Элиза, жизнь моя (1977 год). Фразы и цитаты из фильма

Elisa, vida mía (1977)

Все фразы и цитаты

 ЭЛИЗА, ЖИЗНЬ МОЯ
Я не видела своего отца много лет,
и, на самом деле,
не очень скучала по нему.
Я почти никогда ему не писала...
Только несколько открыток,
чтобы сказать, что со мной всё в порядке,
и что мы с Антонио
шлем ему свою любовь.
Я не хотела видеть его больным,
пытающимся восстановиться
после недавней операции.
В то время, как мой брак
переживал кризис...
Вообще-то... один из кризисов.
Когда я получила
от своей сестры, Марии, телеграмму,
в которой сообщалось о папиной болезни,
а потом тревожный звонок
от моей семьи,
давший понять, насколько
серьезной была ситуация,
я решила уехать из Мадрида.
Откровенно говоря,
в конечно счете, это был
предлог уехать из дома
и спокойно поразмышлять
над моей ситуацией.
Уезжая всё дальше от Антонио,
я осознавала, что
не смогла бы вернуться
к мужчине, с которым
провела семь лет.
Я уезжала, как теперь понимаю,
зная что никогда не вернусь.
Какое уютное место для жизни.
Ты не представляешь,
как тут зимой.
Помнишь последнее Рождество,
Хулиан?
Мы досмерти замерзли.
Это невыносимо.
- Даже с включенным обогревателем.
- Мама, его здесь нет.
- Как это - его здесь нет?
- Нет!
Как странно.
Однажды он нас
по-настоящему испугает.
Папа?
Во всяком случае, он не болен.
- Изабель?
- Да.
Посмотри.
Это было здесь.
"Скоро вернусь".
Слава Богу.
Я волновалась...
Он так изолирован здесь.
Нету даже телефона.
Что если он заболеет?
Знаешь, что он говорит?
Лучше умереть одному,
чем в плохой компании.
Где старик?
Ты мог бы проявить
немного уважения.
"Старик" оставил записку.
Я волновалась.
Не о чем тут
волноваться.
- Где мне это поставить?
- На кухне,
где же еще?
Я устала.
Положи в холодильник.
Нет, в морозилку.
А то оно не будет холодным.
Я понимаю, почему
он никогда не запирает дверь.
Красть нечего.
Изабель.
Ты когда-нибудь
можешь расслабиться?
Ты можешь помочь?
Посмотри, нет ли еще
грязной посуды.
Нет.
Ты можешь оставить
ее в покое?
Перестань мыть
хотя бы раз.
Это для нас не сложно.
Мы можем сделать ему сюрприз.
Делай, что хочешь.
Мне нужно подышать свежим воздухом.
Ну же, помоги мне!
Якобо!
Аранткса!
Папа!
Пойдем поиграем!
Моя усталость - это...
Моя усталость - это усталость человека,
который никуда не идет.
Но куда же я шел?
Что было моей целью?
Может быть, все
это было только иллюзией.
Я не могу сказать,
что был обманут,
потому что сам был
соучастником обмана.
Только теперь я понимаю,
что вещи,
которые я узнавал,
в большинстве своем
бессмысленны,
но они давали смысл
моей жизни...
Я достиг точки...
где они мне больше
не нужны.
Теперь этот человек,
которого я вижу в зеркале,
хочет начать новую жизнь,
не отвергая прошлого.
У этого человека ничего нет.
Ни молодости,
ни физической привлекательности,
ни чувства, что он нашел истину,
но он просто верит,
что жизнь
сама себе награда.
Этому человеку даже
не хватает смелости
вкусить тех радостей, которые,
как говорят, приходят со зрелостью.
Этот человек, неуклюже
ковыляющий вдоль своей тропы,
покорился себе,
чтобы начать новую жизнь.
И единственным препятствием
на этом пути
является страх,
что уже слишком поздно.
- Посмотрите...
- Дедуля!
Какой сюрприз!
Привет, Арантксита!
Якобо!
- Привет, Луис, как ты?
- Привет, папа!
У нас для тебя сюрприз.
- Привет.
- Привет!
Помните песню?
Раз, два, три...
Дедуля...
- Что нужно сказать?
- С днем рождения!
-Привет.
- С днем рождения.
Очень хорошо, очень хорошо.
- Мы тебя удивили?
- Вы всегда удивляете!
Подашь мне этот хлеб?
Ты это видел?
Давайте произнесем тост.
За Луиса и за множество
счастливых лет впереди.
Спасибо.
- С днем рождения.
- Спасибо.
- С днем рождения.
- Спасибо.
- С днем рождения.
- Спасибо, Элиза.
- Хорошее шампанское...
- Оно отличное.
- Папа, можно нам пойти?
- Идите, да.
Идите на улицу и поиграйте.
- Могу я покататься на велосипеде?
- Да, конечно.
- Оставайтесь во дворе.
- Почему?
Потому что!
Не смейся. Дети
нуждаются в дисциплине.
Потому что!
Когда они вырастут...
Нет, нет, нет.
Это твой день рождения.
Мы сами вымоем.
Садись, Хулиан.
- Еще?
- Да, пожалуйста.
Сегодня особенный день.
Какое великолепное застолье.
Ничего общего с обычным
имровизированным обедом.
- А паштет...
- Прелестный.
Из Страсбурга.
Он превосходный.
Но свежий паштет
в Париже...
Сигарету?
- Нет, нет. Я бросил.
- Правда?
Правда. Даже
не знаю почему.
Вот.
Кто нальет кофе?
