Четыре дня в июле (1984 год). Фразы и цитаты из фильма

Four Days in July (1984)

Все фразы и цитаты

 ЧЕТЫРЕ ДНЯ В ИЮЛЕ
Вторник, 10 июля
Доброе утро, сэр.
Остановите машину вон там.
— Зачем, что стряслось?
— Ничего, стандартный досмотр.
Так, ладно. Езжайте вперед.
Стандартный аврал перед 12-м.
[12 июля — День оранжистов-протестантов]
— Доброе утро, сэр.
— Привет.
Не заглушите двигатель?
— Мы знакомы?
— Не думаю. Откуда?
— Сестра есть?
— Да.
Старшая?
Сэр, у вас есть документы при себе?
Конечно, есть.
— Откуда едете?
— Ньютаунардс-роуд.
— А направляетесь куда?
— Еду в Лисбёрн.
Эй, эй, эй, поосторожнее!
— Автомобиль ваш, сэр?
— Мой, да.
Можете продиктовать номер на знаке?
GIJ... Не, не, не, не.
Это на «Эвенджере» было.
Знаю. WOI 6234.
6243.
О, прекрасно, сам прочитал?
Так что насчет документов, сэр?
Там мое имя.
— С распродажи?
— Ага, накладная.
— Мистер Маккей.
— Маккой!
Плохо начал, сынок.
— Как вас зовут, мистер Маккой?
— Эдвард.
Ваш адрес проживания?
Брайт-стрит, 51. Знаешь где это?
— Да, знаю.
— Здорово. А то я уж начал сомневаться.
— Сколько вы там уже живете?
— С рождения, сынок.
И когда вы родились?
11 ноября 1948-го.
Подождите здесь минуту, мистер Маккой.
— Неотложка что-ли?
— Ага. Сопляк в ней уедет,
если будет борзеть.
Прикусите язык.
Эдвард Маккой, Брайт-стрит, 51.
Уверен, что это не Шеймас Маккэн?
Не удивлюсь.
— Дата рождения известна?
— 11 ноября 1948-го.
— Ладно, вытаскивай его из развалюхи
и глянь, что у него в багажнике.
— Понял.
Ну что, могу ехать?
Мистер Маккой, выйдите
из машины, пожалуйста
И возьмите ключи.
— Пойдемте сзади...
— Да, в курсе.
Штаб, запрашиваю проверку. Код «Альфа Чарли 9 0 6».
Красный фургон «Бедфорд»
номер WOI 6243. Прием.
— Ты на чьей стороне вообще?
— Вы о чем?
Вокруг полно людей,
мечтающих снести нам бошки,
а ты лезешь к своему.
— Что в свертке?
— Каком свертке?
Вытащите, пожалуйста.
Этот? Если я его начну вытаскивать,
все повалится к чертям.
Думаю, ничего не случится.
Слушай, парень, это будет на твоей совести.
Что в нем?
Ты понимаешь кто ты, сынок?
Ты — ольстерец.
Знаешь, что такое быть ольстерцем?
Человеком из Ольстера?
Ты понимаешь, что наши предки —
я не про твоего отца и меня,
или про отца твоего отца...
Мы — ты и я — и вот он,
мы — прямые потомки
древней расы народа Ольстера.
Мы жили здесь, в Ольстере,
еще до рождения Христа.
Мы, герои Ольстера, защищались
от этих так называемых ирландцев
миллион лет. Даже больше.
Они всё твердят про Колонизацию
[англичанами в 16-17 вв.],
мол, нас сюда из Шотландии завезли.
Чепуха!
Мы здесь были первыми.
Мы отсюда в Шотландию пришли,
а потом вернулись обратно.
Так что Ольстер — это наша
земля изначально.
Может скажете мне что в свертке?
Да не знаю я, что в свертке.
Знаешь, откуда у Шотландии название?
От «Скотти» [якобы народ из Ольстера].
Я не про скотч-терьеров
или клетчатые платочки.
У нас когда-то был свой язык.
И к этому гэльскому бреду
он никакого отношения не имел.
Это был язык народа Ольстера.
Вот и всё.
— Что-нибудь разузнал?
— Ничего. Эфир забит.
— Это придурок спятил.
— Правда?
Знаешь скольких президентов
подарил народ Ольстера
Соединенным Штатам?
13.
— Разве не 12?
— Нет, 13.
До раздела Ирландии, с провинцией Донегол.
— Назовешь кого-нибудь?
— А вы?
Конечно могу, парень. Как его там...
Вильсон, Вудленд Вильсон.
— Франклин Рузвельт.
— Теодор Рузвельт.
— Разве?
— Ладно, сэр. Можете укладывать вещи.
— Отлично.
Наконец-то разобрались? Могу ехать дальше.
Глянь туда.
Е-мое.
Благодарю.
— Можете запереть.
— Ладно-ладно.
А Южная Африка, а битва на Сомме?
Где была бы Британия без ольстерцев?
А кто сражался с ордами
в Хайберском проходе?
Эти фенианские ублюдки —
если им здесь не нравится,
пусть катятся за границу!
[фениане — католики]
Только когда доберутся туда,
все равно останутся ольстерцами.
Они не врубаются, но потом поймут.
Им мозги промыли, понимаешь?
Через пару лет приползут обратно
жить на пособия, оплачиваемые
нашим трудом и налогами.
Мы не тунеядцы, знаешь ли,
не плодимся как кролики.
А в фургоне кролик что делает,
мистер Маккой?
Да приходится его держать отдельно.
— С чего вдруг?
— Бросается на остальных.
— А сколько их?
— Трое.
Есть один альбинос, ну такой,
с розовыми глазками.
Так вот этот на него кидается,
злющий гаденыш.
С чего вдруг злющий?
А почему любой может быть злым, а?
Чем один человек от другого отличается?
Вы обращаетесь с кроликом дурно?
Нет, конечно. Этот кролик мне по душе.
Рад слышать. Уверен, вы ему тоже по душе.
Я в курсе.
10-й батальон Белфаста. Роты F, C, D.
Ольстерский полк обороны
Вот, держи.
— Это что, братан?
— Тост с паштетом.
Эй, Билли, знаешь кто ты?
Ты — ольстерец.
Блин, можно подумать
раз у него желудь есть —
так он сразу дерево вырастит.
Да я лучше буду слушать этого кретина,
чем республиканских ушлепков.
— Почему?
— Обзывают нас «оранжевыми скотами».
Да ты представь его под обстрелом —
этот идиот не поймет,
где верх, где низ.
А мы тут перетренированные и
недозагруженные — нянчим толпу психов.
Болтал тут с одним старым,
такой беззубый, мелкий.
— Хм.
— Старый «пустынный крыс».
Воевал с Монти в Северной Африке
и все такое.
Говорит мне: «Ну как вам, ребята,
живется, когда не можете
принять участие в этой войне?»
Я такой: «В смысле?»
А он: «Вас никогда не видно
в республиканских районах.
Ни в Эндитауне, ни в Богсайде,
ни на Фоллс-роуд, нигде».
Я ему: «Да ради Бога! Мы по рукам связаны».
Он мне: «Да ни фига. Это бриты
делают всю грязную работу».
Я ему: «Слушай, я тебе кое-что
скажу про бритов.
Приезжают сюда салаги из Бирмингема,
Манчестера или Лондона,
и лезут на Фоллс-роуд.
А это такое слабительное, что
они прям в штаны срут.
Они не соображают, что делают».
Говорю ему: «Это как Вьетнам».
Американцы туда ехали,
а все чучмеки для них — на одно лицо.
Вот и бриты здесь —
они не понимают, кто есть кто».
Тогда он спрашивает: «А сам бы пошел туда?»
Я ему: «Да за милую душу!
Ждем только одного —
дайте нам 48 часов полной изоляции.
48 часов. Ни прессы,
ни телевизионщиков, никого.
Зайдем туда и зачистим все — делов-то».
А он: «Да ваших там ляжет немало».
Да фиг там!
Он в курсе, что мы теряем больше людей
в увольнении, чем на службе?
