Часы с кукушкой (1978 год). Фразы и цитаты из фильма

Часы с кукушкой. Телеспектакль по пьесе Леонида Филатова

Все фразы и цитаты

 Если тебе уют
в жизни важней мечты,
То для чего тогда в мире цветут цветы?
Если тебе покой в жизни нужней любви,
То для чего тогда буйствуют соловьи.
Если ты сам себе более прочих мил,
То для чего тогда выдуман этот мир?
Если ты сладко спишь,
в комнате запершись,
То для чего тогда жизнь?
-Ну, разве это жизнь?
Сплошные серые будни.
Без поэзии, без фантазии, без полёта.
-Жизнь - не одни только праздники.
В буднях тоже есть своя прелесть.
Нельзя же всё время витать в облаках.
День, прожитый напрасно,
Мелькнёт и сгинет, как тень, хмурая тень,
Жизнь этим и прекрасна,
Что есть в ней будущий день,
Что есть в ней завтрашний день.
(звуки хоккейного матча)
-Кузнецов.
Кузнецов!
-М-м?
-Между прочим, уже 11.
-Не может быть! В чью пользу?
-11 часов.
-А-а-а.
-Посмотри на себя, Кузнецов. Ты
превратился в типичного обывателя.
Тебя не интересует ничто, кроме хоккея.
-Что ты от меня хочешь?
-Да пойми же ты наконец,
что преступно так жить!
Раньше мы хотя бы ссорились.
А теперь в нашей жизни
абсолютно ничего не происходит.
-А что, собственно, должно происходить?
-Не знаю.
Что-нибудь.
У всех же что-нибудь происходит.
Пашка с Ириной подали на развод.
У Гарика с Натальей сгорела дача.
Борис сломал ногу.
Светка похоронила бабушку.
Люди живут полнокровной жизнью.
-Если хочешь, можем кокнуть люстру.
Я думаю, это нас освежит.
-Не остри.
Ты же прекрасно
понимаешь, что я имею ввиду.
Мы замкнулись в собственной скорлупе.
Нам страшно выглянуть наружу.
Мы никуда не выходим. Мы ничего не видим.
Мы ничего не хотим.
-Ты абсолютно права.
Мы действительно одичали.
Это уже ни в какие рамки...
-Кругом, между прочим,
бушует настоящая жизнь.
Люди ходят в театры, в музеи, в кино.
Ссорятся, смеются, любят,
болеют, умирают, наконец.
-Лиза, у меня есть
конкретное предложение.
Надо срочно посетить
Третьяковскую галерею.
Говорят, это изумительно. Наши были.
-Стыдно - жить в Москве и
не побывать в Третьяковке.
Решено - в первую же субботу
мы пойдём в Третьяковку.
-В субботу? В субботу я никак не могу.
В субботу играет "Динамо"
Москва и "Торпедо" Горький.
-В воскресенье мы сходим в
Сокольники и на собачью выставку.
-Нас засмеют, если узнают, что
мы не были на собачьей выставке.
-В воскресенье. Так... В воскресенье.
В воскресенье никак не могу.
В воскресенье много работы.
В воскресенье играет "ЦСКА".
-В понедельник мы сходим в планетарий.
Человек эпохи НТР
обязан ходить в планетарий.
-Вот в понедельник, Лиза,
вообще я, пожалуй, никак не смогу,
потому что играют "Спартак"
и "Крылышки".
-Брошу я тебя.
-Валя, ну давай хотя бы в
гости кого-нибудь пригласим.
Мы ведь уже тысячу лет
никого не приглашали в гости.
(дверной звонок)
Кузнецов...
-Это наверняка к тебе.
-Почему именно ко мне?
-Потому что я сегодня никого не жду.
-Я тоже никого не жду.
-Значит, не к тебе.
-Но если это не ко мне,
то, очевидно, к тебе.
-Почему именно ко мне?
-Потому что ко мне в
такое время не приходят.
-И ко мне в такое время не приходят.
-Получается, что это не к нам.
-Значит, не к нам, то почему
звонят в нашу квартиру?
(дверной звонок)
Двенадцатый час ночи.
(дверной звонок)
Надо открывать. Если это ко
мне, скажи, что меня нет дома.
-Почему именно я должна
открывать? Меня тоже нет дома.
-Странное дело. Не могу же я открыть
дверь и сказать, что меня нет дома?
-Ну, а как я могу сказать, что тебя
нет дома, если меня самой нет дома?
-Ну и прекрасно. Стало
быть, нас нет дома.
Если нас нет дома,
значит, некому открывать.
(дверной звонок)
-Кто же это такой настырный?
-Во всяком случае, не Пашка с Ириной.
Они подали на развод. И, к
тому же, мы с ними в ссоре.
-Тогда, может быть, Гарик с Натальей?
-Но они уже три дня в
Ессентуках. Я сама их провожала.
-Тогда Борис.
-Но Борис сломал ногу. Лежит в
гипсе. Ты же сам передавал ему привет.
-Остается Светка. Больше некому.
-Светка похоронила
бабушку. Буквально во вторник.
-Это не аргумент. Она всегда
приходила к нам без бабушки.
- Нет.
- Нет?
Светка - человек деликатный. Она
не стала бы будить нас среди ночи.
(дверной звонок)
-Ну, это уж чёрт знает
что, честное слово!
Так и подмывает пойти и
заглянуть этим наглецам в глаза!
-А что собственно мешает
тебе заглянуть им в глаза?
Открой дверь и загляни.
-Ты считаешь, что надо открыть?
-Я считаю.
-Ты серьёзно?
-Абсолютно.
-Так что, пойти открыть?
Пойти и открыть.
-Я думал об этом.
Да, ты права. В этом есть своя сермяга.
Нахалов надо учить.
-Валечка, только не заводись, пожалуйста.
Разговаривай с ними поделикатнее.
-Буду смотреть по обстоятельствам.
-Ну, крепко же вы спите, хозяева!
Я уж тут весь дом переполошил.
Думал, придётся идти в гостиницу.
Ну, здорово, Валюха!
-Здорово... ствуйте.
-Не ожидал? А я вот взял да и нагрянул.
Сказал - приеду, стало быть, приеду.
Слово надо держать,
так или нет?
(Кузнецов) -Слово не воробей.
-Хотел было телеграмму
отбить. А потом думаю - зачем?
Начнёшь волноваться,
цветы искать, банкет устраивать.
Ты ведь такой. Я тебя знаю.
-Так цветы у нас не проблема.
-В отпуск я. Как
договорились. Тебя повидать,
Москву посмотреть.
Ну, Москва, ну, столица!
В тайге проще отыскать человека.
-Извините, пожалуйста. Валя,
можно тебя на минуточку?
-Сейчас.
Вы... Ты проходи, располагайся.
А мы отлучимся на минутку.
-Кто это такой?
Не малодушничай, Кузнецов. Говори правду.
-Я тебе даю честное слово, я его не знаю.
-Зато он тебя знает.
-Но это очень странно.
-Он даже называет тебя по имени.
-Может быть, он видел меня в
«Новостях дня», в кинохронике? Помнишь?
-Кузнецов, тебя показывали
ровно три секунды.
Причём со спины. В
основном снимали мартен.
-Ну почему? Там же есть кадры,
где я в профиль. Ты просто забыла.
Ну это неважно. Что ж теперь делать?
-Пойти и спросить его
напрямик, кто он такой.
-Ну да, напрямик.
Человек ко мне бросается, как к
родному, а я ему - кто ты такой?
Напрямик неудобно, тут
надо наводящими вопросами.
-Тебе неудобно? Тогда я
пойду и сделаю это сама.
-Лиза...
Умоляю, никакой инициативы.
Ляпнешь что-нибудь, обидишь
человека ни за что ни про что.