- Помнишь?
- Да.
Нет, позволь мне.
Когда мы были маленькими,
мы боролись друг с другом
за право налить кофе.
Обманщица.
Вы всегда любили кофе.
Ваша мать добавляла его
в ваше молоко.
Сахару?
- Нет, спасибо.
- Я люблю кофе.
Можно мне...?
Я просто обожаю кофе.
- Я могу пить его весь день.
- Тебе надо?
Вот почему ты вертишься
и мечешься.
Прошлой ночью
ты не могла угомониться.
Она еще и говорила.
- Правда?
- Что я говорила?
Не знаю,
но ты веселилась!
Ты смеялась.
Мне всегда снится
один и тот же сон.
Что за сон?
Ну...
Мне снится...
что мы возвращаемся в Мадрид,
в мамин дом...
ну... в мамин
и папин дом,
и ничего не изменилось там.
Те же картины,
тот же стол,
и тот же буфет из ореха...
и на буфете
серебряный поднос
с серебряным чайным сервизом.
Он всегда был там...
Это очень яркий день,
и свет проникает
через окно так...
Я не могу описать это.
Он почти ослепляющий...
И в серебре отражается
этот свет.
Потом у меня появляется
такое странное чувство...
Не могу описать его...
как если бы все ожило.
Я не знаю...
Чайник,
и чашки...
они начинают вибрировать...
дрожать.
Но не точно так, нет...
Это... не могу объяснить, но...
мы все...
сидим вокруг стола.
Папа, мама и я...
- А я?
- Да, и ты тоже здесь.
Мама и папа
парадно одеты.
На папе костюм
и галстук.
На маме...
На маме - одно из
ее выходных платьев.
А на тебе...
я не помню.
Мы только что поели.
Вдруг я смотрю наверх,
и хрустальная люстра
тоже начинает
вибрировать, вибрировать
едва заметно, едва заметно...
Все дрожит и
вибрирует...
Это, должно быть,
землетрясение.
Я как-то попал в одно, и
я помню, что вся мебель
и вся посуда
тряслись как сумасшедшие.
Картины попадали со стен.
Это было не так.
Трудно объяснить.
Как будто бы всё...
пульсирует...
Не знаю.
- Что происходит потом?
- Ничего. Я просыпаюсь.
Чайный сервиз не был серебряным.
Не был?
Он был фарфоровый
с синими цветами. Помнишь?
Я смутно помню.
Разве он не был синим?
Папа!
Это был белый фарфор...
- с овальным зеркалом...
- Да, именно.
У люстры были такие
смешные перекладины...
и с них свисали тонкие кристаллы.
Как же они называются?
- Паучки.
- Паучки.
Да. Ваша мать настояла,
чтобы их подвесили.
Это был свадебный подарок,
который я всегда ненавидел.
Мне они нравились.
Изабель, мы не должны
долго задерживаться.
Ладно... когда, ты
думаешь, нам надо идти?
Скоро.
Через полчаса.
У меня завтра насыщенный день.
Важное дело.
Я совершенно завален работой.
Папа, где фотоальбом,
который я тебе дала?
В моем кабинете.
- Могу я взять его?
- Да, конечно.
Он с моими папками,
слева.
- Ты пойдешь со мной?
- Да.
Что за важно дело?
Это расплата за удачу.
Конфискованная земля,
уклонение от налогов.
То, что мы обнаружили -
настоящий скандал.
Настало время, когда закон
должен быть призван каждым.
Ты веришь в эти законы.
А я нет.
Вы избегаете реальности.
Чьей реальности? Твоей?
Твоей жены? Или моей?
Я не это имел ввиду.
Реальности общества,
сформированного из индивидуальностей,
которые принимают
правила для жизни.
И кто определяет эти правила?
Какая разница?
Общественное мнение,
история, люди...
Извини, но я не верю в это.
На мой взгляд, эти правила должны
существовать для каждого.
Эти правила уничтожают гуманность.
Я пришел сейчас к мысли,
что я хотел бы вернуться назад.
Забыть всё, что я
узнал. Чтение, математику...
- Даже алфавит.
- Невозможно.
Может быть, невозможно,
но я хотел бы.
Эти законы и правила могут свести
человека с ума.
Вы не читали о том парне
в газете?
Одном бедном верующем,
который не смог больше этого выносить,
заперся в своей комнате
на 6 или 7 часов,
и полиция расстреляла его.
Хуже того, люди хотели,
чтобы его расстреляли.
Это ужасающий симптом...
доказывающий, что несмотря на
эти законы и правила,
человек, по природе, мстителен.
Всегда добивается мести.
Что-то не так с вашими правилами,
если больного человека
пристреливают как собаку,
и его собственные соседи
желают ему смерти!
Вот он.
Посмотри.
Белый с цветами.
- И здесь.
- Ты права.
Видишь?
Серебряным был
суповой сервиз.
Эта фотография, действительно,
пугает меня.
Почему?
Я не знаю.
Это как зеркало...
видеть себя в прошлом.
Это я.
А это кто?
Мамина кузина.
Так и есть.
В этом месте...
Там была наша пещера.
- Помнишь?
- Да, там сзади.
Никто не входил в нее
без пароля.
Какой он был?
Ти...
To-то-то...
- Синяя утка.
- То-то-то синяя утка.
Да.
Как у тебя дела с Хулианом?
Нормально.
Как у всех, я думаю.
Хорошие дни, плохие дни...
Почему ты спрашиваешь?
Я почуствовала некоторую
напряженность
между вами.
