Портобелло (1 сезон, 2026 год). Фразы и цитаты из сериала

 

  Главная      Разное

 

     поиск по сайту           правообладателям           

 

   

 

  

 

 

Портобелло (1 сезон, 2026 год). Фразы и цитаты из сериала

 

Portobello (2026)

Энцо Тортора — телеведущий успешного пятничного шоу. Однажды его обвиняют в связях с преступной группировкой и покупке депутатского мандата, а доказать обратное становится практически невозможно.


Все фразы и цитаты

 

Серия 1

«ПОРТОБЕЛЛО» — ТЕЛЕПРОГРАММА, ТРАНСЛИРОВАВШАЯСЯ
НА ТЕЛЕКАНАЛЕ RAI С 1977 ПО 1983 ГОД И В 1987 ГОДУ
ПЕРЕДАЧА ПОБИЛА ВСЕ РЕКОРДЫ В ИТАЛИИ,
СОБРАВ БЕСПРЕЦЕДЕНТНУЮ
ЗРИТЕЛЬСКУЮ АУДИТОРИЮ
«НОВАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ КАМОРРЫ» —
ПРЕСТУПНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ,
ОСНОВАННАЯ РАФФАЭЛЕ КУТОЛО
В КАМПАНИИ В 70-Х ГОДАХ
ОРГАНИЗАЦИЯ ЗАНИМАЛАСЬ МЕЖДУНАРОДНЫМ
ОБОРОТОМ НАРКОТИКОВ И ВЫМОГАТЕЛЬСТВОМ
В НАЧАЛЕ 80-Х ОНА РАСШИРЯЛАСЬ,
УНИЧТОЖАЯ ЧЛЕНОВ ДРУГИХ КЛАНОВ
ДЖОВАННИ ПАНДИКО —
ЧЛЕН «КАМОРРЫ» РАФФАЭЛЕ КУТОЛО
ПРИГОВОРЕН К ПОЖИЗНЕННОМУ ЗАКЛЮЧЕНИЮ
ЗА МНОГОЧИСЛЕННЫЕ УБИЙСТВА
ЭНЦО ТОРТОРА — ИТАЛЬЯНСКИЙ ЖУРНАЛИСТ,
ВЕДУЩИЙ И СОЗДАТЕЛЬ ПЕРЕДАЧИ «ПОРТОБЕЛЛО»
ЛЮБИМЫЙ МИЛЛИОНАМИ, ОН СЧИТАЛСЯ ОДНОЙ ИЗ САМЫХ
ВЛИЯТЕЛЬНЫХ ФИГУР ИТАЛЬЯНСКОГО ТЕЛЕВИДЕНИЯ
Помедленнее, ладно? И осторожно, мокро.
Пожалуйста, господа, входите, спасибо.
Скоро начинаем, спасибо. Быстрее.
Быстрее, спасибо.
Синьора, вы можете сесть вот здесь...
Добрый вечер.
Быстрее, кто-то ещё не пришёл? Давайте!
Как дела?
Сейчас мы транслируем «Портобелло»,
пятничную передачу, которую ведёт Энцо Тортора.
Заставка.
«ПОРТОБЕЛЛО»
ПЕРВАЯ СЕРИЯ
«ПОРТОБЕЛЛО»
ПЯТНИЧНЫЙ БЛОШИНЫЙ РЫНОК
Давайте дружные аплодисменты.
Громче, громче, громче!
Дайте почувствовать...
Что это? Сильнее!
Сильнее, с энтузиазмом!
Вы на самом грандиозном шоу Италии! Давайте!
Чёрт, чёрт, чёрт!
Мы любим тебя, Италия.
Поехали.
МИЛАН
1 ИЮНЯ 1977 ГОДА
Хватит, хватит, хватит, хватит, хватит, хватит.
Дамы и господа, добрый вечер
и добро пожаловать на шестой выпуск «Портобелло»!
Я хотел бы сразу поблагодарить нашу публику:
в начале нас смотрели, по данным статистики,
пять с половиной миллионов человек.
С тех пор цифра выросла.
В прошлую пятницу нас —
вернее, вас — было двенадцать миллионов.
Наш коммутатор буквально взрывается.
Но пора вернуться
к одному из первых объявлений этого вечера.
Музыканты, вперёд!
Ты что делаешь?
Я был берсальером.
Спасибо, спасибо!
Маршал, прежде всего хочу поблагодарить вас.
Как вас зовут, маршал?
Бертуццо Леандро.
Итак, дорогой маршал,
можем мы приступить к раздаче шляп?
Конечно.
Марш!
Раздача шляп.
Вперёд, вперёд, вперёд!
Отлично!
Вот теперь хорошо! Теперь хорошо!
Ну а прямо сейчас мы переходим
к первой рубрике нашей передачи —
«предложения и продажи» на рынке «Портобелло»!
Меняем старый колокол на новый и сияющий!
Подходите, дон Пьетро!
Предлагаю прорубить окно
через Паданскую равнину.
Единственное место,
где это можно сделать, — это перевал Туркино.
Нужно разровнять перевал Туркино.
Полностью!
Опытный тенор ищет работу
в крупном оперном театре!
Выступление, которое трогает за душу!
«Я чувствую себя настоящей
итальянкой и хочу найти мужа!»
Дамы и господа, дорогие друзья, добрый вечер.
С сегодняшнего вечера «Портобелло»
тоже переходит на цветное вещание!
Да будет цвет!
Мы с вами такие цветные!
Смотрите, смотрите!
Девушки, возьмите под свой контроль
этот ваш телефонный коммутатор.
Как я выступил?
Ты был великолепен.
Уверена?
Завтра увидишь рейтинги.
Если поможете мне...
Ну-ка, посмотрим.
Ну, что думаете?
Что такое? Что сейчас происходит?
Эта маска посылает
электрические импульсы, чтобы разгладить кожу.
Чувствуете их?
Ещё как чувствую!
Да, да, очень даже чувствую.
Посылка готова?
Да.
«Уважаемый доктор Тортора,
имею честь направить вам
это изделие, созданное мной лично,
в уверенности, что оно привлечёт ваше внимание.
В надежде на ваш благосклонный ответ
желаю вам успехов в работе».
Поставлю твою подпись.
Подпись лучше, чем крест.
Доменико
Барбаро.
Никогда не поздно научиться писать.
Безобразие, синьора!
Ваше превосходительство!
Кто брал, тот будет брать.
Кто отдавал, будет отдавать...
Это так жалко, когда кто-то
так неумело подделывает акцент.
Подождите!
Просто жалко! Ублюдок и рогоносец.
Ещё и рогоносец?
Может быть.
Ваши превосходительства!
Мы не французы, у нас нет канкана.
Но у нас есть кое-что получше.
У нас есть...
Тарантелла!
Тарантелла!
Смотри, он ещё издевается над нами.
Без нас тебя бы вообще не существовало.
Ты кормишься, живёшь нашими бедами
и позволяешь себе не отвечать?
Грязная скотина.
Ты знаешь, что ты грязная скотина?
Он услышал, сволочь.
Как это услышал?
Достаточно того, что есть море,
девушка для души, песня для пения.
Кто брал, тот будет брать.
Кто отдавал, будет отдавать.
Давайте забудем прошлое,
ведь мы односельчане из Неаполя!
Спасибо, спасибо, друзья!
Спасибо, дорогие друзья.
Без нашего страдания ты бы не был никем.
Мы несём свой крест, а ты идёшь
к кассе и не думаешь о Джованни Пандико.
Не думаешь о Доменико Барбаро.
Мы посылали тебе посылки, писали тебе.
Почему ты не отвечаешь?
От твоей доброты и щедрости
что достаётся нам? Ничего.
Крошки под столом.
Но помни о богачах эпулонах, и как они кончили.
Эпулоны?
Встречайте Сальваторе Соттеро.
Синьор Тортора, я являюсь главой группы.
Головой, ногой, рукой — да чем угодно!
Доменико, что у тебя за дурацкая рожа?
Чтобы развиваться, быть на высоте,
надо учиться, читать, быть культурным.
Но хватит уже.
Если и на этот раз не ответит —
подниму скандал во всей национальной прессе.
Скормлю его прессе!
Смотри туда, смотри.
Видишь? Испугался.
Джованни, ты о ком?
Как это? О нём!
Тортора?
...сыграем в игру «Портобелло»!
Видишь?
Он меня услышал, я уверен.
Мы... Мы излучаем электромагнитные волны,
которые проходят сквозь стены, моря, океаны.
Поэтому он точно услышал.
Когда я оскорбил его, у него случилось
короткое замешательство, я видел.
Если натравлю на него прессу,
могу его уничтожить.
Телепатией.
Телепатией?
Телепатией.
Это сила.
Тогда заставь его сказать, ну же! Давай!
Ужасное животное.
У вас тридцать секунд,
чтобы заставить его сказать «Портобелло».
Начали!
«Портобелло».
«Портобелло».
- «Портобелло».
- «Портобелло».
«Портобелло».
- «Портобелло».
- «Портобелло».
«Портобелло».
«Портобелло»!
- «Портобелло».
- «Портобелло».
«Портобелло».
«Порто»!
«Портобелло».
«Портобелло»? «Портобелло»!
«Портобелло».
«Порто».
Он почти готов уже сказать!
Вот оно!
«Портобелло»?
«Портобелло».
«Портобелло»!
«Портобелло».
Ах! Время вышло, извините.
Сволочь, ты нарочно!
Казалось, что всё идёт хорошо!
Сейчас напишу ему и посмотрим.
Девочки, вы же знаете,
что эти попугаи — обычные цветные куры.
Пожалуйста, присаживайтесь.
Уважаемый господин Тортора.
Я убеждён, что в мои обязанности
заключённого входит...
До следующей пятницы!
...не допускать,
чтобы кто бы то ни было извлекал выгоду
из моего положения
и текущего состояния
заключённого.
Упомянутая посылка была отправлена
в офис RAI на Корсо Семпионе, 27.
В ней находились двадцать
кружевных салфеток, вышитых мной лично,
о чём я уже неоднократно вам писал.
Если вы не урегулируете
этот вопрос в течение двадцати дней
после получения настоящего письма,
я подам на вас иск
по статье 646 Уголовного кодекса —
присвоение чужого имущества.
И статью 485 — о подлоге.
И буду вынужден передать информацию в прессу.
Доменико Барбаро.
Уважаемый господин Доменико Барбаро,
сожалею, но о вашей посылке
мне ничего не известно, и я её никогда не видел.
Я умею завязывать узлы языком.
Позже. Позже.
Добрый день.
Добрый день.
Так вы нашли?
Нет, ничего.
Мы везде искали, но эти кружевные
салфетки к нам не поступали.
Возможно, потерялись на складах RAI.
Когда я говорю, что они все некомпетентны,
вы говорите, что я преувеличиваю!
Да, Энцо, но всё не так страшно.
Это была ошибка, такое редко случается.
Да, кто-то ошибся, а отвечать приходится мне!
Этот господин пишет нам не впервые.
Куда пришло письмо?
Оно пришло прямо ко мне домой!
Простите, но как заключённый узнал ваш адрес?
Если номер телефона есть в справочнике,
там и адрес будет, верно?
Убрать его оттуда?
Хотя до конца года уже не успеем.
Мы знаем, кто это? Навели справки?
Кто такой Барбаро?
Он убийца? На пожизненном?
Какая разница?
Разница есть, Анна.
Одно дело — грабитель банка или убийца,
другое — мелкий воришка или наркоторговец.
И нужно выяснить: он обычный зэк
или член крупной преступной группировки?
Потому что это письмо
может оказаться предупреждением от мафиози.
Ну же!
Он из Ндрангеты.
Торговля наркотиками.
Этот тип из Ндрангеты?
Теперь я зол ещё сильнее!
Послушайте, Ндрангета —
одна из самых жестоких преступных организаций.
Вы говорите мне, что мафиози лично пишет
на мой домашний адрес и открыто мне угрожает?
- Не переживай.
- Я переживаю!
Мы предупредим руководство RAI.
Анджело, немедленно скажи RAI возместить
этому господину стоимость салфеток!
- Хорошо.
- И закроем тему!
Хорошо, Энцо.
Тебе не кажется, что ты перегнул?
Не знаю, может быть.
В чём проблема?
Мне кажется, мы перестали
отличать важное от неважного.
Мы дошли до семнадцати миллионов.
Не знаю, понимаешь ли ты это.
Мне кажется, мы справляемся
очень неплохо. Мы всех обошли.
Семнадцать, двадцать, двадцать один.
Это цифры, Анна.
Ты радуешься, когда они растут,
и паникуешь, когда падают.
Надо радоваться. Мы именно там, где хотели быть.
НЕАПОЛЬ, ТЮРЬМА ПОДЖОРЕАЛЕ
ГОД СПУСТЯ
Эй, Джузеппе!
Привет.
Ты что там прячешь?
Надо отнести это Профессору.
Профессор, доброе утро.
Надеюсь, я вас не побеспокоил.
Хотите кофе?
РАФФАЭЛЕ КУТОЛО, ИЗВЕСТНЫЙ КАК «ПРОФЕССОР»
Я любовался видом.
Писака, как я сегодня выгляжу?
Отлично.
Неправда, посмотри сюда.
Мне криво подстригли бакенбард!
Незаметно. Это ваше ощущение.
Ощущения важны, особенно мои.
Здесь небольшой подарок от моей матери.
И та самая салями, которая вам так понравилась...
А ещё...
вот это.
Мне важно, чтобы это было у вас.
Я вырезал её много лет назад, думая о вас.
В тюрьме Лечче, помните?
Чтобы найти её, я всё там перевернул.
У меня был большой талант.
Мой профессор искусств...
Есть только один настоящий профессор,
перед кем я имею честь стоять сейчас.
Ну в общем...
Этот учителишка однажды сказал мне,
что я могу стать Донателло, Микеланджело,
но мои родители не хотели об этом слышать —
я должен был получить диплом,
и вот я стал бухгалтером без всякой пользы.
Провинциальное мышление — деревянная голова.
Уродина, убери её.
Конечно, это был...
Как говорится? Жест доброй воли.
Счастлив тот человек,
кто знает свои таланты и ограничения.
Золотые слова, Профессор.
Мне нужно написать сестре.
Конечно.
Готов, когда скажете.
Дорогая Розетта!
Наша семья...
Наша семья...
Достаточно велика,
чтобы любить всех, кто любит нас,
и защищаться от тех, кто желает нам зла.
«От тех, кто желает нам зла».
Мы не допустим...
Угроз.
Раскола.
Раскола!
Мы не допустим раскола.
Я хочу,
чтобы ты и остальные
приняли приглашение на свадьбу
Торторы из Кастелламмаре.
Поезжайте
и привезите священный дар Профессора.
Всё верно, Профессор, эти ублюдки должны умереть.
Кто именно?
За что? Они ничего не сделали.
Это новые люди.
Достаточно подозрения —
и мы уберём их, пока они не окрепли.
Их всех нужно убить!
Пиши.
С большим уважением,
ваш преданный
Рафаэле.
Перепишу на чистовую, не беспокойтесь.
Писака.
Забери статуэтку.
Эй!
Да шучу я.
Потом сам найду ей подходящее место.
Спасибо, профессор.
Иди.
Сегодня вечером
у нас в гостях настоящий гипнотизёр.
Господин Марко Зекка!
Добрый вечер, добрый вечер.
Добрый вечер, синьор Марко.
Не теряя времени, давайте сразу перейду к делу:
я предложу вам выбрать кого-то
из зрителей и провести сеанс гипноза.
Нет, доктор Тортора.
С помощью этого устройства
я загипнотизирую всю Италию.
Всю Италию.
Он гипнотизёр, да?
Я с удовольствием уступаю вам
место перед камерами и всей Италией.
Дорогие телезрители,
прошу вас подойти поближе к телевизору,
потому что мы проведём первый в Италии
сеанс гипноза — невероятный эксперимент.
Не выполняйте это упражнение, если вы дома одни.
А теперь приготовьтесь
и сложите руки, как это делаю я.
Крепко сожмите кулаки.
Крепко сожмите все ваши пальцы.
Ещё крепче....
Что ты делаешь?
Сжимаю!
Ещё сжимать?
Нужно сильнее!
Смотрите мне в глаза.
Дышите и смотрите на меня.
Что происходит?
Ваши пальцы сжимаются
всё сильнее, будто склеиваются.
Смотрите внимательно, сжимайте их крепче!
Всё крепче.
У меня заклинило.
У меня тоже.
Смотрите на меня, смотрите внимательно.
Чем дольше смотрите, тем сильнее сжимаются руки.
Они намертво склеились между собой.
Смотрите внимательно.
Дышите, дышите и смотрите.
Чем дольше смотрите,
тем крепче склеиваются руки.
Ваши руки будут склеены,
пока я не щёлкну пальцами на счёт три.
Один! Теперь пальцы начинают разлипаться.
Два! Дышите и сосредоточтесь.
Три! Сейчас!
Разведите руки. Разнимите их!
Полностью! Разнимите!
Свобода! Свобода!
Вы полностью свободны.
Разнимите. Отлично, вы чувствуете себя хорошо!
Синьор, спасибо вам! Спасибо.
Мама?
Микеле!
Спасибо, спасибо.
Давайте, синьор Марко.
У нас тут небольшая накладка вышла.
Бабуля! Отрывай свои пальцы!
Нельзя делать всё, что по телику показывают.
Хотите ещё что-то сказать?
Я ничего не почувствовал.
Возможно, кто-то дома остался
со склеенными руками.
Что с тобой такое?
Руки приклеились!
Ты что творишь?
Да чтоб тебя! Мадонна, напугала как!
Да расслабься ты! Ну смешно же!
23 НОЯБРЯ 1980 ГОДА
Что-нибудь ещё нужно?
Всё.
Подожди.
Этой ночью подними температуру.
Будет сделано.
«О братья, — молвил я, —
пройдя сквозь тысячи опасностей с Запада,
до этих столь далёких...»
О, Мариелла, что с тобой?
Ты ко мне безразлична.
«Не отрекитесь от познания,
идите вслед за солнцем в мир, где нет людей».
Я понимаю, что я....
Я теперь ничто для тебя.
«Не для животной жизни вы были рождены,
но для добра и для знания».
Слишком красиво...
Идите сюда!
Открывайте!
Открывайте!
Открывайте! Мы все здесь подохнем!
Все из камер!
Профессор, идёмте со мной!
Идёмте со мной!
Помогите!
Паскуале, где Профессор?
Уйди с дороги!
Марчано, хватай того!
Саса!
Иди наверх. Ты знаешь, кого.
Давай, давай, давай!
Ну же, ну же, ну же!
Выходите с этой стороны!
Быстрее.
Четверо точно.
Четверо из пяти — неплохой результат.
Пусть знают, кто хозяин в Поджореале.
Нужно убить их всех.
Писака, это не твоё дело.
Приведите себя в порядок.
Спасибо, профессор.
С этого момента —
будьте особенно бдительны
и не болтайте.
Понял, Писака?
Трагические итоги землетрясения на юге.
По данным карабинеров, из-под завалов
извлечено восемьсот двадцать одно тело.
Тысячи пострадавших и раненных.
Площадь зоны бедствия —
двадцать шесть тысяч квадратных километров,
семь миллионов жителей.
В эти мучительные часы после катастрофы
люди делают все возможное,
чтобы справиться с ней.
Также сегодня вечером
я хотел бы выразить свою благодарность
за поистине уникальную щедрость
нашему великому итальянскому народу.
Это абсолютно верно!
Начальная цена, как говорят
великие аукционисты Christie's, составляет?...
Миллион.
Миллион за норковую шубу.
Кто начнёт? Вот первая ставка!
Миллион двести пятьдесят — синьора!
Миллион пятьсот — вторая ставка.
Торг продолжается, руки тянутся вверх.
Миллион семьсот пятьдесят.
Из дома предлагают два миллиона.
Как сообщает нам Джованна,
предлагают два миллиона.
Два миллиона двести пятьдесят!
А за нашими спинами бежит,
бежит, бежит световое табло!
Мы на отметке два миллиарда
семьсот двадцать миллионов!
Это просто невероятно!
Хочу сказать прямо здесь и прямо сейчас,
что я не закончу этот эфир,
пока мы не достигнем трёх миллиардов!
Я горд делать это объявление именно
в актовом зале этого славного университета —
чтобы молодые люди стали свидетелями того,
