Фанни и Александр (1982 год). Фразы и цитаты из фильма

Fanny och Alexander (1982)

Все фразы и цитаты

"ФАННИ И АЛЕКСАНДР"
"ПРОЛОГ"
Фанни!
Мама!
Сири!
Май!
Бабушка!
Я - король семнадцати королевств,
так слушайте, что я повелеваю!
Александр, как ты?
Хочешь, поиграем немного
в карты перед ужином.
"АКТ ПЕРВЫЙ"
"РОЖДЕСТВО"
С каждым годом это становится
всё дольше и дольше.
"Не бойся Иосиф, дорогой,
Ведь Ангел твой всегда с тобой.
Шлю весть тебе я, как гонца,
От Бога, твоего Творца.
Буди младенца и жену
И покидай скорей страну.
Царь Ирод, одержимый мщеньем
Грозит младенцам избиеньем.
Всё то, что ты сейчас мне молвил,
Я крепко-накрепко запомнил.
Да воцарит на троне Бог,
Что сыну моему помог.
Тут пьесе подошёл конец,
Конец счастливый, как венец.
Поют восторженно уста
Спасенье нашего Христа.
Из пьесы мы узнали сей:
Хранит Господь всех нас людей -
Мужей, и жён, и всех детей.
А Вифлеемская звезда
Укажет верный путь всегда.
И пусть же льёт счастливый свет
На всех на нас без счёта лет.
И осиянный Рождеством
Да будет в мире каждый дом!
Да никого не скроет мгла!
Счастливого всем Рождества!"
По традиции, на сцене,
семья Экдаль устраивает
угощение для служащих театра.
Гости являют собой,
довольно смешанную публику,
совсем не такую, что мы привыкли
видеть в нашем ресторане.
Я прошу, без напыщенных мин,
чванства и высоко поднятых бровей.
Я хочу видеть радушие, доброту,
и человеческое тепло. Всем ясно?
Да, господин директор!
Очень хорошо! Альма и Петра
берут корзину, я - чашу с пуншем.
Готовы?
- Да, господин директор!
- Вперёд, шагом марш!
Пойдём же, Карлхен!
Нельзя опаздывать к твоей маме,
как в прошлом году.
Ну же!
Пойдём скорее!
Пойдём!
Пойдём!
С Рождеством!
С Рождеством тебя, Оскар!
Пожалуйста! Угощайтесь!
Проходите! Не стесняйтесь!
Ну же, проходите!
Проходите! Проходите!
Когда дашь ужин Исмаэлю,
закроешь лавку и запрёшь двери.
Я беру с собой ключ.
- Спокойной ночи, Арон.
- Спокойной ночи, дядя Исаак.
Мы уже сорок третий раз
справляем Рождество вместе.
- Неужели это так, фрёкен Эстер?
- Да, да, сорок третий раз.
- Да, подумать только!
- Действительно странно.
Дорогая фрёкен Эстер.
- Добрый вечер, фру Экдаль.
- Добрый вечер.
- Алида может идти к остальным.
- Благодарю вас, фру Экдаль.
А почему ты такая кислая?
Я не кислая.
- Ты всегда кислая в Сочельник.
- Не понимаю, что вы имеете в виду.
Ты слышала, что я сказала.
Ты - кислая!
Чёртова баба!
Дорогие друзья!
Вот уже двадцать два года
я, как директор театра,
стою перед вами и
произношу речь.
Без какого-либо таланта к
такого рода выступлениям.
Особенно если вспомнить
моего отца,
который был блестящий
оратор, и который...
Единственный мой талант,
если в случае со мной,
вообще, можно говорить о таланте,
состоит в том, что я люблю этот
маленький мир,
заключённый в этих
толстых стенах.
Я люблю людей,
которые работают в нём.
Там, снаружи - мир большой,
и временами
этому маленькому миру
удается отразить его,
и он становится нам понятней.
Или же, мы можем дать
возможность людям,
которые приходят сюда,
хоть на мгновение или
на несколько секунд...
...несколько секунд...
...забыть про тот трудный мир,
который вон там.
Наш театр - это
маленький...
...маленькое пространство,
где царят порядок,
забота...
...и любовь. Не знаю, почему
я кажусь себе сегодня таким...
...комично высокопарным.
Именно в этот вечер.
Я не могу объяснить мои чувства
и думаю, что надо закругляться.
Моя жена и я,
и вся остальная семья Экдаль,
мой брат Карл, думаю,
брат Карл сейчас здесь...
Здесь, здесь.
Позвольте пожелать, всем вам,
светлого и счастливого Рождества.
Надеюсь, завтра мы увидимся,
укреплённые телесно и духовно.
- С Рождеством!
- С Рождеством!
О, Исаак!
С Рождеством!
Не понимаю, где они все.
Они должны были уже
давно придти.
Могу поклясться, что Оскар
произносит сейчас скучную речь.
- Кажется, я слышу их на улице.
Эстер! Принеси мою шубу!
Вот идёт моя семья.
Добрый вечер!
С Рождеством, бабушка!
С Рождеством, тётя!
Мама!
Ты такая красивая!
Что такое, золотко?
Тётя Эмма! Как приятно!
Добро пожаловать, тётя Эмма!
Благодарю, благодарю.
Сколько времени?
Теперь только вопрос,
где Карл с Лидией.
Может быть, они перепутали время.
Мы всегда садились к столу в
половине пятого. Это всё странно.
Александр, сбегай и позвони
в дверь дяде Карлу и тёте Лидии.
Узнай, там ли они.
Пожалуйста, Карлхен,
поторапливайся!
- Заткнись!
- Мы опаздываем. Мы опаздаем...
Заткнись! Это только ради тебя.
Ну всё, всё, майн Карлхен!
- Только ради тебя!
- Тише.
Мама!
- Здравствуй, Карл.
- С Рождеством вас, тётя!
Ну теперь мы, наконец,
можем сесть за стол.
Ваше здоровье, Исаак! И ваше,
фрёкен Алида! За ваше здоровье!
- За ваше здоровье!
- За ваше здоровье!
У меня изжога. Это отвратительно.
Нужно принять таблетку.
Ах, директор Якоби, как это ужасно!
Они меня скоро в гроб загонят.
После прошлогоднего Рождества,
я три недели лежала в постели.
- Да, что вы говорите!
- Боль была такая же, как при родах.
А у фрёкен Алиды есть дети?
Нет, Боже сохрани! А почему
директор об этом спрашивает?
Мне нужна экономка, фрёкен Алида.
Большое спасибо директор, но мне
очень хорошо в семье Экдалей.
Давайте, всё же, потолкуем
об этом после Нового года.
Хорошо.
Потолковать-то всегда можно.
Итак, мой брат, Густаф-Адольф,
человек с большой буквы.
А потом, фру Экдаль, нужно
поджарить грудки.
В сковороде должно быть
много масла.
Потом надо взять немного свиной
вырезки и поджарить с грудками,
а уж затем, положить сверху фарш
и полить всё это соусом
из портвейна с шампиньонами.
У фрёкен Эстер пропал аппетит?
Фрёкен Вега сама ничего не ест.
Должна сказать, это всё не просто.
Да, совсем не просто.
Фрёкен Вега совершенно права.
Это неудобно - сидеть вот так,
все вместе.
Соглашусь с фрёкен Вегой - это
действительно неудобно.
Сидеть вот так,
друг с другом на кухне.
Это завёл ещё старый директор...
Это может быть как угодно.
Но неудобно во всяком случае.
Да, да, неудобно.
Ну, малышка Фанни,
сейчас ведь всем весело, правда?
Мы слишком долго сидим за столом.
Да. А ты, конечно же, думаешь,
какие у тебя будут подарки?
А вы разве не думаете о подарках?
Ты совершенно права,
моя маленькая!
Я изо всех сил ломаю голову,
что принесёт мне этот вечер.
Фрау фон Бален!
Мой дорогой муж умолял меня,
чтобы я спела сегодня после ужина.
Я сказала, что не могу,
но мой муж такой упрямый.
Он говорит, что моё пение
напоминает ему
о годах нашей молодости
в Мюнхене.
Он такой трогательный, мой муж.
Зачастую он совсем, как дитя.
Твой отец - человек
с большой буквы.
Думаешь, я говорю это с иронией?
Ирония не для меня,
когда я хорошо себя чувствую.
Когда я хорошо себя чувствую,
я никогда не бываю ироничен.
Поэтому мне надо верить,
когда я говорю, Петра...
Потом надо добавить морковь,
брюссельскую капусту,
белокочанную, красную и
цветную капусту.
И всё это полить коньяком.
Попробуем это на Крещение.
Если, конечно, будем живы.
Дорогие друзья!
Я хотел бы произнести речь!
Браво!
Но делать это я вовсе
не собираюсь!
У же двадцать четыре года я
справляю Рождество в семье.
Милая Эмма, неужели это так!
Да. Мой Карл-Хенрик умер
в семьдесят девятом.
У же так давно?
Да. Если бы он был сейчас жив,
ему было бы девяносто восемь.
Неужто, дорогая Эмма!
Подумать только!
Когда мы поженились, мне было 19.
Всего девятнадцать?
Да. У нас была большая
разница в возрасте.
Конечно, но Эмма всегда любила...
Муж моей сестры тоже
был старше её.
Я помню. Свадьба была роскошная.
Он умер через три месяца
после венчания
и оставил большое состояние.
Чего не скажешь о Карле-Хенрике.
Пютте, попытайся, хотя бы
один раз, сидеть нормально:
с опущенными локтями и прямо.
Просто ужасно, как ты привык
сидеть за столом!
Берта, ты сидишь рядом с папой.
Не могла бы ты спросить его,
можно ли хотя бы один раз сделать
так, чтобы тебя не воспитывали
накануне Рождества.
- Послушай, Сири!
- Что тебе, Енни?
Ты на что-то сердита?
Совсем я не сердита.
Почему ты спрашиваешь?
Ты не смеёшься, как все остальные.
- Некоторым трудно смеяться.
- Почему?
Некоторые носят в себе
большую печаль, например.
И она становится всё больше
и больше, когда другим весело?
Для кое-кого Рождество -
не простое время.
- А почему?
- Понимаешь, много воспоминаний...
Может быть, ты будешь радоваться
на следующее Рождество?
Может быть.
Тётя Анна!
Что, Александр?
Тетя Анна, которая такая богатая,
может взять себе в мужья любого?
Ты так считаешь, мой милый?
- Так говорит папа.
- Что ж, приятно слышать.
А теперь фрёкен Берта выйдет
замуж и уедет от нас.
Да, директор, я так и сделаю.
После фрёкен Берты в доме будет
чертовски пусто. Моя жена и я...
Ага. Похоже, директор
уже утешился.
За добрые времена,
фрёкен Берта!
За добрые времена, и счастья вам!
Стих про кашу!
"Каша наша - наш главный оплот
И наша еда основная,
Мы строим надежды во время забот,
На кашу всяк час уповая!"
Смотрите! У меня миндалина!
Четырёхкратное ура будущей
невесте года! Да здравствует она!
Ура! Ура! Ура! Ура!
А что скажет фрёкен Май насчёт
небольшого визита сегодня к ней?
- Пойдём танцевать?
- Пойдём.
- Как себя чувствует директор?
- Всё в порядке.
Наверное, надо помочь
девушкам с ёлкой.
Ты заметила, мой стал обхаживать
малышку Май?
Тебя это не раздражает?
Раздражает? Отчего?
Мне кажется, это очень мило.
Дети! Пошли со мной!
Сейчас дядя Карл устроит вам
адский рождественский салют!
Здорово!
Стойте здесь.
Александр!
Сейчас.
Номер раз!
Сейчас будет номер два!
А сейчас номер три.
Александр, давай сюда свечу!
"В те дни вышло от
кесаря Августа повеление,
сделать перепись по всей земле.
Эта перепись была первая
в правление Квириния Сирией.
И пошли все записываться,
каждый в свой город.
Пошёл также и Иосиф из Галилеи,
из города Назарета, в Иудею,
в город Давидов,
называемый - Вифлеем,
потому что, он был из дома
и рода Давидова.
Записаться с Мариею, обручённою
ему женою, которая была беременна.
Когда же они были там,
наступило время родить ей.
И родила Сына Своего первенца,
и спеленала Его,
и положила Его в ясли,
потому что не было им
места в гостинице".
- Сдаёшься?
- Нет!
- Сдаёшься?
- Нет!
Извините, но здесь
сейчас беспорядок.
Зайди к нам, получишь подарок
на Рождество.
Хорошо. Спасибо, фру Экдаль.
Всё, всё, дети! Быстро в постель!
Быстрее, Александр!
Дети, скорее в постель!
А теперь прочтём молитву.
"Благодарю, Боже, за этот день.
Помоги стать хорошими детьми.
Да пребудет Ангел мой со мною
всю ночь. Охрани, Господи,
папу и маму, дедушку и бабушку,
меня и моих братьев и сестёр,
кузин и кузенов, дядей и тётей,
фрёкен Вегу, фрёкен Эстер, Май,
Сири и Берту, Алиду и Лисен и дядю
Исаака и всех людей. Аминь".
Спокойной ночи, Александр.
Спокойной ночи, мой родной.
- Спокойной ночи.
- Спасибо.
Александр!
Александр!
Смотри, что мне подарили!
Смотри, что мне дала фру Экдаль.
Просто невероятно.
Разве я не безумно красива?
Я совсем как настоящая дама.
Правда же!
Сегодня Александр не сможет
спать в постели Май,
к Май придут гости.
А она не может пускать к себе
в постель сколько угодно мужчин.
Но он у Май самый любимый
и он это наверняка знает.
Думаю, мама кое-что почитает нам.
Густен, прошу тебя!
Не ломайся.
Ты прекрасно читаешь.
Ну, просто не знаю.
Мне нужно подкрепиться.
Не знаю, что и выбрать.
Что ж, пеняйте на себя.
"Путь одиноко преодолеваю.
Стелется дальше и дальше дорога.
Где-то вдали цель сокрыта моя!
День опускается,
воздух ночнеет,
Скоро увижу я звезды одни.
Я не виню этот день уходящий,
Близость ночная меня не пугает,
Ведь от любви,
что по свету проходит,
Искра упала и в душу мою".
А теперь, мои дорогие, надо
пожелать всем спокойной ночи!
Завтра рано вставать.
Карлхен, проснись.
Нам надо уходить. Проснись!
Спокойной ночи, мама.
Карл немного устал. Я помогу ему.
Пойдём же. Надо идти домой.
Спокойной ночи, тётя!
Спокойной ночи, мама!
- А я спрятался.
- А я видела.
"Вот лежит она, красивая девочка,
несчастная Арабелла.
Она не знает, что ожидает её.
Она одинока, одна во всём доме.
О! О! Её мама умерла,
а отец пьёт с бродягами.
Кто это там идёт, когда часы на
дворцовой башне бьют полночь?
Мне страшно! О! О!
Что это за странная белая фигура,
спускающаяся по лунному лучу
ко мне на постель?
О!
Это - моя умершая мать!
Это - призрак моей матери!
Ну-ка, тихо, успокоились!
Всем детям - спать!
Спокойной ночи.
Мне показалось,
что в детской запах керосина.
В детской нет керосиновой лампы.
Нет. Но, во всяком случае,
пахло керосином.
Пойду посмотрю,
что это может быть.
Действительно, запах керосина.
Спите негодники?
Что у вас тут происходит?
Странно.
Да, странно.
Вот это - стул,
но не какой-нибудь стул
один из многих.
Хотя он и выглядит как самый
обычный детский стул из дерева,
довольно потрёпанный
и весьма скромный.
Но это только кажется.
На самом деле это - самый
драгоценный стул в мире.
Он принадлежит китайскому
императору,
но каким-то образом очутился
в детской комнате дома Экдалей.
Внимание, господа!
Смотрите внимательно, прошу вас,
раскройте ваши глазищи!
Видите таинственный свет,
исходящий от этого стульчика?
Да, да, он светится.
Посмотрите на это свечение.
А теперь я вас спрошу,
дети мои:
"Почему этот стул светится,
почему он мерцает в темноте?"
Я вам скажу,
но только помните, это - тайна.
Того, кто выдаст ключ к этой тайне,
ждёт смерть!
- Поклянитесь, что будете молчать?
- Клянёмся, что будем молчать.
Не так громко! Не так громко.
Мама услышит, и тогда
представлению конец.
Это самый драгоценный
в мире стул.
Он сделан из металла, который
находится только под землёй
на глубине пятидесяти девяти
тысяч метров и только в Китае.
Он похож на алмазные кристаллы,
но только ещё прекраснее и дороже.
Этот стул сработали
императорские ювелиры
три тысячи лет назад,
как подарок императрице.
Она была очень маленького роста,
не намного выше Фанни,
но по красоте в мире ей
не было равных.
Всю свою жизнь она сидела
на этом стуле.
Двое слуг всегда
сопровождали её и несли стул,
держа его между собой.
Когда же императрица умерла,
её похоронили сидящей
на этом стуле.
Две тысячи лет просидела
она в своём склепе.
Стул светился в темноте сквозь
маленькое тело императрицы.
Но, однажды,
пришли разбойники,
забрались в склеп,
столкнули императрицу со стула,
и она превратилась в прах!
А разбойники унесли стул.
Теперь он принадлежит вам!
И этот драгоценный стул - ваш!
