Тайна записной книжки (1981 год). Фразы и цитаты из фильма

«Тайна записной книжки» — советский художественный фильм 1981 года, поставленный режиссёром Владимиром Шамшуриным.

Все фразы и цитаты

"Выдохлись уже дожди вчерашние,
На асфальте высохла вода.
Клясться в дружбе - это дело зряшное,
Просто надо другом быть всегда.
Я буду в дальней стороне,
Но если ты попадешь в беду,
То лишь подумай, подумай обо мне,
И я на помощь приду.
Ты лишь подумай обо мне,
И я на помощь приду.
Сердце обожжет печаль осенняя
Посредине солнечного дня,
Старый друг не просто утешение -
Друг, по сути, это часть меня.
Я буду в дальней стороне,
Но если ты попадешь в беду,
То лишь подумай, подумай обо мне,
И я на помощь приду.
Грозы отгремят и успокоятся,
Мир привычный обновится вдруг,
Жить на свете как-то больше хочется,
Если знаешь ты, что рядом друг.
Я буду в дальней стороне,
Но если ты попадешь в беду,
То лишь подумай, подумай обо мне,
И я на помощь приду.
Ты лишь подумай обо мне,
И я на помощь приду.
И я на помощь приду".
- Петровна.
- Ой, Михалыч!
- Эх, бабка, на грех ты меня наведешь.
- Михалыч, меня хоть не вели выносить.
- Здравствуй, Петровна.
- С приездом, Михалыч.
- Ну что, что у вас тут происходит?
Распродаете, что ли?
- Ой, и не говори, Михалыч.
Я свою мебель продаю,
хочу Юркину недостачу покрыть.
- Татьяна дома?
- Там она, там.
Сидит каменная, а я опять
же коленку подвихнула.
Ну, какая из меня помощница?
- Вот такие дела, Алексей Михайлович.
Дети в лагере на третий срок...
на третью смену.
Пишут, просятся обратно,
надоело там грибы собирать.
Насушили уже 4 килограмма.
Где они их только взвешивают?
Вернутся, все узнают...
Как жить, Алексей Михайлович?
Если бы не они, я бы знала как.
- Юрка виноват?
- Да следователь говорит, что да.
Да конечно виноват, что там.
Черт бы нас побрал обоих!
- Татьяна, значит,
вы тоже обо всем знали?
- Вы редко бывали у нас,
Алексей Михайлович.
А то мы бы перешли на "ты".
Может быть, сейчас?
- Хорошо.
- Сейчас-то я вижу,
здесь прямо изобилие повалило,
а там у него получалось
из каких-то излишков, что ли,
что-то сверх плана и вообще.
Я говорю: "Слушай, Юра,
так хорошо, что даже страшно".
А он мне говорит: "Не боись, порядок".
Вот тебе и порядок.
Ведь когда с Севера приехали, деньги
привезли, я каждую трату считала.
Я всегда считала,
с детства еще привыкла.
Потом как с ума сошла, дети пищат,
каждым покупкам удивляются,
они на этих диванах такую
чехарду индейскую устраивали,
а мне плевать - не жалко.
- А цены на этих диванах ты видела?
- Я же вам говорю, как с ума сошла,
надо вычитать, а я складываю.
Я даже засыпая складывала. Бывало,
зашепчу, Юрка узнает, в чем дело,
и начинает мне таблицу
умножения вслух повторять.
- А кто еще с ним под эту
таблицу умножения подзалетел?
- Он один.
Я не понимаю, всегда
тут было полно народа,
вместе веселились, в театр ходили.
Я за всю жизнь столько в театре
не была, как за этот год.
- Что за люди?
- Люди как люди.
Интересные, даже интеллигентные:
Мартын Мартыныч,
Малашкин из универмага...
- Ладно, успокойся, потом доскажешь.
Мама, кажется, папа проснулся.
- Йоги!
Атас! Та-тара-ра-ра-ра!
Ой! Ой! Ой! Ой, холодно!
- Мама, а что сегодня папе придумала?
- Лаймочка. Лаймочка. Лайма.
Это ты ледок из холодильника
в ванну подсыпала, да?
Я там нашел.
- Неужели?
Может быть, это кристаллизация?
- Умница.
Может быть, может быть.
Климат-то какой.