что итальянский политический класс,
и прежде всего Христианская демократия,
достойны управлять нашей великой страной.
Что это за свист?
Этот свист по-американски — знак восторга.
Мы собрали всех,
чтобы сделать важное объявление.
Правительство выделило
пятьдесят триллионов на восстановление.
Пятьдесят триллионов.
Не миллионов.
Я торжественно обещаю здесь перед всеми вами,
сделать всё, чтобы восстановление шло быстро,
а тендеры были честными и прозрачными.
Спасибо.
Деньги, которые придут в регион,
останутся в регионе.
За землетрясение!
За землетрясение! За землетрясение, давайте!
Профессор, землетрясение
стало настоящим благословением.
Но может стать и проклятием.
Паска, ну думай иногда позитивно!
Наши враги как собаки, а мертвецов здесь,
в квартале, уже не сосчитать. Особенно наших.
Как меня называют?
Профессор.
А тебя как называли?
Студент.
Тогда слушай Профессора.
Есть пятьдесят миллиардов
весомых причин для оптимизма.
Давайте выпьем!
За землетрясение!
ХРИСТИАНСКО-ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ ПАРТИЯ
АЛЬДО МОРО
ЛАЧЕДОНИЯ 45
АВЕЛЛИНО
МИРАБЕЛЛА-ЭКЛАНО 25
МЕЛЬФИ 75
Но прошла целая зима
и почти вся весна, сейчас конец апреля.
Как это возможно, что мы до сих пор в такой ситуации.
Синьор Тортора,
когда придут деньги, которые вы собрали?
Деньги в безопасности,
размещены в двух разных банках
под надзором поручителей, так что я лично...
- Добрый день.
- Добрый день.
Добрый день, добрый день.
- Добрый день.
- Добрый день.
Почему вы не разблокировали деньги?
Дорогие друзья, я хочу сказать вам,
что все собранные деньги, они ваши и только ваши.
Мы справимся, но эти деньги не должны
попасть в руки тех, кто наживается на чужой беде.
Ваши деньги не должна заграбастать
Каморра своими грязными лапами.
Браво! Браво!
Куда ты их?
В душ.
В душ?
Пусть там хорошенько отмоются,
а то от них аж разит.
Да, да, конечно...
Паска!
Марчано убили!
Марчано убили!
Профессор, Марчано убили!
Закрой мою камеру.
Закрой! Закрой!
Закройте двери!
Закройте весь блок!
Закройте! По камерам!
Быстро, все внутрь!
Быстрее.
Зачем менять камеру?
Хочешь кончить как Марчано?
И куда вы меня ведёте?
Тебя переводят.
Зачем?
Опять?
Для твоей безопасности.
Как по мне, хоть перережьте друг друга,
но начальник хочет,
чтобы эта война закончилась здесь.
А как же все мои книги?
На склад, а потом домой.
У меня нет дома —
мама живёт в контейнере.
Давай, поторапливайся.
Пока только самое необходимое.
Что вы делаете?
Что за бардак?
Твоего главного тоже перевели.
Как такое возможно?
Он не подавал заявления.
Все письма пишу я, и никакого прошения я не писал.
Может, прошли те времена,
когда все вскакивали при Кутоло.
Следи за языком, когда говоришь о Профессоре.
Он как Евангелие, он Иисус Христос на земле.
Возможно, в прошлом.
Шевелись, Писака, праздник кончился.
Мой профессор, осмеливаюсь
побеспокоить вас в четвёртый раз.
Меня гнетёт это жалкое общество.
Я тоскую по светлым дням в Поджореале,
когда имел честь быть вашим секретарём...
Хватит!
...толкователем вашей мысли.
Здесь смеют говорить немыслимое.
Что вы договорились с государством,
чтобы спастись от наших врагов.
Хотят вас дискредитировать.
Да перестань!
Они поплатятся.
Я жду вас и держусь.
Жду указаний, уверен —
ваш перевод лишь помеха
в более великом замысле.
Доброе утро. Мне нужно передать вот это.
Эй, придурок! А ну заткнись!
Доброе утро.
Есть что-нибудь для меня?
Нет, ничего нет.
Профессор пока не ответил?
Нет, подожди.
Тебе письмо от матери.
Странно, я уже четвёртый раз ему пишу.
Пандико, ничего нет, нет.
СЕРИЙНЫЙ УБИЙЦА ПАСКУАЛЕ БАРРА
УБИЛ БОССА МАФИИ
Паскуале Барра по кличке Зверь,
серийный убийца и видный
член «Новой организации Каморры»
под руководством Раффаэле Кутоло,
предположительно
начал сотрудничать с властями.
Барра, преданный соратник
Рафаэле Кутоло по прозвищу Профессор,
причастен к убийству босса
миланской мафии Фрэнсиса Турателло,
которого жестоко зарезали
в прошлом месяце в тюрьме Баду-э-Каррос.
Барру обвиняют в совершении
более шестидесяти убийств...
Смотри, дружок твой!
Какой?
Барра, который убил шестьдесят шесть человек.
Да не знаю я его!
Знаешь. Я видел вас вместе в Поджореале.
Мы общались с ним, но друзьями никогда не были.
Полиция продолжает вести расследование...
Дорогой профессор,
по телевизору говорят,
что Паскуале готов сотрудничать.
Мне это крайне неприятно,
но я его не боюсь.
Бояться нужно только страха
и я вам клянусь: мне совсем не страшно.
потому что знаю — вы рядом.
Вы всегда рядом.
Доброе утро.
Доброе утро.
Для меня ничего нет?
Нет.
Точно?
Точно.
Будьте добры, проверьте лучше.
Достал уже, Пандико.
Внимание...
Живее, живее!
Тридцать пять.
Не подходит, жду сорок пять.
Дорогой Профессор, поздравляю вас с Новым годом.
Здесь празднуют в камере.
Жалкое зрелище.
Но не будем о мелочах.
Первое января
тысяча девятьсот восемьдесят второго.
Паоле Борбони восемьдесят два года!
Я читал и слышал о товарищах,
которые продались врагу.
Позорное предательство.
Паола, с праздником!
Не могу поверить, что Паскуале Барра
сотрудничает со следствием.
Лучше смерть, чем предательство.
Вся Италия смотрит на нас.
Паола поистине удивительная.
Мне нужен знак от вас, какое-то подтверждение.
Ваша жизнь для нас — настоящий урок
оптимизма, молодости и энтузиазма!
Почему вы не отвечаете? Мне это нужно как воздух.
Да, да, это правда.
Я всегда много работала.
Учитывая мой весьма почтенный возраст,
как вы знаете, я всегда старалась...
Я посвятила себя поиску свободы:
самой безудержной, самой настоящей.
Кто эта сумасшедшая?
Сумасшедшая?
Это замечательная актриса.
Я всегда оставляла двери
открытыми для невыразимого.
Итак, Паола, я был бы очень рад,
если бы сегодня вечером,
именно в день вашего рождения,
вам удалось снять заклятие
и заставить говорить это ужасное животное.
А вот и попугайчик!
- Итак...
- Ну конечно!
Есть ещё плащ волшебницы,
в самый раз для такого вечера.
- Если хотите надеть.
- Какой красивый плащ!
Помоги мне, пожалуйста.
Вам помогает Сандро Массимини.
Наденьте как следует.
Ты умеешь, Сандро? Помоги тогда!
Есть ещё колпак, если хотите надеть.
О, да!
Восемьдесят девять — старушка.
Ну прекрасно.
Как здорово!
Хочу чуть набекрень.
Хорошо выгляжу? Вот так хорошо?
Похожа на фею.
Фея из Пиноккио.
Итак, Паола.
Даю вам тридцать секунд.
Готовы?
Посмотрим, удастся ли вам снять заклятие.
Начали!
Портобелло.
У неё не получается.
Почему нет?
Нет.
Портобелло.
Портобелло.
Портобелло.
Паола, смелее, это что, немое кино?
Портобелло.
Портобелло.
Портобелло.
Портобелло.
Портобелло.
Портобелло.
Портобелло.
Портобелло!
Портобелло.
- Портобелло.
- Он сказал!
- Портобелло.
- Он сказал!
Невероятно! Господа, он сказал!
Он сказал!
Браво, попугай.
Продолжайте! Это фантастика!
- Паола разрушила чары!
- Это был я.
Она разрушила заклятие.
- Что ты там бормочешь?
- Это был я.
Это просто невероятно!
Дамы и господа, Паола его
укротила, и Портобелло заговорил.
Кому-то всё, а кому-то ничего.
- Поздравляю вас.
- Сволочь поганая.
Склоним головы перед неповторимым
искусством Паолы Борбони.
- С Новым годом!
- До встречи в пятницу.
До пятницы!
С Новым годом!
Синьора, вы настоящее божество.
Какой вы милый!
Восхитительно! Я был очень растроган.
- Позвольте вас проводить?
- Благодарю!
С Новым годом всех, с Новым годом!
Если не умел, зачем его на телевидение брали?
Это всё жульничество!
Ну как прошло?
Сам не видишь? Ну ты совсем как ребёнок.
- Безупречно, как всегда.
- Спасибо, Барби.
Добрый день.
Ну что?
Вы даже не посмотрели.
Слушай, ты так меня достал,
что первое, что я делаю,
когда прихожу сюда, проверяю,
есть ли что-то для тебя.
Никогда ничего нет.
Но не может быть,
чтобы Профессор не отвечал.
Я ему пишу, а он молчит?
Хочу говорить с начальником.
Пандико, отвали от меня.
Вы перехватываете письма от Профессора!
Пандико...
Это вы!
Когда мы придём к власти,
вы у нас кровью умоетесь.
Что там? Что?
Пошёл.
Двадцать восемь миллионов.
Да, честно говоря, меня тоже впечатляет.
Что дальше, раз слово «Портобелло» сгорело?
Есть новое.
«Бразилия».
Энцо.
Нельзя говорить.
До сих пор нельзя?
Ладно, не пишите.
Но мы выходим через четыре дня.
Выходите через четыре дня,
а ваша газета в RAI.
Тогда пишите.
Объясните, почему «Бразилия»?
Это дань уважения бедному мальчику,
изуродованному в аварии,
которому синьора Борбони
оплатила поездку в Бразилию
на операцию у лучшего хирурга в мире.
Как сентиментально.
Извините, но что плохого в сентиментальности?
Вас я не спрашиваю, но хотел бы
спросить всех этих снобов тех,
кто называет мою программу
провинциальной и слезливой.
Критиковать может каждый, но пусть
сначала сами сделают передачу
и наберут хоть немного приличный рейтинг.
У меня нет политических
покровителей, нет связей наверху.
Мои заступники каждую
пятницу сидят у телевизора.
Знаете, что мне кажется?
Вы это говорите, чтобы убедить
себя, а не своих критиков.
Может, я просто устал от всей этой критики.
- Можно это написать?
- Пишите, пишите.
А если вас снова уволят?
Нет, на этот раз у меня щит из двадцати восьми
миллионов итальянцев. Я скорее сам уйду.
- Это тоже писать?
- Нет.
Кто это, Анна?
Они на пробы?
- Они настоящие.
- Как настоящие, простите...
- Господин Тортора.
- Здравствуйте.
Президент Республики награждает вас орденом
«За заслуги перед Итальянской Республикой».
Вы всё знали.
Передайте мою благодарность
Президенту Республики.
Не знаю, что и сказать.
Поздравляю.
Спасибо.
С этого момента я требую,
чтобы меня называли командором.
Браво, командор!
Вот так.
Ну вот, смотрите.
НАГРАЖДАЕТСЯ
КОМАНДОР ЭНЦО ТОРТОРА
Я пошла, пока.
Пока.
Что случилось?
Ты видела?
Командор в стране командоров.
Тебя и это не радует.
Почему «и это»?
Потому что ты сказал, что мог бы уйти сам.
Это я так, к слову.
Ты ничего не говоришь просто так.
У тебя никогда нет сомнений?
Вот, я сейчас думаю...
Мы продлеваем контракт,
но как сделать лучше,
если мы всегда делаем одно и то же.
У нас больше нет времени думать, надо решать.
Финансовое предложение, в общем...
Не хочу ничего знать.
Восемь нулей и без эксклюзива.
До завтра.
Энцо.
Да?
Франческа.
Что?
Заметно.
Ты в разводе, а семья в Риме.
Ну и что? Я свободный человек.
Ты публичный человек
с определённой аудиторией,
в традиционном католическом обществе.
Раз мы живём в лицемерной стране,
мне тоже вести себя так же?
Главное, что ты это осознаёшь.
Пока.
Спокойной ночи.
Спокойной ночи.
Я покажу вам.
- Как всегда идеально.
- Спасибо, спасибо.
Вам спасибо. Спасибо, Диего.
Спасибо.
- Доброе утро. До свидания.
- До свидания!
- Хорошего дня.
- Спасибо, вам тоже.
Увидимся позже.
- До свидания.
- До свидания, Альберто.
Пойдём, пойдём.
Все пожилые. Не смотри.
Мы все здесь ради него.
Пойдём.
Конечно, дорогая.
Браво! Спасибо.
До свидания, до свидания.
Он иллюзионист. Строит карточные домики.
Сколько времени это занимает?
Начинает в одном выпуске,
заканчивает в следующем.
Интересно.
А она?
Она умеет плакать по команде.
Она не плачет.
Ей нужно несколько минут.
Мы не можем столько ждать в прямом эфире.
Ладно, посмотрим.
Доброе утро.
Что?..
Я здесь, чтобы вспомнить брата.
Я не брился с тех пор, как его убили.
И не побреюсь, пока не найдут виновного.
Послушаем его историю.
Спасибо.
Вот наши два клоуна.
Собирают средства
для пожилых цирковых артистов.
Когда состаримся, то окажемся на улице.
Взаимопомощь. Хорошо, хорошо.
Здравствуйте.
Это дрессировщик собак.
Как зовут?
Это Нами.
Собака, что считает себя медведем.
Энцо, она плачет.
Неплохо.
Но почему она плачет?
В чём причина? Должна быть причина.
Зрители дома будут гадать, почему она плачет.
- Ты её доводишь.
- Я?
Так сказала её мать.
Мать написала на передачу,
чтобы она участвовала.
Может, она влюблена.
Не думаю, но образ красивый.
Образ красивый, но...
Не знаю, подходит ли это для «Портобелло».
Смотрите.
Снова плачет.
Простите, но к этому моменту
миллион зрителей уже переключился.
Простите, Рамон улетел.
Как Рамон улетел?
- Оставили двери открытыми.
- Рамон?
Надо найти немедленно.
Найдём другого.
Нет, Анна, такого никогда не было.
Плохой знак. Идём. Попугая надо найти.
Бежим.
Прошу вас, заходите.
Господин Тортора, какая честь!
- Очень приятно.
- Взаимно.
Я нашёл его здесь, утром сидел
на скамеечке для молитв.
Потом исчез.
И что теперь?
Не знаю, где он сейчас, но уверен, он ещё здесь.
Рамон?
Командор, тише, он напуган.
Рамон.
Рамон.
Рамонсито.
Рамон.
Рамон.
Рамон.
Рамон.
Вот он.
Рамон.
Смотри, у меня есть вкусности.
Рамон.
Рамон.
Рамон.
Рамон!
Он спустился вниз.
Рамон.
- Хорошо. Вот он.
- Молодец.
Да.
Да.
Мы спасены.
Рим, в нескольких метрах от штаб-квартиры
Сисми сгоревший каркас машины.
От Винченцо Казилло почти ничего не осталось.
Казилло, находившийся в бегах,
был ключевым членом банды Раффаэле Кутоло,
правой рукой и главным
представителем на местах.
Его убийство оставило
больше вопросов, чем ответов.
Всё больше каморристов
идут на сотрудничество с властями.
Среди них известны: Паскуале Барра,
Сальваторе Санфилиппо
и Сальваторе Императриче.
Вероятно, Казилло был причастен к похищению
Чирилло и переговорам о его освобождении.
Невольно задаёшься вопросом:
не является ли символичным место его гибели.
Возможно, это сигнал,
который нужные люди сумеют распознать.
Одно ясно точно: бесконечный
кровавый след имеет какую-то связь с...
- Садись с нами, поешь.
- Нет, спасибо.
Дела плохи.
Боже мой, боже мой, зачем ты оставил меня?
Пандико, что случилось?
Хочу говорить с начальником.
Я спокоен, абсолютно спокоен.
Хочу поговорить с ним, пока меня не убили.
Надо исповедаться, того требует моя совесть.
В письме всё изложено.
«Уважаемый профессор, в общем крахе
ты позволил убить Винченцо Казилло
самого преданного тебе человека,
назначенного наследника, твоего любимца.
Бывают моменты, когда настоящая
смелость — это признать свою слабость.
Истинное одиночество доступно
лишь самому сильному человеку,
ибо оно несёт более глубокий
опыт и понимание ближнего.
Каморрист — первая жертва Каморры.
Я больше тебя не узнаю.
Ты так и не захотел понять, что настоящий
вожак прежде всего хозяин самого себя.
Плачь,как плачу сегодня я.
Корю себя за то, что не убил тебя.
Он кутолианец, много лет
назад устроивший резню.
Много читает, классику.
Хочет получить степень.
Не классифицируется.
Понятно.
Войдите!
Прошу.
Заместители Ди Персиа и Ди Пьетро.
Джованни Пандико, очень рад.
Садитесь.
Готовы сотрудничать с органами?
Подтверждаю, Ваша честь,
но сначала хочу уточнить.
Прошу.
Я не раскаиваюсь.
А как тогда?
Я отрёкся.
Если позволите, Ваша честь,
я читал, изучал и могу сказать,
что покаявшийся,
если заговорит, получает все.
А отрёкшийся отказывается
от всего, что имеет.
Ладно, сделав это уточнение,
готовы изложить всё по существу?
Я расскажу всё, что знаю
о Новой организации Каморры,
членом которой являюсь, и о её главаре
Раффаэле Кутоло, чьим доверенным лицом я был.
Мне известно всё.
Синьор Пандико, почему вы решили сотрудничать?
Потому что Раффаэле Кутоло предал.
Чтобы спастись, он без колебаний вступил
в сговор с нашими врагами и с государством.
Я не раскаиваюсь, но отрекаюсь.
Хорошо, начнём.
Секретарь, записывайте.
Девять часов десять минут, 6 февраля 1983 год.
Стоять, руки вверх! Не двигаться!
Стоять! Стоять!
Встать! Тихо!
Я ничего не сделала!
Давай, пошёл!
Если я покажу вам одно имя?..
Что это?
Копия записной книжки одного из людей,
о которых вы рассказывали, Джузеппе Пука.
Он один из лейтенантов Кутоло.
Вот это имя.
ЭНЦО ТОРТОРА
Что скажете?
Ну?
Моя мать...
Хочу знать, устроили ли её.
Не беспокойтесь.
Целых домов, к сожалению, не осталось,
но ей выделили новый контейнер.
Ну что?
Что скажете об этом имени?
ЭНЦО ТОРТОРА
Да, он тоже замешан.
И попугай тоже?
Подтверждаю.
ПОРТОБЕЛЛО
КОНЕЦ ПЕРВОЙ СЕРИИ
ПОСВЯЩАЕТСЯ ФРАНЧЕСКЕ БЕНЕДЕТТИ