Берегите его, он очень хрупкий.
Он очень легко может развалиться.
Обращайтесь с ним аккуратно.
Сидите на нём осторожно.
И разговаривайте с ним.
По меньшей мере, два раза в день.
Дышите на него!
Какой дурацкий стульчик!
Совсем изношенный и нелепый.
Редко увидишь такое безобразие!
Ой!
Что это впивается в меня?
Похоже, проклятый стул хочет
укусить меня за задницу!
Ну, он у меня получит!
Не делай так со стулом!
Вы с ума сошли! Время уже 3 часа,
а через 2 часа вставать к заутрене.
- Мы будем играть в "Гамлете"?
- Пожалуйста! Пожалуйста!
Я знаю, что вы говорили с дядей
Ландалем. Но решает ваш отец.
Это слишком поздно, утром в школу.
Мы будем пажами в первом акте.
Если вы не участвуете в последнем
акте, то и в первом вам нельзя быть.
Можно! Совсем не обязательно,
чтобы в первом и последнем актах
были одни и те же пажи.
Четыре пажа...
При условии,
что все уроки сделаны и после
дворцовых сцен сразу домой.
И никаких капризов при вставании
на следующий день.
Ну вот, Исаак, я сварила
по-настоящему крепкий кофе,
намного лучше, чем бурда
фрёкен Веги.
Вот, пожалуйста.
Сколько сейчас времени?
Десять минут четвёртого.
Тогда можно посидеть ещё два часа,
а потом надо переодеваться
к заутрене.
Как хорошо, что ты здесь!
Ты - мой лучший друг.
Что бы я без тебя делала.
В прошлом году мне было
весело на Рождество,
а в этом году хочется лишь плакать.
Наверное, я старею.
Тебе не кажется, что я старею?
Ты стала старше. Это так.
Вот про это-то я и думала.
Мне только и хочется, что плакать.
Хотя, конечно,
это хорошо - с внуками.
Мне кажется, Оскар плохо выглядит.
Он слишком много работает.
Изматывает себя в этом театре.
И зачем это, он теперь ещё будет
играть тень отца Гамлета!
Ему надо поберечься. К тому же
актер из него просто никакой!
Не знаю, понимает ли Эмили,
что он слабый и ему нужен отдых.
Наверное, мне надо
поговорить с ней.
Конечно же, он способный, Оскар.
Способный и добросовестный.
Представляешь, Исаак, театр даже
приносит небольшую прибыль!
Разве это не здорово?
Ещё, несколько лет назад,
я помогала по меньшей мере
пятьюдесятью тысячами в год.
Для меня это необременительно.
Оскару всегда было неловко
просить меня о деньгах.
С Карлом совсем всё по-другому.
Он опять попросил дать
ему в долг, но я отказала.
Если он придёт и к тебе, ты
тоже должен будешь ему отказать.
- Хорошо, хорошо.
- Я ничего не понимаю.
Раз за разом я устраиваю его дела,
а год спустя он снова запутался.
Говорит, что не ходит
к ростовщикам.
- Не знаю. А ты знаешь?
- Мне ничего такого не известно.
И ещё эта несчастная немка,
на которой он женился.
Как Карл мог прилипнуть к ней?
В ней должно быть что-то
особо эротичное.
Ты как считаешь, Исаак?
Что? Эротичное? Может быть,
что-нибудь в этом роде.
Ты совсем не слушаешь меня.
- Да нет, слушаю!
- Впрочем, это неважно.
Главное - ты составляешь
мне компанию.
Карл и Густаф-Адольф
чересчур эротичны.
Они унаследовали это от отца.
Он тоже был слишком эротичен.
Я считала, хорошего понемножку,
но никогда не отказывала ему.
А Густаф-Адольф самый отпетый.
Я говорила об этом с Альмой,
но она отвечает очень мудро.
Ей наплевать на его левые делишки,
потому что он хороший муж.
Слава Богу, что Альма так думает.
Может быть, надо предупредить
эту девочку Май или как там её.
Она симпатична и хороша с детьми,
красивые волосы, ладная фигурка.
Как жалко, что она хромает.
Во что не вмешиваешься, из того
и выбираться не приходится.
Так всегда говорила моя мать.
- Ты что, спишь?
- Нет, нет!
Вот так вот, Густафу-Адольфу и
Карлу досталось слишком много,
а Оскару - ничего.
Какая трагедия для Эмили, в ней
ведь такая горячая молодая кровь.
Когда она была беременна Фанни,
то рассказала мне про всё это.
Бедняжка!
Должна сказать, что в этом вопросе
она проявила необыкновенный такт.
Оскар и Эмили очень привязаны
друг к другу.
Не смотря ни на что,
это счастливый брак.
Ты не жалеешь,
что состарился, Исаак?
Нет, совсем не жалею.
Всё ведь становится только хуже:
люди, машины, войны. И погода!
Хорошо, что уже скоро умру.
Ты отвратительный старый
мироненавистник, Исаак!
И всегда был таким.
А я, как ты, не думаю.
Я догадывался об этом.
Но это не мешает мне
хотеть плакать.
Тебе не будет неприятно, если
я немножечко поплачу?
Нет, душа моя, так не годится.
Ничего не получается.
Мне нужно ещё немного коньяка.
Над чем ты смеёшься?
Исаак, ты помнишь, как мы
с тобой сидели на этом диване
и целовались, как ненормальные?
Ты расстегнул на мне блузку и,
что-то ещё, я точно не помню.
И вдруг, гардины раздвигаются,
и появляется мой муж!
Совсем, как в какой-нибудь
пьесе Фейдо.
Я закричала и попыталась
вытолкать тебя в дверь.
Он бросился за своим пистолетом,
а я повисла у него на ногах.
А потом...
А потом вы на всю жизнь
стали друзьями.
Твой муж был замечательный
человек.
Ну вот, видишь, я плачу.
Весёлая, прекрасная жизнь
закончилась,
и надвигается ужасная
и дрянная жизнь. Увы, это так.
Это так.
Господи, Боже! Так ведь
нельзя совсем распускаться.
Пойду умоюсь, припудрюсь,
поправлю волосы
и надену корсет для
шёлкового платья.
Плачущая,
расчувствовавшаяся женщина
превращается в собранную бабушку.
Мы играем наши роли,кто-то -
небрежно, кто-то - прилежно.
Я же отношусь ко второй категории.
Спокойной ночи,
моя прекрасная Хелена.
Ах, ты был сладкий любовник,
сладкий, как земляника.
Фру Экдаль желает, чтобы
я помогла ей с утренним туалетом.
Сейчас без пяти минут пять.
Кондитерская на Дворцовой улице!
Своя выпечка, пирожные, торты,
булочки и конфитюры.
Что ты на это скажешь, малышка Май?
Разве это не вкусно, а?
Ты заведуешь всем,
ты - начальница, ты всё решаешь.
Не далее как вчера, я сказал Альме:
"Посмотри на малышку Май.
Она же настоящая принцесса".
Какие у тебя грудки, дитя моё.
Дай-ка я как следует, рассмотрю их.
Ты меня просто с ума сводишь!
Не бойся, дитя моё,
я - замечательный любовник.
Так все бабы говорят!
Как только директор завалит меня,
он забудет про кондитерскую.
Клянусь, Май, милая! Подожди-ка!
Мне надо что-нибудь, на чём
можно писать. Вот, смотри!
Вот!
Вот ручка!
Вот я пишу:
"Майя Клинг заведует...
...моей кондитерской".
Подпись:
"Густаф-Адольф Экдаль.
Рождественская ночь 1907 года".
Вот! Это ведь контракт, маленькая.
Сунь его под нос какому-нибудь
адвокату, если я вдруг...
Директор Экдаль должен быть
осторожен, чтобы я не залетела...
Ну, как?
Разве дядя Густаф не хорош?
Когда-нибудь ощущала такой
вот костыль? Опля!
Дьяволы! Кажется, ракета
вылетела за одно мгновение.
Такое случается.
Но ведь, правда, было чудесно?
- Директор прямо настоящий козёл.
- А Май - моя маленькая овечка!
Боже правый, мне надо лечь на
спину, я насквозь вспотел.
Слишком много съел и выпил.
- Директор плохо себя чувствует?
- Нет, чёрт возьми!
Я чувствую себя принцем в
булочной, вернее - в кондитерской.
Как можно себя плохо чувствовать
рядом с такой милашкой!
Сядь-ка на меня верхом.
Директор просто
невозможный какой-то.
"Глупый, глупый рыцарь
едет, едет дальше.
А теперь, у нас настоящее
райское свинство!"
- Боже, как его сердце бьётся!
- У меня очень хорошее сердце.
Теперь, он должен будет купить
мне новую кровать.
У тебя будет кондитерская
и квартира с большой кроваткой.
И красивые платья.
Никто не может быть красивей тебя.
Ты будешь любовницей
Густафа-Адольфа,
и я буду приходить к тебе каждую
субботу и среду в три часа.
Глупышка.
Что?
Я говорю, он глупый.
Настоящий глупышка.
Я никакой не глупышка.
Ещё какой, потому что думает,
будто мне от него чего-то надо.
А тебе ничего не надо?
Разве он не понимает,
что я только шучу?
Шутишь?
Что значит шутишь?
- Директор не рассердился?
- Я не рассердился.
Но я не хочу, чтобы со
мной обращались, как с идиотом.
- И не смейся!
- Он мне кажется таким забавным.
Нет, нет, нет.
Я не люблю, когда надо
мной смеются.
Кажется, я простудился.
Больно глотать и в зубах зуд.
Здесь холодно, как чёрт знает где.
Почему здесь не топят? Почему?
У нас нет кредита в дровяной
лавке. Мы уже задолжали 150 крон.
Это какая-то дьявольщина, что за
23 года ты не выучила шведский!
- Говори по-шведски!
- Я стараюсь, как могу.
Я был у мамы и попросил у неё
10 тысяч,чтобы заплатить долги.
Она достала бумагу, где написано,
что я должен ей 37 тысяч крон.
Просто немыслимо.
- Тебе надо идти к еврею.
- Благодарю! Я уже был там.
Я плачу ему сумасшедшую ренту,
и в случае просрочки платежа он
грозится показать расписку маме!
У меня есть кое-какие украшения.
Идиотка!
Как это будет выглядеть: профессор
Экдаль бегает в ломбард.
Может быть, ты всё-таки ляжешь
в постель, майн шатц?
Мне плохо.
В селёдочном салате было что-то
не то, какой-то затхлый вкус.
Можешь быть уверена, моя
мамаша, припасла его ещё с Пасхи.
На Рождество, чёрт возьми,
не едят селёдочный салат!
И зачем я женился на тебе? Ты
некрасивая, бедная и бесплодная.
Ты даже ребёнка не можешь родить.
Ты же никогда не спишь со мной.
Их заге абер нихт.
Говори по-шведски!
Бедный Карл, как же ты несчастен.
Если бы не страх и расстройство,
ты не был бы таким злым.
Декан ругается на меня и говорит,
что я плохо читаю лекции.
Я единственный, настоящий учёный
в этом проклятом университете.
Но никому нет до этого дела.
Господи!
О, Господи, голова раскалывается.
А нам, обязательно, надо идти
на эту проклятую заутреню.
Одно сплошное принуждение.
Везде принуждение! Везде!
Нет, майн Карлхен!
И надо любезно всем скалиться:
"Ах, мамочка, какая ты сегодня
красивая. Ты похожа на девушку.
Дорогая Эмили, сегодня ты была
просто великолепна в роли ангела.
Как так получается, Оскар, что тебе
удаётся всё, за что бы ты ни взялся?
Как так? Как?"
Ну же, Карлхен.
Иди, сядь со мной.
От тебя воняет.
Не знаю почему. Ты перестала
мыться или начинаешь загнивать?
И вовсе от меня не воняет,
майн Карлхен!
У тебя обонятельная галлюцинация.
Кровь.
Перевязать?
- Перевязать?
- Спасибо, не надо.
- Может, попытаешься поспать?
- Да.
Мне так жалко тебя, майн Карлхен!
Как человек превращается в
посредственность?
Можешь ты мне ответить?
Покрывается пылью.
Когда?
В какой момент его настигло
поражение?
Сперва -
я принц, который унаследует
королевство.
Вдруг, я оглянуться не успел,
и меня уже сместили.
Смерть похлопывает
меня по плечу.
В комнате холодно, а нам нечем
заплатить за дрова.
Я противный и злой!
И больше всего злюсь на человека,
которому я небезразличен.
Ты никогда меня не простишь.
Я дерьмо, паршивая собака!
Хочешь, я приготовлю горячий пунш.
Заткнись на минуту!
Прекрати раболепствовать!
Вытри рот! У тебя почему-то
всегда мокрые губы!
Я не хотел обидеть тебя.
Я знаю, майн либен.
О жизнь!
О! Бессонница, бедность
и унижение!
Вытянешь руку и схватишься
за пустоту.
Отчего я такой малодушный?
Карлхен!
Карлхен! Всё, всё, всё!
У тебя свои радости!
- У же нет, майн либен.
- Ничего не получается.
Я тебя бью, а ты целуешь мне руку.
Я плюю в тебя, а ты прощаешь. Ты
гадкая. Твоя любовь невыносима.
Я должен уйти от тебя. Ты уедешь
обратно в Мюнхен, мы разведёмся!
Я, наконец, хочу больше не видеть
тебя, не ощущать твой запах,
не слышать твою тарабарщину,
обходиться без твоей заботы
и не смотреть в твои
испуганные глаза.
Мне не нужна твоя липкая любовь.
Когда ты расстроен и несчастен,
ты всегда так говоришь.
- А я не обращаю на это внимания.
- Я хочу спать.
Может быть, мне приснится
хорошо пахнущее женское тело,
с маленькой грудью, узкими
бедрами и длинными ногами.
Она обнимет меня руками
и ногами, прижмётся ко мне,
мы сольёмся в соитии, и лоно её
будет твёрдым и щедрым.
Ох, этот земной ад!
Старость, тюрьма,
отвращение.
Отвращение!
Да нет же, майн Карлхен!
Хватит уже, довольно!
Не прикасайся ко мне, чёрт бы
тебя побрал! Не прикасайся!
Знаешь, почему я так тебя
ненавижу, немецкая моя овечка?
Ты же - отражение.
Кротость отражается кротостью.
Посредственность -
посредственностью.
Я вижу, как кукожится
твоё несчастное личико.
Ты постоянно в заботе, но ты
находишь себя. В этом вся разница.
Я же себя не нахожу.
- Спокойной ночи.
- Спокойной ночи.
А...
...Густаф-Адольф.
- Доброе утро, папа.
- Доброе утро, Петра.
Можно, чтобы меня
кто-нибудь чмокнул?
- Доброе утро, Густаф-Адольф.
- Доброе утро, Альма.
Петра! Пойди на кухню и поджарь
папе три яйца с ветчиной.
Потом намажешь два бутерброда
с сыром. Что будешь пить?
Пиво.
Петра!
Ты знаешь где ящик с пивом?
Хотя, по-моему, в леднике есть
несколько бутылок портера.
- Ты ведь больше портер любишь?
- Да.
Петра! Что ты стоишь, глазеешь?
Через час мы уже должны
быть у бабушки.
- Ну, как ты?
- Коньяка.
- Я уже приготовила твою одежду.
- Спасибо.
- Хочешь принять горячую ванну?
- Спасибо, не надо.
- Тогда поторапливайся.
- Да, сэр!
Ты у меня, всё-таки,
чертовски стильная.
А ты - большое дерьмо.
- Послушай, давай-ка приляжем, а?
- Я только что сделала причёску.
Тогда, моя маленькая, давай стоя.
В этом тоже нет ничего плохого.
Но сейчас сюда войдёт
Петра с завтраком.
Да? Запрём дверь.
Ладно, только давай быстро.
- Кажется, у меня не получается.
- Не получается?
Нет. Наверное,
что-то со мной случилось.
Ты не заболел, Густаф?
Да нет, чёрт возьми,
чувствую я себя преотлично.
- Ну-ка, ложись-ка.
- Да, да, лучше прилягу.
- Принести тебе завтрак?
- Да, спасибо. Ты очень любезна.
Убила бы тебя!
А что ты теперь скажешь?
Не слишком ли сегодня холодно?
- Думаю, сегодня очень холодно.
- На моём термометре минус 20.
Ну, хватит.
Александр, не зевай за столом.
За здоровье, брат Карл!
Я слышала, будто сам Епископ
будет служить мессу.
Так оно и есть.
Ничего не могу поделать.
Твой отец не вполне в своём уме.
Извини.
Ну, что ж, я думаю пора идти.
"ФАННИ И АЛЕКСАНДР"
"АКТ ВТОРОЙ"
"СМЕРТЬ И ПОХОРОНЫ"
"Настал тот час,
Когда я должен пламени геенны
Предать себя на муку.
Бедный дух!
Не сожалей, но вверься
Всей душою. И выслушай.
Внимать тебе мой долг.
И отомстить,
Когда ты всё услышишь.
Что?
Я дух родного твоего отца,
На некий срок скитаться
Осуждённый, ночной порой,
А днём - гореть в огне,
Пока мои земные окаянства
Не выгорят дотла.
Мне не дано касаться тайн
Моей тюрьмы.
Иначе бы, от слов легчайших
Повести моей,
Зашлась душа твоя и
Кровь застыла.
