше.
С вашим прошлым вас вряд ли
признают невиновным.
- Адвокат, мы ждём вас.
- Да, я извиняюсь.
Слышали ли вы возражения
окружного прокурора?
Да, слышала,
но они неприемлимы.
Нахождения дома в собственности
является причиной
серии
нелегальных иммиграция.
Это не как если бы я
вошла в дом тайно.
Это как если бы я вошла,
позвонив в дверь,
чтобы забрать свою сумку.
Хорошо.
Давайте поговорим о звонке.
Звонках! Множественное число!
Обвиняемый делал
это множество раз.
После пересечения границы?
Перед!
В течение пяти лет
ответчик послал пять писем
в Министерство
внутренних дел,
пять в МИД
и три в Министерство
образования и культуры.
Все они зарегистрированы!
Вот квитанции.
Заявки на въездную визу
в Израиль
и признание собственности
дома в Куфар Романе.
Кфар Римон,
как называется сегодня.
Он никогда не получал
ответа.
Простите, это
зал заседания № 3?
- Я не знаю. Прочтите надпись.
- Они на иврите.
Конечно. Но я
француз, католик.
Немецкий протестант.
- Адвокат?
- Журналист.
Мне сказали, что здесь
проходит важный процесс.
Точно не тут.
Кто вам это сказал?
Моя подруга.
Они занимается защитой.
... И связью с общественностью.
Ханна?
Ханна Кауфман, вы знаете её?
Да, она здесь.
Знаете...
Они только начали,
а я спешу.
Не могли бы вы передать ей
этот билет от меня?
Самолет вылетает в 18:00.
Билет действителен в течение года.
После всех неудачных
попыток с письмами,
ответчик решил
действовать сам.
Он записался на чартерный рейс
лондонской еврейской общины.
И они приняли его?
Невозможно.
- Под вымышленным именем.
- Еврейским, я полагаю.
Наш друг Селим
всегда следует правилам.
Старается.
По прибытию в Тель-Авив,
он сдался полиции аэропорта,
раскрыл свою личность
и реальную причину
поездки.
К ему отнеслись
как у сумасшедшему, фанатику,
и депортирован в Лондон
тем же самолётом.
Из Лондона его снова депортировали
в тот же лагерь беженцев, в Бейрут.
Решение полиции
мне кажется оправданным.
Мы не можем окружить
всю страну колючей проволокой.
К сожалению,
колючая проволока уже здесь.
Вы поддерживаете
отмену паспортов?
Нет. Но их стоит выдавать тем, кто
имеет право. А он родился здесь.
Ответчик - не
гражданин этой страны,
как и иной другой
страны.
Мы даже не знаем, кто он.
Может быть, его вообще
не существует?
Последний сообщение для миссис Кауфман,
рейс TWA-803, Париж:
просим пройти сразу к выходу 10...
Извините.
Они объявили моё имя.
Г-жа Кауфман?
Поспешите.
- Чуть не прозевала...
- Я чуть не прозевала тебя.
Это неважно.
- Ты всегда пессимистичен.
- А ты всегда опаздываешь.
Я знаю, что ты ждёшь.
Это меня спасает.
- Думаешь, я буду ждать?
- Да.
Прошу.
Дай мне ещё немного времени.
Если не будет проблем с TWA...
Позволишь им всё решить?
Когда вылетать, да.
Но я не приеду, Виктор.
Нет?
Ты знаешь, я не могу
отказаться от этого дела.
Но можешь закончить его
за один день.
И сделать всех нас счастливыми.
Меня, прокурора, судью.
Всех.
- Исключая обвиняемого.
- Ах да.
Ты хочешь, чтобы я поверил,
что он того стоит?
Да.
- Вы не собираетесь на борт?
- Нет, я не улетаю.
- Следовало сообщить об этом раньше.
- Всё не так просто...
Извините.
Виктор, Виктор!
Мне жаль.
Ну, Au Revoir.
- Au Revoir.
- Кстати...
- Ты оставишь ребёнка?
- Да.
- Выйдешь замуж за отца?
- Я замужем за тобой.
Это правда.
Но мы можем развестись.
Это так необходимо?
Не для меня.
У нас полный зал.
Кажется, что этот процесс
всё больше напоминает
бой барабанов.
