Князь Андрей (1 сезон, 2026 год). Фразы и цитаты из сериала

«Князь Андрей» — российский исторический сериал режиссёра Давида Ткебучавы об Андрее Боголюбском, главные роли в котором сыграли Александр Голубев, Александр Устюгов, Александр Балуев, Сергей Безруков, Аглая Шиловская, Борис Каморзин, Полина Чернышова, Артём Ткаченко. Его показ начался 15 марта 2026 года.

Все фразы и цитаты

Серия 1

Рассказчик: "Русь, 12-й век.
Идет кровавая междоусобная борьба
между князьями из рода Рюриковичей.
На Ростово-Суздальском престоле -
князь Юрий Долгорукий.
На Киевском - его племянник, Изяслав.
Сын Юрия Долгорукова, княжич Андрей,
возвращается из Византии на родину, в Суздаль".
- Древние ученые считали,
что здесь кончается мир.
Край земли.
Князь сказал, что пушнина наилучшая.
И будто совсем дешево.
- Красивая у тебя земля, князь.
Скучал?
- Каждый день. Домой!
- Здравия князю Юрию!
- Пойми, отче, мы Изяславу -
как кость в горле.
Сам знает, что не по праву
в Киеве сел.
По закону, твоя земля.
Он племянник твой, младший.
- Ты с Изяславом крест на мир
целовал.
Это для тебя ничего не значит?
- Пусть лучше я его первый обману,
нежели он меня.
- Не враг он нам теперь -
уважение выразил.
- Чем?
- Что Вышгород мне оставил?
А я разговаривал
с киевскими боярами.
Нравится им Изяслав.
На княжество позовут.
- С огнем не играй не умеючи,
напалишься.
- Правда, Ростислав, молчал бы.
Вечно ввязываешься,
а нам тебя выручать.
- С тобой кто-то разговаривает?
- А что, не так?
- Сыне. Андрей!
Приехал! Ах ты, мой...
Ты мой дорогой.
Ну? Ну что застыли? Обнимите брата.
- Здравия княжичу!
- Здравия!
- Богородице Дево, радуйся.
Обрадованная Марие,
Господь с Тобою.
Благословена Ты в женах
и благословен плод чрева Твоего,
яко родила еси Христа Спаса,
избавителя душам нашим".
(Стук двери.)
- Матушка!
- Кудай! Господи!
Мальчик мой!
Какой взрослый!
Наконец-то!
На отца в молодости похож.
Но и от меня в тебе есть.
- Смотри, что я тебе привез.
- Какая красота!
Чудо! Я тебя этими образами
на женитьбу благословлять буду.
Ведь ты не женился там, в Царьграде?
- Не женился.
- Ну давай садись.
Ты мне все расскажи: что видел,
с кем дружил, чему учился у греков?
- Смотрел и слушал,
как у них там все устроено.
Многое из этого
можно и у нас завести.
Вот я хочу отцу советовать.
- Не торопись с этим.
У отца другие заботы.
Племянник его на Киеве сел
не по старшинству.
Юрий виду не показывает,
но его это гложет.
- Обида - костер:
пока ветки бросаешь, не погаснет.
Ты мне так в детстве говорила?
- И верно говорила.
Братья твои маленькие были,
тоже умели по-половецки,
да все забыли.
Я их совсем не вижу.
- Мне показалось,
они мне не рады были.
- Ростислав гордый - соперника видит.
А Глеб просто боится.
- А вот почему одному брату
нужно меня бояться,
а другому со мной соперничать?
- Забыл. У нас вечно дерутся
друг с другом,
и чем ближе по крови, тем жарче.
Смотри на отца: всю жизнь воюет.
И с кем? С родней.
- Ну сейчас-то уже замирились.
- Замирились. Надолго ли?
- Ну что, милые, набегались?
- Ты кто такой, чучело?
Пошел вон! Это наша земля.
- А ну, охолони!
Кто такие - на моей земле бузить?
- Отец! Мы...
- Это князя Юрия земля, боярин.
Тебе ли не знать?
- А порода отцовская видна.
Андрей Юрьевич!
- Проходи, князь. Уйди, уйди. Уйди!
Раньше граница моей и Юрьевой земли
по самой реке проходила,
да только вот с год тому назад
отцу твоему деньга понадобилась,
вот и отдал мне долг землей.
Так что земля теперь моя.
- Ну если так, плохо твои сыновья
гостей встречают.
- Не серчай, княжич, дело молодое.
Погорячились.
А ну-ка, просите прощения. Оба! Ну!
- Виноват.
Ты уж зла не держи, княжич.
- Прости нас, Андрей Юрьевич.
- Младшая моя, Улита.
Ступай, милая.
Вот и славно.
Здравия Андрею Юрьевичу!
Давай.
- Слышал, вернулся брат Андрей.
А что брат Ростислав?
- Ростислав через своих людей
говорил, что принял лучший путь.
- На Киев сесть хочет.
Пожалуй, хочу послание
Юрию отправить.
А Ростислав не прибыл еще?
- Да за дверью он.
- Вот и славно, зови его.
Обними же меня, брат мой.
Не князь ты больше,
Ростислав Юрьевич.
Отнимаю у тебя княжество.
По грехам твоим.
- Гордята, ты где этот меч взял?
Дурное железо - отсюда вижу.
- Здраве тебе, княже.
В бою добыл - чего это оно дурное-то?
- Нападай.
Нападай, нападай.
Дурное железо. Нет, ну если хочешь,
воюй с таким.
- Понял, княже.
- В воде закаливаешь?
- Где калить-то, княже?
- В масле крепче будет.
Принеси масло.
- Разойдись, народ!
- Да ты бери. Смотри, красота какая.
Две монеты серебром.
Говорят по-гречески: - Князь,
ваши люди совсем не покупают.
- Не жалуйся. На княжьем дворе
ты товар хорошо распродал.
- Распродал. А остатки?
- Люди добрые, подходите!
(Слышны голоса купцов.)
- Да, богато, богато.
Андрей Юрьевич!
Вот радость - тебя встретить.
Здравия, княжич.
Вот дочь на торги привез,
побаловать хочу.
Не прогуляешься с нами по рядам-то?
Самый товар-то у греков,
а ты как раз по-гречески разумеешь.
- Прости, боярин, дела.
- Жаль.
Поклон от меня отцу твоему.
Говорят по-гречески:
- Беру у тебя весь товар.
- Храни тебя господь, князь.
Сейчас я тебе все соберу.
- Не мне. Как подойдет та девица,
ей все отдашь.
- Да.
- Ты нечасто выходишь
со своей половины.
- Я про Андрея хочу поговорить.
- Жалуется?
- Нет.
Но ты же знаешь:
у меня везде тут глаза и уши.
- С чем пришла?
- Не жени его для своей выгоды.
Пусть сам выбирает.
Он мужчина сильный и гордый.
Он один твоих дел
достойный наследник.
И жена ему под стать нужна.
Ты чего, хочешь пса покорного,
который на любой твой свист прибежит?
Не получишь.
Не сломаешь его под себя,
только против себя настроишь.
Дай ты ему своим умом жить.
Прислушивайся к нему.
Много полезного услышишь.
- Сын покоряется отцу.
Это порядок, это закон божий.
- Закон?
- Закон.
А то, о чем ты мне сказала...
Я подумаю.
(Звучит игривая музыка.)
(Звучит напряженная музыка.)
- Отец!
Отец.
Не прости моей обиды.
(Смеется.)
(Звучит напряженная музыка.)
- Мы прибыли по твоему зову,
князь Юрий.
Хотим теперь знать, с чем позвал нас.
- Мой отец, великий князь
Ростовский и Суздальский Юрий,
желает, чтобы ваши сотни пришли
к нему на подмогу в войне.
- Наши сотни готовы воевать.
- Назовите цену.
- Тысячу ногат - тогда мы приведем
пять сотен воинов.
- За такую плату вся Половецкая степь
должна под наше знамя встать.
- Как на родном щебечет.
- Андрей, вызвал затолмачить -
толмачь. Решать я здесь буду.
- Прости, отче, они согласны,
но требуют тысячу ногат.
Я могу дешевле сторговаться.
- Попробуй.
- Князь Юрий не даст
больше пяти сотен -
по ногату за воина.
Слово последнее.
- Пусть скажет место.
Наши сотни прибудут в седмицу.
И пусть назовет воеводу,
который поведет нас.
- Согласны на пятьсот ногат.
Спрашивают, кто их в бой поведет.
- Ну как - кто?
Ты с ними так славно поторговался...
ты и поведешь.
- Радка!
Что ты там копаешься?!
- Доброе утро, батюшка.
Вервие ты взял? Напомнить велел.
- Взял, взял. Напоминала уже.
Во дурак, а!
- Чего, батюшка?
- Огниво! Огниво...
- Батюшку моего береги в походе.
- Сберегу.
А ты-то ждать будешь?
- Я тебе что, жена,
что ли, чтобы тебя ждать?
Сватов ты не засылал.
- А что мне засылать-то?
Как будто твой отец тебя
за меня отдаст! Или что, я вру?
За сироту безродную отдаст?
- Хм... Я не знаю, и ты не знаешь,
потому что не спросил.
- А ты дай мне срок.
Потерпи немного.
Буду подле князя золотой ложкой
есть - тогда и сватов зашлю.
- Угу, мечтай.
- Ничего я не мечтаю - буду.
В дружину же взяли.
Много ли холопов в дружинники берут?
- Угу.
- Нынче дальний, стану ближним.
- Радка! Поди сюда! Помоги искать!
- Зря ты с ней путаешься.
- Чего сказал?
- Девка-то Рада красивая!
Да что она там
на княжьем дворе чудит...
Вся деревня толкует.
Вот отец за кузнеца
ее отдать и хочет -
от греха.
(Звучит воодушевляющая музыка.)
- Первый ряд! Первый ряд!
- Отец, соглядатай на том берегу.
Должно быть,
Изяслава человек, и даже не таился.
Дозволь людей послать, чтоб изловили?
- Не нужно.
Пускай видят, какая сила
на них идет - сговорчивее будут.
- Как лагерем станем,
я бы все же поехал.
- Войско лагерем станет,
а мы в постелях поспим.
У Кучки заночуем.
Много людей нам в поход обещал -
уважить бы надо.
- Правый! Правый ряд!
- Ты больно-то не радуйся.
Уж я ему скажу,
чтоб девку свою к тебе не подпускал.
(Звучит напряженная музыка.)
- Живее! Живее!
Не бродячих купцов кормите,
а великого князя!
Давай!
Угощайтесь,
гости дорогие, угощайтесь!
- Благослови Господь твой дом,
хозяин.
- Благодарствую, княже.
Я, великий князь,
людей в твой поход собрал
даже больше, чем мы сговаривались -
кроме пеших, еще три десятка конных.
- А ты сам, Кучка,
не хочешь с нами поехать -
головы порубать, а?
- Пошел бы, великий князь,
да только вот после половецкой стрелы
нога не слушается совсем.
Со двора в дом дойду -
и то Господа благодарю.
- Это удачно, что в ногу попало!
Так-то половцы в сердце бьют.
- А может, он между ног и метил?
Без детишек тебя хотел оставить,
Кучка.
- Вот я-то ногой-то и прикрыл.
Неспокойно мне на душе,
великий князь,
что ты половцев в союз взял.
Не доверяю я этим степнякам.
Всю жизнь с ними воевали...
- Да ладно.
Вчера воевали, сегодня - мир,
завтра поссоримся.
Несдобровать Изяславу
с подмогой-то половецкой.
Напасти он не ждет.
А если ждет, что он с ней сделает?
- А что за реку мы тут проезжали?
Как зовется?
- Москва-река.
Тут и рыба богатая,
и ладьям есть где пройти.
По берегам деревень много.
Живут хорошо.
- А я думал, ты все реки узнал,
пока плавал.
- Хороший.
Красивый конь.
Какой ты красивый!
Княжич.
- Постой.
А ты добрая, Улита Кучковна.
- А ты откуда знаешь?
- А злую б он не подпустил.
Вот посмотрит на тебя -
и все про тебя знает.
- Уж все-все?
- Ну давай у него спросим.
(Конь фыркает.)
Да ты что!
Ну не может быть!
- Что говорит?
- Говорит, что прокатить тебя хочет.
- Прокатить, значит, предлагаешь?
А сам с торга сбежал.
Спасибо за подарки.
- Но я при твоем отце все равно
толком бы с тобой не поговорил.
- А ты как хотел?
Чтобы меня одну с тобой
средь бела дня отпустили?
- Средь бела дня не отпустят.
А когда все уснут,
и разрешение не нужно.
Я тебя буду ждать.
- Ну жди.
Каким-то чудом, может, и дождешься.
(Звучит романтичная музыка.)
Странный ты, княжич,
но не по-плохому.
Просто другой.
На братьев своих не похож.
На моих тоже не похож.
А что в тебе другое, не могу понять.
- А это тайна, Улита Кучковна.
Вот с похода вернусь - расскажу.
- А если не вернешься?
- А ты решила, что мне там помирать?
- Скажешь ты!
Я спрашиваю: сюда вернешься?
- Было б ради чего, так непременно.
- Ишь ты как заговорил!
Нет. - Почему?
Я же вижу, как ты на меня смотришь.
- Ну смотрю.
И ты смотри, как вздумается тебе.
А если что другое, сперва женись.
- Как с похода вернусь, сразу женюсь.
- Это Федор Стратилат.
Он воинов защищает.
Я для тебя взяла.
- И откуда ты такая взялась?
- А это тайна, Андрей Юрьевич.
Вот вернешься с похода - расскажу.
- Княже!
- Я не просил.
- Так жарко же.
- Ты, Кузьма, за мной
все время как мать за дитем ходишь.
- Я лучше хожу.
Бабы же бестолковые.
(Говорят на родном языке.)
- Как обещались,
прибыло пять сотен человек -
все хорошие воины.
Сотники ждут твоего слова.
- Приведешь их ко мне с рассветом.
Пускай отдыхают пока.
Киевляне навстречу выступили:
хотят нас в поле встретить.
Уже завтра может быть бой.
- Половцы, куманы -
кочевники, отличные наездники.
Они знают, как убивать.
А что за люди в Киеве?
Чем дерутся, на каком языке говорят?
- На нашем.
И дерутся так же, как мы.
- А правду говорят,
что их князь племянник твоего отца?
- Отец должен был владеть Киевом -
по праву, по старшинству, -
но Изяслава поддержали
черниговские князья Давыдовичи.
Но правда на сторону отца
встал князь Волынский.
- Вконец запутался.
А что это что за князья?
- Здесь князей много,
и все они нашего рода,
от одного корня, - Рюриковичи.
- Я понял, Андрей Юрьевич,
у тебя большая семья,
и на этой земле
им не хватает места.
(Смеется.)
(Грохот.)
- А ну стоять! Что происходит, а?
(Говорит на родном языке.)
(Звучит зловещая музыка.)
(Крики людей.)
- Что случилось?
- Это злой дух. Мы уходим, князь.
- Что тут творится?
- Это проклятие!
Злой дух - это смерть. Не будет
славы в битве, позору наживешь.
- Что он сказал?
- Злой дух, говорит.
- Не знаю, что это за злой дух,
но топором он пользуется умело.
Ему отрубили голову.
- Знают, чем половцев испугать.
Изяслав хитер.
- Ну что, доволен собой?
Сторговался дешевле?
Страх - дело большое,
но жадность посильней будет.
Если бы они знали, за что им биться,
крепко бы подумали,
а то умирать за грош...
- А как теперь воевать, отче?
У Изяслава войско сильнее.
- Бабы!
Не сыновей родила - баб! Один вон
скулит от страха, второй - тьфу!
- Брат...
- Уйди!
- Как половцы утекли,
силы у нас с Юрием стали равные.
У нас теперь одно дело -
не дать суздальцам реку перейти.
- Лишь два брода:
один - с севера, другой - с юга.
Нам надо понять,
где Юрий встанет на переправу.
- А ежели с двух бродов сунется?
- Нет, он войско разбивать не станет.
Сказано: силы теперь равные.
Ему всей мощью надо наступать.
(Звучит тревожная музыка.)
- На южном броде река Сорока,
там и встрянем.
Ударим по центру - быстро и сильно,
опомниться не дадим.
- С юга он пойдет,
нет у него другого пути.
- Согласен.
Мы на юг поставим
всю войсковую защиту.
- Конные пойдут впереди,
дружинники в тяжелых доспехах
примут стрелы на себя.
- В воду войдут - стрелами накроем -
полягут сульздальцы.
- Рано радуешься, боярин.
Не знаешь ты, как Юрий воевать умеет.
- Как до лучников доберутся,
вырежут всех, - путь нам очистят.
- Нам надо им все смешать.
Демьян, возьмешь малый отряд,
зайдешь через северный брод
суздальцам в тыл,
наведешь им шороху.
- Отец, нужно охрану оставить
на северном броду,
хотя бы малый отряд. Если Изяслав
попробует в спину зайти, то...
- Мне для удара каждый человек
сейчас нужен, все до единого.
Так победим. Ясно?
- Вестовой от твоего отца. Пора.
Велит к нему возвращаться.
- Ошибается отец.
Изяслав хитрее, чем он думает.
- Уходим.
- Уходим! - Уходим!
(Свистит.)
- Уходим!
- Идите проверьте, все ли ушли.
(Сигнал - имитация пения птицы.)
(Звучит напряженная музыка.)
(Крики, ржание.)
(Воинственный крик.)
- По коням.
(Звучит напряженная музыка.)
- Пошли!
(Боевой клич.)
(Боевой клич.)
(Боевой клич.)
- Держим, держим строй!
- Пошла!
- Пресвятая владычица наша
Богородица, спаси и сохрани
под кровом твоим раба твоего Андрея.
(Звучит светлая музыка.)
- Спасибо, друг.
- Суздальцы нам за спину зашли,
и Юрий уже на нас двинулся.
Что будешь делать, княже?
(Звучит драматическая музыка.)
(Колокольный звон.)
- Прими нашу верность.
- Славная вышла победа.
Андрей, выйди.
Ослушался ты меня, сыне.
Этого я тебе не забуду.
Не забуду,
что этим ты мне все дело сладил.
Проси чего хочешь.