Глаза, как звезды, вышли из орбит,
И кудри отделились друг от друга,
Поднявши дыбом каждый волосок,
Как иглы на взбешённом дикобразе.
Но вечность - звук
Не для земных ушей.
О слушай, слушай, слушай!
Если только ты впрямь
Любил когда-нибудь отца...
О, Боже мой!
Отмсти за подлое
Его убийство.
Убийство?
Да, убийство из убийств,
Как ни бесчеловечны...
Как ни бесчеловечны...
Все убийства. Все убийства...
...все убийства.
Все убийства!
Рассказывай, чтоб я на крыльях мог
Со скоростью мечты и
страстной мысли, пуститься к мести.
Значит, слушай, Гамлет.
Объявлено, что спящего в саду
Меня змея ужалила.
Датчане бесстыдной басней
Введены в обман.
Змея. Змея...
Змея...
Змея - убийца.
- Убийца?
- Твоего отца.
Убийца твоего отца -
В его короне.
О! Мои прозрения! Мой дядя?
Да. Кровосмеситель и прелюбодей.
Врождённым даром хитрости
и лести.
Будь прокляты дары,
Когда от них такой соблазн,
Увлёкший королеву.
Теперь, прощай.
Пора, смотри светляк..."
Господин Ланаль, разве здесь
не должны быть ступеньки?
Кто-нибудь! Помогите господину
Экдалю спуститься.
Забыли поставить лестницу.
"Потороплюсь.
Когда я спал в саду,
В своё, послеобеденное время,
В мой уголок прокрался дядя твой,
С проклятым соком
Белены во фляге.
И влил в притвор
Моих ушей настой,
Чьё действие в таком
Раздоре с кровью,
Что мигом обегает, словно ртуть,
Все внутренние переходы тела.
Створоживая кровь,
Как молоко,
С которым каплю уксуса смешали.
Так было и со мной.
Сплошной лишай
Покрыл мгновенно,
Пакостной и гнойной
Коростою, как Лазарю,
Кругом всю кожу мне.
Так, был рукою брата я
Во сне лишён
Короны, жизни,
Королевы.
Так, был подрезан в цвете
Грешных дней,
Не причащён и
Мирром не помазан.
Так, послан второпях на
Страшный суд,
Со всеми преступленьями на шее.
О ужас, ужас, ужас!
Не обделен природой,
Не потворствуй.
Не дай постели датских королей
Служить кровосмешенью
И распутству!"
Я не знаю, что мне теперь делать.
Господин Экдаль поднимается
и уходит вглубь сцены.
- Где я?
- Господин Экдаль, здесь, в театре.
Думаю, нам надо пойти домой
и немного отдохнуть.
А что случилось?
- Мне кажется, ты немного устал.
- Позвонить в скорую помощь?
Что я здесь делаю?
Играешь в пьесе.
Играю в пьесе.
Почему я играю в пьесе?
- Почему я играю в пьесе?
- Сейчас мы пойдём домой, Оскар.
- Я что, сейчас умру?
- Кто-нибудь может мне помочь!
Сейчас достану извозчика!
На него надо одеть пальто.
Александр! Пойдём.
Пойдём же!
Стой! Стой! Слышишь!
Стой! Остановись!
Стой!
Возьмите вон ту повозку!
Пойдём, Александр.
Нет.
Нет.
Мы ещё ничего не знаем.
Да. Будем надеяться.
Спасибо, что позвонили.
Как себя чувствует дорогой Оскар?
Мы можем только надеяться.
- Ну, как там?
- Счёт идёт на часы.
- Ему больно?
- В основном он спит.
Пойдите на кухню к Эстер и Веге,
они сделают какао и бутерброды.
Я была у Густафссонов
и встретила там
господина Альбректссона.
Представляете, дети, это письмо
дойдёт до миссии в Китае!
А господин Альбректссон рассказал,
что у его пуделя родилось
четыре щенка.
Там живёт моя подруга.
Она там уже пятьдесят лет живёт.
Господин Альбректссон спрашивал,
не хотите ли вы себе пуделя?
- Из-за мамы нам нельзя собаку.
- Но он может жить здесь.
Может жить здесь? Как здорово!
А так, его надо будет продать.
Когда я была в Китае, вместе с моей
подругой и, мы работали в миссии,
у нас была собака и три кошки.
- Может, ещё раз сыграем?
- Хорошо. Но ты берёшь красные.
Господин Альбректссон
зарабатывает кучу денег
на своих красивых собаках.
Но этого щенка он хотел бы отдать.
Да он и так богат.
Это деньги его жены,
дорогая фрёкен Эстер.
Фанни и Александр хотят
бутерброд с патокой?
Хотим, фрёкен Вега.
Ну вот, письмо готово.
Если Фанни хочет, она может
полизать конверт, чтобы запечатать.
Вот.
- Александр поиграет на флейте?
- Спасибо, не хочу.
- Ну-ка, Александр, полижи марку.
- Не хочу, спасибо.
Тогда ты полижи.
Спасибо тебе большое, моя милая.
Не надо.
Войдите!
Мама просила привести вас.
Пойдёмте, оставьте бутерброды.
Ну же, Александр, скорее!
Пойдём, это не опасно.
Иди сюда, Александр.
Иди.
Я подожду за дверью.
Иди сюда, Фанни.
Скажи Александру,
что это не опасно.
Я скажу ему.
Не бойтесь. Это не опасно.
Во мне нет ничего такого.
Так хорошо я себя уже
давно не чувствовал.
Не обращайте внимания,
что я держу глаза закрытыми.
Просто свет, кажется
мне слишком ярким.
Это же ничего,
что я зажмуриваюсь. Ничего.
Вот сейчас бы мне
и играть Привидение!
Ничто.
Ничто не может
разлучить меня с вами.
Ни сейчас, ни потом.
Я знаю.
Я знаю.
Я это отчетливо вижу.
Мне кажется,
теперь я буду ещё ближе к вам,
чем при жизни.
А сейчас, я хочу взглянуть
на Александра.
Александр!
Папа говорит, что это не опасно.
Ну, давай.
Не будь, как маленький, Александр!
Пожалуйста, Александр,
постарайся вести себя, как надо.
Ты возьмёшь на себя театр.
Господин Сандблад введёт тебя
во все хозяйственные дела.
Что касается художественной части,
решай всё сама,
как обычно.
Похороны чтобы были простые.
Помни об этом.
Никакой роскоши...
...в Домском соборе...
...под марш Шопена.
Обещай мне.
Всё должно продолжаться
своим чередом.
Всё должно продолжаться...
...своим чередом.
У же совсем скоро я умру.
Ты меня держишь за руку?
Вечность, Эмили!
Вечность!
Фанни, проснись! Слышишь?
Очень сожалею.
Будьте уверены в том,
моя высокочтимая,
что моё семейство и я, испытываем
глубочайшее к вам сочувствие
в сей трудный час, что вы
и ваша семья, переживаете.
Да будет позволено, долгу
и чести нашего полка,
равно как и добрым его традициям,
участие в предстоящей
траурной церемонии.
Позвольте мне, в знак уважения
и преданности вам,
поцеловать вашу руку.
Осмелюсь предложить вам
всю ту поддержку,
на какую только способен
простой смертный.
Александр!
Александр! Выходи же! Епископ
может прибыть в любой момент.
- Мне наплевать.
- Выходи же. Не глупи.
Александр!
Мое глубочайшее сочувствие.
Дорогая Эмили Экдаль,
слова так бедны!
Мы будем все здесь, вот так.
Справа.
Идёмте.
С чувством потрясения собрались
мы возле смертного ложа Оскара.
Близкий друг покинул нас,
и мы стоим в замешательстве.
Мы...
Мы, актёры, каждый день
играем жизнь и смерть.
И казалось бы, не должны были
испытывать такое потрясение.
Но, как ни странно, потрясение
наше больше, чем чьё-либо ещё.
За час до смерти он был ещё
в сознании. Даже смеялся.
Мы говорили о практических вещах,
о будущем детей,
о финансах.
Ещё мы говорили о нашем театре.
Оскар сказал:
"Всё должно продолжаться
своим чередом, Эмили".
Поэтому мы и будем продолжать.
По желанию Оскара, я беру
на себя руководство театром.
Завтра мы возобновим репетиции.
Премьера "Гамлета" состоится в
установленный день.
Вот и всё.
Мы приложим все силы.
Спасибо, спасибо, спасибо.
Дорогая Эмили!
Оскар будет гордиться.
Я так рада за тебя,
дорогая Эмили.
Гадство - скотство - зараза -
проказа - жопа - дырка - дерьмо -
чёрт - сука - задница - говно -
сволочь - уроды - падлы - скоты -
гады - говночисты - суки -
золотушники - жопы - холера -
ублюдки - рвань - дрянь...
Фрёкен Сири, скажите детям,
что они могут выйти из-за стола.
Слушаюсь, госпожа.
Ты что-нибудь слышишь?
Александр, проснись!
Там что-то есть.
"ФАННИ И АЛЕКСАНДР"
"АКТ ТРЕТИЙ"
"ПЕРЕЕЗД"
"Когда я был маленьким
мальчиком,
Споём же тра-ля-ля-ля-ля,
Проделки мои не считались
всерьёз,
Ведь дождь лил с утра до утра".
Слыхали, Эмили хочет поговорить
с нами после представления?
- Что-то мне это не нравится.
- Мне тоже.
"Когда я стал взрослым
громилой,
Споём же тра-ля-ля-ля-ля,
Все двери домов брались
на засов,
Ведь дождь лил с утра до утра.
Когда я женился, увы, мне!
Споём же тра-ля-ля-ля-ля,
Гордилась она,
что была она "б",
Ведь дождь лил с утра до утра".
Эмили, ты хотела поговорить
с нами. О чём?
О чём?
Когда ж, я залез к Паулине,
Споём же тра-ля-ля-ля-ля,
В мгновение ока я
плавал в пучине.
Ведь дождь лил с утра до утра.
Много от века воды утекло,
Споёмте же тра-ля-ля-ля,
Спектакль наш закончен,
но можем ещё,
Его играть, для вас, с утра
до утра".
Да, вот и всё.
- Быстрей же ты, старый призрак!
- Ох! Одно сплошное дерьмо.
Не хотите на минутку присесть,
и мы поговорим.
Год назад, в этот день, умер
мой муж. Он хотел,
чтобы мы продолжали как ни в чём
не бывало. И мы продолжали,
хотя всё стало по-другому.
Мы держим наш театр, как
покровную мантию.
В ложах тепло и светло, сцена
окружает нас приятной тенью.
Стихи подсказывают нам,
что говорить и думать.
Мы можем смеяться,
плакать и неистовствовать.
Публика сидит в темноте зала и
любит нас. Она преданна нам,
хотя зачастую, вместо хлеба,
мы подсовываем ей камни.
Большей частью мы играем
как дети. Почти всегда.
Мы играем, потому что считаем,
что это весело.
Если нам не весело, мы становимся
кислыми и жалуемся на жизнь.
И никогда на самих себя.
Так получается.
Я провожу мою жизнь в
восхитительном самообмане.
Проницательная по отношению
к другим и ласковая сама с собой.
Я не знаю, кто я на самом деле,
потому что меня не интересует
правда о себе самой.
Меня волнует "я сама",
что не одно и то же.
Меня не трогает действительность.
Она бесцветна и неинтересна.
И что мне до того,
имеет ли она, какое-либо, отношение
к той роли, с которой я работаю.
- Тебе надоел театр?
- Кажется, да.
- Хочешь закончить работать в нём?
- Может быть, я вообще всё брошу.
А что будет с нами?
Даже, если я уйду из театра, всё
будет продолжаться по-старому.
И кто будет директором?
Это мы должны сами решить, когда
настанет день. Если настанет.
Я ещё не решила.
Я теперь хочу предложить,
пожелать друг другу доброй ночи.
- Спокойной ночи.
- Идёмте дети. Надо переодеться.
А мне, сейчас, нужна выпивка
и бутерброд.
Кто-нибудь пойдёт со мной?
У меня есть предложение
от Линдбергского общества,
поэтому мне всё равно.
А что я говорил?
За всем этим что-то кроется.
- А ты не слыхала?
- Хочешь сказать, что это правда?
Да, чёрт возьми!
"Коль любовь питают звуки,
Играй же, играй, пока страсть
Не остынет от изобилия..."
Пойдём, Александр!
Хватит дурачиться, пошли.
Пойдём!
Добрый день!
Добрый день, Александр. Не забудь
передать маме большой привет.
Плохо тебе придётся скоро.
- Почему?
- Скоро увидишь.
Привет!
Что такое?
Александр!
С тобой хотят поговорить сейчас.
Потом выпьешь свой шоколад.
- А что я такого сделал?
- Ты сам прекрасно знаешь.
- Здравствуй, Александр!
- Здравствуйте.
Мы ведь и раньше встречались,
когда я предавал земле твоего отца.
За то время, что прошло с тех пор,
твоя мать не раз обращалась
ко мне со своими тревогами.
И это совершенно естественно.
Я близкий друг твоей бабушки.
Я духовник здешней общины.
Епископ был очень добр ко мне в
это трудное время, Александр.
Мы также говорили и о тебе.
Я рассказала Епископу, как я
горжусь своими хорошими детьми.
Я слышал, что ты и твоя сестра
хорошо учитесь в школе.
Прилежные и внимательные.
Не так ли, Александр?
Не бойся, я желаю тебе добра.
Ты ведь не сомневаешься в этом?
Но жизнь устроена так, что
хорошие отметки - это ещё не всё.
Высморкайся, Александр.
Твой платок - ужас какой грязный!
Разве Май не дала тебе чистого?
Дала. Чёртово дерьмо.
Как я сказал, хорошие отметки -
далеко ещё не всё в этой жизни.
Слушай внимательно, Александр.
Он и слушает внимательно.
Правда ведь, Александр?
Тебе не терпится узнать,
что я скажу сейчас.
Ты становишься взрослым.
Поэтому я хочу говорить с тобой,
как взрослый с взрослым.
Можешь сказать мне,
объяснить,
что такое ложь
и что такое правда?
Наверное, ты думаешь:
"Какой глупый вопрос?" Да, глупый.
Я хотел немного пошутить с тобой.
Конечно же, ты знаешь, что такое
ложь и что такое правда. Не так ли?
Хорошо. Хорошо, мой мальчик.
Конечно же ты знаешь, почему
люди лгут.
Почему лгут люди, а, Александр?
Можешь объяснить мне,
почему лгут?
Потому, что не хотят
говорить правду.
Лукавый ответ, мой юный друг.
Но так легко ты не отделаешься.
Итак, я тебя спрашиваю:
"Почему не хотят говорить правду?"
Не знаю.
У нас достаточно времени,
Александр, а я так хочу
услышать твой ответ, что готов
ждать сколько угодно.
Ты не веришь, но это так.
Лгут, чтобы получить выгоду.
Хороший ответ, мой мальчик!
Правильный и точный.
Тогда я спрашиваю тебя, и извини,
что перехожу на личности.
Можешь объяснить твоей маме
и мне, почему ты лгал в школе?
Что?
Твой учитель написал мне,
что ты распространяешь в классе
самые невероятные вымыслы.
Какие?
Что тебя продали в цирк!
Ты станешь отрицать, что
рассказывал одноклассникам,
будто я продала тебя в бродячий
цирк. И когда закончится полугодие,
циркачи придут и заберут
тебя с собой?
Что из тебя сделают акробата
и циркового наездника
вместе с твоей ровесницей-
цыганкой, по имени Тамара?
Ты понимаешь, что твоя мама
была в ужасе и расстройстве,
когда прочитала это письмо?
Она не знала, что делать.
Я предложил придти и обсудить
с тобой эту прискорбную проблему.
И вот, как ты видишь, я здесь.
Ты должен быть благодарен за то,
что он тратит на тебя своё время.
Итак, мы согласились, что тот,
кто лжёт, хочет добиться выгоды.
Тогда я задаю совершенно
логичный вопрос:
какую выгоду хотел ты извлечь,
утверждая,
что твоя мама продала тебя в цирк?
Я не знаю.
Представь себе, мне кажется,
что ты знаешь,
но стыдишься своего ответа.
Тебе ведь стыдно, разве не так?
Это хорошо, мой мальчик.
Это очень хорошо.
Это говорит о том, что теперь
ты будешь более осторожным
в отношении подобных отклонений.
Подойди к маме и попроси
у неё прощения,
за то расстройство и печаль,
что ты ей причинил.
Подойди к маме и попроси
прощения.
Ты ведь слышал, что я сказал,
не так ли?
Прошу простить меня и обещаю
больше никогда не лгать.
Хорошо, Александр.
Вопрос этот мы выяснили и не
будем к нему возвращаться.
Понимаешь, фантазия - это дар
Божий, которым распоряжаются
ради нас выдающиеся художники,
поэты, музыканты.
Дорогая Эмили, вы не думаете,
что надо бы поговорить с детьми?
Я сейчас приведу Фанни.
Иди сюда, Александр!
Мне нужно сказать вам что-то
очень важное.
Эдвард спросил меня, не хочу ли
я выйти за него замуж.
С благодарностью и радостью
я приняла его предложение.
С одной стороны,
я уже долго живу одна.
С другой - моим детям нужна
надёжная опора - отец.
Конечно же, у нас ещё будет очень
много всякого...