Серия 2

Вы подтверждаете, что Энцо Тортора —
член Новой Организации Каморры?
Да, конечно.
Подтверждаю.
Энцо Тортора — один из нас.
ПОРТОБЕЛЛО
ВТОРАЯ СЕРИЯ
Добрый вечер, меня
зовут Христофор Колумб.
Насчет статуи, что поставили
в мою честь в Моконези,
хотел спросить у самих жителей коммуны.
Связь есть?
Кто больше похож на Христофора Колумба —
я или эта статуя?
Что скажете?
Ты, Тортора! Ты, Энцо! Ты!
Ты, Тортора!
Тогда я говорю вам: «Земля, земля, земля», —
мы уже близко к окончанию сезона.
Хочу поблагодарить нашу прекрасную публику,
и до встречи в следующем году!
Браво!
Закончили, спасибо.
Спасибо.
Отлично. Поздравляю.
До свидания.
Ну как прошло?
Триумф.
Кажется, и этот сезон мы вытянули.
Да.
Решил? Продолжаем?
Да, мне всё ещё нравится.
Кто там?
Карабинеры.
Что случилось?
Нам приказано обыскать вашу комнату.
Как это — обыскать?
Это подарок для моей дочери.
Осторожнее, пожалуйста.
Извините, вы врываетесь
среди ночи в гостиничный номер.
Я имею право знать,
зачем вы здесь.
Пройдёмте в участок, там объяснят.
Погодите...
Больше ничего сказать не могу.
Могу узнать, в какой участок едем?
Оперативное управление на улице Сельчи.
Предупрежу сестру.
Сожалею, командор.
Добрый день.
Добрый день.
Командир, что происходит?
Энцо Марчелло Клаудио Тортора, вы арестованы.
Как это арестован?!
Есть ордер прокуратуры Неаполя.
Нет, простите.
Это наверняка однофамилец.
В Неаполе куча людей по фамилии Тортора.
В чём меня обвиняют?
Мы не обязаны сообщать.
Ну?
Очень высокое давление.
При обыске ничего
значимого не обнаружено.
Составьте рапорт.
Ты что-нибудь узнала?
Каморра и торговля наркотиками.
Безумие!
Это абсурд, мы всё быстро проясним!
Я принесла тебе кое-что.
Зачем?
Не знаю, мне сказали,
что тебе может пригодиться.
Энцо, мы должны сотрудничать.
Делай, что говорят, понял?
Это просто дурной сон.
Но я не сплю!
Неважно, скоро всё закончится.
Можете позвонить адвокату.
Да, позвоню Раффаеле.
Раффаеле?
Что случилось?
Это безумие.
Меня арестовали.
Звоню из участка карабинеров.
Это шутка?
Нет, это не шутка.
- За что? В чём обвиняют?
- Каморра, наркоторговля.
Да, да, значит так...
Мне ничего не говорят, но Анна слышала,
что новостные агентства
сообщают о Каморре и наркоторговле.
Это безумие!
Полное безумие. Это точно.
Энцо, всё, я выезжаю.
Спасибо, Раффаеле.
Вылечу первым рейсом.
- Пока.
- Пока, пока.
Синьора, вам нужно уйти.
Иди, иди.
Надеюсь, не пригодится.
Что делать с RAI? Нам же нужно подписать контракт.
Не думай об этом. Я всё улажу, не волнуйся.
Они наши друзья, подождут.
Да.
Франческа, ты слышала?
Что? Я спала.
Энцо арестовали.
Что?
Включи радио. Везде трубят об этом.
Обвиняются также публичные персоны,
которых общественность не могла бы
даже заподозрить в связях с криминалом.
Энцо Тортора, популярный
телеведущий, арестован в Риме
по обвинению в принадлежности
к Каморре и торговле наркотиками...
Может, хотите кофе?
Горячего чая, если можно.
Рядовой?
Да, слушаю?
Принесите чай.
Куда вы меня повезёте?
В Реджина Чели, думаю.
В тюрьму?
RAI
ИТАЛЬЯНСКОЕ РАДИО И ТЕЛЕВИДЕНИЕ
Чего мы тогда ждём?
Приказа.
Полагаю, новость уже разошлась?..
Уже известно, что я здесь?
Выведем вас через
чёрный ход, никто не увидит.
И без наручников.
До свидания, синьор Тортора.
Энцо Торторе стало плохо при аресте.
Ему было предъявлено обвинение,
в котором указаны серьёзные
и многочисленные преступления, связанные
с организацией деятельности Каморры.
По версии обвинения, он является
членом Новой Организации Каморры,
группировки Раффаеле Кутоло,
замешанной в преступлениях против личности
и имущества, торговле оружием и наркотиками.
Привет, Анна.
Иди сюда, тетя. Ты была с ним,
видела его? Как он?
Все в порядке, не волнуйся.
Чемоданы поставим здесь.
Гайя не должна их видеть.
Это лишь часть обвинений против
одного из самых популярных телеведущих.
Тортора родился в Генуе в 1928 году,
сейчас проживает в Милане.
Новость вызвала большой резонанс,
особенно в среде телевизионного
вещания и шоу-бизнеса.
Да?
Франческа, это Анна.
Я все знаю, еду в Рим.
Нет, ни в коем случае не приезжай.
Я позвоню, если что-то изменится.
Но почему?
Мы знаем журналистов, это стервятники.
Сиди дома и молчи.
Позвоню тебе.
Подожди, скажи, где он.
Пока что он у карабинеров,
больше ничего не знаю.
Оставайся на месте.
Анна, я не могу здесь оставаться.
Но ты должна.
Я обо всём позабочусь.
Прости, мне надо идти.
Синьор Тортора, нам пора.
Вы наденете на меня наручники?
Конечно.
Простите, капитан говорил, что...
Это обязательно.
Боитесь, что сбегу.
Вот он! Это он!
Энцо! Посмотри на меня!
Ты вор!
Преступник!
Преступник!
Позор тебе!
Ваш комментарий?
Комментарий, Энцо! Что вы думаете?
Сюда, сюда!
Одно фото!
Враньё! Враньё!
Ты вор!
Ваш комментарий?
Трус, позор!
Энцо! Это всё правда?
Это правда?
Энцо! Была связь с Каморрой?
Продажный!
Вы связаны с Каморрой?
Животное!
Вы, итальянские журналисты, должны очень,
очень внимательно следить за этим делом.
Наручники! Снимайте руки! Наручники!
Ты вор!
Посмотрите все хорошенько,
посмотрите на этот позор.
Лицемер! Лицемер!
Ты вор! Позор!
Здесь все хороши.
Ты отвратителен! Клоун!
Считаете, это ошибка, Энцо?
Скажите что-нибудь, Энцо!
Энцо! Энцо!
Пожизненное! Пожизненное!
Лжец! Проходимец!
ТЮРЬМА РЕДЖИНА ЧЕЛИ
Ваше имя.
Тортора.
Энцо Клаудио Марчелло.
Левая сторона.
Правая сторона.
Можете вымыть руки.
Синьор?
Тортора Энцо Клаудио Марчелло.
Сдайте всё, что при вас. Получите при выходе.
Ремень.
И часы.
Простите, зачем?
Можете разобрать, проглотить детали.
Уже были подобные случаи.
У меня ещё очки, но они мне нужны.
Можете оставить.
Распишитесь здесь.
Руки вверх.
Повернитесь, пожалуйста.
Одевайтесь, спасибо.
Что делать?
Возьмите.
Пошли.
Смотри, Тортора.
Да ну!
Это он, он.
Портобелло! Портобелло!
Не стыдно, господин Тортора?
Я вам всё-таки пару слов скажу!
Ну как вам не стыдно?!
Вот твоя койка, а тут туалет.
Добрый день.
Доброе утро, синьор Тортора.
Постелю вам постель.
Спасибо.
Здравствуйте.
Не пятизвёздочный отель, но жить можно.
Мы все подследственные, а раз мы
в одной лодке, давайте познакомимся.
Эннио.
Энцо. Ну, вы и так моё имя знаете...
Кристиано.
Прозвище Сифон.
У меня полип в носу, сильно храплю,
извините, не специально.
Нонно. Так меня называют.
Приятно.
Уго.
Тут все невиновны.
Я Розарио, постель готова, синьор Тортора.
Спасибо.
Его поимели.
Готово?
Кофе сварили. Хотите?
Нет, спасибо.
Хорош.
Скоро привыкнешь.
Ещё как!
Благодарим за пищу,
что поддерживает нас на святом служении.
Во имя Отца, и Сына,
и Святого Духа. Аминь.
Во имя Аллаха, Милостивого,
Милосердного, Властелина Судного дня.
Тебе мы поклоняемся.
Приятного аппетита.
Приятного аппетита.
В Штутгарте непростой саммит Европы.
Спор идёт об совместных финансовых вопросах.
Восемьсот пятьдесят ордеров на арест
было выдано в ходе крупнейшей
операции против Каморры.
Сенсацию вызвал арест Энцо Торторы.
Эти кадры шокируют.
Недоумение вызывает вид такой фигуры,
как Энцо Тортора, в сопровождении карабинеров,
арестовавших его ночью в Риме по обвинению
в участии в деятельности Каморры.
Новость вызвала шок, особенно
в мире журналистики и шоу-бизнеса,
где Тортора долгое время
оставался крупным игроком.
Известного телеведущего это дело застало
врасплох, ему стало плохо в момент ареста,
хотя ещё днём ранее некоторые журналисты,
как сообщается, предупреждали об ордере.
Его коллеги рассказывают,
что он скорее был удивлён новостям.
Тортора, говорят они, подумал,
что были просто перепутаны имена.
Твой сын такой хороший,
он этого не заслужил.
Синьор Тортора, хотите пасту?
Нет, спасибо.
Дай время, с голоду не помрёт.
Моя мама его обожает.
Из грязи в князи.
Хочу его увидеть.
Невозможно.
Приеду в Рим, я... я должна его увидеть.
Нельзя, и дело не только
в целесообразности, таков закон.
Только родственники.
Сильвия, Гайя, я, даже жена.
Как можно терпеть
такую несправедливость?
Никто! Даже RAI его не защищает!
Франческа, ты должна быть сильной
и спокойной, насколько возможно.
Мы все должны стараться, и даже девочки.
Ради Энцо ты должна остаться в стороне.
Но почему?
Пресса ухватится за всё,
лишь бы облить его грязью.
Оставайся дома, для связи только телефон.
Поняла?
Мне пора.
Да, прости.
Ты права, да.
Пока.
Проходите.
Привет. Привет.
Энцо, я принесла тебе кое-что.
Немного белья, одежды, ещё кое-что...
Этот маленький вентилятор.
Спасибо.
Спасибо, Раффаеле.
Да за что, Энцо?
Что обо мне думают люди?
Что ты невиновен.
Подавляющее большинство
итальянцев верит в твою невиновность.
Они точно уверены,
что ты ни в чём не виноват.
Не злись.
КРУПНЕЙШАЯ ОПЕРАЦИЯ
ПРОТИВ ПРЕСТУПНОГО МИРА
КАМОРРА НАКОНЕЦ-ТО В ТЮРЬМЕ
ОТКРОВЕНИЯ ПАНДИКО И БАРРЫ
РАЗЖИГАЮТ ПОДОЗРЕНИЯ
«Энцо Тортора признался».
В чём это я признался?!
Абсолютная ложь!
Что, совсем никого?..
Никого?
Кто бы меня защищал!
Это первая волна, успокойся.
Опровержения появятся,
как только всё прояснится.
Ты знаешь эти опровержения.
Четыре жалкие строчки на шестой странице.
И даже RAI трусливо молчит!
Подожди.
Когда ты слышишь такие вещи,
ты отвечаешь, не раздумывая!
Это должно быть мгновенно!
Ты говорила с Франческой?
Да, она в порядке.
У Сильвии и Гайи тоже всё в порядке.
Энцо, думай только о себе, о своём здоровье.
Что там RAI?
Ничего, пропали.
Не львиные сердца у них.
Но за что вся эта грязь,
вся эта ложь?
Потому что я не коммунист,
не христианский демократ, не масон?!
Что ты, Энцо, нет.
Все итальянцы за тебя, это главное.
Если журналисты второго-третьего
сорта злорадствуют,
это от зависти, не обращай внимания.
Ты был и остаёшься номером один.
Но это...
Это судья!
Вы читали, что он пишет?
«Из тюрьмы по воле народа не выходят».
Один судья из пяти тысяч.
Этот Пандико, о котором все пишут,
что он якобы обвиняет меня, — кто он такой?
Каморрист, теперь он информатор.
А сам он называет себя «отрёкшимся».
Разваливает по кусочкам
организацию Раффаеле Кутоло.
Он убийца, как и Паскуале Барра,
нет, даже серийный убийца.
Я в руках двух серийных убийц.
Ты не должен об этом думать.
На допросе всё прояснится,
и тебя отпустят домой.
Из газет, потому что прокуроры
нам ничего не сказали,
из газет стало ясно, откуда всё пошло.
Откуда?
Салфетки.
Помнишь их? Того заключённого,
что жаловался на потерянные салфетки.
Конечно помню. Я ужасно
разозлился из-за этой истории.
Как его звали?! Барбаро!
Да.
Он не из Ндрангеты был? При чём тут Каморра?
Он сидел в камере с Пандико.
Тот писал за него письма.
Барбаро почти неграмотный.
Пандико утверждает, что салфетки —
кодовое слово для партии наркоты.
И опять же, это информация из газет.
Это наш единственный источник!
Партии наркоты?
Но я написал ответное письмо
этому синьору, этому Барбаро!
RAI ведь тогда выплатил компенсацию?
Да, да, мы найдём документы,
и тогда всё наконец прояснится!
Да, но когда?
Когда меня допросят, Раффаеле?
Со дня на день, нужно набраться терпения.
Мы в Борго-Сант-Антонио
с расследованием об аресте Энцо Торторы.
Добрый день. Что вы думаете об Энцо Торторе?
Думаете, он виновен или нет?
Он мученик.
Как по мне, ему место в тюрьме.
Какое разочарование.
Мне он никогда не нравился, честно говоря.
Как можно быть либералом?
Ты или коммунист, или христианский демократ.
Точно.
Синьоры, добрый день.
Как думаете, Энцо Тортора
виновен или невиновен?
Давайте я.
Подождём приговора, я доверяю судьям.
Они герои.
Я без работы сижу, мне то какое дело
до Энцо Торторы и его миллиардов?
И если у него были миллиарды,
зачем ему красть?
Зачем ему торговать кокаином?
Есть пара монет на бутерброд?
Там есть «Каритас».
Лично я верю, что Энцо Тортора хороший человек.
Боюсь, он может покончить с собой
в любой момент из-за этой ситуации,
особенно из-за позора.
По-моему, за ним должны следить день и ночь.
Это точно. Но если он хочет покончить с собой,
рано или поздно найдёт возможность.
- Так я думаю.
- Можно я скажу?
Торторе надо дать «Оскар», потому что он обманул
28 миллионов итальянцев, это очень плохо.
Простите, тысячу лир за услугу?
Гонорар?
Да, я поучаствовал. Хотя бы за то, что подошёл.
Эй, мне тоже заплатите!
Синьора, добрый день.
Что вы думаете об Энцо Торторе?
По-вашему, он виновен или нет?
Никаких сомнений.
Энцо Тортора невиновен.
Если б вы знали, кто за этим стоит...
Очень серьёзные люди!
- Спасибо вам. Хорошего дня.
- До свидания.
Простите, а где моя тысяча лир?
Нет её. Простите. Мы работаем.
А вы кто?
Мы из RAI, проводим опрос.
Кто вас уполномочил?
Мы просто задаём вопросы.
Мы честные люди, работяги.
Нет, но мы...
Хватай его!
А ну вернись!
Стой!
Отдайте мне тысячу лир!
Эй, стоять! Вернитесь!
Журналисты публикуют новости,
которые публиковать нельзя.
Сбивают общественность с толку
и нарушают тайну следствия.
Так нельзя.
Мы не знаем, кто говорит с прессой.
НЕАПОЛЬ СУД КАСТЕЛЬ-КАПУАНО
Сами обвиняемые или адвокаты обвиняемых.
Но одно ясно.
Мы их арестовали, потому что есть улики.
Мы живём в городе, где Каморра
убивает по человеку в день.
Мы, магистраты, это первая линия законности.
Должны действовать быстро.
Об этом просят граждане,
они требуют этого от нас.
Я считаю, что этими арестами
мы дали весомый, конкретный ответ
на удушливый пессимизм этого города.
Как обычно говорят? «Ничего не поделаешь.
Бесполезно стараться, бороться.
В Неаполе никогда ничего не меняется.
Все воры, все продажные».
Но это не так, это неправда!
Прокурор Чедранголо,
по данным прессы выходит,
что якобы неопровержимые
показания против Торторы...
...не такие уж неопровержимые.
Не только против Торторы,
но и против восьмисот других обвиняемых.
Тортора один, но есть ещё
восемьсот обвиняемых.
Да, он один, но с именем,
которое знает вся Италия.
Недоверчивые итальянцы хотят знать,
кто Тортора на самом деле:
невиновный или каморрист.
Показания дали двое
покаявшихся каморристов,
которые откололись
от Новой Организации Каморры Кутоло,
а именно Паскуале Барра и Джованни Пандико,
как написано во всех газетах.
Это вы так говорите, эти имена назвали вы.
Значит, подтверждаете?
То есть они искренне покаялись?
Стали хорошими?
Оставьте иронию, пожалуйста.
Покаяние не только христианское понятие.
Есть полно примеров искреннего покаяния.
Вспомните покаяние отца Кристофоро.
Мы учили это в школе.
Чтобы искупить свою вину,
он пребывал в одиночестве,
жил в нищете и самоотречении.
Брат Кристофоро умер, как известно,
в лазарете, помогая больным чумой.
Вспомним и покаяние святого Петра,
трижды отрёкшегося от Иисуса.
Мы все выросли в церкви.
Вот, посмотрите сюда.
Это копия квитанции о деньгах.
Кто из них двоих Марадона от юриспруденции?
Тот, что не снимает очки.
Ди Пьетро.
Он главный.
Добрый день.
Добрый день.
Невиновен, как летучая мышь,
что бьётся о стены в поисках выхода.
Вас обвиняют в принадлежности к Каморре
и участии в сбыте наркотиков.
Вы признаёте себя невиновным или виновным?
Полностью невиновным.
Это ваше право, мы здесь
не для того, чтобы получить признание.
Прокурор не оправдывает и не обвиняет.
Он лишь собирает улики, доказательства.
Если до того дойдёт,
судить вас будут на процессе.
Тогда буду краток.
Почему вы будете кратки?
Прошу вас, со всем уважением...
Мы хотели бы знать, какие улики...
Они есть, адвокат.
Улики есть, мы не арестовываем просто так.
Ищем ещё.
В дополнение к тем, что уже имеем.
Иначе зачем бы вас арестовали.
Послушайте...
Я не невиновен, я совершенно непричастен.
Я вовсе не понимаю, почему я здесь.
Записывать?
Он уже говорил это.
Но простите, разве не очевидно?
Задам вам четыре вопроса.
Вы когда-нибудь знали
или имели дела с неким Доменико Барбаро?
Итак.
Я никогда не знал и не видел в жизни этого синьора.
Синьор Доменико Барбаро
чувствовал себя обманутым
из-за пропажи нескольких салфеток,
которые отправил в «Портобелло»
для продажи во время эфира.
Впоследствии синьор Барбаро направил
письмо с требованием вернуть салфетки.
Это копия ответного письма Энцо Торторы,
отправленного в семьдесят девятом году,
в котором он сообщал о своей полной
непричастности к исчезновению салфеток.
Впоследствии RAI, по настоянию самого Торторы,
выплатили Барбаро 856 тысяч лир.
Это квитанция о получении денег.
Она подтверждает, что Барбаро получил
и принял их, находясь в тюрьме.
Прошу внести в протокол.
Господа.
Я считаю, что это всё проясняет.
Вы были в Оттавьяно?
Нет, никогда.
Вы знакомы с неким
Альфредо Гуарньери?
Нет.
Чтобы освежить вашу память,
это молодой каморрист,
крестник Раффаеле Кутоло,
который написал вам это письмо из тюрьмы.
Мне?
Вам.
«Энцо, пишу тебе, потому что
есть дело, которое надо уладить.
Ты знаешь, о чём я».
Вы его не получили, потому что его не отправили.
Тогда зачем дали мне его прочитать?
Это театр абсурда.
Знаете её?
Нет, не думаю.
Хорошо подумайте.
Её зовут Надя Марцано.
Нет.
Кто она? Чем занимается?
Чем ей заниматься, адвокат. Проститутка.
Что это значит, простите?
Что именно?
Вы так сказали, будто само собой разумеется,
что я постоянно хожу к проституткам.
Вы неверно поняли. Я отвечал вашему адвокату.
Нет, нет, тон был очень... Ладно, оставим это.
Позвольте это мне решать!
Простите, вы уже закончили?
Я задал четыре вопроса.
Мы не наносим визиты вежливости.
Мы хотим знать, кто его обвиняет и в чём именно.
Мы узнаём всё из газет.
У нас нет официальных документов.
Всему своё время, адвокат. Не торопитесь.
Но я каждый день хожу в киоск.
Продавец готовит мне все газеты.
Я узнаю о ходе следствия в газетах!
Как можно не торопиться?
Телевидение, газеты,
и плевать на тайну следствия,
говорят о двух стукачах, Пандико и Барре.
Осторожнее с намёками, адвокат.
Утечки не наша вина.
Для нас тайна следствия священна.
Я не намекаю, это факт!
Тайна следствия оказывается в киосках!
Информацию сливает прокуратура Неаполя?
Удачи вам.
Что значит удачи?
Удачи желают уличные торговцы,
продающие лотерейные билеты.
Как, по-твоему, прошло?
Плохо?
Энцо, я только сейчас понял, что...
То, что абсолютно очевидно для нас,
для них таковым не является.
Невероятно.
Нужно ещё потерпеть.
Вы утверждаете, что салфетки
Доменико Барбаро — это партии кокаина.
Утверждаю и подтверждаю.
У нас есть это письмо,
которое Тортора написал Доменико Барбаро,
и квитанция о компенсации от RAI для Барбаро.
Здесь противоречие, Пандико.
Нет.
Письмо, которое Тортора написал
Барбаро не противоречит смыслу,
вернее, двойному смыслу салфеток, которые
на самом деле являются партиями кокаина.
А квитанция о возмещении
за эти самые салфетки —
это то, что на шпионском
жаргоне называется прикрытием...
Господин Ди Пьетро, извините,
я не успеваю за ним.
Остановитесь, потом повторим.
Прошу.
Прикрытием для партий кокаина,
которые Каморра ежемесячно
передавала и переправляла Энцо Торторе,
чтобы он толкал его в шоу-бизнесе.
А там, как всем известно,
потребителей не счесть.
Спрос огромен. Впрочем, это очевидно.
Сам Тортора во время выпусков «Портобелло»
никогда не останавливался, двигался.
Без передышки, без отдыха!
Это эффект кокаина — возбуждение.
Только возбуждение вкупе с жадностью...
Представился случай и человек стал вором.
С одной партии Тортора прикарманил
60 миллионов наличными,
которые должен был
передать Раффаеле Кутоло.
После такого, по закону Каморры,
ты приговорён, ты покойник.
Уже всё было готово.
Альфредо Гуарньери, тот,
что не отправил письмо, был готов, но...
В последний момент Кутоло мне говорит...
Говорит, я отлично помню.
«Джованни», говорит мне.
«Стой, стой, стой, стой.
Энцо Тортора — мой человек.
Это мой человек».
«Слушаюсь, профессор».
«Его все любят, если мы его уберём,
все обозлятся, дадим ему шанс покаяться...
загладить вину, искупить её».
Понятно?
Если б не это, Энцо Тортора был бы уже мёртв.
«Мой человек», так сказал Кутоло?
Мой человек, мой человек.
А теперь, будьте любезны, повторить
рассказ, чтобы секретарь мог записать.
Ещё раз?
Да, но медленнее, прошу вас.
К вашим услугам.
Ответное письмо Торторы для Доменико Барбаро
не противоречит смыслу,
даже двойному смыслу салфеток,
которые на самом деле являются
партиями кокаина.
ВАШ СЫН — НАРКОМАН
Синьора...
44 МИЛЛИОНА ИТАЛЬЯНЦЕВ
СДЕЛАЛИ ВЫБОР
26 ИЮНЯ 1983 ГОДА
Энцо, мама велела мне голосовать
за Христианскую демократию.
Голосуй за кого хочешь, это твоё дело.
Бог видит.
Но не помогает.
Не умничайте.
Тортора Энцо.
Спедито Кристиано.
ИТАЛЬЯНСКАЯ ЛИБЕРАЛЬНАЯ ПАРТИЯ
Нотарбартоло Розарио.
Итальянская либеральная партия
набрала 2,9 процента.
На прошлых выборах у неё было 1,9...
Политики живут в другом мире.
У Партии пролетарского единства 1,4 процента.
Мы здесь, а они там.
Ты правда веришь в свободу избирателей?
В итоге получается...
Я не верю.
28 миллионов итальянцев, которые смотрели
«Портобелло», были свободными?
Они были рабами.
Отчаявшимися.
Ты, бедный простак, верил, что ты друг народа
во главе армии в 28 миллионов телезрителей.
Вот они.
Он получил две десятых процента...
Они упекли тебя в тюрьму.
Нужен был козёл отпущения.
Так итальянцы отвлеклись и забыли ...
про Чиро Чирилло и христианских демократов,
которые с помощью Кутоло
и Каморры заплатили миллиарды,
чтобы не повторить судьбу Альдо Моро.
И они всё ещё там,
делят власть,
благодаря пятидесяти миллиардам,
выделенных на восстановление,
которые они поделили
между своими, теми, кто поддержал их.
И они снова за них проголосуют.
В любом случае меня в тюрьму
отправили и держат здесь судьи.
Судьи получают приказы,
а когда в Неаполе три убийства в день,
кто-то должен заплатить.
Ты правда веришь, что невиновен?
Эти несчастные,
безработные, шабашники...
Тебе было плевать на их проблемы.
Тебе нужно было,
чтобы они паясничали для твоей публики.
Ты хуже обычного преступника,
который максимум банк ограбит.
Вот как?
Ты разрушил надежды миллионов итальянцев.
Я убивал,
но ради правого дела
неправыми методами.
А ты массовый обманщик,
который хочет только одного —
защитить свой успех.
Вот разница между мной и тобой.
Слушай, я не знаю, входит ли...
в этот кошмар,
который я переживаю уже десять дней,
ещё и проповедь бывшего революционера,
читающего комиксы, но...
Могу сказать...
Разница между нами в том, что...
Ваша революция, похоже, полностью развалилась,
потому что массы, которые,
возможно, смотрели «Портобелло»,
к счастью, вас не поддержали.
Не взяли в руки оружие.
А моё «Портобелло» смотрели
28 миллионов итальянцев,
которые полтора часа веселились,
глядя на мою, может, и чушь,
но в отличие от вас, я с «Портобелло»
не собирался менять мир.
Значит, ты здесь не просто так.
А я не знаю, почему я здесь.
Вот в чём разница.
Достаточно того,
что есть солнце.
Что у нас осталось море.
Есть девушка рядом,
и песня, чтобы спеть.
Кто имел, тот имел, тот имел.
Кто отдал, тот отдал, тот отдал.
Забудем прошлое,
ведь мы неаполитанцы!
Подъём! Живо! К парикмахеру.
А зачем?
Вши.
Давай, быстро.
Энцо.
Да?
Для меня это радость.
Почему?
Как святой Франциск.
Стань в очередь!
Что вам нужно? Почему тыкаете?
Как смеете?
Сумасшедший дом.
Давай, давай, давай, давай.
ЭНЦО ТОРТОТА ЗА РЕШЁТКОЙ
В ТЮРЬМЕ, НА ПРОГУЛКЕ
ПРАВОСУДИЕ НЕ ДРЕМЛЕТ:
ФОТО ТОРТОРЫ, ПОТРЯСШЕЕ ИТАЛИЮ
ПОРТОБЕЛЛО КОНЕЦ ВТОРОЙ СЕРИИ