Серия 2

- Ты ведь мне тайну обещал рассказать.
- Какую?
- Почему ты ни на кого не похож?
Почему ты другой?
- Ну, тут тайна невелика.
Дело в том, что рожден
я от союза лешего и русалки.
- Это потому, что ты у греков жил.
Мне кажется, там все другое.
А красиво там, в Царьграде?
- Красиво.
Но я что красивее видел.
Трижды в жизни.
- Расскажи.
Андрей: - Первый раз
мы с мамой по полю шли.
Трава высокая, и ветер
по ней волны гонит, как по морю.
И дюльбаши повсюду цветут.
И запах такой от них!..
Как будто пьяный.
Второй раз я маленький был. Храм -
далеко-далеко, на юге, в горах.
Свет помню и тишину.
Тишина там была какая-то... особая.
- А когда третий раз?
- То-то ты не знаешь.
(Смешки.)
- Ну-ка!
(Звучит народная
танцевальная музыка.)
- Горько! Где отец невесты?
Подайте его сюда!
Песнопения: - "Исаие ликуй,
Девая бо име во чреве.
Породи Сына Еммануила,
Бога же и Человека,
Восток имя Ему.
Его же величающе..."
- Ну, что стоишь, батюшка?
Давай как положено.
Из полы в полу!
Пустите его!
- Ну, что молчишь? Где жених твой?
Где жених твой? Чего молчишь?
Жених-то где?
(Музыка смолкла.)
Зла жена бьема бесится...
- ...а кроткая высится.
- Целуй!
Кричат: - Целу-у-й!
(Звучит церковное песнопение.)
(Кашляют.)
- Говорил я вам:
"С медом на пиру не перебирайте".
Как дети малые!
Эй!
(Стучит посохом.)
- Да не стучи ты палкой своей,
и так голове дурно.
- А у тебя не только в голове
непорядок, но и в хозяйстве тоже.
(Смеется.)
Ладно, чего звали-то, а?
- Да вот узнать хотели:
с нами ты али как?
Обидел ты нас!
- Это чем это я успел?
- Стихушничал, с князем породнился.
- А-а!
- Мы же об этом узнали, только
когда нас на свадьбу пригласили.
- Мы давно договорились с князем,
что все совместные дела
сообща будем решать,
чтобы и милости,
и горести от него поровну делить.
- А ты дочку за княжича выдал.
У тебя сейчас положеньице-то
во какое, у тебя прибыль!
А у нас убыль...
- Прикажете мне их обратно разженить?
Нет, против любви не пойду.
- Тебе перепало - стало быть,
теперь и нам от тебя
перепасть должно.
- Мне теперь вам каждый раз платить,
как у меня корова отелилась?!
Рыбу выловил - плати,
с женой возлег - тоже плати?!
Перебьетесь!
- Ты чего орешь-то на нас, боярин?!
Рюриковичем себя,
что ли, уже возомнил?
Ты помни, не забывай,
у кого тут истинная власть.
Князья меняются, а мы на этой земле
сидели и сидеть будем.
- Поглядим, долго ли вы просидите
при таких-то разговорах.
(Храпит.)
(Со двора доносится петушиный крик.)
- Воды наноси.
Слышь-ка? Разлеглась!
- Пожалел бы, а?
Может, сам сходишь?
А я тебе за это благодарна буду. А?
- Я тебе не отрок,
чтоб пред тобою млеть.
Со мной твои игры не пройдут.
Отец твой чуть не на коленях стоял,
просил тебя взять.
Я уважил - взял.
Хотя знаем,
какая слава по тебе ходит.
- Да что ты такое говоришь?! Какая?..
- Цыц! Цыц!
Муж говорит - молчи.
Все, что ты прежде творила, - былье.
Пересуды я стерплю.
Но при мне дурить будешь - убью!
А пока воды наноси. Пошла!
И чтоб бочка до краев!
- Ну-ка, дай-ка помогу.
- Ты чего? Ну-ка, отдай! Ты чего?
Что люди-то подумают?
- А что подумают?
Подумают: "Молодец!
Всяко - подмога!"
- Подмога, ты чего?!
Где-ты раньше-то был?
Посвататься по-людски не захотел,
а теперь что, бьешься, что ли?
Вот кузнец - молодец!
Как он батюшку уговаривал,
подарками его заваливал, а ты...
(Слышно блеянье.)
- Держи. Ручки в воде смачивайте.
Молодцы.
(Слышно конское ржание.)
- Порядки я заведу те же,
что были у меня в дому.
Рубахи и штаны
кроить будете только при мне.
Все обрезки, что дешевые,
что дорогие, - все сохранять.
Надо будет что починить -
так все есть в запасе. Ясно?
- Ясно вам? - Ясно.
- Пошли тогда, бездельницы!
Матушка, а позволь еще
поварих тебе за наказом привести.
- Да, хорошо.
- Истинная княгиня!
- Смеешься, да? Над моими делами.
- Нет, смотрю на тебя.
Точно греческая Василина.
- Расскажешь мне про нее?
И про Царьград расскажи.
- Я тебе его покажу.
- Свозишь меня?
- Я и здесь Царьград построю.
Грекам гонцов отправил,
чтобы прислали лучших
строителей-камнетесов.
- А отцу не сказал.
- Не-а.
- Угу... Значит, сперва сделал,
а потом уж на позволение, да?
- Хитрая. Намучаюсь я с тобой.
- Прости, господине...
Госпожа...
На свадьбе же вашей меня не было -
сам дочку выдавал.
Примите от меня в подарок.
Лебедь с лебедушкой.
- Красиво как!
- Сам мастерил?
- Сам.
- Спасибо, Кузьма.
- Спасибо.
- Добрый Кузьмич!
- Да.
- Атакуй!
Бей! Бей!
Где ходишь-то?
- Дело было. - Эй!
Ну, если дело, тогда другое дело.
Ну что встал? Хотя б отпрянул!
- Да не до того мне сейчас.
- А, не до того?
А я прямо вижу,
как тебе башку отрубили -
она катится, катится, а потом
говорит: "Не до того мне было".
Ну что ты смурной-то такой, а?
По своей сохнешь?
Ходил к ней?
- Ходил.
- Ну?
- Замуж она вышла.
- Замуж - это хорошо.
Потому что незамужнюю портить -
плохо.
А замужнюю - это еще полдела...
Хвать ее - потащил в темное место.
- Силой, что ли?
- Почему силой?
Может, она ходит, мечтает,
когда ты хвать ее!..
Да вон, смотри, какая... Красавица!
Пойди попробуй.
- Что-то она некрасивая.
- Что, с ума, что ли, сошел?
Бороды нет - уже красавица.
Иди, ну что ты встал?!
- Да не хочу я.
- Ну тогда иди тренируйся.
(Звучит игривая музыка.)
Иди тренируйся.
- Эй! Вы что творите?!
- Княже, так это ж пленные!
- Пленные, говоришь?
В следующий раз казню.
Пленных накормить.
- Княже, мы прежде всего чтим
старый порядок
и не хотим, чтобы кто-нибудь
его нарушал.
- Ты же знаешь,
мы с Кучкой близки
и все дела сообща решали.
А сейчас, как он с тобой породнился,
так он тут распоряжаться начнет.
- С чего бы это?
- Ну ты-то уедешь,
а Андрей здесь останется
с Кучковной со своей.
- Так мы, князь,
хотим тебе сразу заявить,
что все дела теперь
через тебя напрямую будем решать.
- Заявили - ступайте.
Андрей, иди-ка сюда.
Чего хотел?
- Хотел сказать,
что в Грецию гонцов отправил.
- Да забудь ты про свою Грецию.
У нас здесь другие дела.
Пришла пора тебе мне послужить.
Править будешь под Киевом,
в Вышгороде.
Подле меня.
Чего замолчал?
С отцовской волей спорить будешь?
- Бояре! Помощь ваша нужна.
- Как не помочь?
Поможем, Андрей Юрьевич.
- Я был уверен,
отец мне здесь править велит.
А он говорит, кто-то против.
- Это кто ж посмел?
- Имен не называет.
Знает, что мстить буду.
Вы, если вдруг услышите, кто,
шепните.
А я разберусь.
- Добро.
- Но!
- Ничего-ничего... Ничего.
- Не понимаю я: чего ты жалуешься?
Я бы сама за кузнеца пошла.
- Угу. Смотрела бы я, как ты пошла.
Злой, грубый, не любит меня.
- Ха! Да как не любит,
когда отец ему за тебя корову дал!
- Я к своему месту пойду,
где земляника.
- Сказала бы нам, где оно.
- Место мое!
И не увязывайтесь.
- Пойдем-пойдем.
(Звучит напряженная музыка.)
- Как вода на ноже не держится,
так пусть и мужнина власть
меня не держит.
Как ложка воду держит,
так пусть и я мужа
во всякой власти держу.
(Звучит напряженная музыка.)
- Радушка!
Радушка, а ты что, купалась?
- Тебе какое дело?
Следила за мной, что ли?
- Да нет, ноги сами вынесли.
А хорошее тут местечко.
Слышно пение:
- "Богородица, истинна сила.
Истинна сила, Бога попросила..."
- Откуда будете?
- Так отовсюду, боярин.
Под Смоленском жили -
так пожгли все хозяйство.
Посеяли под Киевом -
там опять война, опять все спалили.
Сынов-то всех поубивало.
Но я не ропщу.
Теперь - к вам.
Говорят, у вас земля-то спокойная.
- Берите.
Возьми.
- Господи, спаси и сохрани!
Господи!
- Ох утер ты мне нос, братец.
Ох утер!
Мою прежнюю вотчину у отца выпросил.
- Выпросил? Прямо сейчас
езжай в Вышгород и правь.
- Не ждал я от тебя такого, братишка,
ох, не ждал.
Ты так говоришь, потому что знаешь,
что против отца я не пойду.
Зачем тебе этот городок, брат?
А потому что, сидя там,
при отце будешь.
Но тебе же все равно.
Тебе все дозволено.
Хочешь - землю,
а хочешь - с девкой боярской путайся.
- Не надо.
- Отсылает нас отец.
- Быть может, он передумает?
- Не передумает.
Ты что?
- Ничего.
Подумала: хозяйства жаль,
да ведь ничего не сделаешь.
- Амбал, скажи, а может ли баба
человека колдовством приворожить?
- Баба? Колдовством - может.
Если ведьма.
Только у ведьм в волосах
птицы гнезда вьют.
И груди вот такие, до пупа.
Твоя не такая?
- Не такая.
- А какая?
- Волосы красивые у нее...
- Так.
- Да и груди вроде тоже... ничего.
- Ну ты уже...
жамкал? Не, ну...
- Подглядел просто.
- Хм! Выходит, она тебя грудями
своими приворожила, а не колдовством.
- А ты бы не смеялся, а лучше
посоветовал бы чего-нибудь путного.
- Я тебе говорю,
ты пока бабу не попробуешь,
так и будешь в дурмане ходить.
Давай уже.
- Я время подходящее жду.
- А чего ждать-то?
Ночи темные, луны нет...
Или забоялся?
- Не забоялся я.
- Забоялся.
- Я говорю, не забоялся!
- Трусишь! - Не трушу я!
- Ссыкло!
- Да не ссыкло я! - Да ссыкло!
- Сегодня стемнеет - и пойду!
- Эй, эй!
- Фух!
Рада!
Рада! Рада!
Рада!
- Стой, сучонок!
(Звучит напряженная музыка.)
В дом пошла!
- Поехали!
- Здравствуй, боярин.
Подходи товар погляди!
Товар хороший.
Лучшая моя работа. Слышь-ка!
Недорого отдам.
- Коли хороший,
а чего же недорого-то?
- Ты брать будешь или нет?
- Да нет, я уже свое отвоевал.
Так просто, поглядеть.
- Отче!
- А! Счастливая.
Прям светишься.
Муж, значит, не обижает.
- Если б обижал, батюшка,
я б сама его так обидела!
- Ну и как мне прикажешь тебя
звать-величать? Княгиней Улитой?
- Да тебе не нужно.
А вот братья пускай называют.
Чтоб носа не задирали.
Да только когда я теперь
с ними свижусь... И с тобой.
- А что стряслось?
- А ты не слыхал?
Отец Андрея в Вышгород
княжить отправляет.
- Значит, не слухи все это.
Правда.
- Батюшка, ну неужели
ты не можешь ничего сделать?
Но ведь Юрий может эту землю
Андрею отдать заместо Вышгорода.
- Может-то он может, а захочет ли?
- Ну, человек иногда не знает,
чего он хочет, пока ему не подскажут.
Вот ты и подскажи.
Князь Юрий тебя уважает.
- Юрий привык только одного советчика
слушать - самого себя.
- А тут нужно правильно обсказать,
чтоб послушал.
Ведь тебе тоже выгодно,
чтобы мой муж здесь князем был.
Не так?
- Смышленая ты у меня, Улита.
Тебе бы парнем родиться -
каков наследник был бы!
А то эти двое - тьфу!
- Поговоришь с ним?
Поговори.
- Попробую.
Приглашу Юрия с сыновьями на хутор
в нашу вотчину - там и уговорю.
Должен послушать:
мы ведь теперь родня.
А, княгиня Улита?
- Ты где ночью шлялся?
- Да нигде не шлялся.
- Попался, сучонок!
- Тишило, не надо!
- А ну, осади.
Ты хоть понимаешь, на кого прешь, а?
- Этот сучонок ночью
ко мне в дом лез.
- А на кой он к тебе лез?
- Да известно на кой.
Ворюга он, вот на кой.
- Врет!
Свидетели-то есть?
- Есть.
Ну?
- Я...
Я не видела ничего.
Впотьмах-то.
- Вейся сколько хошь, да ты это был.
И ответишь.
- Это ты мне ответишь.
Что напраслину наводишь.
- Полем решим. Слышь-ка!
- Давай решим полем.
И биться будем насмерть.
- Сучонок.
Пшла!
- Так где ты, говоришь,
ночью-то шлялся?
(Амбал смеется.)
- Что ж такое, а!
Какая-то зернь заговоренная!
Дальше моей будем играть.
- Боярин!
Там князь Андрей прибыл.
- Один он али с дружиной?
- Один.
- Здравствуй, княже. Не ожидали.
- Здравствуй. С чем пожаловал?
Ежели насчет тех,
кто отцу твоему нашептывает,
то не узнали мы пока ничего.
- Правда?
А может, я сам уже все узнал.
Может быть, я прямо сейчас
на них и смотрю.
Дело у меня к вам.
Есть же у вас споры с Кучкой?
Земельные, долговые - любые.
- Ну, у кого ж их не находится?
- Много?
- Да по мелочи, по мелочи.
А ты к чему спрашиваешь, княже?
- А я вот хочу, чтоб с каждым таким
спором вы к моему отцу шли.
Что ни день - новый спор.
И чтоб, как бы он ни рассудил,
вы бы не соглашались.
- Что ж ты ему так досадить-то
хочешь? Неужто против него идешь?
- В каждом этом споре я буду
убеждать Кучку уступить вам.
Вам выгода, а отец увидит,
что власти у Кучки надо мной нет.
- Ну будто Кучка
нам просто так и уступит.
- Но вы же боялись, что он будет
давить на меня через свою дочь.
А здесь выходит наоборот: это я
буду давить на него через родство.
Дело будет небыстрое,
но со временем отцу будет проще
решение суздальских споров
передать мне.
А вы в нужный момент
попросите меня князем.
- Кхм. Андрей Юрьевич, а с чего
ты взял, что мы тебя князем хотим?
- Бояре, все равно рано или поздно
здесь я править буду.
С вашей помощью или без.
Так что лучше вам иметь во мне друга,
нежели врага.
- Зверь здесь хороший.
Только свистни - сам прибежит.
- Да знаю я, какой здесь зверь.
Это же моя земля была.
Пока я тебе за долг не отдал.
- Правда, правда.
- Не юли. Знаешь чего я хочу?
Я же не все с тебя требую.
Местечко одно,
что к моим владениям примыкает.
Там еще река поворот делает.
Да ты его знаешь.
- Знаю, великий князь.
Там водопой - там самая дичь.
Зверье со всей округи сходится.
Только дурак такие земли
запросто отдаст.
- Может, полезно иногда
дураком-то побыть.
Не думал об этом?
Давно я сулицей не воевал.
- А покажи удаль, отче.
Отец всегда дальше всех забрасывал.
- Криво твои люди делают.
Длинное древко.
(Звучит напряженная музыка.)
- Ух ты ж, а!
Хвала, княже,
не растерял прежней силы.
- Да? Теперь ты.
- Да куда уж мне!
Тебя не перебросить.
- Так, слушай все!
Кто меня перебьет -
любое желание выполняю.
- Остерегись, княже!
Хотеть они все готовы.
Я по своим сыновьям знаю. Да?
- Слово верное:
кто перебьет - проси чего хочешь.
- Нет.
- Нет.
- Древко мокрое было - соскользнуло.
- Можно, отче?
- Ты не его спрашивай - меня!
Можно, можно.
(Звучит напряженная музыка.)
Давай.
- Ну, с Богом!
(Звучит напряженная музыка.)
- Хорош! Хорош.
Но недобил.
- Рядом вонзилось.
Надо бы поближе посмотреть -
чтобы по справедливости.
- Недобил, говорю!
- Прости, великий князь,
теперь сам вижу.
Недобил.
Ну чего рты разинули? А?!
Нагляделись?
Давай подымайся.
Гони на нас зверье!
- Не безрукая - уже хорошо.
- Еще и спорая, матушка.
- А ты не хвались раньше времени.
Кудай тебя тоже хвалил.
Только вот мужчины меньше всего
понимают, что такое хорошая жена.
- А я тебе наверняка говорю:
я хорошая.
Я бы тоже за сына тряслась,
чтобы хорошо женился.
Я позабочусь о нем
и в каждом деле помогу.
- А ты в его делах понимаешь?
- А почему ты Андрея Кудаем зовешь?
- На моем языке это "Богом любимый".
- Идут!
- Княже!
Княже, я поглядел поближе -
ты до отцовой сулицы недобил.
Совсем маленечко -
с полвершка недобил.
За столом: - На нас несется!
- Да не кричал я там!
- Дурные вести, княже.
Изяслав снова угров собирает
на Киев идти.
- А, зачастил.
Ну ничего, не впервой нам
по лбу-то надавать.
- Еще, княже...
Киевские бояре готовы
Изяслава поддержать против тебя,
ворота ему готовы отворить.
- Замучили тебя совсем,
как я погляжу.
Совсем от дел продыху нет.
Я подумал: ты и в Киеве княжишь,
и в Суздале -
не легче ли было бы,
если бы заместо тебя
в Суздале наместник княжил?
- Да? И кто же там княжить должен?
Уж не ты ли?!
- Шутишь, князь!
И без меня хватает достойных.
Возьмем хотя бы Андрея.
Любый князь был бы.
- Андрея взять, да?
- Угу.
- А может, Ростислава?
Или детишек твоих.
Или холопа. А?
Кучка, ты мне прикажи,
кому мне землю свою отдать.
Вам же, боярам, не угодишь.
Ты вот что скажи на милость...
Псы! Вы кто такие,
чтобы землей моей распоряжаться?
Совсем страха нет, да?
- Прости Христа ради,
если обидел тебя.
А и ты уважь меня обращением...
Я тебе не пес!
Я здесь не последний человек.
(Звучит гнетущая музыка.)
- Конечно. Прав ты, прав.
Голову долой!
- Нет!
- А-а!
(Звучит зловещая музыка.)
- Зачем?..
Отца моей жены...
- Довольно-то.
Возвращаемся.