Сейчас я с ним поговорю, и всё выяснится.
-Ну, Валюха.
-Да ты садись, садись.
-Валюха, а ты, наверное,
думал, что я не приеду?
Ну, честно скажи, думал?
Ну что ты на меня глаза таращишь?
Неужели я так сильно изменился?
-Сильно.
Тебя буквально не узнать.
-Жизнь, Валюха,
Жизнь, Валюха, она берёт своё.
Не всё нам с тобой в молодцах-то
ходить. Вот ты тоже вон как исхудал.
Небось, куришь много? Вот это ни к чему.
Баловство и вред. Это ни к чему.
- Ну, давай рассказывай. Как и что?
-А рассказывать-то, в
общем, нечего. Всё по-старому.
-Всё по-старому?
-Всё по-старому.
-Всё по-прежнему?
-По-прежнему.
-Ну, это хорошо.
Хорошо...
Живёшь-то ты
всё там же?
-Всё там же.
-Где и жил?
-Где и жил.
-Работаешь...
по той же специальности?
-По той же.
-По той же самой.
-Как и работал?
-Как и работал.
- Как работал, так и родолжаешь работать...
Слушай, хорошо.
-Хорошо.
-А сюда, значит, - в отпуск?
-В отпуск.
-Ко мне?
-Валюха, к тебе, конечно.
-Ну что ж, хорошо.
Слушай, а где же мы с
тобой всё-таки могли...
Ну, понятно, понятно, понятно.
Понятно.
Спасибо, что не забываешь.
-Разве такое забывается.
-Такое действительно не забывается.
-Да, Валюха, было времечко.
А сейчас я уже не тот.
Отяжелел, обленился.
Меня в тайге-то уже не по имени
зовут, а прямо по отчеству кличут.
-В тайге?
- В тайге.
-Ну, в тайге.
-Ах да, в тайге.
-Так прямо и зовут -
Игнатьич!
-Игнатьич? Ах да, ты Игнатьич.
Просто без имени?
-Без имени. По-свойски.
-Игнатьич - и всё.
Ты меня извини. Я отлучусь.
(бой часов, кукушка)
-Ну что, выяснил?
-Выяснил. Это... Игнатьич.
-Кто бы мог подумать. И всё?
Всё. Он из тайги.
-Ценные сведения.
-Лиза, умоляю. Дай
мне ещё две минуты, три.
Я доведу ситуацию до зеркальной ясности.
-Три минуты и ни минутой больше.
-Ну,
вот так...
-Да.
-Да ты садись.
-Валик, я сижу, ты садись.
-Ну да...
-Странный ты какой-то, Валюха.
-Я? Почему?
-Да уставишься на меня и
смотришь. Вроде как не узнаешь.
Мне даже как-то не по себе становится.
-Ну вот, здравствуй. Как я тебя не узнаю?
Я тебя очень даже узнаю.
Во всяком случае, лицо
твоё мне очень знакомо.
-Вот оно как несуразно бывает в жизни-то.
Едешь к человеку за тыщу верст, а он
тебя, оказывается, даже и не помнит.
-С чего ты взял, что я тебя не
помню? Я тебя отлично помню.
Особенно в профиль.
-Да, Валюха, наверное, права
пословица: с глаз долой - из сердца вон.
Ну, ты напрягись, Валюха. Ну, вспомни, ну!
Киргизия.
-Да.
-Памир.
-Так, так...
-Альплагерь, Валюха.
-О! Так бы сразу и сказал.
Я же там отдыхал три
года тому назад или четыре.
-Три.
-Я ещё там ногу вывихнул.
Мне грязевые примочки ставили.
-Ну!
Ну?
- Ну.
-Ну, теперь меня вспомни, Валюха.
Ну, вторая палатка от реки.
Мы ещё там ежевику собирали.
-Угу.
-Ну, ты Кольку Пахомова помнишь?
-Чёрт.
(смех)
И, главное, имя на кончике языка
вертится, а вспомнить никак не могу.
Ну, здорово,
здорово, Колька!
-Да я-то не Колька.
Колька со мной в одной палатке
жил. Он всё на гитаре играл.
А я-то как раз наоборот.
Я всё транзистор слушал.
-А... Ну, ты погоди, погоди, погоди...
Ведь ты же этот...
Ну?
Да помню я тебе прекрасно.
Тьфу, чёрт! Ну, имя у
тебя ещё такое нерусское.
-Харитон я.
Боборыкин.
-Ну, точно! Харитон! Харитон Боборыкин.
Отлично помню. Ну, здорово, Харитон!
-Здорово, Валюха!
Что ж ты так?
-Меня только подтолкнуть надо,
а уж дальше память сама пойдёт.
Я много чего помню.
Пиджак твой помню.
-Куртка у меня была.
-Куртка была? И куртку помню.
-Зелёная такая.
-Синяя.
-На молнии.
-С пуговицами.
-Ну, отлично помню.
-Ну слава Богу, Валюха. А то
я уж было начал волноваться.
Ну, думаю, человек. Сам
же в Москву приглашал,
даже адресок написал,
а тут узнавать не хочет.
-Узнавать не хочет.
Будет он мне говорить.
Отлично помню. Ты только
вошёл, я только тебя увидел -
думаю, кто такой? Ап! Игнат!
-Харитон. Боборыкин.
-Ах, ну да.
Ты меня извини. Я сейчас.
Ну вот, всё и выяснилось.
А ты волновалась.
Это Игнат. Мы с ним
вместе отдыхали в Киргизии.
-Ну и что из этого следует?
-Ну, как что следует?
Из этого следует, что
человек приехал ко мне
в гости на законном,
так сказать, основании.
-Что значит «в гости»? Не
собирается же он здесь жить?
-Собирается. Нам придётся
немножко потесниться.
-Ты сошёл с ума. Пустить в
дом незнакомого человека.
-Почему же незнакомого?
Это мой старый друг.
-Такой старый, что ты
никак не мог его вспомнить.
-Не могу же я выгнать человека на улицу.
-В Москве полно гостиниц, Кузнецов.
-Лиза!
Представь себе такую картину: мы с
тобой ночью оказались в тайге одни.
И стучимся к нему в эту его сторожку.
-В юрту.
-Лиза!
-Ну!
Здесь не тайга.
И я это ему сейчас объясню.
-Лиза, не делай глупостей.
-Добрый вечер. Хотя правильнее
было бы сказать - доброе утро.
С приездом.
-Здравствуйте.
Вы, как я понимаю, Валюхина супруга?
-Именно.
-Очень приятно.
-Лиза, познакомься.
Это мой старый приятель.
Можно сказать, друг. Игнат.
-Харитон.
-Боборыкин.
-Вот приехал в гости.
Раз Валюха приглашал, то...
Не стесню?
-Да вы не смущайтесь.
Мы в шкафу поживем.
У нас шкаф просторный.
(смех)
-Лиза шутит.
Она у нас с юмором.
-Валюха,
а ты знаешь, что в Москве
самое удивительное?
-Знаю. Метро.
-Нет.
Москвички.
-А!
-Есть в них, понимаешь,
что-то такое особенное.
Отличаются они чем-то от других женщин.
Как сказал поэт: "Лица
необщим выраженьем".
-Кто сказал?
-Баратынский.
-А... Угу.
Помню.
-Ну что, ребята, мне пора.
-Как пора? Ты куда собрался?
-Я в гостиницу, Валюха.
-Лиза, я тебя умоляю.
Человек приехал из тайги.
В буквальном смысле этого слова.
-Харитон Игнатьич, здесь не тайга.
В гостиницу вы не попадёте.
Оставайтесь-ка лучше у нас.
-Игнат!
-Твоего друга зовут Харитон.
-Харитон, ты нас просто обидишь и всё.
-Ну, смотрите, коли
так. Я человек простой.