А ты у нас тепленькая - растает.
- Шапенский!
- Опа!
- Растает! Растает! Не буду больше!
Опа! И ты против отца?
Так.
Это ты ледок подсыпала, отвечай?
- Шапенский слушает. Сейчас.
- Дай сюда. Алло. Шапенский слушает.
Алексей Михайлович? Товарищ майор!
Да! Здесь?
А где? Да!
Стойте! Нет, стойте!
Стойте там, я вам говорю.
Сейчас буду, через 10 минут. Да.
Вот теперь вы его увидите.
Алексей Михайлович приехал.
Товарищ майор здесь!
Та-тара-ра-ра-ра...
Ничего, Алексей Михайлович,
разберутся. Правда-то, она существует.
Без нее куда? Подохнешь.
Да и вы не на пустое место приехали,
мы-то здесь.
Что можем - сделаем. Лобова,
Маликова подключим, если надо.
Да что мы, не ракетчики,
товарищ майор?
Прорвемся, на том и стоим.
Прорвемся!
Сердце-то как?
- Сердце? Да ничего.
Следующей весной на перекомиссию хочу.
Вот еще зимним воздухом у себя в тайге
клапаны прочищу - и полный вперед,
рискну еще раз.
- Да? - Да.
- Мужики там в части обалдеют,
когда вы вернетесь.
Ну что, никак не можете бросить,
Алексей Михайлович?
- Тянет.
- Трудно, по себе знаю.
- Ходила Ксюша с веером,
чесалась коромыслом.
- Ксюша... Ксюша...
Я, бывает, ваши поговорки порою
в ход пускаю, не возражаете?
- Давай.
- Как всегда успеваю, Алексей
Михайлович. Еще 3 минуты мои.
- Мне сегодня к следователю,
так что особо не жди.
- Да что вы, товарищ майор?
Лайма там завертушки латышские уже
небось начиняет, часов в семь жду.
- Ладно.
- Белобрысенького моего увидите.
- Я хотел бы получить свидание
с братом. Это возможно?
- А со мной поговорить вам не хочется?
Садитесь.
- Вы меня извините,
но я бы хотел сначала с ним.
Хочу разобраться.
Он виноват?
- Виноват.
Алексей Михайлович, кажется?
- Так точно.
- Так вот, Алексей Михайлович,
нам тоже разобраться надо.
Дело следствием не закончено,
всплывают тут разные фигуры.
- Вот с этими фигурами
мне бы и встретиться.
Вы знаете, не верю я,
что Юрка виноват. Не мог он!
- Вам, скажем, следователю, я верю,
документы - все правильно,
а до конца все равно поверить не могу.
Не мог он!
Ведь Юрка это как я сам, понимаешь?
Это часть меня!
И что же, вот я чужое хапну?
Для своей красивой жизни?
Да я бы захлебнулся этим шампанским.
- Бывает, что захлебываются,
но это чаще по неопытности.
Правда, по этому делу
пока еще никто не захлебнулся.
- Да я понимаю тебя.
Ты, может, по молодости лет думаешь,
что я вот, дескать, приехал,
последний романтик с лестного кордона?
Но ведь в армии через мои руки
их тысячи прошли.
И все люди были, когда
присмотришься, разглядишь.
Иного ведь поначалу
хоть в штрафбат сдавай,
и ни разу я такого не допустил.
Ни разу!
- В армии коллектив теснее,
а на гражданке что? Сумма одиночек.
- Мужики, в "Овощах" вермут есть?
- Смирнов,
ты когда своей печенке дашь отдохнуть?
- Здравствуйте, товарищ капитан.
- Так я не сам, мужики послали.
А я все - ей-богу, все! Уже 2 дня.
- Я тут одно время участковым
работал, много чего постиг.
А к чему вы это про романтику,
про кордон?
- А к тому, что не могу
я отсюда уехать так просто.
Мне разобраться надо кое в чем
и кое с кем повидаться,
кто с Юркой рядом был.
Или что, боитесь, что дорогу перебегу?
Выжидаете.
А может, так и прождете,
пока они кто куда?
- А вы что, предлагаете развернуться
в цепь и штурмом на высотку?
Но это мы редко - извините, специфика.
А насчет встреч - можете
встречаться, разговаривать.
Думаю, с кастетом они
на вас не бросятся,
это мастера по другим затеям.