Серия 3

Звучит песня:
"Из-за моря, моря синего,
Из славна Волынца, красна Галичья,
Из тоя Карелы богатыя,
Как ясен сокол вон вылетывал..."
- Матушка.
- Как ты красиво поешь.
Улита, запомни:
ненавидеть легко - нет ничего легче,
а любить - труд.
- О чем ты, матушка?
- Просто запомни и помолись со мной.
Царю Небесный, Утешителю,
Душе истины, Иже...
(Конское ржание.)
- Должно быть, Андрей вернулся.
(Звучит торжественная музыка.)
- Андрей! Я уже без тебя соскучилась.
Вот как я тебя
отпускать от себя буду?
Что случилось?
Вы что, с отцом поругались?
- Твоего отца казнили.
- Ты что такое говоришь?
(Звучит драматичная музыка.)
- А он ему отвечает: "Я тебе не пес".
А князь-то - голову долой!
А мне что делать?
- А Андрей чего? - Чего...
Вскинулся весь, да уже поздно было.
- Вот зараза!
Чего я с вами не поехал?
Тебя бы, дурака, остановил,
а там, глядишь,
и князь Юрий бы подостыл.
(Свистит.)
Ну что, говорил с кузнецом?
- А что мне с ним разговаривать?
Мне с ним биться положено.
(Цокает.)
А что ты цокаешь?
Я дружинник или кто?
- Ты лучник. Нет, выучки у тебя,
конечно, побольше,
но ты в строю биться привык,
в ратном поле, плечом к плечу,
а раз на раз ходил когда?
- Ну не ходил.
Что я, простого коваля не побью?
- Он в кузне каждый день -
бум, бум, бум!
Представляешь, какая у него силища
в руке накопилась! А?
- Что ты пугаешь? Лучше бы поучил.
И я руку набью.
- К бою!
- А я бы на твоем месте
с ковалем вообще не бился.
Ну победишь ты его - и что?
Ни славы, ни почета.
А если проиграешь -
ой разговоров пойдет!
Если жив останешься.
Иди тренируйся!
- А я испить тебе принесла.
- Это для него.
А вот это... для тебя.
Руки положь.
Руки положь, слышь-ка!
Ты думаешь, я не знаю, для чего
этот сопляк здесь ползал?
Ну ничего, ему недолго осталось.
Я тебя я...
- Да бей уже. А-а!
- Это ж надо, а! Ни с того ни с сего!
- Что у них в точности случилось -
нам неведомо.
- Меч по шее Кучки случился.
Как бы Юрий во вкус не вошел
до прочих боярских голов.
- Не о том думаешь.
Часть Кучкиной земли должна
по наследству твоему зятю
да моему племяннику отойти.
- Кучкины земли Кучкиным сыновья
в первую очередь перейти должны.
- Сначала - сыновьям, а потом, после,
пока у них детей не будет, -
прочим родственникам.
- Ну так что, нам ждать,
пока они все перемрут, и надеяться,
что они разом сыновей не родят?
Чего? Юрий их не тронул.
- Пока не тронул.
- Ну и потом не тронет.
Это ж братья его невестки.
- Может, и не тронет, а может...
Всякое может быть.
Но нам надо, чтоб тронул.
- Это понятно.
Выгода - это всегда правильно,
всегда хорошо,
но что мы Юрию скажем?
Мы, суздальские бояре,
поддержим, что он одному из наших
голову снес?
- Ну уж не поддержим,
но стоять будем так:
"Дело вышло дурное,
но какое уж вышло.
Но мы беспокоимся, как бы в будущем
какого зла не вышло,
ведь слухи до нас дошли
о Кучковских сыновьях нехорошие".
Асьмушка, писало неси!
- Готовишься, стало быть?
Ничего, ловко у тебя выходит.
Только помогла бы тебе
эта ловкость-то.
Тишило на всю деревню трезвонит,
что живым он тебя не отпустит.
"Задавлю", - говорит.
- Рано хоронишь, Кузьма.
- Да не хочу я тебя хоронить.
И Тишило не хочу - если вдруг Господь
на твоей стороны окажется.
- Ну так иди и уговаривай его,
чтобы отступился.
- Да он осатанел весь от злости.
А ты парень разумный,
ты должен на мир пойти.
- Это она тебя ко мне послала?
Так за него трясется?
- Кто трясется?
Рада?
А чего ей за тебя трястись?
- Да я это так сказал.
Главное, говорю, чего это я должен
на мир идти, а не кузнец?
Пусти, Кузьма! Ты что, сдурел?
- Путалась с тобой?
Отвечай, путалась?
Путалась?
- Не знаю! Ничего не было.
Отпусти - задушишь!
- Повинись перед Тишилой.
Скажи ему, что виру уплотишь.
А если цену загнет,
так мы подсобим - соберем.
Уж я с людьми поговорю.
- Потому что жалеете все?
- Жалеем. И добра тебе хотим.
- За добро спасибо, Кузьма.
Но ты запомни: я не заяц,
чтобы от драки бегать.
И не Христа ради чтоб побираться.
- Ты иди. Я сама.
Задержись.
Найдена выручи. Бейся заместо него.
Можешь ведь по закону?
- По закону - могу.
Если он попросит.
Но он же не попросит: он гордый.
- А ты прикажи ему.
Ты же старший над ним.
- А мне-то что с того?
(Амбал усмехается.)
- Ну? Идешь?
- Улита...
- Тебя отец к себе звал.
Оставь ты ее. Не время пока.
Ступай.
Послушай ты меня.
Если для тебя Андрей
прежде всего - сын Юрия,
тогда иди в монастырь.
Иначе жизни не будет ни ему, ни тебе.
А вот если он для тебя муж -
превыше всего другого, - прости.
Сейчас надо решить.
За тебя никто не решит.
У меня на мужа много обид,
но никогда я в его грехах
детей не винила.
- Я большую ошибку сделал.
Зря я тебе позволил
на дочери Кучки жениться.
Еще дед твой Мономах
в своем "Поучении" писал:
"Жену люби,
но власти над собой не давай".
- Нет у нее надо мной никакой власти.
"Ни правого, ни виноватого
не убивай" - тоже дедовы слова.
Ты Кучку без причины казнил.
- Я без причины ничего не делаю.
Власть - это весы.
На одной чаше - власть княжья,
а на другой - боярская.
А ты мне своей свадьбой
равновесие-то порушил.
Кучка возомнил себя ровней с нами.
Дальше еще хуже было бы, уверяю тебя.
Года через два не ему одному
с головой пришлось бы попрощаться.
На корню их рубить надо.
Страх забыли - вот в чем причина.
Да, кстати, киевские бояре
эту весть узнали - попритихли сразу.
Беда в том,
что дело-то не закончено.
Кучка мертв, но сыновья-то его живы.
Захотят мести за отца,
может, уже чего замыслили.
- Этого мы не знаем.
- И не узнаем.
Пока лезвие к шее не приставят,
хочу, чтобы ты решил это.
- И что же я должен сделать?
- А это уж на твое усмотрение.
- Сначала отца моей жены,
потом - братьев... Почему я?
- С тебя все началось -
тебе и заканчивать.
Править здесь хочешь?
Думаешь, князем себя назовешь -
и все тебя признают?
Сделай что должно.
Хочешь эту землю - докажи.
(Звучит драматичная музыка.)
(Звон колокола.)
- Матушка... Матушка, там братья.
(Звучит напряженная музыка.)
- Ну что, княже, твой отец
еще не приказал нам головы снести?
- Яким, остынь.
- Негоже это, княже.
Убили волка - надо давить и волчат.
Вернутся - глотки перегрызут.
Уж так заведено.
- Амбал!
- А?
- Мне кажется, я против твоего приема
средство выдумал.
- Да погоди, не до тебя сейчас.
- А на поединок хоть явишься?
- Чего, сегодня, что ли?
- Угу.
- Нет, не смогу:
с князем надо ехать.
- Ну ладно тогда.
- Погоди!
Камень возьми мой - заговоренный.
Он всегда со мной.
Может, благодаря ему я и жив.
- Да это же просто камень.
- Не просто камень, а заговоренный.
Не хочешь - не надо.
- Да нет, я возьму, раз даешь.
- Ну, теперь с ним точно одолеешь!
Удачи!
(Молитвенные песнопения.)
(Звучит тревожная музыка.)
- Я этой крови не хочу.
- Считаешь несправедливым -
не исполняй.
- Это-то и страшно.
Я уверен в том, что он прав.
Знаю, что они мстить будут.
Но если я волю отца исполню,
вся моя жизнь перевернется!
- Твой отец поступает разумно.
Ни один половец сыновей своего
убитого врага в живых бы не оставил.
- Только я не половец.
- Отчасти половец.
В тебе моя кровь.
И отцова кровь.
И еще аглицкая - по бабке.
Много в тебе намешано.
Но главное - ты христианин.
Прежде чем решать мечом,
попробуй решить крестом.
(Молитвенные песнопения.)
- Знаю, что это так оставить нельзя.
Око за око.
- Дело сделаем среди ночи.
Нужно, чтобы ты княжью охрану
отвлекла да ворота отворила.
- Вы что, на князя Юрия собрались?..
- Не только на Юрия -
и на сыновей его тоже.
Иначе не будет нам покоя.
- Что ты говоришь?
И на мужа моего?..
- Отец - родная кровь.
Дочь ты отцу нашему или нет?
Сестра или приблуда?
Смерть отца простишь, ложе
с их родом разделишь - проклянем.
Имя твое забудем и проклянем,
если не поможешь.
- За что?
- За отца нашего.
Я еще раз спрошу:
дочь ты отцу или нет?
- Дочь.
- Стало быть, решено.
(Молитвенные песнопения.)
- Господин... Господин, прости!
Дело.
На дороге княжич Андрей с дружиной.
Сюда скачут.
В пяти поприщах отсюда. Всеоружные.
В доспехе.
- Встретим.
(Молитвенные песнопения.)
- Здесь меня ждите. Дальше я сам.
- Одного не пущу.
- Но! Пошла!
(Звучит напряженная музыка.)
- Ну здравствуй, княжич!
Мы здесь нашего
невинно убиенного отца хороним.
И я не помню,
чтобы тебя гостем звали.
- Дело у меня,
и откладывать его никак нельзя.
- А дружину свою где оставил?
Или надеешься с нами
в одиночку совладать?
- Да чего ты взвелся, а?
Если с ним что-то будет,
с тебя не спросят.
Сам же поехал.
- У нас вражда,
и нужно нам ее разрешить.
Поцелуем крест и поклянемся,
что зла друг другу больше не сделаем.
- И все, княжич?
Один только мир предлагаешь?
Ни виры, ни покаяния -
я тебя так понимаю?
- Никогда мой отец виры вам
не заплатит, сами знаете.
И каяться перед вами не станет.
Пролитой крови не вернешь,
но новой мы можем избежать.
Мы семья.
Замиримся сейчас, чтобы нового горя
в нашей семье не произошло.
- Ступай с миром.
Гостя мы не тронем,
хоть даже и незваного,
но креста целовать тебе я не стану.
- Не боишься, что будет,
если сейчас не замиримся?
- А ты, стало быть, боишься?
- Боюсь. Улита...
Поедем домой.
(Лошадиное ржание.)
- Назовитесь!
- Тишило, кузнец, Третьяка сын.
- Найден я, сирота.
- Миром никак? Рассужу.
- Сами рассудим - решили уже.
- А где поединщик-то?
- Бог рассудит!
- Ведь должен был быть!
- Сходитесь!
- Какой еще поединщик?
Придумала тоже!
(Крики.)
- Родственники Кучковичи
твоей жене или нет -
должны быть мертвы.
У тебя ядовитые змеи под боком,
а ты играешь с ними, мира ищешь!
- Довольно!
- Я тебя от ошибки уберечь хотел.
- Охранять ты меня больше не будешь.
Переслужил ты свою службу.
Вместо этого ставлю тебя
в своей дружине старшим.
При дворе делаю ключником.
Оплату будешь получать
за обе эти службы.
Надеюсь, справишься?
(Звучит эпическая музыка.)
- Нет!
- Рада...
(Звучит мрачная музыка.)
(Звучит умиротворяющий напев.)
Вспоминает:
"Дочь ты отцу нашему или нет?
Сестра или приблуда?
Смерть отца простишь?
Имя твое забудем и проклянем,
если не поможешь".
- А ну встань.
- В наших краях был вор - Кривуля,
самый ушлый во всей округе конокрад.
Он из-под любого всадника
коня мог увести.
- Да как так из-под всадника-то, ну?
- Да вот так. Тайна у него была.
Он коню шепчет на ухо - эдак-разэдак:
"А ну, пошли со мной".
И конь хозяина сбрасывает и идет.
- Да ладно! Правда?
- Да. Только потом поймали Кривулю
и повесили.
- То есть с людьми-то договориться
не вышло.
(Смех.)
С конями-то оно куда проще!
- Помоги мне из подполу
бочку меда вытащить.
Никого не добудишься.
- Это тебе куды на ночь глядя-то?
- Князь Юрий к себе позвал
да велел мед и яства нести.
- А-а. Ну давай, ступай подсоби.
- Пойдем.
- Как он один справится?
Два мужика нужны.
Если никому не скажете -
я не скажу, что вы из бочки черпнули.
- Чего?
- Пойдем! Что ты встал-то?
Стой, стой, подожди.
- Погоди!
(Лай собак.)
- Братья!
- Жди здесь, Улита.
Дело сделаем и тебя заберем.
- Стой, Офрем, а то я закричу.
Пока я жива, не позволю навредить
ни мужу, ни семье его.
Пришли их убивать -
тогда и меня с ними.
Но отомстив за отца,
вы и сестру свою убьете.
Решайте.
- Отца предала?
- А не ты ли предаешь его, Офрем?
Вы же знаете:
вы живыми отсюда не уйдете.
И меня погубите.
Хотел бы отец,
чтобы мы все погибли?
Отступитесь.
(Звучит мрачная музыка.)
- Ну что, одолел кузнеца?
- Да я не знаю, одолел я его или нет.
- Ну если жив - значит, одолел.
- Без оберега твоего не справился бы.
- У меня таких оберегов
еще штук десять.
Камень для пращи подбирал.
Так что сам ты все сделал.
Сам.
- Я до сих пор не понимаю,
зачем русы позвали нас.
Мне рассказывали,
они строят из дерева так,
как у нас никто никогда не построит.
Без единого гвоздя.
- Я открою тебе великий секрет,
друг Маттео.
- Какой же?
- Дерево легко горит, а камень - нет.
Русский князь Андрей это знает,
а ты, вероятно, не знал.
(Звучит напряженная музыка.)
- Бу!
(Звучит драматичный напев.)
- Что за купцы? Ни серебра,
ни украшений. Дурная добыча.
- Сырчан, за рабов мы
все равно хоть что-то выручим.
Может, очень даже хорошо выручим.
Это не простые рабы -
это греки-мастера, строители.
Кто у нас греческую грамоту
умеет читать?
- Куря. Он в лагере.
- Вернулся гонец из Царьграда.
Передал твою просьбу для василевса.
- И?
- Согласились греки - дают мастеров.
- Это точно? - Точно.
Гонец говорит, еще при нем выехали.
И каменотесы, и строители -
все как прошено. Ждем.
- Если гонец говорит,
что мастера при нем выехали,
то где ж они запропастились?
- Так гонец налегке скачет,
а эти - на возках, с поклажей.
Скоро будут, надо думать.
- "Милостью греческого
автократора..." Это у греков хан.
"...посылаем мы тебе,
княжич Андрей, сын Юрия,
каменных дел мастеров и строителей.
Плату за их труды
ты возьмешь на себя,
равно как и..."
- Пошлем гонцов в Суздаль.
Вот где за этих рабов
дадут хорошую цену.
Хорошо.
- Братья!
Напомню поучение славного князя
Владимира Мономаха:
"Все мы грешны и смертны.
Если кто нам сотворит зло,
то мы хотим кровь его пролить.
А Господь наш,
владея жизнью и смертью,
согрешения наши
терпит всю жизнь нашу.
И если придется крест целовать,
то на чем можете устоять,
на том и целуйте.
А поцеловав, соблюдайте,
чтобы не погубить души своей".
- Если есть, что еще сказать,
говорите. А нет - не держу.
Как поцелованный крест предавали,
я видел.
Но чтоб мертвяки мстить поднимались -
не доводилось.
- Думаешь, мстить станут?
- Не знаю.
Но если они через гордость
переступили, крест целовали...
Эти не будут уже.
А там посмотрим.
А ты недурно рассудил, недурно.
Будет так.
Сядешь в Вышгороде, как я тебе велел.
Там твое место.
- Отец...
- Решено!


