«Блиц!» — история о детях из 80-х (2020 год). Фразы и цитаты из фильма

Blitzed! (2020)

Из небольшого лондонского заведения под названием The Blitz вышло целое поколение эпатажных подростков — представителей рабочего класса и студентов художественных школ, — которые определили внешний вид, звучание, стиль и отношение к жизни 80-х и последующих десятилетий. Это их история.

Все фразы и цитаты

Не могли бы вы…
Запись идет?
- Да?
- Вы уже записывали?
Я еще не показывал хлопушку.
Давайте-ка я вам помогу.
Секунду.
«Воспоминания о фестивале»,
часть первая.
В клубе «Blitz» было безумно весело.
Боже, невероятно весело.
Воспоминания на всю жизнь.
Попасть туда было великим счастьем,
и все были там
эдакой причудливой семьей.
Это сравнимо с веселой суматошной игрой
с куклами, которые меняли
один наряд за другим.
На лицах у нас этого не читалось,
но мы получали море удовольствия.
Мы наслаждались свободой.
Телефонов не было,
никто не знал, где мы.
Весело было всегда.
То Мэрилин заскочит,
всегда на взводе.
То Бой Джордж и Стив Стрейндж забегут.
Мы были как будто бы в комедии.
Постоянно гадали, кто еще зайдет.
Всего за 18 месяцев
своего существования
этот клуб из 1980 годов оказал
огромное влияние
на великое множество людей.
А еще тогда
приближалась знаменательная дата,
и мы это прекрасно осознавали.
Этой датой был 1980 год.
То есть, семидесятые были
богатыми на события.
Но кто же задаст тренд в 1980 годы?
Этим решили заняться мы.
ГЭРИ КЕМП
Сделать наше уникальное творчество
символом десятилетия.
Самым ярким символом.
Это идея и была
для нас основополагающей,
пока мы грустили над блюзом
и пили литры пива.
Лондон второй половины семидесятых
был мрачным.
ПРИНЦЕССА ДЖУЛИЯ
Очень мрачным.
БЕНЗИНА НЕТ
НЕФТЕБАЗА
МЫ ЗА ШАХТЕРОВ
БЕЗ ЗАРПЛАТЫ НЕ УЙДЕМ
ВЫХОДИТЕ БАСТОВАТЬ
Повсюду были следы от бомб.
И множество развалин.
Будто на дворе стояла Вторая мировая.
В городе была угнетающая обстановка.
Что уж говорить о политике и обществе.
РОБЕРТ ЭЛМС
ОБЩЕСТВО ГОСУДАРСТВЕННЫХ СЛУЖАЩИХ
СТОЛИЧНОЕ ОТДЕЛЕНИЕ
ТРЕБУЕМ ПОВЫШЕНИЯ ЗАРПЛАТ
До сих пор помню «зиму недовольства».
Отключения электричества, беспорядки.
Постоянные забастовки.
ЧАЙ И СОЛИДАРНОСТЬ
Мы росли во время, когда на улицах
свободно маршировали
члены Национального фронта.
Левые и правые боролись друг с другом.
Боролись в прямом смысле.
В полиции сообщили о 50 арестованных
во время марша протестующих
через районы проживания иммигрантов.
Тогда царили расизм,
гомофобия и сексизм.
И если вы ощущали себя
или были каким-то не таким,
то приходилось
тихо сидеть или быстро убегать.
Британия была похожа на пару носок,
грязных, разношенных, сморщенных носок.
КРИС САЛЛИВАН
Была отвратительной.
Вонючим и грязным рассадником
расизма и крайне правых идей.
Когда я гулял по Оксфорд-стрит
в первом образе Мэрилин,
надев короткое платье…
МЭРИЛИН
…движение останавливалось,
люди смотрели на меня и вскрикивали.
Я в 1970 был подростком,
и, знаете, кучи мусора
и горящие машины мне казались
безумно интересными.
Помню, у меня было ощущение,
что у страны нет будущего.
ДАРЛА-ДЖЕЙН ГИЛРОЙ
Ничего хорошего уже не будет.
В 1972 году, когда я жил
в Северном Лондоне с моей мамой
и двумя старшими братьями,
которые были модами и скинхедами,
я уже знал о такой тенденции
в подростковых культурах.
Дяди были тедди-боями из Лэдброк-гроув,
поэтому я знал,
что должно появиться что-то интересное,
что-то еще неизвестное мне,
но связанное с одеждой и музыкой.
И вот, сижу я как-то раз в четверг,
мама гладит вещи или вроде того,
и был важный день,
показывали «Самые сливки».
«САМЫЕ СЛИВКИ»
Да, перед вами
самые лучшие - «Самые сливки»!
Я иногда видел там глэм-рок
и немного американского соула,
но в тот день я был крайне удивлен.
На экране внезапно появился парень,
назвавшийся Дэвидом Боуи.
На голове у него было
что-то вроде ярко-красного
маллета,
а одет он был в облегающий костюм
в андрогинном стиле.
Он показался мне
одновременно и сексуальным, и странным.
Он появился и изменил мир.
Для меня с него всё и началось.
Хотя мне и было всего 12,
я сразу понял,
что тяготею именно к такому.
ДИЛАН ДЖОНС
На меня он оказал
просто огромное влияние.
Его увидела, думаю,
четверть населения страны,
а на тот момент
это где-то 12 или 15 миллионов человек.
После этого
одни пошли покупать его диски,
другие стали
читать о нём или одеваться как он,
а я хотел его прическу.
Там есть момент, когда Боуи
указывает на зрителя и говорит:
«Я нуждался в звонке и выбрал тебя».
Вот это меня и зацепило.
Помню, как шел домой и думал:
«Вот! Он идеален!»
Это что-то новое, свежее.
От такого я должен отталкиваться.
Я мало что знала о Боуи.
Мама за эти слова меня возненавидит,
но она не любит Боуи.
Она любит не его музыку, а его самого.
Для нее он прекрасен.
У нас в семье его редко слушали.
Мы любили Чака Берри и Стиви Уандера.
Mного темнокожих исполнителей.
Я познакомилась
с творчеством Боуи через «Let's Dance»,
так как это его самая известная песня.
Думаю, полноценно я втянулась,
когда увлеклась трендами восьмидесятых.
Не то, чтобы я сидела
перед зеркалом и думала:
«Надо сделать прическу как у него».
Скорее, думала про «Flock of Seagulls».
Он не так сильно меня интересовал.
Казался слишком изящным.
Впервые я побывал на концерте Боуи
в 1976 году на «Уэмбли Арена».
Там же было много протопанков
и будущих посетителей клуба «Blitz»…
ЭНДИ ПОЛАРИС
…и я понял,
что для меня они как родные.
Там было много необычных людей.
Я видел там девушек в платьях
из мусорных мешков, и это в 1976 году,
то есть еще
до популяризации панк-культуры.
Там ходили слухи,
что собираются
открыть клуб фанатов Боуи.
Понятно, что все хотели
собираться вместе.
Я С ДЭВИДОМ БОУИ, А ТЫ?
СУПЕРЗВЕЗДА
Серый мир послевоенного Лондона
резко обрел краски,
став поразительным, ярким,
новым, гендерфлюидным и футуристичным.
На мой взгляд,
песня «Starman» в корне изменила мир.
Прежде всего, панк-культура держалась
на стиле в одежде
и на идее
противопоставления себя обществу.
БОЙ ДЖОРДЖ
Естественно, она была
тесно связана с модой.
Без сомнения.
Мы веселились, принаряжались,
встречались, выпивали, танцевали.
Всё пошло от этого.
Появилась тяга к моде и панк-року.
Поэтому всё дело было
вовсе не в убеждениях.
В 1976 году мне было 17 лет.
Лето тогда выдалось
невероятно долгим и жарким.
Тогда же моя жизнь круто изменилась
из-за субкультур.
Вот я вместе с друзьями был любителем
соула и джаз-фанка,
как вдруг парень
по имени Стивен Маршалл,
такой же любитель соула, как и я,
приходит в пятницу ко мне
со связанными ногами
и с проколотым носом
и говорит: «Роберт, я знаю одну группу,
называется "Sex Pistols".