Я ему сказал: «Очнись! Мы же солдаты».
Говорю: «Когда к нам в полк идешь,
понимаешь что могут подстрелить.
Я на эту работу не ради бабла пошел».
— Бабло? Да какое тут бабло?
— Да им хрен объяснишь.
В любом случае, нас туда не пустят.
И ты прав, все дело в политиках.
Чем быстрее они вытащат пальцы из задницы
и голову включат,
чтобы начать что-то
для нас делать, тем лучше.
Да им и делать-то ничего не надо.
Я так скажу: только рождается
мелкий тайг [католик],
священник ему сразу говорит:
«Иди и размножайся».
Ну вот, через десять лет
они расплодятся так,
что их будет больше, чем нас, так?
Они устроят тут перепись,
проведут референдум у себя,
продадут нас за милую душу,
а сами пулей назад в Вестминстер на пароме.
Ну и пусть свалят к черту.
Нам они и не нужны.
Сами справимся.
Распустим Ассоциацию обороны Ольстера,
построим нормальную границу
от фенианского государства.
Точняк, типа Берлинской стены.
И ров с милю шириной, верно?
Вот-вот. Кто первый башку высунет —
сразу разнесем ее!
Точняк.
Среда, 11 июля
Разбудил тебя пока спускался?
Да я и не спала толком.
Старался быть потише.
Ага, я слышала, как ты
старался быть потише.
Во сколько же ты встала?
Часов в пять, наверно.
— В пять?
— Ага.
Надо было меня разбудить.
Я сама с ума сходила.
И на мелочь тоже злилась.
Толкается, да?
Ага, я уж думала, и тебе достанется.
Хотелось встать и отдраить пол.
Скорей бы все это закончилось.
Слушай, ну и жалуюсь я...
будто я единственная в мире, кто рожает.
Рядом с твоей теткой Морин женщина жила —
у нее ж 22 ребенка было?
— Девлины.
— Это их так звали?
Ага.
Одного тронешь — вся толпа набрасывалась.
А в школе два брата учились —
из семьи, где 24 ребенка...
— Иисус, Мария и Иосиф!
— Ага, это Карраны.
Целый цирк могли собрать
— Или две футбольные команды.
— М-м... ага.
— У него две жены было.
— У кого?
У старика Каррана. Он хлеб развозил.
Первая жена умерла, он потом снова женился.
— Да я не про это, Юджин.
— Чего?
Я ж не про мужика с гаремом.
Я про женщину, которая
выносила 22 ребенка.
Ясно. Но как у них получалось, а?
— Что?
— Ну, в таких крошечных домах.
А что? По 11–12 человек в таких домах жили,
и как-то справлялись. И любили своих детей.
Утром, наверное, кошмар был —
за ванную и все такое.
Ванных тогда не было.
Точно.
— А денек сегодня отличный, правда?
— Ага.
Ты бы видел рассвет. Просто волшебный.
— Привет.
— Как дела?
До крана дотянуться не могу.
Сделай кофейку.
Ночью заснуть не могла.
Все слышалось всякое.
Вечно тебе что-то слышится.
Конечно, когда я одна.
Ты одна ненадолго, Лоррейн.
— Твоя мама звонила.
— О, да?
— И как там ма?
— Дождаться не может.
А твоему отцу сняли швы.
— У тебя деньги есть?
— Есть 30 долларов.
Хлеб какой? Бездрожжевой или картофельный?
— Оба давай.
— Сосиски?
Ага, давай тоже.
— Было что ночью?
— Да не особо.
Была бомба на Ормо-роуд.
— Взорвалась?
— Не-а.
Приехал чувак и увез обратно.
— Обычный хлебовоз.
— Видимо, спал ты мало?
Пару часиков.
Это просто радиатор.
Снял крышку — а он почти сухой.
— Привет, Микки.
— Привет, Коллетт.
— Как ты?
— Как сама?
— Нормально.
— Ага.
— У Микки новая тачка.
— Вижу.
Американская модель, из новеньких.
На воде ездит.
Гораздо дешевле. Да, Микки?
Настанет день, они и правда
будут ездить на воде!
Где раздобыл ее, Микки?
Смотри, Кармел идет.
По объялению в газете нашел.
— В газете?
— Ага.
Наверное, в разделе антиквариата.
Да ладно тебе, Юджин.
Все моднее и моднее становишься, Микки.
— Правда, Коллетт?
— Угу.
Ну, по крайней мере получше той, что была.
Да и ездит, чего еще надо.
Такое ощущение, что ты в догонялки
с броневиками играл, Микки.
Да это дело рук малолеток-угонщиков.
Уже так было, когда ее брал.
— Привет, Кармел!
— Привет, Коллетт. Привет, Юджин.
Привет, Кармел.
Ты ж знаешь моего кузена Микки, да?
— Ага.
— Здравствуй.
Кармел, ну что за беда — бросают тут
всякий автохлам посреди улицы.
— Она хоть ездит?
— Не слушай их, Микки.
Главное, доехать из точки А
в точку Б, верно?
— Вот именно.
— Точно доедет?
— Ну что, есть какие-то признаки?
— Нет, пока ничего.
— Жара невыносимая, да?
— Ужас просто.
С ума меня сведут.
То собираются, то разбираются.
Пока доедем, все грязное уже будет.
Мы по магазинам. Тебе что-то надо?
Да я только оттуда, все взяла.
Но спасибо, Кармел.
— Ладно, увидимся позже.
— Увидимся, ага.
Да, Брендан сказал, что зайдет,
сделает ту работенку.
Да у него и так дел хватает
с вашим отъездом.
Не рассчитывай, честно говоря.
— Ладно, Кармел.
— Увидимся.
До встречи, Кармел.
— Держи, Микки.
— Ага, спасибо.
— Как Тереза поживает?
— Ну, это... Она в порядке.
— Сто лет не видела ее.
— Держи.
Ну, этсамое, она мелкого возила
днем в больницу.
— А что с ним?
— Понос.
А, ну тут гуляет вирус один.
— Ага. Да.
— Рвота есть?
Это, нет, не знаю даже.
Спасибо, милая.
— Микки.
— А. Спасибо.
— Может, съел что-то не то?
— Юджин.
— Ну...
— Обойдусь, милая.
Кажись, она сказала, что это от клубники...
— Вот как?
...или, может, этих водорослей наелся?
Ага. Я бы их остерегалась.
— Ага.
— Даже если помытые.
Ага, верно.
Ты бы спросил Терезу,
не зайдет ли она к нам, Микки?
Коллетт, ну, я говорю ей, типа:
«Этсамое, тебе стоит зайти».
Но ты же знаешь, какая она, типа.
У нее просто дел полно.
Но у нее...
У нее есть помощница.
— Трейси ей помогает?
— Ага, да.
Замечательно.
Ну да, она уже большая девочка.
Так давно не видела ее.
Взрослая, ага. Мамина дочка, да.
— Правда?
— Ага.
— А кто твой любимчик, Микки?
— Мелкий.
Футболистом будет. Ага.
Он ведь немного дриблер, Микки, не?
Ну, подвижный.
Будет весело, если футболистом
в результате станет Трейси.
О, она меня уже ничем удивить не может.
— Почему? Она пацанка что ли?
— Пацанка, верно.
Ага. И Мисс Всезнайка, ага.
Вечно на стороне матери, ага.
Сговорились против тебя, Микки?
Руки распускать не могу.
Просто сваливаю, пусть сами там, типа.
Думаю, просто так против
тебя не сговорились, Микки.
Ну да, конечно.
Сами скоро узнаете что да как, а?
Да, Микки, ты прав.
Я-то уж точно буду сбегать.
— Кстати, а когда срок, Коллетт?
— Предполагаем, что завтра, Микки.
Что, 12-го июля?
— Ага.
— Ага, верно.
Завтра и должен быть —
уже и оркестр заказан.
Тебя послушать — так можно подумать,
у нас будет маленький протестант.
Нам ведь нужно что-нибудь отпраздновать
12-го, правда, Микки?