Кстати, когда с ними
разговаривать будете,
если кто-то из наших по близости
окажется, то прошу не удивляться.
Я к тому, что можно громко
не приветствовать. - Это можно.
- Вот мой телефон.
Если понадоблюсь, позвоните.
Ну, вы, кажется, дома.
До свидания, Алексей Михайлович.
- До свидания.
- Девушка, прошу прощения.
Как я могу найти Малашкина?
- Михаил Павлович, к вам.
- Благодарю.
- Я вас слушаю.
- Я Самарцев, брат Юрия.
- Очень приятно, очень.
- Мне нужно встретиться с Мартыном
Мартынычем. Как я могу это сделать?
- Подождите минутку.
- Господи, что ты мне даешь?
Мне же плащ нужен!
- Надо попробовать через него
добыть книжку с нашими расчетами.
- Понял, Мартын Мартыныч.
Сейчас выясним.
- Как я ее у этого дурака оставил?
- Хорошо.
К сожалению, не застал. Я все
обзвонил, знаете, как это бывает?
Всюду был и уехал. Извините,
вы долго еще пробудете здесь?
- Дня три.
- Заходите.
Порядок, Мартын Мартыныч.
- Как отнесся?
- Отнесся нормально.
- Сколько будет?
- Будет три дня.
- Точно?
- Точно! Сам сказал, будет три дня.
- Как выглядит?
- Простой мужик. На брата своего
похож. Покрепче, правда.
- Покрепче?
- Ага.
- Так что же все-таки он за человек?
- Да вы помните,
Юрка рассказывал, солдат.
- А свидание вам разрешили?
- Завтра в 14:00.
Что-то Лобов долго не идет.
- Лобов придет, куда он денется.
В редакции, наверное, задержался.
- Дядя Лобов все газету свою печатает.
- Боится, что без него не выпустят.
Товарищ майор... Алексей Михайлович,
а если через Лобова,
через газету попробовать, а?
- Отставить, Шапенский.
Нужна ясность, а ее нет.
В общем, сварила Ксюша курицу...
- ... а поймать забыла.
- Шапенский. - Точно.
- А ну-ка помоги мне.
- А я думал, что вы писатель.
- Почему?
- Ну так, какой-нибудь старинный.
Нам учительница, когда пример
какой-нибудь хороший нужен,
говорит: "Вспомните слова
Пушкина или Салтыкова-Щедрина".
И говорит: "Михаил Евграфович
так сказал... "
- Это понятно, а я-то тут при чем?
Ты что-то, Петруха, забрел!
- А я просто так думал, потому что
папка увидит, что я что-нибудь
не доделаю, сразу говорит:
"Как сказал бы Алексей Михайлович,
вертелась Ксюша, пекла, жарила,
ей бы еще сковородку достать".
- Подвинь бокалы.
- Сюда?
- Угу.
- А здесь мы шампанское поставим.
- Еще, когда у него самого что-нибудь
не получается, а потом получится,
он говорит: "Не знала Ксюша, где зад,
где перед, показали - разобралась".
- Ну, я ему покажу сейчас
старинного писателя.
Слушай, ты что это Петьке
про меня наговорил?
- Подождите! Посмотрите,
Алексей Михайлович. Вот вся наша рота.
Я только отсутствую, потому что
после дежурства отсыпаюсь.
- Так, ну-ка. А это что?
- Это на отработку совместных действий
рванули с трофимовской частью.
- Точно! Трофимов теперь генерал.
- Да? Лихой мужик.
Лихой.
Смотри, а я-то как сюда попал?
- Это вы случайно появились,
а Лобов вас щелкнул,
а вы как рявкните после этого:
"Что, Лобов, спутал Лешу с Ксюшей?
Обнимаетесь, старшины,
а маскировка опять дырявая".
- Рявкнул?
- Зато запомнилось,
рявкнули, рявкнули.
- А вот такой у меня нет.
- Я вам это не отдам, у меня одна.
И не просите, не отдам.
- У меня, кстати, тоже такой нет,
хоть и сам снимал. - Обнимайтесь.
- Лобов!
- Алексей Михайлович.
- Лобов!
Лобов! Молодец, что приехал.
- Всех прошу за стол.
- Алексей Михайлович, садитесь.