Серия 3

МУЗЕЙ ЛУВРА
1975 ГОД
Прекрасно!
Он смотрит на меня.
Это Иуда, мама.
И собака тоже.
Это просто пёс.
Пойдём.
А это?
Не знаю.
Наверное, по ошибке повесили.
Вам нравится?
Картина меня не трогает.
Меня тоже.
Нет! Она не хуже других.
Она не уступает другим шедеврам! Посмотрите!
Кто решает, что можно выставить,
а что недостойно и обречено на забвение?
Кто командует? Кто имеет власть?
У кого эта власть?
Потому что власть решает,
что красиво, а что уродливо.
В доказательство моих слов:
никто не возмутился моей картиной!
Я — Джузеппе Маргутти, который бунтует
и отказывается покончить
жизнь самоубийством,
чтобы заявить о своем гении!
Я не повторю судьбу Ван Гога!
Я не застрелюсь из револьвера!
Да здравствует свобода!
Свобода! Свобода! Свобода! Свобода!
Вы, французы, и ваше высокомерие!
Я взываю к мастеру!
Я взываю к великому патриоту Винченцо Перуджа,
вернувшему Мону Лизу на родину!
Да здравствует свобода!
ПОРТОБЕЛЛО
ТРЕТЬЯ СЕРИЯ
4 АВГУСТА 1983 ГОДА
«Энциклопедия Каморры».
Вот такую чушь несут журналисты.
Здесь эпитафия Раффаеле Кутоло.
Видел выпуск «Репубблики»?
Ещё нет, в офисе лежит.
Что такое?
Сходи, прочти.
Начали лепить из него мученика.
Фонтана...
Позаботься об этом человеке.
Да.
Оставьте там, спасибо.
Добрый день.
Добрый день.
Садитесь сюда.
Что ему скажем?
Как это, что скажем!
Глупый вопрос.
Чтоб не сболтнуть чего.
Хватит.
Это я.
Привет!
Почему тебе волосы остригли?
Вши, прям как в школе.
Вы злитесь? Бесит?
Очень.
Сильно.
И нужно злиться, это необходимо.
Вентилятор пригодился?
Да, очень.
Теперь отдал заключенному,
которому хуже, чем мне.
Что принесли?
Простите, внезапно начинаю реветь,
потом беру себя в руки. Я не...
Не могу себе этого позволить.
Бывает.
Что поделать? Знаете...
Часы вернули, не знаю почему.
В первый же день у меня их отобрали.
Сказали, что нельзя.
Тут всё по запросам делается.
Для любой мелочи нужна письменная бумажка.
Хочешь бритву? Пиши прошение. Мыло? Прошение.
Для всего прошение.
Здесь какой-то отдельный мир.
Привет.
Хотите?
- Забирайте все.
- Спасибо.
- Что нужно сказать?
- Спасибо.
- Это тоже возьмете?
- Спасибо.
Энцо, ты скоро выйдешь, со всеми почестями.
Тебя защищают важные люди.
Наконец-то!
Этот театр абсурда начинает...
Слова не идут.
Раньше у меня сразу шутка готова была.
Что ты так смотришь?
Да так, ничего.
Ничего.
Прости за дурацкий вопрос!
У вас есть все основания
так на меня смотреть.
Слушайте, не приходите больше.
Простите, тут нужно кое-что подписать.
На меня или на Сильвию нужно выписать
доверенность на управление счетами.
Вернемся к реальности.
Алименты жене и девочкам, счета, ипотека...
Помнишь, я должен был подписать
198 страниц контракта в день ареста?
Энцо, ты невиновен!
Подпишем, если захочешь.
Пока богатые богатеют,
а бедные беднеют,
наша победа неизбежна.
Капитализм идет к самоуничтожению.
Но нужно терпение,
революционер должен быть терпелив.
Я тоже раньше в это верил,
но это полная чушь.
Настоящий бред.
Правда в том, что я не знаю,
что ответить. Я не знаю, что сказать.
Я ошибся. Точка.
Наконец-то кто-то меня защищает.
У тебя много волос.
Отрастут.
Сколько меня еще здесь продержат?
Энцо, я читал справку из медчасти.
Ты нездоров.
Сердце плохое. При высоком давлении аорта...
Ты и сам знаешь.
Да.
С этим мы можем просить домашний арест.
Здесь нет условий за тобой следить.
Нет, даже не думай.
Это не капитуляция, это твое право.
Свободным, у себя дома,
видеть своих дочерей, сестру, друзей,
и мы сможем лучше построить твою защиту.
Мне правда могут дать домашний арест?
Хотелось бы.
В газетах напишут,
что я получил его благодаря имени.
А если не дадут, это будет доказательством,
что я опасный каморрист, который попытался
выпросить поблажку, а судьям это только на руку.
Я выйду, потому что невиновен.
Прости, мне не нужны подачки.
Хорошо, никакого домашнего ареста.
Энцо, я волнуюсь.
Скоро тебя допросит судья,
который решит, передавать ли дело в суд,
чем активнее движение в твою защиту,
тем злее они становятся.
И что?
Один я не справлюсь.
Защите нужно подкрепление,
и не просто хорошее.
Хорошо.
Есть кто-то на примете?
Лучший из всех.
Для начала запросим перевод
в тюрьму поближе к дому,
где тебе смогут сделать
электрокардиограмму.
Хорошо, да.
Я бы хотел, чтобы ты их сохранил.
Потом делай с ними что хочешь, выброси.
Спасибо.
Ас-саляму алейкум!
Уа-алейкум ас-салям.
Все эти образы,
что мне прислали, я хотел бы...
Спасибо большое!
Оставь себе.
Могу спросить тебя кое о чём личном?
Конечно.
Почему ты здесь?
Я помог матери.
Спасибо.
Спасибо.
Хорошо.
Спасибо за всё.
Можем переписываться, если хотите.
Пока.
Пока, Энцо.
Пока.
Пока.
Пока, пока...
- Пока, Энцо.
- Пока, Энцо!
Пока, пока.
Пока.
Пока, Энцо!
- Пока, Витторио.
- Давай!
Пока.
Пока, Энцо!
В следующем месяце женюсь.
Кто платит за свадьбу?
Отец жениха.
Точно.
Простите, можно открыть окно?
Ты сколько женат?
Четыре года.
Четыре?
Да.
Простите, можно приоткрыть окно?
Спрошу разрешения.
Начальник, заключённый
хочет открыть окно. Можно?
Ладно.
Открывай.
Спасибо.
Нужно в туалет?
Нет, спасибо.
Синьор Тортора, фото!
Прошу вас.
Отойдите.
- Кто там внутри?
- Тортора.
- Это Тортора!
- Тортора!
Это Тортора, ведущий!
Тортора! Держись! Мужайся!
Куда вы его везете?
Тут ребенок.
Энцо, я тоже сидел в тюрьме.
Ко всему привыкаешь!
Он торговал наркотой, кокаином.
Пару косяков покурил, вот и арестовали.
Кто из нас не курил!
Я тоже курил косяки, Энцо!
Портобелло! Энцо!
Энцо, я тебе столько раз звонила.
Мама тебя обожает, молится за тебя!
Не стыдись, покажись!
Разрешите.
Разрешите, спасибо.
Держись! Мужайся!
Мы на твоей стороне!
Господин Тортора, воды хотите?
Нет.
Приехали?
Да, мы в Бергамо.
Первый корпус слева.
По какому вопросу?
Здравствуйте, Энцо Тортора здесь?
Сходи посмотри.
- Добрый вечер.
- Добрый вечер.
Ринальди.
Это мой коллега Корсо.
Мы фотографы издания «Рассвет Бергамо».
Здравствуйте.
Извините, это попугай из Портобелло?
Он самый. Это очень чувствительные животные.
Он понял, что хозяин здесь
и хотел бы его увидеть.
Мы не можем пускать животных в тюрьму.
Если я посажу его
вам на плечо и сделаю фото,
то завтра Тортора увидит
своего попугая на первой полосе.
А после того, как его освободят,
он точно вспомнит этот жест
и пригласит вас на «Портобелло».
Попугайчик-попугай!
Да, хорошо.
Красавец! Вот так.
Смотрите на попугая. Вот так.
- Хорошо?
- Да!
Отлично. Большое спасибо, удачи.
Спасибо.
- До свидания.
- До свидания!
Разрешите.
Кофе?
Да, спасибо.
Хорошего дня.
Вам также.
Добрый день.
Добрый день.
Присоединитесь к нашей мессе?
Спасибо, отец, я не верующий.
Неважно, что вы не верите.
Я верю и за вас.
Хорошо.
Хорошего дня.
Спасибо, вам также.
Добрый день, синьор Тортора.
Добрый день.
Я принёс вам газету.
Спасибо.
Там о вас пишут.
Спасибо.
Меня прислал маршал.
Было бы хорошо, если бы вы,
человек известный и образованный,
прочли оду или стих на именины директора.
Какой стих, какую оду мне читать?
Вы должны сочинить.
Пару-тройку строф, поздравление.
Сегодня День святого Роха.
В рифму или свободным стихом.
Зачем мне это? Я его не знаю, в глаза не видел.
Он директор!
Я понял, но...
Вы великий ведущий.
Я никогда не слышал, чтоб вы ошибались.
Я читал, что вы не любите называться
просто ведущим, скорее автором.
Автором, писателем.
От имени всех товарищей по несчастью
прошу написать поздравление.
Друг мой, это будет полное шутовство.
Передайте маршалу, что я не...
Вообще ничего не говорите.
Передайте благодарность, скажите,
что для меня честь, но не могу.
Хотя бы приходите на праздник.
Для нас это очень важно, правда.
Ладно, ладно, подумаю.
Спасибо.
ПОПУГАЙ В ТЮРЬМЕ!
ЗАКЛЮЧЕНИЕ ТОРТОРЫ В БЕРГАМО
Простите, что это за практика,
которой вы занимаетесь?
Это дзен-практика... опустошения.
Хотите попробовать?
Нет.
Это пойдёт вам на пользу.
Мне нужно выплеснуть
всю ярость, что внутри меня.
Но я не хочу освобождаться от неё,
эта ярость помогает не сойти с ума.
Понимаю.
Дамы и господа, добрый вечер.
В День святого Роха, покровителя зачумлённых,
прокажённых, изгоев,
странников и пилигримов,
мостовщиков,
инвалидов и собак,
в именины директора
наш товарищ написал скромные стихи.
В итальянских тюрьмах,
Мы повидали многое, друзья:
узкие камеры и тёмный мрак,
страшные стены и кривая скамья.
Пинки и побои.
Клопы и тараканы.
Кислорода нехватку
и тюремные туманы.
Но здесь иначе всё, друзья:
Хоть в заключении, но счастлив я.
Не Сан-Витторе это.
Да здравствует директор!
Могу спросить, почему вы здесь?
Я убил жену.
Много лет назад.
Не стал бы повторять.
Китайская медицина
примирила меня с миром.
Она дала мне покой, даже здесь.
Странная штука жизнь!
Простите.
Могу ли я иметь честь станцевать вальс
с таким знаменитым человеком?
Но я немного старомоден.
Фотографию?
Да, конечно.
Пока, спасибо.
Спасибо Вам.
Скажите, синьор Маргутти.
Почему вы не обратились в суд,
а пошли рассказывать всё в газету?
О преступлениях сначала заявляют.
Я не подумал об этом.
Не подумали.
Вам заплатили за это?
Небольшая оплата.
Сколько? Скажите, мы всё равно узнаем.
Десять миллионов.
Ничего себе!
Наличными.
Теперь расскажете то же, что сказали газете.
Секретарь, протоколируйте.
Был ноябрь семьдесят девятого.
Тортора проводил благотворительного
эфир ЮНИСЕФ в Ломбардии.
Я был там на благотворительном вечере.
Принес картину, что выставлял
в Лувре десять лет назад.
Хотел подарить.
Тем, кому повезло меньше нас.
Вдруг жена смотрит на меня
и говорит: «У меня трусики спадают».
Я беру её за руку.
Розальба молодец, рукой
держала и юбку, и трусики,
и мы потихоньку вышли из студии
и оказались в коридоре за кулисами.
Я держу жену за руку, а жена держит трусики и юбку.
И мы идем так, потихоньку по коридору,
пока не дошли до самого выхода.
Входим мы в гримерку,
заходим за ширму, и я становлюсь на колени вот так.
Начинаю возиться с резинкой на трусиках жены.
В этот момент кто-то входит в комнату.
Энцо Тортора.
Вместе с Торторой входят
три человека в костюмах, при галстуках.
У одного! был чемоданчик.
Так вот, в этот момент Энцо...
Называю его Энцо, как старого знакомого.
Да, но садитесь, пожалуйста.
Подождите, дайте закончить.
Энцо запускает руку
во внутренний карман пиджака
и достаёт оттуда пластиковый пакет,
передаёт одному из троих
быстрыми нервными движениями.
Вёл он себя по-бандитски.
Этот человек открывает
пластиковый пакет,
засовывает прямо внутрь свой палец,
вытаскивает его из пакета...
Белый порошок.
Мы с женой всё ещё за ширмой, застыли, окаменели...
Да...
Онемели.
Этот человек засовывает палец в рот
и пробует на вкус.
Потом кивает, мол, «Да, хорошо».
Другой человек передает
чемодан Энцо, и тот его открывает.
Я из-за ширмы видел пачки купюр,
аккуратно уложенных, все прекрасно упакованы.
Энцо смотрит на деньги, смотрит
на троих, кивает, мол, «Всё на месте».
Закрывает чемодан и уходит.
Да, хватит уже, Маргутти.
Садитесь, пожалуйста.
Секретарь просто не может поспевать
за этим театром, что вы тут устроили.
Нам нужно записывать.
Простите, просто я живу образами.
Я художник в каждое мгновение своей жизни.
Я артист, даже когда сплю. Я... я...
Хорошо, садитесь.
Сел.
Вы уверены, что речь идёт об Энцо Торторе?
Конечно, как я уже говорил, я горжусь...
Ну, гордился его дружбой,
а теперь она меня позорит.
Считаю нужным
предупредить вас, синьор Маргутти,
что вы берёте на себя
формальную ответственность
за очень серьёзное обвинение,
которое выдвигаете.
Конечно, я понимаю, понимаю.
Только, позвольте на секунду, я...
Я принёс вам небольшой подарок.
Подарок?
Да, подарок. Эту литографию я сделал сам.
Я сделал всего сто экземпляров
и хотел преподнести.
Да ну что вы, оставьте вы это.
Начните свой рассказ заново,
медленно, пожалуйста.
Конечно, медленно.
А вы кто?
Джузеппе Скуэри, стажёр.
Можно узнать, что вы делаете?
Воруете?
Что вы, я не вор.
Мне нужно печатать,
но у меня нет машинки.
Их совсем немного на наш отдел.
Вы её крадёте.
Нет, не краду.
Как закончу, верну на место.
Представьте, некоторые цепью
к столу приковывают.
Да?
Идите, идите.
Энцо.
Привет.
Знакомься, профессор Даллора.
Профессор, спасибо.
Я очень рад, что вы согласились.
Считаю это своим долгом.
У них ничего нет. Ни доказательств, ни обвинений.
Будем надеяться.
А что с этим Фонтаной?
Посмотрим.
От него зависит, закроют дело или передадут в суд.
Профессор.
Секретарь всё запротоколирует.
Хорошо, начнём.
Джузеппе Пука, знаете его?
Нет, только видел имя в газетах.
Никогда в жизни не видел.
Он каморрист, сейчас в тюрьме.
В его записной книжке нашли ваше имя и телефон.
Слушайте, мой номер есть в справочнике.
Он в телефонных справочниках Милана.
Скорее удивлен тому,
что меня не предупредили об опасности,
если моё имя на самом деле
нашли в записной книжке киллера
Вы не знаете, почему ваше имя
может быть в записной книжке Пуки?
Нет, конечно. Я это объяснить не могу.
Может, неправильно записали? Или совпали имена?
Послушайте, можно мне увидеть...
записную книжку Джузеппе Пуки?
Нет, пока это невозможно.
Впрочем, похоже, она принадлежит
не Пуки, а его сожительнице.
Ассунте Катоне.
Знаете Ассунту Катоне?
Нет, я её не знаю.
Могу я узнать, когда мы сможем
увидеть эту записную книжку?
Мы вправе знать когда.
Когда...
Не питайте иллюзий
насчет эффективности наших служб.
Судья, человек сидит в тюрьме.
Поверьте мне.
Мы творим чудеса.
Записная книжка существует, и в своё время...
вы её увидите. В общем...
Вы с адвокатами отрицаете все обвинения.
Говорите, что это клевета, и вы понятия не имеете,
почему столько людей вас обвиняют.
Я задаюсь этим вопросом с семнадцатого июня.
Я не знаю.
Возможно, психоз?
В данном случае, например, я говорю о Пандико,
которому несколько психиатров
поставили диагноз «тяжелая форма паранойи».
Господин Тортора хочет сказать,
что свидетелям нельзя доверять,
даже Паскуале Барре.
И не только им.
Да.
Джузеппе Маргутти, художник,
ключевой свидетель следствия.
Профессиональный клеветник,
который продаёт газетам
сплетни ради известности.
Он уже так делал.
Уже третий или четвёртый раз
Маргутти продает свою версию.
За сколько, пять, десять миллионов?
И это не последний раз.
Маргутти дал свои показания
прокуратуре Милана, которая передала их нам.
Мы требуем предъявить ему обвинение
в лжесвидетельстве и клевете.
Вы можете требовать что хотите.
Это ваше право, но мне сообщать необязательно.
Достоверность показаний
проверяет прокуратура.
Вы ведь уже всё решили.
Простите?
Ничего, ничего.
Не пишите.
Пишите, только когда я скажу.
Свою позицию вы ежедневно
транслируете через газеты, чёрным по белому.
Правильной отправной точкой
должна быть презумпция невиновности.
А вы исходите из предубеждения,
что Тортора виновен.
Предубеждение ещё до суда,
и вы используете газеты,
чтобы сделать это истиной для общества,
потому что от мнения людей не защититься.
Остается лишь терпеть,
надеясь, что со временем всё уляжется,
тем более что мы, адвокаты,
узнаём последними, кто его обвиняет и почему.
По-вашему, справедливо?
Таков закон, так он работает.
Мы ведем следствие
и не обязаны информировать обвиняемых.
Таков Кодекс.
То, что пишут в газетах, нас не касается.
Простите, а кто передаёт
информацию журналистам?
Поверьте, это точно не мы.
Я хочу поговорить с Пандико и Баррой.
Хочу посмотреть им в глаза.
Послушайте...
Оставьте своё «хочу». Вы – обвиняемый.
Позвольте дать вам совет.
Пожалуйста, слушаю вас.
Так вот. Постарайтесь быть сговорчивее.
Признайтесь, что употребляете кокаин.
Не записывайте.
Пока не записывайте.
Что вы такое говорите?
Послушайте, это не преступление.
Судья, пусть не преступление,
но это тяжелейшее обвинение.
Суд наверняка воспримет это как...
Как проявление уважения, адвокат.
К тому же, Тортора, психология важна,
и, как вы знаете,
ваше положение от этого не ухудшится.
Верно?
Не пишите.
Нет, запишите, запишите, запишите!
Я никогда в жизни не употреблял наркотики!
Успокойтесь, Тортора.
Успокойтесь.
В газетах пишут...
Извините, но газетный киоск —
наш единственный источник.
Пишут, что Пандико заявил:
связь господина Торторы
с Каморрой подтвердил Паскуале Барра.
Якобы на посвящении делали надрез.
Экспертиза не выявила следов.
Возьмите.
Решите, приобщать ли это к делу.
Хорошо.
Мне кажется, мы всё обсудили, ничего нового нет.
Господин Фонтана, давайте начистоту.
У вас ничего нет.
Ноль плюс ноль плюс ноль ноль.
Ясно?
Слушайте, это процесс
с восьмьюстами обвиняемыми.
Извините за некоторые упущения в процедурах.
Мы здесь, чтобы всё прояснить.
Но ни вы, ни ваш подзащитный не хотите помочь.
Но уверяю: моё ведомство
будет работать со всей тщательностью.
До свидания.
«Признайтесь в употреблении кокаина»?
Слушайте, разве такие слова судьи
не повод для жалобы?
Энцо, они ищут за что зацепиться. У них ничего нет.
Но он прямо так просит!
Если бы я был наркоманом, разве я бы сказал?
Что вы скажете, профессор?
Будем реалистами, как обычно.
Они нападают на вас как только могут.
Не хотят признать, что ошиблись.
Судья не может ошибаться.
Ни один?
Он повесился!
Быстрее!
Быстрее, быстрее, быстрее!
Давайте!
Начальник!
Откройте!
Выпустите меня!
Выпустите меня!
Откройте!
Поехали, поехали, поехали!
Сюда! Сюда!
Быстрее!
А ну тишина!
Выпустите!
Протестует, заявляя о полной невиновности.
Актёр, как никак.
Своим порядочным видом одурачил
двадцать восемь миллионов итальянцев.
Адвокаты оспаривают наших свидетелей,
как того художника,
Джузеппе Маргутти, судимого за клевету.
Он четырежды продавал
своё признание, добавляя небылицы.
Но до Маргутти были
Паскуале Барра, Джованни Пандико
и многие другие, утверждавшие,
что Тортора связан
с «Новой организацией Каморры».
Он почётный каморрист. Шестидесятый в иерархии.
Фонтана, давайте начистоту.
В данном деле обвинение весьма надежное.
С помощью покаявшихся
мы готовим процесс, который войдёт в историю.
Этого хотят неаполитанцы,
все итальянцы, мы должны это дать.
«Где власти? Где власти?»
Я больше не могу, это кошмар.
Где власти?
Согласен, здесь власти присутствуют.
Ладно, завтра опрошу первого свидетеля.
Хорошо, но чем скорее мы со всем покончим,
тем быстрее дойдём до суда.
Вспомним Маркса, Карла Маркса.
И это вам говорит христианский демократ.
Количество переходит в качество.
Многие покаявшиеся приходят
к нам не за наградой. Почему приходят?
Потому что всех можно спасти.
Так говорит Конституция, и значит...
Никаких предубеждений.
Буду держать в курсе.
Всего доброго.
Да.
НЕАПОЛЬ
ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК ПАСТРЕНГО
Барра, за мной.
Что говорить?
Правду.
Что случилось?
А что должно было?
Паскуале, судья приехал?
Приехал.
Я почувствовал и выглянул.
Иди спокойно.
Вы заявили, что знаете детали
посвящения Энцо Тортора.
Кутоло хотел расширить рынок сбыла в Ломбардии,
а Тортора был распространителем у Турателло.
Но между Турателло и Кутоло
испортились отношения.
Поэтому Тортора решил вступить в Каморру.
Он почему-то решил,
что на Кутоло поставить выгоднее.
Торторе постоянно были
нужны деньги, у всех занимал.
Он очень много тратил,
содержал трёх жён и трёх детей.
Его выгнали с телевидения.
Мы организовали встречу в Милане
у Нади Марцано, моей надёжной знакомой,
что писала мне в тюрьму.
И там Кутоло вручил платок
Торторе и произнёс клятву...
Постойте, постойте.
Что ещё это за платок?
Это не просто платок,
а знак нашего почётного общества.
Красный — цвет главарей.
Продолжайте.
Кутоло произнёс клятву.
Хотите, я повторю?
«Предатели, рогоносцы,
мошенники и новички Каморры,
поднимаю взгляд к небу
и вижу падающую звезду. Клянись.»
Тортора поклялся, посвящение состоялось.
Как происходит посвящение?
Ага. Делается надрез на руке.
Но дерматологическая экспертиза
не выявила шрамов на руке Торторы.
Потому что Тортора должен был
оставаться вне подозрений.
Ему сделали лишь насечку у основания пальца.
Вы уверены в том, что говорите? Господин...
Я сантиста. Знаете, что это значит?
Член организации.
Это первая ступень высшего звена.
Самая важная из всех.
Паскуале Барра внутри Каморры был номером один.
По важности для меня сначала мама,
потом Организация, и всё.
Объясните понятнее.
Сидящий перед вами Паскуале Барра
совершил много убийств
ради синьора Раффаеле Кутоло,
потому что я слепо верил в него
и его миссию — защищать слабых.
Внимание.
Однажды Раффаеле Кутоло меня просит,
точнее, даёт знать,
это важно записать в протокол,
потому что мы сидели в разных тюрьмах.
Передаёт мне, короче,
просит убить Фрэнсиса Турателло.
Для меня это был приказ. Я делаю, подчиняюсь.
Для меня стало неприятной неожиданностью,
что Профессор отрицал, что приказал мне.
Сказал, что я действовал по своей воле.
Как такое возможно?
Какой мне смысл это делать?
Я же не из психушки вышел.
Он меня просто бросил, как Пандико,
потому что я стал больше не нужен.
Да, я убийца, но вменяемый,
и поступил как нормальный человек.
У меня просто сработал
инстинкт самосохранения.
Зачем мне умирать за предателя?
Тогда я искал и нашёл защиту
в магистратуре, в законе.
Я не чувствую себя предателем.
Я себя чувствую и называю отрёкшимся,
как правильно сказал синьор Пандико.
Я отрекаюсь от Кутоло, который предал
меня и многих других сантистов,
но главное – предал священные законы Каморры.
Тогда, господин, если это суть вопроса,
синьор Тортора не должен быть исключением.
В восьмидесятом Тортора,
помимо работы на RAI,
работает также на Antena 3
и запускает сбор средств
в пользу пострадавших
от землетрясения в Ирпинии.
Марафон собирает
около трёх миллиардов лир,
но сейчас расследование газеты
«Коррьере делла сера» показывает,
что часть этих денег
мог присвоить сам Тортора.
Это тяжелейшие обвинения,
которые, в свете судебных дел...
Ублюдки.
...в которые вовлечен ведущий,
требуют тщательного расследования.
Ублюдки.
Положение Торторы,
недавно переведённого в тюрьму Бергамо,
становится всё более шатким. Напомним...
Семнадцатого июня Тортору арестовали
карабинеры опергруппы из Виа ин Сельчи
и в последующие часы
перевели в тюрьму Реджина Чели.
Тортора — самое громкое имя
среди восьмисот обвиняемых...
Хватит!
Среди восьмисот обвиняемых
по делу «Новой организации Каморры».
..торговля наркотиками
и участие в преступном сообществе.
Паскуале Барра и Джованни Пандико...
Теперь эти новые обвинения
могут усугубить его положение...
НОВОЕ РАССЛЕДОВАНИЕ
В ОТНОШЕНИИ ТОРТОРЫ
ИЗ-ЗА СБОРА СРЕДСТВ
ВО ВРЕМЯ ЗЕМЛЕТРЯСЕНИЙ
Это самая гнусная подлость
из всех, Раффаеле. Превзошла все.
Я душу отдал за Ирпинию.
Душу!
Почему меня выбрали козлом отпущения?
Причина! В чём причина?
Нужно немедленно подать иск.
Мы уже подали.
Но сейчас не в этом дело.
Я хочу, чтобы вы поняли —
путь может быть ещё очень долгим.
Здесь ясно написано, что вам плохо.
Понимаю, не хотите казаться тем,
кто пользуется привилегиями,
но дело не в стратегии защиты.
Дело в вашей жизни.
Подумайте о тех, кто вас любит.
Энцо, прошу.
Запросим домашний арест.
Быть правым, но мёртвым —
бессмысленное удовлетворение.
Адвокаты просят домашний арест.
Говорят, у Торторы больное сердце.
Серьёзно больное?
Да. Да.
Это можно лечить и в Бергамо, в тюрьме.
Там отличный медпункт.
Делают из него мученика.
А из нас палачей, ясное дело.
Пока не в коме — не отпускать.
А вы когда последний раз обследовались?
Не знаю.
Нужно у жены спросить.
Это нашли у Джузеппе Пуки.
Говорит, ваше. Подтверждаете?
Да, моё.
И?
Итак, синьора Катоне, вы знаете Энцо Тортору?
Повторяю вопрос: знаете Энцо Тортору?
С дружками Кутоло я никогда дел не имела.
Это грязь. Я порядочная женщина.
Значит, Пука был каморристом втайне от вас?
Ничего не знаю.
Но вы же были вместе.
Вместе...
Ну, у нас была... интрижка.
А вы жене всё про себя рассказываете?
- Записать?
- Нет, не надо.
Синьора Катоне...
Вам грозит арест.
За участие в мафиозной группировке. Устраивает?
Простите.
Повторяю вопрос.
На этот раз подумайте хорошенько,
потому что я спрашиваю в последний раз.
Вы когда-нибудь знали...
ЭНЦО ТОРТОРА
799201
Энцо Тортору?
Нет.
Извините.
Но, по-вашему, это Энцо Тортора?
Тут написано «Тортона», вы читать умеете?
Это мой друг. Оптовик, торгует напитками.
Вот номер, позвоните ему.
ЭНЦО ТОРТОНА
799201
Итак, Пандико.
По этому номеру отвечает
не Энцо Тортора, а оптовик из Салерно.
Это очевидно, господин судья,
со всем уважением.
Это не номер телефона.
Тогда что же это?
Это своего рода код,
известный только курьерам наркотиков,
входящим в почётное общество.
Здесь указано количество
товара в каждой партии.
Смотрите.
Разберём.
Семь означает, что нужно семь человек
для доставки партии стоимостью 99...
миллионов.
А двести один?
Двадцатое января, день доставки.
Код элементарный. Нужна лишь интуиция.
Вот и всё.
Тогда...
Независимо от цифр вы тоже
подтверждаете версию Барры?
Энцо Тортора, ведущий Портобелло,
продавал наркотики для Раффаеле Кутоло.
Синьор Тортора был отстранён
из RAI почти на восемь лет.
Почему? Просто так?
Президент проснулся утром,
и первое имя, что пришло в голову — Тортора.
Почему не выгнал Коррадо,
Майка Бонджорно, Пиппо Баудо?
Очевидно, нравственность Торторы
не соответствовала
общественному телевидению.
Что значит нравственность?
Вы тоже утверждаете,
что Энцо Тортора всегда нуждался в деньгах?
Именно так.
Пока он был верен принципам
организации, мы ему помогали.
Сердце болит, когда видишь его
в таком виде, но он сам виноват.
Всех обманул.
Обманул Каморру, RAI.
Правосудие. Зарвался!
Est modus in rebus!
Умеренность нужна даже в обмане.
Ещё удивляется.
Кто?
Лжец удивляется и смотрит,
будто сумасшедший ты.
Господин судья, какая мне
выгода его обвинять?
Мне и всем остальным информаторам,
разбросанным по тюрьмам страны.
«Патология Торторы несомненно тяжелая,
но, безусловно, поддаётся
медикаментозному лечению,
которое вполне совместимо
с содержанием под стражей.
Может возникнуть риск
срыва сбора доказательств,
а сам обвиняемый представляет угрозу.
Его освобождение ставит под угрозу
благополучие общества».
Они отказали.
Я опасен для общества.
Подадим в суд по делам о свободе.
«Дорогая Франческа, не знаю,
когда выйду, но беспокоюсь о тебе.
Любовь моя, подумай, ты молода.
Я тебя очень люблю,
но нужно быть реалистами.
Энцо стареет, изнашивается.
Выйдет измученным, наверняка больным.
Уставшей гориллой.
Когда-то я сказал: «Живи», и повторяю вновь.
Ты имеешь на это полное право.
Прощай, Энцо! Мы тебя любим!
Свободу Энцо! Свободу Энцо!
Свободу Энцо!
Энцо!
Мы тебя любим!
Свободу Энцо! Свободу Энцо!
Свободу Энцо! Свободу Энцо!
Спасибо!
Свободу Энцо!
Спасибо!
Свободу Энцо! Свободу Энцо!
Свободу Энцо! Свободу Энцо!
Свободу Энцо! Свободу Энцо!
Свободу Энцо!
ПОРТОБЕЛЛО
КОНЕЦ ТРЕТЬЕЙ СЕРИИ