— Ага.
— Боюсь, что я
вас могу разочаровать.
Ммм, не знаю.
У меня предчувствие, что именно завтра.
А у меня предчувствие, что не завтра.
О, ну это так.
Это ж как Господь решит,
в конце концов, не так ли?
Ага.
Не спишь, Билли?
Который час?
— Уже пора бы тебе на ногах быть.
— Зачем?
Чтобы день впустую не проходил.
Уже третий час, знаешь ли.
Как тебе? Билли?
Это верх, а это юбка.
— Или может красный?
— Наверное, я не разбираюсь.
Боже, никакого толку от тебя.
Хочу что-нибудь красивое надеть на выход.
Надоели старые тряпки.
А ты чем там занимаешься?
— Пакую чемодан.
— Какой чемодан?
— Коричневый чемодан.
— И куда собираешься?
А ты как думаешь, куда собираюсь?
Никуда не собираешься!
Я собираюсь в больницу, Билли.
Да, но еще только через неделю!
Знаю, но вещи нужно собрать заранее.
У Джанет сумка была собрана
за 2 месяца до рождения Сэмми.
Ты и в Лаган прыгнешь,
если Джанет тебе скажет.
Я плавать не умею.
Ну так может самое время научиться?
Я же пробовала научиться.
Слушай, я тебе сто раз объяснял,
задерживаешь дыхание,
всплываешь и тогда держишься.
Ну, это тебе легко.
Слушай, когда я учился плавать,
если кто не всплывал, тот тонул.
Ну, мой ребенок до 5 лет
в бассейн не пойдет.
Никуда он не денется, пойдет!
— Это вообще-то девочка будет.
— Боже сохрани.
Слушай, Микки
а с лицензией, чтобы таксовать
ты разобрался?
Ну, нужно ж немалые деньги собрать.
И все сразу, Юджин, не так просто.
А если тебя остановят, Микки?
Ну просто говоришь, что это
твои родственники, типа.
А люди согласятся притвориться?
Конечно. Это ж им во благо, типа.
Но вообще всё как в обычном такси,
типа в настоящем.
Ага.
Все зависит от того, где развозишь.
А разве нет мест, куда ты бы не поехал?
Ну, если где ночью.
Ну, скажем, на Ньютаунардс-роуд.
Где Добровольцев Ольстера лучше избегать.
Я бы так и подумала.
А так — почти куда угодно можно.
Все-таки удобно, когда есть машина, Микки?
Ага. Ага.
Разница огромная. Просто сел и поехал.
Наверное, вы и себе скоро заведете,
когда компенсацию получите, а?
Да мы и раньше могли бы взять, Микки.
Машина — не проблема, Микки.
Проблема — кто за руль сядет.
Да, но теперь-то я точно научусь.
— Это я уже слышал.
— Юджин, дай хоть попробовать!
Но сначала надо с коляской справиться.
Ага, да.
Просто толкаешь ее
перед собой, да, Коллетт?
А так хорошо бы — сесть в машину
да махнуть в Донегол.
— Или в Дублин.
— А эта коляска складывается?
В багажник поместится?
Да, она на две части разбирается.
— Ясно.
— Ну, тогда вообще без проблем?
— Отлично.
— Ты нам всегда помогаешь, Микки.
Ну так, а что, когда машина под рукой.
Ага.
Насчет костров видела?
[традиция протестантов]
— Ага.
— Вот тупость?
А я думаю, правильно.
Послушай-ка.
«Расстояние до зданий не менее,
чем в 5 высот костра.
То есть, если костер высотой 8 футов,
пространство вокруг него — 40 футов».
Так и надо же — на открытом месте.
Больше людей может собраться у костра.
— И шины теперь нельзя?
— Да, знаю.
Я вообще не видела костров без шин, а ты?
Как они собираются запретить людям
лить бензин и керосин?
Да они не пытаются запретить, Билли.
Тут написано, нужно
использовать специальный розжиг.
Это не закон, а просто рекомендации.
Знаю. Но если кто-то захочет что-то сжечь
на своем костре 12 июля — он это сожжет.
А как насчет тех двух девочек
рядом с бабулей в прошлом году?
Ты про те матрасы из поролона?
Малышка теперь с шрамами
на всю жизнь, вот так.
Хочешь зайти к бабуле сегодня вечером?
Нет, не хочу.
Ну, будет же весело!
У нее пол-улицы соберется.
Можем зайти, выпить по одной,
потом поедем посмотреть другие костры.
Ага, конечно. «По одной».
Когда ты последний раз уходила
от бабули после одной?
Думала, ты не прочь надраться сегодня?
Не прочь,
но не у твоей бабули.
Маску с трубкой захватил, Бренди?
А?
Как думаешь, Тирон выиграет в воскресенье?
Не знаю. Думаю, будет ничья.
Да?
Хотя ты, наверное, в Клонес не поедешь?
Может, и поеду.
А Кармел тебя отпустит с поводка?
Отпустит. Все равно вернуться надо.
Дома куча старых счетов и квитанций.
Надо всю эту хрень разобрать.
А с собой чего не возьмешь?
В фургоне возврат налогов
не особо оформишь.
О.
Юджин, знаешь как говорят?
«Сапожник и слесарь не любят лето»
У тебя сейчас затишье, да?
Ага.
— Подрабатываю по мелочи.
— Понятно.
Был в пятницу в монастыре.
Да?
Ты б видел ванну, которую
мы оттуда вытащили.
Там, чтоб помыться, надо было стоять.
Мне бы такая точно не подошла, а?
А еще там одна монашка живет.
Ей под 100 лет.
Серьезно?
С тех пор как туда попала, ни с кем,
кроме врача, не разговаривала.
Знаешь, что у нее на ужин?
Что?
Только стакан теплой воды с солью.
И ломтик домашнего хлеба с вареньем.
Жуть какая, да?
Хотя варенье очень даже ничего.
И тебе дали попробовать, да?
Видишь, как мало надо человеку.
Угу.
Она в 1903-м к ним ушла.
У меня сестра — монахиня.
Мне приходилось звенеть колокольчиком.
Чтобы войти?
Да нет же, ручной
чтоб они слышали, что кто-то идет,
и успевали разбежаться по кельям.
А, понял.
Юджин, есть старая губка?
Под раковиной должна быть.
Ага, спасибо.
Юджин, я с ног валюсь. Кто у нас?
Брендан.
О, Брендан, тебе же утром в отпуск уезжать.
Ну, лучше сделать работу
до того, как аист прилетит.
Ох, Юджин, я выжата как лимон.
Коляску удалось раздобыть?
О, не надо про коляску.
Только что тащила ее по булыжнику,
будто по чертову мототреку шла...
Микки до дверей не довез ее?
...пришлось ее еще в багажник такси пихать.
Блин, я думал, Микки отвезет тебя обратно.
Ну, никогда не знаешь, что случится.
Его чертова тачка заглохла
на углу с Бичмаунт-авеню.
Господи...
Кажется, я его с утра сглазил,
когда прикалывался над ним.
Похоже, что так, Юджин.
Еще чертовы бриты начали
соваться с расспросами.
Я не стала там торчать.
Думала, рожу прямо на Фоллс-роуд.
Мама была права — у меня не все дома.
Люди, наверное, думают, что я
чокнутая. Качу пустую коляску.
Выгляжу как старая побирушка.
Блин.
Работаешь под музыку, Брендан.
Да уж. Местные шумят?
А мне их и не слышно.
Брендану еще долго?
— Невтерпеж?
— Да.
Хочешь отлить, Коллетт?
Мне срочно надо, Брендан, понимаешь?
Тогда зайди лучше к нам.
Ладно. Кармел дома?
— Дома.
— Хорошо.
Скоро вернусь.
К твоему приходу все закончу.
Хорошо, Брендан.
«Ага, вижу» — сказал слепой.
Бедняжка...
Думали, что у нас больше детей не будет —
Брендан все время был в отъездах.
Но когда он вернулся,
конечно, решили, что пора завести малышей.