Серия 4

- С чем пожаловал, отче?
- В приходе моем одна церковка,
еще твой отец ставил.
Да люди в нее не вмещаются.
Просим твоего вспоможения.
Велел бы ты рядом вторую поставить.
- Рад был бы тебе помочь, отче,
но не могу.
У нас здесь не город.
- А что же, если не город?
- Крепость. Мы у наших
недобрых соседей на пути стоим,
и весь наш с тобой лес
идет на частокол да валы.
Вот не построим мы вал -
и нашу церковь
при первом налете спалят.
- Твоя правда, княже.
Не раз уже палили.
А что прикажешь с приходом-то делать?
Народ не вмещается.
- Бог даст, будет спокойнее,
тогда и церковь справим.
(Одобрительные возгласы, свист.)
- Кто еще не умеет ездить на лошади?
- Я.
- Пошли вон!
В дружину нужен один человек,
который умеет скакать,
биться и стрелять.
Начинай.
- Господине...
Господине...
- Какой я тебе "господине"?
- А как же?
Ты при князе самый большой человек.
- А ты кто таков?
- Завид я. Наймитом служил
то тут, то там,
да вот осесть хочется,
при князе службу получить.
- Так иди и покажи себя.
- Да я суеты боюсь.
Ты, может, найдешь кого меня ловчей,
но верней меня никого не найдешь.
- Ты чего удумал?
- Это мое тебе почтение.
А наймешь меня -
так еще больше почтения окажу.
Вот, например, сапоги твои почистить
не стыдно - а чего такого?
Говорю, верный человек тебе буду.
Господине...
- Говоришь, в наймитах был?
- Был.
- И выучка есть?
- Есть.
- Ну иди покажи, на что способен, -
вот и посмотрим.
Внимательно посмотрим.
- Благодарю, господине.
- Андрей...
Там гонец из Суздаля.
(Колокольный звон.)
- Из Суздаля сообщили: мать больна.
При смерти.
- А ведь молодая еще совсем.
Ко мне зачем пришел?
Тебе разрешение нужно,
чтобы мать навестить?
- Спросить хотел:
может быть, со мной поедешь?
- Нет. А что я могу сделать?
Я же не лекарь.
Поезжай один.
- Отворяй!
Князь едет!
- Княже...
- Говори.
- До тебя какие-то гонцы половецкие
просились. - Какие гонцы?
- Прибыло трое.
Все просили: "Князь Андрей, дело.
Князь Андрей, дело".
- Амбал, проверь.
- Напои коней наших.
- Все исполню, господине.
- Амбал!
Скажи, а почему ты именно этого
выбрал?
- А тебе какого надо?
- Да не знаю,
на смотре еще парнишка был -
так кистенем махал,
мне аж страшно становилось!
- А тебе не нравится,
как он кистенем машет? Так поучи.
Да и сам бы у него поучился.
- Чему?
- Вот почтению, например.
Ты знаешь, что такое почтение?
- Приехал.
- Ну как бы я тебя оставил?
- Зря беспокоился.
- Матушка, мы тебе образ
со святой Софией привезли.
Намоленный.
Чтобы поправлялась.
- Спасибо.
Улита, прости...
Оставь нас с сыном.
Боялась, что не увижу тебя
перед смертью.
Но успел.
- Ты не говори так.
Ты еще долго проживешь. Мы с Улитой
скоро внуков тебе подарим.
- Только чтобы на тебя были похожи.
- Если мальчики - пускай,
а девочки - не дай бог.
Жить тебя к себе заберем.
Будешь за ними смотреть.
- Нет. Куда? Я уже отсюда
никуда не уеду.
Плохая я половчанка.
Предки мои всегда кочевали,
а я в одном месте в землю вросла.
Все тут полюбила,
хоть тут и не степь.
- Я твой край
тоже очень хорошо помню:
цветы красные и табуны лошадей.
- Ты не можешь этого помнить -
ты этого не видел никогда.
Никогда я тебя с собой туда не брала.
Только рассказывала.
- Но я помню, мама.
Как проснется, за мной пошли.
- Тихо, тихо! Мы поговорить.
Вы доискивались князя Андрея?
- Ты не князь.
Веди князь.
- А ты чего такой прыткий?
Ты мне сначала растолкуй,
что за дело, а я решу:
вести тебя к нему или нет.
- Смотри, как князя своего сторожат -
как псы на овчарне.
- Вы чего там шушукаетесь,
рожи немытые?
А ну, пошли за нами.
- Дорога у него была долгая.
- Говорите, с чем прибыли?
- Мы слуги великого вождя Сырчана.
Вождь взял в плен греков-мастеров,
десять мужчин.
Они сказали, что ехали к тебе,
что они твои гости.
- И не боитесь вы?
Гостей моих пленили.
Мало того, что меня разозлили,
так еще и греческого василевса.
- Мы никого не боимся.
Воины Сырчана - ветер в степи.
За ним не угнаться. Его не победить.
Пошлете против нас великую силу -
скроемся.
Пошлете малую -
все они в степи лежать останутся.
- Так и чего вы хотите?
Чего хочет ваш господин?
- Если нужны тебе греки-мастера,
мы примем выкуп.
А если не нужны, мы продадим их
рабами на Восток.
- Сколько?
- Пять сотен ногат за всех.
За десять пленников.
- Очухался, полудурок?
- Я ведь только помочь хотел.
- Еще раз так поможешь,
я тебе кишки выпущу. Ты понял?
- Понял.
- А ну, пошел вон отсюда!
Ты попробуй только слово сказать.
- Я и молчу.
- Вот и молчи.
В дорогу собирайся. Поедем скоро.
- Я - от Рады.
Она ждет тебя на вашем месте.
- Вышата, Добрыня Никитич,
с охоты княжеский тиун дернул.
Говорит, дело не ждет.
- Нас тут всех дернули.
У меня дома вон жена рожает.
- Ну и пускай рожает.
Ты-то ей на кой нужен?
Ты уже свое дело сделал.
- Бояре,
спасибо, что явились так скоро.
- Явились.
- Просьба у меня к вам.
Хочу здесь церковь новую построить,
белого камня.
Согласитесь, думаю,
что дело это доброе?
Чтобы дело это зачать,
нужно мне серебро.
Греческого мастера
хочу к нам позвать.
- Но тут, княже, ты нас
ничем не удивил.
Понятное дело: коли князь зовет,
значит, разговор про деньгу пойдет.
- Ну и сколько же тебе надобно,
Андрей Юрьевич?
- Всего пять сотен ногат.
Двести с меня и по сотне с вас.
Поможете мне это дело начать,
ну а дальше - я сам.
- Цена-то небольшая.
А владетель земли этой знает?
- От Юрия просишь или сам от себя?
- Он знает. Его это просьба.
- Ну что ж, княже,
дай нам седмицу-другую -
соберем тебе серебра,
сколько скажешь.
- Серебро мне нужно сегодня.
Крайний срок - завтра на рассвете.
- Княже, мы так быстро не можем.
- Каждому делу - срок.
- Друже, друже, погодите.
Ежели княжичу нужно на рассвете -
значит, нужно.
Соберем. Не сомневайся.
- Уходишь уже?
- Явился.
Думала, не отыщешь.
- Да знаю я это место.
Чего хотела-то?
- Поговорить.
Ну я прежде хотела,
но ты с князем уехал.
- И о чем нам с тобой
теперь говорить?
- Ну хотя бы о том,
как ты Тишилу побил.
Нашего огромного-то Тишилу,
которого все боятся, взял и побил.
Ты хоть знаешь, что тебя по суду
правым признали?
Он тебе теперь виру должен.
- Если тебе так радостно,
зачем остановила меня тогда?
- Ты чего, думаешь, я ведьма:
смерти, что ли, мужу своему хочу?
Чтобы тебя убийцей звали?
Так ты думал?
- Я думал, ты со мной хочешь быть.
- Я хочу.
- Хочешь не хочешь,
а будешь все-таки с мужем, так?
- Буду. Но сейчас-то,
здесь-то я с тобой.
- Ну все, все, нельзя!
Все, домой пора! Хватит!
- Ну и что дальше?
- Не знаю.
Теперь ты в Вышгороде с князем.
А Вышгород далеко.
- Хочешь, у князя поручение попрошу -
дань собирать или еще чего-нибудь.
Могут меня в Суздаль отправить.
Хочешь? - Хочу. Так и сделай.
Слышишь? А то я здесь
сгину без тебя с тоски.
Все...
Ну все, пора. Пора.
- Спасибо, други.
Отобедаем вместе?
- Благодарю, князь,
но мы с Вышатой поскачем.
- Ну а я, пожалуй, отобедаю, княжич.
- Уважают тебя, Добрыня.
Как ты решишь, а они уж - за тобой.
- Да вроде уважают. Кто помогает,
тому же и в ответ помогают?
Не так разве?
- Так, Добрыня, так.
- Мы же тут без князя сидим,
пока Юрий в Киеве.
Ну, дел набралось -
конечно, решаем сами, что можем...
Но вот у меня земельные споры,
у Вышаты людишек мало.
Ему бы поменьше
в ополчение князю слать.
Ну и Офрем имеет просьбу.
Давай сперва за твое дело выпьем.
- Здорово, отец.
Дочь твоя в избе, коль ты к ней.
- Здорово, Тишило. Угу...
- Здравствуй, батюшка.
- Здравствуй.
Гляди-ка, и здесь поспеваешь,
и за моим хозяйством следишь.
- Слежу. Слежу, батюшка. То правда,
тяжело на два дома-то стараться.
- Ай ты бедная. Вся-то ты в заботах,
вся в трудах.
И как только на свиданки-то
у тебя сил остается?
Про тебя с Найденом знаю.
Аленка вас видала.
Дай-то Бог ей добра,
до чего баба хорошая:
ко мне пришла,
а не на всю деревню трезвонить.
- Соврала она.
- Соврала, да?
- Да.
- А зачем ей это, изволишь придумать?
Божись, что неправда!
Божись!
Не можешь?
- Прости меня. Прости меня.
Прости. Прости меня, прости, прости!
- А ну цыц!
Работу работай, чтоб муж не слыхал.
Еще хоть раз увижу тебя
с этим сопляком,
отрекусь от тебя или прибью.
Не на позор себе я дочь растил.
- Позвать лекаря?
- Не надо.
Идет уже, слышишь? Шаги...
(Звук шагов.)
- Ты что, душа моя, захворала?
- Худо мне, Юрий Владимирович.
Помираю.
- Да ну какой дурак тебе это сказал?
Лекарь, что ли? Знаю их породу:
сначала обманут, что человек умирает,
а выздоравливает -
так они себе заслугу берут.
Все будет у тебя хорошо.
Все будет хорошо у тебя.
Я когда-нибудь тебя обманывал?
Припомни, как до рождения Ростислава
я тебя затащил в реку.
Резвились. Ты замерзла вся,
потом заболела сильно.
Чуть даже не преставилась. Помнишь,
как я тогда плакал над тобой?
А сейчас я плачу?
- Нет.
- Нет. Поправляйся скорее.
И вот еще что:
думаю, что тебе надо ехать
вместе со мной в Киев.
- Разве ты этого хочешь?
- Да.
Последнее время мы живем с тобой
как чужие люди.
Встречаемся редко.
Много боли я тебе доставил.
Грешный я человек, ты прости меня.
- Я давно тебя простила.
- Ты лежи, набирайся сил.
Я приду еще.
Что это я слышу,
будто ты с моих бояр дани трясешь?
- Ну а что здесь такого?
Недоплаты у них есть,
вот я их и истребовал.
- И согласились, и заплатили, да?
И взамен ничего не потребовали?
В этой игре, сыне, железным кулаком
играют или не играют вовсе.
- Кудай...
...люби отца. Он великий князь.
Отпор ему давай: он силу уважает.
На земле ни перед кем,
ни перед чем не склоняйся.
Себя не потеряй
и правь как сам знаешь.
(Звучит возвышенная музыка.)
(Колокольный звон.)
- Куда собрался-то?
- На юг.
С половцами проблемы надо решить.
Позволяешь?
- Я любил ее.
Она - меня.
А потом как-то растерялось...
Я в походах - она...
Красивая такая была.
Ладно, иди. Иди!
(Доносится конское ржание.)
(Звучит патетическая музыка.)
Говорят по-половецки:
- Сколько еще до вашего лагеря?
- День пути.
- Амбал!
Поскачешь с ним к половцам.
Если пленные живы,
будем сговариваться,
где и как обменяться.
В засаду попасть не хочу.
Айда! За ним!
- Вот пленный грек.
Говорят по-гречески: - Ну что,
друзья, весело вам тут сидится?
- Откуда ты знаешь греческий?
Ты из Константинополя?
Говорят по-половецки:
- Молчать! Нечего с ними говорить!
Князь все до единой монеты привез?
- И даже сам прибыл.
- Сильно же нужны ему эти греки.
- Скажешь ему, что цену я поднял.
Теперь хочу от князя 1000 ногат.
- Торговался как мог,
а они уперлись ногами - и ни в какую.
- Все равно обманут.
Придется греков боем забирать.
- Придется. За мной хвост был.
Половцы знают, где мы встали.
Эх, нужно было с бОльшим войском
выходить, княже.
- Пришли б с большим -
половцы бы до зимы от нас бегали.
Это хорошо, что они нас не боятся.
Отдыхайте пока.
(Звучит грозная музыка.)
(Говорит на родном языке.)
- Огонь!
(Крик людей. Топот. Конское ржание.)
(Звучит зловещая музыка.)
- Коней соберите.
(Слышно конское ржание.)
Говорит по-гречески:
- Делайте, что скажем.
Будете слушаться -
все останетесь живы.
- Идите к коням.
- Пошли.
(Конское ржание.)
- Завид - паскуда!..
Ну!
Забери серебро, оно у него.
- Я про Завида
и Гордяту хочу поговорить.
Жаль их, конечно.
Половцы хорошо стреляют.
- Я слышал, как ты это князю говорил.
- А если тебя спросят,
ты что скажешь?
- А что я еще скажу, если так и было?
Половцы метко стреляют.
Слушай, Амбал,
ты сможешь меня сюда чаще
из Вышгорода посылать?
- Сделаю.
По-гречески: - Всех ваших людей
накормили? Всех устроили?
- Спасибо, князь, нас хорошо приняли.
Мы благодарим тебя,
что ты нас вызволил.
- Уж не считайте за жестокость,
но не просто так вызволял:
вы мне для дела нужны.
Начнем мы с малого.
Постройте мне здесь, в дворе-то,
храм белого камня.
Сколько сможем, за ваш труд заплатим,
но богатства не ждите.
- Говорим только за себя,
но, думаю, и прочие согласятся:
мы тебе жизнью
и свободой обязаны, князь,
что ты прикажешь - мы исполним.
- Благодарю.
Набирайтесь.
- Приветствую, Андрей Юрьевич!
- С чем пожаловал?
- Да вот напомнить хотел
о беседе нашей
про дела мои земельные да про прочее.
- Так мы ведь так просто говорили.
- Ну как "просто так говорили"?
Мы ж тебе с твоим делом помогли -
и ты нам с нашими помог бы.
- Добрыня, ты про серебро, что ли?
Так я ведь в долг брал.
И все вам возвращаю.
- Добро, Андрей Юрьевич.
Только вот я спросить хотел:
стройка-то эта, которую твой отец
затеял... не передумал еще?
А то ведь такие дела только по его
слову делаются в его-то отчине.
- Не передумал, боярин,
ты не беспокойся.
- Рада! Иди сюда.
Что бегаешь?
- Ты чего?!
- Как чего? Я сказать хотел.
Я же договорился,
я теперь буду приезжать сюда часто.
- Ну и приезжай - твое дело.
Мне-то что?
- Как чего?
- Что ты ко мне привязался, а?
Дурак! Я мужняя жена.
Не нужен ты мне, понял?
(Звучит грустная музыка.)
(Звучит мечтательная музыка.)
- Бог милостив: у нас будет ребенок.
- С чем пришел?
Дело у тебя, судя по всему.
Я даже знаю, какое дело.
Не хочешь в Вышгороде сидеть?
Андрей, хорошая, да? Изяслава
Давыдовича черниговского дочь.
- Церковь хочу поставить
белокаменную - в память о матери.
- Дорогое это дело.
- Мастерам сам заплачу.
От тебя прошу два лета времени
и людей в помощь.
После этого буду покорен
любому твоему слову.
- А не дам, что сделаешь?
- Я ведь, отче, говорил с боярами -
не все довольны,
что князя нет на этой земле.
- Эк ты как захватил-то, сыне!
Не боишься?
- Ну, в эту игру или железным
кулаком играют, или не играют вовсе.
- Добре, сыне, добре.
На сей раз будет по-твоему.
Дам я тебе дело, дам.
Но если хоть раз еще
хоть слово против меня скажешь,
разговор у нас будет совсем другой.
А может, и не разговор вовсе.
А может, мне на этой
все-таки жениться?