Серия 4

ФРОЗИНОНЕ
ТЮРЬМА ПАЛЬЯНО
ДЕЛО ЭНЦО ТОРТОРЫ:
ОБВИНЯЕМЫЙ ПОД ДОМАШНИМ АРЕСТОМ
Все в камеры!
«Уважаемый господин прокурор, я Андреа Вилла.
Сегодня убили заключённого в тюрьме Пальяно.
Господин прокурор, я отбываю срок за двойное
убийство по заказу Фрэнсиса Турателлы.
Кутолианцы хотят меня убить.
Они всё ещё сильны и имеют друзей
в полиции и властных структурах.
Это доказывает домашний арест Энцо Торторы,
который связан с «Новой Каморрой».
Поэтому прошу вашей великодушной защиты.
Защитите меня.
Я много знаю о Торторе, но хочу
рассказать лично и как можно скорее,
потому что мне уже вынесен смертный приговор».
Привет!
Зачем пришла?
Сделай меня красивой.
Ты и так красивая.
Ещё красивей!
Завтра увижу Энцо.
Сколько месяцев прошло?
Семь.
Садись сюда.
Он меня узнает?
Ты же писала каждый день?
Каждый.
Но я из скромности не присылала ему фото.
Такой у меня характер.
Боюсь его первого взгляда.
Я знаю, он бы никогда мне
так не сказал, ведь он добрый.
Но что, если он подумает:
«Кто она мне?»
МИЛАН
17 ЯНВАРЯ 1984 ГОДА
Энцо, мы любим тебя!
Публика тебя не забыла!
Энцо, посмотрите на нас!
Энцо, посмотрите сюда!
Фото для газеты, Энцо!
Энцо, посмотрите сюда!
Смелее!
Стой, погоди!
Привет.
Ну-ну! Ну...
Привет. Ты дома.
Спасибо, Барби.
Вы не виноваты.
До свидания.
До свидания.
Алло?
Мама, это Энцо.
Ты вернулся?
Да, я наконец дома.
Как здоровье?
Немного похудел.
Наберись терпения, Энцо.
Я часто спрашивал себя, почему именно я.
Из пяти миллиардов людей почему выбрали меня.
Энцо, не зазнавайся.
Отдыхай, ешь.
Ты права, хорошо,
что ты возвращаешь меня на землю.
Буду молиться за тебя, хоть ты и безбожник.
Ладно, мама, пока.
Пока, Энцо.
Пока.
До встречи.
Пока, пока.
Что такое?
Ничего, отвык от табака.
Энцо, надо сфотографироваться.
Зачем фотографироваться?
Это фотограф из ANSA.
Энцо?
Да, секунду. Сильвия, иди сюда.
Хорошо.
Подождите. Гайя, ты тоже иди.
Давайте все втроем.
Спасибо.
Спасибо, удачи вам.
Я тебя больше не отпущу.
Что делаешь?
Обожжешься.
Просто я не могу заснуть.
Надеялся, что больше не понадобится.
Кто там?
Карабинеры.
Здравствуйте.
Добрый день.
Проверка.
Хотите войти?
Нет, спасибо.
Всё в порядке, до свидания.
Хорошего дня.
ЭНЦО ТОРТОРА ВОЗВРАЩАЕТСЯ ДОМОЙ
ДОЛГОЖДАННАЯ ВСТРЕЧА
ПОСЛЕ ЗАКЛЮЧЕНИЯ В ТЮРЬМЕ
НЕАПОЛЬ
ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК ПАСТРЕНГО
Вы заказывали кофе?
Что? Нет, нет.
Погоди.
Что будем есть сегодня?
Паста Дженовезе.
Нет, для меня слишком тяжело.
Пошли.
Дорада с томатами и что-то выпить.
Что взять?
Шампанского.
Ещё осталось?
Кофе?
Да, мы возьмём кофе.
Кто это ещё? Ты кто такой?
Это ты кто?
Уверенней спешила и верней,
как в этом, так и в том руководима,
определил ей в помощь двух вождей.
Один пылал пыланьем серафима;
в другом казалась мудрость так светла,
что он блистал сияньем херувима.
Какой шедевр!
Лишь одного прославлю я дела...
Меллузо, давай.
Добрый день.
Добрый день.
Джанни Меллузо, родился в Шакке
10 апреля 1956 года.
Осужден в шестнадцать лет
за вооруженный грабеж и сбыт.
Несправедливо.
Синьор Меллузо, нам известно,
что у вас есть фото с Энцо Торторой.
Не понимаю.
Не понимаете.
Не заставляйте меня тратить время.
Где это фото?
Кто вам сказал эту чушь?
Заключенный сообщил, что видел в вашем
альбоме фото, где вы под руку с Торторой
и двумя танцовщицами.
Двумя девушками.
Андреа Вилла.
Вот альбом.
Его нашли при обыске у вас дома в Шакке.
Здесь всего навалом.
Фото с актёрами, певцами, людьми из шоу-бизнеса.
Люди, которым, по версии обвинения,
вы толкали по приказу Турателлы.
Где фото с Торторой?
Вам тут ещё десять лет мотать, синьор Меллузо.
Вы в непростой ситуации, хочу сказать.
Ну что?
Ладно, сидите тут, может, память вернётся.
Дам вам время, чтобы всё обдумать.
А сейчас королева песен нашего фестиваля.
Ci sar?.
- Слыхал?
- А я же говорил вам!
Давай деньги!
Аль Бано и Ромина Пауэр!
Совсем не нравится.
Это лучшая песня!
Это твои.
- Плати!
- Давай денежки!
Давай деньги, ну же.
А это твои.
Аль Бано и Ромина.
Первая победа на фестивале, да?
Первая, это правда. Мы всегда шли вторыми.
Ты вечно со своим Тото Кутуньо.
А что, они лучше?
Мне пришлось выложить триста тысяч!
А я выиграл.
Чья же заслуга — выход этой прекрасной песни?
Ты выиграл?
Я продул триста тысяч!
Я всегда был джентльменом. Все заслуги ей.
Все сто процентов ему!
Ну как же это прелестно!
Ci sar?! Аль Бано и Ромина Пауэр!
После этой жизни, которая забывает о тебе.
После этого неба без радуги.
После той грусти,
которая охватывает при всякой лжи.
После всего этого желания спокойствия,
скажи мне, что всё будет.
После сна о Гавайях,
как все моряки
пересекают это море из цемента.
После ещё одной зимы, когда
снег дует на меня, и мне уже холодно.
Если я не рядом с тобой, ты должна
верить в то, что всё будет.
История любви и лучший мир будут!
Более яркая синева
и более необъятное небо будут!
Твоя тень рядом со мной, одетая в белое, будет!
И я найду хороший способ сказать,
как сильно я тебя люблю!
«Сан-Ремо» 1959 года, я был вместо Пиппо.
И ты была там.
Всегда вместе.
Ладно, господа, пора по камерам.
И слава богу!
Маршал, ну будет вам, давайте посидим!
Праздник же, ну немного.
Ещё десять минут и пойдём спать.
Только вырубите это! Больше не могу их слушать!
Послушайте настоящих певцов.
Джакомо Рондинеллу, Марио Меролу.
Вот это певцы. Они-то умеют петь.
Вечно ты споришь, спой сам.
Что мне петь?
Не ломайся, спой что-нибудь хорошее.
Офицер, вы можете подыграть?
Корчишь из себя маэстро? Давай.
Тарантелла, если подумать,
не стоит и думать о прошлом.
Не осталось больше следов.
Карета всегда наготове, а за ней ещё одна.
Доставай, дорогая, свою жёлтую шаль!
Надевай самое красивое платье.
Гуляй с розой в волосах.
Пусть все мне завидуют!
Чего уставился, дурак?
Тарантелла, если подумать,
не стоит и думать о прошлом.
Достаточно того, что есть солнце.
Что у нас осталось море.
Есть девушка рядом, и песня, чтобы спеть.
Кто имел, тот будет иметь.
Кто отдал, тот будет давать.
Забудем прошлое, ведь мы неаполитанцы!
Давайте, ребята, пошли. Каждый в свою камеру.
Твоя тень рядом со мной, одетая в белое, будет!
У тебя руки холодные.
Нет.
Давай, пошли.
Я хочу говорить с судьёй Фонтана.
Мне нужно поговорить с ним сейчас.
Не волнуйтесь, передам.
Так вот, судья.
Фотографию с Торторой
я отправил брату на хранение,
но потом после облавы велел ему её сжечь.
Оставлять её было опасно.
Если бы я сохранил фото,
это был бы для меня смертный приговор.
Почему?
Давайте начистоту, ваша честь.
У меня надёжные источники.
Знаю, звучит невероятно, но зачем мне врать?
Какой мне от этого прок.
Кто снимал?
У фотографа может быть негатив. Кто он?
Не знаю, прошло столько лет, около десяти.
Мне нужно сосредоточить чтобы припомнить.
Ладно, оставайтесь здесь, в Пастренго,
это поможет вам вспомнить.
У вас достаточно времени.
Хорошо.
Нужно сосредоточиться.
Надо кофе пить, сигареты курить.
Помогает вспоминать нужные вещи.
Я в вашем распоряжении.
Любая мелочь может
пригодиться для расследования.
Постарайтесь. Важны даже мелкие детали.
Всё понятно?
Да.
Ну хорошо.
Спасибо, ваша честь.
Закрываю от излучения.
Левую руку за голову, вот так.
Что случилось?
Господин Тортора поедет с нами.
- Куда?
- Неаполь.
Пришла повестка от прокурора.
Не видите, что вы не вовремя?
У пациента тревожные симптомы,
прямо сейчас мы проводим обследование.
Подождите, пока мы закончим. Он не убежит.
У нас приказ.
Высокий риск.
Если ему станет плохо,
я не несу ответственность.
Клятва Гиппократа меня обязывает.
Кто этот Гиппократ? Не знаю его.
Энцо! Энцо! Энцо!
Дайте фото сделать!
Энцо!
Спасибо.
Хотите переодеться?
- Да, спасибо.
- Проводите его.
Сюда, пожалуйста.
Добрый день.
Он в туалете, переодевается.
Энцо.
Как дела?
Не спрашивай. Десять часов
в фургоне, глаз не сомкнул.
Профессор. Что-то известно?
С кем мне предстоит очная ставка?
Не знаем.
Другие свидетели, другие показания,
что подтверждают прежние.
Тогда что делать?
Слушать внимательно
и пытаться доказать, что они лгут.
Да, совсем не этому нас
учили уважаемые мастера.
Пойдёмте?
Встретим хищников спокойно.
Как христианские мученики.
Только не дадим себя сожрать.
Вы останьтесь снаружи.
Мы не можем оставить подзащитного одного.
Мера предосторожности по просьбе свидетеля.
Кто этот свидетель?
Прошу.
Что мне делать, профессор?
Идите.
Добрый день.
Добрый день.
Настоящий квартет.
Вы что-то сказали?
Да?
Это и есть свидетель?
Вы его узнаёте?
Да, узнаю.
Могу я узнать, кто этот синьор в маске,
который утверждает, что мы знакомы?
Достаточно того, что мы знаем. Где вы его видели?
В ночном клубе «Дерби» с Френсисом Турателлой.
Босс миланской мафии?
Он самый.
Больше одного раза?
Раза два или три.
Я никогда не был в «Дерби» в Милане
и никогда не встречал Турателлу.
Почему вы перебиваете? Будете говорить
на допросе, а сейчас воздержитесь.
Я протестую против этой лжи,
я просто не могу это слушать!
Почему вы не пишете, когда я говорю?
Тортора!
Позже сможете ответить и оспорить.
Итак, вы сказали, что видели,
как господин Тортора употреблял кокаин.
Нет, прошу прощения, но... Пожалуйста...
Тортора!
Пожалуйста, не перебивайте.
Почему я не могу защищаться?
Вы запугаете свидетеля.
Не напрямую, но Турателло сказал,
что Тортора нюхал как проклятый.
Помню, именно в таких выражениях.
Какое наглое враньё.
Наберитесь смелости,
посмотрите мне в глаза и назовите своё имя!
От вас исходит угроза.
Это вам не какой-то там театр!
Я бы так не сказал, учитывая маску.
- Спокойно, пожалуйста.
- Это всё ложь и абсурд!
Мы собрались не спорить,
а взять показания. Ясно, Тортора?
И... среди...
торговцев говорили,
что господин Тортора продавал
кокаин в мире шоу-бизнеса. Верно?
Да, всё верно.
Все, кто употреблял кокаин
среди звёзд, обращались за ним к Торторе.
Так продолжаться не может!
Господин Фонтана, я должен молчать,
не могу сказать ни слова,
адвокатов не пустили! Зачем я здесь?
Сядьте, немедленно.
Тортора, не усугубляйте ситуацию. Прошу, сядьте.
Продолжайте.
В мире шоу-бизнеса кокаин
был очень популярен.
Все его употребляли:
актёры, режиссёры, сценаристы,
комики, ведущие, а также механики,
электрики, парикмахеры. Все его нюхали.
И, конечно, Тортора всех знал благодаря работе.
И поэтому для торговцев,
для крупных дельцов он был идеальным...
Распространителем.
Да, точно, распространителем.
Тортора, не смотрите.
Нет, нет.
Можете смотреть.
Простите, я сам просил, но не могу дышать.
Расскажите о фотографии.
Что?
О фотографии.
Да, я видел фотографию в альбоме Джанни Меллузо.
Мы с Джанни сидели вместе в Пальяно.
На этой фотографии был Тортора
с Джанни в баре с двумя танцовщицами.
«Дерби»?
Не знаю, было не разобрать.
Но там был Джанни, который его держал.
Обнимал вот так.
Смеялись, веселились.
Были с двумя блондинками из Восточной Европы.
Вы так же сообщили, что Энцо Тортора вступил
в «Новую организацию Каморры»,
которую возглавляет Раффаеле Кутоло.
Подтвердите?
Говорите, говорите, не бойтесь.
Да, я сообщил, но я не присутствовал.
Поэтому не могу утверждать
наверняка, это была бы ложь.
Хорошо, вопросов больше нет.
Всё записали? Идите.
Спасибо.
Это же он был в маске?
Да.
Вы в срочном порядке вызвали меня из Милана.
Я проехал десять часов ночью на скорой,
не сделал важные для здоровья исследования,
чтобы слушать ложь какого-то синьора в маске.
Если это ложь, то это определят судьи, а не вы.
То есть вы говорите, что меня будут судить.
Я сказал «если».
Для опознания требовалось
ваше присутствие, синьор Тортора.
Или господин Тортора.
Зовите, как хотите.
Синьор Тортора, это всё не телешоу.
Это ключевое для следствия опознание.
В этом деле замешаны тысячи людей.
Эксперты, следователи, секретари, полиция.
Даже курьеры, охрана и...
парковщики, что экономят наше время у суда.
Все они важны.
Все работают, чтобы торжествовало правосудие,
и Италия не стала банановой республикой.
Ладно, ладно.
Продолжим этот...
Хотел сказать фарс, но не скажу,
а то схлопочу за оскорбление суда.
Спрошу только, есть ещё кто-нибудь в маске,
кто боится, что его узнают, или мы закончили?
Нет, у следующего есть имя.
Его зовут Джанни Меллузо. Знаете его?
Нет.
Никогда не слышал о нём,
пока тот синьор не назвал его имя.
Послушайте, можно впустить
моих адвокатов на опознание?
Раз уж они приехали из Милана,
хоть из вежливости, из уважения.
Они потом смогут прочесть всё, о
чём мы сегодня говорили.
Простите, зачем вы их звали,
если знали, что не пустите?
Избавили бы их от поездки.
Уж как вышло. И если мы ошиблись,
а это не так, уже ничего не поделаешь.
Как сказал коллега, дело столь серьёзное,
что не до этикета.
- Меллузо, проходите.
- Доброе утро.
Садитесь.
Энцино!
Ну что? Оклемался?
Кто этот тип? С чего он мне тычет?
Мы не знакомы, а он мне тычет.
Тортора, вы всегда ссылаетесь
на формальности и хорошие манеры.
Вспомните поговорку о пальце и луне.
Послушайте...
Глупым я тут могу назвать
только то, через что прохожу,
и хамство этого синьора,
которого я никогда не видел.
Энцино, зачем отпираешься?
Меллузо, не провоцируйте. Узнаёте его?
Конечно, узнаю, мы были друзьями.
Не совсем друзьями, скорее знакомыми.
Но тогда у тебя было меньше седины.
Меллузо, прошу вас.
Вы упомянули о фотографии,
где синьор Тортора был
с двумя танцовщицами из миланского клуба.
Фото он не смог предоставить,
так как уничтожил его, вернее,
велел брату уничтожить.
- Подтверждаю.
- Хорошо.
Другие свидетели также
подтверждают её наличие.
Так почему вы уничтожили фото?
Энцино, ответь ты, а?
Хватит!
Отвечайте!
Господин судья, это было доказательство,
что Энцо Тортора торговал кокаином,
который я много раз передавал ему.
Я его уничтожил, потому что иначе со мной
или с семьёй сделали бы что-то страшное.
Подельники Торторы или Кутоло.
Вам не стыдно?
Энцо, не отрицай.
Как вам не стыдно?
Не отрицай, Энцо.
Профессоры.
Можете идти.
Энцо! Ну как прошло? Мы слышали, вы кричали.
Полный бред.
Теперь ясно, меня передают в суд.
Не понимаю зачем.
Из-за вашей известности.
Не будь вы знаменитостью, вас бы уже
отпустили, но этого они никогда не признают.
Они прославились благодаря вам.
Мне даже неловко, что вас зря сюда вызвали.
Тебя не освободят, так как они сами несвободны.
Признался?
Пока нет, заявляет, что невиновен.
Подтолкните к признанию,
подскажите формулировки.
Нашли человека, завели дело.
Признание придёт само.
Какие же уроды!
Тяните.
Совсем ничего не изменилось!
Тяните!
Энцо.
Что такое?
Смотри, смотри.
Сначала остригли и обобрали.
Потом запытали, изувечили и убили!
- Успокойся.
- Совершенно невиновного!
- Успокойся.
- Совершенно!
Пойдём, присядем.
Успокойся, прошу, успокойся.
Дайте воды.
Когда ответишь, как надо.
Уроды!
Послушай.
Не всегда кончается так.
Я невиновен! Ясно?
Мне не в чем каяться!
Прости.
Становлюсь эгоистом, думаю только о себе.
Нет, это не так.
А может, я должен что-то искупить.
Как сказал тот террорист в Реджина Чели.
О чём ты?
Я должен за всё заплатить. Я хуже наркоторговца.
Нет, Энцо, хватит, хватит.
Да.
Я Марко Паннелла.
Можно Энцо?
Сейчас передам.
Это Марко Паннелла.
Привет, слушаю, Марко.
Старик, как дела?
Как будто перемололи в мясорубке.
Слушай, Энцо, я решил выдвинуть тебя на выборах.
Хочу, чтоб ты возглавил список во всех округах.
Господин Тортора, вы согласились участвовать
в выборах, став радикалом, хотя были либералом,
чтобы избежать тюрьмы в случае приговора?
Как бы ни вышло, я останусь в Италии.
Что скажете о вашем отбывании заключения?
Гнев и ярость.
Время вышло.
Некоторые думают, что победа на выборах
нужна вам для неприкосновенности,
чтобы сбежать, как Тони Негри.
Я не поступлю как Тони Негри, гарантирую.
Закончили.
- Au revoir, синьор Тортора.
- Merci beaucoup.
- Синьор Тортора!
- Да?
Улыбнётесь?
Как же это глупо.
С чего мне улыбаться?
Для наших читателей.
Ваши читатели поймут, что это выражение
лица куда более подходящее.
Серьёзность без эмоций.
Простите, вы были на Виа ин Сельчи?
Да.
Меня агентство послало.
Это моя работа.
Если хотите, я уйду.
Нет, нет, нет.
Мне показалось. Оставайтесь.
Когда меня спрашивают, сколько мне лет,
я отвечаю, что я младенец почти года от роду,
ведь я родился 17 июня 1983 года.
В тот день началась моя новая жизнь.
Побег Тони Негри произошёл
недавно, и рана всё ещё кровит.
Я её убью.
Не драматизируй.
Это самооборона.
Мы радикалы, но не убийцы.
Тони Негри профессор, марксист,
революционер, как он сам себя называет,
который взял на себя
ответственность за свой выбор.
Я же журналист, либерал,
и моя жизнь это доказывает,
и прежде всего я человек, который соблюдает
законы страны под названием Италия.
Синьор Тортора, вопрос,
который многие наверняка задают.
Тони Негри.
- Про Тони Негри?
- Да.
Хорошо.
Если меня осудят, повторяю в сотый раз,
я откажусь от парламентской
неприкосновенности.
Вы заявили, что рассматриваете
как форму протеста
голодовку, но не отказ от воды.
Почему?
Не хочу умереть до приговора.
Проходите, прошу вас.
Прошу.
Это японская съёмочная группа.
Добрый день.
Добрый день.
Извините. Это мои ангелы-хранители.
Добрый день.
Извините, но вы бы сделали мою маму
самой счастливой на свете, если бы вы...
Хорошо.
Когда ещё выпадет шанс?
- Как зовут?
- Алессандра.
Спасибо.
Мою зовут Антонелла.
Один для бабушки Марии, она в больнице.
Красивое имя.
- Спасибо.
- Простите?
Да?
- Коллега хотел фото с вами.
- Да?
Чтобы вы, как и он, приложили руку.
Нет, нет, нет.
Идите. Не стану выставлять себя клоуном.
Прошу, располагайтесь.
Прошу.
Фото с карабинерами, это же глупость.
- Или я неправ?
- Ты прав.
Синьор Тортора, извините,
но вы прощаете судей,
которые несправедливо вас арестовали,
как Иисус?
- Мне напомнил дон Пьетро.
- Он учитель теологии.
Христианское прощение.
Иисус Христос, обращаясь к Отцу,
когда был на кресте,
говорит: «Отец, прости им,
ибо не ведают, что творят»,
но мои судьи прекрасно знают,
что делают, поэтому я простить их не могу.
Вот он, идёт.
17 ИЮНЯ 1984 ГОДА
ВЫБОРЫ В ЕВРОПАРЛАМЕНТ
- Привет.
- Посмотрите сюда.
Сюда.
Ну как ты?
Мой первый выходной за долгое время.
Добрый день.
Добрый день.
Спасибо.
Документ, пожалуйста.
ПАННЕЛЛА ДЖАЧИНТО
БОНИНО ЭММА
ТОРТОРА ЭНЦО
Спасибо, посмотрите сюда.
Ещё раз.
Последний.
Спасибо.
Привет, пап.
Привет, Туллио. Голосовал?
Да, конечно, за Тортору.
За каморриста?
Это ты так думаешь.
Алло?
Марко Паннелла.
Тебя. Марко.
Алло, Марко?
Получилось, тебя избрали. Ты свободен.
У Скальфаро 121 993 голосов.
Энцо Тортора, любопытный персонаж, как вы знаете...
У тебя море голосов, больше, чем у меня.
Отличная новость, очень важная для всех.
451 тысяча голосов.
У Моравиа130 тысяч, триумф.
Люди мне поверили.
Спасибо. Спасибо.
Спасибо.
СУД НЕАПОЛЯ
ПОСТАНОВЛЕНИЕ
О ПЕРЕДАЧЕ ДЕЛА В СУД
ТОРТОРА ЭНЦО КЛАУДИО МАРЧЕЛЛО
ПОРТОБЕЛЛО
КОНЕЦ ЧЕТВЁРТОЙ СЕРИИ