Меня долго уговаривать не надо.
-Ну вот и прекрасно.
-Какие у вас часы замечательные.
Я в первый раз такие вижу.
-Замечательные? А чего
в них замечательного?
Обыкновенные часы. Правда, с кукушкой.
-Обыкновенные, говоришь?
Нет, Валюха, это часы не обыкновенные.
Ты уж мне поверь. Я в этом деле кумекаю.
У меня дома целая коллекция.
А вот таких нет.
-Подарить, к сожалению, не сможем.
Сами понимаете - семейная
реликвия. Антиквариат.
-Ну что вы! Подарить.
Разве я не понимаю.
Такие вещи не дарят.
Ну, ничего, я себе такие же достану.
-Боюсь, что не достанете.
Это уникальные часы.
В Москве это большая редкость.
-Я достану.
Я любые часы достану.
У меня и списочек есть.
Держи, Валя.
-Это что же за папирус?
Обои, что ли?
-Я же говорю - списочек.
Это у меня адреса всех
магазинов, где часы продаются.
А на обороте у меня
культурные мероприятия
и перечень достопримечательностей.
-Здорово. И ты что же
намерен всё это обойти?
-Ну, а чего ж?
Отпуск у меня большой - три недели.
-Три недели?
-Да нет, времени хватит.
Ну и вы, думаю, поможете.
-Ну, разумеется, разумеется.
-А часы с кукушкой
я достану.
Вот увидите, достану.
Вы меня ещё не знаете.
Я - человек
железный.
(напряжённая музыка)
Если тебя в ночи
будит дверной звонок,
Можно считать, что в жизни ты не одинок,
Если твои друзья ходят к тебе гурьбой,
Можно считать, что ты не обделён судьбой.
Если к тебе друзья
едут сквозь дождь и снег,
Можно считать, что в
жизни ты счастливей всех.
Если нашёл друзей, крепче за них держись,
Это и есть твоя жизнь.
-Каждый имеет право на
личную жизнь. И я тоже.
А мне даже переодеться негде.
-А надо уметь ставить
общественные интересы выше личных.
А переодеться можно и в ванной.
День, прожитый напрасно,
Мелькнёт и сгинет, как тень, хмурая тень,
Жизнь этим и прекрасна,
Что есть в ней будущий день,
Что есть в ней завтрашний день.
-Кузнецов!
Посмотри, во что
превратилась наша квартира.
-А что такое, собственно
говоря? Квартира как квартира.
А может, стало немножко тесновато.
-Тесновато? Да ты сам
стоишь на одной ноге, как аист.
-Я так стою, потому что
лично мне так удобно.
Это моя любимая детская поза.
-А мне так неудобно.
Я не привыкла так жить.
Меня раздражает весь этот хлам.
-Это не хлам.
Человек коллекционирует
часы. Это благородная страсть.
Это по-человечески можно понять.
-Пусть он коллекционирует что угодно.
Хоть экскаваторы.
Но у себя дома.
У нас крошечная квартирка, Кузнецов.
У нас можно
коллекционировать только марки.
-Лиза, ну, ты пойми.
Бывают же обстоятельства.
-В войну, между прочим, люди
делились последней махоркой.
-Да при чём тут махорка?
Я не хочу, чтобы мою
квартиру превращали в окопы.
-Ты ударилась?
-Как Мамай прошёл.
-Лиза, ну...
Зачем в таком тоне говорить о
человеке, которого ты даже не знаешь?
Во-первых, это неинтеллигентно.
Во-вторых, он не Мамай.
-Да, он - Кулибин.
Что ж ты думаешь, оттого что ты сводил
его на хоккей, у него появится интеллект?
Нашёл себе товарища.
-Знаешь, интеллект - дело наживное.
Твоя Светка закончила иняз, а
увидела у меня портрет Герцена -
говорит: «Валечка, подари
мне своего Хемингуэя!»
-Оставь Светку в покое.
Она похоронила бабушку.
И потом, мало кто знает
Хемингуэя в лицо. Это не Кобзон.
(дверной звонок)
-Вернулся. Лиза, умоляю,
держи себя в руках.
Пусть всё будет мило и по-семейному.
-Этого не обещаю.
-Давай, давай. Осторожнее.
-Тихо.
-Прямо, прямо.
Прямо, прямо.
Левей, левей.
Разворачивай.
-Так, давай.
- Ну, Москва, ну, столица!
Её в год-то налегке не
обойдёшь, а тут еще поклажа.
Думал, руки отвалятся.
-Какие славные часики.
Вот купить такие - и
никакого серванта не надо.
В них посуду можно хранить.
-Старинная работа.
Жалко только, маятник
отсутствует и механизма нет.
Если бы они ходили - им бы цены не было.
-Харитон Игнатьич, а
как же часы с кукушкой?
Если уж вы такие редкости достаёте,
то часы с кукушкой для вас - пустяк.
-С кукушкой - нету.
В прошлом квартале,
говорят, были, а теперь нету.
Спрос большой. Их сейчас
только на экспорт делают.
-Харитон,
ты устал, садись. Извини, Лиза.
Садись, сейчас будем ужинать.
-Предупреждаю - деликатесов нет.
Есть только борщ, и то вчерашний. Хотите?
-Вчерашний - так
вчерашний. Кто другой, может,
и отказался бы, а я и
вчерашним не побрезгую.
-Я могу сбегать в магазин.
Тут у нас, на Трубной, есть
чудные пельмени. В пачках.
Называются «Русские».
Исключительные пельмени.
-Кузнецов, не переживай.
Харитон Игнатьевич нас простит. Мы целый
день на работе. Когда же нам готовить?
И потом, борщ вполне свежий.
Он стоял в холодильнике.
-Да я и говорю, чего добру пропадать.
Какой он там ни
вчерашний, а все-таки борщ.
А если его ещё сметанкой
заправить, то его и вовсе есть можно.
-Харитон, ты пока займись чем-нибудь,
а мы с Лизой отлучимся.
Лиза, можно тебя на минутку?
Я, конечно, всё понимаю:
работа, парикмахерская,
курсы английского языка.
Но неужели нельзя было
приготовить банальнейшие котлеты?
-А с какой стати?
Я и так целую неделю провела у плиты.
Нашли домохозяйку.
Вы развлекаетесь - я тоже хочу отдохнуть.
-Лиза, пойми, речь идет
о престиже нашей семьи.
Я надеюсь, ты не хочешь, чтобы
наша семья ляпнулась лицом в грязь,
понимаешь, перед посторонним человеком.
-Это твой гость - ты его и развлекай.
Борщ в холодильнике. В синей кастрюльке.
-Я мог бы и сам, но... как
бы тебе это объяснить.
Он человек таёжной закваски. Понимаешь?
Он привык видеть, что домашними
хлопотами занимается хозяйка.
-Ничего, пусть переживёт лёгкий
шок, увидев тебя в переднике.
-Он не поймёт. У них не так.
У них мужчина должен ходить на
медведя, а женщина стоять у печи.
Обычай предков, так
сказать. Не нам его менять.
-Кузнецов, не валяй дурака.
Ты же не ходишь на медведя.
Ты даже в магазин не ходишь.
Почему я должна стоять у печи?
-Лиза, ну дурацкий разговор.
Мы с тобой тут выясняем
взаимоотношения, человек ждёт.
Ну, прошу тебя, придумай что-нибудь.
Можно отварить вермишель.
У нас ведь есть вермишель?
Ну, Лиза.
-Ладно. Откликнусь. Но имей
в виду, это в последний раз.
И не торчи тут столбом, ради Бога.
Иди развлекай своего гостя.
-Так!
Значит, Харитон,
мы сейчас с тобой
поужинаем и ляжем спать.
А на завтра у нас по плану финская баня.
Ты как насчёт финской бани?