Они ужасны. Тебе точно понравятся».
В августе 1976 года
мы пошли на один концерт.
Сначала вышли «Buzzcocks»,
«The Clash», а за ними и «Sex Pistols».
Их тексты были полны сарказма и иронии.
На следующий день
я ушел из своей группы,
а в сентябре
мы со Стивом Норманом вернулись в школу
и основали «Spandau Ballet».
Третье выступление «Sex Pistols»
организовали студенты в Уикеме.
Я в этом участвовал, но, увы,
они отыграли только три песни,
и зрители требовали вернуть деньги.
Я родился на Уиррале,
отучился в школе-интернате в Ливерпуле
и уже потом перебрался в Лондон.
СТИВЕН ДЖОНС
Думаю, здесь я и обрел себя.
До этого всё вокруг
казалось поддельным,
но не как во сне.
Я бы не назвал
это кошмаром, но всё было…
Было не таким,
каким я хотел его видеть.
Потом в мою жизнь
ворвалась уникальная панк-музыка.
Я выросла
в деревушке под Оксфордом
и постоянно ощущала себя
не очень-то красивой.
Поэтому я старалась
как-то выделяться на фоне других.
МИШЕЛЬ КЛЭПТОН
В общем, я…
Так я и втянулась в панк.
Он дал мне свободу самовыражения.
Панк был сравним с салютом.
Он заливал всё светом.
Он был коротким, буйным, горячим,
поразительным, завлекающим,
завораживающим, пугающим.
Как и любой салют, он быстро затух.
Но вложил нам в головы мысль,
которая звучала так:
«У вас всё получится».
Не обязательно быть музыкантом-гением,
известным писателем
или дизайнером мирового уровня.
У тебя всё получится.
Тебе хватит и трех струн.
И именно эта мысль
легла в основу
молодежных субкультур Британии.
К середине 1977 года
я перестал ходить на панк-концерты.
Группы и их музыка уже были не те.
Лично я был
очень разочарован и расстроен,
я привык повсюду искать
интересные проявления субкультур
и участвовать в них.
Там, где я вырос, в шестидесятых было…
СТИВ ДАГГЕР
…очень интересно.
Мы жили в Сохо.
В Вест-Энде было чем заняться.
Мои родители вообще
не интересовались поп-культурой,
но она была повсюду.
Ее сложно было не замечать.
И я думал,
что когда-нибудь точно стану ее частью.
К этому я и стремился.
И так, будучи подростком,
я старался везде и повсюду искать
дух и суть лондонского веселья,
ведь где-то оно точно было.
Я не сдавался.
Мы жили довольно бедно.
Я вырос в Ислингтоне,
жил с моим братом Мартином,
мамой и папой,
где мы снимали маленький этаж
в большом доме.
Там был один наружный туалет
на нас и еще две семьи,
а ванной не было вообще.
Помню, моя мама плакала
потому, что не могла
купить мне новую обувь
взамен старой,
которая уже была мне мала.
В 11 лет родители подарили мне гитару,
и я ее терпеть не мог,
но уже через пару месяцев писал песни.
Меня не интересовало ничего,
кроме игры на гитаре,
это помогало мне
справляться с одиночеством,
ведь мне было сложно
находить общий язык с друзьями.
Вообще, я вырос в Паддингтоне.
Там почти не было темнокожих.
Я был как изюминка в мешке с мукой.
Население там было, в основном, белым,
поэтому случалось много неприятного.
Мои родители развелись,
поэтому я был в детдомах.
Я долго жил в Эссексе, Кенте,
а осел в Эссексе и Восточном Лондоне
как раз к тому времени,
когда панк-музыка начала
становиться всё популярнее.
Представьте, что сейчас 1976 год
и вы в Челси, на Кингс-роуд.
Наступила суббота,
и вы гуляете
с ребятами со своего района,
наряжены по последней молодежной моде,
а по улице идет своеобразный парад.
Везде много ребят из Уэльса.
Среди них идет Стив,
а еще Крис Салливан,
и вот они-то особенно выделяются.
У одного проколоты ухо и нос,
а второй покрасил
волосы в ярко-красный.
Обстановка была как у футбольного поля,
ведь сюда же приходили
обычные панки и тедди-бои,
поэтому были стычки.
Я ездила туда
на автобусе вместе с друзьями
и никак не пойму,
почему родители меня отпускали.
Но всё же отпускали.
Помню, за нами гонялись тедди-бои.
Как-то раз мы забаррикадировались
в местной церкви,
а они караулили нас снаружи.
Было довольно страшно,
но вместе с тем и весело.
В центре всего этого был бутик,
самый страшный бутик во всём мире.
Назывался «Sex».
БУТИК «SEX»
ПОЛИЦИЯ НРАВОВ
ОТБРОСЫ
Туда заходили
будущие члены «Sex Pistols»:
Адам Ант,
Бой Джордж.
Там были все актеры
новообразовывающейся сцены
британской поп-культуры,
все они собирались по субботам
и заполняли собой Кингс-роуд,
пока не прибегали тедди-бои.
Поверьте, бегать от тедди-боев
в одежде стиля бондаж
и со связанными ногами
довольно страшно.
Примерно в это время
я жила на Кингс-роуд,
над лавкой «Antiquarius».
Мы со Стивом Стрейнджем
и Расти Иганом снимали там квартиру.
Я пришел туда, а со Стивом Стрейнджем
познакомился по пути.
РАСТИ ИГАН
Вроде бы мы встретились
на Кингс-роуд, как и полагается,
в субботу.
«Привет, Джон Мосс.
Привет, Бой Джордж. Привет всем», -
говорил я, идя по улице.
Он пригласил меня на выступление.
А я ему: «Можно у тебя переночевать?»
С той ночевки
начались пять лет совместной жизни.
И не то, чтобы мы платили за это.
Ну, только когда
нам угрожали выселением.
У Стива было нелегкое детство,
то есть у его родителей были деньги,
они владели всякими кафешками
и забегаловками,
но его отец покончил с собой,
и они вернулись в Ньюбридж,
довольно захудалое место,
и именно оттуда он был родом.
Его пару раз арестовывали,
например, за кражу краски для волос.
Он был геем, я - гетеросексуалом,
и это было не важно.
Мы все были самими собой.
Никакого конформизма.
Я был очень красивым.
Все думали, у моих родителей дочка.
Именно так.
Меня постоянно принимали за девочку.
Везде и постоянно, даже другие дети.
Лет в шесть или семь
у меня были длинные волосы.
Я был похож на Дэвида Кэссиди.
Прическа была примерно как у него.
Я обожал яркие вещи,
и когда мама хотела купить мне
какой-нибудь коричневый джемпер,
я, наоборот, просил
оранжевый и с пальмой.
Споров было хоть отбавляй.
Я был прогрессивным
и открытым во мнениях,
поэтому меня
постоянно обзывали словами,
значений которых я еще не знал.
«СХВАТКА ПОКОЛЕНИЙ»
Вот по телику показывают гея,
и меня начинают сравнивать с ним.
С Ларри Грэйсоном, например.
Что ж, я в восторге.
Я не верил в стереотипы,
но быстро понял,
что отличаюсь от других мальчиков.
Мое детство в Глазго было очень бедным.
Мы жили в трущобах.
Мой отец был водителем,
мать - домохозяйкой, но иногда
подрабатывала.
Туалет снаружи,
из отопления одни общие горелки,
ниши-спальни в стенах,
в которых спали мои родители.
Всё по-бедному.
Уединялся, мечтал и отстранялся я
от этого при помощи радио.
Спорт - это не мое.
Многие дети тогда играли в футбол.
МИДЖ ЮР
А я мечтал о том,
как буду создавать музыку.
В 24 года я загрузил гитару, усилитель,
одежду в мою машину
и поехал играть с «The Rich Kids».
Когда я с ними встретился,
то уже знал Глена,
видел его по телевизору,
читал его интервью
в составе «Sex Pistols».