Ну, тебе повезло.
Ты можешь все спланировать.
Ну, если это можно назвать планированием...
В общем, в этот раз я хотела
быть в трезвом уме.
А меня напичкали обезболивающими
прежде, чем я поняла, что происходит.
В общем она говорит: «В стене кнопка,
как нужно будет — звоните».
А я ей: «Мне уже нужно!»
В итоге я была настолько обдолбана
что не могла эту чертову кнопку найти.
Встала с кровати — а они, знаешь,
терпеть не могут,
когда в палате непорядок.
Иду по коридору, прям посреди отделения,
а тут медсестра подбегает:
«Вы что тут делаете?»
А я ей: «Рожаю, вот что».
Тут же втащила меня обратно
в кровать, в родзал.
— И знаешь, когда Ноэль родился??
— Неа.
Через 7 минут.
— Боже, Кармел.
— А Энни я рожала 5 часов,
Дебору — 2 с половиной.
А Джо сколько?
Ой, с Джо по-другому, осложнения были.
Послед вышел раньше ребенка.
Иисус, Мария и Иосиф! Ты не рассказывала!
И не должна была, честно
говоря. Я же говорила —
не слушай никого. Но, Коллетт, ты бы знала,
как больно было... думала, умру.
Потом меня снова вырубили,
вообще ничего не помнила,
пока все не закончилось.
Мы так хотели мальчика
после трех девочек...
Но к моменту, когда он родился,
мне уже было все равно,
хоть будь он с рогами.
Не сомневаюсь.
Все равно уже поздно нести
обратно в магазин, правда?
Не стоило тебе все это рассказывать.
Блин, Кармел.
Теперь еще передумаешь.
Уже поздно. Обратной дороги нет.
Через недельку засмеешься —
мол, чего волновалась?
Откровенно говоря, хочу
по-быстрому отстреляться.
Было бы шикарно!
Ладно, пора обратно, а то
он, наверное, с голоду умирает.
Слушай, может, я успею
заскочить перед отъездом.
— Да, конечно, заходи.
— Зайду.
Глянь, будто волшебной палочкой машет.
Это мойщик окон у моего дома.
Неплохо. А у меня окна грязные,
с тех пор, как Дэви перестал заходить.
Не беспокойся об этом,
просто езжай завтра
и отдохни хорошенько.
— Так и собираюсь.
— Отлично.
— Прости, что в туалет забежала и убегаю.
— Да брось. Увидимся еще. Пока-пока.
Похоже, эти окна будут рады
увидеть тебя и твою тряпочку.
Только я их видеть не рад.
Вот как? Слушай, а ты друг Дэви Кеннеди?
Был — до трех часов дня.
В смысле?
Не знал, что тут еще столько домов.
А он где? В отпуске, или что?
— На отдых пошел.
— Да?
И инфаркт нашел.
О Боже, да ты шутишь!
Да нет, он только что выписался.
— Значит, прям приступ?
— Ага. Но сейчас уже в порядке.
Жаль это слышать.
— На пенсию пойдет или как?
— Дэви? Да ни за что.
Ну это хорошо.
Смотри, не свались в мою коляску.
Не бойся, хозяйка,
у меня на коляски аллергия.
Я все равно уберу ее с дороги.
Слушай, когда закончишь с этими,
не мог бы еще задние окна помыть?
По правде говоря, хозяйка,
мне нужно к пяти часам добраться
обратно на Спиннер-стрит.
А, ну ладно тогда.
Я бы сама их помыла
Да боюсь на стул становиться
в моем положении, понимаешь.
Ну, еще лестницу тащить
на другую сторону.
Не нужно обходить все здание,
можно через дом пройти.
А Дэви для вас их мыл?
Ага, Дэви всегда мыл.
Ладно. Как с этими закончу —
буду на другой стороне.
Отлично. Спасибо тебе огромное.
Ну, что думаешь?
— По-моему, что надо.
— Неплохая, да?
А ведь старина Джин...
То есть Леонард, говорит:
«Ей место на свалке».
Да не. Она вполне годная.
— Протереть только надо.
— Ага.
— Вот в чем проблема.
— Брендан, что это, прокладка?
Испорчена, Брендан?
— Пробита.
— О, значит придется новую достать.
— Коллетт, ножницы есть?
— Ага, есть.
Думаешь, получится починить?
— Пара запасных всегда с собой.
— А, ну это разумно.
Держи, Брендан.
«Спасибо, друган», сказал Дан.
Похоже, окна надраивает сам Бинг Кросби.
Юджин, ты наверное с голоду умираешь.
Ага, живот думает, что я жевать разучился.
Подашь на развод
за неисполнение обязанностей?
За жестокое обращение.
Что сообразить?
Приготовить отбивные
или подождать до полдника,
а я пока сэндвич сделаю?
Да. Сэндвич устроит.
— А с чем?
— А что есть?
— Сыр или ветчина.
— Ветчина.
— Хорошо.
— Не, давай сыр.
— А помидор есть?
— Нет.
Придется без него?
Боюсь, что так.
Там этот парень, Коллетт.
Проходи.
— Привет!
— Привет.
Дверь открыта.
Это займет минуту.
– Сожалею о Дэви.
– Ага.
Передай ему, что я о нем спрашивал.
— Хорошо.
— Это он тебя к нам прислал?
Не, просто с парнями решили помочь ему.
Он добросовестный мужик.
Да. И подтянутый такой.
Ага. Подтянутый как банджо.
Эй, Макконвилл.
Магуайр, ах ты зараза.
Какое самое маленькое графство в Ирландии?
Графство Лаут. Ладно.
Как назывался корабль
в фильме «Мятеж на „Баунти“»?
— Боже, не выношу тупость.
— «Испаньола».
Что ты тут забыл, бедняга?
Не надо его обижать. Он мне туалет чинит.
Неужели? Главное, чтобы
самогон через него не гнал.
Которого ты перебрал, Дикси.
Боже, меня после того пойла
три дня колотило.
Слушай, так как назывался
корабль в «Мятеж на „Баунти“»?
Ты, блин, серьезно?
— Да, серьезно.
— Юджин! «Баунти»!
Да ладно, ну я же знал, да, «Баунти».
Я бы и не возражала,
но он уже 5 раз его смотрел.
Хозяйка, как ты это терпишь?
Лучше молчи.
Так откуда вы знакомы?
Студентиками были.
Ну да, ну да, понятно.
Пришлось два с половиной года
приглядывать за этим унылым чертом.
Это Дикси Макконвил.
По очереди ему подгузники меняли.
Похоже, вместе не скучали.
О, было лучше некуда.
А зачем ты тогда самогон
в унитаз выливал, Брэндан?
Он его не выливал, с ума сошел?
Он его через бачок прогонял. Верно?
Ага.
Не напрягай мозги, дай я расскажу.
Короче, нам там варенье
в больших банках выдавали. Так?
Понимаешь, Коллетт, я дистиллятор сделал.
О том и говорю — дистиллятор.
Произведение искусства.
Неужели?
Берешь, значит, варенье,
наваливаешь его в самовар, так?
Потом нагреваешь.
Оставляли забродить.
Точняк, там все шипело и пузырилось.
А потом я змеевик в бачок спрятал.
— Прямо в воде стоял.
— Что за «змеевик»?
Ну, он похож на червяка.
Это спираль из медной трубки.
Это и есть секрет самогонки.
Взгляни, Коллетт.
— Видишь бачок?
— Ага.
Видишь, где у тебя
холодная вода снизу заходит?
Вижу.
Делаешь отверстие
и ведешь туда медную трубку от самовара...
Его слушать — что за
сохнущей краской наблюдать.
Потом цепляешь змеевик.
Делаешь еще отверстие с другой стороны
и ведешь трубочку вниз,
чтобы капало в ведро.
И вот, Юджин, у тебя...
холодная вода непрерывно охлаждает пар,
а на выходе он в виде жидкости.
— Чистый самогон.
— Космические технологии.
Фантастика!
От этой дряни чуть не ослепнешь.