Серия 5

(Звучит напряженная музыка.)
(Лошадиное ржание. Крики)
(Звучит эпическая музыка.)
- Сам сомневался,
сложится ли в два лета,
но твой сын ни днем ни ночью
не оставлял намоленное место.
Сам камни тесал.
(Колокольный перезвон.)
Вот - храм стоит, красуется.
Радует сердца прихожан,
православных христиан.
Мы, княже, этот храм
Покрову Богородицы посвятим.
Местные-то другое прозвание дали,
но мы их переучим.
- И как прозвали?
- Андреевым назвали.
- Владыко, благослови.
Здравствуй, отче.
- Сыне...
- Оставляю вас.
- Ну как? Крепко их побил?
- Достаточно,
чтоб о набегах забыли на год-другой.
- А я, вот, решил посмотреть,
чем ты два лета тут занимался.
- Доволен...
церковью?
- Церковью доволен.
Ты две новые торговые пристани
завел здесь, на Клязьме.
- Камня много пришлось везти.
- Так стройка закончена.
Простаивать будут пристани.
- Не будут.
Владимир на Клязьме хотим отстроить -
большой торговый город.
- Знаю. Я тебе это позволил?
- В Новгород заслали послов.
Миром ли, силой ли - сговоримся,
чтоб пушниной через нас торговали.
- Я тебе это позволял?
Ладно, давай дальше учи отца!
- Мы половину булгарского войска
в лесных засадах положили,
прежде чем с ними в бой вступить.
- Это хорошо.
К чему ты?
- Киев поля окружают.
Он стоит весь как на ладони,
а сам деревянный, включая стены.
А нам Господь стену из леса подарил -
рать не пройдет.
Новгородцы сейчас пушнину
через Днепр везут,
а теперь у нас речные пути налажены.
И земля у нас мирная.
С булгарами я сговорился.
Сторгуемся с ними -
и вся торговля пойдет через нас.
Плохое дело делаю?
- Хорошее.
Только большая беда у тебя.
- И какая же?
- Порядка не чтишь.
Князь - это меч.
А ты и мечом хочешь быть,
и молотком плотницким,
и сумой торговой.
Только молотка и сумы
никто не боится.
- Отец, будто нельзя быть и воином,
и строителем, и торговлей заниматься.
- Можно, только себя
на трое-то не разрезать.
Нет, не так наши деды и прадеды жили.
Отец говорил:
"Что мы скопили? Зачем одежда нам?
Есть только то,
что сделали в душе нашей".
- Прав был мономах. Так, может быть,
я о душе своей и думаю?
- Может, и так.
Только о душе ты своей заботишься
на моей земле!
Я здесь хозяин! Я!
- Считаешь, я ее не заслужил?
- Подай.
- Это князя Бориса меч.
- Теперь он твой.
- Благодарю, отче. Подарок бесценный.
- Я тебе два лета дал, как обещал?
Теперь ты в Вышгород сядешь -
княжить, как ты мне обещал.
(Звучит умиротворяющая музыка.)
- Рассказывай, чего тебе.
- Был в дозоре - увидал.
Без тебя не трогал.
- Матерь Божия...
- Чего там?
- Грамота князю Юрию
от черниговского князя.
- Черниговский князь
отцу о мире пишет.
И какой черт на гонца поднялся?
- Да кто ж его знает!
Наших людей по дорогам поставил:
если кто в лесах прячется - выловим.
- Пошли человека к отцу.
Пусть обскажет все, как было.
Вот из-за таких мелочей
войны и случаются.
(Колокольный звон.)
- Княже, до нас дошло, что гонец
от черниговского князя был убит.
- Знаю я. Тебе это что дало?
- Так в твоей земле случилось-то,
княже. Надо послать кого в Чернигов -
объяснить что к чему.
- Поезжай, коли надо.
- Позволишь, княже?
- Заходи, Кузьма.
- Сказать хотел тебе, княже.
Ко мне кума приехала.
А она в Суздале прислуживает.
Говорит, надысь князь Юрий
с молодой женой и сыном
нежданно в Суздаль прибыл,
собрал к себе всех бояр -
и пирует, пирует.
А почем праздник, никто и не знает.
И вдруг князь как заорет:
"Жена, неси сына!"
(Звучит напряженная музыка.)
Ну и младенца Всеволода
всем показывает и говорит:
"Вот вам будущий владетель
Суздальской земли".
- Так и сказал?
- Так кума передала.
А еще, говорит, бояре судачили,
что, мол, Суздаль по закону
и должен Всеволоду отойти.
Княже, там поп ждет.
Говорит, срочное дело.
- Зови.
Кузьма: - Заходи.
- Благослови, отче.
- Я от отца Илариона
из Девичьего монастыря.
Сам он не может: он там осаду держит.
- Меня половцы осадили, а я не знаю?
- Да не половцы - свои. Чудо там.
Люди узнали -
монастырь приступом берут.
- Что за чудо?
- Ты знаешь образ Божьей Матери,
самим евангелистом Лукой писанный, -
тот, что митрополит Михаил
из Царьграда привез?
- Конечно знаю.
- Так вот,
он просто тут с места сошел -
образ - сам собой.
- Поясни-ка, отче.
- Заперли храм на ночь,
утром вернулись,
а образ со стены сошел.
Думали, кто перевесил.
На другой день - опять чудо.
- Митрополиту сообщили?
- Послали до него.
Но я к тебе за охраной:
народ так возрадовался,
что до приезда митрополита
весь монастырь снесут.
- Распоряжусь, отче, чтобы
кто-то из дружины к тебе приехал.
- Благодарю, княже.
- Ведь отец обещал тебе...
Неужели обманул?
Зачем?
- Отец не обманул.
Злого умысла здесь нет.
Для него главное - закон.
Раз родился у него младший сын,
он ему и передает то,
что положено по закону.
Закон важнее. - Значит,
ты уже ничего не можешь сделать?
- Могу.
То, что мне положено, силой забрать.
Держи.
- Андрей.
Если ты открыто
пойдешь ему наперекор...
(Стук в дверь.)
- Не беспокойся.
Войди, Кузьма.
- Ха!
- О! Сдаюсь. Княже,
там просители собрались - ждут.
- Приду сейчас.
- Ага.
Оп! А ну побежали!
- И Найдена мне позови.
- Люди, одумайтесь!
Вы же все поломаете!
Вон сколько вас! Стойте!
Ну одумайтесь, прошу вас.
(Народ шумит.)
Стойте!
(Свист.)
- А ну!.. Отошли!
Назад, кому говорю?!
Назад, говорю!
От ворот отойди, кому говорю?!
Вот так. А теперь расходись.
- Куда расходиться-то?
Так ведь образ нам не показывают.
- Образ-то чудотворный!
- Есть чудо, нет его -
это пока неясно.
Вот митрополит посмотрит,
благословит,
тогда и позовут, как полагается.
Расходись, кому говорю?!
Это я пока что один -
следом вся дружина явится,
тогда наплачетесь.
(Толпа негодует.)
- Вот уж выручил, братец.
От князя ты?
- А ты что, думал,
так просто добрый мужик прискакал?
Конечно от князя.
- Упаси господи... Останешься ты?
Побережешь нас?
- Останусь. И ночью посторожу.
Церковь с образом
мне князь велел самому запереть
и ночью в дозоре стоять.
- А что ж так? Не верит нам князь?
Думает, сами образ перенесли?
- Верит, не верит -
мне думать не положено.
Мне приказано запереть и сторожить.
Рада!..
- А?
- Простите, обознался.
- Все забываю спросить тебя.
А как этот Завид в дружину попал?
- Так давно это было.
Я уже и не помню.
- Ты говоришь, половцы его убили?
- Ага.
- Стой, Изяслав.
Ты не просто меч ставь.
Ты как бы навстречу вражему бей!
Вот так.
- А почему я бью?
Ты сказал, я защищаюсь.
Это Мстислав бьет.
- Но и ты бьешь.
Нападать - это лучшая защита.
Пробуй.
Погоди. Ну-ка, идите наверх.
Амбал, нападай.
Вот видишь, бить - лучшая защита.
Ты навсегда запомни.
Но на сегодня достаточно.
Будете теперь
греческие словеса учить.
Помоги им доспехи снять.
- Иди сюда.
- Зачем отец так?
- Как?
- Как словеса учить - заставляет.
А когда драться надо - ему скучно.
- Отец твой - величайший воин.
Великие воины драться не любят.
- Это почему?
- А что он там не видел-то?
С богатырями он бился,
один против рати выходил.
Ему теперь интересно то,
что у него хуже всего выходит,
то, что не получается.
- А что у него не выходит?
Он же князь!
- Вот сам у него и спросишь. Хорошо?
Давай ты.
- Вот. Уже стемнело,
все по кельям разошлись.
Пресвятая Богородица, спаси нас.
Может, у меня в дому переночуешь?
- Нет, тут, у ворот, заночую.
- Задубеешь.
- Теперь уж точно не задубею.
(Собачий лай.)
- А ты сам-то в чудо веришь?
- Сирота я.
Сироты в чудеса не верят.
- Держи.
- Ступай спать, отче.
- Здорово сторожишь.
Так и насмерть замерзнуть можно.
- Я же вот, княже, только задремал.
Все равно бы мимо никто не прошел:
я же вот, видишь, у самой двери.
- И то верно. Отвори.
Образ где висел, когда запер?
- Как положено: слева от алтаря.
- Пусть он ответит.
- Все верно говорит.
Я даже сам проверил,
крепко ли держится.
(Звучит напряженная музыка.)
Как?..
- Чего - как?
- Как сделали? А! У вас тут
ход под церковью тайный, так?
- Фома неверующий.
Ну откуда ход, сыне?
Ты же видишь нашу церковь -
где тут ходу взяться?
А ты, княже, ты хоть веришь,
что это Божие дело, а не человечье?
- Чтоб мироточил образ, видел.
Но чтобы вот так с места сходил...
- Это митрополит должен рассудить.
- Сам рассуди. Что ты думаешь?
- Будто Она уйти хочет.
Будто не на своем месте.
- Это мне знак, Улита?
Или гордыня - то, что так думаю?
- Если тебе знак - о чем он?
- Что не на своем я месте.
(Стук в дверь.)
Войди, Кузьма.
- Княже, гонец прибыл.
От отца послание.
- Амбалу скажи:
пусть в трапезной меня ждет.
Отец велит образ к нему в Киев везти.
- Может, это к лучшему, Андрей.
Поедешь к отцу,
поговорите о Всеволоде.
- Я к нему не поеду.
- Амбал, собирай всех наших людей -
уезжаем.
Возов не хватит -
у местных купи, не торгуйся.
- Надолго едем?
- Навсегда.
- Как приедешь,
заведи нужный разговор,
чтобы подозрение
у черниговского князя возникло:
уж не сам ли Юрий от гонца избавился?
- А если выяснит,
кто гонца-то на самом деле?..
- А не выяснит. Позаботились уже.
Твое дело - черниговских
против Юрия поставить, повод им дать.
И скажи: если они выступят,
то мы бунт против Юрия подымем.
- Проснулся уже.
- Ага. Иди, иди.
- А откажут если, тогда что?
- Вот откажут, тогда и рассудим.
- Слушаешь ты вообще,
что вокруг тебя творится?
Слушаешь? Только и болтают, что князь
никакой девке проходу не дает!
Прекратить это надо! Языки тем змеям,
которые так говорят, поотрывать надо!
Разве ты этого не понимаешь?
- Налей!
- А вот еще. Мышкович-то жене своей,
говорят, у греков тканей накупил.
Там золотое шитье,
и райский сад, и зверь грифон.
Это что ж получается,
Юрий Владимирович,
что боярыня богаче княгини
ходить будет?
- Не серчай, княже,
там гонец от князя Андрея пришел.
- Зови. А ты уйди, пока не зашиб.
- От сына твоего Андрея
послание тебе, великий княже.
- Знаю я, с чем ты приехал.
Налей ему за хорошие вести.
Ну? Кто там? Сын, девка?
Чего молчишь?
Сын, девка, спрашиваю?
Улита давно в тяжести ходила -
родила?
- Прости, княже,
но не родила она еще.
С другим я приехал.
Хочет сообщить тебе Андрей,
что оставляет Вышгород
и направляется в Суздаль,
который отныне считает своей землей
и сядет там князем.
- Своей землей считает?
Так и велел передать?
Ну поглядим. Поглядим.
- Княже, князь Андрей
уже со двором покинул Вышгород.
Едет в Суздаль.
- Пошел вон, холоп.
(Лихие окрики, ржание.)
(Женский всхлип.)
- Стой! - Стой! Стой!
- Началось.
- Ты ребенка примешь.
- Нет!, Нет, рано еще.
Ребенок совсем слаб будет.
Повитухи нужны.
- Тогда потерпи до Суздаля.
Совсем чуть-чуть осталось.
Дальше без остановок.
- Пошли! Дальше без остановок!
(Женский крик.)
- Кобылке твоей нужна бы новая узда.
Могу продать.
- Ты лучше дай мне яблок для нее
в дорогу, побалую хоть.
- Жди, сейчас принесу.
- Узду, говорит, новую.
А нам и наша нравится, да?
- Найден?
- Рада?
(Звучит светлая музыка.)
А ты откуда здесь?
- Да я давно здесь.
Князь кое-кого перевез сюда, в Киев,
из холопов, - вот и Тишилу-кузнеца.
И я при новой княгине прислуживаю.
- А я вот,
стал-таки княжьим ближником.
Жалование дали хорошее.
- Женился, поди?
- Да нет.
- Смотри ж ты...
На что ты надеешься-то?
- Да вот на это, поди, и надеялся -
что тебя каким чудом снова встречу.
- Не бывает чудес.
- Бывает.
Я видел.
- Не хотела я тебя тогда прогонять.
Отец застращал, а я послушалась.
Но до сих пор думаю о тебе.
- А я о тебе - все время.
Поскакали со мной.
- Куда?
- Куда угодно.
Я тебя любить буду,
как никто не любил.
- Нет.
Не бывает чудес.
Ты хороший, но...
Не брошу я все ради тебя.
Свою жизнь проживи.
Женись уже в конце концов.
Но вспоминай иногда. И я буду.
- Здорово, боярин!
Ну что за срочность такая?
- Да весть пришла.
Андрей Юрьевич к нам князем едет.
- Хм! Юрий, что ли, его послал?
- То-то и оно,
что воли Юрия на то нет.
Андрей своевольно
хочет в Суздале править.
- Ну и на кой ты меня дернул?
Ворота запрем -
и пусть он себе в поле правит
сколько ему вздумается.
А в город ему ходу не дадим.
- Да погоди,
обдумать бы надо.
- Ну чего тут думать-то?
- На чьем дереве яблочки слаще -
вот что.
- А ничего,
что одно из этих деревьев
нам запросто может головы порубать?
Наш князь - Юрий,
а ты его вотчину хочешь на блюде
другому преподнести,
пусть даже сыну?
- Юрий - наш князь?
- Ну да.
- А где же он?
Что-то не видать.
Не надоело тебе на земле
без хозяина сидеть?
Чуть какой спор между нами -
нужно в Киев посылать
и по месяцу ответа ждать.
А ежели враг придет?
Дружина княжья далеко.
- Далеко.
Но если бунт почует,
прискачет быстро.
Нет, лучше я с Андреем поссорюсь,
чем с Юрием.
- А не хочешь ни с кем не ссориться?
Кучковичи всяко за Андрея встанут.
Юрия они не жалуют.
А ежели Юрий взбеленится,
на них и укажем.
А еще скажем:
не могли же мы
с твоим сыном воевать.
Ежели все гладко выйдет,
Андрей нам благодарен будет.
Чего молчишь-то?
- Думаю, чьи яблочки слаще.
(Звучит тревожная музыка.)
(Стонет.)
- Терпи, матушка.
(Стонет.)
Терпи, болезная, терпи.
Путями Твоими, Господи, идем.
Господи, спаси! - Ой-ой!
- Стой!
- Что случилось?
- Братья, вы зачем здесь?
- Отец велел вернуть тебя в Вышгород.
В Суздаль мы тебя не пустим.
- Уйди с дороги.
У меня Улита разродиться не может.
До города доеду - там поговорим.
- Отец приказал.
Возвращайся.
- Ты меня слышишь?
У меня жена родить не может.
Глеб, вразуми его.
- Ростислав, правда.
Вместе до города доедем,
а там уже решим.
- И ты отца предаешь, как этот?
Разворачивайся! Не доводи до греха.
У нас людей больше.
- Отец велел тебе тут бойню устроить?
- Велел тебя остановить.
А как - я сам решу.
Хочешь, поединком решим?
Твоя возьмет - дам дорогу.
Моя возьмет - развернешься.
- Братья, одумайтесь!
- Бухча!
Поединщиком моим будешь. За меня.
- Пошли меня, княже.
(Звучит напряженная музыка.)
- Отче! Отче!
- Пусти, Кузьма!
- Отец!
- Кузьма!..
Отец!
- Андрей, нет... Андрей...
- Моя взяла.
Уезжай.
(Крик.)
- Дорогу дай! Дорогу дай!
- Улита...
Я здесь.
Держись, скоро приедем.
- Стой! Стой!
(Слышны стоны Улиты.)
- Стой!
- Стой!
(Стонет.)
- Плохо ей, княже.
Попа бы, княже.
(Звучит гнетущая музыка,
кричат вороны.)
(Звучит грустная музыка.)
(Звучит грустная музыка.)
- Пресвятая Богородица, спаси нас,
сохрани нас под кровом Твоим
во имя Отца и Сына и Святаго Духа.
Аминь!
(Звучит возвышенная музыка.)
(Слышен плач младенца.)
Слава Тебе,
Владычица наша Богородица.
Слава Тебе!
(Звон колоколов.)
- Зря затевались.
Не пойдут черниговцы против Юрия.
Не ко времени, говорят.
Они с Юрием мира хотят.
И про наш разговор
ему непременно донесут.
- Ну тогда иного пути у нас нету.
- Отче, не смог я Андрея остановить.
С Глебом он сговорился.
Нет здесь моей вины: предали нас.
Дай мне два полка,
я на Суздаль пойду.
Приволоку тебе Андрея!
Я твой верный сын, отче.
- Пошел вон.
(Звучит напряженная музыка.)
Вон пошел!
За Андрея -
нового князя суздальского.
- За Андрея!
- Пошли вон.
(Стонет.)
(Грохот падающего тела.)