- Нет, хозяйка. - Нет-нет, садитесь.
- Что, ракетчики, сядем наконец?
- Да какой ты ракетчик?
Ты пассажир, Лобов!
Ездил с нами туда-сюда,
два раза стрельнул по мишени,
да и то мимо.
- Было, Лобов, было.
- А ты не мешай мне творить!
Я в душе ракетчик!
- Алексей Михайлович.
- За что?
- А помните...
- Внимание!
- Товарищ майор, Алексей Михайлович,
рядовой Маликов по вашему приказанию
и по зову сердца прибыл!
- Маликов!
- Как всегда, в своем репертуаре!
- Леша.
- Юрка.
- Провалился под лед, Леша.
- Знаю.
- Ничего, Леша, ты погоди,
я не таракан, меня дустом
просто так не посыплешь.
Они думают, я вертеться
вокруг себя буду,
тут-то ясно - не прокрутишься.
На 9 тысяч я залетел, не рассчитал.
Надо мне было все
накануне распасовать,
а я закрутился,
и утром - бац! - ревизия.
Все опечатали, не успел.
- Куда ты башку повернул, Юрка?
- Ты на меня не дави, Леша.
Я ведь вырос, верно?
Давно уже. Я помню,
как ты меня растил.
Это всегда помню, не думай.
Это вот здесь.
Только жизнь так пошла,
ты меня понять должен.
И поймешь, ты меня всегда понимал.
Я сяду, Леша, но только ты не думай,
что я такой уж лопух.
Я их тоже на крючке подергаю, они
Самарцева за дурака держать не будут.
- О ком говоришь?
О тебе я понял. Какой крючок?
- Крючок - это так, наживка.
А друзья-приятели заплатят
за каждый год моего срока,
каждый месяц платить
будут детям, Татьяне.
Я их обыграл, Леша. И чего ты молчишь?
Что, нет у тебя брата?
- Шепотом не дошепчешься, Юрка,
криком не докричишься.
- А я здесь, Леша.
Только ты не видишь.
- И что же ты теперь думаешь?
Их своих торгашьих законов
ребятишкам одежонку скроить?
Чтобы спали на ворованном,
ели на краденном,
а потом в школе про товарища Нетте
на четверки и пятерки отвечали?
- А ты думаешь, я их брошу?
Загулял папа и уехал?
Пусть я под лед провалился, я их здесь
по продленкам болтаться не оставлю.
- А чем же тебе было
плохо наверху со всеми?
- С какими всеми, Леша?
Ты знаешь, сколько их?
Ты посмотри в театре
первые десять рядов
или в ресторане, когда мест нет.
- А тебе были?
- Что?
- Места?
- Были, Леша, были.
- Ловко это вы с Татьяной
поняли, ловко.
Успели, значит, до третьего звонка,
а потом спектакль вам на выбор.
Во Дворец на елку билеты
тоже по блату доставали?
- Это у тебя там, Леша,
в лесу елок много.
Ты здесь поживи.
А ребята просят: другие-то идут.
- Где ты себя потерял? Где, Юрка?
- Прости.
- В девяносто третью.
- Ага, веди.
- Разрешите вас пригласить на
дружескую встречу. Это касается Юры.
Я хотел застать вас дома,
но Татьяна сказала, что вы здесь.
Место, конечно, не самое приятное, но
уверяю вас, что есть места и получше.
- Решайтесь поскорее, дорогой.
Так да или нет?
- Почему вы считаете,
что он мне скажет, где эта книжка?
- Помилуйте, кому же как не вам?
Он вам доверяет - используйте это.
Скажите, что книжку спрячете надежно.
Правда, Юра сейчас в запале. Но вы-то
понимаете, что ему же будет лучше.
А потом, такой мотив -
вдруг с ним что-нибудь случится:
ну, скажем, оступился, ударился
головой, потерял память...
Спокойно, спокойно,
я никаких намеков не делаю.
Но ведь может же что-нибудь случиться?
Даже секрет кока-колы знают четыре
разных человека, чтобы не потерять.
Понимаете ход?
- Ход я понимаю.
- Вот и прекрасно. А я вам гарантирую,
что до начала процесса
мы так запутаем дело,
что Юра отделается пустяками.