Брэндан, я не знала, что
через дорогу гений живет.
— И всё это в Кеше [тюрьма Мэйз]?
— Ага.
И никто не раскусил?
— Да ни разу.
— Конечно, проверки были.
Надзиратели, бриты. Ничего не нашли.
— Ага.
— Невероятно.
Братан, соберешь нам такой же?
Коллетт, достань-ка варенье из шкафа.
А потом в детскую бутылочку перельем.
Хочешь чайку, Дикси?
Спасибо, хозяйка.
Надо дальше двигаться.
Погоди, Дикси. Возьми банку «Гиннесса».
Брендан, ты тоже. Давайте, парни.
Выпью пока тут стою.
Давай, бахни.
Как вообще жизнь, Магуайр?
Ай. Вверх-вниз, как йо-йо
Дикси, сколько детей у тебя уже?
Да уже целая банда.
Пора бы тебе узелок завязать.
Лучше из него чучело сделать.
— Извиняюсь, хозяйка.
— Так сколько их у тебя, Дикси?
7... 8.
— У меня 4 и тему закрыли.
— Достаточно.
Парни, да я новичок в сравнении с вами.
У меня еще все впереди.
Они быстро остудят твой пыл.
Это будет началом нового этапа.
А амнистии не будет.
Пожизненно. Разве что на побег решусь.
Как же вам тяжело, мужики. Прям замучились.
Может, вам всем переселиться
на остров без нас?
— Так мы и так на острове живем.
— И то правда.
Да, но все же придется мириться с нами.
Ага. Нас же оккупировали.
Посмотрела бы я на вас без нас.
Как знать... Может, еще
и независимость объявим.
Знаешь, кто выходит в следующем месяце?
Нет, но ты мне скажешь.
Нед Боннер.
Боннер, псих, деревенщина.
В прошлом году я купил
старый фургон у его сестры.
А Боннер не выходил еще ни разу?
Ему удвоили срок за то,
что надзирателя сбил с ног.
Да, он же отказывался
от полного досмотра.
Ага.
Сбил с ног? Да этого гада
вообще закопать надо было.
Их потом 12 человек навалилось.
И 12 хватило, чтобы Боннета удержать?
Жена его в Австралию свалила.
Боже, еще эта стерва.
Ему же лучше, что избавился.
Она теперь возвращается, когда он выходит.
Боннер еще одного надзирателя уложит.
Да ни хрена он не сделает.
Как зовут ирландца с луком и стрелой?
Прекращай, Макконвилл.
— Как?
— Эймин [Eamonn = aimin' – тот, кто целится].
О, неплохо.
Как зовут англичанина с голубем на голове?
— Как?
— Клифф [Cliff — скала, утёс].
Чайка, наверное?
— Что, хозяйка?
— Ну, на голове.
— Я так и сказал: «Чайка».
— Нет, ты сказал: «Голубь».
— Нет.
— Да, сказал.
Сказал. Ты сказал: «Голубь».
Ну, я имел в виду чайку.
А, «чайка на утёсе»! Неплохо.
Не выношу педантов.
— Слышите? Готовятся к 12-му.
— Ага.
— Чертовы костры.
— Ужасно, да?
Когда мы мелкими были,
то ошивались у этих костров.
Беверли-стрит.
Выпрашивали мелочь у алкашей.
Да, и помогали им дровишки собирать.
Сейчас такого не увидишь.
Боже, если бы они знали,
что вы за других играете,
то засунули бы вас в костер.
Да, без шуток.
Мы довольно быстро умнели, да?
Слыхал, Питер Макгиган умер?
Слыхал. Читал в «The Irish News».
Это был старик, сидел вместе с нами.
Не для него местечко.
— За его сыном пришли.
— Да.
Кучу всякого нашли в доме.
Старый сказал это его, а не сына, Сирса.
Вот и сел.
Пока сидел, сына застрелили в засаде.
Наверное, винил себя за это?
Именно, это его и сломало.
Да, умер от разбитого сердца.
— Ужасно.
— Да.
Я вам так скажу, старикан
очень порядочный был.
Слышите чертов вертолет?
С ума нас свести хотят.
Так они это намеренно, хозяйка.
Чтобы мы даже ночью плохо спали.
За что посадили, Дикси?
Нашли кучу всякого в доме.
Только вот не было, кто бы меня прикрыл.
Пришлось самому сесть.
Думаю, жена настучала.
До этого в лагерь сажали, Макконвилл?
Сажали, в 71-м.
[операция «Деметриус», аресты без суда]
В августе?
В первый же день.
За братом пришли, а он в бегах.
Поэтому ко мне приперлись и забрали.
Какое интернирование без «Макконвилов»?
[типичная ирл. фамилия]
Брендан, это как музыка для меня.
Отлично, Брендан. Очень благодарен!
Мне пора.
Дикси, спасибо большое.
Прости, что задержала.
Да ничего.
Погоди, я тебе деньги дам.
Отдашь Дэви сама, когда увидишь его.
Неизвестно когда это будет.
А на больничном не особо заработаешь.
Ладно, давай мне, а я ему передам
когда буду возвращать стремянку.
— Так же 50 пенсов?
— Думаю, да.
Держи.
— Эй, Магуайр, я пошел.
— Попридержи коней.
— Идешь?
— Ага.
Кажется, все эти старые дома
уже должны были снеси.
Ну, они все подлежат сносу, Дикси.
Мы просто ждем своего часа.
Верно.
У меня есть небольшая претензия.
Как только ее удовлетворят, мы переедем.
Мы подумываем о своем доме.
— А что за претензия?
— Да вот за это.
— Что произошло?
— Бриты подстрелили.
— Был бойцом?
— Вовсе нет.
Шли домой вечером по Фоллс-роуд, в 79-м.
Солдаты останавливали машины.
Пара угонщиков проскочила прямо через КПП.
Бриты по ним дали очередь. И попали в меня.
Коллетт была со мной, верно?
Да, но я запаниковала и побежала.
Она убежала уже вперед, а я лежал там.
Ну, здраво поступила.
Хулиганов подстрелили?
Нет. Вроде как их задержали,
но они не пострадали.
Пуля рикошетом в меня попала.
Мне действительно повезло.
Задело только здесь, видишь?
— По сути в задницу, верно?
— Хуже места не придумать.
Брендан, не надо!
У меня весь кишечник
и желудок были перебиты.
Думал, буду остаток жизни
мочиться в пакет.
— Но я востановился, верно?
— Ага.
А ведь будь пуля на долю дюйма
ближе к позвоночнику —
сидел бы в инвалидном кресле.
Ты бы видел, какие там были в Масгрейве.
Я про госпиталь. Кошмар.
Парни, у которых ожоги от шеи до ног.
Просто искалечены, понимаешь?
Лучше уж сдохнуть.
Брендан, не говори так, прошу.
Да, Брендан, у некоторых из них
сил больше, чем у нас.
Именно.
Да не слушай ты Магуайра,
у него выше шеи все переклинило.
Чего?
— Идешь?
— Ага.
Погоди, Дикси! Посмотри на ногу.
— Хм.
— Видишь скобу?
Бриты и в ногу попали что ли?
Вовсе нет. Взрыв в Клаб-Баре.
[28 мая 1976 г.]
— Работа лоялистов, помнишь?
— А тебя и туда занесло.
Осколок метала попал вот сюда,
с другой стороны колена.
Чуть не лишился ноги.
Нерв перебило, нога повисла.
Тогда двоих убило, другие
конечности потеряли.
Боже, повреждения были ужасные.
А мне повезло.
Ага.
А в этой ноге еще отверстие от пули.
— Юджин, довольно хвастаться.
— Я и не хвастаюсь.
Он спросил — я ответил, да?
Это было в начале 70-х,
в 1973-м.
Я выходил с мессы,
Собирался свернуть с Айя-стрит
на Энтрим-роуд.
— «Убойная миля».
— Верно, «Убойная миля».
Слышу, тачка замедлила ход.
Поворачиваю вот так голову. Ясно кто.
Стекло опущено, старый «Smith & Wesson».