-Ну а чего. Сказано - в
финскую, значит - в финскую.
Только, если по совести, Валюха,
уж больно меня на выставку тянет.
-ВДНХ?
-Импрессионистов.
-Кого?
-Импрессионистов.
-В каком смысле?
-В прямом.
-Ты серьёзно?
-Вполне.
-Ну да. Понятно.
Ну что же, Харитон, то,
что тянет - это хорошо.
-Хорошо.
-Только ведь понимаешь, какое дело...
Это ведь искусство не для всех, что ли.
-Понимаешь?
Только не обижайся, Харитон.
Оно требует некоторой подготовки.
-Да это я понимаю, Валюха.
Культурки у меня маловато.
Самому стыдно.
Ты не поверишь, Валюха. Я раннего
Ренуара от позднего не отличаю.
-Кого, прости, от кого?
-Ренуара Пьера Огюста.
У него в позднем периоде
моделировка объёмов более жёсткая,
а я смотрю и не вижу.
-Как же ты так, понимаешь?
-Вот так вот. Я и сам говорю - стыдно.
Слишком он декоративный для меня.
Вот Дега - другое дело. Вот кого люблю.
Ты как насчёт Дега?
- Насчёт?..
- Дега.
-Ну, поговорим, Харитон.
Времени у нас достаточно.
-Вермишель без подливки. Соусу нет.
Я не знала, что понадобится.
Если хотите, могу заправить майонезом.
-На худой конец, можно и майонезом.
Он хотя и не шибко вкусный,
но тоже свою пользу имеет.
В нем белок.
-Соус можно спросить у соседей.
У нас сосед - архитектор. Что
ценно, армянин. Обожает соус.
-Сиди спокойно.
Харитон Игнатьич - свой человек.
Он всё прекрасно понимает.
Зачем перед ним заниматься показухой?
-Да передо мной - ни к чему, Валюха.
Майонез так майонез.
Я раз в тайге заплутал, так
три дня сосновую кору грыз.
И то ничего.
-Харитон, ты ужинай. А мы с Лизой тут...
Лиза, можно тебя на минутку?
Ну что?
Не можешь вести себя
поприличнее, да? Никак?
Ну хотя бы сменить выражение лица.
А то ведь ходишь, как
официантка, которой не дали чаевых.
-Ну а что я могу поделать,
если у меня плохое настроение?
Не могу же я заставить себя хохотать.
Не надо хохотать. Никто
не просит тебя хохотать.
Но улыбнуться ты можешь?
Тепло, мягко, по-человечески.
-Примерно так. Очень обаятельно.
-Ну, улыбнись лучше, если можешь лучше.
-И улыбаться я не буду. Я не Джоконда.
Это не входит в мои обязанности.
Ты просил меня сделать вермишель.
Я сделала. Это мой максимум.
-Ну, ладно, Лиза.
Он тебе неприятен, он тебе
не нравится. Это я могу понять.
Но ведь есть же правила хорошего тона.
Но нельзя же допускать, чтобы твое
отношение было написано у тебя на лице.
-Мало того что я терплю
этого человека у себя в доме,
так мне ещё, оказывается, нужно
делать вид, что я умираю от счастья.
-Ну, хорошо. Если ты не в
состоянии управлять своей мимикой,
то можешь ты хотя бы заварить чай.
И приготовить что-нибудь к чаю.
Минимальное. Ну хотя бы сахар.
Это тебе не трудно?
-Трудно.
Но я попытаюсь.
А ты иди, иди. Лебези перед ним дальше.
Как ты выгодно глядишься на моем фоне.
-Так значит, на чём мы с
тобой, Харитон, остановились?
На вермиш..., на...
на импрессионистах. Так?
Значит, импрессионисты
у нас с тобой - завтра.
А послезавтра у нас с тобой что?
Ипподром. Ты как насчёт ипподрома?
-Ну а чего же, Валюха.
Я хоть на ипподром, хоть куда.
Но лично я пошёл бы в Зал Чайковского.
-Куда бы ты пошёл бы?
-В Зал Чайковского.
- Тянет?
- Ещё как.
-Ну что ж, Харитон. Вообще-то
я против музыки ничего не имею.
Сам даже когда-то учился, играл на
рояле. На школьных вечерах выступал.
Какие-то свои любимые композиторы есть...
Пахмутова, скажем, Бабаджанян...
-Ну, Валюха, ты в Москве живёшь,
везде бываешь, всё видишь.
А я человек неизбалованный.
Мне бы Генделя послушать.
-Кого?
-Генделя Георга Фридриха.
- Георга Фридриха?
- Ага.
-Именно его? И никого другого?
-Ты понимаешь, Валюха,
сомнение на меня нашло.
-Какое такое сомнение?
-Да мне один мужик говорил,
будто бы концепции Генделевской
оратории "Самсон", дескать,
во многом предвосхитили
симфонические построения Бетховена.
А я сомневаюсь.
Ты как считаешь?
-Вообще, тут есть о
чём поспорить, Харитон.
-Ну, поговорим. Времени
достаточно, потолкуем.
-Чай будем пить с вишнёвым вареньем.
Харитон Игнатьич, как вы
относитесь к вишнёвому варенью?
-Ну, а чего ж? Если другого нет,
так и от вишнёвого не откажемся.
Хотя лично я предпочитаю липовый мёд.
-Липовый мёд - это вещь.
Можно позвонить Синюхаеву. Он
лечится от гриппа. У него наверняка есть.
-Кузнецов, не переживай.
Харитон Игнатьич прекрасно
знает, что мы не держим пасеки.
Его вполне устроит вишнёвое варенье.
-Ясное дело, устроит, Валюха.
Кого другого, может, и не
устроило бы, а меня устроит.
Я человек непривередливый.
-Харитон, ты пока
почаёвничай, а мы с Лизой...
Лиза, можно тебя на минутку?
-Ну что тебе ещё от меня нужно?
Я, кажется, сделала
всё, о чём ты меня просил.
Я даже заставила себя улыбнуться,
хотя мне это было нелегко.
-Да, ты улыбнулась!
Приветливой улыбкой вурдалака.
Видела бы ты свою улыбку. Жалко у
меня в руках не было фотоаппарата.
-Хватит! Мне надоела
эта дурацкая комедия.
Тебе, в конце концов, придется
сделать выбор: или он - или я!
-Ах вот как! Он-то во всяком
случае останется здесь.
А ты можешь поступать как тебе
вздумается. Ты абсолютно свободна.
-Прекрасно. Значит, ухожу
я. Поживу пока у Светки.
И боюсь,
нам вообще придётся расстаться.
-Я тоже боюсь.
-Ну что ж...
Если чужой человек тебе дороже, то...
-Прощай.
-Прощай.
Проигрыватель и
пластинки я забираю с собой.
-Ну, естественно. Это ж твоя
единственная духовная пища.
Было бы жестоко отнимать
у тебя Тома Джонса.
Какая же без Тома Джонса может
быть жизнь? Не жизнь, а так - прозябание.
-Телевизор тоже забираю.
-Телевизор?
-Именно.
-Погоди, а зачем тебе телевизор?
У Светки же есть свой телевизор.
-А мы с ней разные
программы будем смотреть.
Она - первую, а я - вторую.
Обойдёшься без хоккея.
-Да пожалуйста, забирай телевизор.
Телевизор в наши дни,
слава Богу, не проблема.
-И не забудь часы с кукушкой, а то
твой приятель к ним неравнодушен.
-Погоди, погоди.
Только без глупостей. Ты
как себе это представляешь?
Что, войдёшь в комнату,
снимешь со стенки и уйдёшь?
А что человек подумает?
-А меня это не волнует.
Пусть думает, что хочет.
Я не могу их оставить. Это
семейная реликвия. Антиквариат!
-Что ты выдумываешь. Какой
там, к чёрту, антиквариат.