Серия 6

(Читает по-гречески)
- Глеб, пусть Мстислав дальше читает.
- Ты знаешь, отче, не силен я в этом.
Да и дурно писано: не разобрать.
- Это патриарх Константинопольский
дурно пишет.
Вам за мной наследовать -
и воевать, и по-гречески читать.
Власть - это ответственность
перед Богом, перед людьми.
Я-то что? Я землю только вспахал,
а вот сеять ее вам.
Вам здесь, в Суздальской земле,
государство новое строить.
Весь род наш нужно будет объединить.
Ладно, ступайте.
Вижу, устали вы
от серьезных разговоров.
Глеб, останься. Почитай отцу.
(Читает по-гречески.)
- Князь Андрей, наш господин,
правитель булгар Ибрагим,
ищет мира с тобой.
- От этого он набеги
на мои земли устроил?
- То была ошибка.
Сотники уже наказаны.
- Ищет мира - пусть мзду заплатит
и пришлет крепкий залог.
Ступай.
- Позволь, княже,
вдовья княгиня просится.
- Который день сегодня,
княже, знаешь?
Именины сегодня
у мужа моего любимого -
у отца твоего Юрия Владимировича,
что враги потравили.
Уж который год, как не наказаны.
- Вы отравили моего отца.
- Не было ничего.
Наговор! Навет.
- Не докажешь.
- Ему это зачем слушать?
- Пусть слушает.
Пусть знает,
что брат его единокровный
за отца мстить не желает.
(Звучит гнетущая музыка.)
- А-а!
- То, что отца нашего отравили, -
домыслы.
Юрий болел, сама об этом знаешь,
и, должно быть, умер своей смертью.
- А что по его смерти
ты на Киеве не сел - это как?
Вот был бы жив Ростислав, старший, -
уж он-то батюшку любил!
- Я тебя, вдову, не монастырь сослал!
Приютил у себя и тебя,
и сына твоего - и ты так благодаришь?
- Не забывай, Андрей Юрьевич,
мой Всеволод по закону и обычаю -
наследник Суздальской земли.
Обязан ты ему вотчину отдать,
когда он в возраст войдет.
- Прости, княже!
Амбал плохую весть принес.
(Звучит трагическая музыка.)
(Крик птиц.)
- Как и первый раз, княже.
Камень весь на дне, не вытащишь.
Место слишком глубокое.
- А шли мы, значит, с сыном.
К моему куму шли, в заречье он.
Слышу, значит, кричит кто-то.
Сын говорит:
"Пойдем, отче, посмотрим".
Я говорю: "Да ну его,
мало ли что там".
- К делу давай.
- Так вот это и дело-то.
Пришли, значит, а оно так и было.
- Это Пантелей-разбойник,
только он мог...
- Прости, княже, мы правда не знаем.
- Обе ладьи от Кучковичей шли.
По их земле хорошо прошли,
а у нас напали.
Одну утопили, а вторую - сам видишь.
Обе везли белый камень и налоги.
- Спать не будешь,
а воров мне притащишь!
- Здорово, Федот!
- О! Здорово, Амбал!
Вот уж, слава богу,
а то одни греки да латитяне!
Что к нам прутся?
- Торг хороший, вот и прутся.
К тому же они неплохую пошлину
князю платят,
а ты жалуешься, дурак.
- Товары брать будете?
- А ты сначала расскажи,
куда нонче ходил?
- В Ростове был.
- Про людей лихих
в дороге слыхал что-нибудь?
- Ха! Видал даже.
Третий год по деревьям висят,
одни кости остались.
При князе Андрее
всех лихих людей повывели.
- Всех, да не всех. А про разбойника
Пантелея слышал что-нибудь?
- А как же не слыхать? Все говорят.
- Ну и что говорят?
- А что только не говорят -
одно страшней другого.
А я так думаю, вранье:
нет никакого Пантелея.
- А куда же он делся-то?
- А и не было его!
Сказку кто-то выдумал,
а все давай пересказывать.
Я сколько купцов ни знаю -
никого в Суздали не пограбили.
Что за разбойник такой страшный,
что только на князя нападает?
- Если ты мудрый такой, может,
скажешь, кто княжьи ладьи грабит?
- А и скажу.
Водяной это.
Прогневил его чем-то князюшка,
вот он и бузит.
- С "мудрым" я поспешил.
- Вот гляжу, сестра,
на семью твою и думаю:
каково тебе среди одних мужей?
Что ж ты на радость себе
девчонку-то не родила?
- Мне и так радостно.
Даст Бог, так еще девочка будет.
- Благодарим, что позвал, княже.
Редко племянников видим.
Приехали бы к нам поохотиться -
с честью встретим.
- Захотят - так ради Бога.
- Я бы поехал.
- И я.
- Охота у нас - диво,
особливо в одном месте - у водопоя.
- Хорошее место,
бывшая земля отца моего,
царствие ему небесное.
- Было, было.
Давно было.
Глеб, а ты приедешь поохотиться?
- Глеб, ты где витаешь?
- Прости, отче,
я просто в книге прочел.
(Читает по-гречески.)
"Бог над всеми, и через всех,
и во всех нас".
Все в голове крутится.
- Позже об этом потолкуем.
- А племянник-то у меня
книжником вырос.
Сам по-гречески читает, молодец!
- Паршивое дело!
- Говорят, Пантелей-разбойник.
- Нечего байки пересказывать.
С тем грузом налог ваш ехал,
да не доехал.
- По нашей земле ладья мирно прошла -
грабеж у тебя в вотчине произошел.
- Узнал, сколько налогу
мне за тот месяц послали?
- Все по чести.
- Доля со дворов, как и положено.
Еще по старому договору
между нашими отцами.
- Дворов-то у вас
когда так поубавилось?
- Так год тяжелый был, сам знаешь:
на Москве паводок большой, потом мор.
- Все переписи есть.
- Год тяжелый.
- Завтра пост заканчивается,
задержитесь в гостях
на Петра и Павла
(Звучит торжественная музыка.)
- Твои плотники -
лучшие во всем княжестве,
а мои корыто сделать не могут,
чтоб оно не протекло.
(Говорит по-гречески.)
- Князь будет против,
если людей со стройки сманят.
- Да я не сманиваю, я холопов своих
подмастерьями пришлю.
Они у твоих поучатся
и обратно вернутся.
- Можно, но чуть попозже.
Пока у нас вот... вот...
- Боярин, ты что здесь?
- Да я с мелочью своей -
подмастерьями.
Не мешаю тебе, князь.
- Красиво.
Запас есть еще?
- Это весь остаток.
У меня половина камнетесов без дела -
на них просто камня нет.
- Новый груз скоро отправят.
Но срок у нас тот же - к Успенью.
- Уже отстали.
- Должны закончить к Успенью.
Слышал, что творится?
- А, слышал-слышал.
Говорят, твою ладью
уж третий раз грабят?
- Второй.
И все время камень в реке топят.
- Вот ироды!
Я понимаю - серебро стащить,
но камень топить - дурь какая-то!
А ты ведь Кучковичам
за камень поди вперед платишь, да?
- А сам что думаешь,
кто грабит-то?
- Я как все.
Все говорят: Пантелей-разбойник.
А уж крутит им кто он или он сам?
Пока не словишь - не поймем.
- Любаша, куда?
Наелся уже, не лезет мне.
- Да ты ешь-ешь,
у тебя служба-то какая!
Ты сегодня дома переночуешь?
- Да нет, сейчас поем и поеду.
Сегодня еще ладью
от Москвы-реки провожать.
- А что ж ты сразу не сказал?
Тебе ж собрать надо чего в дорогу.
- Любаша, не надо ничего!
- Конечно надо.
Яичек каленых. Я мигом.
- Любаша, каких яичек?
Говорю же, наелся я! Любаша!
(Стук в дверь.)
- Ну чего там, Любаша?
Ох...
- Ну здравствуй!
Тишило от огневицы помер. Я думала,
с хозяйства его прокормлюсь,
а растащили все.
Дескать, он всему городу должен.
Ни с чем оставили.
- Дети-то есть?
- Я родила двоих, но слабые были,
месяца не прожили.
А ты? Ты хоть женился?
- Тем летом, год уже как.
- Хм!
Гляди-ка, а!
Долго ждал, но не дождался.
Не дотерпел.
- Ты, получается, к отцу вернулась?
- Нет, к тебе.
- К тебе, говорит!
А я, может, жил счастливо,
пока ты не явилась!
- Прямо счастливо - с Любавкой?
- Порядком жил, по-божески.
- Так не рад ты мне?
- Рад, не рад - уж какая разница?
Женатый я.
Что мне теперь с женой делать?
- Это ты сам решай.
Я одно знаю:
если захочешь - я твоя буду.
Но делить не стану тебя.
Погоди ты. Погоди!
Жена-то надолго ушла?
Ну так и не дури. Я сказала тебе все.
Делить не стану тебя!
Как решишь что - зови.
- Господу помолимся, рцем вси!
Все: - Господи помилуй!
Господи помилуй! Господи помилуй!
- Господу помолимся, рцем вси!
- Господи, помилуй!
Господи, помилуй! Господи, помилуй!
- Господу помолимся, рцем вси!
- Господи, помилуй!
Господи, помилуй! Господи, помилуй!
- Господу помолимся, рцем вси!
- Господи, помилуй!
Господи, помилуй! Господи, помилуй!
- Спасибо.
Спасибо. Во славу Божию.
(Радостные возгласы.)
- Так он за этим всех и собрал,
чтобы показать, как народ его любит?
- Князю слава!
- А нам-то с благодарностью
никто не кланяется.
- Спасибо.
- А нам-то чего кланяться?
- А на чьи деньги
он благодать творит?
Послал Бог зятя...
- А что я не так сказал, отче?
Да за что?!
- За то, что не понимаешь ни шиша.
- Благодарим за приглашение.
- Не за что, бояре.
Кстати, пока мы здесь
с вами празднуем,
я во все ваши земли
тиунов своих отправил.
(Звучит мрачная музыка.)
Хочу к вашему хозяйству
присмотреться.
А то говорите:
мор у вас, беды прочие.
Может, помощь какая нужна?
Вот мои тиуны все посмотрят
и мне доложат.
А я сравню с тем налогом,
который вы мне шлете.
Может, его сбавить надо?
Да ты, Добрыня, не бойся.
Я рассудил так:
за прошлые ваши дела и недоплаты
ссориться с вами не буду.
Но если продолжите,
разговор будет иной.
(Звон колоколов.)
О чем думаешь, сыне?
(Говорит на греческом языке.)
- Бог над всеми, и через всех,
и во всех нас.
Я рад, что ты это понимаешь.
Пойдем.
- А чего нам самим-то не взяться?
Притащим его на двор и сами
дело сделаем, раз другие не могут.
- Об чем толкуете?
- Да говорим боярину,
что на охоту поедем.
Вышата: - Отца не обманешь!
Отец все знает.
- Да мы правда на охоту поедем.
Только не на дичь охотиться,
а на разбойника этого поганого.
- Не ваше дело лихих людей ловить.
Их и без вас сыщут.
А кабана притащите, это дело.
Ты их, что ль, подговорил?
- Да скорее они меня.
Знаешь, княже, я тут подумал...
У меня в земле белый камень
тоже имеется.
Ну, пусть не столько, сколько
на Москве у Кучковичей, но все же.
- Каменоломню хочешь устроить?
- Ну, на этот товар у нас
только один покупатель - ты.
Если тебе нужно - я устрою.
- Надо подумать.
- Ну подумай.
Запасной путь всегда не лишний.
- Дельная мысль, Вышата. Дельная.
- Ну вот и слава богу.
- Раз! Раз!
Давай-давай!
- Микита! - Мм?
- А как у тебя сидя спать выходит?
- Так и выходит.
Когда никто не болтает рядом.
- Раз! Раз! И взяли!
(Звучит напряженная музыка.)
- Микита!
- Надо что-то сделать.
- Стой!
Князь велел их проследить.
Нельзя спугнуть. Стоим.
- Я тебя придушу, честное слово.
- Ну давай!
- Лодку утопить,
добро здесь спрятать.
А сами схоронитесь.
Будете нужны - найду.
- Ты за ними проследи, а я - за тем.
- Князь Андрей Юрьевич,
посылает Ибрагим тебе мзду:
пять мер серебра.
И в залог крепкого мира,
как и договорено, -
свою любимую дочь.
На том вражде меж нами конец.
- Хитер!
Залог мира - на наши харчи.
(Звучит восточная музыка.)
Не бойся.
Примем тебя как дорогого гостя.
(Переводит.)
Думала ты, где ее поселить?
- Думала. В Суздале,
в прежних палатах твоей матери.
Позволишь?
- Сейчас недельку-другую
тихонько посидим.
Посмотрим - может статься, потом
еще одну ладью разорить придется.
- Княже, все посчитали
честь по чести.
В этот раз много больше дали.
Вот только Кучковичи уплатили то же,
что и прежде.
- У кого больше разошлось?
- У Кучковичей Офрема и Якима -
вдвое почти.
- Ну уж конечно.
Родня...
Ступай.
- Очень хорошо.
Это на праздники подавать.
- Княже... Я просить, княже.
Учи меня твой язык.
- Тоже мне, учителя нашла.
- Улита, тут гости просят.
Найди кого-нибудь посмышленее,
чтобы по-нашему научил говорить.
- Поищу, княже. А то и сама поучу.
- Слыхала? Я теперь из подмастерий,
так что скоро деньга будет.
- Ты чего? Что делаешь?
Отпусти, мне больно!
Ты чего, судишь меня, да? Судишь?
Слава дурная, да?
А хуже уже не будет. Хуже некуда.
А ты помнишь, с чего все началось?
Ты вспомни, как я князю Юрию
глянулась. Ты помнишь?
Как он мне к нему прийти велел,
помнишь?
Все ты помнишь. И ты ведь все знал.
И что ты сделал? Защитил?
Наказал только.
И мужа мне такого сыскал,
что хоть удавиться.
И все судишь, судишь, судишь! Ну!
- Найден, а ну стой.
Ну и где тебя носит?
- Мне к князю надо.
- О! Тихо-тихо-тихо.
Сильно зацепило?
А ну-ка лекаря сюда, быстро!
- Да нормально все, царапина.
- Давай теперь порядком рассказывай.
А князю я сам доложу.
- Вышата-боярин... Что за люди!
То-то он каменоломню
так рвется завести.
Ничего не предпринимай.
За людьми его следи и жди приказ.
Амбал...
Хорошо послужил.
- Вы рано прибыли.
Андрей всех бояр к полудню звал.
- Мы сперва с тобой хотели.
Ничего тебе Андрей
про перепись свою не говорил?
- Про земли наши?
- Улита, подожди, но мы же не знаем,
что там тиуны насчитали.
- Заплатим Андрею больше -
виноватыми себя признаем.
- Что вы хотите от меня?
- Ничего такого.
Замолви словечко - родня как-никак.
- Да вы родня,
только когда вам чего-то надо,
а как ему помочь, так вас нет.
Лишь бы увильнуть да обмануть.
- Лихо ты завернула, сестра.
А ты же знаешь, что князь
за недоплату может сделать.
- Да, знаю. К порядку призовет.
- Это он сказал? Не тронет нас?
- Да ничего он мне не говорил.
И хватит испытывать его доброту.
Оставьте меня в покое.
- Бояре все собрались.
Налог за этот месяц привезли сами.
- И?
- Слишком больше дали.
Вот только Кучковичи уплатили то же,
что и прежде.
- Зачем решил нас князь
в гости звать?
- Опять налоги, верно говорю.
Я вам так скажу:
если опять будет требовать,
нам нужно сообща против него стоять.
- Верно говоришь.
Или, может, неверно? Как, отче?
- Знаешь что, Офрем Кучкович,
ты сам за себя стой.
А мои дела в полном порядке.
- Вышата Данилович, выйди ко мне.
Обвиняю тебя в воровстве против меня
и в разбое.
Вину свою признаешь?
- Не признаю.
Это что за обвинения, князь?
Нет моей вины перед тобой.
(Свистнул.)
Я не знаю, кто это!
Я не знаю, что этот холоп
тебе налгал против меня.
А вдруг ему кто-то деньги заплатил?
Нет моей вины перед тобой.
Нет моей вины перед тобой!
Нет моей вины перед тобой!
- Отче!
- Офрем и Яким Кучковичи,
выйдите ко мне.
Обвиняю вас в обмане против меня
и недоплате податей.
Свою вину признаете?
- Признаем, виноваты перед тобой.
- За свою вину вы заплатите.
Вам от отца земля досталась.
Теперь будет моей.
Оспорить хотите?
- Нет, княже. - Нет, княже.
- Пришлю тиунов -
чтобы по закону все было.
Не цените любви -
будете ценить страх.
Но!
- Отче... Отче!
Убили.
Убили!
Убили!
- Не переживай, княже,
все ты по справедливости рассудил.
- Как князь - по справедливости.
А как человек...
Господь жизнь дал, а я отнимаю.
- Он был вор и убивец, княже.
- То-то и есть самое гадкое.
Я, как князь, иначе поступить не мог.
Волкам только дай волю.
- Ну медведя волки побоятся.
- Хороший ты человек, Кузьма.
Вот ты хороший.
Ступай.
- Княже, вот ты говоришь про меня,
что я, мол, хороший,
а мне зла-то большого негде сделать.
А тебе при власти наворотить
можно всякого.
Но ты всегда
по справедливости делаешь:
и по княжьей, и по людской,
и по Божией.
- А ну стой!
На. Хозяйке своей передай,
скажешь, что от меня. Поняла?
- Мне?
- Да не тебе, дура! Хозяйке своей.
Поняла?
(Звучит плясовая музыка.)
- На дочку на мою глядишь?
- Да никуда я не гляжу.
- Ой, не юли. Она как из детских лет
выросла, на нее всегда все глядели.
Неплохой ты парень,
но ведь и тебя она околдовала,
дурнем сделала.
Так и сохнешь ты по ней?
Сохнешь.
А как бы ты с ней сох, знал бы.
Тебя ведь Бог от нее миловал.
Она мой крест, наказание мое.
Но раз пришел, ты ее и сторожи,
чтоб не пристал никто.
- А если сам пристану, не боишься?
- У тебя жена тут -
уж не настолько ты подлец.
(Звучит протяжная песня.)
- Найден вернулся.
- Пойдем домой.
- Спасибо,
что братьев моих не тронул.
Все же они моя семья.
- Твоя семья я и наши дети.
- Отче!
Отче!
- Княже!
Княже! Княже!
- Отче!
- Беда, княже...
- Дай, Кузьма.
- Прости, отче.
В чащу заехали - на вепря наскочили.
Прости, отче.
- Сын... Сын...
- Прости, отче.
(Кричит.)
Звучит песня: "Горе, мое горе,
Горе, мое горе..."