Почему?
Когда Хулиан сказал, что ты
говорила во сне,
ты выглядела беспокойной.
Как будто ты что-то
скрываешь.
Так и есть, я что-то скрываю.
Ясно.
Ты счастлива?
Да.
Ты его любишь?
Очень.
Что ж,
теперь твоя очередь...
Что у тебя не так?
Мне нечего сказать.
Я не знаю.
Я должна принять решение...
и я не могу.
Я не знаю.
- Якобо, Аранткса.
- Что?
Давайте ваши вещи,
мы уезжаем.
- Вот.
- Спасибо.
- До свидания. Поцелуйте меня.
- Хорошо.
До свидания, папа.
То есть дедушка.
- До свидания.
- Пока. береги себя.
Спасибо.
Это был замечательный день.
Почему бы тебе не остаться
со мной на неколько дней, Элиза?
- Что?
- Да, если у тебя нет других планов.
Я собиралась к Изабель
на несколько дней.
Не беспокойся,
иди.
- Да?
- Да. Ее сумка в машине.
Хулиан, дай сумку Элизы.
Она остается у папы.
- Позволь мне.
- Папа, я тебе не помешаю?
Конечно, нет!
Ты останешься?
- Да.
- Замечательно!
Давайте, мы еще можем
успеть до пробок. Счастливо, Луис.
Пока.
- Пока.
- Увидимся.
Пока, Хулиан.
Спасибо.
- До свидания.
- Пока.
Показать тебе окрестности?
- Ты не устала?
- Нет.
Что ж, здесь есть не так много,
что посмотреть, но мне нравится.
В это время я как раз прогуливаюсь.
- Это религиозное?
- Нет.
Что тогда?
Это длинная история.
Я просыпался и спускался
по этой тропинке каждый день.
Как-то я нашел женщину,
лежащую на этом самом месте.
Сначала я подумал, что
она потеряла сознание.
Я подошел, чтобы помочь ей,
но она была мертва.
Я перевернул ее и увидел
рану на её груди.
Ее платье было все в крови.
Я вызвал полицию.
Все, что они сделали -
это завалили меня вопросами.
Потом явились все эти репортеры,
расспрашивающие о "мертвой вдове"...
Так они ее называли.
Они, действительно, думали,
что я убийца.
А цветы?
Они от родственника?
Нет. И это мой секрет.
Я поделюсь им с тобой.
Год спустя, кто-то принес...
этот белый камень и вазу с цветами.
Я почти забыл,
но потом понял, что это
могло иметь отношение
к убитой женщине.
Зачем еще кому-то
приносить сюда цветы?
Так я подумал.
Родственник или друг...
- или любовник...
- Да.
Каждый год в один
и тот же день
кто-то менял цветы
и очищал камень.
Однажды любопытство пересилило меня,
и я решил выяснить, кто это был.
Я ждал несколько часов.
Только на рассвете появился мужчина
на мотоцикле, его лицо было закрыто.
Он поменял цветы и вазу.
- Ты его знаешь?
- Да.
Я узнал его.
После этого, я решил
выяснить, почему каждый год
он совершает свой
маленький религиозный ритуал.
Я прочитал все, что мог
об этом преступлении,
я расспрашивал о мужчине
в деревне,
и пришел к выводу...
Что он убийца.
Да.
Хотя это может показаться абсурдным,
я понял, что он
вполне может быть убийцей.
Ты пошел в полицию?
Нет. Что ж, я мог ошибаться.
Я предпочитаю не вмешиваться.
Я не судья.
Пойдем, становится холодно.
- Я не замерзла.
- Мы приведем в порядок твою комнату.
Там есть полотенце?
Элиза.
Нет.
Здесь недостает удобств.
У меня была уборщица,
но она была слишком шумная.
Мне нужнo уединение...
- Это дается ценой беспорядка.
- Да.
Я не хозяйственный.
Я думаю, у меня
есть занавески для тебя.
Я не люблю занавески,
но я достану их для тебя.
Нет, и так нормально.
Завтра.
Я очень счастлив,
что ты решила остаться.
Я тоже.
Фигура моего отца
вырастала со временем.
Теперь я понимаю,
что мое представление о нем
пришло от моей матери.
Однажды ее задело, что
он не возвращается,
очень тонко, но убежденная
в своем мнении,
она пыталась убедить нас,
показать нам и себе самой,
что мой отец был
больным эгоистичным человеком.
Моя мать была оплотом семьи.
У нее была сильная воля, но
временами она впадала в депрессию.
Она говорила, что
хочет умереть,
и запиралась в своей комнате
на несколько дней.
Это было странно,
необъяснимо.
Она чувствовала себя опустошенной,
бесполезной, неудовлетворенной...
неспособной следовать
повседневной жизни.
Я не уверен,
Но я думаю, что она
пыталась совершить самоубийство,
однако, малодушно.
Странным было, когда
через несколько дней кризиса,
она просто вскакивала с постели,
ее силы возвращались,
и она улыбалась, как обычно.
Странным было,
когда через несколько дней кризиса,
она просто вскакивала с постели...
ее силы возвращались,
и она улыбалась, как обычно.
Я не должна шуметь.
Я не должна шуметь.
Если я буду шуметь,
я упущу...
Вот так.
Вот так.
"Возможно, что несмотря на его
изобретения и прогресс,
несмотря на его культуру
и познание Вселенной,
человек лишь поверхностно
касается смысла жизни?"
- Привет, папа.
- Элиза.
Ты не спишь?
Куда ты идешь?