Чем дальше, тем
больше шума.
А вы, адвокат,
что думаете?
Я?
Я не знаю. Во всяком случае,
я думаю иначе.
Прокурор всегда спешит
получить обвинительный приговор.
Это понятно.
- Это необычный процесс.
- В самом деле?
У меня нет вашего опыта.
Я говорю о
политическом аспекте.
Когда бедный парень
хочет вернуться домой?
И за ним последуют ещё
два миллиона.
Ответчик прибыл,
ваша честь.
- Сам?
- Да, с охраной.
Хорошо.
Мы сейчас.
Ваша честь...
Это оригинал
акта купли
от 13 июля 1876.
С печатями.
Квитанции налогов.
Сертификаты археологов
и историков со всей Европы,
специализированные статьи,
который точно объясняют...
Что нет никаких следов ни в земельном
кадастре, ни в переписи.
Кадастр и перепись
составлялись после того,
как хозяева переехали
в лагерь для беженцев.
Их спасли от войны.
Да. Спасение закончилось следующим
днём в Ливане, где их убили.
Браво!
Аргументы, используемые
нашими врагами.
Вы когда-нибудь читали Тацита?
Да, возможно.
Когда училась в школе.
Великий историк.
Не беспристрастный,
но он обладал даром синтеза.
К чёрту Тацита!
Встать, суд идёт!
Алло.
Привет, Кауфман?
Да. Кто это?
Кто это?
Что вам надо?
Алло!
Кауфман, сука...
Как тебе не стыдно?
Берегись!
Мы знаем твой адрес.
Понимаешь, о чём я?
Я...
Придурки!
Чёрт!
Привет. Я звонил
тебе всё утро.
- Я помешал?
- Нет!
Я так рада тебя видеть!
Хорошо...
Будто снова влюблены.
Мы поженимся, и у нас будет
много детей.
Мы на пути к этому.
- Ты одна?
- Да, а что?
Если скидываешь
трубку с телефона,
значит, у тебя гости.
- Я и моя мигрень.
- Опять? Извините.
Всё в порядке.
- Благодаря этому?
- Да.
- Я сделаю кофе.
- Холодный, пожалуйста.
Остужу для тебя.
Осторожней с таблетками, Ханна.
И с сигаретами тоже.
Я читал тревожную статистику.
Какую?
О воздействии на матерей, о младенцах
с монголизмом.
А как же отцы типа тебя?
Есть какая-нибудь статистика?
Не стоит.
Некоторые из нас кидают.
Ты исключение.
- Не очень холодный.
- Спасибо.
Я пришел сказать, что
сегодня не будет заседания.
Процесс отложили.
Есть время на раздумье.
- Вы боитесь?
- Мы обеспокоены.
Не удивительно.
Да.
Да, я понимаю.
Как много?
Бомбы или гранаты?
Жертвы?
Хорошо.
Что по поводу террористов? Да.
Хорошо.
Могу ли я позвонить
ещё раз, профессор?
Конечно. Все эти дни по нём
разговаривают без остановки.
Было брошено всего
несколько бомб.
К счастью, без жертв.
Всегда есть жертвы,
так или иначе.
Идеальная атмосфера для
запугивания. Идеальная.
Вы чувствуете свою значимость,
г-жа Кауфман?
Я?
Нет, нет, я так не думаю.
Ну, вы становитесь
достаточно известной.
У вас появятся клиенты,
сможете заработать много денег.
Вам этого недостаточно?
Я жду вердикта.
У защиты есть хоть
шанс на успех?
Едва ли, не при нынешних
обстоятельствах.
Я же говорил тебе.
Чего же ты беспокоишься?
Я не понимаю, в чём проблема.
Слишком много шумихи.
Вреда может быть больше,
чем от бомб.
Должно быть решение.
Как можно быстрее, надеюсь.
Всё зависит от г-жи Кауфман.
Что вы хотите получить
от процесса?
Признание прав
моего клиента.
Говоря конкретно:
дом и паспорт?
Это можно организовать.
- Они говорили обратное.
- Я сейчас не о суде.
В любом случае,
надо быстрее заканчивать.
В течение пару часов,
если защита соглашается.
Надеюсь.
- Какое наказание?
- Минимальное наказание 8 месяцев.