Стива, которому тогда
было 17 лет, я не знал,
но увидел, что он был
невероятным музыкантом.
То же касается и заводилы Расти.
Он говорил и играл на ударных
со скоростью света.
Поразительно хороший ударник.
Он же начинал в джазовых группах,
поэтому мог играть в разных стилях.
Музыка всегда была в моей семье,
мои родители были музыкантами.
И ирландцами.
Папа играл на саксофоне и духовых,
а мама - на органе и аккордеоне,
поэтому я вырос на ирландской музыке.
Я звал ее «фить-фить-фифить».
У моего папы
было много джазовых пластинок,
и лет в 13 или 14
меня очень заинтересовали
джазовые барабанщики.
Именно папины пластинки
и втянули меня в музыку.
Расти говорил громче, чем играл.
Он был замечательным,
мы с ним практически сразу побратались.
Он был очень заводным, общительным,
поддерживал любые наши начинания.
Человек с невероятной харизмой.
Энергия всегда била из него ключом,
и он делился ею со всей группой.
Он был эдаким кроликом на батарейках,
и его было не выключить.
Стив тогда нашел
подработку в бутике «PX»,
который открылся
в заброшенной части Ковент-Гардена.
И он у меня спросил:
«Не хочешь тоже работать
в "PX" пару дней в неделю?»
Я не работала, поэтому согласилась.
И вот, мы сидели там,
разодетые в пух и прах.
В 1978 году я учился в ЛШЭ.
Я интересовался политикой,
всё еще носил байкерскую кожанку
со значками «Рок против расизма»
и всякое такое.
И тут я узнал
о новом бутике в Ковент-Гардене.
Надо понимать,
что в семидесятых метро там
закрывалось на выходные,
настолько мертвый был район.
Но мне сказали,
что там открылся новый бутик, «PX».
Я пошел туда
и увидел самый странный выбор одежды
со времен
бутика «Sex» Малкольма Макларена.
Мы со Стивом прекрасно проводили время.
Постоянно обсуждали
моду и наши новые образы,
строили всякие планы.
Стив был очень амбициозен.
Он был решительно настроен
узнавать и делать что-то новое.
Я купил костюм,
который Стив описал
как наряд космического казака.
Не знаю,
чем промышляют казаки в космосе,
но, похоже, они известны подкладками
на плечах и сверкающей лентой,
опоясывающей грудь.
Костюм был очень облегающим.
И вот, я его надел,
а Стив такой: «Дорогуша, ты феерична».
Тогда Стив Стрейндж и Расти Иган
решили раз в неделю
открывать в магазине клуб
для его посетителей,
для наших новых знакомых
и вообще для всех, кого притягивала
нетипичная для клубов музыка,
а уж мы-то в этом знали толк.
Мы со Стивом пошли
к колледжу имени Святого Мартина,
рассказали там о нашей вечеринке
и сказали, куда идти.
Потом пошли в парикмахерскую «Smile».
Затем зашли в бутики
«Fiorucci» и «Acme Attractions»
и пошли дальше по Кингс-роуд…
В итоге у меня дома
собралось 200 человек.
Мы веселились до четырех утра.
Я проснулся в кровати
с парой девушек. В общем, неплохо.
Над «The Rich Kids»
нависла угроза распада.
Надо было что-то делать.
Я спросил у Стива,
помнил ли он эту вечеринку.
Он помнил, и я предложил ему
открыть клуб для таких людей.
А я сам взял на себя музыку!
Они же хотят Боуи.
Они хотят «The Banshees».
Они хотят «Roxy Music».
Они хотят «Kraftwerk».
И он сказал мне:
«Пойдем искать помещение».
УОРДОР-СТРИТ, ОДНОСТОРОННЕЕ ДВИЖЕНИЕ
Мы обошли все клубы, и во всех
при виде 20-летнего Стива Стрейнджа
и 21-летнего Расти
нам говорили: «Валите отсюда».
ЭРОТИЧЕСКИЕ ФИЛЬМЫ
И вот, мы пришли
к одному мужику, вылитому гангстеру.
В шляпе-федоре, двубортном пальто
и с двумя громилами за спиной.
Он спросил: «Что предлагаете?»
Я говорю: «Мы соберем у вас 200 ребят.
У них туго с деньгами,
поэтому сделайте им скидку.
Скидку на всю ночь вторника,
в ноябре 1979 года, во время кризиса».
«Вы сможете собрать 200 человек?»
Отвечаю, что сможем,
но будем брать плату за вход, 50 пенни,
и эти деньги останутся нам.
И он такой: «По рукам».
У бутика Стив сказал мне,
что он и Расти собираются
в клубе «Billy's», в Сохо,
на вечер Боуи, и он позвал меня.
Я шел домой и думал,
что туда стоит сходить.
Когда я впервые туда пошел,
то сильно нервничал
и побаивался Стива Стрейнджа.
Он был первым
встреченным мной открытым геем.
Думаю, нас впустили потому,
что ему нравился мой брат Мартин.
«Billy's» выглядел как маленький
блеклый гей-клуб для любителей соула,
но как только я туда зашел,
то сразу понял, что это
именно то место, которое нам нужно.
Мы стали приходить туда
прямо к открытию.
Д. ХИЛИ И Э. ПОЛАРИС
Там играл Расти,
и хотя мы любили диско,
там мы впервые могли
слушать Боуи, «Roxy Music»
и музыку других групп.
Я видел в своем диджейском пульте
канал для передачи идей тем,
кто стильно одевался и слушал музыку.
Музыку я считал полной этих идей,
а музыкантов - нашими героями.
В каждой песне есть чьи-то идеи,
например, Энди Уорхола или Дэвида Боуи,
и мы прислушивались к ним.
СТРИПТИЗ
Дело было под борделем в Сохо.
Он назывался «Golden Girl»,
хотя девушки там были не золотые.
Стив стоял у двери,
и я прекрасно помню,
во что он был одет.
На нём была
шляпка-таблетка и короткая куртка
с высоким воротником.
Он был похож
на носильщика и космонавта.
Он был рад мне и посоветовал
познакомиться с людьми.
Там был один диско-шар
и всего где-то 20 человек.
Была только первая ночь.
Но я сразу понял, что это оно.
Здесь я и хочу быть.
К. ТОМ С ДРУЗЬЯМИ В «BILLY'S»
Я спустился вниз и услышал музыку,
необычную для клуба.
Не рок и не диско.
Звук был медленным, пульсирующим,
напоминал стиль немецкой музыки.
А затем я увидел
однополые пары, танцующие вместе
медленно, но ритмично,
и это всё напоминало мне
о Веймарской Германии.
Всё было пропитано духом декаданса.
Меня это испугало.
Мои родители бы такого не оценили,
но для меня это было
самым завораживающим местом в мире.
Все буквально сплетались в один клубок.
Это было невероятно.
Но я в этом не участвовал.
Не хотелось подхватить что-нибудь.
МЭРИЛИН, ПРИНЦЕССА ДЖУЛИЯ И Б. ДЖОРДЖ
Все пробовали новое в плане секса,
стиля и самоидентичности.
Тогда пели, что будущего не будет,
и это звучало, как обещание.
Хватит с нас этого.
Но вот, оно было на горизонте,
выглядело уникальным
и в таком месте казалось реальным.
Помню, когда
впервые пришел в «Billy's»,
Стив Даггер мне сказал: «Вот оно.
Этого мы и ждали. Это наш триумф».
Я ответил: «Зарождается новая культура.
Известных групп еще нет.
Создайте свою.
Шанс стать частью чего-то значимого
для людей выпадает раз в сто лет.
Его нельзя упускать».
Прямо на следующий день
я купил синтезатор.
В общем и целом
клуб быстро набирал популярность,
и вот, нас снова
привели к Крестному отцу.
Он сказал:
«Я удваиваю цены на напитки».
Я предпочел уйти.
Стив согласился,
что нужно искать другое место.
Я сидел в круглосуточном кафе,
как вдруг туда зашли те двое громил
и сели по обе стороны от меня,
как в кино.