Я отправляюсь в очень
долгое путешествие.
Поцелуешь меня на прощание?
Насколько долгое?
Я не знаю. Спи.
Заботься о своей матери.
Мне было девять, когда
отец ушел от нас навсегда.
Он ушел не сказав ни слова.
Вернее...
он зашел и поцеловал нас на прощание.
Мария спала, а я проснулась.
Я спросила его, куда он идет.
Он сказал: прогуляться.
Он казался счастливым.
Он ничего не взял с собой,
и не оставил даже записки...
Он просто тихо исчез из нашей жизни.
Когда я увидела его разорваную
фотографию
в мусорном ведре, я поняла,
что для нас он умер.
Я была расстроена, что-то вроде этого.
Мария всё плакала и плакала.
Разделение. Развод.
Мы слышали об этом в школе,
но ни с кем из наших знакомых
такого не происходило.
Моя мать была спокойна,
даже бледна и равнодушна.
Она поздно приходила с работы.
Однажды я услышал, как она плачет.
Бедная мама.
Хотя она никогда бы
не приняла его.
Она предпочла бы,
чтобы он умер.
Это бы освободило ее,
дало начать новую жизнь -
то, чего она никогда не смогла бы
себе позволить, будь он жив.
Линия 9242, Кабина 4.
Антонио?
У меня всё хорошо.
Правда, хорошо.
А ты как?
Нет, ладно...
Послушай, я звоню,
чтобы сказать, что...
я остаюсь на несколько дней.
Я у отца.
Да, но я передумала.
Сейчас я с отцом.
Нет, мне ничего не нужно.
Мне просто нужно несколько
дней для себя.
Мне нужно немного... отдохнуть,
вот и все.
Ничего не случилось, нет.
Я в порядке.
Я не знаю.
Нет, я просто хочу побыть одна.
Я вернусь через неделю,
или через 10 дней.
Антонио, нет.
Спасибо, но я предпочитаю
побыть одна.
Ты можешь это понять?
Ладно, Антонио...
Пока.
Ты до сих пор переводишь?
Да, конечно. Я не могу остановиться.
За это мало платят, но
достаточно, чтобы прожить.
Еще у меня мои уроки.
А чем ты еще занимаешься?
Чем занимаюсь? Не знаю.
Я думаю, я дышу,
я гуляю...
Я живу.
Немалый подвиг!
У меня нет социального обеспечения,
нет страховки,
нет акций -
ничего такого.
Это даже не мой дом.
Я его снимаю.
Ты ходячее бедствие!
Может быть.
Может быть.
Я никогда не смогла бы сделать то,
что ты сделал...
Просто оставить все позади.
Где вино?
На холодильнике.
Подожди, подожди.
- Замечательно.
- Правда?
- Возьму сыр.
- Хорошо.
Ты, наверно, был сыт по горло...
раз сделал это.
Я был намного старше,
чем ты сейчас.
Не настолько уж и старше.
- Выглядит хорошо.
- Посмотрим.
Аль денте.
- Приправа?
- Немножко.
Надеюсь, что получилось.
Спасибо.
- Папа?
- Что?
О чем ты пишешь?
- Тебя это, действительно, интересует?
- Да.
Ничего важного.
Я постепенно собираю материал,
и пишу каждый день понемногу.
Вне какого-либо плана.
Когда мне хочется.
Время от времени, я осознаю,
что всё это не имеет смысла
и сжигаю это.
Сжигаешь?
Да, и начинаю всё снова.
Говорят, что все писатели хотят,
чтобы их читали.
Да.
Это правда.
Но гораздо важнее чувствовать
внутреннюю необходимость.
Иногда я чувствую эту необходимость.
Когда это пылает внутри меня,
я пишу.
Но...
без претенциозности.
Я пишу, потому что
мне нравится это делать.
Ничего больше.
Я не выношу людей, которые
бесконечно говорят об искусстве,
тех, которые думают, что они
создают что-то существенное.
По мне, писать - не лучше,
чем подметать улицы
или укладывать кирпичи.
- Я помню твои письма.
- Правда?
Я сохранила их.
Одно мне особенно запомнилось.
Написанное после бабушкиных похорон.
В нем не было
ничего трагического.
Ты говорил, что они загриммировали ее
и надели парик,
чтобы сделать ее
более презентабельной.
И семья дралась за все ее вещи,
ее картины, ее мебель,
ее украшения...
и ты смеялся.
Ты говорил, что тебе кажется
более логичным,
что, когда ты умираешь, все вещи,
которые у тебя были,
тоже должны исчезнуть.
Люди, которых ты любил, семья...
даже твоя мебель...
ты упомянул старое кресло...
и фотоальбомы, книги,
даже любимые пейзажи.
Я, действительно, говорил всё это?
Нет.
Я уже достаточно выпила.
Да, да.
Вывод:
Никогда не пиши писем.
Нет, нет.
Когда я был молодым,
я был настоящим
литературным снобом.
Я писал по несколько черновиков
для каждого письма,
даже мог целый день
писать единственную страницу.
Я был уверен, что когда-нибудь,
кто-то опубликует
мои письма.
Сейчас письма, которые мне действительно
нравятся - это письма спонтанные...
с орфографическими ошибками...
плохо написанные письма -
они часто самые глубокие.
То же самое с фотографией.
Я ненавижу эту современную
художественную претенциозность.
Я терпеть её не могу.
Но, что касается этого письма -
я не знаю.
Я не написал бы его сегодня.
Когда ты умираешь, что ж...
так и есть.
Почему всё остальное
должно последовать за тобой?