Серия 5

4 ФЕВРАЛЯ 1985 ГОДА
НАЧАЛО СУДЕБНОГО ПРОЦЕССА
СУДЕБНЫЙ ЗАЛ ТЮРЬМЫ ПОДЖОРЕАЛЕ
КАМЕРЫ ПОКАЯВШИХСЯ И ОТРЁКШИХСЯ
Как вас зовут?
Капоне Луиджи.
Ладно.
КАМЕРЫ КАМОРРИСТОВ-КУТОЛИАНЦЕВ
РАДИО RADICALE
ДИЕГО МАРМО
ПРОКУРОР
ПОРТОБЕЛЛО
ПЯТАЯ СЕРИЯ
Меллузо, добрый день.
Вот моя любимая журналистка.
Только что вышло. Все о этом говорят.
Спасибо.
Могу оставить себе?
Конечно, это для вас.
Благодарю.
До свидания, ни пуха.
До свидания.
Господин Пандико.
Какой еще господин!
Я же никакой не профессор.
Нет, но вы первым покинули Каморру.
Не покинул, а отрекся — это совсем другое.
Пандико! Ты никто, понял? Никто!
Одиссей тоже был никем —
а посмотрите, чего добился.
Ты живой мертвец! Рогоносец!
Упрячьте его в тюрьму!
Ты презренный предатель!
Предатель!
Дерьмо! Ты плохо кончишь!
А вы мне не «тыкайте»!
Мерзавец!
Мы тебя на части порвем!
Дерьмо ты, ублюдок!
Без воспитания, без культуры.
У Италии нет будущего.
Всем встать.
Все кончено.
ЗАКОН
Меллузо, вы подтверждаете
обвинения против Энцо Торторы?
Да.
Хотите что-нибудь добавить?
Моя семья хотела, чтобы я обвинил прокуратуру —
якобы именно они подтолкнули меня
свидетельствовать против Торторы.
Заставляли меня лгать,
чтоб защититься от угроз, которые мне поступают.
Но если бы я послушал семью,
меня бы здесь не было,
и мой брат Анджело был бы жив.
Вот что я хочу сказать.
Рогоносец!
Чего вы хотите от меня? Сами рогоносцы!
Тишина!
Да чего вы от меня хотите?!
Тишина!
Вам меня не напугать!
Вы, кутолианцы, торторианцы, каморристы,
убили моего брата,
которому было всего восемнадцать лет!
Достаточно. Мы закончили, Меллузо.
Надо же! Торторианцы! Никогда бы не подумал.
Джованни Пандико, вы подтверждаете обвинения,
данные следствию против Энцо Торторы?
Подтверждаю: Энцо Тортора — каморрист.
Почетный каморрист.
Лжец!
Точнее, он занимает шестидесятое место
в иерархии «Новой организации Каморры».
Мне точно известно, хоть я и не присутствовал,
что посвящение происходило
в доме Нади Марцано
в присутствии Рафаэле Кутоло
и Паскуале Барры.
Да это полное вранье! Предатель!
Хватит! Вы должны замолчать!
Хотел бы процитировать, с вашего позволения,
отрывок Евангелия от Луки, глава 23, стих 34:
«Господи, прости им, ибо не ведают они, что творят».
Разумеется, я не сравниваю себя
с Господом нашим Иисусом Христом.
Идите, Пандико.
Вызываем синьору Марцано Надю.
Прошу, синьора, присяга.
«Осознавая моральную и юридическую
ответственность при даче показаний,
я обязуюсь говорить только правду
и не скрывать ничего из того, что мне известно».
Скажите «клянусь».
Клянусь.
Подойдите, присаживайтесь.
Садитесь, синьора.
Синьора Марцано, Надя.
Вы здесь, чтобы подтвердить то,
что заявили в ходе допросов
на стадии предварительного следствия.
Паскуале Барра рассказал следователю,
что Энцо Тортора —
официально присягнувший каморрист,
и что он был принят в Каморру
в вашем доме, в Милане,
в 1978 году в присутствии Рафаэле Кутоло.
Вы это подтверждаете?
«Подтвердить» — громкое слово.
Синьора, говорите в микрофон.
«Подтвердить» — громкое слово,
господин председатель.
Видите ли, я...
На самом деле...
чтобы спать, я...
Кто не спит — тот умирает, так говорят врачи.
И здравый смысл тоже.
Словом, я...
Чтобы спать, я принимаю
психотропные, снотворное.
Синьора, не отвлекайтесь.
Вы уже давали показания по этому вопросу.
Но той ночью, когда меня арестовали...
прямо посреди ночи...
пришли полицейские и забрали меня из квартиры.
Вот так.
В тот период я...
В 1977 году я была в горах.
Это противоречит
вашим прежним показаниям, не так ли?
У моего сына был коклюш,
и я увезла его в горы по совету врачей.
При чем здесь 1977 год?
Вы утверждали, я повторяю,
что в 1978 году Энцо Тортора был у вас дома.
Но я всегда говорила про коклюш.
Давайте.
И мне кажется...
Мне кажется, это был 1978 год.
Да, уверена, 1978 год.
Итак, это был 1978 год,
у вашего сына был коклюш.
Вы не жили в Милане,
потому что увезли сына лечиться в горы.
Адвокат, не нужно вмешиваться.
Синьора упоминала 1977 год.
1977 или 1979 год.
Дьявол попутал, ваша честь!
Вопрос простой.
Незачем плакать.
Давайте оставим дьявола в покое.
Итак, подтверждаете вы или нет,
что у вас дома были Тортора и Барра?
Говорите, подтверждаете или нет.
Паскуале Барру я знаю, да.
Но не уверена, что он был там.
Как это нет?
Энцо Тортору я не знаю.
Как это не знаете?
Синьора, нас не интересует, знаете вы его или нет.
Мы хотим знать, был ли он у вас дома.
Секретарь, запишите! Записали?
Адвокат, оставьте секретаря.
Он знает, что делать.
Не сомневаюсь. Я лишь спросил, записал ли он,
что Барра не присутствовал на посвящении,
которое свидетельница сегодня отрицает.
Нет.
Не думаю, что он был там.
Слышите, она отрицает!
Вы понимаете серьезность того, что говорите?
Сначала утверждаете одно, потом другое. Это...
Да что я такого сказала!
Господин председатель, моя клиентка
уже пять раз пыталась покончить с собой.
Да! Моя мать...
Моя бабушка и мой муж
называли меня сумасшедшей.
Но это было просто прозвище, потому что я...
Господин председатель, мы просим
приобщить к делу в качестве доказательства
план небольшой квартиры синьоры Марцано...
Адвокат, одну минуту. Синьора, вам плохо?
Пожалуй, лучше остановимся.
Нет! Нет! Господин председатель, крайне важно,
чтобы свидетель подтвердила,
что не было никакого посвящения!
Крайне важно, чтобы она сказала правду!
Не перебивайте! Дайте мне говорить!
Господин председатель, синьора сказала
прямо противоположное,
когда давала показания перед судьей Фонтана.
Синьора, вы можете идти.
Нет, господин председатель, послушайте.
Синьора Надя Марцано признала то,
что на следствии на нее надавили.
Дайте же ей ответить, она отвечала.
Это принципиально!
Адвокат, я не люблю добивать людей.
Свидетель пребывает в смятении.
Имеют силу изначальные показания,
где она подтверждает,
что Тортора вступил в Каморру у нее дома.
Нас это устраивает, закон позволяет.
Проклятье! Проклятье!
Идите, синьора.
Тишина!
Нет!
Нет-нет!
Ты уже забыла, что говорила?
Хватит!
Я твое предательство не забуду!
Ты что, продалась, да?
На следующем заседании начнем
с показаний Сальваторе Императриче.
Теперь твоя очередь.
Понял?
Еще один что-то случайно услышал
и стал свидетелем, а потом об этом пожалел.
Достаточно трех совпадающих
показаний свидетелей для доказательства.
Невероятно — достаточно лишь слова,
как в рекламе слабительного.
Энцо, мы на месте.
Простите, один вопрос...
Добрый день, друзья. Добрый день.
Вы на «Радио Радикале»
делаете потрясающую работу.
Спасибо, Энцо.
Это очень важно.
Энцино!
Энцо! Как там в Брюсселе?
Не отвечайте.
Брюссельская капуста хороша?
Всем встать.
Показания Сальваторе Императриче
не могут быть заслушаны,
поскольку этой ночью он лишил себя
жизни в тюрьме, где содержался.
Хороший был парень!
Вы знали?
Нет.
Одним стукачом меньше!
Осталось семнадцать!
Одним рогоносцем меньше!
Хватит!
Вы все тут идиоты. Его убили!
Как убили Анджело Меллузо.
Вот именно.
Тишина!
В день, когда он должен был подтвердить
обвинения против Энцо Торторы,
свидетель гибнет.
Какое удивительное совпадение.
На вашей совести смерть бедного парня!
Вы вогнали его в страшную
темную тоску и свели с ума!
Замолчите, потому что...
У вас нет права голоса в данный момент!
Как вы смеете? У меня как раз есть это право!
Сделаю вид, что он спятил.
Послушайте, вы такой моралист,
как Катон, Катон Цензор,
а при этом ваш клиент — член Каморры.
Смерть Сальваторе Императриче,
хочу сказать прямо, доказывает нам:
тот, кто решает нарушить молчание,
платит за это жизнью!
А вы приходите сюда и читаете нам мораль?
Как вам не стыдно, позор!
Стыдитесь сами!
Это же безумие!
Нечего пытаться кого-то стыдить,
мы здесь за гранью любой морали!
Нет, я хочу сказать, я должен!
Я хочу хоть как-то очистить свое имя.
Пусть и в зале суда перед вами, ваша честь.
От всей этой волны грязи,
что обрушилась на меня два года назад!
Я должен иметь возможность сказать,
сквозь всю боль, негодование
и страдания, кто я есть на самом деле.
Потому что я чувствую, будто бесконечная
пропасть разделяет человека,
которой стоит сегодня перед вами в этом зале
и того червя, которым меня здесь выставляют.
Уже два года меня ежедневно
охватывает дрожь и отвращение!
Уже два года я борюсь с безумием.
Господин председатель, поверьте мне,
для невиновного — это целая вечность.
Прошу прощения, господин председатель
за это необычное выступление,
но я говорю от чистого сердца.
И позвольте также сказать,
какую боль я испытываю,
что именно из этого города, города моего отца,
льется весь этот поток грязи,
которого я не заслужил!
Браво, Энцо!
Браво!
Хорошо сказал! Да!
Браво! Молодец!
Прошу тишины.
Прошу тишины!
Хватит!
Я сказал — хватит!
Молчать всем!
Пандико, ваш комментарий, небольшой.
Защищался как настоящий каморрист,
наш соратник Тортора, а его дружки аплодировали.
Браво, браво!
Итак, я бы хотел, чтобы вы, синьор Меллузо,
уточнили бы время
или указали хотя бы днем или вечером,
в будний или в праздничный день
состоялась эта встреча
с Фрэнсисом Турателло в указанном вами доме,
если не ошибаюсь, на Виале Монца.
Встреча была вечером. Около восьми-девяти.
Сентябрь, октябрь 1975 года.
Врет!
Да, сентябрь или октябрь.
Точнее не скажу — это было десять лет назад.
Итак, вы не помните,
была это пятница или воскресенье.
Как можно это помнить?
Ты помнишь, была это пятница или воскресенье,
когда мы обедали вместе десять лет назад?
Я не могу этого помнить,
потому что меня там не было.
Нет, ты был там!
Послушайте, прошу вас,
обращайтесь ко мне на «вы», как я к вам.
Вы правы.
Я обращался к вам на «ты», как раньше.
Теперь буду на «вы», ведь вы депутат.
Могу называть вас и министром, если хотите.
Нет, синьор Тортора и все.
Итак, стойте, послушайте.
Очная ставка исключает
личные перепалки, договорились?
Прошу прощения.
Ограничимся фактами.
Вы правы, ваша честь, но это важные детали,
и это единственный способ развеять
этот туман воспоминаний синьора Меллузо
и перейти наконец-то к реальным фактам.
Итак, значит...
В этом доме Турателло, где вы, по вашим словам,
встречали меня. Вы помните хотя бы...
Например, как я был одет, о чем мы говорили,
отапливалась ли та квартира...
Опять? Как я могу помнить такие вещи?
Тепло вы были одеты или нет!
Помню, вы говорили с Турателло
о христианских демократах, мол «Что они творят?»
Вы их осуждали!
Я помню это, потому что видел тогда по телику,
как вы жали руку секретарю партии.
Про себя я подумал тогда:
«Смотри-ка, сначала критиковал, а теперь жмет руку?»
Что за лицемерие?
Гениально.
Как я приехал на эту встречу?
Это была машина, какой марки?
Вы спрашиваете о вещах,
которые невозможно помнить,
не говоря уже о том, что я вам передал кокаин!
Мы дойдем до этого, Меллузо, дойдем.
Итак...
В каком году, месяце, числе
произошла первая передача наркотиков
в некоем месте, читаю из ваших показаний,
между Меленьяно и Леньяно.
Это Леньяно.
Значит, теперь Леньяно.
Но Меленьяно и Леньяно
находятся в разных сторонах.
В первый раз.
Да.
В первый раз — в Леньяно, не Меленьяно.
Не нужно руками размахивать,
мол, вы меня разоблачите, у вас ничего не выйдет!
Меллузо, без комментариев и суждений.
Прошу прощения, ваша честь.
Итак, у вас с Турателло был прямой контакт.
Я только товар доставлял.
Вы ждали меня у бара или в машине с приятелем.
Потому что тогда вы не были знаменитостью.
Так что это не аргумент,
что знаменитый Энцо Тортора
никогда бы не сделал ничего подобного.
Меллузо, это ваше суждение, нас оно не интересует.
Могу продолжать?
Десять лет назад вы были никем.
Более того, это Турателло похлопотал,
чтобы вас взяли работать в RAI.
Разве не так?
Разве не Турателло устроил вас на работу?
Я категорически это отрицаю и хочу сказать, что...
Тортора, без комментариев. Просто отрицаете.
Я не комментирую, но это все какой-то сюрреализм.
Тортора, мы знаем, что вы человек культуры,
но здесь нет ничего сюрреального.
Невероятно.
Итак...
Как, когда и где состоялась, или точнее,
якобы состоялась вторая выдуманная передача.
Не можете удержаться от комментариев.
Простите, вторая передача.
Когда и где?
И желательно — как.
Во второй раз я вас не видел,
когда приехал в Чинизелло-Бальсамо.
Вы мне посигналили два-три раза,
я остановился, дал задний ход и подъехал.
Значит, вы въехали в Чинизелло-Бальсамо. Откуда?
В Чинизелло-Бальсамо въезжают с разных сторон.
Нас не интересует, с какой стороны.
Меллузо, что со второй передачей?
Я во второй раз привез кокаин
в Чинизелло-Бальсамо.
Теперь давайте перейдем
к знаменитой фотографии.
Главной улике!
Тортора, без комментариев!
Прошу прощения, ваша честь.
Синьор Меллузо, по поводу этой фотографии,
на которой, по вашим словам,
запечатлены мы с вами,
скажите мне, пожалуйста:
в каком году, месяце, неделе, в какой день и час
и главное — где она была сделана?
Не помню. Не помню.
Не помните. Но я спрашиваю,
потому что фотографии не существует.
Многие свидетельствовали
под присягой, что видели ее.
Ваша честь, могу и я задать пару вопросов?
Только возражения.
Давай, давай.
Разве неправда, что на очной ставке
в тюрьме в феврале вы мне подмигнули?
Как бы говоря: «Джанни, следи за словами»?
Простите, с нами в комнате были прокуроры.
Да, но прокуроры не могут
замечать всего, что происходит.
Нет, извините, мне это все кажется
просто сюрреальным!
Мы попали в картину Босха? Чтобы я вам подмигивал?
Ну будьте серьезны, Меллузо.
Я был здесь, вы — там.
Я был болен, помните?
Меня привезли из Милана на машине скорой помощи.
Об этом даже думать нечего
— как бы я мог вам подмигнуть?
Это просто за гранью воображения!
К тому же, это воображение еще
и весьма пошлое и нелепое.
Синьор Тортора, без комментариев и оценок.
Хорошо.
Вкусовых или эстетических.
Ты не понял, что это уже не «Портобелло»?
Разве не правда, что во время очной ставки
в участке вы назвали меня крысой?
Вся очная ставка внесена в протокол.
Значит, это правда!
Все в протоколе.
Почему вы назвали меня крысой?
Потому что мне пришлось выучить
тюремный жаргон, синьор Меллузо.
Вы знаете, кто является крысой?
Человек, что предал доверие.
Так и скажите: я предал ваше доверие,
потому что заговорил!
Я рассказал о вас все, что вы так долго скрывали.
Вот за это вы и назвали меня крысой!
Бабах!
Ты слышишь это?
Что?
Невыносимо.
Больше не капает.
Доброе утро, Франческа.
Доброе утро.
МЕЛЛУЗО НОКАУТИРОВАЛ ТОРТОРУ
С ТРИУМФОМ ПОБЕЖДАЕТ МЕЛЛУЗО
МЕЛЛУЗО ОБВИНЯЕТ ТОРТОРУ
ТОРТОРА ВСЁ ОТРИЦАЕТ
С ТРИУМФОМ ПОБЕЖДАЕТ МЕЛЛУЗО
Нет, это...
И язык отвратительный.
Послушай, что пишет.
«Глаза с хитрым блеском».
Как он мог видеть мое лицо,
если я стоял спиной к журналистам.
Он один такой.
Да не один. Их куча, куча.
Если до сих пор столько людей считают,
что я каморрист и торговец кокаином —
то все из-за этих уродов,
что пишут про «хитрый блеск в глазах».
Что мне сделать, чтобы мне поверили? Убить себя?
Отрубить себе палец, как отец Сергий?
Что за отец Сергий? Извини, не поняла.
О чем думаешь?
Об аплодисментах, которыми меня
встретили каморристы в зале,
когда я кричал о своей невиновности.
Постоянно об этом думаю.
В дрожь бросает.
УБИЛИ МАТЬ ДЖОВАННИ ПАНДИКО
КАМОРРА НАНЕСЛА УДАР
ПО СЕМЬЕ ПАНДИКО
Синьор Пандико, хотел выразить
вам соболезнования. Мне жаль.
Джованни, потерять маму —
это страшнее всего на свете.
Примите искренние соболезнования.
Спасибо, адвокат.
Всем встать, суд идет!
Господин председатель, прошу прощения.
Прежде чем продолжить, я...
хотел бы просить суд предоставить возможность
подсудимому Джованни Пандико
присутствовать на похоронах его бедной матери,
которая трагически погибла
после взрыва в контейнере, где...
она, к несчастью, проживала после страшного
землетрясения 1980 года.
Спасибо, господин прокурор,
вы слишком добры и великодушны.
Не беспокойтесь, в камере мне спокойнее.
Моя мать...
Молчаливо дождется меня на кладбище.
Она всегда была терпеливой и...
поймет мое отсутствие.
Ну конечно, как угодно.
Снимаю свой запрос.
Но я бы хотел сделать заявление
об убийстве моей матери, о ее гибели.
Не думаю, что это касается данного процесса.
Касается, касается.
Сейчас объясню почему.
Я заявляю,
что Энцо Тортора виновен в смерти моей матери.
Он представляет Раффаеле Кутоло
во всех отношениях.
Предполагаемый заказчик
убийства моей матери он.
Джованни, посмотри на нас!
Раффаеле Кутоло революционный коммунист!
Тишина!
Мой долг служить правосудию.
Великий товарищ, учитель!
Недостаточно сказать
«предполагаемый заказчик».
Нужны доказательства.
Доказательства есть, председатель.
Великий!
ВСТУПИТЕЛЬНАЯ РЕЧЬ ПРОКУРОРА
Председатель,
перед обвинительным заключением
хотел бы передать вам
письмо от Сальваторе Санфилиппо,
который вышел из «Новой организации Каморры».
Он присутствует в зале.
Письмо адресовано мне,
с просьбой зачитать его в суде.
Решать вам, приобщать его к делу или нет.
«Клянусь перед Богом, что Энцо Тортора заказал
ваше убийство, потому что ненавидит вас...»
Это невероятно, председатель!
Зачем вы зачитываете бредовую клевету убийцы!
Вы это поддерживаете!
Вызовите карабинеров.
Уберите их!
Приобщите к делу, но зачем зачитывать.
У меня есть полномочия,
и не смейте больше перебивать, Тортора.
Потому что смертельно
ненавидит вас, господин Мармо.
Мафиозные силы, которые убили моего отца
и грозились утопить в крови всю мою семью.
Меня даже склоняли
к самоубийству с такими словами:
«Если повиснешь на окне...»
Видимо, имелось в виду «повесишься».
«Повесишься на окне камеры —
мы не тронем твою семью».
Неуч, ты даже писать не умеешь! Дебил!
Немедленно замолчите, не начинайте!
Санфилиппо, вот и «повисни» на окне!
Заткнитесь, ублюдки!
Немедленно замолчите! Тишина!
Мерзавец!
Ладно, внесем в протокол.
Итак.
Энцо Тортора,
депутат Европарламента,
пользуясь своим иммунитетом,
находится здесь исключительно по доброй воле,
но для меня, увы, он остается каморристом.
Бога ради.
Энцо Тортора был избран
голосами многих порядочных людей.
Моя мать, святая женщина,
вероятно, голосовала за него.
Но также и голосами Каморры.
За него голосовали в районах
с высокой плотностью Каморры.
Массово проголосовали за него.
Например,
голоса из Поджореале —
это голоса каморристов!
Пятьсот пятьдесят пять каморристов.
Я проверил, чтобы убедиться,
что голоса были подлинные.
Не хотел выставить себя дураком. Они подлинные.
За Энцо Тортору голосовали,
потому что он каморрист.
Свободен Тортора — свободны все.
Мы знаем,
и это куда серьезнее,
что если рухнет
позиция по Энцо Торторе,
в медиапространстве
это дискредитирует все следствие.
Так считает Энцо Тортора?
в медиапространстве
это дискредитирует все следствие.
Так считает Энцо Тортора?
Да что думает — надеется!
Он человек.
Но так же Энцо Тортора мощнейший коммуникатор.
Он загипнотизировал 28 миллионов итальянцев.
Он человек из «Портобелло».
Но улики есть, есть.
Признаны, подтверждены и подписаны
одиннадцатью разными людьми,
но давайте по порядку.
Этот процесс не шутка.
Он полон крови.
Насильственная смерть
бедного Сальваторе Императриче.
Убийство Анджело Меллузо
или матери Джованни Пандико.
Словом, смертей случилось немало.
Понятно, что в этом хаосе некоторые
покаявшиеся примкнули из личного расчета
или отреклись от страха, но верно и то, верно и то,
что одиннадцать покаявшихся
остались стойкими, непоколебимыми,
непоколебимыми в своих показаниях,
признав себя соучастниками
и тем самым отягчив
свое положение обвиняемых.
Эти одиннадцать свидетелей
устояли перед натиском защиты
и либерально-коммунистической прессы,
которая становится все разнузданнее.
Защита настаивает на том,
что среди покаявшихся
царит полная неразбериха.
Одни обвиняют, другие отрекаются.
Это лишь подтверждает,
что одиннадцать отъявленных негодяев —
полная противоположность
отъявленным террористам.
Эти одиннадцать человек защищают правду,
и я осмелюсь сравнить их
с мучениками на этом алтаре.
Поэтому я прошу,
совершенно спокойно,
спокойно,
для Энцо Торторы...
Которого осмелюсь назвать, повторюсь,
циничным торговцем смертью!
Я берусь нести полную уголовную
ответственность за это определение!
Я прошу
показательного приговора.
А именно...
Тринадцать лет заключения,
тридцать пять миллионов штрафа
и пожизненного запрета
на государственные должности.
Браво, господин!
Тишина в зале.
Браво, браво!
Прекрасно!
Не начинайте снова, тишина в зале!
Прекрасно!
Восхитительно!
Тишина в зале.
Браво!
Браво!
Тишина в зале!
Я прикажу вас удалить!
Браво, да, ура!
Тишина!
Браво, браво!
Тишина в зале!
Искусство комедии.
ТОРТОРА ВИНОВЕН
ПОКАЯВШИЙСЯ: «ОНИ ХОТЯТ УБИТЬ СУДЬЮ МАРМО»
ЗАЯВЛЕНИЕ ЗАЩИТЫ
Слово предоставляется профессору Даллоре.
Господин председатель, очень жарко,
несмотря на кондиционер.
И вентиляторов явно недостаточно.
Но жара не повод не надевать мантию,
которая обязательна в зале суда.
Вот и Тарквиний Гордый пожаловал.
Миланский коллега явился нас поучать.
Нет, господа коллеги, никаких поучений.
Наше служение светское священство.
Прошу всех надеть мантии.
Мы усилим кондиционирование.
Договорились?
Благодарю.
Хорошо.
Благодарю.
Мое давнее убеждение
состоит в том, что показания
предполагаемого осведомителя,
я предпочитаю это выражение
вместо слова «покаявшийся»,
не являются доказательством.
Это ничто. Это ноль.
В уголовном процессе они могут
использоваться лишь с одной целью —
открыть путь к доказательствам.
Здесь же, напротив, мы имеем
одиннадцать показаний,
и ни одно из них ничем не подкреплено.
Тогда как доводы защиты были отклонены,
как это случилось с показаниями Марцано.
Женщина, полная боли и страданий,
которая здесь, в суде, заявила,
что не знает Энцо Тортору,
и что никакого посвящения
Энцо Торторы у нее в доме не было!
Разве недостаточно ее неуверенных
показаний, данных вам, судьям,
ее противоречий, сомнений, ее страха,
чтобы поставить под сомнение
показания следственному судье?
Нет.
Нет.
Вот и все.
Прошу вас не верить на слово
одним лишь покаявшимся,
их показаниям без каких-либо доказательств,
без подтверждений.
Под флагом принципа
«обвиняй без доказательств»
выступили одиннадцать человек,
и ни одного с доказательствами.
Все согласны обвинять
без единого доказательства!
Когда я прочитал документы, мне показалось,
что следственного судью загипнотизировали,
и уж точно не Энцо Тортора,
как того хотел бы прокурор.
Потому что если не допустить
некую форму гипноза,
тогда трудно поверить в угрозы,
которым якобы подвергся Джанни Меллузо,
когда мы знаем, что смерть его брата
Анджело не связана с Каморрой!
Не допустите, чтоб правосудие
выглядело чудовищной машиной,
которая перемалывает виновных и невиновных,
безвозвратно стирая их личности.
Не допустите, чтоб Джанни Меллузо
с его пустым взглядом
или Паскуале Барра, который сознался
в шестидесяти шести убийствах...
Ты можешь стать шестьдесят седьмым!
...или Джованни Пандико, такой же убийца
и параноик, выиграли свое пари!
Мы просим прокурора,
чье отсутствие нас поражает,
с истинным смирением:
откажитесь от своего требования
и вместе с нами потребуйте
оправдания Энцо Торторы
за отсутствием состава преступления.
Спасибо, председатель.
Спасибо.
Сувенир.
За умение унюхать правду.
Спасибо.
Спасибо.
Синьорина?
Извините.
Синьорина Пекораро, как вы? Как себя чувствуете?
Я очень счастлива.
Вы не боитесь мести,
становясь женой Джанни Меллузо?
Возможно, но сейчас я думаю лишь о будущем.
Двадцать семь лет немало,
что будете делать, пока Меллузо не выйдет?
Буду ждать его, как верная итальянка.
- Пекораро, идете?
- Готовы?
Идемте.
Осторожно, пожалуйста.
Простите.
Одну минуту!
Простите. Простите.
Господин мэр.
Благодарю вас, что согласились прийти.
С удовольствием.
- Советник по культуре.
- Очень приятно.
- Советник по туризму.
- Приятно.
Советник по социальным службам.
Простите. Повторите?
- Еще раз?
- Да.
Прекрасно.
Еще раз.
Я, мэр города Кампобассо,
данной мне властью,
объявляю вас мужем и женой.
Посмотрите.
Сюда, давайте.
Улыбайтесь.
Отлично.
Тихо...
Вот так. Еще одно.
Поздравляю!
Саса!
Держи, смотри, кто женился.
ЗАКЛЮЧИТЕЛЬНОЕ СЛУШАНИЕ
Ублюдок!
Гляди-ка сюда. Открывай.
Вот это да!
А девчонка-то красотка.
На ней женился этот педик? Ждем угощений!
Спасибо.
Браво.
Вот он дает.
«А тем временем красавчик Джанни за решеткой
говорит «да» своей учительнице».
Можете убрать, пожалуйста?
Спасибо.
«О мире твоей души — за то,
что ты скорбишь о нашей муке....»
Встать! Суд идет!
Если кто-то из адвокатов гражданской стороны
или прокурор желают возразить,
или если кто-то из обвиняемых хочет сделать
заявление, прежде чем мы удалимся...
Прошу прощения, синьор председатель.
Да.
Хочу сделать заявление.
Говорите.
Хочу сказать: «Я невиновен, надеюсь, вы тоже.»
Хочешь зарыть себя?
Не советую.
Это как поставить под сомнение
их беспристрастность до совещания.
Буквально говоришь: «Осудите меня».
Воспримут это как провокацию.
Хорошо.
Синьор председатель, клиент передумал.
Суд удаляется на совещание.
Приехали ваши жены.
Позовите, когда будет готово.
- Конечно.
- Спасибо.
- Увидимся завтра?
- Спасибо.
- Всем удачи.
- Спасибо.
Пока.
Почему не ешь?
Нет аппетита.
Если ты не ешь, и я не буду.
Ему светит пожизненное.
Какое пожизненное?
Прокурор запросил тринадцать лет.
Какие ставки на оправдание?
Уверены?
Уверен, уверен.
Шесть к одному.
Давайте.
Триста тысяч лир на оправдание.
Одолжи мне сто тысяч.
Да, давайте, давайте.
Я тебе точно говорю...
Сто тысяч лир на оправдание.
Сто к одному.
Давай сюда.
- На восемь.
- Давай на десять.
- Оправдание?
- Да.
- Идет, идет.
- Запиши.
Всем встать, суд идет!
17 СЕНТЯБРЯ 1985 ГОДА
ОГЛАШЕНИЕ ПРИГОВОРА
От имени народа Италии, мы, Неаполитанский суд,
десятая уголовная коллегия,
заседавшая с 10 по 17 сентября 1985 года,
руководствуясь 478 и 479 статьями
Уголовно-процессуального кодекса,
постановили: Меллузо Джованни,
рассмотрев материалы дела
и результаты судебного разбирательства,
суд считает обвиняемого виновным,
с учетом отягчающих обстоятельств,
приговаривает обвиняемого к наказанию
в виде трех лет лишения свободы
и штрафу в десять миллионов,
а также к оплате судебных издержек».
У кого есть деньги?
«Пандико Джованни, изучив материалы
и результаты судебного процесса,
суд счел обвиняемого виновным
в отношении вменяемых деяний,
и, признав наличие отягчающих обстоятельств,
приговаривает обвиняемого
к трем годам лишения свободы,
а также к оплате судебных издержек».
Хорошо.
«Тортора Энцо Клаудио Марчелло,
виновен в преступлениях, предусмотренных...»
Не уходи в отставку, тебя снова посадят.
...нарушение статьи о наркотических веществах,
с исключением отягчающего обстоятельства,
с учетом совокупности деяний согласно
статье 81 Уголовно-процессуального кодекса,
приговаривает к десяти годам
лишения свободы, штрафу в 50 миллионов
с пожизненным лишением права
занимать государственные должности».
Вот это справедливость!
Тишина!
Вот это справедливость!
Это позор!
Папа невиновен!
Не судьи, а шуты!
Это позор!
Это позор!
- Нет!
- Хватит.
Заседание закрыто.
Давай!
Все пошло не так, я не ожидал.
Сегодня была совершена величайшая
судебная ошибка в истории нашей страны.
- Я спокоен.
- А споры?
- Какие споры?
- О Торторе?
Мне нечего сказать о нем.
Это победа итальянского народа,
победа карабинеров,
победа прокуратуры Неаполя,
это победа всех честных и порядочных граждан!
Браво, Джованни!
Теперь мы ждем, что государство нам поможет.
Дамы и господа, комедия окончена!
Поднимем бокалы за эту победу, выпьем же все!
Это и наша победа, если можно так сказать.
Скажем же: мы победили, вперед!
Верно, верно!
За правду
и за победу нас, скромных хроникеров.
Правда всегда торжествует, помните.
Избавились от этого урода.
Браво!
Монастырь Санта-Кьяра.
Как тяжело у меня на душе.
Но почему же я каждый вечер
я думаю о том, каким Неаполь был,
думаю о том, каким Неаполь стал.
ПОРТОБЕЛЛО
КОНЕЦ ПЯТОЙ СЕРИИ