Видите ли, грань между хищением
и недостачей такая тонкая,
а разница в сроках такая существенная,
что... Да нет, мы все сделаем -
тут джентльменское соглашение,
это вам понятно?
- Давно я с джентльменом
не разговаривал.
У нас ведь в лесу
все больше медведи, тетерева,
а джентльмена редко встретишь.
- Оставьте вы эту морально-этическую
лабуду, Алексей Михайлович.
Попали в дерьмо - давайте в нем
плавать и решать, что выгоднее.
Я надеюсь, когда я говорю,
у вас идет мыслительный процесс?
- Идет.
- Значит так, Алексей Михайлович,
вы хотите, чтобы Юра, ваш брат,
отсидел минимальный срок? Да или нет?
- На это я вам по-школьному
отвечать не буду.
- Ясно. И хочется, и колется.
А потом, вот скажите, у вас лично есть
хоть какая-нибудь возможность
добиться этого?
Скажу сразу: любые письма к самому
высокому начальству здесь бесполезны.
Это не лопнувшая труба
и даже не гараж для ветеранов войны.
Это хищение у государства, голубчик.
Тут никого не разжалобишь
ни тяжелым детством, ни выслугой лет.
- Самарцевых, гад,
под корень извести хочешь?
Кто полег, кто сгнил, кто с голоду
опух - остались как ломаные пальцы.
Мы на одной душе только и держались.
А ты все рассчитал:
кого и за сколько купить можно?
Не бойся, не трону.
Тебя правосудие тронет,
я его подменять не буду.
- Мы посмотрим для начала,
как это самое правосудие
твоего братца оформит
в далекий край на долгие года.
Тупых только так учить и надо,
за этим его и держали.
- Значит, столицу решили навестить?
И теперь выпивши гуляем, посуду бьем.
Это как же?
- Да нет, я не пил,
и вообще, дело не в этом.
А посуду я оплатил.
- Профессионал.
В Москве где проживаете?
- У брата.
- Телефон есть?
- Да.
- Так, проверим. Может, брат научит
вас, как нужно вести себя в столице?
А то "оплатил".
Если так будем оплачивать...
- Разрешите, я позвоню.
- Минуту, минуту.
- Да я не брату, я вашему работнику.
- Пожалуйста.
- Спасибо. Позвольте?
Капитан Веревкин слушает.
- Товарищ капитан, это вас Самарцев
беспокоит, брат Юрия.
Я тут в милиции нахожусь, взяли меня.
- Что, просто так взяли? Ни за что?
- Нет, вина была,
выхода у меня не было.
- А что случилось?
- Да встретился тут с приятелями, да.
Ну и начали жизни учить...
Не сдержался.
- Вот что, Алексей Михайлович,
пообещайте мне, что завтра вы уедете.
А то наломаете дров:
нервы у вас накручены,
а случай разрядиться всегда найдется.
Вы брата видели?
- Видел.
- Ну и хорошо. О ходе следствия я вам
сообщу через две недели.
- Есть.
- А сейчас дайте мне дежурного.
- Пожалуйста.
- А у тебя ничего не изменилось.
Все те же куклы. О, новая.
- Ты зачем пришел?
- Ты мне нужна, детка.
- Опять. Я так и знала. Я так и знала.
Господи, могу я наконец-то жить так,
как я хочу?
- Ты так и живешь:
у тебя все есть, и будет все,
если этому никто не помешает.
- Ты же мне обещал.
- Понимаешь, Таточка,
для тебя, для меня, для всех нас жизнь
может повернуться очень странно,
незаслуженно глупо, и все
из-за одного туповатого моралиста.
Хороший кофе.
Сейчас его надо как-то отвлечь.
Ты с ним познакомишься.
Вскружи ему голову -
тебе ведь это не трудно.
И при случае постарайся узнать,
где находится
такая маленькая книжечка,
в которой написаны вещи,
очень для нас интересные.
Но уж если тебе удастся раздобыть ее,
благодарность моя
не будет иметь границ.
Видишь, как мало прошу я у тебя
в память о нашей нежной дружбе.
- А если я откажусь?
- Почему это люди
всегда задают этот вопрос?
- Такие-то дела, Петровна,
такая история с географией.
- Да, дождалась на старости.
Не знаешь, где споткнешься.
Как теперь быть? Дело-то вроде тайное.