Хорошо,
давайте представим.
В это время подзащитный становится
гражданином другой страны.
Южной Африки, к примеру.
У меня прекрасные отношения
с послом.
У ответчика, надеюсь,
светлая кожа?
Более чем светлая.
И почти синие глаза.
И если он сможет стать
гражданином ЮАР,
с соответствующим паспортом
и признанным гражданством,
он сможет получить
владение в собственность.
Если докажет, что
оно принадлежит ему.
Что вы думаете?
Это выглядит довольно сложным.
Мне жаль,
но это смешно.
- Г-жа Кауфман предпочитает трагедию.
- Нет.
В самом деле?
Чего вы хотите?
Предложите альтернативу!
Давать гражданство
каждому, кто его просит?
- Нет.
- Для того, чтобы раствориться
- в море арабов?
- Нет!
- Оказаться в новом гетто?
- Нет, я не говорила это!
Послушай, Ханна...
Более двух тысяч лет
нас разделяли,
депортировали, убивали.
Вы знаете.
Но не лишним будет
напомнить,
что и твоя семья была
разделена Холокостом.
И теперь, когда у нас есть
страна и идентичность,
мы должны защищать это.
Отказывая в этом же
другим, профессор?
Да.
При необходимости, да.
Политические взгляды
Ханны немного... романтичные,
- абстрактные, нетерпеливые.
- Наивные.
Идеалистические.
Я думаю, что мы все
с большего договорились.
И что же я должна сделать?
Завершить процесс.
Немедленно.
Завтра.
Какие у меня гарантии?
От профессора Левенталя,
от окружного прокурора...
и от меня.
- Что такое?
- Я рад, что я отец.
Рад маленькому Херцогу?
Маленькому Кауфману,
согласно регистрации...
На данный момент.
- Я так рада...
- Что значит «на данный момент»?
Слушай...
Ты не можешь сказать,
что я не был терпелив.
Нет, Джошуа.
Я этого не говорила.
Но я уже не смогу...
Прошу, давай обсудим
это в другой раз.
- Сейчас.
- Джошуа, прошу.
Извини.
Я не хотел.
Это мой инстинкт выживания.
Нельзя по-другому?
- Ты идёшь?
- Нет, я ухожу.
Я пришёл на церемонию.
Не на празднование.
Останься на десять минут.
Хочу познакомить тебя
с друзьями.
И как ты представишь меня?
Как кого?
До свидания, Ханна.
- Когда мы увидимся?
- Скоро.
- Я вернусь, чтобы увидеть
своего сына.
Амнон.
Сейчас же сними этот
ужасный плащ.
Без оправданий.
Тут нет дождя.
- Но он на улице.
- Так не выходить на улицу!
А кто позаботится о моих пациентах?
Я вернусь в другой день, обещаю.
Не хорошо для ребёнка.
- Когда ты придёшь?
- В следующую пятницу...
Хорошо.
В пятницу вечером, на ужин.
Есть ещё кое-что.
Неприятная новость...
Но если я не скажу сейчас,
испорчу выходные.
Давай, говори!
Я готова к худшему.
Твой клиент, в тюрьме.
Помнишь его?
Конечно.
Я видела его два месяца тому.
Он умирает.
Что?
Что с ним случилось?
Две недели тому
он отказался от еды.
- Почему? Не понимаю.
- Я тоже.
Он просил сказать тебе,
но ты уже ждала ребёнка.
Чего он хочет на этот раз?
Его восемь месяцев истекают.
- Как он?
- Я же говорю: он умирает.
Каждый день одно и то же.
Отводим его в камеру в нужное время.
Мы ничего не можем сделать.
Он сам этого хочет.
Хочет умереть?
Как будто он кому-то мстит.
Тем, кто отказали в помощи?
А что мы можем сделать?
Можно, например, отправить его
в госпиталь.
Согласен.
Мы будем насильно кормить его.
Когда кто-то хочет умереть,
еда помогает желудку,
но не голове.
Правила не касаются
эвтаназии, доктор.
- И комплекса вины, так?
- Вашей?
Моей, его, нашей.
Ведь он приговорён
всего на восемь месяцев.
Уже шестой месяц. Можно просить
условно-досрочное освобождение?
Это особый случай.
Подключить кого-нибудь влиятельного.