Серия 7

(Песнопения)
- "Живыми и мертвыми обладаяй,
Христос, истинный Бог наш,
молитвами Пречистыя
Своея Матере и всех святых
душу раба Твоего..."
(Песнопения.)
- Год прошел.
Будто вчера еще жив был.
- Гонец прибыл. От Мстислава вести.
- Жив?
- Еще как жив!
Войско племянника твоего разбил.
Рать наша в Киев вошла.
(Конское ржание. Колокольный звон.)
- Давай!
- Ой, едут! Едут!
Родненькие!
- Мстислав! Родной мой.
Ты что... ты что, ранен?
- Зацепило малехо.
Здравствуй, брат!
- Господи помилуй!
Сынок...
- Да не бойся, матушка, уже залатали.
Схожу в баньку, отосплюсь -
совсем здоровым буду.
- Сейчас.
- Сейчас отец к себе ждет.
(Слышен смех.)
- Сейчас, сейчас!
- Помоги!
(Звучит лирическая музыка.)
- Вы мамку мою не видели?
Мы мамку не видели?
Мамку мою не видели? Я мамку ищу.
Вы мамку не видели?
А вы мамку мою не видели?
(Слышен плач.)
Вы мамку мою... Пусти!
(Кричит.)
- Эй!
Ты чего делаешь?
Дочь она тебе или чего?
- Не папка он мне, не папка!
Не папка! Не папка!
- А ну отошел от нее!
А ты чего тут одна?
Потерялась, что ли?
- Я мамку ищу.
- На вот, держи.
Гостинец тебе. Не бойся,
не бойся, не обижу.
Голодная? Пойдем,
я тебя велю накормить.
Князь это дело одобряет.
Пойдем, пойдем. Не обижу.
- Если не вся слава сына твоему,
княже, то большая часть точно.
Славная битва, славная победа.
И воеводствовал, и бился шибко.
- Перехвалите меня.
- Да тебя перехвалишь, витязя. Стрелу
поймал, а рубиться не перестал.
- Теперь ты здоров?
- Здоров, отче.
- Эта победа - наша общая.
Поклон вам, други,
что на мой призыв отозвались.
Теперь о Новгороде.
- Только вели, княже, -
новгородцев сметем.
- Мстислав, я тебе слово давал?
- Прости, отче.
- Что с Новгородом делать,
пока не решил я.
На том все.
- Погоди, княже. Главное-то:
когда в Киеве сядешь?
- Этому не бывать.
- Это как же?..
Киев без князя оставишь?
- Князь будет. Глеб.
Брат мой.
Сядет княжить в Киеве
от моего имени.
- Благодарю, княже.
- Ну а теперь, други, расходитесь.
Вечером будем
победу нашу праздновать.
- Баню растопили уже?
- Гляну.
- Поди и узнай.
- Княжич, позволишь?
У нас обычай: когда воин
возвращается с победой,
жена должна преподнести ему
кобыльего молока.
- Жена, говоришь?
- Готова баня, Мстислав Андреевич.
- Хороший обычай.
(Звучит восточная музыка.)
- Ты-то не голодный? Принести чего?
- Может, ты ей дело какое
на дворе дашь?
- На кой она мне сдалась, приблуда?
Ты глянь на нее.
- Ну и чего? Я сам такой был.
Ну что, она тебя обожрет, что ли?
Ну приюти уж. Божье дело сделаешь.
- Ты шить умеешь? Стряпать?
И куды мне ее?
- Ну хоть на пару деньков.
Я, может, мамку ее отыщу.
Матушку твою как зовут?
Ну батюшка как ее называл?
- Потаскухой.
- Господи помилуй.
На пару дней пристрою, но не больше.
Слышишь ты?
Тут у нас заночуешь.
Дядьке спасибо скажи.
- Спасибо, дядька.
- Ешь, ешь.
- Улита, горевать не стыдно.
Но нельзя всю жизнь в горе прожить.
Время для скорби прошло.
Остались дела, заботы.
И радость жизни, она есть!
- Хотела бы я уметь забыть
так легко, как ты.
- А ты думаешь, я сына забыл,
если волосы на себе
каждый день не рву?
- Кроткого Глебушку, который и тени
своей боится, - на Киев!
Заведено же: на старшей вотчине -
старший князь.
- Стало быть, по Андрееву мнению,
Киев - уже не старшая вотчина.
Здесь она теперь.
- Всеволод, что ты там вошкаешься?
Идем, сказано.
Все ты запомнил, что князю сказать?
А ну, повтори.
- Да все я помню, матушка, помню.
- Суздаль должен младшему отойти.
- Хорошим князем был бы Всеволод.
Молодой, разумный,
мать его старых устоев держится.
- Был бы хорошим.
- Княже Андрей, брат мой любезный,
обращаюсь к тебе я.
Прошу тебя... Нет, то есть...
Требовать у тебя должен...
- Ты сказать хочешь:
раз Киев мой, значит, тебя в Суздаль
на княжение должно поставить.
Ясно. Отвечать-то тебе
или матушке твоей?
- Ему отвечай, он сам себе хозяин.
- Подойди.
Ты, Всеволод, многого не знаешь.
Я в Киев не сяду.
Я здесь, в Суздале, остаюсь править.
- Да что же такое делается?
Как можешь на Киев не сесть? Должен!
А Суздаль Всеволоду принадлежит.
Старое право рушишь.
- Охолони!
Как в возраст войдет,
дам ему достойное место.
Без вотчины не оставлю.
- Не нужно мне достойное место.
Мне мое нужно.
Что мое по праву, то мне и дай.
- А не дам - что сделаешь?
- Не любят у нас неправды.
- Всеволод.
- Сделаешь ты мне неправду,
заступников себе отыщу.
Многие князья за меня поднимутся.
- А ты, брат, повзрослел.
Достойно своей крови говоришь.
Я это запомню.
- Пойдем-ка, Всеволод,
уже все сказали. Пойдем-ка.
- Благодарю. Это красиво.
Ты видел, что князь
своей княгине подарил?
Ожерелье. Греческая работа.
Золото и смарагды, красные и зеленые.
Чудо!
- Где я тебе такое возьму?
Я тебе что, князь?
- Да, и правда.
Уж не князь ты точно.
Да и я не княгиня.
- Коли не люб, отошли вовсе.
- Да всем ты люб, Амбал.
Но теперь ступай, прошу.
- Рад, что живой из похода вернулся.
- Живой! Даже руки-ноги на месте.
- Правду воеводы про сына говорят,
что славно бился?
- Правда, правда.
Тебя в молодости напоминает:
такой же дурной да смелый.
- Дружина что?
- Ропщут. Недовольны,
что три дня на добычу оставили.
- Сильно ропщут?
- Ну не сильно:
они же понимают,
что скоро на Новгород пойдем.
А там - разгуляемся.
Так что, княже, когда на Новгород?
- Когда я прикажу.
- Найден? Слава богу!
Вернулся, родненький.
- Ну здравствуй, Любаша.
Ой... Ну и пузата ты стала,
пока я ездил.
- Сам ты пузатый. Столько не видел -
и все, что сказать можешь?
- Ты не обижайся, дело-то хорошее.
- А это что у тебя?
- А, это?
Это для дома.
Это, вот, гостинец тебе привез.
- Красивый какой, спасибо.
Ты голодный?
Так, садись.
Придется немного подождать.
Ну, рассказывай.
- Ну а чего рассказать?
Победили! Вот и весь рассказ.
Да у меня тут это...
дело еще одно появилось.
- Какое?
- Да я это...
сиротку одну нашел, вот.
- Что ты, взять, что ли, хочешь?
Теперь-то?
- Да нет.
Куда нам, когда ты на сносях?
Я так просто говорю.
Пристроить бы надо.
Мало ли добрых людей.
- Кушай, кушай.
- Открывай!
- Вот уж каких гостей не ждали.
К добру ли?
- А что, чего-то недоплатили?
- Ага, так мы тебе и признались.
- Я с миром.
О своих делах поговорить.
- Долго юлить не буду, бояре...
взаймы пришел просить.
- Сколько?
- Пять золотников. До зимы.
Верну с прибылью.
- Не дадим.
- А вы что, обнищали?
- Да не вернешь ты.
А мы с тебя не стребуем.
- Ты же у князя ближний.
Тебя не тронешь.
- А с чего вы решили, что я не верну?
- А с какого дохода?
- С новгородского похода верну.
С добычи.
- А будет ли он, Амбал?
Ну даже если будет?
В прошлый раз на добычу три дня дали,
а за это время тайников не отыщешь.
А там-то самое ценное.
- Мы тебя уважаем,
ссориться не хотим.
Но и в долг не дадим.
- Амбал, стой.
При Юрии мы бы и подумать не могли,
чтобы первейшему человеку при князе
пару золотников не дать,
да времена сильно поменялись.
- Времена поменялись. Сильно.
(Звон колокола.)
- Улита, тебя жду.
Поедем прокатимся?
Без всех, как раньше.
Уля...
Поедем, прошу.
- Нет.
(Звучит размеренная музыка.)
(Звучит размеренная музыка.)
(Размеренная музыка.)
(Размеренная музыка.)
- Княже, с сыном беда!
- Пошла! Пошла!
- Рана вся загноилась,
отседа и лихорадит.
- Повязка почему несвежая?
- Только поменял. Снова сделаю.
- Ты сильный, сын, - справишься.
- Не знаю, отче.
Дурно мне. Чую...
- Борись.
Борись.
(Шепотом.)
- Я не могу его потерять.
- Позволишь, княже?
- Куда побежала? А ну иди сюда!
А ну иди сюда, приблуда! Ой, мамочки!
О, явился. Привел на мою голову.
Забирай давай!
- Что она сделала-то?
- Пряник поела,
который для княгини пекли.
Я на нее ору,
а она мне в глаза глядит
и дальше жрет.
- Да погоди ты!
Не дело, конечно, но...
- А знаешь, что не дело?
Я отнять пыталась,
так она меня укусила, зараза!
Забирай, пока ей волосы не выдрала!
- Да дай ты мне время...
- Забирай!
- Я поспрашивать-то толком не успел.
Послушай, девочка потерялась.
На пару деньков приюти, а?
- Не могу.
- Ну хоть на пару деньков,
пока матушку ее сыщу.
- Нет, не могу.
- Пойдем.
- У меня своих трое, а кормить нечем.
Куда мне еще одна?
Мальчики, домой! Пойдем.
- Здравствуй. У меня тут дело.
Потерялась... - Пойдем.
Не хочу! Пойдем.
- Пойдем, пойдем.
Кузьма... Вон, глянь,
приблудилась девка.
Жалко: пропадет.
Приютишь хоть на пару деньков, а?
Ладно, пойдем.
Кузьма: - Эх, не поет.
Не умею совсем.
Помог бы кто умеючий.
Умеешь?
Вот как надо! Славно у тебя выходит.
Вот ты, а!
Ну чего ты встал-то?
Сделал доброе дело - ступай.
Давай еще. Давай!
Как звать-то тебя?
- Забава.
- Забава... Голодная?
Посиди, посиди, я сейчас.
- Посторонись! Посторонись!
- Чего ты у князя не возьмешь, а?
- У него не стану просить.
- Так я не про просить.
Ты же на казне сидишь,
а без штанов ходишь.
- Ты знаешь, что князь
с казнокрадами делает?
- А при чем тут казнокрадство?
Давай так: не ты у меня попросишь,
а я у тебя попрошу.
Возьми и дай мне в рост.
Прибыль получу - все вернешь.
А ежели вернешь,
то и не воровство это.
Да это я так, рассуждаю только.
(Слышен колокольный звон.)
- Боже сильный,
милостию строяй вся
на спасение роду человеческому,
посети раба своего Мстисава,
нарицающа имя Христа Твоего,
исцели его от всякаго недуга
плотскаго и душевнаго
и отпусти ему грех,
и греховные соблазны,
и всяку напасть...
(Звучит напряженная музыка.)
- Прости, княже. Позволишь?
Лекарство для твоего сына.
Я сама готовила.
У нас этой мазью
воинов от верной смерти спасали.
Я буду Богу молиться за твоего сына.
- Бог у нас разный.
- Нет, княже.
Я той неделей приняла крещение.
- Благодарю.
- Вон Радка, дочка моя.
Подружкой тебе будет.
- Мамка...
- Чего сказала?
- Мамочка нашлась, мамка!
(Целует.)
Мамочка, любимая!
(Целует.)
Нашлась! Мамка!
- Чего?.. Чего она такое говорит?
Кто нашлась-то? Какая мама?
- Мамочка...
(Плачет.)
Мамка!
- Мамка? Мамка... Как - мамка?
Объяснишь ты мне?
- Мамка, она моя мамка!
- Как - мамка?!
Мамка...
- Мамка...
- Да что ж вы собрались делать,
ироды?!
Я князя Юрия вдова!
Это сын его! На кого замахнулись?!
Князь-то знает, что вы удумали?
Где Андрей?
Не посмел бы он брата тронуть!
И меня бы не посмел!
- Простимся, брат.
Большую честь тебе оказываю.
Поедешь в Царьград,
будешь жить и обучаться у греков,
как я в свое время.
Примут вас с матерью
как дорогих гостей.
- Не поеду.
С моей земли меня не выгонишь!
- Будет, как я сказал.
- О господи...
Господи...
(Звучит напряженная музыка.)
- Получается, как Тишило помер,
Рада сюда подалась,
а дочку бросила.
Вроде как у родни Тишилиной
девка жила, да те ее погнали.
Ну, я наверняка не знаю -
мне так сказали.
Жалко-то как, страсть!
- Кого?
- Малую.
Да и Кузьму еще -
как бы не запил со стыда.
(Стук в дверь.)
- Помоги, миленький!
Кузьма Радку куда-то потащил!
Телегу запряг и поехал!
Не дай бог убьет!
- Где она?
Убил?
- Убил.
- Где?
- Схоронил я ее. Не ищи.
(Грохот грома.)
- Что же ты наделал?
- Да какая она мать?!
Где она мать,
когда родную кровь бросила?!
Довольно с меня! Довольно!
Не на позор я ее растил!
Не на позор!
Возьми ее дочь себе на воспитание.
Дурной я отец.
- Пошла! Пошла!
(Рыдает.)
- Вот это, Амбал,
подарок, достойный княгини.
Нет!
- Ты со мной играешь, что ли?
- А чего я играю?
Я благодарю тебя, друг мой.
Порадовал - ну а теперь ступай.
И что?
Обидишь меня?
- Прости, княже, хотел спросить,
когда в поход на Новгород собираться.
Новгородичи послание прислали,
дружина волнуется.
- Не быть походу.
- Я думал, это вопрос уже решенный.
Новгородцы твоего человека отослали,
а ты это стерпишь?
Как дружина это примет?
- И как же?
- Не согласны будут.
И я не согласен.
Наша служба - война,
а ты нас на хозяйство посадил.
Мне, князь, это...
- Хватит!
Новгород привозным хлебом живет.
Они для себя
и десятой доли не растят.
Возьмешь дружину, встанешь
на дорогах, что к Новгороду ведут.
Кто с грузом хлеба едет,
не пропускать.
Все пути провоза хлеба
к Новгороду перерубить.
- Новгород принимает твои условия.
Ставленника Романа мы изгоним,
князя твоего примем.
- Так бы сразу.
Как князь мой в Новгороде сядет,
с ним и хлеб прибудет.
Вот, воеводы!
Этот мир ни одной
капли крови нам не стоил!
Улита:
- Нет!
Нет!
(Звучит печальная музыка.)
- Двух сынов - одного за другим -
Господь у князя забрал.
- Дружину свою мы теперь
сами кормить должны?
- Все строит - не достроит.
- Дело недешевое.
Новые дани введет - как пить дать.
- Порядок забыл, нас не слышит,
еще и истинного владетеля
этой земли грекам отослал.
- Сил уж нет.
И не у одних нас.
- С Новгородом чего удумал?
Совсем без походов нас оставит,
без добычи?
Посадские и торговые богатеют, а нам,
стало быть, голодранцами суждено?
- Он велел всю добычу,
что в церквах взяли, вернуть.
- Я же продал все.
Как мне теперь возвращать?
(Звон колокола.)
(Звучит печальная музыка.)
- Улита!
Улита...
Улитушка...
(Звучит умиротворяющая музыка.)
- Княже! Никто не может приказать
человеку, сколько ему горевать.
И все ж...
Столько уж времени
после смерти жены твоей минуло,
а супруги новой ты не нашел.
И ладно мы -
в народе ведь тоже волнуются.
Непорядок князю неженатым быть.
- Дочь моя младшая, княже,
как раз в возраст вошла.
Она красива, благодетельна.
- Погоди, Офрем. Погоди.
Князь, я про внучку свою
хотел сказать...
- С нашей семьей
ты уже в родстве, княже.
Верно дело будет
это родство и продолжить.
- На ней.
(Звучит печальная музыка.)
- Ты должна знать:
любил я только одну.
Станешь моей женой, родишь сына -
на этом все.
- Твоя воля, княже.
(Стук двери.)
Чего встали, дуры?