Это глупо.
О чем ты пишешь?
Я пишу о себе...
Ну, в общем-то, это
не совсем так.
Я покажу тебе когда-нибудь.
Психиатр назвал бы это
трудотерапией.
Это автобиографично?
Да.
В определенном смысле.
Да? Ты пишешь о маме,
Изабель и обо мне?
Да, я думаю, так.
Но это не исповедальная пьеса,
я тебя уверяю.
Я ненавижу попадаться
в эту ловушку.
Нет...
Тем не менее, это неизбежно.
Мы пишем о том, что мы знаем...
Это всё личный опыт
и задействование воображения,
хотя у меня мало есть, что задействовать.
Ты чувствуешь себя уверенней,
когда пишешь о том, что ты знаешь.
Да.
Видишь?
Посмотри на нас.
Мы звучим как ученые.
- Я заразный.
- Да, так и есть.
Папа.
Что?
Почему ты не покажешь мне?
Тебе интересно?
Ну давай.
Папа!
Нет.
Нет, Элиза.
В другой раз.
Мне нужно провести ревизию.
Папа.
В другой раз.
Сюда.
Почему ты отправил меня
в монастырскую школу?
Это была идея твоей матери.
Да, конечно.
Ее идея.
- Тебе понравятся девочки.
- Да.
Сначала это было трудно,
но сейчас мне нравится преподавать.
Очень нравится.
Все формальности
остаются неизменными.
- Как ты, Сестра?
- Хорошо, Луис, очень хорошо.
Это не моя любовница, Сестра.
Это моя дочь Элиза.
Очень хорошо.
В мои дни, мы должны
были ходить в ряду.
Держать линию
или как-то так.
Времена изменились.
Ночью мы должны были спать,
перекрещивая руки вот так...
чтобы избегнуть искушения злом.
Сестра, если вы не будете возражать...
Угомонитесь, девочки!
Тишина!
Я пойду.
- Если я буду нужна...
- Спасибо.
Ладно, садитесь.
- Добрый день.
Сначала представимся.
Это моя дочь, Элиза.
Добрый день.
Добрый день.
Садись здесь, рядом со мной.
Давайте посмотрим...
Вы все выучили свои роли?
- Да.
- Точно?
Да.
Начнет Мария.
Мария, иди сюда
- Ты знаешь роль?
- Да.
"Кто взывает ко мне?
Кто кричит?"
"Приди сюда, Мир.
Твой Создатеть зовет. "
"Каковы твои требования?
Каковы твои приказы?"
Подожди минутку, Мария.
Тут сказано, что Создатель сидит.
Затем он поднимается
и ходит вокруг.
Начнем отсюда.
Вступление.
Мой персонаж говорит:
"Я даю тебе праздник ...
...для развлечения,
лучше всего приветствующегося...
...который будет
отражением гуманности,
так что давай наш праздник
будет комедией.
Ты будешь Высшим Создателем,
а ты,
а ты будешь Миром".
"А ты будешь Миром".
Папа, перестань.
Не стесняйся.
Ты хорошая актриса.
- Тряхни стариной...
- Нет.
- Посмотри, вот твоя роль.
- Мир.
- "О, Высший Создатель... "
- Нет, нет.
Там, рядом с Высшим
Создателем. Поднимайся.
У тебя все получится.
"О, высший Создатель...
Вели... "
"О, Высший...
Создатель...
О, Великодушный,
чьей силе...
и голосу все повинуются.
Я...
Великий Мировой Театр...
исполню твою волю...
так как люди могут
играть на моей сцене. "
"Придите, придите".
"Придите,
придите."
Кто они?
Назови их.
Мария Хосус,
Пакита,
Кончи,
Мария Антония,
Анхелес,
София,
Роза Мари,
и Мария Хосус Вальсельс.
Красиво.
Я его уничтожил.
Он был слишком добр, слишком обходителен,
чтобы вынести моё непринятие
и оставить меня безболезненно.
Жестокий человек...
ненавидел бы меня больше
и меньше бы страдал.
Я подталкивал его к жестокости...
- Это сложный фрагмент.
- Нет, смотри, папа.
Жестокий человек ненавидел бы меня больше...
и меньше бы страдал.
Я подталкивал его к жестокости -
к тому, что было
для него неестественным.
- Он не...
- Он никогда бы не смог простить меня.
Это красиво.
Почему ты вычеркнула этот фрагмент?
Он мне не нравится.
Вот фрагмент, который мне нравится.
Это, как будто бы, я писала.
Уезжая всё дальше от Антонио,
я осознавала, что
не смогла бы вернуться
к мужчине, с которым провела семь лет.
Я уезжала,
как теперь понимаю,
зная что никогда не вернусь.
Элиза.
Папа. Привет.
Твои журналы.
- Спасибо.
- И письмо.
Что это?
Вот этот.
Не тот.
Кто научил тебя этому?
Фотограф.
Вот этот красивый.
Как насчет кофе? Приготовить?
- Я приготовлю.
- Нет. Ни в коем случае.
Наш уговор - не баловать.
- Извини.
Вот этот мой любимый.
Так ты хочешь кофе или нет?
Нет, папа, я неважно себя чувствую.
Потом я сделаю чай.
Хорошо.
Принесу чайник.
А наш уговор?
Что ж...
О, Папа.
Хорошо, иди и побалуй меня.
Спасибо.
"Элиза, ты кажешься такой далекой.
Что не так с тобою?
Я люблю тебя. "
Антонио хочет, чтобы
ты вернулась домой?
Более или менее.