Это будет облегчением
и для нас тоже.
- Действительно?
- Конечно.
Голодовка - это
плохой пример.
Тут это не считается
большой жертвой.
Послушай меня.
Попробуй.
Подавай на
условно-досрочное освобождение.
Я сам.
Сюда, сюда.
Как вы себя чувствуете?
Можем поправить спинку?
- Да, да.
- Я сам, сам.
Нормально?
Он набрал пару килограмм.
Выглядит лучше, не так ли?
Конечно.
Он поправится.
Вот диета,
на первую неделю.
Её стоит придерживаться.
Не больше и не меньше.
Хорошо.
Куда ты его повезёшь?
К себе в дом.
По закону, кто-то должен отвечать
за него, и я не могу никого найти.
Понимаю...
Помнишь, что сегодня за день?
Пятница!
Наш обед!
- Приходи в любом случае!
- В другой раз.
До свидания.
В другой раз.
Как вы себя чувствуете?
Голодный.
- Сами постарались.
- Я был зол.
- Вы когда-нибудь были в тюрьме?
- Нет.
Там что-то не так?
Надо испытать это, прежде чем
говорить, что 8 месяцев проходят быстро.
Вы знаете, что не было
иного решение.
- Ну, это...
- Это не разрешение!
Это результат
шантажа.
Играя чувствами других людей,
нарушая их свободу!
Это эмоциональное насилие!
Пустые слова.
Такое насилие -
лучшее решение.
Приехали.
- Что теперь будем делать?
- Ничего.
- Гасим свет и оставим его.
- Он будет что-нибудь есть?
Да, завтра.
Всё что тут написано.
Может, стоит его раздеть?
Его стоит искупать.
- Это Дэвид.
- Ой, он там один. Я иду.
Я схожу.
Позаботьтесь о нём.
Доброе утро, г-н окружной прокурор.
Он подрос, не так ли?
Шпионишь?
Там вполне комфортно.
На твоём месте, я бы не доверял
сына сиделке-террористу.
Хороший способ
поздороваться.
Пытаешься напугать меня.
Я говорил тебе это
с самого начала.
- Жаль, что не смог доказать.
- Жаль, что ты защищала его.
О чём ты?
В некотрых ситуациях
стараются быть более понятливыми.
Не оправдывайся, Джошуа.
- Ханна, кто там?
- Джошуа.
- Он останется на ужин?
- Нет.
Почему бы тебе не остаться?
Она готовит шакшуку.
Мне бы стакан воды,
пожалуйста.
Я посмотрю в холодильнике.
Держи.
- Холодная.
- Спасибо.
Не редкость, когда используют
коляску в качестве бомбы.
Не говори так.
Это не смешно.
Ты, должно быть, сумасшедшая, Ханна.
Или глупая.
Сумасшедшая?
Сумасшедшая.
Послушай-ка меня.
Попробуем рассуждать...
разумно, рационально.
Человек пересекает границу,
рискуя жизнью,
в том же месте,
в тот же день
и в то же время,
что и группа террористов.
Кто он, турист?
Акт первый.
Акт второй.
Возвращается, очередная попытка.
Но на этот раз у него документы
и две тысячи долларов.
Почему бы не взять их
в первый раз?
Я спрашивала его.
Он не решился.
Он боялся,
что всё конфискуют.
Нет, не взяли их в первый раз,
потому что они не были нужны!
Целью был взрыв,
не судебный процесс.
- А второй раз...
- Тоже.
Но теперь он знает,
как можно тебя использовать.
Так что менять тактику.
Если это правда,
ты тоже внёс свой вклад.
Будь по-моему,
он был бы до сих пор в тюрьме.
- Мечтая о...
- Нет, он был бы на кладбище.
Акт третий.
Мелодрама.
Как ты узнала
о голодовке?
Случайно. Тюремный врач
сказал мне в день обрезания.
Случайно...
Нет.
Селим попросил его
рассказать мне.
Разве этого не достаточно?
Мы вернулись.
Голодный маленький Омар.
Скажи «привет».
Я думал, что моего
сына зовут Дэвид.
Он называет так его
в шутку.
Я буду в гараже, если
захотите пригласить меня на обед.
Твоя мама не знает,
насколько мы уязвимы.