Они куплены в ГУМе за 7 рублей 30 копеек.
-Не важно. Для меня они антиквариат.
И потом, ты не имеешь
на эти часы никаких прав.
Они куплены на мои личные деньги.
-Ничего подобного. Мы их нажили вместе.
Мы даже покупали их вместе. Ты вспомни.
Ты разговаривала с
продавцом, а я выбивал чек.
-Сейчас всё это уже не
имеет никакого значения.
Главное, что эти часы были
куплены по моей инициативе.
-Значит, часы ты мне не оставишь?
-Не оставлю.
-Это твоё последнее слово?
-Последнее.
-Ну что же, придётся их разделить.
-Как это понимать?
-Буквально. На две части.
-Ты этого не сделаешь.
-Сделаю. Так будет справедливо.
-Я запрещаю!
Это же варварство
ломать такую редкую вещь!
Ну что же вы сидите?
Остановите его. Он же ваш друг.
-Пей чай, Харитон. Я один справлюсь.
У этих часов ведь только корпус
крепкий, а механизм - как паутинка.
Нажал - и готово!
-Ай!
(звук удара)
Харитон Игнатьич,
что произошло?
Вы его ударили?
-Выходит, ударил.
Сам не знаю, как это получилось.
Вроде как затмение нашло.
-Валя,
Валечка, ты меня слышишь?
Валюша, ты меня слышишь?
Да вы же убили его,
Харитон Игнатьич! Он умер!
-Почти.
Его счастье, что я не
успел применить приём.
А то бы он у меня попрыгал бы.
Спасибо, гостюшко дорогой!
-Ну, ты уж меня прости, Валюха.
Сам не знаю, как это вышло.
Ну, верите - сроду мухи не обидел.
-Спасибо вам, Харитон Игнатьич.
Если бы не вы, погибли бы
изумительные антикварные часы.
Приятно, когда в доме
есть настоящий мужчина.
-Ну, конечно, часы что надо. Я
на них могу целые сутки смотреть.
А тут вижу: Валюха эти часы
курочит. Ну я не выдержал.
Харитон Игнатьич, я знаю,
что они вам давно нравятся.
Теперь, когда вы отстояли их
жизнь, они по праву принадлежат вам.
-А я протестую.
Я законный пайщик. Я никому
не желаю эти часы дарить.
А вас, Елизавета
Антоновна, я попрошу не
распоряжаться нашей
совместной собственностью.
-Валентин Николаич, да вы же сами минуту
назад распоряжались нашей
совместной собственностью.
Буквально злостно на неё посягали.
Не слушайте, Харитон Игнатьич. Берите.
-Да нет,
чего уж там.
Раз Валюха против...
Ничего, я себе такие же достану.
Я всю Москву обойду, а достану.
Дайте срок.
Если ты в
гололёд шлёпнулся на ходу,
Не говори, что в жизни ты знал беду.
Если ты как-то раз
съездил к друзьям в Фили,
Не говори, что ты был на краю земли.
Если ты увидал бабочку из окна,
Не говори, что ты жизнь изучил сполна.
Если нашёл друзей, крепче за них держись,
Это и есть твоя жизнь.
-Нет, ну это не жизнь.
Это пытка.
Это проверка на выживаемость.
Я задыхаюсь в собственном доме.
-Такова жизнь.
Она полна неожиданностей.
Надо принимать удары с улыбкой.
День, прожитый напрасно,
Мелькнёт и сгинет как тень, хмурая тень.
Жизнь этим и прекрасна,
Что есть в ней будущий день,.
Что есть в ней завтрашний день.
-Елизавета Антоновна!
У нас с вами, конечно, чисто
официальные взаимоотношения,
но могу я по старой дружбе
задать вам один вопрос?
-Задавайте. Только побыстрей.
У меня помада куда-то запропастилась.
У меня ещё куча дел.
-Вот я вижу, вы куда-то собираетесь?
Платье новое надели.
Вы, конечно, не обязаны давать мне отчёт.
-Валентин Николаич, вам не
попадалась на глаза моя помада?
Вы угадали.
Мы с Харитоном Игнатьичем идём в театр.
Так вот же она.
-Ясно. Приобщаете, так
сказать, своего гостя к культуре.
Благородная миссия. Тайга вас не забудет.
А в какой театр, если не секрет?
-Не секрет. В Большой, на
«Лебединое озеро». С Плисецкой.
Ну вот, новое дело -
теперь пудреницы нет.
-Переоцениваете вы
его, Елизавета Антоновна.
Ну вы сами подумайте,
зачем ему ваша Плисецкая.
-Зря иронизируете, Валентин Николаевич.
Вам поучиться у Харитона
Игнатьича. Человек духовно растёт.
-Растёт. Так растёт, что
его становится многовато.
Боюсь, скоро в квартире не поместится.
-Вы про его коллекцию?
Не могу разделить вашего сарказма.
Это благородная страсть.
Вот же моя пудреница. Вертите
её в руках, а говорите - не видели.
-Нет, ну весь этот хлам
давит мне на психику.
Чувствуешь себя в собственном
доме как на баррикадах. Понимаешь?
Постоянно желание -
лечь и отстреливаться.
-Не надо быть склочным,
Валентин Николаич.
Вспомните, что вы сами говорили
о святых законах гостеприимства.
-Да нет, всему же есть предел.
Сегодня он коллекционирует часы, завтра
будет коллекционировать бетономешалки.
А у меня горит срочная работа.
У меня в понедельник
начинается новая серия опытов.
-Ну и работайте себе на здоровье.
В вашем распоряжении кухня.
Там вам никто не помешает.
К тому же, мы с Харитоном Игнатьичем
часто уходим из дома
(дверной звонок)
(Харитон) -Ну, Москва, ну, столица!
Я думал - москвичей ничем не удивишь.
Тут иду по улице - все рот разевают.
Будто сроду часов не видели.
-Так ведь мы, Харитон Игнатьич,
всё больше - по будильникам.
Нам, сереньким, такие часы в диковинку.
-Ну что ты, Валюха, на меня всё дуешься?
Мы ж с тобой на Памире
в одной связке ходили.
-А он и не дуется, Харитон Игнатьич.
Правда, Валентин Николаич?
Ну разве можно дуться на
человека, который гостит у тебя дома?
-Само собой. Что ж мы без понятия?
А где же часы с кукушкой,
Харитон Игнатьич?
Не достали?
Ну и правильно. И не достанете.
Уникальная вещь.
-Достану.
Достану. Мне один старичок обещал.
Вроде как по знакомству.
Солидный такой старичок.
В беретке. Этот не обманет.
-Нет, этот не обманет. Раз
в беретке - то не обманет.
Вообще у нас все приличные люди носят
беретки, так что легко сориентироваться.
-Харитон Игнатьич, мы опаздываем.
Мы сегодня с вами идём в
Большой театр. Не передумали?
-А чего же! В Большой - так в Большой.
Он у меня в списке на первом месте стоит.
А чего там сегодня дают, в Большом?
-«Лебединое озеро» дают.
Балет такой. Из лебединой жизни.
Сильная вещь. Насквозь пробирает.
-Харитон Игнатьич, всё хотела
вас спросить, как вам моё платье?
Специально в тон к вашему
костюму. Не очень крикливо?
-А чего ж? Платье как
платье. Не хуже других.
-Попрошу в кухню никого
не входить. Я работаю.
И разговаривать попрошу вполголоса.
А то я никак не могу сосредоточиться.
-Харитон Игнатьич, а
как же вы без галстука?
У вас есть какой-нибудь галстук?
-Да нет, а зачем он мне? Я
их сроду не носил, галстуки-то.
Ну ничего, я как-нибудь обойдусь.
-Нет-нет, при этом костюме
обязательно должен быть галстук.