Наклонились ко мне и сказали:
«Он хочет тебя видеть».
Я спросил: «Прямо сейчас?»
А они мне:
«Купи-ка нам по бургеру, и потолкуем».
Ну, я купил им бургеры,
хотя был без гроша, и они сказали:
«Он недоволен,
но если пропадешь на пару недель,
всё будет нормально».
В общем, Стив пошел искать помещение,
тот самый «Blitz»,
а я улетел в Дюссельдорф.
Итак, я пришел на Королевскую аллею…
АЛ. КОРОЛЕВСКАЯ
…в тот самый клуб,
в котором пели «Kraftwerk»,
с единственной целью.
«Где тут "Kraftwerk"?»
«А, электростанция?
Идите прямо по дороге».
«Нет, я про группу».
«А, вон они».
Ральф и Флориан были в клубе.
Хватаю девушку,
говорю, что должен поговорить с ними,
подкрадываюсь к ним и говорю:
«Привет, я Расти Иган из Лондона».
Они такие: «Ладно».
«Вас-то я и ищу.
Поверить не могу, что вы здесь».
Они спросили: «Ты искал нас?»
Я рассказал им,
что они очень популярны в Лондоне.
Все танцуют
под их музыку, как манекены.
Или как роботы.
Они мне сначала даже не поверили!
Я сказал, что обожаю их.
Они и не думали,
что делают танцевальную музыку.
Они этого не задумывали.
Я спросил: «А как же "The Model"?»
Они ответили:
«Нам нравится смотреть, как танцуют
дочки индустриалистов».
К 1978 или 1979 году
рынок в Ковент-Гардене
уже разобрали,
уличных ламп нигде не было,
а во время «зимы недовольства»
серые улицы были усыпаны мусором.
Вообще всё было серым.
Лондон в целом выглядел уродливо.
КЛУБ «BLITZ»
Поэтому когда я шел в «Blitz»,
ощущение было,
как будто я иду в роскошный клуб
в Берлине, а на дворе тридцатые годы.
«Blitz» был интересен тем,
что внутренним убранством отражал,
возможно,
самое мрачное для Британии время.
Время бомбардировок.
И это шло вразрез с теми,
кто посещал клуб,
ведь он был полон
футуристично одетых людей.
На стенах висела реклама
дешевого мясного бульона,
везде лежали защитные каски рабочих,
фотографии разрушенных зданий,
в общем мрачные вещи.
Нас такое привлекало.
Особенно идея понравилась
Стиву Стрейнджу.
Внутри это выглядело
как ресторанчик со столиками,
на которых лежали красно-белые
клетчатые скатерти и стояли свечи,
а на стенах висели военные плакаты.
Вполне минималистично.
Каждый наряжался как мог.
Каждый старался выглядеть феерично.
В модных образах и есть смысл клуба.
СТИВ СТРЕЙНДЖ
И женщины, и мужчины
здесь одеты эксцентрично.
По-эдвардиански, по-диккеновски,
как-то по-другому,
но таков дресс-код,
и он для всех.
С. ЛИНАР, С. ДЖОНС
Там был дух соперничества.
Четкого деления на команды не было,
но были условные группы.
В частности,
валлийцы с Крисом и Стивом,
выходцы из Бромли,
например Сьюзи Сью,
и ребята из Колледжа искусств.
Говорю это как одна
из студенток-дизайнеров Колледжа,
мы были
крайне мрачными и претенциозными.
Вообще не улыбались.
Будто у нас были проблемы с зубами.
М. КЛЭПТОН С ДРУЗЬЯМИ В «BLITZ»
Мы общались только друг с другом,
считали себя лучше других.
Господи.
Дресс-код в «Blitz»
перекочевал из «Billy's».
Стив сидел у двери,
весь распушенный и расписной,
а снаружи собиралась очередь.
Нам ждать не приходилось.
Я всегда была уверена,
что легко пройду,
если вы понимаете, о чём я.
М. КЛЭПТОН С ПОДРУГОЙ
Мы пускаем только тех,
кто тщательно создает свой образ.
Не за час, а за три или четыре часа.
Когда они заходят к нам,
то чувствуют себя
как дома.
Если нет, то это клуб не для них.
Из-за этого нас называли элитистами,
но на деле мы были заботливыми.
Люди забывали о реалиях времени.
Стив, а потом и я, оберегал тех,
кто хотели быть самими собой
и одеваться как хотят,
ведь это наше право.
У дверей обычных вечеринок
не стоят футбольные фанаты, знаете ли.
Но у нас-то была не обычная вечеринка.
М. КЛЭПТОН
Я занялась дизайном одежды,
и в Лондонском колледже моды
вместе со мной училась Клэр Том,
мы были на разных курсах,
она выглядела невероятно.
К. ТОМ
Одним вечером она предложила
сходить в один хороший клуб
под названием «Blitz».
Я помню свой образ.
Я очень волновалась,
поэтому подбирала вещи тщательно.
Была в предвкушении,
но волновалась сильно,
особенно после ее рассказов
про дресс-код.
Мы всё же пошли туда вместе,
она уже была знакома
со Стивом Стрейнджем и остальными.
Но когда я туда зашла,
то подумала:
«Мне тут определенно нравится, ведь…»
Звучит странно, но именно
с такими людьми я и хотела дружить.
ПРИНЦЕССА ДЖУЛИЯ С ДРУЗЬЯМИ
Давайте поговорим о том,
как сложно иногда было попасть внутрь,
особенно будучи соперником,
а я тогда соперничал со Стивом.
Мы не всегда были в ладах:
то он со мной крепко дружил,
то находил мне замену.
У меня с ним была война.
Я очень боялся, что приду,
но не пройду.
Он пару раз
отказывался меня пускать,
но, к его несчастью,
я знал там так много людей,
что они бросались к нам
и заставляли его пропустить меня.
У меня не было денег на дорогую одежду,
но я хорошо выглядел и стильно стригся.
Я, как и все, ходил в секонд-хэнды.
Покупал там костюмы, галстуки,
шарфы и блейзеры из сороковых годов,
выглядел как нуарный детектив.
Назад.
Один раз он чуть не побил меня.
Это очень смешно. Он тогда был одет…
СЕВЕРНАЯ ЛИНИЯ
Как пилот из детских книжек.
Расти выглядел круто, в юности
он всегда был
стильным и привлекательным.
Он был невероятен.
Всегда при параде.
Мы тогда его дразнили,
для него это было пыткой.
В итоге он на меня набросился.
Но не признает этого.
До сих пор отрицает.
Но это мы его довели.
Я и Мэрилин его заклевали,
как вороны.
Нас всех удивлял
наипрекраснейший Мэрилин.
Когда мы спросили,
как его зовут по-настоящему,
он ответил: «Норма Джин».
С. ДЖОНС И МЭРИЛИН
Он тогда был очень молодым.
Когда мы жили в пустых домах,
ему было 16 или 17 лет.
Было крайне необычно
видеть кого-то его возраста,
всегда находящегося в образе женщины.
Я имею в виду, кроссдрессинг
и гендерная нетипичность
были тогда редкими,
особенно среди подростков.
Всё началось с того,
что меня травили в школе.
Прямо всей школой.
Я боялся выходить гулять на улицу.
Поэтому я выработал в себе…
У меня были длинные волосы,
я прятал за ними лицо,
ходил в школе по стенке.
Еще я носил узкие джинсы,
и это когда все носили клёш.
Я был весь обколот булавками…
И чем больше меня обзывали,
тем чаще я отвечал: «Это ты мне?
На себя глянь».
Я ходил в кружок рисования,
и нас там просили рисовать натюрморты,
то есть вазы или яблоки.
А я рисовал Монро.
Просили рисовать
Тауэрский мост,
а я рисовал Мэрилин Монро.
Ее и только ее, всегда.
И вот, выхожу я как-то оттуда
и слышу: «Мэрилин! Эй, Мэрилин!»
Сначала подумал: «Ну вот, началось».