И в какую опасную
игру она играет.
Вашу сумку, пожалуйста.
Проходите.
Не хотите булочек?
Ещё тёплые.
- Возьму две.
- Две?
- Одну.
- Я продам вам три по цене двух.
- Только одну.
- Три по цене двух.
Кфар Римон.
Добро пожаловать.
Ханна!
Входите.
Входите посмотреть.
Мы жили здесь в течение многих лет.
Семья из 12 человек.
Потом мой отец умер,
и нас стало меньше.
Почему не заходите?
Боитесь?
Моя мать так и не свыклась.
Он боялся тифа и чумы.
Он умер от бомбардировки.
Но это было в другом
лагере, в Бейруте.
Уже поздно.
Пора возвращаться.
Я отвечаю за вас!
Я не говорила с вами три дня.
Не надо делать вид, будто
мы вместе приехали сюда.
Но это не причина
оставлять меня здесь.
И вы не спросите,
что я здесь делаю,
в 40 километрах от Иерусалима,
в заброшенном лагере беженцев?
Что вы здесь делаете?
Идите к чёрту, Селим.
А вы? Почему вы
вернулись сюда?
Проследив за мной, вы
узнали, что это было за место.
В конце концов, вы
сюда не вернётесь.
Где ваша машина?
Я следовала за вами
три дня, шпионила,
следила. Разве вы не заметили?
Да, я заметил.
- Как?
- Из-за ваших духов.
Я не пользуюсь духами.
Вероятно, из-за контраста.
Вы действительно пахнете духами.
Прошу вас, Селим...
Не шутите со мной.
Это унизительно.
Подозревать ужасно.
Я чувствую себя виноватой.
Иногда это необходимо.
- Вы не сердитесь?
- Нет. За что?
Я следила за вами.
Почему я не верю вам?
Потому что вы недоверчивы.
- А как насчёт вас?
- Может быть.
Ханна.
Прибытие или отправление,
г-н окружной прокурор?
- Кофе, пожалуйста.
- С молоком?
Просто чёрный. Спасибо.
... рейс из Нью-Йорка
в Париж. Спасибо.
- Мистер Боне?
- Я не заметил вас.
- Вам помочь?
- Не стоит.
Моя машина там.
Надо будет немного пройти.
Я не знаю, с чего начать.
- Начните с конца.
- Хорошо.
Я оставлю в стороне и гордость,
достоинство и т. д.
Да, да.
Что вы от меня хотите?
Чтобы вы были её мужем.
Кем вы и являетесь.
- Только формально.
- Но всё же являетесь.
И это сможет доставить
ей проблем.
Например?
Ребёнок.
- Ваш сын.
- По закону, отец - вы.
Это мне и не нравится в законах.
Не возражаете,
чтобы я был отцом?
Лучше вы, чем другие.
Спасибо.
По телефону вы упоминали
об иске.
Да.
Поставить Ханну
перед выбором:
он или ребёнок.
Только муж
можете подать иск.
Предположим, я выиграю,
что мне делать с ребёнком?
Вы никак не выиграете.
Она сдастся первой.
Надо только напугать её.
Потом она ещё
скажет нам «спасибо».
Но не сразу...
Что между ними?
Сожительство?
Я не знаю.
И знать не хочу.
Меня интересует
только мой сын.
Конечно.
Но меня, вы извините,
ребёнок не интересует.
Меня интересует Ханна.
Если есть возможность
вернуть её...
Ханна интересует и меня.
Я тоже хотел бы
попытаться вернуть её.
Она живёт там.
- Она неплохо устроилась.
- Как юрист, да.
- Что-то случилось?
- Нет, ничего.
Я на секунду.
Да?
Очередной?
Виктор!
Посмотрю по телевизору.
Во сколько?
Что вы здесь оба делаете?
- Дела.
- Какие?
Скажем, сентиментальные дела.
Так-так.
Две головы
с одной идеей.
А вы встретились случайно?
Ты же знаете, что случайностей
не бывает.
- Дафна!
- Да, Ханна?
Дафна, накрывай стол на ещё двух.
Гостеприимство - это святое.
Селим, это Виктор.
- Твой муж...
- Да, мой муж. Я упоминала об этом.
- Мы не встречались раньше?
- В суде.