"И, да призрит Господь,
на нашу небольшую семью".
Я хочу, чтобы мы встали
на колени
и объединились в сердечной
молитве.
"И, да призрит Отец наш,
Господь, на нашу семью.
И, да благословит нас и охранит
от беды, во все дни нашей жизни.
Молю тебя, Боже,
о силе стать защитой и примером
для этих малых сирот.
Молю же тебя и о силе
стать опорой для этой молодой
одинокой женщины".
В 15 веке, когда было
построено Епископское подворье,
не заботились об удобствах.
Предшественники мои были
склонны не привносить изменений
в первозданный облик строений.
Я следую этой традиции.
В этих старинных комнатах живёт
непреходящая красота.
Мы должны быть благодарны за то,
что можем жить в атмосфере
аскетичности и чистоты.
Смотрите! Вот мои мама и сестра.
Ах, вы уже здесь!
- Добро пожаловать, фру Экдаль.
- Благодарю вас.
- Это, моя сестра, Генриетта.
- Добро пожаловать.
Благодарю вас.
Поздоровайтесь, дети.
Это, фру Тандер, наша повариха,
которая живёт здесь уже 30 лет.
Это, моя будущая жена, фру Экдаль.
Добрый день, фру Экдаль,
и добро пожаловать!
Добрый день, фру Тандер.
А это, наши славные горничные:
Карна, Сельма и Юстиночка.
Теперь мы пойдём к моей тётушке.
Она больна и находится в постели.
Добрый день, тётя Эльза.
Как чувствует себя сегодня тётя?
У нас гости, и гости не простые.
Подойдите, детишки,
и поздоровайтесь. Не бойтесь.
Моя будущая жена! Фру Эмили
Экдаль, известная актриса.
Добрый день, фрёкен Бергиус.
Дети уснули.
Уже поздно и надо идти домой.
- Нет, нет, ещё не сейчас.
- А что такое, Эдвард?
У меня есть одно желание.
Единственное, но очень важное.
Я скажу его сейчас, чтобы у тебя
была возможность передумать.
Скажи мне его.
Я хочу, чтобы ты и твои дети
пришли в мой дом без всего.
Что ты имеешь в виду?
Я хочу, чтобы ты оставила
свой дом, свои платья,
украшения, мебель,
свои ценные вещи, своих друзей,
свои привычки и мысли.
Я хочу, чтобы ты целиком
оставила свою прежнюю жизнь.
Что же, мне придти голой?
Я не шучу, любовь моя.
Я хочу, чтобы ты пришла, как
новорожденный в новую жизнь.
А дети?
- И дети тоже.
- А их игрушки, куклы, книжки.
Я должна буду поговорить с детьми.
Это твоё решение, Эмили.
Я могу решить за себя. Но не
за детей. Я должна спросить их.
Они должны чем-то пожертвовать.
Ты уже злой.
Поцелуй меня!
- Я ни капельки не злой.
- Я склоню их на свою сторону.
Подумай хорошенько, Эмили.
Я уже подумала.
Для меня не составляет никакого
труда выполнить твою просьбу.
Я ведь никогда ничего
не любила всерьёз.
Иногда я думала, что с моими
чувствами что-то не в порядке.
Я не могла понять, почему мне
не бывает по-настоящему больно,
почему я никогда не радуюсь
до конца.
А теперь знаю, что всё
именно в этом!
Я знаю, что мы причиним
друг другу много боли.
Я знаю это, но не боюсь.
Я знаю также, что мы принесём
друг другу и много радости.
Иногда плачу от страха, что время
так коротко, дни летят так быстро.
И нет ничего, что не могло
бы измениться.
Ты говоришь,
что твой Бог - Бог любви.
Это звучит так красиво,
и мне хочется тоже верить,
как веришь ты.
Может быть,
это когда-нибудь случится.
Мой Бог так не похож
на твоего, Эдвард.
Он - как я, непостижимый.
Я актриса, привыкла носить маски.
Мой Бог -
это тысяча масок.
Он никогда не показывал
мне своё настоящее лицо.
Так же как и я не могу показать
тебе или Богу - моё.
Через тебя я узнаю
истинную суть Бога.
Поцелуй меня и подержи
в объятиях так тихо,
как только можешь, любимый.
"Я, Улоф Хенрик Эдвард Вергерус,
"Я, Улоф Хенрик Эдвард Вергерус,
беру тебя, Элизабет Эмили
Юсефин Экдаль,
беру тебя, Элизабет Эмили
Юсефин Экдаль,
в жёны, чтобы любить
в жёны, чтобы любить
в нужде и радости,
в нужде и радости,
и в знак этого даю тебе
это кольцо".
и в знак этого даю тебе
это кольцо".
"Я, Элизабет Эмили
Юсефин Экдаль,
"Я, Элизабет Эмили
Юсефин Экдаль,
беру тебя, Улоф Хенрик
Эдвард Вергерус,
беру тебя, Улоф Хенрик
Эдвард Вергерус,
в мужья, чтобы любить
в мужья, чтобы любить
в нужде и радости,
в нужде и радости,
и в знак этого принимаю
от тебя это кольцо".
и в знак этого принимаю
от тебя это кольцо".
Во имя Отца, и Сына,
и Святого Духа. Аминь.
Поскольку вы открыто
вступили в брак
перед лицом Господа
и этой...
...христианской общины,
я, как слуга Господа, утверждаю
ваш брак.
Ну, как считаешь, это хорошо?
Ты видела, как она счастлива?
- А я думаю о детях.
- Ну, они привыкнут, мамочка.
А он ещё тот бабник, этот Епископ!
Ты же о нём ничего не знаешь,
милый Карл.
Мне хочется плакать.
Им следовало бы отправиться
в свадебное путешествие.
Я хотел пригласить их в наш дом
в Провансе, но Эмили не захотела.
А что в этом странного?
Она очень уважает нового мужа.
Что ни говори, он видный мужчина.
- У него, наверняка, вставные зубы.
- Петра, что за чушь ты мелешь!
Его мать была очаровательна.
Зато сестра - настоящая стерва.
У меня такое чувство,
что Эмили вернётся к нам.
И очень скоро.
Похоже, у детей плохой аппетит.
Они взволнованы всем новым.
Ты должна это понять, Генриетта.
Может, они пренебрегают пищей.
Генриетта,
в наш первый вечер, когда мы все
вместе, мы должны радоваться.
Я, конечно, не хочу портить наш
первый вечер, но на будущее -
лучше уж я это сразу скажу -
никто не должен вставать из-за
стола до тех пор, пока всё не съел.
Дорогая Генриетта, за моих детей
решаю я. И я буду решать...
В этот доме есть правило, которое
никому не дозволено нарушать.
Даже тебе, дорогая Эмили.
И это - уважение к бренным дарам.
Мне кажется, ты недопоняла одну
важную вещь, милая Генриетта,
но я предлагаю отложить разговор
до более подходящего момента.
Прости меня, Эмили, дорогая.
Я забылась. Прости.
Ты, хорошая хозяйка. Я буду
во всём спрашивать твоего совета.
Эдвард предупреждал меня,
по меньшей мере, сто раз.
Но, признаться, это очень нелегко!
Очень трудно сознавать,
что ты больше не нужна.
Ну хватит, Генриетта.
Может быть мне будет позволено
сказать, что в этом доме принято
рано вставать, как в будни
так и по воскресениям.
В 6 часов мы собираемся в кабинете
Эдварда на утреннюю молитву.
Здесь мы сами заправляем постель
и убираемся в наших комнатах.
В этом доме царят пунктуальность,
чистота и порядок.
Не пугайтесь, детки. Моя дочь
не такая злая, как кажется.
Сначала мы всегда относимся
ко всему с шуткой.
Если вы говорите о том, чтобы
ввести какие-то меры воспитания...
Вовсе нет, моя милая, Эмили!
Я убеждена, что постепенно
дети сами поймут,
как это здорово прилежно
выполнять свои обязанности.
Всё может восприниматься как игра.
Не думаю, что детям понравятся
такие игры. Да и мне тоже.
Время покажет, дорогая Эмили.
Давайте возблагодарим Господа
за пищу нашу.
"Спасибо, Господи, что и в этот
день ты послал нам пропитание.
Отдадим же алчущим и жаждущим,
от сердца щедрого, избытки наши.
Аминь".
Пусть Юстина проводит Фанни
и Александра в детскую.
Поздно уже.
Маленьким пора идти отдыхать.
Идут! Александр, быстро ложись!
Фанни, и ты тоже! В постель, живо!
А теперь прочтём
вечернюю молитву.
"Благодарим тебя, Боже, за
прошедший день.
Помоги стать хорошими детьми.
Да пребудет ангел твой со мною.
И охрани моих папу и маму...
И дядю Эдварда.
...дядю Эдварда. Меня, моих
братьев, сестер, кузин и кузенов,
дядей и тетей, фрёкен Вегу,
фрёкен Эстер, Май, Сири и Берту,
Алиду и Лисен, дядю Исаака
и всех людей. Аминь".
Спокойной ночи, Александр.
Юстина, мне с тобой надо обсудить
пару вещей на завтра.
Что за книгу ты читаешь,
Александр?
Что за книгу ты читаешь,
Александр?
Спокойной ночи, мой мальчик.
- Спокойной ночи, дитя моё.
- Спокойной ночи, дядя Эдвард.
Самое моё большое желание -
чтобы мы все жили в мире.
Нельзя заставить любить,
но мы можем относиться друг
к другу с уважением и заботой.
Иди, любимый, я приду за тобой.
А что это за кукольный домик?
15 лет назад в этой комнате
жили две маленькие девочки.
Они утонули в реке вместе
со своей мамой.
А они не являются как привидения?
Не будь глупенькой, Фанни.
Привидений не бывает.
А дети жили в этой комнате?
Думаю, здесь была их детская.
Спокойной ночи. Спите крепко.
Мне кажется, отчим очень нудный.
А сестра его вообще не в себе.
А та туша, которую надо кормить...
Мне не хочется здесь жить.
Вы должны дать мне
немного времени.
Ведь так много должно измениться.
Что-то быстро,
что-то - не так быстро.
Не надо терять присутствие духа.
Почему ты вышла за него замуж?
Я вышла за него,
потому что люблю. Вот так.
А теперь будем спать.
Когда мы не будем усталыми,
всё будет намного веселее.
Не изображай из себя Гамлета,
мой мальчик.
Я - не королева Гертруда, а твой
добрый отчим - не датский король,
и вообще это не Кронборг,
хотя здесь и довольно мрачно.
Дерьмо!
Подойди сюда, Фанни,
увидишь кое-что.
На окнах решётки.
Их нельзя открыть.
"ФАННИ И АЛЕКСАНДР"
"АКТ ЧЕТВЁРТЫЙ"
"СОБЫТИЯ ЛЕТА"
Алло! Не может быть,
это ты, старина Исаак?
Как хорошо, что ты позвонил.
Нет, ты меня не отвлекаешь.
Я сидела с закрытыми глазами.
Спала? Ты же знаешь,
я никогда не сплю.
Меня все покинули. Да, ежегодная
поездка на У итклиппан!
Густаф-Адольф ничего не меняет,
даже если льёт, как из ведра.
Они уехали в 10 часов. Было ясно,
но с моря уже стали находить тучи.
А здесь ни души.
Ты не заглянешь ко мне ради
разнообразия?
Конечно! Приходи и не упрямься.
Ты же не можешь просидеть в
своей жуткой лавке всё лето!
Или мне к тебе придти? Я уже 3 дня
сиднем сижу с вывихнутой ногой.
Хотела попрыгать с Енни
в классики, и вот, сама виновата.
Я не жалуюсь,
у меня всё замечательно.
Что ты сказал? В трубке такой
треск, что я ничего не слышу.
Где-то гроза. Не похоже
что она и к нам придёт.
Да, да. Именно, мой друг.
Вообще-то, должна тебе сказать,
я очень тревожусь.
Нет, мы ничего не слыхали.
Эмили сообщила, что она
остаётся на лето в городе.
Это плохо, Исаак.
Мне дурно при мысли об этом
огромном доме с толстыми стенами.
Какие там могут быть летние
радости для детей?
Теперь я тебя совсем не слышу.
Алло!
Алло! Алло!
Будто умер.
Исаак, ты меня слышишь?
Я кладу трубку и через час
перезвоню тебе!
Не самое ли сейчас время
для рюмочки коньяка?
Именно оно!
Здравствуйте, фру Экдаль.
Май! Как приятно!
Входи, входи, моя милая!
Надеюсь, я не помешала?
Да нет, совсем не помешала.
Поцелуй же меня. Вот так. Хорошо.
- Очень миленько. Сама сшила?
- Да, сшила сама.
Красивая ткань, красивый рисунок.
Ты не поехала со всеми?
Мне не хватит места в лодке
с моим животом.
- Что-нибудь случилось?
- Я просто глупая и беспокоюсь.
Давай-ка присядем на ступеньках.
Ты беспокоишься за детей?
Мы с Александром условились,
что будем писать друг другу.
Я написала уже семь писем.
- И не получила ни одного ответа?
Только открытку. Три недели назад.
"Дорогая Май, у нас всё в порядке.
Дядя Эдвард водил нас на
прогулку в ботанический сад.
Там мы узнали много
редких цветов.
Спасибо за твои письма. Я напишу
тебе, когда у меня будет время.
Преданно твой Александр.
Привет от Фанни".
Думаю, мы недооцениваем Эмили.
Она способна постоять
за своих детей и за себя.
Вот увидишь, мы зря волнуемся.
Я пришла в эту семью ещё до
рождения Фанни. Они и мои дети.
Уже уходишь?
Поскольку я знала, что фру Экдаль
одна, я хотела поговорить.
Но ведь ты ещё можешь побыть.
Большое спасибо, но я обещала
приготовить обед к их приходу,
а я ещё жаркое в печь не поставила.
- Милая моя, неужели так трудно?
- Трудно.
- Из-за кондитерской?
- И из-за неё тоже.
Я понимаю,
что Густаф-Адольф настаивает.
Я не хочу его обидеть.
Он такой добрый.
Но больше всего я волнуюсь
за детей.
Извините, что плачу.
Я веду себя совсем не так.
Простите меня. Простите.
Ужинать!
Вот, пожалуйста.
Когда поедите, сразу
отправляйтесь спать.
Поднос пусть останется здесь
до завтра.
Фру Тандер прислала вам печенье.
Прямо не знаю, что будет со мной,
если фрёкен Вергерус узнает,
что я вам его принесла.
А мама ещё не вернулась?
- Нет. Ваша мать ещё не вернулась.
- Она сказала, что вечером придёт.
Ну да. Даже не знаю, что и сказать.
А почему Юстина всё время
так вздыхает?
Слава Богу, я в этом доме
совсем недавно.
А вот фру Тандер, она служила
ещё при покойной Епископше,
и она может много чего рассказать.
Юстина хочет печенье?
Спасибо.
А что говорит фру Тандер?
Фру Тандер говорит,
что всё было в точности так же.
Только ещё хуже.
Бедные детки.
Ты имеешь в виду нас?
Нет, совсем не вас.
Я имею в виду тех несчастных,
которые нашли свою смерть
в тёмной, холодной реке,
что за окном.
Покойная госпожа пыталась спасти
их, но её тоже утянуло в водоворот.
Потом их нашли внизу,
у церковного моста.
Они вцепились друг в друга так,
что превратились в одно
большое тело.
Пришлось руки отпиливать, чтобы
положить каждого в свой гроб.
Фру Тандер говорит, что с тех пор
в доме всегда было неспокойно.
А приведений не бывает?
Боже меня сохрани пугать вас.
Но в этом доме чувствуешь
себя как-то нехорошо.
Вот, посмотрите на мою руку.
Кожа, почти, вся слезла
и осталось красное мясо.
Я подавала утренний кофе
Его Высокопреосвященству.
И когда взялась за дверную ручку,
кожа пристала к ней и облезла.
А за спиной у меня
кто-то засмеялся.
Я это хорошо слышала
и повернулась,
но там никого не было.
Уж очень жаль того, кто должен...
Хотя, что-то я разболталась.
Мне следовало бы помалкивать.
Я закрою дверь, но не бойтесь.
Завтра, ваша мама
уж точно вернётся
и тогда Его Высокопреосвященство
освободит вас из заточения.
А я их видел.
- Кого ты видел?
- Епископшу и её детей!
Правда? Александр говорит правду?
- Честное слово.
- А где ты их видел?
Я был в библиотеке того человека,
который женился на нашей маме.
Он меня сильно отругал...
Не помню за что.
Я пошёл через столовую. В комнате
был какой-то странный свет.
И тогда через дверь я увидел
сначала одну девочку -
она пробежала мимо, как будто на
цыпочках. Ничего не было слышно.
Потом появилась вторая, постарше,
с тёмными волосами,
у которой, знаешь,
такие большие глаза.
Она остановилась и
посмотрела на меня,
а потом как бы показала рукой,
чтобы я обернулся.
И вот там,
освещённая лучами солнца, стояла
сама госпожа в чёрном платье.
Она...
...сказала мне очень слабым,
почти неслышным голосом,
чтобы я не боялся и что
она хочет мне что-то сказать.
И что же она сказала?
Не хочу никого пугать, но она
сказала буквально следующее:
"Я хочу, чтобы ты знал нашу тайну.