А потом решил, что так и назовусь,
стану известным,
а они будут школьными дворниками
и станут повсюду слышать мое имя.
Обожаю Мэрилин Монро.
Я был Мэрилин, и я есть Мэрилин.
Мы быстро поняли,
что посвящение себя клубу
должно быть для нас главным в жизни.
Это был наш поворотный момент.
Готовы ли мы к этому?
Точно ли мы не разбежимся по домам
через пару дней?
Выдержим ли мы конфликты друг с другом?
Готовы ли мы быть далеко от родни?
Точно ли мы уверены,
что наше будущее тут?
На эти вопросы я ответил утвердительно.
Впервые я вижу,
как молодежи так успешно удается…
РОБЕРТ ЭЛМС
…сочетать получение удовольствия
с творчеством и дискуссией.
Да, люди здесь одеты эксцентрично,
но этим они выражают
свою творческую натуру.
Каждый здесь творец.
Именно тогда
я понял всю важность момента,
это был мой выход
или вход, или путь к чему-то.
Клуб стал моей работой,
и местные посетители начали сближаться,
жить вместе в пустых домах.
Мы жили
в ужасных квартирах без отопления,
незаконно, в пустых домах.
ФИОНА ДИЛИ
По ночам я уходила гулять,
так как можно было повеселиться
и, так сказать, согреться.
То есть… Не думаю, что кто-то…
В общем, нам всем хотелось забыться.
Уоррен-стрит, конечно,
все романтизировали,
но это была улица из заброшенных домов,
в которых жили подростки.
Так себе место.
Бедность и тяга к моде
заставляли нас быть изобретательными.
Например, я брала…
Мне от бабушки
достались прекрасные черные плащи,
и я надевала их задом наперед.
Мы делали из одних вещей другие.
Ну, я сама шью одежду, так что…
- Да? А ты?
- Да.
- А я прошу ее.
- Да, я и ему шью.
Подбор стиля был главным делом,
каждую неделю
все хотели увидеть что-то новое.
Каждый выкладывался на полную.
Никому это не было в тягость.
Все наряжались
и с удовольствием показывали
свой облик другим.
С. ДЖОНС С ДРУЗЬЯМИ
Мы любовались нарядами других.
Все выглядели броско.
Девизом Уоррен-стрит было
«Мое остается моим,
а твое станет моим».
На фотографиях оттуда видно,
что каждый старался выделиться.
Стремление к этому продвигали
Джордж, Мэрилин,
Ким Боуэн,
Мишель Клэптон.
Они сделали это образом жизни.
Они одевались так уже несколько лет.
Просто так,
не по случаю, не ради интервью
или фотографий.
Они всегда были одеты с иголочки.
Это объединение студентов,
дизайнеров, музыкантов
и всех тех, кто отдыхает от жизни,
одеваясь в необычные костюмы.
Всем нужно
самовыражаться, тут много тех,
кто работает
с девяти утра до пяти вечера,
но им это надоедает,
поэтому дело не в убеждениях.
Поэтому они приходят сюда вечером,
одеваются как голливудские звезды,
и это хорошо,
ведь им хочется
забыть о невзгодах и повеселиться.
Это место называется «Blitz»,
и оно является местной версией
нью-йоркского
элитного клуба «Студия 54».
Когда наш клуб
стал известным,
он стал притягивать
людей с окрестностей,
они нацепляли мамкины платья
или подкрашивали глаза,
а потом приходили к нам и такие:
«Смотрите, мы как вы!»
Я их считал не более, чем позерами.
Некоторые из них были классными людьми,
но мы на Уоррен-стрит жили всем этим,
то есть, я и другие ребята
наряжались, как могли,
даже чтобы просто сходить за молоком.
Мы это делали искренне.
То есть, мы наряжались
не только в четверг
и не только,
чтобы Стив впустил нас в «Blitz».
Мы жили этим. Это не было…
Не было вечерним нарядом,
а они наряжались только на один вечер.
ГАРДЕРОБ
Джордж дежурил в гардеробе.
Лучше было
ничего не оставлять в карманах,
большего не скажу.
Джордж был веселым.
Думаю, поэтому мы и…
Этим он мне и нравился,
у него было прекрасное чувство юмора.
Он был дерзким,
беззастенчивым и бесшабашным.
Он всегда держался как король.
Джордж всегда много говорил,
отпускал шутки и колкости.
Помню, как-то раз мы…
Мы с ним готовили
для Стива Линара
выставку колледжа Святого Мартина,
а потом
мы украли выставочную одежду
из гримерки.
Прибежали к нему, стали её перебирать,
у каждого из нас было по куче.
Я попросила у него одну юбку, а он мне:
«Сколько дашь?»
Хотел сбыть мне украденное нами же.
Было забавно.
Он постоянно подворовывал,
приходилось вызволять мою девочку.
Да, он та еще клептоманка,
поэтому приходилось следить,
как бы за ним не пришли.
Он любил стащить что-нибудь у друзей,
и они прибегали…
Как крестьяне с вилами.
Они заходили время от времени
за вещами,
которые Джордж у них подрезал.
Да, это я любил. Был настоящим вором.
Воровал у всех деньги,
меня уволили из клуба за то,
что я рылся
в чужих сумочках и карманах,
забирал себе всякое.
Как прибавку к зарплате,
платили-то не очень.
В конце концов,
я устроился в другой клуб,
но меня и оттуда уволили.
Как-то раз они меня почему-то пустили,
не знаю почему, но пустили.
Я вошел в «Blitz»,
увидел нового гардеробщика
и своровал у него деньги.
Запустил руку под прилавок,
схватил деньги и побежал домой.
Я запихнул их в пакет
и положил в бачок туалета.
Потом ко мне в квартиру вломились
Стив Стрейндж и Расти
с ребятами, и сказали:
«Отдавай деньги».
А я им: «Какие еще деньги?»
С прямым лицом.
Я возмутился, что меня в этом обвиняют.
Так и не признался.
В итоге я им всё потом вернул,
но да, я был ужасен.
Я был как Оливер Твист.
Мне требовалось подворовывать.
ЦЕНТР ЗАНЯТОСТИ НАСЕЛЕНИЯ
НАЙДИ РАБОТУ СВОЕЙ МЕЧТЫ
У подростков тогда
вообще ничего не было.
Ни денег, ни работы.
Во время тэтчеризма,
трехдневных рабочих недель,
жизнь была очень трудна.
Мы носили винтажную одежду,
ходили в этот клуб,
где слушали «Roxy Music»,
иногда немецкую электронную музыку,
которую ставил Расти.
Немного Боуи, немного «Kraftwerk».
И все танцевали
под этот музыкальный коктейль.
Я сам купил все диски,
знал наизусть их элементы.
Могу хоть сейчас
поставить и определить,
что это, например, моторик.
Мне очень нравилось вот это…
Это был такой прыжковый
электронный ритм, вроде прямой бочки,
я его обожала,
он был настоящей классикой
и передавал спектр эмоций.
Он мог быть новым и хитом в поп-музыке,
и чем-то андеграундным
или фундаментальным.
В любом случае,
он заряжал слушателей энергией.
Энергией танца.
Да, музыка была очень важна.
На мой взгляд,
она стояла превыше всего.
Люди приходили туда за чем-то новым.
Если вы слышали в клубе незнакомую вам
хорошую музыку,
и она вам очень нравилась,
то надо было подойти к Расти
с надеждой,
что он вам расскажет, где ее достал,
а о таком не сильно распространялись.
Расти ставил всякое,
от панка до музыки из кабаре.
Это повлияло на меня.
Я тогда стал диджеем
и часто ставил то же, что и Расти,
хотя иногда ставил
очень странное, например,
«Одинокого пастуха»
из «Звуков музыки»,
чтобы все ушли.
Увы, все оставались.
Не хочу никого оскорбить,
но музыку там я терпеть не мог.
Извини, Расти.
Как-то нехорошо получается.
Боже. Так, о чём это я?
Я не это хотел сказать.
Ему это нравилось, его это увлекало,
и другим тоже нравилось.