- Добро пожаловать в клуб.
- Я подзащитный.
Ну, садитесь.
Я посмотрю за сыном.
- Я хотел бы увидеть его.
- Ты не получал фото?
Да, но ты заняла
весь кадр.
Ты была прекрасна.
- Похож на меня, правда?
- Надеюсь.
Всегда предпочитал мать.
В сговоре с отцом?
Что вы задумали с Джошуа?
На это раз он позвонил мне.
Он сказал, что у тебя проблемы
и тебя нужно спасать.
Я сел на первый же рейс.
Он сумасшедший.
Не оставит меня в покое.
- Он пугает меня.
- Он отец твоего сына.
Послушай меня,
раз и навсегда.
Ребёнок получился случайно.
Мы не хотели его.
Мы не планировали.
Я никогда не хотела
ребёнка от него.
Он отец, потому что я была слаба,
была одинока.
Но он всё же отец.
Столько проблем
из-за пару капель спермы.
Но ребёнок тут
ни при чём.
Это мой сын!
Он просто не может
принять Селима.
Ты любишь его?
Мы понимаем друг друга.
Но ты можешь себе представить...
слухи...
разговоры, анонимные
телефонные звонки...
Другими словами,
ты счастлива?
Я свободнее,
чем до этого.
- Ты хочешь получить развод?
- Зачем?
- Ты хочешь?
- Нет.
- Я не собираюсь больше жениться.
- Я тоже.
Ну, всё понятно.
Идём за стол.
Все готово.
Я ухожу, вернусь в пять.
Хорошо.
Не опаздывай.
- Он спит?
- Да, как ангел.
Джошуа, садись.
Извини.
Кстати, я был в вашем доме.
Было интересно.
- Увлекательно.
- Да, теперь это забавно.
Там была...
Надпись на мозаике.
Да, «Я буду поклоняться»...
- «Вы поклоняетесь»...
- Да.
Что это значит?
Полный текст:«Я буду поклоняться
не тому, кому вы поклоняетесь.
И вы будете поклоняться не тому,
кому поклоняюсь я.
У вас - ваша вера, и у меня - моя вера!»
- Это из Библии?
- Из Корана.
Стих первого периода,
периода Мекки.
Извините, новости.
Программу прерывает
специальный выпуск.
Мощный взрыв в переполненном
автобусе в 9:30 утра
во время остановки в Кфар Римон,
на севере страны.
Пострадало несколько пассажиров,
трое находятся в критическом состоянии
в больнице «Рамбам» в Хайфе.
Где ты был сегодня утром?
Во сколько ты ушёл?
- Раньше меня.
- Во сколько?
Я не знаю.
Я вернулась в час.
И он был здесь.
- Дафна!
- Она ушла.
Я вернулся в половину первого.
Кфар Римон в часе отсюда.
Алло. Это Херцог.
Пришлите мне взвод
для задержания террориста.
Селим Бакри.
По поводу Кфар Римон.
И вы ничего не сделаете?
Что мне сказать?
Решение уже принято.
Стой на месте.
Джошуа!
Не шевелись.
Блокпосты и
проверки по всему северу.
До сих пор не арестован
ни один подозреваемый.
Террористические действия...
Да, я ещё здесь.
Улица Амалек, № 35.
Я буду ждать.
Я не мог поверить в то,
что произошло.
Некоторые говорят,
что террорист...
Маленький Омар
не любит прощаться.
Успокойте его.
Я думаю, что лучше уйти.
Так лучше для меня,
конечно.
Я не думаю,
что есть другое решение.
Мы ещё встретимся.
Я думаю, это лучшее решение.
Почему ты до сих пор здесь?
Из-за ребенка?
Возьмите его. Проваливай!
Вместе с ним!
Давай, проваливай!
- Что вы будете с ним делать?
- Убирайся. Забирай ребёнка!
Наконец-то одни.
Лучше и тебе уйти, Виктор.
Хорошо.
- Увидимся позже?
- Нет, я хочу развода.
Теперь хочешь?
Почему?
Потому что...
Кауфман, Херцог, Боне.
Я не знаю, кто я.
Боне. Так?
Идеальное решение после всего этого.
- Не так ли?
- Нет.
Понимаю.
Ухожу.
Постараюсь успеть на самолет.