Серия 6

МИЛАН
28 ДЕКАБРЯ 1985 ГОДА
Наша система правосудия глубоко погрязла
в коррупции и практически не работает,
поэтому мы и требуем перемен!
Мы хотим справедливости!
Справедливость! Справедливость!
Нам нужно верховенство закона,
как и подобает цивилизованной
и демократической стране!
Справедливость!
Справедливость! Справедливость!
Справедливость!
Справедливость! Справедливость!
Энцо сдержал своё слово!
Он не подвёл нас и не сбежал!
Он обещал, что сдастся властям,
и сделал это, как настоящий боец-радикал!
После этого позорного приговора
у него была возможность сбежать
за границу из соображений безопасности.
Никто не осудил бы его за это, однако он остался!
Здесь, в Милане, под домашним арестом,
он будет ожидать апелляционного производства.
Браво!
Браво, Энцо!
Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо!
Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо!
Дорогие друзья, буду краток!
Как знаете, на прошлой неделе я подал
в отставку с поста депутата Европарламента.
Теперь у меня нет иммунитета!
Я поступил так,
чтобы начать строить страну серьёзных людей,
которые не бросают
слова на ветер, а претворяют их в дело!
Сегодня в Италии много слепых людей,
которые выдают себя за зрячих!
Здесь, как говорит Марко,
попросту не хотят видеть правду!
Судьи испугались, что признание
моей невиновности подорвало бы доверие к ним
и поставило бы под угрозу
их грандиозный выпад против Каморры!
Они испугались, что совершат ошибку.
Ведь судье не пристало признавать свои ошибки!
Но я как абсолютно
невиновный человек, не боюсь их...
и бросаю им вызов,
отдавая себя в руки законных властей
по доброй воле!
Браво! Молодец!
Так держать, Энцо!
Красавец, Энцо!
Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо!
Мы с вами, знайте!
Великолепно, Энцо! Великолепно!
Энцо, вы настоящий феномен!
Увидимся дома.
Ага.
Наручники?
Это ни к чему.
Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо!
Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо! Энцо!
ПОРТОБЕЛЛО
ШЕСТАЯ СЕРИЯ
Последствия катастрофы на советской
Чернобыльской атомной электростанции
становятся всё серьёзнее.
Точная информация пока отсутствует,
на данный момент известно лишь
о двух погибших, но жертв может быть больше.
Опасения вызывает радиоактивное облако,
нависшее над Северной Европой.
В Венеции собрались
министры иностранных дел и обороны
семи стран западноевропейского союза.
Главные темы дебатов —
разоружение и международный терроризм.
Непогода постепенно сходит на нет,
и подсчитываются первые потери.
Ни единого слова об апелляции.
Любовь моя, примем это как факт.
Дело Торторы больше не новость.
На данный момент — я итальянский гражданин,
осуждённый на десять лет заключения,
оштрафованный на пятьдесят миллионов
и пожизненно лишённый права
занимать государственные должности.
Ничего не изменится.
Ты о чём?
О приговоре.
Не причиняй мне боль.
Вернись в Сорренто.
Позволь мне жить.
Здесь Мармо!
- Добрый день!
- Добрый!
Как вы?
Вот так встреча!
Добрый день! Отлично выглядите!
Идёмте к детям.
Вы всё получили?
Все документы?
Груда бумаг! Надеюсь, вы удовлетворены?
Ещё не успел их просмотреть.
Меня назначили вчера.
Вынуждают вести процесс во время чемпионата!
Вы быстро управитесь! Подумаешь, апелляция!
Если позволят его вести.
Защита Торторы подала ходатайство
о переносе процесса в Милан.
Мол, сомнения в территориальной подсудности.
По-моему, нам просто не доверяют.
Этот шаг ни к чему не приведёт.
Никто не отнимет у вас это дело.
А вы что думаете?
Изучу эту груду бумаг, чтобы не подкопались.
Мике, радикалы желают мне смерти.
Мне едва охрану не дали.
Страсти накалены до предела, имейте ввиду.
Но сейчас, кажется, срасти поутихли, верно?
Дай бог!
Удачной работы, приятного обеда и хорошего дня!
Взаимно!
До свидания!
МИКЕЛЕ МОРЕЛЛО
СУДЬЯ
НЕАПОЛЬ
КАСТЕЛЬ-КАПУАНО
СУДЕБНЫЙ АРХИВ
Кот?!
Тут мыши!
Здесь все материалы дела.
Как отсортированы?
Отсортированы по покаявшимся.
Показания Барры.
Показания Пандико.
Показания Меллузы, Императриче, Санфилиппы.
Виллы, и так далее. Покаявшихся немало.
Разве нет хронологии показаний?
Насколько знаю — нет.
Надо составить!
Вы и правда хотите разобраться во всём этом?
Начнём.
Неспешно.
Неспешно.
ДОПРОШЕННЫЕ В ПОЛИЦЕЙСКОМ УЧАСТКЕ ПАСТРЕНГО
Кто там?
Судья Морелло!
НЕАПОЛЬ
ПОЛИЦЕЙСКИЙ УЧАСТОК ПАСТРЕНГО
Здрасте, синьор!
Здрасте!
Тут содержались покаявшиеся и отрёкшиеся.
Камеры одиночные?
Почти все, лишь одна на четверых.
Покаявшихся было много,
просто непрерывный поток.
Ни мы, ни судьи такого не ожидали.
Это было в новинку.
Особо опасные преступники, серийные убийцы.
А скажите, они общались между собой?
Синьор, это полицейский участок, а не тюрьма.
Из необходимости
его временно приспособили под неё.
В какой камере был Пандико?
Вот тут.
Камеры были открыты?
Да, зачастую днём.
Вот здесь у нас телевизор.
Когда играл «Наполи»,
матч смотрели вместе с карабинерами.
Как и трансляции фестиваля в Сан-Ремо,
рождественской мессы,
разжижения крови Святого Януария.
Они сотрудничали с властями
и должны были содержаться в комфорте.
Срок им не скостили
и никаких льгот не предоставили.
Но поблажки были.
Они нуждались в защите и комфорте.
Однажды перед очной ставкой тот,
кто убил знаменитого гангстера Турателло...
Паскуале Барра.
Попросил и получил шампанское.
Так, следуйте за мной!
В эту самую комнату Тортору принесли
на носилках в феврале восемьдесят четвёртого.
Ясно.
Именно сюда.
Итак, вы говорили об обедах и шампанском.
Покаявшиеся хотели хорошо питаться.
Начальник позвонил в министерство
и сказал, что больше нет денег на их прихоти,
и Ди Пьетро решил платить
из своего кармана, авансируя расходы.
Когда же по окончании следствия
он попросил министерство
вернуть выданную им сумму,
из министерства ему ответили
отказом, мол, не разрешено.
Италия остаётся неизменной.
Одни дают, другие берут.
но это было настоящим чудом,
прежде такого ещё не было.
Каморристы пошли нам на встречу, причём, многие.
Поэтому нам и велели пойти
на некие уступки по отношению к заключенным.
Но и в теории, и на практике,
все эти покаявшиеся и отрёкшиеся
могли договориться об одной версии
и согласовать свои показания.
Сложно сказать,
но некая свобода у них, безусловно, была.
Свобода!
Удивительно, что они ещё не выходили
за мороженым и на прогулку,
мол, подышать свежим воздухом.
Неподалёку, разумеется.
Они охотнее сотрудничали, когда на них не давили.
Это по-человечески, нет? В том-то и задумка.
Можно?
Морелло нет?
Нет, он работает из дома.
Что это?
Хронология допросов покаявшихся.
Что, когда и где они говорили
Но зачем?
Апелляция.
Он хочет начать всё сначала.
Показания, очные ставки
покаявшихся, вся информация.
Начать с нуля.
В зале суда?
Да.
Но суд уже состоялся!
Это противоречит регламенту, так нельзя.
Я секретарь, у меня нет права голоса.
10 ИЮНЯ 1986 ГОДА
СУД АПЕЛЛЯЦИОННОЙ ИНСТАНЦИИ
ОЧНАЯ СТАВКА ПАНДИКО — БАРБАРО
Итак, синьор Барбаро,
присутствующий здесь Джованни Пандико заявил,
что выступал посредником
между вами и Энцо Торторой
во время совместного заключения,
чтобы договориться о партии наркотиков.
Каких наркотиков?
Знаменитых салфеток.
Тех, которые, как утверждает синьор Пандико,
соответствовали
различным партиям наркотиков.
Нет, это ложь, судья.
Прошу прощения.
Там фотографируют
Надю Марцано и Ренато Валланцаска.
Насколько знаю — это запрещено!
Уберите фотографа!
Прошу.
Это ложь, судья!
Ваша честь, очевидно, этот человек нагло врёт.
Он само воплощение лжи.
Я говорю правду!
Лжёт он, и не со зла, а потому что он...
чокнутый.
Я сшил те салфетки своими руками.
Прямо перед тобой сидел и шил одну за другой,
ведь ты был помешан на Торторе.
Синьор судья, он его ненавидел.
То есть, как сказать, он ему завиствовал.
Простите, синьор Барбаро, что это означает?
Ну завидовал!
Ясно, поясните судье.
Он ему завидовал, он очень завистливый.
Сегодня ты ему друг, а завтра — враг.
Говорил, что общался с ним силой мысли.
Мол, при помощи телепатия и прочих мутных штук.
Типа они чувствовали
друг друга за тысячу километров.
Вот такую чушь он нёс!
Понятно.
Но, синьор Барбаро,
вы отправляли эти салфетки Торторе или нет?
Конечно, отправлял, и Тортора даже мне ответил.
Кое-кто хотел всех убедить,
что я занимался вымогательством,
но RAI всё возместило.
У вас даже квитанция есть.
Вот только, ваша честь,
это было сделано лишь для отвода глаз,
на самом деле всё обстоит совершенно иначе,
я уже тысячный раз это повторяю!
Ты передавал разные
партии наркотиков Энцо Торторе!
И когда же я это делал? Я ведь вообще не каморрист!
Да в семидесятые-восьмидесятые, я же сказал!
Всё это ложь!
Конечно, ложь.
В тот период обвиняемый сидел в тюрьме!
Пусть синьор Барбаро скажет, в какой период
он отбывал наказание в Порто-Адзурро!
Возражаю!
Адвокат пытается
оказать давление на свидетеля.
Да при чём здесь это?!
Нужно сфокусироваться на сути,
а не на букве закона,
на человеческой природе
этого злополучного дела.
И не болтать почём зря!
Спасибо за урок, профессор!
Продолжайте допрос, спасибо.
Я отбывал наказание в Порто-Адзурро
с семьдесят второго по восемьдесят первый.
Проверьте.
Как я мог перевозить наркотики,
если сидел в тюрьме?
Я не мог ничего никого передать!
Пожалуйста, занесите в протокол!
Браво, адвокат!
Считают, раз у них есть образование
и они умеют читают по бумажке,
то знают всё на свете.
Ты передавал посылки Энцо Торторе,
когда выходил на улицу!
Ко мне была приставлена охрана!
Как я мог это делать?
Ты лжец!
Да он и не на такое способен!
Ты лжец!
Он олицетворение лжи.
А я олицетворение правды,
общественного блага и справедливости!
Хоть ты и сидишь здесь, но на самом деле тебя нет!
Ты чокнутый! Слыхали?
Что ты несёшь? Меня нет? Как это?
Твоего детища больше нет! Твоё детище исчезло!
Вот только я перед тобой! А ты псих и лжец!
Оно исчезло, тебя больше нет. Понял? Тебя нет!
Ты больной на всю голову! Слыхали?
Осталось тридцать секунд.
ОЦЕНКА ПСИХИЧЕСКОГО СОСТОЯНИЯ
ДЖОВАННИ ПАНДИКО
ДИАГНОЗ
УЧИТЫВАЯ РЕЗУЛЬТАТЫ
КЛИНИЧЕСКОЙ ОЦЕНКИ И ТЕСТОВ,
У ОБЪЕКТА ЗАМЕЧЕНЫ СИМПТОМЫ,
СОВМЕСТИМЫЕ С ШИЗОФРЕНИЕЙ
ТАКЖЕ ОБНАРУЖЕНЫ ПРИЗНАКИ МИФОМАНИИ
И МАНИИ ПРЕСЛЕДОВАНИЯ
БРЕД, ПАТОЛОГИЧЕСКОЕ НЕДОВЕРИЕ,
РАССТРОЙСТВО ВОСПРИЯТИЯ
ШИЗОФРЕНИЯ
ПАРАНОЙЯ
МИФОМАНИЯ
Тут не указано, что у моего сына инвалидность.
Синьора, вашему сыну тридцать лет.
Он должен работать.
Но он нездоров.
И что с ним, синьора? Поясните.
Утром он не смог...
У нас тут демократия,
по пятнадцать минут на каждое обращение.
Простите, синьора, но придётся посторониться.
Прошу.
Пандико Джованни.
Мне нужна новая копия
свидетельства о рождении, пожалуйста.
Но оно в полном порядке! Зачем вам ещё одно?
Уголок замялся.
Вот здесь.
Сколько времени займёт?
Следующий!
Сплошные некомпетентность и халтура...
Эта вопиющая наглость. Как же мне всё это...
Спасайтесь, у него пистолет!
Помогите!
Синьора Марцано, вы вызвались дать показания.
Что хотите сообщить?
Да, я хотела бы сказать то,
что не смогла сказать на прошлом процессе.
А почему не смогли сказать? Внезапно вспомнили?
Я испугалась и прикинулась сумасшедшей.
Всегда срабатывает.
За сумасшедшую легко сойти.
Нет! Ты и вправду ненормальная!
Тишина!
Ваша честь, прошу вас, она же...
Эта синьора психопатка!
Барра, молчать!
Ей самое место в психушке!
Барра, замолчите!
Исключительно в психушке! Ну и зачем пришла?!
Тише, Барра!
Кого или чего вы испугались?
Паскуале Барра мне угрожал,
и я не должна была ему противоречить.
Я должна была вторить его словам,
а не то он бы меня убил.
Убийство для него сущий пустяк.
Одним больше, одним меньше...
Для него это сродни тому, как...
раздавить ногой таракана.
Чёрного цвета, ваша честь!
Пандико, не перебивайте!
Что вы несёте?! Тараканы и так чёрные.
Я уточнил, чтобы вы не спутали их с другими жуками!
Только что прочёл «Золотого жука»
Эдгара Аллана По, весьма необычная книга.
Пандико, хватит!
Слушаюсь, ваша честь.
Слушайте, книга просто блеск, рекомендую.
Продолжайте, синьора Марцано.
В общем, Энцо Тортора не вступал
в организацию, когда был у меня.
В семьдесят восьмом я жила
с сыном в Мадезимо, ему тогда не было и года.
У меня есть договор аренды
на миланскую квартиры,
датированный семьдесят девятым годом.
Дом тогда только строился.
И был непригоден для жилья.
Значит, никакой аффилиации между вами не было?
Не у меня дома.
Секретарь, занесли в протокол?
Адвокат, хватит опасаться,
что секретарь что-либо упустит.
В первой инстанции такое случалось часто.
Причём под предлогом того,
что синьора была не в себе!
Ещё один урок от профессоров!
Синьора...
Вы сейчас в здравом уме
и подтверждаете всё сказанное вами?
Да, подтверждаю.
Спасибо, можете идти.
Ты поступила правильно.
Не переживай, тебе ничего не грозит!
Ты просто умница!
Чокнутая!
Предательница!
Как сын? Подрос?
Так же красив, как ты?
Умница!
Синьор председатель,
уже и так понятно, чем всё закончится.
Вместо суда над обвиняемыми
вы устроили суд над покаявшимися.
Вы уже выслушали немало людей,
которые отказались от показаний
или изменили версию в пользу Энцо Торторы.
А знаете почему? Потому что боятся!
Меня тоже пытались запугать!
Говорили отказаться
от обвинений в адрес Торторы,
однако, несмотря на давление, ваша честь,
я сейчас перед вами
и подтверждаю всё, что говорил.
Энцо Тортора работал на Фрэнсиса Турателло.
И готов повторить сказанное,
ведь терять мне нечего.
Настоящий мужик!
Браво!
Тишина!
Тишина в камерах!
Тишина!
Меллузо герой и достоин уважения!
Тишина!
Герой-неуч.
Обвиняемый Валланцаска просил
об очной ставке с вами. Вы согласны?
Я не против.
Без понятия, что ему от меня нужно.
Доказать, что ты лжец!
Вам меня не запугать.
Привести Валланцаску.
Понаблюдаем, как убийца, грабитель банков
и похититель попытается меня оправдать,
а главное, зачем.
Конечно, в этом и вся прелесть.
Ничтожество!
Я тебя убью и это не пустое обещание!
Я костьми лягу, чтобы тебя убить! Усёк, Ренатино?!
Да пошёл ты!
Сукин сын!
Паршиво сидеть в камере
с грёбаными камористами?
Да скройся ты уже, кретин!
Урод вонючий!
Ренато, подумай о маме.
Не лезь не в своё дело.
Какие у тебя красивые голубые глаза!
Сволочь!
Или лазурные? Не пойму.
Какой ты красавчик, Ренато.
Напоминаешь французского принца!
Такой красивый, что блевать охота! Конченый!
Что случилось, синьор Валланцаска?
Да ничего.
Потолковать хотел.
Тогда говорите.
Прежде всего скажу,
что у меня с Каморрой ничего общего.
Меня втянули в это дело.
Как этот синьор...
впутывает меня в делишки Каморры,
и говорит, будто я взял наркотики
у Турателло, чтобы передать Торторе для сбыта.
Это ложь!
Ведь Меллузо не знал Турателло.
Ах ты конченый пустозвон!
У них есть совместное фото!
Клоун!
Тихо. Тихо!
Вот же грёбаный клоун!
Джанни.
Ренато.
Скажи, когда ты познакомился с Турателло?
Сейчас точно не вспомню.
Я не спрашивал день.
Не помню! Не веди себя как Тортора,
который хотел знать цвет носков, галстука, обуви.
Джанни, а ну-ка не юли.
Я тебе не Тортора, я и близко не такой, как он, усёк?
Сейчас, сука, отымею тебя в зад прям тут!
Синьор Валланцаска,
не выражайтесь! Мы не в борделе!
Джанни!
Ты промышлял наркотой в Милане?! Что за бред?!
Да ты там максимум кур воровал,