Каждый день я осознаю, что мы
всё сильнее отдаляемся друг от друга.
Как странно...
Ты живешь с кем-то
много лет, потом
понимаешь, что ты его
не знаешь.
Я не знаю Антонио.
Не хочу тебе надоедать.
Вовсе не надоешь...
Я рад, что ты мне
доверяешь.
Что ты будешь делать?
Я не знаю.
Я не знаю.
Я не могу его оставить.
Такие ситуации всегда
болезненны.
Объективно говоря, всё
не так трагично.
Всё, что я могу сказать:
подумай, как следует, об этом.
Просто небольшой отцовский совет...
Прошлое гораздо могущественнее,
чем мы думаем.
Трудно от него избавиться.
Я опираюсь на свой опыт...
Но я всего лишь старик.
Ты не старик, папа!
Недалек от этого.
Один из первых симптомов
старости - это потеря памяти.
Ты забываешь вещи,
которые только что произошли.
Но, по какой-то странной причине,
ты помнишь далекое прошлое.
Это происходит со мной.
Я заблуждалась насчет Антонио.
Это не открытие,
я знала это с самого начала.
Мы никогда не понимали друг друга.
Я никогда не могла выносить его
постоянных манипуляциий
его постоянную нужду
в утешении.
Я знала, что мы расстанемся,
но я продолжала себя
обманывать.
Я всегда боялась
смотреть правде в глаза.
Это не только его вина,
у Антонио есть и хорошие качества.
Но... Всё кончено.
Всё кончено.
Время начать новую жизнь.
Я не знаю, было ли
всё так плохо.
Да, было.
Было.
Он был неверен.
Это ранит больше всего.
Не это...
Не это.
Это ранило сначала, конечно.
Но что ранило больше всего -
это то, что он нарушил наш договор.
Без взаимной честности -
в чем смысл?
Ты знаешь с кем?
С Софией...
Нет, конечно, ты не...
конечно, ты не мог знать...
Софию.
София была моей лучшей подругой.
Подругой на всю жизнь.
Это, конечно, довольно
пошлая история.
Знаешь, как я выяснила?
Однажды
Мне позвонила
по телефону женщина.
У нее был ужасный голос.
Она сказала:
"Элиза Сантамария?"...
"Да".
Она сказала:
"Вашего мужа зовут
Антонио?"... "Да. "
"Антонио изменяет вам
с кем-то по имени София. "
Я сказала: "Что?"
Она повторила.
Потом я сказала:
"Кто вы?"
Она бросила трубку.
Что потом?
Ничего.
Я не поверила этому.
Я не поверила...
София была моей лучшей подругой.
Подругой на всю жизнь.
Я могла понять, чем она
привлекла Антонио.
Она была красива.
Красива.
Прошло некоторое время,
прежде чем я как-то отреагировала.
Я бросилась на кровать,
и просто лежала на ней,
в тишине.
Мой мир разбился.
На один короткий миг
я увидела крах...
отношений, которых никогда не было.
Я почувствовала себя потеряной.
София, моя подруга...
Я начала думать, что, может быть,
это была шутка. Или ложь.
Я вышла
и стала бродить, шокированная.
Я думаю, что в такой момент
становишься особенно безрассудной.
Я зашла
в магазин,
и купила что-то идиотское,
ненужное, что я
тут же выбросила.
Всё, что я знала - это что я
немедленно должна принять решение.
Может, это была ложь.
Что если так?
Некоторым людям нравится развлекаться
такими грязными вещами.
Я почувствовала себя одинокой.
Потеряной.
Мне было тридцать, и я
чувствовала себя абсолютно ненужной.
У меня есть степень, но
этим можно только похвастаться.
Я владею языками...
Я могу найти работу.
Но сначала, я должна
была выяснить правду.
Я набралась смелости
и пошла к Софии,
чтобы поговорить с ней.
Когда я пришла туда,
портье сказал, что
ее там нет.
Она уехала на два месяца.
Он думал, что она была
за границей.
Мне покзалось, что
ее почтовый ящик был полон.
Какая странная история.
Так что ты никогда не узнала,
было ли это правдой?
Позже я узнала, что было.
Она не была за границей?
Я не знаю.
И до сих пор не знаю,
кто звонил.
Ты никогда больше ее не видела?
Никогда.
Как странно.
Я ее ненавижу.
Они выращивают картофель...
и много подсолнухов.
Но этим летом была такая засуха,
что всё погибло.
Я увидел, когда приехал.
- Досадно.
- Да.
Антонио.
Элиза.
- Привет.
- Как ты?
- Привет, папа.
- Привет.
Что случилось?
Я хотел поговорить с тобой.
Я пойду.
Нет, папа. Останься.
Да, конечно.
Мы пойдем прокатимся.
Что ж, ладно.
- Увидимся.
- Пока.
Пока, папа.
Ты можешь жить с кем-то
много лет,
потом понимаешь, что
ты его не знаешь.
Жизнь берет своё.
Она нас изнашивает
и делает нас старыми.
Твое письмо меня
по-настоящему ранило.
Что же, я прошу прощения.
Пожалуйста, прости меня.
Это полностью моя вина.
Давай не будем копаться в этом.
Элиза, поедем домой со мной.
Зачем?
Всё будет снова так же.
Нет, Антонио, я не могу.
Давай попытаемся.
В последний раз.
Я люблю тебя, Элиза.
Я люблю тебя.
Я не могу жить без тебя.
Элиза, жизнь моя...
Антонио, оставь меня.
Я не хочу жить с тобой.