Прямо мне в лицо.
Голову быстро наклонил.
Первая пуля надо мной прошла.
Потом снова стреляют и попали мне в ногу.
Конечно, могли вообще убить, верно?
Ну, а так, с тобой все в порядке.
Да-да, Дикси. Не считая мелочей,
жаловаться не на что.
— А он жалуется.
— Не, ну ты слышал ее?
Приходится терпеть это.
А врач такой, говорит:
«Юджин, у тебя как у кошки
девять жизней».
— В тебе дыр больше, чем в мишени.
— Ага, точно.
Но нужно жить как-то дальше, так?
Магуайр! Бутылка и пробка
стоят вместе 12,50.
Бутылка дороже пробки на 12.
Сколько стоит пробка?
Буду откровенен, Макконвил.
Мне до лампочки, сколько она там стоит.
Мило.
Он не только невежа,
но и наслаждается этим.
— Ладно, я пошел.
— Погоди, Дикси.
Бутылка дороже пробки
на 12, так?
Верно.
— Ну, тогда пробка точно 0,50.
— Нет.
Неправильно, Юджин.
Не давай правильный ответ,
Коллетт, он взбесится.
Вовсе нет!
Если бутылка на 12 дороже, значит,
пробка стоит меньше, чем 0,50.
— Верно.
— 0,25?
Ты взгляни на него!
Ну, что я говорил?
Он сейчас выйдет и окна тебе побьет.
Значит пробка стоит 0,25?
— Да.
— Неплохо, неплохо.
Зато есть шанс, что ваша
мелочь будет с мозгами.
— Увидимся.
— Всего наилучше, Дикси!
— Будешь рядом — заходи!
— О, конечно.
Эй, Макконвилл.
— Брендан, спасибо громадное.
— Не стоит, Коллетт.
Брендан, маякни нам утром
перед отъездом, хорошо?
Звякну.
Я еще проверю твою работу попозже.
Если застрянешь, за мной не посылай.
Боже, тот еще оригинал, верно?
А этот Дикси, забавный парень.
Хотя ты его подзадела.
Ну, я же глупая, Юджин.
— Просто решила попробовать.
— И одержала верх.
Всё же, в Мэйзе они не так уж скучали, да?
Ну а как иначе? Только смех
от безумия и спасет.
Да.
Наверное, я лучше поднимусь
и завалюсь полежать.
Конечно, конечно, давай.
Когда проснешся, еще найдется
время на отбивные.
Эй, Магуайр, твой дом?
Нет, мой там, где вишня.
Мило. Окна помыть?
Нет смысла. Мы завтра в отпуск уезжаем.
— Зайдешь выпить?
— Нет.
Не люблю пить в доме.
Становится не по себе.
Как хочешь.
— Дай мне 50 пенсов.
— С чего вдруг?
За окна. Хочу их Дэви передать.
Я же сказал, нам не надо мыть.
Козел ты, Магуайр!
Удачи, Дикси.
— Смотри, костер оседает.
— Да он уже заваливается.
Да нет, там ребята сзади.
И он горит только в ту сторону.
Мне нехорошо.
В каком смысле нехорошо?
— Голова кружится.
— Что?
— Голова кружится?
— Да.
В каком смысле кружится?
Чувствую недомогание.
Ты же не так много выпила.
Просто чувствую жар и слабость.
Отойди в прохладу, купи немного выпить.
Прекрати! Хочешь уйти?
— Нет, я в порядке.
— Уверена?
Хочешь отойти немного от жара?
Давай отойдем. Как ты?
Надо было на машине сюда приехать.
Подержи банку. Давай-ка сюда.
Вот так.
[Песня оранжистов]
? Ее носили в Дерри, и при Охриме
? При Эннискиллене, и у реки Бойн
? Носил ее отец, когда был молод
? В те дни былых времен
? И надеваю на Двенадцатое я
? Ту ленту, что отец носил
? Стара она, но красива
? И цвета ее великолепны
? Ее носили в Дерри, и при Охриме
? При Эннискиллене, и у реки Бойн
? Носил ее отец, когда был молод
? В те дни былых времен
? И надеваю на Двенадцатое я
? Ту ленту, что отец носил
? Стара она, но красива
Мне тут одной ночами не очень-то хорошо.
Но если бы была в сельской местности,
где вокруг ни души...
— Вообще бы свихнулась.
— Не нравится такое?
Вся эта тишина.
Зато с едой в порядке, верно?
Ах ты козел.
Он тебе рассказывал?
— Ну да, про ваше «барбекю»?
— Ага.
— Билли, ты был с ними?
— Не, это было до моего прихода.
Ах да, верно, так и есть.
Честное слово, если бы ты видела его рожу.
Долбаный идиот — пляшет поперек поля
голый как сокол, вся кровь по ногам течет.
Ты мне не рассказывал, что был голый.
— Ну, я не хотел...
— Господи.
Он не сказал, что был голый?
— Не сказал.
— Он был со мной.
И говорит: «Схватим корову и зарежем».
А ты мне тогда сказал:
— «Задолбали эти пайки говеные».
— Так и было, так и было.
И еще: «Если б что-то убить, я бы съел».
А я: «Ну так вот...
...перед тобой — 42 антрекота».
А я ему: «Ты убивай, а я разделаю».
И вот он — вперед, виляет через все поле
и говорит: «Да ну, к черту!»
«Не стану всю одежду кровью марать».
И давай раздеваться догола.
Видит бычка посреди поля —
и вот: огромная белая
задница скачет за бычком.
Ну я за ним. А дальше — гляжу, он уже там.
А я ему шепчу: «Тихо ради Бога»,
коровы спят на краю поля.
Но ведь коровы не спят.
А он уже этого бычка под мышкой
держит и ножом колбасит вовсю.
— А я...
— Один удар.
— Один удар. Один удар. Хлоп — и все.
— Да подожди.
А я прыгнул с другой
стороны, с «черного хода».
— Весь в дерьме был.
— Весь в дерьме, прикинь?
О, Господи.
Наконец свалился тот бык,
пару минут подергался — и все.
Тогда он ему в спину нож и сразу —
антрекот да кусочек с зада, возле ноги.
А как же шкуру содрать?
Легко. Главное — в правильную
сторону тянуть.
— Тащишь вверх, через голову.
— Я бы не решилась.
В общем, я мясо снял,
вспорол тушу, всё туда
под костер, чтобы к утру готово было.
Завернул в куски брезента и так готовили...
У него работа легкая была. А мне пришлось
остатки тащить. В поле через рощу
и там закапывать, гадину.
— А как вы отмылись?
— Вот именно!
Пришлось ручей искать.
Шлялся по чертову лесу,
голый черт, воду искал.
А я просто руки в росе сполоснул.
А Джако! Помнишь, утром на завтрак —
мы ему стейк подогнали?
Он такой: «Капрал Джексон,
не хотите ли стейк?»
А он что ответил?
Я ему: «Угощайтесь». Бац!
Здоровенный стейк перед ним.
А он: «Да вы что, охренели?!»
Я ему: «Так хотите стейк?»
Он: «Ага». А я: «Какую
степень прожарки желаете?»
Он глазам своим не верил.
А мы ели стейки шесть дней подряд.
Ага, но ты ж конца истории не знаешь.
— Что?
— О, Боже, да.
Он же когда домой приехал
после трех недель на границе,
я ему приготовила сюрприз —
хороший такой стейк на ужин.
А он: «О, не могу это есть».
Я потом неделю по-большому не мог.
Заперло капитально.
Боже, это удача, что в засаде не было
никого из «Временной ИРА».
Все равно стейков бы им не досталось.
Мы были в такой дыре,
что они не знали, где мы.
На следующий день пошли
проверить — и следов никаких.
Ага, ну вам повезло, что взыскания не было.
Честное слово, и следа не осталось.
А вот коровы знали, что случилось.
Они все искали: куда это Фредди делся.
Ночью исчез.
А Фредди, знаешь, где был?
Фредди кормил героев Ольстера. Верно?