Твой отчим, мой муж,
запер меня в спальне вместе
с детьми.
Там мы провели пять дней
и пять ночей без еды и питья.
В отчаянии мы решили бежать.
Мы связали простыни и
попытались спуститься по ним
на малюсенький островок,
выступавший из бурлящей реки.
Мои девочки спускались первыми,
но они сорвались в воду,
и их утянуло на дно.
Я пыталась спасти их, но и меня
засосало в чёрный водоворот,
который схватил меня за платье.
Под водой я смогла взять за руки
моих детей и прижать их к себе".
Вот гадство!
Давайте, ложитесь скорее!
Говорю вам, ложитесь!
А сколько времени?
Его Высокопреосвященство мне
запретил разговаривать с вами.
Мне не поздоровится, если
Александр не будет молчать.
Он такой болтун.
О! Видела!
- Только что ударила молния.
- Совсем рядом.
Хорошо бы эта чертовщина
убралась ко всем чертям.
Бог может наказать за такие слова.
Если такая большая пышка как он,
накажет такое маленькое дерьмо
как Александр, за такую ерунду, то
он будет самым гадким чёртом.
Слышишь? Он играет на флейте.
Если мы сконцентрируемся на том,
чтобы он умер, он точно умрёт.
Только мы должны начать
сразу оба. Раз, два, три.
У мри, гад!
- Он всё ещё играет.
- Попробуем ещё.
Раз, два, три.
У мри, гад!
Фру Тандер просила узнать,
будет ли Его Высокопреосвященство
после вечерней молитвы ужинать
один или у него будут гости?
Скажите, что я не хочу ужинать.
Принесёшь мне только стакан молока.
Благодарю вас, Ваше
Высокопреосвященство, я передам.
Что-то ещё?
- Прямо и не знаю.
- Ну?
Не знаю как сказать. Может
показаться, что я распространяю...
Простите меня,
но я не могу стоять в дверях...
Войдите же тогда.
И прикройте дверь.
Его Высокопреосвященство сказали,
чтобы я посматривала за детьми.
Слушала их разговоры и
сообщала бы в случае чего.
И что же?
Александр сочинил жуткую историю.
Вот как?
В ней говорится...
Это так ужасно, что прямо не знаю,
как и продолжать...
Он утверждает,
что Ваше Высокопреосвященство
заперли покойную жену в комнате
и она утонула вместе с детьми,
когда пыталась бежать через окно.
- Дальше?
- Это всё.
Юстина может быть свободна.
Вот видишь, Оскар, как оно есть.
Стареешь, и вместе с тем всё
ещё как ребёнок.
А потом никак не можешь понять,
куда же подевалось время,
которое представлялось таким
значительным.
Вот сижу, становлюсь
меланхоличной и думаю,
что время - как карты.
Твой отец называл это
сентиментами,
как известно, он не отличался
особой чувствительностью.
К смерти он стал злым и обижался
на весь белый свет.
Он не считал, что жизнь мрачна,
несправедлива или прекрасна.
Он просто жил и не думал
ни о каких комментариях.
Это он оставлял для меня.
А когда мне казалось, что жизнь
становится такой или сякой,
он смеялся и называл меня
сентиментальной.
Но я, слава Богу, человек
искусства и имею право на чувства.
Оскар, мой мальчик,
может быть, я боюсь напрасно.
Если нечем занять мысли,
всегда начинаются страхи.
Можешь дать мне руку?
Я помню твою ручку, когда ты
был совсем маленьким.
Она была крохотная, твёрдая...
...и сухая,
а запястье - такое тоненькое!
Мне нравилось быть мамой.
Актрисой мне тоже нравилось быть,
но мамой - больше.
Мне нравилось ходить
с большим животом,
и плевать я хотела на театр.
Всё ведь в жизни - роли.
Одни - приятные,
другие - менее приятные.
Я играю маму.
Играю Джульетту, Маргариту.
Вдруг, играю вдову. Или бабушку.
Одна роль сменяет другую.
Главное - не отказываться.
Но куда всё подевалось?
Ты можешь мне сказать,
мой мальчик?
Ты добрый, ты слушаешь
свою старую маму,
когда она, как выражается Исаак,
"монологизирует".
Ты хороший мальчик, Оскар.
Я, действительно, очень горевала,
когда ты умер.
Это была удивительная роль,
чувства исходили от тела.
Конечно же, я владела ими,
но они вдребезги разбили
действительность,
если ты понимаешь,
что я имею в виду.
С тех пор действительность
остаётся для меня какой-то...
...сломанной, но, что удивительно,
кажется более настоящей.
Поэтому, мне не составляет труда
опять видеть её целиком.
- Оскар, милый мой мальчик?
- Что, мама?
Ты грустен?
- Я волнуюсь.
- Волнуешься за детей?
Да.
Вставай, живо! Твой отчим хочет
поговорить с тобой.
Одевайся! Твой отчим хочет
поговорить с тобой.
Скорее!
Кто там?
- Это всего лишь я.
- Эмили!
- Хелена!
- Эмили!
Александр, мой мальчик.
В присутствии твоей сестры и
Юстины ты обвинил меня в том,
что я убил мою жену и моих детей.
Что?
Юстина может повторить,
что она мне сказала?
Александр утверждал, что он видел
умершую Епископшу и её детей.
Она разговаривала с ним.
Она сказала, что её муж, Его
Высокопреосвященство Епископ,
запер её и детей в тогдашней
спальне без еды и питья.
На пятый день они попытались
бежать через окно,
но утонули при попытке к бегству.
- У знаёшь рассказ, Александр?
- Нет.
Итак, ты утверждаешь, что Юстина
лжесвидетельствует?
Ей могло померещиться.
Юстина готова подтвердить свои
слова под присягой?
Да, Ваше Высокопреосвященство.
- Хорошо, Юстина.
- Фанни! Ты слышала этот рассказ?
Нет.
Так ты настаиваешь на том, что
Юстина либо лжёт,
либо ей всё это померещилось?
Да.
Подойди, пожалуйста,
к столу, Александр.
- Ты готов поклясться?
- Конечно.
Приносить ложную клятву - это
смертный грех, Александр.
Это называется клятвопреступление
и жестоко наказывается.
Вот как?
Положи левую руку на библию
и повторяй за мной:
"Я, Александр Экдаль,
"Я, Александр Экдаль,
клянусь на святом писании
и перед самим Господом,
клянусь на святом писании
и перед самим Господом,
что всё, что я сказал,
говорю и скажу -
что всё, что я сказал,
говорю и скажу -
чистая правда".
чистая правда".
Александр, мальчик мой.
Ты помнишь, как примерно год
назад, у нас уже была такая беседа?
О некоторых моральных вопросах.
Это была никакая не беседа.
Что ты хочешь этим сказать?
Епископ - говорил,
а Александр - молчал.
Может быть молчал и устыжался.
Своей лжи.
С тех пор я стал умнее.
- Имеешь в виду, стал лучше лгать?
- Да, примерно.
Александр! Не понимаю,
как ты себе представляешь.
Ты думаешь, можно безнаказанно
порочить чужую честь?
Думаешь, что можно лгать без
каких-либо последствий,
и давать ложную клятву?
Ты думаешь, мы с тобой
в игрушки играем, Александр?
Или же это кажется тебе
театральным представлением,
где все произносят реплики,
примерно, как придётся.
Мне кажется, что Епископ ненавидит
Александра. Вот, что мне кажется.
Вот как? Это тебе кажется.
Тогда, я тебе кое-что скажу,
мой мальчик.
Что-то, что, возможно,
и удивит тебя.
Я не ненавижу тебя.
Я тебя люблю.
Но любовь,
то есть та любовь,
которую я испытываю к тебе,
она не слепая или изнеженная.
Она сильная и суровая, Александр.
- Ты слышишь, что я говорю?
- Нет.
Ты ожесточаешься.
Кроме того, ты, неправильно
оцениваешь ситуацию.
На самом деле, я намного
сильнее тебя.
В этом я, совсем, не сомневаюсь.
Я имею в виду сильнее духовно.
Поэтому, правда и справедливость
на моей стороне.
Александр!
Ты ведь понимаешь, что я знаю,
что скоро ты во всём признаешься.
И воспримешь это признание и
наказание своё, как облегчение.
Ты ведь умный мальчик, Александр,
и понимаешь, что игра проиграна,
но ты гордый и упрямый.
- И, конечно же, тебе стыдно.
- Я забыл, в чём надо признаться.
А! Вот так!
В чём хочет Епископ,
чтобы Александр признался?
Ты знаешь, у меня есть средства.
Раньше не знал, но теперь знаю.
Понимаешь, во времена моего
детства особо не миндальничали.
У нас были розги, они и сейчас есть.
Вот это - выбивалка для ковров,
но она умеет хорошо танцевать.
Если это не помогало, было другое
средство - касторовое масло.
Вон стоит бутылка, а вот - стакан.
После пары глотков, человек сразу
становится очень кротким.
А уж, если и это не помогало, то был
ещё тёмный и холодный чулан,
куда сажали на несколько часов,
до тех пор,
пока крысы не начинали
разнюхивать тебя прямо в лицо.
Почему меня надо наказывать?
Это самоочевидно, мой мальчик.
У тебя в характере одна слабость.
Ты не умеешь отличать ложь
от правды. Пока ты ещё ребёнок,
и ложь твоя - детская ложь,
как бы ни причудлива она была.
Но скоро ты станешь
взрослым, Александр.
А жизнь наказывает лгунов
без любви и милосердия.
Наказание же, научит тебя
любить правду.
Я признаюсь, что придумал, что
Епископ запер Епископшу и детей.
Ты признаёшь также,
что дал ложную клятву?
Да, признаю.
Ты одержал большую победу.
Победу на самим собой.
Какое наказание ты выбираешь?
Какое? Розги, касторку
или тёмный чулан?
- Сколько ударов розгами?
- Десять ударов, ни меньше.
Тогда, розги.
Возьми там две подушки.
Положи их на стол.
Спусти штаны...
...и наклонись вперёд.
Вставай, Александр!
- Ты что-то хочешь сказать?
- Нет.
- Ты должен попросить прощения.
- Не буду.
Тогда, я буду вынужден пороть тебя
до тех пор, пока не передумаешь.
Не можешь ли ты избавить нас
обоих от неприятных ощущений?
- Ты не просишь прощения?
- Нет.
Наклонись вперёд, Александр.
Не надо больше!
- Ну, теперь попросишь прощения?
- Да.
Застегни штаны, вытри нос.
Юстина, помогите ему с платком.
Что ты теперь хочешь
сказать, Александр?
Я прошу, у Епископа, прощения.
Громче, Александр, я хочу,
чтобы все слышали твоё раскаяние.
Я прошу, у Епископа, прощения.
За ложь и клятвопреступление.
За ложь и клятвопреступление.
Ты ведь понимаешь, что я наказал
тебя из любви к тебе же?
Да.
Поцелуй мою руку, Александр.
- Теперь мне можно пойти и лечь?
- Можно.
Но, чтобы ты мог хорошенько
подумать о сегодняшних событиях,
спать ты будешь на чердаке.
Юстина принесёт тебе туда
матрац и одеяло.
В шесть часов утра, Генриетта
откроет тебя и, ты свободен.
- Хорошо так, Александр?
- Да, Ваше Высокопреосвященство!
Понимаешь, Хелена, это самое
трудное для детей.
Их наказывают за малейшую
провинность.
Его мать запирает их на ключ и
велит ложиться спать посреди дня.
Неделю назад Фанни не захотела
есть свою кашу,
так её заставили сидеть за столом
весь вечер. Её тошнило в тарелку.
Но, в конце концов, она съела кашу.
А Александр?
Он сходит с ума от ревности, но не
понимает, что ревность взаимная.
И как я могла быть такой слепой!
Как могла испытывать сострадание
к этому человеку.
Я ведь актриса и должна была
разглядеть его игру.
Но я жила одна с самого
рождения Фанни.
Я ненавидела чувственные бури,
которые со мной случались.
Оскар был моим лучшим другом,
ты ведь знаешь, Хелена.
Тебе известно, как я была к нему
привязана и, когда его не стало,
горе моё было настоящим.
Я тебя ни в чём не виню.
Я ничего не видела и не понимала.
Он говорил мне о новой жизни.
О жизни требовательной,
исполненной чистоты
и радости от выполненного долга.
Прежде я никогда не слыхала
таких слов.
Когда он разговаривал со мной,
от него будто исходило свечение.
Вместе с тем я видела,
что он одинок,
несчастен, его преследуют страхи
и ночные кошмары.
Он уверял меня, что я спасу его.
Говорил, что все вместе, мы будем
жить рядом с Богом - в правде.
И эта "правда" была самое главное.
Я испытывала такую жажду.
Я знаю, Хелена, это звучит
театрально и эксцентрично,
но я алкала правды, мне казалось,
я прожила жизнь во лжи.
Теперь мне надо идти.
У калитки меня ждёт коляска.
Боюсь, как бы чего не случилось,
пока я здесь.
Мне всё время страшно, что
Александр скажет что-нибудь такое,
что не понравится ему.
Александр такой бесшабашный!
Я пыталась предупредить его,
но он не понимает, что его отчим -
опасный противник, который только
и ждёт, чтобы уничтожить его.
Ты должна оставить его, Эмили.
У меня будет ребёнок, Хелена.
Всё равно, ты должна...
Прости, что перебиваю.
Я уже просила у него развода,
но он отказывается.
Я говорю, что всё равно уйду.
Тогда он достает свод законов и
объясняет, что тогда произойдёт:
в суде я проиграю, поскольку я
"бросила семью" - так это звучит.
Детей у меня заберут и отдадут
ему на воспитание.
В тайне от него я написала
адвокату, моему другу.
Но он подтвердил то,
что говорит Эдвард.
Я взаперти и не могу
больше дышать.
Хелена, я умираю!
И я так ненавижу этого человека,
что, казалось бы, могла...
Не говори, что я была здесь.
Совсем никому.
Мама!
Мама!
Папа!
Если ты придёшь повидаться
со мной, пожалуйста, помни,
что я боюсь привидений и
что ты, в общем-то, умер.
Прошу тебя, не подходи
ко мне сзади.
Я могу сойти с ума от страха,
а ты ведь не хочешь этого?
Не понимаю, почему мне всегда
надо видеть мертвецов,
когда мне от них бывает
так нехорошо.
Александр!
- Вот, зараза!
- Александр!
- Чёртово дерьмо!
- Александр!
Меня зовут - Паулине.
Вон там, у распятия,
моя сестра - Эсмиральда.
Она сердита на тебя, Александр.
- Почему?
- Она хочет, чтобы тебя наказали.
Почему ты так удивлён?
Ты же прекрасно знаешь,
почему мы злы на тебя.
Ты врал про нашего отца.
Ты сказал, что он запер нас.
Это неправда.
Люки на плотине были закрыты
несколько недель, а река замёрзла.
К Рождеству нам подарили коньки.
Но лёд проломился,
и мы оказались в воде.
Мама пыталась спасти нас,
но течение утащило нас под лёд.
Теперь ты знаешь правду,
несчастный.
Мы придумали, как освободить
нашего отца от твоей ненависти.
Мы напугаем тебя так, что ты
сойдёшь с ума,
и попадёшь в лечебницу...
Пожалуйста, не надо меня пугать!
Отдай мне ключ!
Эдвард запретил!
- Отдай, сейчас же, ключ
- Нет! Ты делаешь мне больно!
Эмили! Нельзя!
Эмили! Не надо!
Александр!
Карл! Не забудь коньяк.
- Я говорю - не забудь коньяк!
- Его больше не осталось.
Возьми свою чёртову
коробку живописную!
- Послушай меня.
- Возьми коньяк!
Я же говорю, что всё, больше нет,
дьявол тебя язви.
Нет его больше!
- Альма!
- Да? Я здесь. Чего ты кричишь?
Мы собираемся к бабушке.
Что? Я никогда не кричу.
Обойдёмся и пуншем,
черти драные.
- Здесь её нет. Эй!
- А в столовой?
Добрый вечер, мамочка. Мы решили
зайти и узнать, как дела.
Спасибо, замечательно.
- Надеюсь, тебе не было одиноко?
- Я люблю одиночество.
Фрёкен Вегу укусила оса.
Нет, оса жалит! У неё такое же
жальце, как у твоего муженька.
Да не щипайся ты! А Петра упала
в озеро и промокла до нитки.
Где прикажете подать ужин?
Благодарю, я не хочу ужинать.
- А как укус?
- Да не о чем и говорить.
А мама тут возится
с фотографиями.
Сколько тысяч ты рассортировала?
Во всяком случае, есть одна
с тобой и твоими братьями.
Здесь, тебе, не больше пяти.
- Тут уже видно, кто из братьев...
- А кто эта красивая дама?
Вы что, были под дождём?
Отнюдь, мамочка. На взморье
не было ни единого облачка,
но мы видели дождь над материком
и слышали гром.
А здесь лило весь день.
Эту даму, в декольте, я помню.
Это одна из папиных подруг.
Ошибаешься. Это одноклассница.
Она вышла замуж за графа
Экенштерна и родила 12 детей.
Я всегда восхищался отношением
мамы к папиным приключениям.
Нам надо уже идти. К нам должны
заглянуть господин Эман с женой.
Завтра утром я поеду в город.
Маме что-нибудь надо?