Подождите, мы сейчас
что-нибудь придумаем.
Валентин Николаич,
извините, что я вас отвлекаю.
У нас возникла одна проблема.
Короче говоря, не согласились бы вы
одолжить Харитону Игнатьичу свой галстук?
-Вы вообще, Елизавета
Антоновна, в своём уме?
Мой галстук - постороннему человеку.
Это всё-таки интимная
деталь моего туалета.
-Ну что вам стоит, Валентин Николаич.
Хотя бы вот этот - зелёный кружочками.
Он вам всё рано не нравится.
-А кто вам сказал, что
он мне не нравится?
Да если хотите знать, это
моя самая любимая вещь.
Она всегда должна быть у меня под рукой.
-Ну, хорошо, не надо зелёный.
Можно красный квадратиком.
Вы его всё равно не носите.
И потом он вам не к лицу.
-Да, а ему к лицу?
Ну, конечно - ему всё к
лицу! И вы ему очень к лицу.
Не получит он красного с
квадратиками. Шиш ему! Вот так вот!
Вот так вот!
-Не хотите красный - не надо.
Можно бежевый.
-И бежевый нельзя.
Мне бежевый самому нужен. Вот как
раз сегодня я хотел надеть бежевый.
Так что - не обессудьте.
-Вы прямо собака на
сене, Валентин Николаич.
Честное слово, ни себе ни людям.
Ну что ж, так и придётся
передать Харитону Игнатьичу.
Да-да, так и передайте.
-Так и передам.
-И передайте ему - пусть
немножко умерит свои аппетиты
-Тихо.
-А впрочем, можете не
трудиться. Я сам ему передам.
-Харитон Игнатьич, мы тут посоветовались
и решили, что галстук - это старомодно.
Валентин Николаич любезно согласился
одолжить вам свой исландский свитер.
-Свитер?
-Спасибо, Валюха.
-Ах, свитер! Ну да!
Елизавета Антоновна, а
почему же один только свитер?
Я, что, разве не говорил вам про брюки?
У меня есть отличные польские брюки.
-Это идея, Валентин Николаич.
Может сложиться прекрасный ансамбль.
Но правда, в данном случае
понадобятся ещё и туфли.
-Господи боже мой! Да какие проблемы?
Да у меня этих туфель куры не клюют.
Вот, целых две пары.
А из обуви есть ещё ласты.
Но сейчас не сезон.
-Валюха, ну куда мне так много.
Мне бы чего поскромнее.
Да и кто меня там в темноте увидит-то.
-Как это кто увидит?
Харитон Игнатьич, да вы что?
А Плисецкая? Увидит, спросит - кто такой?
Гость Валентина Николаича.
А вы не одеты. Срам-то какой!
-Харитон Игнатьич, вы не смущайтесь.
Валентин Николаич от
чистого сердца предлагает.
-Разумеется. Мой дом - ваш дом.
А хотите мою зубную щётку? У
меня есть потрясающая зубная щётка.
Очень пойдёт к вашим глазам.
-Харитон Игнатьич, вы
переодевайтесь. А мы
с Валентином Николаичем
выйдем на минуточку.
И поторопитесь, у нас мало времени.
-Елизавета Антоновна,
я наконец хочу понять,
что всё это значит?
Вы же сами неделю назад страдали
от присутствия этого человека.
-Неделю тому назад. С тех пор я
многое пересмотрела в своей жизни.
Харитон Игнатьич внёс в мой тусклый быт
крохотный лучик разнообразия.
-Я, наверно, чего-то не понимаю.
Не хотите же вы сказать,
что у вас с этим типом...
с Харитоном Игнатьичем...
-А что?
У нас, по крайней мере,
есть общие интересы.
Харитон Игнатьич, вы готовы?
-Постой! Я наконец требую полной ясности.
Я хочу знать, какую роль мне отвели в
этом грязном "Декамероне"?
-Валентин Николаич, не устраивайте
сцен, не раздувайте ноздри.
В другое время это произвело бы на
меня впечатление, но сейчас я тороплюсь.
-Я понимаю. Тебе трудно поставить точку.
Но я требую, чтобы ты это
сделала и именно сейчас.
Ты должна наконец
сделать выбор - или он, или я.
-Харитон Игнатьич - наш
гость. Он останется здесь.
Ты - другое дело. Если хочешь
уйти, я тебя не задерживаю.
-Ну наконец-то.
Ну что ж, спасибо за то, что нашла
в себе силы сказать мне правду.
Теперь хоть я уйду с лёгким сердцем.
-Поступай как знаешь.
Ну, разумеется, всё
барахло я оставляю тебе.
-Мне ничего не нужно.
-Мне тоже ничего не нужно.
-Скажи Харитону Игнатьичу, пусть
вернёт твой свитер, брюки и туфли.
-Нет, ну зачем же. Они ему нужнее.
Вы теперь молодожёны, а я уйду прямо так.
-Возьми телевизор, без него зачахнешь.
-Телевизор для меня роскошь.
Нет, я возьму только зубную щётку,
готовальню и часы с кукушкой.
-Часы с кукушкой останутся здесь.
-Нет, это исключено, Лиза.
Я с ними сжился, они мне, как родные.
Кошка Бурёнка живёт у мамы, так
что, кроме этих часов, у меня в жизни
никого нет.
Ну, а кроме того...
кроме того, я не могу позволить, чтобы
над ними глумились чужие грубые руки.
-Ты хочешь оскорбить Харитона Игнатьевич?
-Ну, упаси Бог, никого
я не хочу оскорбить.
Я просто войду в комнату,
тихонько сниму часы со стенки,
и уйду, спокойно, без
скандала, по-английски.
-А я не позволю.
-Ну, обойдёмся без позволения.
-Посмотрим.
-Что ты хочешь делать?
-Сейчас увидишь.
-Ты хочешь их сломать?
-Просто выбросить. Чтобы
никому не было обидно.
-Лиза, часы не виноваты.
У нас с тобой не сложилась жизнь.
При чём тут часы? И потом, это
же редкая вещь. Им же нет цены.
-Ну, положим, цена-то у
них есть - 7 рублей 30 копеек.
-Харитон, куда ты смотришь?
Не подпускай её к окну!
13-й этаж - тут никакие часы не выдержат.
-Не слишком ли вы себе
позволяете, Харитон Игнатьич.
Чуть руку мне не вывихнули.
-Простите, Елизавета Антоновна,
сам не знаю, как это вышло.
Верите - сроду мухи не обидел.
-Про мух я уже слышала. С
мухами вы более деликатны.
Очевидно, на людей
это не распространяется.
-Ты молодец, Харитон.
Таёжная ты косточка.
Родниковый ты человек.
А ведь я, дурак, в тебе сомневался.
Ты и адюльтер - какая чушь!
-Нет, как-то нехорошо получилось.
Теперь Лизавета дуться будет.
-Всё. Плакало мое «Лебединое...»
Знала бы - лучше бы со Светкой пошла.
-Ты возьми эти часы себе, Харитон. Понял?
Ты их, можно сказать,
добыл в неравном бою.
Это твой военный трофей.
-Как вы всё легко решаете,
Валентин Николаич.
Не худо было бы
спросить и моего согласия.
Эти часы - наше общее достояние. Вот так!
-Елизавета Антоновна, вы ведь
не спрашивали моего согласия,
когда швыряли наше общее
достояние с 13-го этажа.
Бери часы, Харитон. Ты их заслужил.
-Да нет, Валюха.
Раз Елизавета Антоновна против...
Ничего, я себе достану.
Не имею права не достать.
Для меня теперь эта кукушка
вроде Синей птицы.
Если твой пульс
стучит всем остальным не в такт,
То извини, дружок, что-то с тобой не так.
Если в твоей душе нет ни на грош тепла,
То извини, дружок, плохи твои дела.