Видел как сносят Дивис-Флэтс?
[ЖК в катол. части Белфаста]
Говорят, там, этот... асбест
наружу вылез, и повсюду валяется.
— Эта дрянь же может убить, да?
— Да, страшно опасный.
Боже храни тех женщин, которые
пытаются уберечь своих детей от него.
Вроде его уже запретили.
В медцентре на днях
разговаривала с женщиной.
Сказала, у нее уже крыша едет
от крыс которые там шныряют.
Да? Вот чего я терпеть
не могу — так это крыс.
Знаю, Юджин.
Представь: сижу на унитазе,
а тут прямо из дыры возле ванны
этот гад вылезает.
Я думал, сердце остановится.
Не знаю, что я ему сказала,
но он меня увидел и бегом.
Тоже, видно, перепугался.
Зато мой запор как рукой сняло.
Одну крысу ещё можно стерпеть.
Но вот мысль о целой их
армии — этого я не вынесу.
Ага.
Юджин, помнишь какую одежду надо
принести для меня, когда я выйду?
Какую?
Она в пакете B.H.S., вот здесь, на кровати.
Да, хорошо.
? Стара она, но красива
? И цвета ее великолепны
? Ее носили в Дерри, и при Охриме
? При Эннискиллене, и у реки Бойн
? Носил ее отец, когда был молод
? В те дни былых времен
? И надеваю на Двенадцатое я
? Ту ленту, что отец носил
Знаю одну, Юджин.
Ну, давай тогда.
? Стара она, но красива
— ? И цвета ее великолепны
— Боже праведный!
Так, вызову скорую, чтобы тебя забрали
в Пёрдисбёрн [психбольница].
? Ее носили в Дерри, и при Охриме
? При Эннискиллене, и у реки Бойн
Давай «Пни папу римского!»
[антикатол. песня].
Как там дальше?
? Носил ее отец, когда был молод
? В те дни былых времен
? И надеваю на Двенадцатое я
? Ту ленту, что отец носил
«Выжечь всех!»
[лозунг оранжистов]
— Отличная песня?
— Ага, шикарная.
[Детская считалка]
? Старичок сыграл раз-раз.
? Тук-тук по попе враз.
Разве не «по барабану враз»?
А мы пели «по попе».
У тебя, видимо, была
версия для паиньки, Юджин.
? Псу — косточку в такт.
— ? Старичок...
— О чем она вообще?
Я думала, о Пэдди Макмакене, что жил рядом
[Paddywhack – 1) Лакомство для собак 2) Ирландец]
Так не выйдет, Юджин. Мы не уснем.
Нет.
Это все из-за твоих песен.
— Давай спою хорошую песню.
— Давай.
Спой колыбельную.
Хорошой. Закрой глаза.
Хорошо, закрыл.
Где бы хотел оказаться больше всего?
Я бы хотел
на необитаемый остров.
Верно. Большое спасибо.
Отлично. Тебе туда тоже можно.
Но из одежды на тебе только юбка из зелени.
Блин, придется подождать, прежде
чем смогу носить юбку из зелени.
Ладно. Готов?
Да, готов.
Хорошо.
[Песня группы The Dubliners]
? Придите, юные мятежники, и слушайте, пока я пою.
Сто лет ее не слышал.
? Ведь любовь к своей
стране — страшная вещь
? Она изгоняет страх со скоростью пламени
? И делает нас всех
частью игры патриотов
? Меня зовут О’Хэнлон,
мне только что исполнилось 16
? Мой дом — в Монахане, там я вырос
? И всю свою жизнь я
учился винить жестокую Англию
? Вот почему я часть игры патриотов
? Едва прошло 2 года
с тех пор, как я ушел из дома
? Чтобы вступить в батальон доблестной ИРА
? Я слышал о наших героях и захотел того же
? И потому я стал частью игры патриотов
? Этот наш остров давно
лишь наполовину свободен
? Под тиранией Джона Булля
находятся 6 графств
? И на большинстве наших лидеров лежит вина
? За то, что они участвуют
в этой игре патриотов
? Мне рассказывали, как
Коннолли расстреляли в кресле
? Раны его от боя, кровавые и открытые
? Его прекрасное искалеченное тело...
Черт.
Эм...
Как там, Юджин?
Вытащи шнурки.
А?
Нет, не их.
Завяжи двойной узел сверху.
Ты не спишь?
Ты делаешь мне больно.
Да не трогаю я тебя.
Прекрати.
Надень тапочки.
A, блин, ты спишь.
Четверг, 12 июля
Юджин.
— Юджин!
— Что?
Кажется, началось.
Что?
Воды отошли.
Уверена?
Да. Думала, я описалась.
Что мне делать? Звоню в скорую?
Нет, я сперва оденусь.
А, да.
Пойду приведу себя в порядок.
Не паникуй, Юджин.
Елки-палки.
Давай. Тащи остальные коробки вниз.
Батареи. Поедем на отдых
с гребаными батареями.
Я тут пока поставлю.
Не смей звонить в скорую.
У нас фургон у двери.
Попрошу Брендана подкатить
и мы отвезем вас в больницу.
Ну, хорошо тогда.
Спасибо, Кармел.
— Ну что за женщина.
— Что такое?
Говорит, что они с Бренданом
отвезут нас в больницу.
Правда?
Этот пиджак пойдет?
Просто отличный, Юджин.
ДИКТОР: «Толпы молодежи бросали
коктейли Молотова
в полицию во время нескольких
инцидентов в Лондондерри сегодня утром».
«В самой крупной атаке участвовали
50 молодых людей в масках...»
— Галстук не нужен?
— Не нужен.
«По бунтовщикам стреляли пластиковыми
пулями, но никто не пострадал».
«Полиция снова применила пластиковые...»
— Ты сделала мне сэндвичи?
— Сделала.
Американка, гостившая в городе,
заявила, что ее кто-то ударил.
Ее госпитализировали, но позже выписали.
Полиция заявляет, что никто
не сообщал об ударе дубинкой...
— Это где?
— В Дерри.
Боже, американцам всегда хочется
быть в центре событий, не так ли?
И, наконец, в Республике цена пинты пива
выросла до 1 фунта 25 пенсов
с полуночи вчерашнего дня.
Кошмар, да?
Нужно начинать копить деньги
на следующий год уже сейчас.
Садись вперед, дорогая.
Брендан, ты уверен?
Может, лучше бы мы скорую дождались?
Нет, не говори глупостей.
Залезай.
Торопись.
— Уже?
— Так, это для меня высоковато.
— Боже.
— Так, может вперед? Слушай...
Вот так. А ты сзади.
— Не торопись.
— Ты тоже назад, Кармел.
— Так, я назад.
— Я думал, ты в этом фургоне уже ездил.
Нет, в машине был, а в фургоне не был.
«Проводите отпуск в Ольстере»
Альфа Чарли, повторите, прием.
Альфа Чарли, большое спасибо, конец связи.
Так, парни, собираемся.
Ты не поверишь! Ты просто не поверишь!
— Давай, Маккракен, я тебя обгоню.
— Попробуй.
Давайте, внутрь, шутники.
Шевелите булками, собираемся.
Все чисто.
Она шутит, что ли? На неделю раньше.
Честное слово, когда доберусь
до нее, выбью из нее всю дурь.
— Билли, ты вроде как должен быть рад.
— Да я рад.
Хватит слюни пускать. Ключ. Дай ключ.
Да погоди ты.
Она все сделает еще до
того, как ды доберешься.
Ну, они не на раз-два появляются.
Женщинам на это время надо, знаешь ли.
Подари ей сигару от моего имени.
На кой ей сигара?
— Слушай, твой отец будет счастлив.
— Знаю, будет здорово.
А потом вечеринку закатим.
Эй, приятель, где ты берешь
носки? В амбаре? Они же воняют!
Слушай, это работа. Я работаю, ты к курсе?
Не просиживаю задницу как ты.
Удивительно, что эта малышка
подпустила тебя к себе.
Вот так.
Твое оружие я перезакрепил.