Спасибо, Густаф, ничего не надо.
Я хочу поговорить с тобой о Май.
Что ещё за чёрт!
У неё же всё хорошо?
Сейчас я всех пошлю к дьяволу,
да простит меня мама.
У спокойся, Густаф.
Как только речь заходит о Май,
он начинает орать и беситься.
Дорогой Густаф, ты не должен
относиться к Май, как к игрушке.
Только благодаря великодушию
Альмы она стала членом семьи.
Она носит под сердцем моего внука,
а ты решил за неё её будущее.
А мне наплевать на то, что вы...
Мне не нравится, когда ты
выражаешься в присутствии мамы.
Мне нравится эта девочка.
Я желаю ей добра.
Я хочу обеспечить её будущее.
Я не хочу, чтобы она зависела от
благорасположения семьи,
если я, вдруг, сыграю в ящик. Она
согласилась на моё предложение.
Ей не нужны, никакие защитники!
Во всяком случае - от меня.
Хватит шушукаться и сплетничать!
И говорить, что я - диктатор.
Май всё решила сама.
Она нравится мне,
я хорошо к ней отношусь.
А сейчас, с вашего дозволения,
вы меня чертовски обидели.
Нет никакой необходимости
защищать Май от меня.
Я к ней привязан и люблю её точно
так же, как Енни, Петру и Пютте.
Ну, не совсем так же, но почти.
Она тоже хорошо ко мне относится.
Ей нравится, что я толстый,
старый и противный.
Больше это никому не нравится.
Густаф-Адольф Экдаль любит
женщин, что тут поделаешь?
И нечего тут фыркать!
Май пойдёт по жизни своей дорогой,
а я дам ей надёжную опору.
И вообще, хватит об этом!
Оперный певец говорил, что придёт
к нам с женой и детьми. Пошли!
До свидания, мама.
Поцелуй меня.
Я не хочу, чтобы вы занимались
устроением будущего Май.
Это - моё дело. То есть - её!
Спокойной ночи, мама. Альма, идём!
Пойдём, Альма!
- Я вернусь через пару часов.
- Вернёшься, чёрт побери! Пошли!
Я тебе всегда рада.
У спокойся, Густаф, а то тебя удар
хватит. У тебя лицо совсем красное.
Я спокоен. Я хочу положить конец
этим вашим с мамой интригам!
О, майн Карлхен! Ты не можешь
просить, чтобы я поговорила...
Мама не верит мне, и в этом - твоя
вина. Поэтому я не могу сказать...
Если она не доверяет мне, то
как я могу что-то ей сказать?
- Скажи ей, что я в отчаянии.
- Сам ты можешь лучше сказать ей.
Ты должна растолковать ей,
что я думаю о самоубийстве.
Это правда?
Нет. Мы ведь оба можем
жить в бедности, да?
Я хочу работать.
- Да?
- Идиотка! Дубина! Овца!
Это называется - "я буду работать"!
Хорошо. Прости, прости.
Я буду работать. Что ты хочешь,
чтобы я сказала майн Карлхен?
У тебя что, вообще никакой
фантазии нет? Дубина.
Скажи, что я несчастен. Что я
престал, есть, не сплю по ночам.
Да, по ночам ты лежишь без сна,
с открытыми глазами.
Она не поверит в мою бессонницу.
Скажи, что я стал молчаливым.
Что, никогда не смеюсь.
А когда смеюсь, то как-то
очень жутко, поняла?
И не говори это прямо в лоб.
Дай ей понять,
что я поговаривал о самоубийстве.
Не говори этого в слух,
а то я сразу начинаю плакать.
Глупая дура!
Ты, правда, об этом думаешь?
- Только когда вижу тебя.
Почему ты такой злой?
Нет, не уходи, чёрт тебя побери!
Куда ты?
Куда ты, к дьяволу, пойдёшь?
Я не поговорю с твоей матерью.
Я иду домой. Ду бист бёзе.
Мне надо поплакать.
Ты не понимаешь, как я люблю тебя.
Вот, я уже плачу и
перестану не скоро.
Боже мой, создатель!
Неужели мне всегда надо
участвовать в этом дешёвом фарсе!
Лидия! Стой!
Подожди же, чёрт возьми! Лидия!
О, найн. О, найн! Найн.
Майн Карл, майн Карл! Ну же, ну же,
Карлхен, ну вот, всё. Вот так!
О, дьявольщина!
Ах, найн! Посмотри, всё платье!
Дьявольщина!
- Вот так. Пойдём, пойдём.
- Не забудь шаль.
- Вот так. Да, да.
- Чёрт! Нога!
Тогда давай сюда.
Вот так, иди сюда Карлхен.
Бабушка!
- А почему вы не в постели?
- Мы убежали.
- Как ты думаешь, что скажет мама?
- Она не узнает, если вы не скажите.
И что вам нужно от бабушки?
Добро пожаловать домой, Эмили.
Тебя долго не было,
мы уже начали беспокоиться.
- Будешь ли ты есть?
- Я не голодна.
Я скажу фру Тандер.
- Ты скоро ляжешь?
- Я приду, когда дети уснут.
Тогда, я ещё посижу в библиотеке
и почитаю.
Пожалуйста, не задерживайся.
Спокойной ночи, дети.
Мы решили, что сегодня, Александр
будет спать на чердаке.
- Это решение изменено?
- Да, изменено.
Ради Бога.
Может, так будет и лучше.
- Спокойной ночи, Фанни.
- Спокойной ночи, дядя Эдвард.
Спокойной ночи, Александр.
- Он спит?
- Нет, я не сплю.
- Тогда, ты можешь ответить.
- Я не могу это сделать.
Не можешь?
Что за нонсенс, Александр?
Александр не желает
Епископу спокойной ночи.
У тебя есть чувство юмора,
Александр, и это мне нравится.
Ты виделась со свекровью и
прочими родственниками?
Визит прошёл удачно?
Дождь шёл?
Здесь лило и гремело весь день.
Хотя, немного осадков не помешает.
По крайней мере - крестьянам.
После обеда у нас с Александром
был разговор.
Всё тот же, старый.
Ему трудно отличать фантазию от
действительности.
Мы разобрались с этими понятиями.
Он вовсе не глуп, Александр.
Но злопамятен.
"Александр не желает
Епископу спокойной ночи".
Это дорогого стоит.
Ты ничего не говоришь, Эмили.
- Ты на что-то сердита?
- Ты запираешь детей.
Это мера предосторожности. Мне
нужна гарантия, что ты вернёшься.
Ты бьёшь Александра.
Ты выражаешься очень театрально,
дорогая Эмили. Я наказал его.
Это моя обязанность. К тому же,
наказание было мягким в сравнении
с серьёзностью проступка.
У него идёт кровь и сошла кожа.
Всего несколько ударов розгами.
Ягодицы на пару дней опухнут,
но это полезно для здоровья.
Теперь он подумает, прежде чем
решится на ложь или фантазии,
если это слово тебе нравится.
А унижение?
Наказание с любовью не может
унизить в более глубоком смысле.
Любовь и уважение не имеют
между собой ничего общего,
и язык любви может быть жёстким.
Ты же говоришь о любви.
Ты позволяешь себе
иронию, Эмили.
Может, мы закончим наш
разговор и ляжем спать?
- Ты запер его на чердаке.
- Ему надо было побыть одному.
Ты знаешь, что он боится темноты.
В это время ночи светлые, а если
совесть чиста, то и бояться нечего.
Я готова тебя убить.
Эмили,
с такими мыслями ты
только вредишь ребёнку.
Наш ребёнок не родится никогда.
Будь осторожна с такими
словами, Эмили!
Меня ты не запугаешь.
Я должен напугать тебя, Эмили.
Я должен это сделать потому, что
не смотря ни на что, я люблю тебя.
Ты слаба, Эмили, беременность
забирает у тебя силы.
Отныне ты будешь жить в комнате,
которую мы для тебя приготовим.
Генриетта и моя мать будут
по очереди ухаживать за тобой.
Свобода твоя, до некоторых пор,
будет ограничена.
Нам надо сейчас быть
очень осторожными.
Ты должна знать, что малейшая
попытка с твоей стороны восстать
или связаться с внешним миром,
тут же отразится на твоих детях.
Своей безответственностью ты
переложила всю ответственность
на меня, не только
за своих детей, но и за себя.
Это тяжело,
и я чувствую себя
в ужасающем одиночестве.
Я - простой человек с недостатками,
но у меня очень высокая должность.
Должность всегда больше того,
кто её занимает. И я, её раб.
У меня нет права на собственные
симпатии и антипатии.
"ФАННИ И АЛЕКСАНДР"
"АКТ ПЯТЫЙ"
"ДЕМОНЫ"
Добрый день, герр Якоби.
- Добрый день, фрёкен Вергерус.
- Что у вас за дело?
Я хотел узнать, случайно Епископ...
Он пишет проповедь.
Можно поговорить с Епископшей?
- Она нездорова и отдыхает у себя.
- И её нельзя побеспокоить?
Матери дома нет и я, сейчас, занята.
Тогда, может случиться, что Епископ
разгневается, если я не смогу...
В чём, собственно, дело?
Несколько месяцев назад, в ноябре,
Епископ любезно изволил
предложить мне маленькую сделку.
- Неужели. Что-то я не припоминаю.
- Конечно же, не припоминаете.
Он, наверняка, оберегает вас от
столь тривиальных хлопот.
Какие же заботы моего брата
могли коснуться вас, герр Якоби?
Я не хочу показаться вульгарным.
Я буду откровенна, герр Якоби.
Я считаю вас неприятным
человеком и у меня нет желания
беседовать с вами. Прощайте.
- Речь-то о денежном затруднении.
- Простите?
Ваш брат находится в
финансовом затруднении.
- Я могу присесть?
- Не там! Там.
Не знаю почему, мне нравится
ваша прямота. Очень нравится.
А мне не нравится ваше
лебезение, герр Якоби.
Итак, что у вас за дела
с моим братом?
У нас с ним никаких дел нет.
Знаете, я устала от ваших загадок.
Скажите, что вам надо и уходите.
Сначала, мне надо переговорить
с Епископом. Речь-то о деньгах.
- Больших деньгах.
- Мой брат должен вам деньги?
Да нет, совсем наоборот, дитя моё!
Наоборот. Вот так-то.
В ноябре, Епископ, хотел занять
у меня деньги.
У еврея, тоже имеются принципы:
не давать в долг церковникам.
Он предложил оформить покупку.
Я должен был купить вон тот сундук
за достойную сумму. Я отказался.
Вот как. Вы отказались.
Я отказался и пожалел потом.
Теперь, я не могу представить
себе ничего лучшего,
чем покупка вон того сундука.
Почти за любую цену. Почти.
Я позову брата.
Я же просил меня не беспокоить,
когда я пишу проповедь.
Герр Якоби хочет купить сундук.
А, он. Вцепился,
прямо-таки, как клещ.
Оставайтесь здесь.
Я позову вас через несколько минут.
Снимите ботинки.
Извините.
Прискорбные неудобства старости.
Извините, Ваше
Высокопреосвященство.
- Так вы хотите купить сундук?
- Именно, именно так.
- И сколько вы платите за него?
- Вот здесь в бумаге всё написано.
Ого!
Похоже, вы сильно пожалели.
Возможно, у меня есть
хороший покупатель.
Конечно же, я буду обманут.
Вашему Высокопреосвященству
никто не мешает отказаться.
- Деньги у вас с собой?
- Деньги? А, деньги - цена покупки!
Конечно! Вот здесь, у меня крупные
купюры. Ну-ка, посмотрю.
Вот они, здесь.
Здесь.
Вот они.
Дайте мне деньги!
Конечно. Сию минуту.
Если, только, вы изволите поставить
своё имя на контракте. Не так ли?
- Вы извините меня, я вас покину.
- Мне будет не хватать вас.
Полагаю, вы не заберёте ничего
такого, что вам не принадлежит.
Подозрения падают на того,
кто их вынашивает.
Я понимаю, вы хотите убедиться,
что я не уношу с собой ничего,
кроме того, что мне принадлежит.
А, да ради Бога! Я, только, хочу
вернуть вам подписанную купчую.
Пожалуйста, присаживайтесь.
А что вы скажете о той
картине на стене?
Красивая и дорогая работа.
Она может вас заинтересовать?
Сожалею. Ресурсы мои испытывают
сейчас некоторое напряжение.
Как поживает Епископша?
Благодарю за любезный вопрос.
Епископше нездоровится.
На неё плохо подействовала жара.
- Не мог бы я лично...
- Я очень сожалею.
Понимаю.
Вот письмо, Епископше, от
старой фру Экдаль.
Я передам.
Это чрезвычайно любезно.
Жидовская свинья! Проклятая,
отвратительная жидовская свинья!
Ты думал обмануть меня!
Ты ещё у меня пожалеешь, гнусное,
вонючее, крючконосое животное!
Эдвард, успокойся!
Эта свинья хочет украсть детей!
Это он не сможет. У меня ключ
от детской. У меня!
Не прикасайся к ним!
Идите! Скорее!
Забирайте сундук.
Сначала нам надо поесть.
Арон, пойди сюда!
Это, мой племянник Арон.
Давайте за стол.
Я хочу спать.
Арон!
Наши гости устали.
Ты приготовил им комнату,
застелил кровати?
Я сделал всё, что дядя велел.
Александр!
Вот это - кукольный театр Арона.
Если вы его хорошенько попросите,
он обязательно, как-нибудь,
устроит вам представление.
А за этой дверью живёт мой
племянник Исмаэль.
Он болен. Поэтому эта дверь
всегда должна быть заперта.
Запомни это, Александр. Запомни
это, Фанни. Иногда он поёт.
И ночью тоже. Не надо
обращать на это внимание.
Вы к этому привыкните.
Осторожно на ступеньках, Фанни,
смотри не споткнись.
Сейчас мы пройдём вот сюда.
Здесь холодно и влажно, потому что
мы боимся топить и открывать окна.
Сейчас прямо.
А теперь, войдём в эту
маленькую дверь.
Вот сюда.
В ближайшее время здесь
будет ваш дом.
Надеюсь, вам понравится.
Идите и ложитесь.
Спокойной ночи, Фанни.
Спокойной ночи, Александр.
По ночам запирайте дверь изнутри
и никому не открывайте.
- Помолитесь перед сном!
- Не уходите!
Хочешь, чтобы я ещё побыл?
- Да, пожалуйста.
- Тогда, я присяду вот здесь.
Пойду, загляну к Исмаэлю.
Меня зовут Арон.
А моего брата - Исмаэль.
Наши родители умерли, когда мы
были ещё совсем маленькими.
Спокойной ночи.
Что это за книга?
Это книга с рассказами, мыслями,
мудростями и молитвами.
- Она написана на еврейском языке.
- А дядя Исаак понимает этот язык?
Почитать вам что-нибудь?
- Да, пожалуйста.
- Дядя Исаак!
А это точно, что Епископ
не сможет забрать нас отсюда?
Можешь быть спокоен, Александр.
Почитайте теперь!
Возможно, я буду немного
запинаться, потому что я...
"Молодой человек бредёт по
бесконечной дороге
вместе со множеством
других людей.
Дорога пролегает по каменистой
равнине, где ничто не растёт.
Солнце нещадно палит с утра
до вечера
и нигде нет людям ни прохлады,
ни тени.
Дует пронзительный ветер,
поднимающий облака пыли.
Юношу влечёт вперёд непонятная
тревога, жгучая жажда мучает его.
Время от времени он
спрашивает себя
или кого-нибудь из своих спутников
о конечной цели пути,
но ответ всегда нетвёрд
и исполнен сомнения.
Он и сам забыл,
зачем отправился в дорогу,
позабыл свою Родину
и конечную цель путешествия.
Однажды вечером
он неожиданно оказывается в лесу.
Смеркается, вокруг тишина,
может слышен только закатный
ветер в кронах деревьев.
Юноша стоит в удивлении,
но также в страхе и сомнении.
Он один и обнаруживает,
что плохо слышит,
потому что уши его воспалены
немилосердным светом дня.
Рот и горло его пересохли
от долгого пути,
а губы кровоточат и сжимают
проклятья и ругательства.
Поэтому он не слышит журчание
воды и мерцания в сумерках.
Он стоит глух и слеп
у края источника,
и не знает о нём.
Как лунатик пробирается он
между зеркалами воды.
Слепое проворство его
удивительно.
Однажды ночью он сидит рядом
с древним стариком
и рассказывает детям о лесах
и источниках.
Юноша вспоминает тогда,
где бывал, что видел,
но как-то слабо и неотчётливо,
словно во сне.
Недоверчиво поворачивается
он к старцу и спрашивает:
"Откуда течёт вся эта вода?"
- "Она течёт с горы, вершину
которой покрывает облако".
- "А что такое облако?" -
вопрошает юноша.
Старец отвечает:
"Каждый человек носит в себе
надежду, страх, желание.
Каждый человек или выкрикивает
своё отчаяние
или заключает его в своей душе.
Некоторые молятся какому-то богу,
другие обращают свои
вопли в пустоту.
Это отчаяние,
это надежда,
мечта о разрешении от бремени.
Все эти крики, слёзы,
собираются за многие тысячи лет
и превращаются в бескрайнее
облако над высокой горой.
Из облака на гору льют дожди.
Так образуются водные пути и реки,
протекающие по большим лесам.