грабил старушек и с девками баловался,
которых тут же выбрасывал не пойми где.
Только на это ты и способен, продажная шкура!
Джанни-красавчик, Джанни ча-ча-ча!
Чего привязался, Ренато?
У Турателло была татуировка.
Татуировка?
На левой руке.
Что за татуха?
И это твой туз в рукаве? Татуировка?
Именно! Так что за татуха?
Не помнишь? Так я подскажу!
Животное.
Сделал, когда присел по малолетке.
Ну и к чему ты клонишь?!
Что за татуировка, Джанни?
Да не перебивай ты меня!
Хватит уже болтать и дай мне сказать, кретин!
Ты не мог знать ни про какую татуировку!
Что это была за татуировка?!
Не трать моё время, ублюдок!
Что за татуировка? Я задал вопрос!
Что за татуировка?
Господин председатель,
я не обращал внимания на неё,
и занесите в протокол — я никогда её не видел.
Спасибо, господин председатель.
Огромная татуировка на левой руке —
и он никогда её не видел.
Знаешь, почему?
Турателло держал таких вдалеке от себя.
Да ты бы с ним и поговорить не мог.
Неправда, брось!
Джанни, Джанни.
Сейчас достану морковку.
У Турателло была женщина.
Кем она была, Джанни?
Как её звали?
Она высокая, низкая, блондинка, брюнетка?
Какой она была?
Ты якобы хорошо его знал. Скажи, какой она была.
Ты нихрена не знаешь.
Я тебя раскусил.
Ты это делаешь, чтобы защитить Торторy.
Да насрать мне на Тортору! Какая мне выгода?
Да, ты делаешь это из моральных соображений.
Твоя личная миссия!
Председатель.
Пожалуйста.
Меллузо сказал, что помочь защите Торторы —
это вопрос морали,
вопрос принципа, принципа справедливости.
Добровольное признание.
Признание, истина.
Благодарю Меллузо за то, что проговорился.
Я так сказал?
Ренато Валланцаска из любви к правде
не смог вынести,
что невиновный вернётся в тюрьму,
поэтому свидетельствовал
против лжецa-обвинителя
и публично его опозорил, дискредитировав.
Но он сказал, что на Тортору ему наплевать,
вернее будет, цитирую — насрать.
Воздержусь, председатель.
Председатель...
Он тоже не знал Турателло, ну да!
Ты просто тупой, Джанни.
Господин председатель,
защита утверждает, что Пандико сумасшедший,
а значит, совсем ненадёжен.
Сумасшедший ненадёжен, но не наказуем.
Пандико не пытался этим воспользоваться.
Он признал себя соучастником.
Своими признаниями он усугубил своё положение.
Пандико никогда
не использовал лазейку безумия.
И потом...
Даже если он сумасшедший...
Безумие...
Безумие — это не вечное клеймо.
Безумие трансформируется, оно переменчиво.
Нужно признать,
что в каждом из нас есть крупица безумия,
которую мы, к счастью,
способны контролировать — вот в чём разница.
Поэтому Пандико может и был безумен,
но сегодня мы должны признать, что он изменился.
Он ясен умом и никогда себе не противоречит!
Кто лжёт, рано или поздно путается.
Джованни Пандико никогда себе не противоречил!
Параноик? В истории не счесть гениев-параноиков.
Именно, именно так, как...
Как Торквато Тассо,
которого призываю всех читать,
или великий неаполитанский
скульптор Винченцо Джемито,
добровольно запершийся
в психиатрической больнице.
Словом, все великие художники —
и возможно, вы, синьор прокурор,
тоже немного параноик.
Да, да, да, конечно!
Я и про себя могу сказать.
Пандико, не перебивайте
генерального прокурора.
Прошу прощения, ваша честь.
Не смог сдержаться.
А Меллузо?
Он точно не безумен.
Вы либо верите Меллузо, либо нет.
Точно.
То, что он не помнил деталей встреч
с Торторой или личной жизни Турателло,
лишь придаёт больший вес его словам.
Если бы он всё выдумал, то подготовился бы лучше,
придумал подробности,
которые нравятся присяжным и судьям.
И ещё — семеро покаявшихся
подтверждают его показания.
Господин председатель, уважаемые судьи,
Энцо Тортора — не циничный торговец смертью.
Это отличие, которое я хотел бы отметить.
Это важно, но это лишь дополнение.
Я признаю это важным
смягчающим обстоятельством,
но Энцо Тортора — не обижайтесь, но лжец!
Ложь для него естественна!
Энцо Тортора — тот мальчик,
который на летних каникулах
в Вальмаленко выдумал,
что видел Мадонну,
чтобы продлить каникулы, демонстрируя...
воображение...
бесстыдную решимость,
которую я распознаю и в Торторе,
который здесь и сейчас перед нами.
С другой стороны, ложь была ему необходима,
чтобы сохранить известность,
завоёванную, безусловно, большим трудом.
Она была необходима,
чтобы ежедневно поддерживать свою легенду.
Ему приходилось разыгрывать роль
и с помощью веществ.
Поэтому я считаю его
скорее потребителем, возможно заядлым, как...
Да, вот здесь: «нюхал, как проклятый».
Так написано в показаниях.
Но торговцем он не был.
Заканчивайте, пожалуйста.
Я буду просить
не об оправдании.
Оправдать Тортору —
значит не верить Пандико, Меллузо, Барре.
А значит —
оправдать всех подсудимых.
Господин председатель,
оправдайте всех или никого!
Закон един для всех!
У вас нет выбора.
Вот так! Браво!
Браво!
Браво, браво!
Несмотря на заверения министерства...
Привет.
Привет.
Люди не доверяют местным
фермерам и не покупают овощи...
Привет.
Привет.
Потребление листовых овощей
снизилось на семьдесят процентов.
Чернобыльская атомная станция располагает
четырьмя реакторами по тысяче мегаватт каждый,
сгруппированными в двух корпусах.
Не отвлекает?
Нет.
Как дела?
Суд окончен.
Наша очередь.
И?
Тортора невиновен.
Разве он не каморрист?
Барра кается — не называет имя Торторы.
Пандико кается — не называет имя Торторы.
Называет лишь после того,
как прокуроры показывают ему имя Торторы
в записной книжке сожительницы Пуки —
и это был даже не Тортора,
а Тортона с номером телефона.
Никаких подтверждений, ничего.
Итак, лишь после того,
как Пандико увидел записную книжку,
он признаётся, что Тортора — каморрист.
Вслед за ним признаётся Барра —
на восемнадцатом допросе.
Следует лавина признаний,
покаяний...
Чистый вымысел.
В зале суда ни одно обвинение не выстояло.
Не было ни одного доказательства,
которое бы выдержало проверку.
Но почему столько...
Почти все судьи Неаполитанского суда,
я в том числе, себя не исключаю,
поверили преступникам,
которые бессовестно лгали,
не сомневаясь ни на миг
в их раскаянии.
Судьи так привыкли к молчанию,
к немой сцене,
что когда каморрист, серийный убийца,
не требуя как будто ничего взамен,
признаётся, говорит, называет имена,
что ж, судье кажется...
что это чудо.
Как же так — запротоколированное
и подписанное признание,
со свидетелем, который называет соучастников?
И с ним вместе — многие другие?
Тогда зачем вообще нужна эта чёртова проверка?
Я тебе верю.
Это акт веры, это освобождение.
Тортору должны оправдать.
Ты это скажешь на совещании?
12 СЕНТЯБРЯ 1986 ГОДА
Прения сторон завершены.
Значит, мы закончили.
Если у прокурора,
адвокатов гражданской стороны
или кого-то из обвиняемых есть что добавить,
можно сделать это сейчас,
до того как мы удалимся на совещание.
У меня.
Слушаем.
Протоколировать?
Да, протоколируйте.
Не провоцируй.
Самолюбие судей неимоверно.
Никаких нравоучений.
Господин генеральный прокурор,
в ходе последнего процесса
одно из ваших заявлений
задело меня сильнее всего.
Это моя последняя трансформация,
которой я подвергся благодаря вам.
Уже не циничный торговец смертью,
а слабак, простофиля.
Дал себя облапошить,
потому что нуждался в деньгах, итак...
Я хотел бы сказать суду,
что если бы я занялся
торговлей наркотиками в момент слабости,
как было заявлено на этом процессе,
я бы считал себя не слабаком, а преступником!
Именно поэтому я здесь не для того,
чтобы просить о снисхождении.
Если вы признаете меня виновным —
дайте мне тридцать лет.
Я заметил, синьор прокурор,
что вы порылись в залежах
жёлтой прессы тридцатилетней давности.
Да, в одном интервью я рассказал,
как мальчишками, в далёком сорок восьмом,
подумать только, мы с друзьями придумали,
будто видели Мадонну в пещере.
Дерзкая шутка, признаю, но...
Не знаю, были ли вы когда-нибудь молоды — надеюсь, да.
Итак, из этого случая вы делаете вывод.
Если он притворялся, что видел Мадонну в юности,
значит, Тортора остался лжецом навсегда —
значит, может быть и каморристом.
Человек с тысячью лиц.
Итак, синьор прокурор,
я думаю, что куда менее
серьёзно притворяться в юности,
что видишь Мадонну забавы ради,
чем верить, как верите вы,
Джованни Пандико,
шизофренику и убийце
или Меллузо,
грабителю и сутенёру,
или Барре, жестокому серийному убийце,
и делать из этих людей героев!
В этом процессе
я был не обвиняемым, которого судят.
В иные моменты, говорю это с дрожью,
у меня было ощущение,
что я — враг, которого нужно уничтожить,
потому что этот слабый человек
с первого дня кричал о своей невиновности,
потому что этот слабый человек
нарушил ваш ритуал,
по которому ты либо непреклонен,
либо покаявшийся,
но можно быть и непреклонно невиновным.
Я дорого заплатил
за это отличие десятью годами приговора.
За Каморру? За наркотики?
Прошу не оскорблять меня снова,
это будет считаться оскорблением монарха.
Теперь мне следовало бы
завершить словами «я верю».
Отвечу вопросом на вопрос!
А вы бы на моём месте верили?
Я говорю вам: «Я невиновен!»
Я кричу об этом три года, об этом кричат документы,
об этом кричат факты,
всплывшие в ходе этого процесса!
Я невиновен!
И надеюсь, от всего сердца, что вы тоже невиновны.
Спасибо.
Это можно было и не говорить.
Заседание закрыто.
Великолепно.
Следующий?
Тортора Энцо Клаудио Марчелло.
Всем встать, суд идёт.
15 СЕНТЯБРЯ 1986 ГОДА
ОГЛАШЕНИЕ ПРИГОВОРА
От имени народа Италии, мы,
Неаполитанский суд, пятая уголовная коллегия,
согласно статье пятьсот двадцать три
Уголовно-процессуального кодекса,
отменяющей решение Неаполитанского суда
от семнадцатого сентября
восемьдесят пятого года,
обжалованное генеральным
прокурором и подсудимыми
которых не называю поимённо в целях краткости,
оправдываем за недоказанностью
деяния Санфилиппо Сальваторе...»
Меня оправдали!
«Меллузо Джованни, оправдан.
Оправдываются, ранее осуждённые:
Андраус Винченцо, Торино Марио,
Фалларино Джованни, Мендути Джерардо,
Марцано Надя, Туччи Санто,
Гальяно Ренато, Валланцаска Ренато.
Оставляет в силе обжалованный приговор
и приговаривает к судебным издержкам
следующих обвиняемых.
Астараа Марио Роберто, Колларумма Доменико,
Матано Франко, Матроне Томмазо,
Пандико Джованни...»
На девятом стоянии Иисус пал в третий раз.
«Оправдывает за недоказанностью
деяния по преступлениям,
предусмотренным статьёй
четыреста шестнадцать Уголовного кодекса,
и за отсутствием состава преступления,
предусмотренного статьёй
семьдесят один о наркотиках,
следующих ранее осуждённых.
Коццолино Аньелло,
Коццолино Риккардо, Коццолино Симоне,
Маринелло Анна,
Мочча Луиджи и Тортора Энцо Клаудио».
Заседание закрыто.
Вы все каморристы!
Пошёл ты нахер, говнюк!
Судья, прокомментируйте приговор.
Осудили тех, кто должен был быть осуждён,
и оправдали тех, кто должен был быть оправдан.
Этот исторический приговор
олицетворяет подлинное правосудие.
Уповаю на всевидение Господа
вопреки людским заблуждениям.
Это большое облегчение, но истина всегда одна.
Тортора — каморрист!
Бог видит меня. В эту минуту он смотрит на нас.
Подождите, я хочу сказать, что...
Государство обязано нас защищать,
обязано нам помогать!
- Чёрт, чёрт, чёрт!
- Чёрт, чёрт, чёрт!
Идите сюда, мне надо сделать заявление!
Чёрт бы вас побрал!
Италия проснулась! Да!
«Плачьте, дети невинные.
Лучше спать, но оставаться честными.
На этой земле ветер яростный
не оставляет ни леса, ни зарослей,
и в сером грозовом небе, грохочут тучи свирепо».
Что смешного?
Нет, нет, я не смеюсь.
Это был Пасколи?
Пандико.
Всегда Джованни.
Браво, это было очень красиво.
Спасибо.
Это вам.
Но... Но что вы делаете? Это запрещено, пожалуйста.
Видно, вы молодой умный человек.
Сколько вам лет? Двадцать пять, двадцать шесть?
Двадцать четыре.
В вашем возрасте я уже сидел в тюрьме.
Чтобы вынести столько времени
в тюрьме, нужны интересы и друзья.
Пожалуйста, нельзя.
Было бы нельзя, если бы я что-то
просил взамен, а я не прошу.
Просто отдаю дань уважения
любителю поэзии.
Вот, вот так. Не злите меня, не обижайте.
Нет, нет...
Боже упаси.
Прошу.
Охранник продажный!
Он вымогал у меня часы!
Хочу говорить с начальником. Начальник!
Охранник продажный!
Позовите начальника!
Начальник!
МИЛАН
20 ФЕВРАЛЯ 1987 ГОДА
Браво!
Браво, браво, браво, браво, браво, браво!
Браво, браво, браво!
Браво!
Браво, браво!
Итак...
На чём мы остановились?
Я мог бы сказать очень многое,
но ограничусь малым.
Позвольте сказать одно:
многие люди
жили рядом со мной,
страдали со мной
в эти страшные годы.
Многие люди предлагали мне всё,
что могли, например, молились за меня.
Этого я никогда не забуду.
Я говорю спасибо этим
дорогим, добрым людям —
с вашего позволения я сказал, что хотел.
Добавлю ещё кое-что.
Я здесь, я знаю это,
чтобы говорить от имени тех,
кто говорить не может,
а их много, слишком много!
Я здесь и останусь здесь
ради них.
А теперь...
Давайте начнём,
точно так же, как делали
когда-то.
Вот и он!
Под звуки Триумфального марша из Аиды!
Добро пожаловать! Добро пожаловать, командир.
Добро пожаловать, он бодро шагает на сцену.
Возможно, кто-то из вас
уже догадался, о ком идёт речь.
Это наш Портобелло!
Символ нашей передачи!
Ну же, Портобелло, выходи!
А вот и он, а вот и он!
Наконец Портобелло вернулся на своё место.
Ну что ж, начнём.
Я хотел бы начать с гостьи.
С гостьи, которая мне очень дорога,
с женщины, в чьих глазах я прежде
не сумел разглядеть сильную боль.
Прошу встретить её тёплыми аплодисментами.
Дамы и господа — Аврора!
Её имя — чудесное предзнаменование,
и с этого вечера она станет
нашей постоянной гостьей,
которую мы назовём
таинственной плачущей девушкой.
Энцо, у меня нет слов.
Ещё минуту, потом отпразднуем.
- Энцо...
- Оставь его.
Вы заставили меня плакать, спасибо!
Не спросишь, как всё прошло?
Как всё прошло?
Прекрасно, большой успех!
Анна, это правда последний сезон.
Я больше не могу вести эту передачу.
Подожди.
Я не передумаю.
Я уже знаю, как её завершить.
Что ты имеешь в виду?
Ничего трагичного.
Перемены.
Энцо, всё готово.
Иду.
Папа?
Эй.
Иду, иду.
Ну вот и конец.
Я больше не могу играть.
Идём, идём.
Жаль прерывать поклон,
но будем надеяться, что камера нас всех захватит.
Мы только что приехали сюда месте с детьми,
представляющими все уголки мира.
Под лёгким дождиком,
который, к счастью, становится всё реже,
нас встретила тёплая публика,
которая собралась
этим вечером у камер «Портобелло».
Привет Милану — они привели на прощальный вечер
своих животных, больших и малых.
И в такой необычной атмосфере,
у подножия лестницы ковчега...
Мы ждали тебя, чтобы завести в ковчег верблюда.
Заводим верблюда. Тихонько, тихонько.
Я думаю, что должен
поблагодарить стольких людей,
что так затянул сегодняшний выпуск,
но огромная аудитория, годами следившая за нами,
заслуживает нашей благодарности.
Спасибо Анне, моей сестре, и Анджело Читтерио —
они были авторами
наших особенных пятничных встреч.
Спасибо Джильоле Барбьери,
нашему каналу и всем, кто своим трудом,
пятница за пятницей, создавал эту историю.
Историю людей, историю жизни.
ЭНЦО ТОРТОРА УМРЁТ
11 МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ
В ВОЗРАСТЕ 59 ЛЕТ
ПОРТОБЕЛЛО
КОНЕЦ
ПОСВЯЩАЕТСЯ МИКЕЛЕ МОРЕЛЛО
 

 

 

////////////////////////////