Серия 8

- Ныне отпущаеши раба Твоего,
Владыко, по глаголу Твоему, с миром;
яко видеста очи мои спасение Твое,
еже еси уготовал пред лицем
всех людей,
свет во откровение языков,
и славу людей Твоих Израиля.
(Плач младенца.)
- Слава тебе, Господи!
- Слава тебе, Господи!
- Поздравляю, княже. Княгиня...
- Спасибо, Кузьма.
- Ангел-хранитель теперь вам сыночка
беречь будет.
- Отчего Глеб такой грустный?
- Не грустный.
Задумчивый, как всегда.
- Позволишь я с ним поеду?
Глеб! Поедешь со мной?
Попытать тебя хотела.
- Успенский храм будем расширять.
Места не хватает,
все туда на службу идут.
Мы еще с мастером Леонидом сядем
и все тебе подробно расскажем.
У Покровов поставим вторую пристань
и там же - таможенный пост.
А теперь главное - Суздаль.
Воздвигнем там новый храм.
Город-то разросся.
- Отче, зачем ты мне
так все подробно разъясняешь?
- Ну, со мной случись что -
тебе это дело завершать.
- Ты здоров, слава богу.
А я не знаю, справлюсь ли.
- Кто скажет горе сей:
"поднимись и ввергнись в море",
и не усомнится в сердце своем,
но поверит, что сбудется
по словам его...
- ...будет ему, что ни скажет.
(Тихий стук в дверь.)
- Слышишь, как мышь, скребется?
То Кузьма. Войди!
- Бояре и послы на пир собрались,
княже.
- Продолжим завтра.
Пойдем. Негоже на праздник
опаздывать.
Ну Глеб, не хмурься.
Знаю, что ты пиры не любишь,
но это тоже дело.
- Отче, скажи...
ведь ты по матушке скучаешь?
- Мое сердце с ней осталось.
- Великий князь Андрей Юрьевич!
Император Священной Римской империи
Фридрих желают свидетельствовать
их радость -
рождение твоего сына и наследника.
Это подарок императора тебе,
а это - для твоего малого сына.
- Слава Юрию Андреевичу!
Вместе: - Слава Юрию Андреевичу!
- Слава! - Юрию Андреевичу слава!
- Слава князю!
- Не боишься князя обидеть?
С праздника ушел.
- А ты?
- А я, может, по нужде вышел.
- Так и я тоже.
- Быстро все-таки князь женился.
- А князю нельзя быть неженатым.
- Да много чего Андрей делал такого,
чего князю нельзя.
А тут, смотри, законы чтит.
Послушай, Амбал,
который год ты при князе -
не думал службу сменить?
- Коров пасти?
- Может, что и получше есть.
- Например?
- Ко мне в дружину.
Или ключником.
- Так ты то же самое предлагаешь,
а говоришь "службу сменить".
- Ну служба, может, и та же,
только жалование другое.
Тут не в обиду князю, но таких людей,
как ты, Амбал, еще поискать нужно.
Ты подумай.
- Обязательно подумаю.
(Кашляет.)
- Глеб...
(Задыхается.)
Глеб! Воды!
Кузьма, лекаря!
Глеб! Глеб!
Глеб! Глеб!
(Звучит драматичная музыка.)
Войди.
Ну?
- Я, княже...
- Говори, яд или нет?
- Раз так скоротечно, думаю, что яд.
- Каждый камень переверни,
а отравителя найди.
- Тихо, тихо, чш-ш-ш...
- А ну, заходи давай!
- И где ж ты была? Ты где бегала?
А ну, говори давай!
- В лесу она была.
- С парнями, что ли?
- Да типун тебе на язык!
С подругой своей дурной.
- А ну, отвечай -
это она тебя гадать научила?
- Не гадали мы.
- Чего врешь-то?
Думаешь, я не знаю,
зачем нож в пень втыкают?
- Да не гадали, говорю!
Просто нам сказали,
что ночью можно
голоса мертвяков услышать.
- Господи, и зачем тебе
их слышать-то, а?
- Думала, мамку услышу - скажет что.
(Ребенок плачет.)
- Так, иди давай укладывайся.
Давай-давай!
Чш-ш-ш...
Тихо, тихо, не плачь. Чш-ш-ш...
Найденка, а может, мы ее зря
у Кузьмы забрали?
Он ведь все-таки дед - может,
лучше доглядел бы: родная кровь.
А от нас который раз сбегает.
- Да старый уже, где он доглядит?
Мы уж взялись.
- Жалко ее.
Девка-то она добрая, порядку бы ей.
(Стук в дверь.)
Тихо, тихо, тихо...
Чш-ш-ш, тихо, пошли.
- На княжеский двор давай.
Всех собирает.
- Случилось чего?
- Еще как случилось.
- Значит, ты никого не видала
и к бочке никого не подпускала, так?
А ну-ка, отвечай!
- Христом Богом молю!
Я же говорю,
что вон из той бочки черпала.
Всем оттуда наливала,
не одному княжичу -
все прочие живы, целы, здоровы.
В чем я виновата?
- Да вроде жив-здоров и весел.
Значит, бочка не отравлена.
- В еде тоже не могло быть, Амбал:
с общего котла ели.
- А вот кубок могли отравить.
(Стук двери.)
- Амбал, мне сказать нужно.
Не могли княжича медом потравить.
- Ты с чего взял?
- Глеб хмельного не пил. Не любил.
Да и стеснялся очень.
Так, только делал вид, что пьет.
А так нет. Даже отцу не говорил,
только я знал.
- Что же он тогда пил?
- Так водичку.
Перед гуляньем попросит чарочку
и сидит с ней.
- И кто же ему в последний раз
водичку подносил?
- Так я подносил.
(Слышен колокол.)
- Третий день допытываемся, княже.
Молчит.
Дай еще два дня - запоет как соловей.
- Почему молчал,
что Глеб хмельного не пьет?
- Глеб так попросил.
- А слуга ты чей?
- Твой, княже,
а сын твой - твое продолжение,
значит, и его тоже.
- Травил ты его?
Может, знаешь что?
- Дай два дня, княже, - заговорит.
- Отпускаю.
- Да как же, княже,
это наш единственный верный след.
- Я говорю, отпускай!
Для него Глеб дите был.
Он у него на руках вырос!
Ты что же, действительно думаешь,
что он убийца?!
Ну посмотри на него! Ну!
Похож он на убийцу?
- Ты мне доверил розыск вести.
- И как ты его ведешь?
Ты единственного человека,
который меня любит,
в подвале истязаешь?
Тебе не правда нужна - награды ждешь.
Ну так, на тебе задаток!
Ступай.
И ты ступай.
Кузьма!
Еще раз от меня что утаишь...
жалеть не стану.
- Да, княже.
(Звучит драматичная музыка.)
- Погоди... Погоди!
Ты погоди. Спасибо тебе.
Да погоди, я говорю!
Ты же мне жизнь спас.
Сказал бы про Раду,
Амбал зацепился бы.
- А может, стоило сказать?
- Нет.
Князь наш все видит, он мудрый.
Мудрый!
Я ведь не убивал Раду.
- Ну и где она тогда?
- В монастыре. Туда свез.
А тебе сказал, что убил,
чтоб ты совсем ее забыл.
- А мне это ты сейчас зачем
рассказываешь? - Не знаю.
Думал, во благо лгу,
а ложь - она и есть ложь.
Нет в ней блага. Из-за этой лжи
себя чуть на плаху не привел.
- Отойди. Пошел!
- Молю тебя: не ищи ее!
Не ищи...
(Стук в дверь.)
- Войди.
Эти люди сами пришли
с моим сыном проститься.
Вся земля о Глебе плачет.
- И мы с ними вместе плачем.
- Плачете?
А слез что-то не видно.
Знаете что о смерти Глеба?
- Если бы хоть малость знал,
княже, сразу бы тебе сказал.
- Были бы причастны - не сказали бы.
- Ты что такое говоришь, княже?
Чтоб я племянника родного,
родную кровь?..
- Слышу.
И о пересудах за моей спиной слышу,
и что налогом вас обложил,
и что недовольны мной. Слышу...
Отомстить решили?
- Зачем? В чем выгода?
Что ты по смерти сына подати снизишь?
Мы Глеба все любили.
- Помогите.
Найти убийцу сына помогите.
Змея где-то близко.
Свои это. Чужой бы не подобрался.
- Может, ты не там ищешь?
- Я везде ищу, ты не сомневайся.
- Ну здравствуй.
- Как?..
Что ты здесь делаешь?
- В монастыре сказали, здесь ты.
Пойдем.
- Что ты делаешь?
- Пойдем.
(Плачет навзрыд.)
- И сыны мои, и Улита - все у Бога.
Это я точно знаю.
Но больно, владыко, больно.
- Господь сам знает,
кому и какие испытания посылать.
Сильному
и испытания посылает сильные.
Неужели мы доброе будем принимать
от Господа Бога, а злое - нет?
- Иова слова.
- Несчастный человек.
Жил в благодати, в богатстве,
Господа славил,
а тут беды пришли к нему.
Смерть забрала детей.
Вместо богатства - разорение.
Вместо дома - пожарище.
Сам страшно болен.
Тут бы и хулить Господа Бога,
а он славит -
бедный, нищий, одинокий...
А славит!
И воздалось ему многократно,
и прославил Господь его.
Несчастный ли он человек?
Нет, счастливый.
(Конское ржание.)
(Звон колокола.)
- У княгини служанка совсем плоха.
Ступай смени ее.
- Погоди. Что ты сказала?
У княгини служанка больна?
- Кашляет, будто собака лает.
Того и гляди преставится.
- А ну, стой. Отведи меня к ней.
- Ну пойдем.
Пишет: "Брат мой Всеволод!
Знаю, что велика твоя обида на меня,
но наше общее дело
больше любой обиды.
Нашему роду нужно объединяться
и возделывать тот надел,
который нам Господь определил.
Верю, что понимаешь это.
Возвращайся на свою землю, брат.
На нашу землю!"
- Здесь все списки, рисунки,
расчеты по нашим стройкам
в Суздале, Ростове, во Владимире,
в Переславле.
Отвезешь это в Царьград
моему брату Всеволоду.
Всеволод зол на меня,
да так зол, что сжечь это может.
Так что вперед
отдай ему вот это послание.
Только смотри, чтоб при тебе прочел.
- Сделаю, княже.
С рассветом отправлюсь.
- Ступай.
- Амбал, тебя Кучковичи ждут,
толковать с тобой хотят.
- Проходи, Амбал.
Садись.
- Что-то вас чуть больше,
чем я ожидал.
- Мы Миките то же самое
предложили, что и тебе,
и он согласился нам послужить.
Мы знаем, Амбал, у тебя
много обид на князя скопилось.
У всех у нас.
- Это задаток.
Дело сделаешь - столько же получишь.
- Это что же за дело такое,
что за него столько платят?
- Хватит, покняжил князь Андрей!
- Нет жизни при князе, Амбал.
А я не холоп,
чтобы землю возделывать.
- И мы не холопы. Хотя очень хочет
князь нас таковыми сделать.
Войной грозился - будет ему война.
- Князья меняются, Амбал.
Их изгоняют, убивают,
а бояре всегда побеждают -
те, кто в землю свою врос.
Сам знаешь, князю недолго осталось -
так уж будь на стороне победителей.
- Амбал, мы не одни,
все силы этой земли с нами.
- Куда ты?
- Дело у меня.
Найду убийцу Глеба, тогда и решу.
(Звучит зловещая музыка.)
- А-а!
Обезумел?
Зачем пришел?
- Нашел убийцу Глеба.
Князю не говорил пока.
- И кто ж злодей?
- Ты.
- Ложь.
- Тебе одной это выгодно.
Твой сын теперь -
единственный наследник Андрея.
Были б живы другие сыновья,
не решилась бы,
а тут только Глеб остался -
последний сын прошлой княжны.
- За навет на княгиню - казнь!
Стража!
- Смотри, какая красота!
Сверху камень, а сдвинешь - там игла.
(Звучит драматичная музыка.)
У твоей служанки нашел.
Ты избавиться от него велела,
а она жадная - оставила его себе,
да укололась.
Яд с иглы выветрился -
жива осталась.
Все расскажет,
если хорошенько спросить.
- Помоги мне.
- Помочь могу,
но вот не знаю зачем.
- Скажешь на меня - я на тебя скажу:
что полюбовник мой
и с ядом помог.
(Смеются.)
- Тише вы, малого разбудите.
- Ой, ой, ой...
- На лавочку птичка села.
- Найден, а ты отвезешь меня
к мамке еще?
- Как попросишь, всегда буду возить.
- Господи, гости-то какие!
- Амбал?
- Так, так, так.
Какой парень-то у тебя большой.
А я ведь прежде и не видал.
- Может, ты голодный,
может, отобедаешь, а?
- Нет. Дай нам время двоим.
Дело княжье обсудить.
- Сидите, сидите.
Пойдем, Забавушка. Пойдем.
- Случилось чего?
- Да нет, ничего. Так.
Знаешь, а ведь все эти годы
ты мне как сын был.
- И ты, Амбал, мне был как отец.
- Ну и что же, хорош был отец?
- Другого бы не пожелал.
- А я ведь с младенчества
с мечом в руках.
Скольких я положил - сотню, двести?
Никогда не считал.
Одним больше, одним меньше.
Ведь так?
Мне ведь человека убить -
что до ветра сходить.
И ничего в душе не дергается.
А может, и нет той души-то?
Одна шкура осталась.
- Амбал, точно ничего не случилось?
Так. Подожди, давай ты это... посиди.
Я сейчас Любашу позову,
на стол накроем.
Посидим, поедим. Сейчас, Амбал!
Любаша!
Давай-ка скорее!
- Да нет, нет. Поеду я.
Дело у меня в Боголюбове.
Детям.
- А чего приходил-то?
- Да если б я знал.
- Охрану мы положим,
но с самим князем...
Им бы хотелось живыми уйти.
Как Андрей рубится, мы оба знаем.
- Знаем. Это я беру на себя.
(Звучит драматичная музыка.)
(Звучит драматичная музыка.)
- А вы куда? А-а!
- "Помилуй мя, Боже,
по велицей милости Твоей,
и по множеству щедрот Твоих
очисти беззаконие мое".
Вспоминает слова Амбала:
"Мне человека убить -
что до ветра сходить.
И ничего в душе не дергается.
А может, и нет той души-то?
Одна шкура осталась".
- А!
- "Не отвержи мене от лица Твоего,
и Духа Твоего Святаго
не отыми от мене.
Воздаждь ми радость спасения Твоего?,
и Духом Владычним утверди мя.
Научу беззаконныя путем Твоим,
и нечестивии к Тебе обратятся".
- Амбал?
- Тихо.
(Звучит драматичная музыка.)
(Стук в дверь.)
- Кто?
- Берегись, князь!
(Звук ломаемой двери.)
(Звучит зловещая музыка.)
- Не может быть.
- Что?
- Вон, в окне - он встал.
- Чего?
- Я проверю.
- Поди с ним.
- Нет его там.
(Звучит трагическая музыка.)
Кончился. Идем.
- Княже... Княже...
- Амбал!
- Все кончено. Уходи.
- Что кончено? Где князь?
- Нет больше князя.
- Ты...
- Значит, не зря я тебя учил.
- Помогите... Помогите!
Помогите!
Помогите!
- Держу.
- Сейчас, Кузьма.
- Открой князю.
(Колокольный звон.)
(Древнерусские песнопения.)
Рассказчик: "Благоверный князь
Андрей Боголюбский
был канонизирован в 1702 году.
Его трудами
Владимиро-Суздальская земля
превратилась в богатый,
процветающий край.
Великое княжение навсегда
переместилось из Киева в эти земли.
Храмы и монастыри, построенные
князем Андреем, стоят до сих пор
и являются жемчужинами
нашей культуры.
Годы спустя вотчине боярина Кучкина
на окраине Владимирского княжества
будет суждено получить новое имя -
Москва -
и стать центром объединения
всех Русских земель".
 

////////////////////////////