Но не мне…
Это просто не мое.
Мне нравятся соул и госпел,
а в «Blitz» такого не ставили.
Ставили всякую электронную фигню.
Немецкую, например.
Испанский стыд.
Что?
Всё так плохо?
А я люблю трагичный дух госпела.
Никто не горел желанием
приглашать группы,
всем хватало друг друга.
Как на дискотеке.
То есть, каждый
хотел быть в центре внимания.
Но мы понимали, что в любой культуре
есть самая важная группа,
которая была ее символом,
символом поп-культуры.
И так, мы цинично решили,
что надо попробовать себя в этом.
Для начала мы решили
по субботам собирать ребят,
чтобы они слушали нашу музыку.
Даже не в зале,
а в репетиционной комнате.
Он пригласил нас
в обшарпанную репетиционную,
и, на удивление, все пришли.
Все проснулись.
Там были Стив, Крис Салливан, я,
Грэм Смит со своей камерой.
СТИВ, БОБ, КРИС
Риски были высокие,
это наш последний шанс.
ГРУППА «SPANDAU BALLET»
К иной культуре
нам было уже не присоединиться.
В основу нашей музыки
мы заложили мотивы клуба.
А потом они вышли
на сцену и начали играть,
и всем они чертовски понравились.
Когда обычно стоявший на задворках
в своем черном плаще Тони Хэдли
запел раскатистым голосом на сцене,
я понял, что он чертовски хорош.
Постепенно мы осознали наш успех.
У нас было ощущение, что наши кумиры
примут нас.
Мы понимали, что среди зрителей есть
наш будущий фотограф,
интервьюер,
организатор концертов,
наш промоутер,
и это был Роберт Элмс.
Первое, что он сказал, было:
«Срочно смените название».
Мы пошли в паб
и там передали им,
что «The Gentry» надо
сменить на «Spandau Ballet».
Я не знал, что это значило.
Звучало по-немецки.
Но в этом что-то было.
Он не сказал, как придумал это,
и уже потом я нашел такую-же надпись
на стене клуба в Германии.
Так они стали «Spandau Ballet».
В Нью-Йорке еще до этого
был клуб «Студия 54»,
и я думаю, Расти и Стив хотели
создать похожий клуб
для единомышленников
в Лондоне.
Мы все выросли на Боуи.
Это нас и объединяло.
Мы обожали Боуи.
И когда Боуи пришел в «Blitz»,
все потеряли голову.
Все были такие серьезные,
но не в тот день.
Один я смог сдержать эмоции.
Джордж как рванет!
Чуть ли не полетел
ко входу, чтобы увидеть Боуи.
Боуи был для нас центром мира.
Мы смотрели,
как он пел на «Самых сливках».
Мы ходили на его концерты.
Наша первая ночь в «Billy's»
была посвящена Боуи.
Его визит был как явление бога.
Впустил ли его Стив Стрейндж?
Еще как.
Провел его под ручку
от двери до бара.
Все просто сходили с ума.
Все эти обычно серьезные люди визжали
от счастья.
И каждый старался подняться наверх,
куда вели Боуи.
За всю жизнь Стив купил
выпить только одному человеку,
и им был Дэвид Боуи.
Для него Боуи был настоящим богом.
Да.
Я подобрала себе новый образ
и уговорила пойти
со мной в «Blitz» подругу,
которая тоже подготовила костюм.
Когда мы пришли,
у двери столпилось много народу,
ведь клуб был очень маленьким.
И тут в толпе я увидела Дэвида Боуи,
нашего кумира.
Он смотрел прямо на меня,
и я не могла понять,
почему он смотрит на меня?
Вдруг Боуи сказал,
что хочет снять клип,
и приглашает нас поучаствовать.
Боже.
Он пошел в мою сторону,
и я занервничала еще сильнее.
Подошел вместе со Стивом
и спросил: «Снимешься у меня в клипе?»
Я не поверила своим ушам.
Я тогда не смогла прийти
и была жутко недовольна,
ведь Боуи выбирал людей для клипа
и наверняка бы взял меня.
На стене моей кухни до сих пор
есть рисунок того клипа
кисти моего знакомого.
Ах, как бы я хотела там быть.
Я была очень недовольна.
Да и не я одна.
Больше всех злился Бой Джордж,
он вышел из-за прилавка,
за которым стоял в гардеробе,
и устроил разнос всем,
кого выбрал Боуи.
Многие говорят,
что были там, хотя сидели дома.
Просто знайте это.
Дэвид Боуи сказал, что сниматься будем
на пляже и в костюмах клоунов.
Он попросил касаться песка рукой,
я попробовала показать,
и ему всё понравилось.
Труднее всех было Стиву.
Мы же были на пляже,
по щиколотку в мокром и мягком песке,
поэтому плавно идти
и касаться земли рукой
было довольно трудно,
и Стиву это давалось труднее, чем мне.
Пришлось делать много дублей,
особенно для сцены
с едущим за нами бульдозером.
Она у нас получилась далеко не сразу.
На следующей неделе все
в клубе хотели знать, как всё прошло,
где мы были, что делали,
во что мы и Дэвид Боуи были одеты,
но нас попросили ничего не говорить.
Естественно, так мы и поступили.
ПЛЯЖ У ДЕРЕВНИ ПЕТТ
Люди разделились на тех,
кто радовался признанию
нашего сообщества,
и тех, кто нам завидовал.
Всё большую силу в музыке и моде
набирает новая молодежная субкультура,
новые романтики или Дети «Blitz».
Изюминкой «Blitz»
было то, что его основным контингентом
не были взрослые люди при деньгах.
Им были студенты без гроша в кармане,
работники магазинов одежды.
Все были не старше 22 или 23 лет.
В основном, подростки.
Х. РОБИНСОН С ДРУЗЬЯМИ
Я туда ходил
с моим приятелем, Крисом Салливаном,
он тогда жил у нас с мамой в квартире
и учился в колледже Святого Мартина.
Так или иначе,
он одевался то как Фрэнк Синатра,
то как уругвайский ковбой,
то как Махатма Ганди.
Как-то раз он сказал:
«Не носи один костюм дважды».
Для Криса было
очень важно каждую неделю
носить что-то новое.
Фильм «Четыре всадника Апокалипсиса»
вдохновил меня
на образ ковбоя.
Большое влияние на нас
оказывали именно фильмы,
мы ходили в кинотеатр на Оксфорд-стрит,
куда бесплатно пускали студентов.
Сначала мы шли смотреть «Элфи»
или «Четырех всадников»,
а потом все начинали одеваться,
как герои этих фильмов.
Было видно, чем мы вдохновлялись.
Мы всегда соревновались
в оригинальности образов.
Стив иногда приезжал ко мне
без предупреждения, просто,
чтобы покрасоваться.
Как-то раз мы с ним
не виделись пару месяцев,
и тут он приезжает.
В черных линзах.
Глаза были полностью черными.
Я так ему завидовал.
Он же приехал, чтобы меня позлить.
Вылезает из такси и такой:
«Пойдем выпьем?»
А я ему: «Ах ты сукин сын!»
Он был накрашенный,
с тростью и этими черными линзами.
И я всегда тоже раздумывал,
как вызвать зависть у него.
Это было нашим соревнованием.
Когда рождается субкультура,
она становится модной.
Людям нравится быть модными
в плане одежды и музыки,
но в то же время
им свойственно менять интересы.
Поэтому наша субкультура
не повторит судьбу панка.
В панке начался застой,
он стал зацикленным, он выдохся.
С другой стороны,
у нас всегда что-то меняется:
любимые жанры музыки,
стили в одежде, настроения.
Мы все там были как будто на подиуме.
И каждого судили судьи.
Этими судьями были наши друзья.
По их лицам сразу было понятно,
достаточно ли хорошо ты выглядел.
И это держало нас в тонусе, еще как.
Рядом со мной там все меркли, дорогуша.
Давайте посмотрим правде в глаза.
Куда им до меня? Ты их видел?
Как-то раз к нам пришел Мик Джаггер,
то есть сам Мик Джаггер.