Так рождаются источники из
которых можно вдоволь напиться,
где можно умыть обожжённое
солнцем лицо,
остудить натруженные ноги.
Каждый человек хоть раз да слыхал
о горе, облаке и источниках,
но большинство так и остаются
в страхе на пыльной дороге
под палящим светом".
- "А почему они остаются?" -
спрашивает юноша удивлённо.
- "На самом деле я и не знаю" -
отвечает старец.
"Может быть, они сами себе
придумали и идут,
чтобы к вечеру добраться до
своей, неведомой, цели".
- "Какой, неведомой, цели?" -
снова спрашивает юноша.
Старец пожимает плечами:
- "Может статься, что никакой
цели и нет.
Это либо обман, либо воображение.
Сам же я иду к лесам и источникам.
Я был там один раз в молодости,
а теперь, хочу снова вернуться туда.
Должен сказать,
это очень непросто".
На следующее утро юноша
отправился вместе со стариком
на поиски Горы, Облака, Лесов
и журчащих Источников".
Может быть, присядем?
- Не желаете рюмку хереса?
- Нет, спасибо.
А миндальное печенье, оно
всегда очень удаётся моей сестре?
- Спасибо, нет.
- И это не хотите.
Я желаю, чтобы дети вернулись.
Город у нас маленький,
скоро по нему поползут слухи.
Боюсь, дорогой брат, неправильно
понял причину нашего визита.
Мы здесь для того, чтобы от
имени семьи и своего собственного,
призвать брата к предоставлению
свободы Эмили и детям.
Мы не можем утверждать, что нам
известно всё, что произошло.
Мы знаем лишь, что наша дорогая
Эмили чрезвычайно несчастна
и что детям плохо живётся здесь.
Мы понимаем, что развод -
дело весьма болезненное для
столь высокого служителя церкви,
и готовы, должным образом,
возместить эту тяжелую потерю.
Я переговорил с моей матерью,
и мы заявляем о готовности
предоставить в его распоряжение
весьма внушительную сумму,
которую вы сможете употребить на
благотворительность,
учреждение фонда или в иных
целях, близких его сердцу.
Я и мой, дорогой, брат оба
согласны в том,
что всё должно происходить с
соблюдением полной секретности,
а моя мать готова вместе
с Эмили и детьми
совершить поездку в Италию
и остаться там, по
меньшей мере, на год.
Позвольте сказать, что я высоко
ценю те уважение и щедрость,
которые семья Экдаль готова
выказать мне в столь трудный час.
При этом больно, но необходимо
говорить прямо и откровенно.
Дети...
...были выкрадены из своего дома.
Без каких либо условий они должны
быть возвращены своим родителям.
Любая задержка принесёт всем нам,
а в первую очередь - их матери,
неизъяснимые страдания.
Только тогда, когда дети вернутся,
я готов выслушивать возможные
предложения семьи Экдаль.
Во избежании потери времени
я хочу подчеркнуть,
что вопрос о разводе находится
за рамками любого разговора.
Я благодарен за чёткую и
недвусмысленную позицию брата.
Вместе с тем, я вынужден сообщить
моему досточтимому брату,
что дети никогда не вернутся
в Епископское подворье,
чтобы подвергаться там давлению,
подобному тому, что уже случилось.
Наверное, также следует сказать,
что по этому пункту семья Экдаль
выражает полное единодушие.
Дети рождены в нашем роду,
и мы считаем себя ответственными
за их благополучие и развитие.
Мне очень больно, что
семья Экдаль диктует мне условия.
Особенно с учётом того,
что будучи отчимом детей,
я пользуюсь поддержкой закона.
Кроме того, у меня, как служителя
церкви, моральное преимущество.
Но ведь дети у нас, дорогой брат.
Я рад, что мой брат находит в себе
силы смеяться в такой момент.
Возможно, нам не обойтись без
обращения в юридические
и полицейские инстанции.
Сомневаюсь, мой дорогой Эдвард.
Скорее ты насрёшь себе в штаны,
чем решишься на позор,
когда приходские бабки начнут
свистеть тебе сквозь вставные зубы!
Очень может быть, что и мораль,
и закон на твоей стороне, приятель.
Мой союзник - аморальность.
И если ты и выиграешь в суде,
то мы, стоящие за аморальность,
уже успели сочинить столько
слушков насчёт твоей личности
и образа жизни твоего дома,
твоей сестры, и служанок,
и твоего ума, и эротических
выкрутасов,
и насчёт твоего парика,
и лицемерия, и ипохондрии,
и отсутствия порядочности,
что всю оставшуюся жизнь ты
будешь проповедовать "Евангелие"
гугенотам, хулиганам,
язычникам и эскимосам!
И говорю я это не для того,
чтобы напугать тебя,
мой досточтимый брат, а чтобы
играть с открытыми картами.
Так сделай так, чтобы я услышал,
что ты хоть чуточку включил мозги,
если они у тебя, конечно, есть.
Паясничанье моего брата забавно.
И я был бы склонен посмеяться,
если бы болтовня моего брата
не содержала реальной угрозы.
Я скажу тебе кое-что,
мой прекрасный,
Высокопреосвященный друг.
То, что ты, может быть, до сих пор
и не понял: я вижу тебя насквозь.
Ты, необыкновенно большая скотина.
Заткнись, Густаф-Адольф!
Не забывай про своё давление.
Я, действительно, хочу извиниться
перед тобой, Эдвард.
Даже если мы стоим на разных
позициях в этом конфликте,
мы должны вести себя,
как воспитанные люди.
Я не согласен с высказываниями
и манерами Густафа-Адольфа
и прошу тебя иметь в виду, что он
не представляет никого, кроме себя.
И, абсолютно, не выражает
общее мнение нашей семьи.
Да, да, да.
Да.
Прошу, досточтимого брата, извинить
меня. Тысячу раз прошу прощения.
Я грубиян. Так, по крайней
мере, называет меня жена.
Я не могу разглядеть внутренние
качества людей.
Слишком много пью.
Смущён и прошу прощения.
Не будем больше об этом.
Я, даже, готов выслушать честное
мнение честного человека,
даже если оно отличается
резкостью.
Могу я предложить брату...
...рюмку хереса?
- У веряю, очень хорош.
- Благодарю.
Очень благодарен.
Благодарю.
Я, действительно, сожалею.
Я так люблю эту глупую Эмили,
эту маленькую глупышку.
Мы все любим её, вся семья.
Не правда ли, Карл?
И вот, умер наш брат Оскар.
Мы не позаботились о ней так, как
следовало бы. И за это виним себя.
Люди тупы и эгоистичны.
Сегодня утром я сказал Альме:
"Если бы мы не были такими
тупыми и не думали только о себе,
то этого никогда бы не произошло.
Не случилось..."
Не думаю, что сейчас мы можем
придти к какому-либо соглашению.
Давайте будем считать наш,
по большому счёту, доверительный
и откровенный разговор
как осторожный зондаж.
Боюсь, я не разделяю осторожный
оптимизм моего, досточтимого, брата.
Я считаю, что наши переговоры
прекращены.
И нахожу необходимым уточнить
мою позицию.
Дети должны быть возвращены
в течении двенадцати часов.
В противном случае я буду
вынужден,
заявить в полицию и прокурору.
Если дети будут возвращены,
возможно ли будет начать
неформальное обсуждение вопроса
о будущем общении матери
с семьей Экдаль?
Я приверженец твёрдых правил
и принципов,
что никак не противоречит моей
искренней любви к свободе.
Это краеугольный камень
моей веры во Христа.
Могу ли я, таким образом,
воспринимать слова моего брата,
как обещание будущих переговоров
по щекотливому вопросу,
касательно свободы
передвижения Эмили и детей?
Хрупкость нашей жизни
большей частью...
...заключается в изношенности
уз между людьми,
имеющими все основания любить
и уважать друг друга.
Зловещая и труднопостижимая
мистерия.
Только подумать, что такой человек,
как я, весом почти в сто кило,
с отросшей бородой и с умом,
должен сидеть на этом неудобном
стуле и слушать этого лицемера:
"Хрупкость нашей жизни!"
Поцелуй меня туда, где у спины
начинается другое название!
Теперь уж ты заткнись, Карл!
И молчи, пока я не скажу этому
духовному онанисту,
что ещё у нас лежит в кармане.
Вот послушай теперь кое-что,
Эдвард Вергерус.
Я скупил твои векселя!
Ты ведь об этом не знал?
Да, да, мой друг, долгов
на сто десять тысяч риксдалеров.
Поэтому я буду диктовать условия.
Что-то ты побледнел.
Он побледнел, божий человек!
Не так ли, Карл?
И кажется, душа моя,
что и нос у тебя подрос.
Да, да.
Ты просто большая бука,
Эдвард Вергерус.
Уж одно-то в своём деле я хорошо
освоил - распознавать таких вот бук,
даже, если они рядятся
в церковные одежды.
И знаю, как с ними надо обращаться.
С ними обращаются, как с буками.
Малышка Эмили моментально
получит свой развод,
иначе я сделаю Его
Высокопреосвященство банкротом!
Идиот!
- Что?
- Я сказал, идиот. Ты - идиот.
Я думал, будет приличнее сказать
ему, что у него нет шансов.
Как я иногда устаю от тебя.
- А что я такого глупого сделал?
- Скоро узнаешь.
Минуту назад мы говорили
о преимуществе игры с открытыми
картами.
Прошу, позволения, через секунду
вернуться к этой метафоре.
Директору Экдалю я хочу сказать,
что мне жаль его.
Мировоззрение его скудно,
взгляд на человека - однобок.
Он думает, что человеком
руководят его потребности.
Он считает, что всё покупается
и продаётся.
Директор Экдаль - сын одной из
великих актрис нашей страны
и, тем не менее, он понял
слишком мало или вообще ничего
о безграничной власти духа
над материей.
Он всего лишь несчастный Калибан,
хватающийся неуклюжими руками
за свои грубые орудия.
Мне жаль его и я полон
искреннего сострадания к нему.
Мой уважаемый Карл,
я благодарю тебя за
приличную и достойную беседу.
Сожалею, что мы не пришли
к согласию.
Попробуй как-нибудь поговорить
с твоим братом, хотя...
...нет, он никогда не сможет понять,
что есть люди,
не имеющие потребностей,
равнодушные к деньгам,
отвергающие мирские прелести
и с радостью позволяющие
оговаривать и чернить себя,
потому что перед Господом
Всемогущим совесть их чиста.
Теперь вернёмся к карточной игре,
о которой директор Экдаль
так вдохновенно рассуждал.
Позвольте открыть последнюю карту.
Прошу на минуту извинить меня.
Я сейчас.
Этот человек сделан
из самого чёрта.
Ты когда-нибудь видел столь
хладнокровного мерзавца?
- Если бы ты не вел себя как...
- Идиот. Согласен. Я в отчаянии.
- Я чертовски сожалею.
- Тихо. Он идёт. Сиди и помалкивай.
Дорогой, дорогой Густаф-Адольф
и дорогой Карл.
Не нахожу слов для благодарности
за вашу заботу и нежность.
Вы не совсем всё правильно поняли.
Исаак Якоби совершенно
самостоятельно выкрал детей.
Это ужасно и непостижимо.
Нам здесь так хорошо и спокойно.
Эдвард к нам очень добр,
и мы счастливы.
Я от всего сердца умоляю
вас вернуть детей.
Да, я боялась и была несчастна.
Правда и то, что я ездила в Экнесет
и говорила с тётей Хеленой.
У детей были трудности с
привыканием к новому окружению.
Здесь мы ведём жизнь более
суровую и серьёзную, чем дома.
Но я счастлива и спокойна.
Эдвард - сама доброта, поверьте.
Я прошу вас от всего сердца:
верните мне моих детей!
Я не могу жить без них!
Милые, милые друзья.
Сделайте, как я прошу.
Всё это - чудовищная ошибка.
Прошу вас.
Прощайте, господа.
Чёрт, надо пописать.
Чёрт, горшка нет.
Ночью сортир не скоро найдёшь.
Хорошо бы здесь не было
привидений.
Чёрт, кажется, заблудился!
Точно, заблудился.
Я не виноват, что всё так вышло.
И не могу оставить вас.
Не могу.
Было бы намного лучше,
если бы ты отправился на небо,
потому что ты всё равно не
можешь нам помочь.
Всю жизнь я прожил
с вами и с Эмили.
Смерть ничего не меняет.
А!
Что ты хочешь сказать, Александр?
Почему ты не можешь пойти
к Богу и сказать ему,
чтобы он насмерть прибил Епископа.
Или Богу наплевать на тебя?
Наплевать на нас всех?
Ты, вообще-то, видел Бога
на том свете?
Ни одна сволочь не думает.
Почти все вокруг...
...полные идиоты.
Ты должен любить людей,
Александр.
Ты не собираешься ложиться?
- Уже четыре пробило.
- Я не могу заснуть.
Я тоже.
Я заходила к Эльсе.
Она очень больна.
Надо послать за доктором.
Он придёт утром. Что ты пьёшь?
Бульон. Помогает от бессонницы.
Можно мне?
- Пожалуйста, друг мой.
- Ты не можешь меня простить?
Я ведь осталась с тобой.
И продолжаю оставаться.
Странная уступчивость.
Не могу понять.
Пей, пока тёплый.
- Требуешь, чтобы дети вернулись?
- Да.
В таком случае тебе трудно помочь.
Меня не волнует "трудно-легко".
Меня волнует "как должно быть".
Кажется, Эльса кричит.
Сиди. Я сам схожу к ней.
- Могу я чем-то помочь тётушке?
- Так темно.
Сколько времени?
- Почти половина пятого.
- Длинная ночь.
Следовало бы постараться заснуть.
У меня болят ноги.
Они опухли и ноют.
Я слышал, будто земное
пространство расширяется.
Небесные тела разлетаются друг
от друга со страшной скоростью.
Вселенная взрывается,
и мы находимся в самом
эпицентре взрыва.
Однажды ты говорила,
что постоянно меняешь маски,
так что даже сама не знаешь,
кто ты на самом деле.
У меня только одна маска.
Но она намертво пристала ко мне.
И если я сорву её, то...
Я всегда думал,
что нравлюсь людям.
Казался себе умным,
дальновидным и справедливым.
Мне даже в голову мысль
не приходила,
что кто-то может ненавидеть меня.
У меня нет ненависти к тебе.
Да, но твой сын меня ненавидит.
Я боюсь его.
Кто там за дверью?
Сам Господь стоит за дверью.
Ты можешь войти?
Ни один смертный не может
лицезреть Господа.
- А что тебе от меня надо?
- Я хочу показать, что существую.
Настал мой конец, да?
Может, ты хочешь,
чтобы я явил себя? Смотри же!
Я иду!
- Признайся, что испугался?
- Я ни чуточки не испугался.
"Настал мой конец, да?"
Ой, больно!
Не реви, Александр,
я не хотел тебя пугать,
по крайней мере, так сильно.
Я всю ночь работал над этой
вот марионеткой.
Один директор цирка, в Англии,
просто помешан на наших куклах.
Я услышал, что ты встал
и шлёпаешь по полу.
Слышишь?
Мой брат Исмаэль тоже не спит.
Он поёт.
Жалко его.
Он не выносит людей.
Иногда на него находит ярость,
и тогда он опасен.
Врачи говорят, что уровень его
интеллекта намного выше обычного.
Он постоянно с книгами, страшно
начитан и всё помнит наизусть.
Ты говоришь, что не спал всю ночь.
Но я видел, как ты лежал на кровати
в спальне твоего дяди и спал.
Есть много чего удивительного.
Особенно это замечаешь, когда
занимаешься магией. Видел мумию?
Нет.
Пойдём.
Смотри внимательно, Александр!
Видишь, она дышит?
Уже четыре тысячи лет как она
мертва, но она дышит.
Сейчас я сделаю темно.
- Ну, что видишь?
- Она светится.
Никто не знает, почему
она светится.
Никто не может объяснить.
Непостижимое злит.
Поэтому всегда лучше валить
на всякие там аппараты,
зеркала, проекции.
Тогда люди смеются, это куда
полезнее со всех точек зрения,
прежде всего - экономической.
Смотри внимательно!
У родителей моих был волшебный
театр, в Санкт-Петербурге.
В один из вечеров, посреди
представления там появилось
настоящее приведение - тётя
моего отца,
которая умерла за 2 дня до этого.
И приведение заблудилось среди
разных аппаратов и проекторов.
Представление окончилось
полным провалом,
и отцу пришлось возвращать
зрителям деньги.
- Я кое-что знаю о привидениях.
- Вот как.
Дядя Исаак утверждает, что нас
окружают разные действительности,
где одна находится в другой.
Он говорит, что вокруг просто кишит
привидениями, духами, призраками,
душами, ангелами и чертями.
Считает, что даже самый маленький
камушек имеет собственную жизнь.
Хочешь ещё кофе?
Всё - живёт, во всём - Бог
или его промысел.
Не только в хорошем,
но и в самом ужасном.
Ты как считаешь?
Если и есть Бог, то это дерьмовый
Бог, которому я дал бы под задницу.
Твоя теория мне кажется
интересной и представляется,
она хорошо мотивирована.
Отнесём Исмаэлю завтрак?
Сам я атеист.
Если из тебя сделали мага и ты,
ещё в детстве, выучил все трюки,
так и благодарствуй самому себе
за внеземное вмешательство.