Ну да ладно, возьму грех на душу.
- Ты о чем это, Петровна?
- А может, это вовсе и не грех?
Где она у меня тут была?
Брат-то он всегда брат -
во вред не сделает.
Вот смотри, Михалыч, дал мне ее Юрка
и сказал: "Спрячь, Петровна,
и забудь, что я тебе ее дал".
Вот мне и кажется,
что они вокруг этого и вьются.
- Что вам от меня нужно?
- Девушка, у вас будет 20 копеек
разменять? Слушай!
- Разрешите мне пройти!
- Я же тебя спрашиваю! У меня вопрос!
- Оставьте меня в покое!
- Слушай, что ты ломаешься?
- Отпустите меня!
Да что вам...
- Отпусти! Помогите!
Пустите меня! Что вы ко мне пристали?
- Что ты орешь-то? Чего ты орешь?
- В чем дело?
- Я иду, а он пристал!
- Пустите девушку.
- А ты кто такой будешь? Да я тебе...
Да я что? Я ничего. Пожалуйста.
Подумаешь - и пошутить
с ней нельзя! Фифа!
- Я шла к подруге, и вдруг он.
- Успокойтесь, я вас провожу.
- Нет, спасибо, не надо.
- Но он же стоит.
- Хорошо.
Пойдемте через этот переулок.
- Простите, мы с вами
так и не познакомились.
- Наташа.
- Алексей.
- Вот я и пришла. Спасибо вам!
До свидания.
- Как же так? Может, мы погуляем или
посидим где-нибудь? Тут парк рядом.
- Зачем все это?
- Не знаю.
Если вы, конечно, не хотите, то...
- Хорошо, я дам вам свой телефон.
Однако. Для ваших знакомых
не хватает одной?
- А, да нет, это так.
Тут, в общем, циферки-циферки.
- Так вот, позвоните как-нибудь.
- Спасибо.
А может, мы все-таки погуляем?
Мы почти в парке.
- Хорошо, только недолго.
Я обещала быть у подруги,
мне надо позвонить.
- Пожалуйста, вон автомат.
- А что это?
- Синичка, гаичка.
- Однако.
- Зайдем? Вы были здесь?
- Нет.
- Отлично, я думаю, это интересно.
Так, начнем. Опа!
- Лихо!
- Ай, один остался! Так, давай.
- А вы давно играете?
- Первый раз!
- Ну да! Ладно, рассказывайте!
- Честное слово, первый раз.
Так, замах. Ага!
- Ах, не получилось!
- Ну ничего!
Надо не бросать, а катить шар.
- Эх! Ну вот!
- У вас все так получается
с первого раза?
- О, если бы!
К сожалению, Наташа,
чаще бывает наоборот.
- А у вас неприятности.
- Брат у меня под следствием,
Наташа, понимаешь?
- Простите меня пожалуйста.
- Ничего-ничего.
И вот от этой вот книжечки -
простенькая, казалось бы, книжечка,
но кое-кто дорого бы за нее заплатил.
- А это что, те самые циферки-циферки?
- А, да, они самые. Да ты не думай,
я брата не оправдываю.
Он к этим циферкам
вообще отношения не имеет.
А вот по неким его дружкам
тюрьма давно скучает.
Я надеюсь, она их примет надолго.
Ой, что это я все говорю, говорю?
- А вы говорите, говорите.
Я закурю.
- Все еще играешь?
- Нет, собираю.
Они мне очень нравятся. Они как живые.
Я с ними иногда разговариваю.
А эта - моя любимая.
Вам нравится у меня?
- Да, но мне пора.
- Куда же вы на ночь глядя?
Скоро рассвет.
- Неуемный мужик-то оказался.
- А может, он ее - того?
Аффект!
- Без аффектов обойдется.
- Слушай, так, может быть,
у него вообще нет этой книжки?
- Как это нет?
- Что же мы торчим-то?
- Она сама звонила Мартыну из парка.
Сказала, что книжка у нее.
- Точно? - Да точно.
Она ее вынесет или даст сигнал.
- Торопитесь, вам надо уходить.
- Что-нибудь случилось?
- Уже утро. Вам пора.
- Интересно.
Слушай, ну ты это...
Ты можешь все-таки сказать,
что случилось?
- Хорошо. Идем.
Смотри.
- Ты?