Я не вернусь.
Антонио,
мы не дети, которые дерутся,
целуются и делают вид,
что ничего не произошло.
Мы теперь взрослые.
В этой ситуации...
единственное решение -
это разойтись.
Так мы хотя бы
могли спасти какие-нибудь
хорошие воспоминания...
У тебя кто-то есть.
Ты знаешь, что это не так.
Я не люблю тебя.
Больше не люблю.
Прости.
Я хотела бы, как раньше.
Что ж... это моя вина.
Это не имеет значения.
Элиза, я умоляю тебя: вернись.
Я хочу спокойной жизни.
Это не правда.
Всё, чего ты хочешь -
быть в центре внимания.
Ты не можешь понять, что
другие нуждаются в теплоте, в любви...
В любви, в теплоте...
А ты?
Ты ничего не даешь.
Наши эмоциональные и
сексуальные связи мертвы.
Ты так думаешь?
Пожалуйста, Антонио.
Ты знаешь, что да.
Я думаю, мы можем начать
всё сначала.
Если мы оба будем готовы
сделать усилие.
Ничего не изменится.
Мы даже не можем сказать:
"Мы будем жить вместе, но
по открытому соглашению. "
Мы уже пытались,
и ничего не вышло.
Помнишь?
Я еще любила тебя тогда.
Я думала, что это поможет.
Но, со временем,
я начала видеть тебя
в другом свете.
Я увидела, кто ты есть
на самом деле,
и кем до сих пор являешься.
Настоящего тебя.
И кто я?
если могу я спросить...
Я предпочла бы не говорить.
Скажи мне.
Хуже уже не будет...
Как хочешь.
Ты
человек
неспособный давать,
неспособный любить.
Ты хранишь все в себе.
Ты эгоистичный,
расчётливый...
всегда пытающийся из всего
извлечь выгоду.
Ты никогда не видел
моей чувствительности,
моей незащищенности,
моей нужды в утешении,
моего одиночества...
ничего.
Моей тревоги... ничего.
Ты не знаешь меня.
После 9 лет ты все еще
ничего не знаешь обо мне.
А ты?
Кто ты, по-твоему?
Эгоистка, собственница,
разрушительница...
Когда, вообще, ты
меня поддерживала?
Ты сделала врагами моих друзей...
хороших друзей...
Ты отстранила всех моих друзей.
Я был счастливым человеком,
полным жизни.
Ты превратила меня в печального,
измученного человека.
Я превратила?
Да.
Большое спасибо.
Мне жаль, что ты приехал.
Я никогда не вернусь.
Никогда.
Я все еще думаю,
что мы можем попытаться снова.
Нет,
нет и нет.
Ладно.
Не беспокойся,
я знаю дорогу.
Ты можешь жить с кем-то много лет,
потом понимаешь,
что не знаешь его.
Жизнь берет своё.
Она нас изнашивает
и делает нас старыми.
Мы пытаемся спасти
тонущий корабль,
наши иллюзии,
чувства, которыми
мы однажды делились,
и которые глубоко ценили.
Трудно
принять то, что не только другие,
но и мы сами,
портимся быстрее, чем
хотелось бы верить.
Я провел всю свою жизнь,
пытаясь продлить те несколько
счастливых моментов,
на которые каждый человек
имеет право.
Понимая...
что оправдать правила,
которым я должен следовать,,
для меня не больше,
чем оседлать
и обуздать
коня.
Когда Антонио стал
мне чужим,
мой мир разрушился.
Все в нем раздражало меня.
Как он ел,
как он сидел,
как он одевался,
его запах,
его улыбка...
Мы даже не пытались бороться.
Мы достигли точки,
где ничто нас не волновало.
Ну же, Элиза.
Не плачь.
Ну давай,
всё в порядке.
С тобой всё будет хорошо.
Я не вернусь.
Хорошо, ты можешь
остаться со мной.
Я не вернусь.
Больше никогда!
Никогда!
Ты можешь остаться здесь, со мной.
Успокойся.
Больше никогда!
- Нет, конечно.
- Больше никогда!
Конечно, нет.
- Тебе легко говорить: конечно, конечно.
- Ну...
- Ты думаешь, что я дура!
- Нет, не думаю.
- Ты думаешь, что я истеричка!
- Нет, ты не истеричка.
Тебе просто нужно
успокоиться, Элиза.
- Я спокойна!
- Нет...
Я спокойна!
Я спокойна!
Элиза...
Иди сюда.
Успокойся.
Будь благоразумной.
- Я благоразумна.
- Нет...
Это не стоит того,
чтобы так расстраиваться.
Ты не имеешь права
так говорить.
Хорошо, я не имею права.
Только успокойся.
- Пусти меня.
- Успокойся.
- Я успокоилась.
- Нет, ты не успокоилась.
Не плачь.
Ну же!
Ты дурак!
- Я не дурак.
- Дурак!
Дурак!
- Хорошо.
- Идиот!
- Хорошо.
- Идиот!
Хватит!
Не бей меня!
Не бей меня!
Пожалуйста!
Не бей меня!
Папа...
Не бей меня!
Папа!
Мне никогда не говорили:
"Элиза, жизнь моя"...
в нашей милой долине,
под ласковым ветром,
когда мы срывали нежные цветы,
Мне никогда не говорили...
Настал грустный день,
который принес горький конец...
всем нашим мечтам о любви.
Спи.
Ты так добра ко мне.
Остаться мне ненадолго?
Да.
Элиза...
Засыпай.
Хорошо.