Он же известен, наверное, во всём мире.
В ту ночь только и говорили,
что у входа стоит Мик Джаггер.
Стив тогда всех удивил.
Естественно, Мик пошел
прямо к началу очереди,
а все там стояли
в предвкушении от самого Мика
и от возможности попасть в клуб.
Не попали ни они, ни Мик.
То, что сделал Стив, запомнили все.
Мик подходит к двери.
Там сидит двадцатилетний Стив,
одетый в платье пацанок из Уэльса.
Он посмотрел на Мика
и сказал: «Костюмчик у тебя слабоват».
И всё.
Как можно развернуть Мика Джаггера?
Я тогда своим глазам не поверил.
Это же Мик, у нас, в «Blitz».
Но это был отличный пиар-трюк.
Это он умел.
У него всегда получалось делать что-то
в духе панка и рока.
Когда мне сказали, что Мика не пустили,
я ответил: «Ну и бог с ним».
Потом еще добавил:
«С ним в одном клубе
мне делать нечего».
Потом «Spandau Ballet» дали
в «Blitz» свой первый концерт,
и я представил их ужасными стихами.
Узрите же очерк
Совершенного танца,
«Spandau Ballet».
Я стоял у микшерного пульта,
и ко мне подошел парень.
Он спросил…
что за группа.
Я ответил ему.
Потом он спросил…
С каким лейблом у них контракт.
Я сказал ему,
что они пока сами по себе.
Он спросил,
кто их менеджер, и им был я.
Оказалось, что это был Крис Блэквелл,
владелец «Island Records».
Тогда же он предложил нам контракт.
То есть, у нас
была программа выступлений,
и поэтому мы получили предложение.
Мы не искали, где бы выступить.
Наоборот, чувствовали себя королями,
ведь в «Blitz» выступали только мы.
Потом Стив сказал,
что я должен написать на них обзор.
После одного концерта.
Но он считал, что надо.
Обзор для «NME»,
самого популярного тогда
музыкального журнала.
Он сказал, что это
прославит и группу, и меня.
И вот, мы пошли
на квартиру его мамы, на Холборн.
Там, на листе из школьной тетрадки,
от руки, я написал
обзор на «Spandau Ballet».
Денег на автобус у нас не было, и мы
пошли пешком на Карнаби-стрит,
где стояло здание «NME».
Я вошел туда и спросил,
где найти редактора.
Мне показали.
Я был уверен, что меня вышвырнут,
я же был никем.
И я устроил перед ним
целое представление, говорил,
что они слепые,
не видят и не знают,
что творится в клубе,
а там «Spandau Ballet»,
новые звезды, выступают.
Швырнул ему на стол обзор.
Он его прочитал и сказал,
что напечатает на следующей неделе.
И напечатал.
Уже через полгода
группа выступала на «Самых сливках»,
а я писал для «The Face».
Этих парней из Ислингтона
уже знает каждый,
и они сегодня с нами.
Встречайте, «Spandau Ballet».
Внезапно мы представляли «Blitz»
на «Самых сливках».
Мы хотели продолжать творить,
но и зарабатывать на этом.
Нужно было как-то
балансировать между этим.
Короче говоря
Я сошел с ума
Ребята из клуба продолжали
нас поддерживать,
они начали работать на нас:
делали конверты
для пластинок, фотографии,
наши сценические костюмы.
Клуб снабжал нас всем.
Например, Грэм разбирался
в графическом дизайне.
Он нам помогал,
когда нужно было делать постеры.
В клубе было всё, что нужно.
По четвергам, вечером,
там решался любой
креативный вопрос.
Допустим, кто-то захотел
выступать в группе,
например Гэри Кемп.
Тогда Грэм Смит
брал на себя фотографии.
Кто-то брал на себя одежду,
например Джон Гальяно.
А я оформлял конверты для дисков
и представлял группу на концерте.
Вот так всё и происходило.
Мы всегда подставляли
друг другу плечо.
Никто не упоминал что-то обиходное,
типа своей подработки в продуктовом.
Все обсуждали обучение на дизайнера,
работу над показом мод или журналом.
Кто-то запускал свой журнал
или что-то еще свое.
Все были такие…
Любой разговор был вдумчивым
и растягивался на полчаса.
Туда я ходил только раз в неделю,
ведь почти всё время
я был в студии звукозаписи,
где мы записывали музыку для «Blitz»
и подобных клубов.
Она прекрасно вписывалась
в звуковой пейзаж
разносящейся из колонок
электронной ритмики,
а потом и в набирающий
популярность видеоряд.
Я имею в виду поп-клипы.
Такие трехминутные видео
тогда и зародились.
Звук и картинка в них были
без излишеств, несли дух нуара.
Их нельзя было
приписать к какой-то эпохе.
В них были и винтаж, и футуризм,
и атмосфера многих мест.
В них добавляли всего и понемногу.
«Blitz» продвигал их создание,
ведь они были
чем-то свежим и необычным.
Не помню, чтобы в этом была
какая-то политическая подоплека,
кроме нонконформизма,
хотя это к ней и относится.
Зачастую свободное самовыражение
может ярко демонстрировать убеждения.
Этим мы как бы говорили,
что мы квиры,
и нам нравится быть собой.
Думаю, мы первыми
из нашего поколения жалели,
что родились гетеросексуалами.
Никого не заботила
сексуальная ориентация,
цвет кожи или происхождение окружающих.
Мы все наряжались, все были равны,
и я действительно
ощущала это равенство.
Натурал вы или нет,
у нас это значения не имело.
Абсолютно.
Подобные вещи не имели значения.
Всех нас объединяла любовь к музыке,
любовь к одежде
и желание веселиться, и это…
Мы все были отщепенцами, вот и всё.
Как минимум,
я, парень-гетеросексуал из Уэльса,
наряженный в Берти Вустера,
не отличался от
гея из Уэльса, Стива Стрейнджа,
в костюме Робина Гуда.
Мы оба хотели быть собой.
Там, где мы выросли,
все наши действия были реакцией
на окружающие нас реалии и мнения,
на вынужденное притворство.
В детстве все мы,
в особенности такие, как я и Стив,
прекрасно осознавали,
что отличались от других.
Другие люди замечали это первыми.
Они считали нас
странными, ненормальными.
У нас не совпадали интересы.
То есть, мы росли в одиночестве,
никому не были интересны.
Но придя в «Blitz»,
мы осознали, что нас таких очень много.
Далее у нас в программе новости
и долгожданные «Spandau Ballet»,
только для вас.
Мы очень хотели
передать атмосферу «Blitz»
в нашем первом клипе.
Поэтому в нём
снялись Крис Салливан и Кристо.
Две девушки танцевали, как в клубе.
Еще мы выбрали
немного готическую одежду
и снимали клип в лондонских катакомбах.
Мы всё тщательно проработали,
чтобы эффективно
показать и распространить наши идеи.
В конце концов,
о нас написали в «Smash Hits».
Тогда-то мы и обрели
коммерческий успех.
Популярность группы росла
на протяжении всех 1980 годов,
и магазин «Top Shop» начал
копировать и выпускать
одежду ее членов.
Опуская всё прочее,
наибольшую известность
мы получили в сфере моды.
То есть, раньше это было андеграундом,
а теперь становилось частью
той самой поп-культуры.
Это произошло бы и без нас,
но всё же, развивающаяся и непостоянная
поп-группа ускорила этот процесс.
В таком стиле стали одеваться все.
Даже принцесса Диана теперь носила
рубашки с воротниками-оборками
и широкие брюки.
То есть, то, что в 1978 году носили
причудливые подростки из «Billy's»,
то, что они находили у себя в кладовке,
теперь носили в семье монарха.
Мы ощущали, что добились успеха,
но вместе с тем,
мы были и разочарованы,
пропало чувство эксклюзивности,
чувство загадочности.
Хотя, это было частью
нашей конечной цели.
По мере того,
как росли популярность клуба
и количество посетителей,
его дух переставал чувствоваться.