- Я.
Я. Все я. Я!
- Пошла Анюта с Ксюшею
в саду поспать под грушею.
- Раньше надо было!
- Заткнись!
Давай здесь плечом нажмем!
- Открой!
- Давай, поднажми!
- Открой, говорю!
- Я жму, а ты не жмешь!
- Я говорю, открой!
Татка, слышишь? Открой, тебе говорят!
С Мартыном будешь разговор иметь!
- Алло! Алло, Шапенский? Прикрой меня.
Срочно приезжай. Садовая...
- 17.
- Садовая, 17, квартира...
- 41. - Квартира 41. Да. Жду.
- Тсс! Звонит, сволочь.
- Беги сообщи нашим,
а я тут разберусь.
- Алло, девушка, вы меня слышите?
Мне срочно нужен капитан Веревкин. Да.
Да-да. Найдите, пожалуйста. Алло.
Алло. Алло! Алло!
Все, отрубили, гады.
- Открой, я говорю!
Кому сказал, открой! Открой!
Я что тебе сказал? Открой! Открой!
Все равно никуда не выскочишь!
Добром прошу.
Ну ладно, не открывай, не открывай.
Сейчас дождешься.
Мужик. - Чего тебе?
- Тебя там ваши внизу ждут,
просили передать. Понял? - Понял.
Вот зараза. Ты смотри! Что такое, а?
Алло! Парень, помоги!
- Алексей Михайлович!
Алексей Михайлович, это Шапенский.
- С машиной?
- Да, внизу.
- А где эти двое?
- Один в лифте отдыхает, слышите?
А другого я не видел.
- Вы что, все вымерли?
- Слушайте, товарищ майор,
а что здесь происходит?
Может, милицию вызвать?
- Отставить милицию, Шапенский.
Жди, я сейчас.
Пошли. - Нет, нет, нет.
- Идем, прошу тебя.
- Эй, мужик, ты чего сидишь?
Я же тебе сказал, что тебя внизу ждут.
- Ну погоди! Ах ты!.. Ой!
Ну я тебя еще встречу!
- Нет, нет, нет!
- Идем быстрее, некогда!
- Эй, слышишь, остановись! Стой!
Давай обратно, слышишь? Стой! Стой!
Зеленые "жигули" видел? Давай за ними.
- Поехали!
- Жми давай.
- Гони!
- Окопаться бы, Леша.
- Сначала бы оторваться от них,
а потом уже окапываться.
- Позвонить бы сейчас.
Есть один человек.
- Ну придумали.
Они вас вместе
с телефонной будкой снесут.
Может, ко мне? Лайма-то ушла.
- А Петька? - А-а.
Есть место, есть!
Давайте попробуем оторваться.
Маликов, встречай гостей!
- О-о! Ой, Шапен!
- Я! - Старшина!
Ну посетил! Порадовал!
- Здорово. - Здорово.
- Ну-ка улыбнись.
- Чего "улыбнись"? - Ну улыбнись.
Вставил! Ну молодец. А тебе сюрприз.
- Какой сюрприз?
- Ну посмотри. Ну посмотри. Иди.
- О! Товарищ майор!
- Здравствуй, Маликов!
- Вот это, Алексей Михайлович,
вот это да! Не ждал вас так скоро!
Вот это сюрприз! Что, все приехали?
А где же Лобов?
- А он должен приехать?
- А как же!
Мы с ним сегодня сговорились
постругать немножко.
Ух ты! - Поздоровайся,
не стесняйся, поздоровайся.
- Здравствуйте.
Маликова красотой не запугаешь.
Рад видеть вас у нас в Фирсановке.
- Бонжур.
- Не понял?
- Ну-ка, Маликов, проводи даму.
Чайку нам сообрази, а мы сейчас тут...
- Понял.
- Надо посоветоваться с одним
человеком. Вот его телефон,
нужно срочно ему позвонить.
- Братцы, братцы, что происходит?
- Где у тебя тут телефон?
- Да, я тоже Лайме отзвоню,
а то придет, волноваться будет.
- Ага, телефон. Значит так,
сейчас чуть левее,
через лесок, там под горку
и через мостки, ближе к новым домам -
прямо красная будочка.
- Ясно.
- Давайте я вас провожу?
- Маликов!
Тебя майор о чем просил?