Как факир я делаю то,
что можно постичь,
а зрителям остается непостижимое.
А ты соображаешь, с учётом того,
что тебе ещё только девять.
- В ноябре мне будет одиннадцать.
- Ну-ка, возьми!
Исмаэль!
Я принёс тебе завтрак.
Эмили!
Эмили!
Твоя сестра дала мне коробочку
с бромом - от бессонницы.
В бульон я высыпала три порошка.
Когда ты вышел к Эльсе,
я добавила ещё три.
Я не думала, что ты будешь пить.
Дьявол!
Ты очень крепко заснёшь.
А когда проснёшься, меня здесь
уже не будет.
Я пойду к своим детям,
в свой дом,
в свою семью.
Эмили!
Эмили!
Я стану другим и ты вернёшься.
- Я никогда не вернусь.
- Я отравлю тебе жизнь!
Я буду преследовать тебя.
Я разрушу будущее твоих детей.
Ты не понимаешь что говоришь.
Я не сплю.
Я совсем не хочу спать.
Эмили!
По крайней мере, помоги мне
добраться до кровати.
Я ничего не вижу.
У меня всё плывёт.
Эмили!
Ты здесь?
Я ничего не вижу.
Эмили!
Эмили!
Исмаэль! Я принёс тебе завтрак.
С добрым утром, Исмаэль.
Это Александр Экдаль - мой друг.
Оставь нас, Арон.
Тебе нечего бояться, я его не съем,
хотя он и очень аппетитный.
Можешь вернуться через полчаса.
Ступай, Арон.
Дядя Исаак не...
Дядя Исаак - старый козёл и никогда
не узнает, что Александр был здесь.
Иди.
Нет, спасибо.
Меня зовут Исмаэль,
ты это уже знаешь.
"И будет он, аки дикий осёл.
Рука его будет против руки всякого,
а рука всякого - против его руки".
Меня считают опасным,
поэтому и запирают.
А чем ты опасен?
Напиши здесь своё имя.
Вот карандаш, к сожалению,
он тупой, но пишет.
Так, Александр Экдаль.
Теперь прочти, что ты сам написал.
Здесь написано:
"Исмаэль Рецинский".
Может, мы с тобой - одно лицо?
Может, между нами нет границ,
и мы течём сквозь друг друга,
несёмся сквозь друг друга
свободно и грандиозно.
У тебя страшные мысли,
находиться рядом с тобой -
почти мучение и
вместе с тем привлекательно.
Знаешь почему?
Я не знаю, хочу ли я знать.
Ты слыхал про то, как делают идолы
врагов и втыкают в них иголки.
Довольно топорный способ,
если вспомнить, как стремительно
доходит до цели злая мысль.
Ты - удивительная, маленькая
личность, Александр.
Ты не хочешь говорить то,
о чём всё время думаешь.
В тебе - смерть человека.
Постой.
Я знаю, о ком ты думаешь:
высокий мужчина,
светлые волосы с проседью -
поправь меня, если ошибусь -
голубоглазый, ясные голубые
глаза, мальчишеское лицо -
поправь, если ошибаюсь.
Сейчас он спит и ему снится, будто
он встаёт на колени перед алтарём.
Над алтарём - распятый пророк.
Он встаёт во сне и кричит:
"Господи, Господи, почему ты
покинул меня?"
Но никто не отвечает ему,
даже не смеётся.
Я не хочу, чтобы ты так говорил.
Это не я говорю. Это - ты сам.
Не думай ни о чём.
Он крепко спит,
его мучают кошмары.
Дай мне твои руки, Александр.
В общем-то, в этом нет
необходимости, но так надёжнее.
Двери распахнутся - и крик
пронесётся по дому.
Я не хочу.
Слишком поздно.
Теперь есть только одна дорога,
и я пойду с тобой, я уничтожу себя,
я войду в тебя, милое моё дитя,
не бойся. Я с тобой,
я - твой Ангел-хранитель.
Сейчас пять часов утра,
и солнце уже взошло.
Двери распахиваются - нет,
постой - сначала крик,
ужасный крик разносится по дому,
бесформенная, объятая пламенем
фигура движется крича.
Я не хочу. Пусти меня, пусти!
Эмили!
Пришла полиция и непременно
хочет поговорить с тобой.
Многоуважаемая фру Вергерус,
мой долг, как представителя
законоохранной власти города,
принуждает меня, уведомить вас
об ужасающих обстоятельствах
кошмарной смерти вашего мужа.
И, кроме того, согласно закону
Шведского королевства,
в присутствии сего свидетеля,
уголовного комиссара Есперссона,
провести короткий формальный
допрос,
за который, чувствительно
прошу вас, меня простить.
Итак, ваш супруг, Его...
...Высокопреосвященство Епископ,
умер сегодня утром при
ужасающих обстоятельствах.
Вы позволите?
Мы полагаем, что в деталях смогли
восстановить картину событий.
Фрёкен Эльса Бергиус, которая
была больна, была в своей кровати.
На ночном столике стояла
горящая керосиновая лампа.
Лампа опрокинулась на кровать
и подожгла: как постельное бельё,
так и волосы, и ночную рубашку
фрёкен Бергиус.
Подобно горящему факелу, больная
побежала через дом
и оказалась, случайно, в спальне
Его Высокопреосвященства.
По словам его сестры, Его
Высокопреосвященство крепко спал
после принятия снотворного,
которое вы, фру Вергерус,
дали ему ещё раньше, до того, как
после громкого обмена мнениями
с вашим мужем, покинули дом в
двадцать минут пятого утра.
Фрёкен Бергиус...
...бросилась к спящему
и подожгла...
...как постельное бельё,
так и его рубашку.
Его Высокопреосвященство
проснулся.
И ему удалось освободиться от всё
ещё пылавшей женщины,
однако сам он не смог погасить
охвативший его огонь.
Старая фру Вергерус
обнаружила своего сына
со сгоревшей нижней частью тела
и обуглившимся лицом.
Он подавал слабые признаки жизни
и постоянно кричал,
что мучение его невыносимо.
Десять минут спустя прибыли врач
и скорая помощь,
однако, к тому времени,
Его Высокопреосвященство уже
освободился от своих страданий
и испустил последний вздох.
Хотя я не могу пройти мимо
того факта,
что данное вами, фру Вергерус,
снотворное усугубило несчастье.
Я не могу также, и делать какие-либо
более серьёзные выводы
и рассматриваю случившееся
как стечение несчастливых
обстоятельств.
И просить вашу милость,
позволить мне, выразить вам
моё самое глубокое и
искреннее...
...участие.
Пойдёмте, Есперссон.
"Мадам, вчера я имел честь
навестить вас, но ваша горничная
с оскорбительными словами
не пустила меня.
Я стыжусь вашей назойливости,
маркиз, и только сожалею,
что утром у моих слуг не было
возможности снова отказать вам.
Ха!
Вы говорите, что любите меня.
В таком случае, будьте добры,
оградить меня от вашего
присутствия, которое
откровенно говоря, вызывает
у меня единственно досаду,
если не сказать гнев от унижения,
которому вы подвергли меня в
присутствии Её Величества.
Ба! Маркиз! Что делает нам
честь столь раннего визита?
Граф!
Только память о той крови, что вы
пролили за вашего императора,
граф, удерживает меня от того,
чтобы сию минуту, со всей силой,
бросить вам в лицо...
Постыдный поступок, который вы
совершили по отношению к маркизе.
...постыдный поступок, который вы
совершили по отношению к маркизе".
Мало того, что это самое ужасное из
того, что написано по-французски,
но ещё и перевод очень плохой,
герр Ландаль.
Это я вам говорю прямо, зная,
что вы приложили немало усилий.
Я знаю, что всё делалось впопыхах,
герр Морсинг, но мы в кризисе.
Раньше мы играли Шекспира.
Мы играли великого Мольера,
мы даже дерзнули взяться за
Хенрика Ибсена.
Вкусы публики, герр Морсинг!
Никто больше не хочет слушать
пение гигантов,
довольствуются песнями карликов.
Никому теперь не нужен наш театр:
ни публике, ни семье Экдаль.
Касса пуста.
Ханна!
Не может быть!
Ты теперь с нами
останешься, так ведь?
Не знаю почему,
но я очень растроган.
Дорогая фру Экдаль.
Дорогая, милая фру Экдаль.
У меня просто нет слов. Нет слов.
Теперь всё снова будет хорошо.
Эмили, дорогая!
- Добро пожаловать снова к нам!
- Спасибо.
"ЭПИЛОГ"
Мои дорогие,
мои драгоценные друзья,
я страшно тронут!
Дорогие друзья,
дорогая мама,
наилюбимейшая жена Альма,
моя любимая Эмили, которая
красива как никогда.
Мои замечательные дети Петра,
Енни и Пютте,
и всё та же самая маленькая
Хелена-Виктория,
которая тихонько лежит
в своей кроватке,
и Майя, девочка моя,
которую я так люблю!
А также мой, безотказный,
брат Карл
и его сладкая супруга,
и мой досточтимый
друг - Исаак Якоби,
сделавший для нашей семьи
бесценные услуги.
Дорогие фрёкен Вега и фрёкен
Эстер и вы, мои добрые друзья,
которые так преданно помогаете
нам взбираться по склону жизни.
И, наконец, но не в
последнюю очередь,
дорогие и восхитительные,
необыкновенно талантливые и
гениальные художники.
Если бы я мог, я прижал бы всех
вас к своей груди
и запечатлел на вашем челе
нежный поцелуй.
Поцелуй, который мог бы выразить
вам мою любовь и радость.
- За здоровье всех!
- За здоровье!
Подумать только,
что мы снова вместе,
и наш маленький мир
вновь сомкнулся вокруг нас
в спокойствии, мудрости и порядке
после этого ужаса и сумятицы.
Тень смерти унеслась,
зиму прогнали,
и радость снова вернулась
в наши сердца.
Сейчас я должен взглянуть на
маленькую Хелену-Викторию.
Она улыбается мне,
моя доченька Хелена-Виктория.
Нет, сейчас я произнесу речь!
Да, да, можешь смеяться
над своим старым отцом,
и не бери в голову то, что он
наговорит. Это всего лишь глупости.
Моя мудрость проста,
и кто-то может презирать её.
Но мне наплевать,
извини мама, я вижу,
у тебя поднялась правая бровь.
Тебе кажется,что твой сын слишком
много болтает. Я буду краток.
Итак, следовательно.
Мы, Экдали, пришли в этот мир
не для того, чтобы разгадать его.
И не думайте! У нас нет приборов
для подобных изысканий.
По большому счёту, лучше вообще
на всё наплевать.
Мы будем жить в маленькой...
...в маленьком мире.
Будем держаться за него,
и возделывать его самым
лучшим образом.
Вдруг приходит смерть,
разверзается бездна,
бури и катастрофы внезапно
захватывают нас.
Всё это мы знаем,
но не хотим думать об этих
неприятностях.
Мы, Экдали, любим отговорки.
Забери у человека отговорки, он
обезумеет и начнет бить всё вокруг.
Люди должны быть понятными,
иначе их нельзя любить или ругать.
Мир и жизнь
должны быть понятными,
чтобы, с чистой совестью, их можно
было ругать за однообразие.
Не грустите, мои дорогие,
замечательные художники,
актёры и актрисы, вы нужны нам,
как чёрт знает что.
Ведь это вы даете нам
неземную дрожь,
а ещё лучше - земное наслаждение.
Мир - пещера разбойников,
и к ночи становится темно.
Зло разрывает свои оковы
и несётся по свету подобно...
...бешеному псу.
Яд его поражает всех нас,
Экдалей и всех остальных.
Никому...
...не удаётся уйти, даже...
...маленькой Хелене-Виктории
или малышке Авроре.
И так будет.
Поэтому и надо быть счастливым
когда счастлив,
быть приветливым, великодушным,
нежным и добрым.
Поэтому нужно, и в этом нет
никакого стыда,
радоваться маленькому миру,
вкусной еде,
доброй улыбке,
цветущим садам,
вальсам.
Теперь, мои дорогие,
мои любимые друзья,
я сказал всё и можете думать об
этом всё, что хотите:
сентиментальные излияния
директора ресторана
или же словесный понос
болтливого старика.
Мне на это абсолютно наплевать.
На моих руках маленькая
императрица.
Это понятно,
но непостижимо.
Однажды она докажет, что всё,
что я сказал, на самом деле не так.
Однажды она воцарится не только в
этом маленьком мире, но над всем!
Над всем!
Все ещё здесь сидишь?
- Может, пойдёшь, ляжешь?
- Мы будем пить шампанское!
Ах, вот как.
- Я поднимусь наверх и лягу спать.
- Мы должны выпить шампанского!
- Не забудь захватить пиджак.
- Так точно, полковник!
Вот так, моя девочка.
Кушай как следует,
тогда мама может лечь спать.
- А может, ты уже наелась?
- Я возьму её.
Спасибо, Руса.
Как тебе здесь?
Все такие добрые.
Особенно директор.
По-моему, он очень любит людей.
Это правда, что он любит людей,
но особо он любит девушек, поэтому
Русе надо быть осторожной.
О, Господи!
- Спокойной ночи, госпожа.
- Спокойной ночи, Руса.
Ну, пойдём, ты очень устал.
Я бодр, как плотва, и сейчас
мы будем пить шампанское!
Сейчас не будет шампанского,
а будет - раз! И в постельку.
Мы будем пить шампанское!
Эмили, наверняка хочет выпить
за наших дочерей.
- Ступай, ложись Густаф.
- Я чертовски счастлив!
Это очень хорошо, Густаф. Но
завтра у тебя будет болеть голова.
Подумать только,
что мы снова вместе!
Альма, завтра я поеду за город
разговаривать с мастерами.
Тебе что-нибудь надо?
Меня не будет до четверга.
Ты не считаешь, что у меня
самая лучшая в мире жена?
Намного лучше,
чем ты заслуживаешь.
И самая премиленькая любовница
в мире. Прямо, как кусочек сахара.
Ты прямо с утра уедешь?
Не раньше двух.
Спокойной ночи, Эмили.
Когда я тебя вижу, мне хочется
плакать от счастья.
Подумать только, ты снова с нами!
Спокойной ночи, Густаф.
Будь послушным мальчиком и
помни, что Альме тоже надо спать.
Да, да, да. Я знаю, что Альме надо.
Знаю, что Альме надо.
Я знаю.
Тётя Эмили!
Милые, что вам так поздно надо?
Я хочу переехать в Стокгольм.
Марианн открывает магазин
и хочет, чтобы мы ей помогали.
- И мы тоже очень хотим.
- Просто ужасно.
Но у нас одна большая трудность.
Папа настаивает, чтобы Май
занималась этой кондитерской.
Май уже больше не может
с папиной опёкой.
Он такой добрый, просто не знаю.
Май хочет жить своей жизнью, и
сама решать за себя и за ребёнка.
Мы разговаривали с мамой.
Она сказала, что мы не можем так
поступать по отношению к папе.
Но потом она сказала, что жизнь
должна идти своим чередом
и что нельзя принуждать
своих детей к чему-либо.
Хотя и очень расстроилась за папу.
Это просто ужасно.
Ты должна думать о себе.
Папа уже практически старик.
Ведь так, тётя Эмили?
Ступайте, ложитесь.
Я поговорю с бабушкой.
Хелена!
- Эмили! Как приятно! Проходи!
- Я хочу посоветоваться.
Не хочешь коньяку?
Что-нибудь серьёзное?
Знаю, знаю, Май и Петра хотят
переехать в Стокгольм.
Ты на этот счёт что думаешь?
От меня ты не избавишься.
И ещё.
Да, да, ты совершенно права.
На смертном одре Оскар просил
тебя взять на себя театр.
Я тоже при этом присутствовала.
Густаф-Адольф очень обидится.
Я не понимаю все эти страсти
по Густафу-Адольфу.
Он разбирается в торговых делах,
но театр он никогда не понимал.
Это твой театр, дорогая Эмили.
Пора объяснить этому Наполеону
из провинции,
что он накануне своего Ватерлоо.
Я хотела бы, чтобы ты прочитала
новую пьесу Августа Стриндберга.
Этого противного
женоненавистника. Знаешь что!
- Пьеса называется "Игра снов".
- Вот как. Ну и что?
Мы обе могли бы играть в ней.
- Нет! Я не стояла на сцене уже...
- Тем больше оснований, Хелена.
- Ну, не буду больше беспокоить.
- Ты никогда не беспокоишь меня.
Что ты смеёшься?
Теперь всё решаем мы
с тобой - ты и я, не так ли?
Ты так считаешь?
- Спокойной ночи, моя милая.
- Спокойной ночи, девочка моя.
"...всё может быть, всё возможно
и вероятно.
Времени и пространства
не существует.
На тонкой канве действительности
воображение плетёт
и вяжет новые узоры..."
В фильме снимались:
КРИСТИНА АДОЛЬФСОН
КРИСТИАН АЛМГРЕН
АЛАН ЭДВАЛ, ЛЕНА ОЛИН
АННА БЕРГМАН и другие.
Оператор: СВЕН НЬЮКВИСТ
Композитор: ДАНИЕЛ БЕЛЛ
Художник: АННА АСП
Сценарист и режиссёр:
ИНГМАР БЕРГМАН
 

////////////////////////////