Не беспокойся насчет этого.
Эй, теперь ты уйдешь от нас, вонючка.
Боже, да я и так переезжаю.
— Магазин у тебя?
— Да!
— Отлично.
— Ладно, Билли, звякни нам вечером.
— Обязательно.
— Передавай Лоррейн большой чмок.
— Ага, ладно.
— Всего ей наилучшего!
Слушайте, увидимся через
пару дней, потусуемся, ребята.
— Волшебно.
— Всего хорошего.
Давно уже тут?
3 часа торчу.
Должно быть, пришлось рано встать.
Да.
А этот чертов грохот на улицах!
— Кошмар, да?
— До белого каления доводит.
— Больше время не на что потратить.
— Шайка старых идиотов.
Ну, так далеко я бы не заходил.
Есть идиоты и похлеще.
По крайней мере, они хоть не убивают
людей и не стреляют в собственной стране.
— О, Боже, Боже!
— Нет, не снимай маску.
— Хочу тужиться.
— Нет, нет, нет.
Не снимай маску и дыши глубоко.
Глубоко дыши. Молодчина.
Отлично.
Тут у нас кофемашина, которая поможет.
Может, чашечку?
Нет, благодарю. Эту дрянь я не пью.
Ну горячая жидкость, разве это не главное?
Она вообще поломана, скорее всего.
А она не торопится.
Господи, ну что она там себе думает?
Да, не работает.
Дать немного воды?
Глоточек.
Сдохнуть можно от жары.
Разве она не перекрыта?
Одному Богу известно зачем
им эта хрень нужна летом.
— Полагаю, для пациентов.
— Деньги на ветер.
— Если им вдруг зябко станет.
— Абсолютно ненужно.
Тут и не поймешь — то дождь будет,
то снег, то слякоть, то еще что-то.
А денег-то, глянь,
на этой парковке хватает.
Доктора.
Все у них в руках.
И еще рассуждают про безработицу.
Нет никакой безработицы.
Работы полно, только выйди да поищи.
Народ просто до чертиков ленивый.
Им проще сидеть без дела и получать деньги.
Вот на кой черт здесь эти растения?
— Кислород.
— А?
Они же кислород вырабатывают, не?
Мне казалось, что забирают.
Да. Но ночью. А днем отдают.
Просто отлично для тех, у кого
проблемы с легкими посреди ночи!
Ночью их уносят из палат.
— Дать закурить?
— Нет, спасибо.
— Сигарету?
— Нет, не курю.
Мне казалось, что в таких
местах курить запрещено.
Тут же пепельницы стоят, разве нет?
Первенец?
Ага. Да, первый.
Не захотелось идти вместе с ней?
Нет.
А я подумал, что буду ей мешать.
— Не захотелось идти вместе с ней?
— Ну уж нет. Это женские дела.
— Первый?
— Первый что?
— Ребенок.
— А, да. И будет последним!
Не собираюсь проходить через все это снова.
До белого каления доводит.
Годы бессонных ночей.
Крики и вопли.
А когда обретешь покой
наконец, то уже старым стал.
А сколько трат на то, чтобы
растить, кормить, одевать.
А когда вырастет, еще не знаешь,
влипнет в неприятности и опозорит тебя.
А что им вообще делать
в этой стране? Ничего.
— Хочешь эмигрировать — давай.
— Куда эмигрировать?
— Куда душе угодно.
— Да некуда эмигрировать.
Везде в мире так же плохо, как здесь.
— Вот как значит?
— Да, именно.
Лучше уж вообще не рождаться.
Умница. Сделай еще один вдох.
А теперь глубокий вдох и тужься.
Молодчина.
Отлично.
— Вдох.
— Не могу.
Она не работает.
Хотелось бы знать, что там происходит, да?
Что?
А мы тут застряли.
Чепуха.
— Мистер Ропер?
— Наконец-то.
Это же не девочка?
— Вы — мистер Ропер?
— Да, я Ропер.
— Пройдемте со мной?
— Зачем?
Просто на пару слов, хорошо?
Пятница, 13 июля
— Давно замужем?
— 6 лет уже.
— 6 лет — это немало.
— Иногда кажется, что целая жизнь,
а иногда — будто я только вышла замуж
и все сначала.
— Я сама была замужем 2 года.
— Правда? А он погиб?
О Боже, да нет же. Жив-здоров.
Сейчас в Глазго.
Честное слово, будто 20 лет прожила.
Вот как?
Эти 2 года меня состарили.
Мне ведь было всего 28.
Ну, это я говорю «всего 28»,
а теперь думаю: «всего-то 28».
А тогда мне казалось,
что я уже старая, так?
Такая наивная была, думала уже старая.
Все это давление, «давай выходи замуж».
Давление семьи, давление окружающих.
Даже на работе — ведь работаешь акушеркой.
Видишь как одна за другой рожает,
и слышишь, как женщину в 27–28 лет
уже называют «возрастной»,
типа уже поздно рожать.
И ты сама начинаешь думать:
«Боже, пора бы уже».
Ну вот знаешь, мне 29 и я...
Ага, ага.
Я все тоже подумывала, ну знаешь,
кажется, что еще есть время...
Конечно. Правильное время —
когда сама чувствуешь, что пора.
— А этот малый уже носом клюет.
— Правда?
Типичный мужичок:
получил, что хотел, и заснул, да?
Все равно прелесть, правда?
Чудный малыш, да?
О Боже, этот ротик.
Такой невинный вид.
А ведь кто знает, каким вырастет.
Может, маленьким чудовищем.
Ага. Я иногда думаю о женщине,
которая родила Гитлера.
Когда она смотрела на своего малыша —
откуда ей было знать, кем он станет...
В каком-то смысле это и ее вина, так?
О Боже, вряд ли можно
винить ее за его поступки.
Он же, когда родился, не
знал, что станет Гитлером?
— Да, но...
— Боже, он даже не знал,
что его назовут Гитлером,
не то что станет им.
Все зависит от среды, в которой растут.
— Да, но…
— Я о том, что
все младенцы одинаковые,
когда только рождаются.
В каком смысле одинаковые?
Что такое, милый?
Люди ведь все детям отдают,
любовь, заботу,
а кто знает, не обернется
ли ребенок против тебя.
Вот именно. Никогда не
знаешь... Как ты говоришь...
Этот может оказаться новым Гитлером.
У него даже воломы подходящего цвета.
Он плакал?
Мы вообще о детях
говорили, дорогая. Не о твоем.
Чудный мальчик.
Можно возьму на минутку?
У него милый ротик, да?
Можно возьму на минутку?
Вот, держи.
Совсем не похож на тебя. Наверно, на мужа.
Он придет тебя проведать?
Да.
Большой букет цветов принесет?
— Наверное.
— Не забывай придерживать головку.
Слушай, ты его неправильно
держишь... Подними чуть выше.
Не бойся. Руку под подбородок.
Погладь его. Кажется, хочет срыгнуть.
Все хорошо, милый?
О Господи, надо мне
хоть что-то пойти сделать.
Это моя беда — все болтаю и болтаю.
Надо держаться от тебя подальше,
а то весь день проговорю.
Посмотрим, как у тебя дела, дорогуша.
Даже не думай просыпаться.
Привет, девочки.
Трудно заснуть днем, да?
Ага.
Тяжело было?
Да все было в порядке. Ну, или плохо.
Во всяком случае, быстро.
Сколько?
Ну воды отошли около 9 утра.
А родила в 18:47.
О, почти со мной одновременно.
Хотя кажется, что длится вечность, да?
Теряешь счет времени.
Да.
Хотя потом такое облегчение, да?
Ага.
Честно говоря, я чувствовала
себя как лопнувший шарик.
Как собираешься назвать малыша?
Билли.
А ты как назовешь?
Назову ее Майрид.
В честь мамы.
Маму зовут Маргарет.
Почему же не назовешь Маргарет?
Потому что Майрид —
это Маргарет по-ирландски.
Ты мальчика в честь кого-то назвала?
В честь его папочки.
 

////////////////////////////