Все начинали выглядеть одинаково,
будто копировали нас.
Наш клуб становился обычным клубом.
Тот прекрасный дух близости
с друзьями и только с ними,
творческая атмосфера клуба -
всё это пропало.
Что ж, огонь клуба «Blitz» затухал,
но разгорался огонь группы «Visage».
Стив стал звездой.
Мы выпустили хит,
звучавший по всей Европе,
песню «Fade To Grey»…
…довольно бодрую,
на хорошем виниле,
вместе с моей девушкой,
которая пела на французском,
что принесло успех во Франции.
Потом мы со Стивом
основали на Бейкер-стрит клуб
и назвали его «Club For Heroes».
Стив и Расти перебрались
в «Club For Heroes»,
он был просторнее
и вмещал больше людей,
а потом и в «Camden Palace».
Расти стоял
за огромным диджейским пультом,
вокруг были тысячи людей.
Это было невероятно.
Наши музыкальные,
духовные и стилистические идеи
становились общепринятыми.
Посоветуй, как привести
ночной клуб к успеху?
Делать всё как я.
Теми, кто добивался успеха, гордились.
На каждую такую звезду
приходилось множество тех,
кто рискнул всем,
но остался ни с чем и ушел.
Из наркотиков в «Blitz» были
сульфаты, фентанил, амфетамин.
Собственно, они-то и заставляли
всех без передышки говорить о себе.
Чуть позже появился и героин.
К сожалению, в восьмидесятых было
очень много зависимых от героина.
Люди часто
перегружали себя
в творческом или ином плане,
из-за этого они ломались,
либо подсаживались
на те или иные вещества.
Они воспринимались
как очередной эксперимент.
Нельзя было ставить себе
четкие границы на что-то,
пробовали всё или ничего.
Наркотики распространялись быстро,
но сама я к ним не прикасалась.
Помню, мы с Грэмом Смитом
пошли на вечеринку
и уже после нее узнали,
что там все принимали героин.
Странно, что нам никто не предложил,
но на том и спасибо.
Но все там, кроме нас,
были под героином.
Думаю, это и не дало
некоторым проявить себя.
Наркотики сбили их с пути.
А там наверняка
был кто-то поталантливее нас.
Возможно сейчас всё то время,
вся та вычурная одежда,
дребезжащая музыка,
всё это кажется
назойливым, пустым, декоративным,
мимолетным, картонным,
бесчувственным и фальшивым.
Но это не так.
Всё это повлияло
на многих деятелей культуры.
На Питера Дойга и Гарета Гвинна Эванса,
самых важных для нас
современных художников.
На Мишель Клэптон
и ее прекрасные дизайны.
Эти идеи породили
и прекрасных поп-исполнителей.
Многие начинали в «Blitz».
Не помню ни одного другого клуба,
который дал бы начало
стольким звездам и суперзвездам.
Например, в «Blitz» ходила Шаде,
и она стала суперзвездой.
Там сливались гей- и гетеро-культура…
…и первая была очень важна
в рамках творчества,
она обеспечивала особый взгляд на вещи.
И наши разные взгляды сочетались.
Мы ощущали себя особенными.
Не такими, как все.
Нам не хотелось
заниматься чем-то обиходным.
Вон, Стивен Джонс делал
шляпки для Королевы.
Мы знали, что никто
ничего не будет делать за нас,
что мы сами должны что-то создавать.
Без шуток, та группа подростков,
собиравшаяся по четвергам в клубе,
определила целое десятилетие.
Я очень благодарен
Стиву Стрейнджу и Расти Игану
за ту ночь Боуи в «Billy's»
и за то, что они создали место,
где такие разные, такие необычные люди
могли быть собой
и делать то, что они любят.
Расти - самый натуральный натурал,
а Стив Стрейндж - самый гейский гей,
и вместе они дали другим
возможность быть самими собой,
осознавать свою силу,
важность и храбрость.
Многие имеют ошибочные представления
о восьмидесятых годах.
Например, моя мама отзывается о них,
как о том, что следует забыть,
как о времени
ужасной моды, ужасных людей,
ужасной политики.
На деле же всё было не так.
Это удивительное время.
За те десять лет
произошли огромные изменения,
просто невероятные.
Это касается и ЛГБТ,
и культуры в целом,
и ВИЧ-активизма, и вообще всего.
Смысл был не только в вечеринках,
наркотиках и сексе.
Это было нечто большее.
В этом было эмоциональное единство,
и именно оно меня привлекало.
Мы повлияли на многое.
Например, очень сильно
на восприятие ориентации.
Мы же все были обычными людьми
и считали, что нет ничего плохого,
например,
в отношениях с трансгендерами.
Это было в новинку.
Мы продвигали гендерфлюидность,
ее идею свободы самоопределения.
Мы сделали это трендом.
Мы первыми заговорили
о нормализации мужской красоты.
Посмотрите сейчас на ребят.
В «Instagram». Они там в одних трусах.
Никто себя не стесняется,
все себя любят,
я в детстве
себе такого позволить не мог.
Молодежные субкультуры, мода и музыка
всегда шли рука об руку.
Но вот, что странно:
в Британии так всегда.
В остальном мире нет.
Видели панков в Париже?
А как итальянцы танцуют?
Тогда, в восьмидесятые,
над нами сошлись звезды.
Это наверняка произойдет снова.
Мы сейчас находимся
в таком моменте,
когда можем полностью изменить будущее,
хотя и по другим причинам.
Такая возможность будет всегда,
нужно лишь уметь
замечать ее и хвататься за нее,
быть готовым к этому.
Влияние чего-либо на современную музыку
я замечаю постоянно.
Не важно,
чем вдохновляются молодые музыканты,
услышанной по радио «Fade To Grey»,
«Cut A Long Story Short»
или чем-то еще.
Главное, чтобы
они продолжали получать вдохновение.
Нашу самобытность формируют наши герои.
РОБЕРТ ЭЛМС
ПИСАТЕЛЬ, ВЕДУЩИЙ, КАЗАК ИЗ КОСМОСА
ПРИНЦЕССА ДЖУЛИЯ
ЖИВЕТ В КЛУБАХ С 1976 ГОДА
ЭНДИ ПОЛАРИС
ВСЁ ЕЩЕ НЕПЛОХ
ВОЗРОДИЛА 1980 ГОДА
ДИЛАН ДЖОНС
ЧУЖОЙ СРЕДИ СВОИХ
ФИОНА ДИЛИ
ХОЧЕТ ОБРАТНО В «СТУДИЮ 54»
СТИВЕН ДЖОНС
ГЛАВНЫЙ ПО ШЛЯПКАМ
ДАРЛА-ДЖЕЙН ГИЛРОЙ
ИЗБРАННАЯ С БОЛЬШОЙ «И»
КРИС САЛЛИВАН
МУЗЫКАНТ, ПИСАТЕЛЬ, ПРОМОУТЕР, ГЕРОЙ
МИШЕЛЬ КЛЭПТОН
ПОЛУЧАЕТ ПРЕМИИ ЗА «ШМОТКИ ИЗ
КЛАДОВКИ»
СТИВ ДАГГЕР
ТАЩИТ НА СЕБЕ
«SPANDAU BALLET» УЖЕ 40 ЛЕТ
ГЭРИ КЕМП
АВТОР ПЕСЕН И МУЗЫКИ. НЕ ТЕРЯЕТ ВЕРЫ…
МЭРИЛИН
НАСТОЯЩЕЕ ИМЯ: «НОРМА ДЖИН»
БОЙ ДЖОРДЖ
ПОП-ЗВЕЗДА В СУПЕРЗВЕЗДЕ
МИДЖ ЮР
ОСНОВАТЕЛЬ ЭЛЕКТРОПОПА
РАСТИ ИГАН
БЕССМЕННЫЙ И НЕПОВТОРИМЫЙ
ПОСВЯЩАЕТСЯ СТИВУ СТРЕЙНДЖУ
28 МАЯ 1959 ГОДА - 12 ФЕВРАЛЯ 2015 ГОДА
 

////////////////////////////