А ну выполняй.
- Ага. Понял. Понял, Шапен.
- Как же вы попались,
Алексей Михайлович? - Не готов был.
- Да? "Не готов".
- Девушка, чайку не желаете?
Эй, девушка, где вы?
Эй, девушка!
О ведьма, а?
Как сквозь землю провалилась!
Эй! Девушка! Куда ты исчезла?
Эй, девушка!
- Докладывает контрольный:
объект прошел на загородное шоссе.
Передаю четвертому.
- Вас понял. Сейчас выезжаем.
Разрешите выезд опергруппы?
- Выезд разрешаю.
Действуйте.
- Да, Шапенский,
если уж везет, то вот так.
- Действительно. Алексей Михайлович,
эта работа-то свежая, а?
- Значит, не оторвались.
- Сейчас они в ловушке,
никуда не денутся.
Обидно, девку упустили,
может наболтать лишнего.
- Да что она знает?
Кроме фирменных тряпок да ресторанов,
ее ничего не интересовало.
До сих пор в куклы играет, дура.
- Наши давно отзвонились?
- Да только сейчас.
А ты прибавь, прибавь.
- Угу.
- Товарищ майор! Алексей
Михайлович! Товарищ майор! Эй, Шапен!
Что происходит? Что за дела-то, а?
Тип какой-то черный
вокруг дома крутится.
- Надо торопиться, Алексей Михайлович.
- Девчонка-то на чердак забралась.
- Может, она чего задумала?
Ты-то чего задержался?
- На электричку он опоздал.
- Не рассчитал время.
Так что мы ждем-то?
- Сейчас Алексей Михайлович
распорядится.
- Докладывает контрольный:
объект свернул на Фирсановку.
Успокойся.
Идем, здесь нельзя оставаться.
- Это они?
- Черт-те что! Трудновато придется.
Закрутилась мельничка!
Будем разбираться.
Давай в дом.
- Эй, мужики, что за дела?
Нарушаете конституционное право!
- Запирай!
- Спокойно, без паники.
- Ничего, отобьемся.
- Сволочь!
- Все по окнам! Головы не высовывать!
- А ну, ребята, облепили дом!
Эй вы, умники, выходи!
- А ну поторопи их, пора кончать.
- Сейчас, Мартын Мартыныч.
- Лобов! - Держи.
- Давай.
- Врешь, не возьмешь!
- Пошла!
- Ага, попались!
- Хватит, мне надоела эта возня.
- Понял, Мартын Мартыныч.
- Подержите!
- Ну здравствуйте, Алексей Михайлович.
Минуточку. О, какой костлявый!
Плохо кормят?
Или у вас в лесу тоже воруют?
Не то. Она! Она.
Вот и все, Алексей Михайлович.
И зачем надо было
затевать этот сыр-бор?
- Разрешите посмотреть.
- Все по местам!
- Спокойно, спокойно.
- Стоять!
- А ну без шуток.
К машине!
Побыстрее, побыстрее.
Ну давай, проходите, проходите.
- Цирк.
- Опять вставлять.
- Да.
Да, ребята, вот тебе
и Анюта с Ксюшей.
- Пойми, не мог я тебя
с ними оставить.
- Может...
Может, было бы лучше?
Все равно больше ничего не будет.
Ничего.
- Больше ничего не будет.
Девочка ты моя милая,
неужто так всю жизнь -
лгать, изворачиваться, притворяться?
Вот как вчера.
- Неправда. Неправда. Неправда.
Я тогда не нарочно.
Не нарочно!
- Как бы хотелось этому верить.
Как бы хотелось.
- Поздно.
- Что поздно?
- Все поздно.
и ни черта путного не сделал.
А может, надо было по-другому как-то?
- Хорошо, что нашумел.
Без тебя бы я вообще сломалась.
- Ну-ну.
Ты излишне-то не слабей, ясно?
Ну-ну-ну. Ну что, присядем на дорожку?
- Давай.
- Петровна, ты где там?
- Жалко, что уезжаешь.
Когда теперь увидимся?
- Да куда уж я от вас денусь?
- Вот, Михалыч.
Тут девка к тебе приходила,
такая, стриженная,
и просила тебе передать.
- Однако.
- Ох, Михалыч, ты девкам-то не верь.
 

////////////////////////////