Если в твоих глазах вечно глухая ночь,
То извини, дружок, трудно тебе помочь.
Если ты зол на мир,
как разъярённый джинн,
Не обвиняй во всём жизнь.
-Это не жизнь.
Это чёрт знает что такое.
Ещё немного и я сойду с ума.
-В жизни бывает всякое.
Надо уметь смотреть на вещи философски.
День, прожитый напрасно,
Мелькнёт и сгинет как тень,
Хмурая тень.
Жизнь этим и прекрасна,
Что есть в ней будущий день,
Что есть в ней завтрашний день.
-Слушайте, Елизавета Антоновна,
по-моему, у нас в доме что-то изменилось.
А... Вон что.
Я не вижу в комнате коллекции.
-Вы очень наблюдательны,
Валентин Николаич.
Всего три часа как дома, а уже заметили.
Представьте, я тоже не вижу.
-Ага, значит, вы тоже не в курсе.
Странно.
Сегодня утром все часы были на
месте. Куда же они могли деться?
-Ну, украсть их не могли.
Во всяком случае, оптом.
Для это понадобилось бы
три грузовика. Как минимум.
-Да. А потом прибавьте к этому ещё
дневное время и сложность погрузки.
Нет, украсть их не могли.
-А может, Харитон Игнатьич
сдал их в камеру хранения,
а мы тут ломаем голову?
-Нет, исключено.
Зачем ему сдавать их в
камеру хранения именно сегодня
когда у него в запасе целых три дня?
-Во всяком случае,
как бы там ни было, а без часов
комната выглядит как-то сиротливо.
Буквально не на чем остановить глаз.
-Часы создавали уют. Об них
было приятно даже спотыкаться.
А сейчас иди куда хочешь
и ни за что не заденешь.
-Знаешь, я никогда не думала,
что у нас такая огромная комната.
Она прямо-таки подавляет.
Ты слышишь, какое эхо?
-Ужасная комната.
Стадион.
Вот вынести сервант
и можно смело устраивать
небольшие олимпийские игры.
(дверной звонок)
-Пришёл.
Сейчас выяснится, что он
просто-напросто продал свою коллекцию
чтобы не везти за тридевять земель.
-Ты не знаешь коллекционеров.
Они даже в завещании требуют похоронить
себя вместе со своей коллекцией.
-Ну, Москва, ну, столица!
Как не жалко мне с ней
расставаться, но ничего не поделаешь -
хорошенького понемножку.
-А в чём дело, Харитон Игнатьич?
Где ваша коллекция?
-Поездом я её отправил.
В самолёт-то её не возьмут.
-Погоди, Харитон. А что за спешка?
Что, нельзя было этого
сделать в последний день?
-Сегодня и есть последний день.
Улетаю я, ребята.
Такси в 19:00.
-То есть?
Как это вы улетаете? Что, прямо сейчас?
-Прямо сейчас. Вы были на
работе, я не смог предупредить.
-Харитон, а что такое?
У тебя же было в запасе целых три дня.
-Сегодня утром телеграмма пришла,
мол, срочно вылетай на работу.
-Интересно, что такое у тебя
там в тайге могло стрястись?
Что, объявлен срочный
сбор сосновых шишек?
-Значит, стряслось, Валюха.
Я же егерь. Я за свой
участок головой отвечаю.
-Харитон, ты извини, мы с
Лизой отлучимся ненадолго.
Лиза, можно тебя на минутку?
Ну?
Что?
Счастлива? Он уезжает.
Сбылась твоя голубая мечта.
-Значит, я во всём виновата.
Он уезжает из-за меня.
-Здравствуйте. А то из-за кого же?
Или ты, может быть, поверила
в мифическую телеграмму?
-Ну а причём тут я, Валя?
Я всегда питала к Харитону
Игнатьичу самые тёплые чувства.
-Значит, откровенная травля - это у
тебя проявление самых тёплых чувств.
-Какая травля, Валя?
Ну зачем ты всё преувеличиваешь?
Мы очень мило здоровались.
-Здоровались. Да я знаю,
как ты можешь поздороваться.
От твоего "здрасти"
хочется пойти и утопиться.
-Ну не знаю. Я делала всё,
чтобы он чувствовал себя как дома.
Даже стирала ему рубашку.
-Да, ты стирала, я видел, но как...
У тебя было такое лицо, как
будто ты отжимала медузу.
-Валюша, ну что делать-то?
Нельзя, чтобы он уезжал с
обидой. Посоветуй что-нибудь.
-Я не знаю, что тебе посоветовать.
Пойди попробуй загладить свою вину.
Хотя боюсь, что уже поздно.
-Харитон Игнатьич.
-Да?
Можно вам задать один вопрос?
-Пожалуйста, Елизавета Антоновна.
-Только мне бы хотелось, чтобы
вы ответили максимально искренне.
-Отчего же неискренне? Я человек прямой.
-Почему вы уезжаете?
-Так телеграмма пришла. Срочная.
-Ах да, телеграмма.
Это причина уважительная.
-Ну так о чём и речь.
-Всё-таки у меня такое чувство, что
вам у нас не понравилось.
-Ну что вы, Елизавета
Антоновна, очень понравилось.
-Действительно понравилось?
-Действительно понравилось.
-Вы правду говорите?
-Чистую правду.
-Тогда почему вы уезжаете?
-Так телеграмма пришла, я же говорю.
-Ах да, телеграмма.
Работа есть работа.
-Само собой.
-Понимаю.
И всё-таки, вы знаете,
у меня такое ощущение,
что я вас чем-то обидела.
-Ну что вы, Елизавета Антоновна,
ничем вы меня не обидели.
-Ничем не обидела?
-Ничем, конечно.
-Вы это откровенно?
-Откровенно.
-Тогда почему уезжаете?
-Так телеграмма же...
-Телеграмма.
Извините, я на минуточку.
-Если он на кого и обижен, то,
во всяком случае, не на меня.
-Что ты хочешь этим сказать?
Уж не я ли причина его отъезда?
-А ты думаешь, что ты безгрешен?
Вспомни, как ты отказался
одолжить ему свой галстук.
-Какая чепуха. Мы немножко
повздорили. Я погорячился.
-Погорячился.
А в человеке что-то сломалось.
Я даже боялась, что он покончит с собой.
-Ладно! Не говори глупостей.
Будет тебе Харитон
переживать из-за таких пустяков.
-Для тебя это пустяк,
а для него трагедия.
-Лиза, по-моему, ты
делаешь слона из мухи.
Он что же сам тебе сказал?
-Нет, для этого он чересчур благороден.
Просто это я прочитала у него в глазах.
-Значит, ты уверена, что я
виноват в том, что он уезжает.
Вот незадача-то.
-Что ж теперь делать?
-У тебя только один выход:
пойти и вымолить у него прощение.
Если, конечно, он захочет тебя простить.
-Харитон.
-Да.
-Можешь ты мне ответить на один вопрос?
-Могу, Валюха.
-Только честно.
-Честно.
-Без вранья.
-Ну, без вранья.
-Вот как на духу.
-Ну, как на духу.
-Почему ты уезжаешь?
-Я же уже говорил,
Валюха. Телеграмма пришла.
-Харитон, посмотри мне в глаза.
-Ну?
-Мы с тобой мужчины?
-Да.
- Друзья?
- Друзья.
-Можешь ты мне честно
ответить на один вопрос?
-Могу, Валюха.
-Почему ты уезжаешь?
-Так телеграмма же пришла. Я же говорю...
-Стоп. Стоп, Харитон.
Не получается у нас с тобой разговора.
Мы с тобой в Киргизии были?
-Были.
-По скалам лазили?
-Ну, лазили.
-Ежевику рвали мы с тобой?
-Рвали.