С удивительным упорством
он пытался восстановить дыхание,
игнорируя ее присутствие,
имея единственное намерение - выжить.
Я писал всю ночь.
Я чувствую себя освобожденным.
Если бы я только мог
продлить этот момент...
Я чувствую себя таким живым...
живым...
Она лежит всю ночь
без сна,
не в состоянии уснуть.
Но она не против...
Наоборот,
ей нравится лежать без сна
в темноте...
позволяя своему воображению
бродить свободно, в ожидании...
наплывающих воспоминаний.
Воспоминаний...
Каких воспоминаний?
Эта боль...
Она снова возвращается.
Какая тягость.
Я не могу многого вспомнить.
Оно ускользает из моих рук.
Так много забыто.
Единственный способ
узнать наверняка -,
это отвезти его в госпиталь
на обследование.
Мне будет трудно уговорить его.
Я попытаюсь.
Сделайте это поскорее.
Это серьезно?
Может быть.
- Сделайте это поскорее.
- Да.
Спасибо.
- До свидания.
- До свидания.
Ну что там?
Мои похороны,
да?
Тебе нужно отдохнуть.
Конечно, и тебе тоже.
Нет...
Я предпочитаю свет.
Хорошо.
Что еще сказал
этот шарлатан?
Подвинься.
Он сказал, что тебе надо
пройти обследование в госпитале.
Ему нужно посмотреть результаты.
И ты должен
оставаться в постели.
У меня сегодня урок.
Я никогда не пропускаю.
Сегодня ты останешься
в постели.
Ты остановишь меня?
Да.
О, папа.
Папа.
Папа...
Я не могу тебя остановить.
Если ты будешь продолжать
в том же духе...
Тебе надо остаться в постели.
Я проведу урок.
Как это ты проведешь урок?
Конечно, да. Почему нет?
Да.
Почему нет...
Завтра в госпиталь.
Не беспокойся.
Теперь иди.
Ты опоздаешь.
Ты останешься здесь?
- Да.
- В постели.
Обещаешь?
Обещаю.
Только ты меня понимаешь.
Потому что я люблю тебя.
Со мной всё в порядке.
Я привык к этому.
Увидишь.
Пока, папа.
Пока.
Оставайся здесь.
Не двигайся.
Угомонитесь!
Тишина!
"Придите, смертные, придите!
Приготовьтесь к Всемирному
Тетральному Представлению.
Говори, Высший Создатель. "
"Если бы человек мог выбирать,
он никогда бы не выбрал страдание.
Любой бы выбрал роль
Могущества...
не подозревая, что это лишь роль.
Они верят, что это жизнь.
Я, Высший создатель, знаю,
какие роли вам подходят.
Пакита, ты будешь Королем.
Мир даст тебе твои атрибуты"
"Я, как Король, должен править
и быть почитаем.
Дайте мне золото. "
- "Почему золото?"
- "Такова моя роль. "
"Красавицей из красавиц будет Кончи. "
"Велика моя радость!
Я сама Красота!
Дайте мне жасмин, мускус и розы.
Мне принадлежат звезды на Небесах
мне принадлежат цветы на земле,
мне завидует Солнце. "
"Антония будет Богатой
и Могущественной. "
"Мне принадлежат богатства,
роскошь и удовольствия. "
"Анхелес, твоя роль -
Рабочий. "
"Рабочий?
Я возражаю!"
"Твоя роль - Рабочий.
Ты будешь работать от рассвета до заката.
Я приказываю тебе."
"Я возражаю!"
"Я приказываю тебе. "
"Я возражаю. "
"Возьми свой плуг.
София, твоя роль - Благоразумие.
Роза Мария - ты
Бедная и Несчастная.
Мария Хосус, ты
Нерожденный Ребенок. "
"Достаточно простая роль... "
"Займи своё место. "
"Почему я Бедная в этой комедии?
Почему трагическая роль
досталась только мне?
Почему я не могу быть Королем?
Или Богачем?
Лучшие ли люди получают
лучшие роли?"
"Бедная.
Я не дам тебе ничего,
за это тебя вознаградит Мир.
Я лишаю тебя одежды.
Ты должна ходить обнаженной.
Все должны исполнить
роли в этой Комедии.
По мне, лучшие люди играют
лучшие свои роли,
становясь Бедными или Богатами.
Я поменяю вас ролями,
если вы заслужите это.
На этой сцене
жизнь - лишь представление. "
"На этой сцене
жизнь - лишь представление. "
Так.
Папа?
Папа?
О нет.
Папа?
Папа...
Я не видела своего отца
много лет,
и, на самом деле,
не очень скучала по нему.
Я почти никогда ему не писала...
Только несколько открыток,
чтобы сказать, что со мной всё в порядке,
и что мы с Антонио
шлем ему свою любовь.
Я не хотела видеть его больным,
пытающимся восстановиться
после недавней операции.
В то время, как мой брак
переживал кризис...
Вообще-то...
один из кризисов.
Когда я получила
от своей сестры Изабель телеграмму,
в которой сообщалось
о папиной болезни,
а потом тревожный звонок
от моей семьи,
давший понять, насколько
серьезной была ситуация,
я решила уехать из Мадрида.
Откровенно говоря,
в конечно счете, это был
предлог уехать из дома
и спокойно поразмышлять
над моей ситуацией.
Уезжая всё дальше от Антонио,
я осознавала, что
не смогла бы вернуться
к мужчине, с которым
провела семь лет.
Я уезжала,
как теперь понимаю,
зная что никогда не вернусь.
 

////////////////////////////