-Так что ж ты не можешь мне честно
ответить на один-единственный вопрос?
-Могу, Валюха.
-Почему ты уезжаешь?
-Телеграмма пришла, Валюха. Понимаешь?
Телеграмма!
-Ты сюда ко мне приехал?
-К тебе.
-Я тебя плохо принял?
-Нет, Валюха. Хорошо.
-Я тебя обидел чем-нибудь?
-Нет.
Так-можешь ты мне ответить
на один-единственный вопрос?
-Могу, Валюха, могу.
-Почему ты уезжаешь?
-Вот она, Валюха, телеграмма-то.
Я из-за неё три дня не догулял.
Вот она.
-Настоящая?
-Да.
-Вот же и штамп стоит.
-Действительно.
-Харитон, так это же меняет дело.
-Да? Ну и хорошо. Слава Богу.
-Извини, я сейчас.
Всё в порядке. Он действительно
получил телеграмму.
Видишь штамп?
-Чему ты радуешься?
Теперь он действительно
уедет. Мы его не уговорим.
-Об этом я не подумал.
Самое главное, что он на нас не в обиде.
А остальное я беру на себя.
-Слушай, надо уломать его
остаться хотя бы на три дня.
Харитон Игнатьич, оставайтесь.
Ну что вам стоит, Харитон Игнатьич.
Билет мы сдадим. А и не
сдадим - невелика беда.
-Харитон, оставайся.
Мы с Лизой тебя просим.
-Харитон Игнатьич...
-Харитон, дашь на работу телеграмму:
так, мол, и так, вынужден задержаться.
-Харитон Игнатьич,
завтра на Рихтера сходим.
Другого такого случая не будет,
Харитон Игнатьич. У меня и билеты есть.
-Харитон, соглашайся.
Тебе такое предлагают, а ты в тайгу.
А в тайге, Харитон, между
прочим, никакого Рихтера нету.
Там одни белки, Харитон.
-Не могу я, ребята, не могу.
Я и так у вас три недели прожил.
Наверное, надоел хуже горькой редьки.
Ты кому это говоришь?
Ты мне это говоришь?
Поросёнок ты бессовестный
после этого. Больше ты никто.
-Что же вы нас обижаете,
Харитон Игнатьич?
Вы нам близкий, родной человек.
Как вы можете нам надоесть?
-Всё. Не уговаривай. Пусть уезжает.
Короче говоря так, Харитон.
Если ты сейчас уедешь, ты
мне больше не друг. Понял?
Ты меня знаешь.
-Валюха...
-Ты меня знаешь.
-Валя прав. Он абсолютно прав.
Мы вас просим остаться всего на три дня.
Такой пустяк - три дня. Ну неужели
вам трудной пойти нам навстречу.
-Ну не могу я, ребята. Сказал
- не могу, значит, не могу.
И не уговаривайте меня.
А то я раскисну и чего доброго останусь,
а мне этого никак нельзя.
-Лиза, можно тебя на минутку?
Остается последний шанс.
Но зато самый верный.
-Что ты имеешь ввиду?
-Часы с кукушкой.
Это же его деморализует.
-Валя!
Ты гений.
-Харитон,
желая задержать тебя в нашем доме,
мы с Лизой посовещались и решили
сделать тебе небольшой подарок.
-Какой подарок?
-Часы с кукушкой.
Давно хотели это сделать,
Харитон Игнатьич, но случая не было.
-Нет, ребята, эти часы я не возьму.
-Как это не возьмёшь, Харитон?
-Нет, не возьму. Они
вам самим пригодятся.
А я себе вон сколько купил.
Целый кукушатник.
-Вот это номер.
Лиза, ты взгляни.
Это ж часы с кукушкой.
Даже не с кукушкой, а с кукушками.
Потому что их тут много.
-Где много? Всего 10 штук.
-И все кукуют?
-Почём зря.
-И ходят исправно?
-Как часы.
Хотя они, конечно, что против ваших.
Оно и понятно. Эти я по дешёвке купил.
А у вас старинная вещь. Антиквариат.
-Да какой там антиквариат.
Это я уж так, в шутку сказала.
Их в ГУМе тоннами продавали.
-Ты уж возьми часы, Харитон.
К тому же, у нас кукушка
особенная - кукует колоратурой.
-Харитон Игнатьич, наши часы хоть
не старинные, зато от чистого сердца.
-Спасибо, ребята.
Спасибо.
То, что не старинные, так Бог с ними.
Сегодня не старинные
- а завтра старинные.
Время-то как летит.
Вон такси.
Как заказывал.
Ну, Москва, ну, столица!
-Значит, всё-таки уезжаешь, Харитон?
-Надо, Валюха, надо.
-Не забывайте нас, Харитон Игнатьич.
-Жалко мне с вами
расставаться. Хорошие вы ребята.
-Харитон, проверь, ты ничего не забыл?
-Паспорт, деньги - на месте.
Багажная квитанция тоже.
-Харитон Игнатьич, как прилетите,
сразу телеграммку отбейте.
Мы очень будем волноваться.
-Харитон, чемодан в багаж не сдавай,
а то тебе всех кукушек передавят.
-Присядем на дорожку.
Всё.
На Смоктуновского я так
и не сходил, прособирался.
-В следующий раз, Харитон
Игнатьич, обязательно сходим.
И на Таганку сходим. На «Гамлета».
-И в цирк сходим. На Никулина.
Ты, главное, приезжай, Харитон.
-Я непременно приеду.
Спасибо за всё, ребята.
Будете в наших краях - добро пожаловать.
Ну, поехал я.
Не поминайте лихом.
Всё!
-Господи,
тишина-то какая.
Ты знаешь,
у меня такое чувство,
будто нас бросили.
-Славный малый.
И есть в нём какая-то свежинка.
Первое время нам без
него будет трудновато.
-Человек живёт полнокровной жизнью.
Не то что мы.
Забились в свои раковины, как улитки.
-Нет, ну это же надо - жить в Москве
и ни разу не побывать в Третьяковке.
Рассказать кому-нибудь -
не поверят.
-Кузнецов!
(звуки хоккейного матча)
Ловлю тебя на слове.
Завтра же пойдём в Третьяковку.
-Прекрасно. Только не завтра.
Завтра ответственный матч.
Чехи играют со шведами.
-Послезавтра мы сходим в театр.
-С удовольствием. Только не послезавтра.
Послезавтра наши играют с канадцами.
-На следующей неделе мы
пригласим кого-нибудь в гости.
Я очень люблю, когда
к нам приходят гости.
Кузнецов,
ты меня слышишь?
-Что?
-Я говорю, что я очень люблю,
когда к нам приходят гости.
-Я тоже очень люблю.
-Что ты любишь?
-Что ты, то и я.
-А что я люблю?
-Что я, то и ты.
(дверной звонок)
-Кузнецов!
-Наверняка, к тебе.
-Почему именно ко мне?
-Потому что я сегодня никого не жду.
-Ну, я тоже никого не жду.
-Значит, не к тебе.
-Если это не ко мне,
то, очевидно, к тебе.
-А почему именно ко мне?
-Потому что ко мне в
такое время не приходят.
-И ко мне в такое время не приходят.
-Получается, что это не к нам.
(дверной звонок)
Если тебе уют
в жизни важней мечты,
То для чего тогда в мире цветут цветы?
Если тебе покой в жизни нужней любви,
То для чего тогда буйствуют соловьи?
Если ты сам себе более прочих мил,
То для чего тогда выдуман это мир?
Если ты сладко спишь,
в комнате запершись,
То для чего тогда жизнь?
День, прожитый напрасно,
Мелькнёт и сгинет как тень,
Хмурая тень.
Жизнь этим и прекрасна,
Что есть в ней будущий день,
Что есть в ней завтрашний день.
(бой часов, кукушка)
 

////////////////////////////