«Таня» — советский художественный телефильм 1974 года, снятый
режиссёром Анатолием Эфросом по одноимённой пьесе Алексея Арбузова.
Премьера состоялась 13 ноября 1974 года
Все фразы и цитаты
ТАНЯ
-Дуся!
-Герман не звонил?
Не звонил?
-Нет.
-Кормила?
Семена Семеновича? Нет?
-От соседей звонили.
Ребенок у них заболел.
(музыка)
-Вот тебе! Вот тебе!
-Чего ты?
-Вот тебе! В такой день опоздал!
Забыл, какой сегодня день? Вот
тебе!
В такой день опоздал! Ну, какое
сегодня число?
-15 ноября.
Сейчас мы будем пить за 15 ноября
этого года,
потом за 15 ноября следующего
года
и за 15 ноября 4 года вперед.
-Тогда мы будем праздновать свое
5-летие!
-Пойдем домой.
-Вот и попразднуем.
-Ты тяжелая. Я устал. Пойдем
домой, Тань.
-Простите, пожалуйста.
-Пожалуйста, прошу вас.
(музыка)
-Интересно, что с нами будет
через 4 года?
Не знаю.
-И я не знаю.
Это случится через 4 года.
Старые мы станем.
Ты станешь знаменитым
конструктором.
-А ты?
-Я буду тебя любить.
-Тогда за 15 ноября!
Был в Главзолоте, народу бездна.
Казахстанцы, конечно, кричат,
грозятся перевыполнить план.
Шум подняли невероятный. -А как
твои-то дела?
-Чертежи в главке, ждем решения.
Сама понимаешь.
-Трусишь? -Конечно.
-Ну и дурак.
Твоя драга все равно будет самой
лучшей.
Вот увидишь.
Драга, драга...
А вот любопытно, ты бы съел
таракана,
если б этим мог спасти меня
от смерти, а?
-Съел бы.
Фу!
Что за дурацкие мысли?
За дурацкие мысли.
Это выше... выше этажом.
Больной ребенок выше.
-Сегодня в "Правде" портрет
Шамановой -
директора одного из енисейских
приисков.
Награждена орденом Ленина.
-А ты ее знаешь? -Нет, но у нас
многие говорят о ней.
Курносая!
За курносых!
-Ты совсем пьяная. Дурачок!
Дурачок ты мой.
-Кар! Кар!
Стал ворон напевать и на одной
ноге скакать!
Знаешь, я сегодня чуть не
заблудилась в Сокольниках.
-В Сокольниках? Не ври.
-Честное слово. -Да ну.
-Мне показалось, что Москва
где-то далеко-далеко,
за тысячи километров,
а я где-то на севере, и вокруг
волки, медведи...
Я даже заревела от страха.
И вдруг услышала шум трамвая - он
шел всего в 100 шагах от меня.
Ух, как я испугалась! Знаешь,
вдруг как заревела.
-Трусиха! -Иногда бывает так
страшно,
так страшно...
-Тебе не стыдно? -Нет.
Слышишь?
Песенка Миньоны, ее всегда пела
мама.
Она преподавала в школе у нас
пение,
и было очень смешно, когда она
вызвала к доске меня.
Она говорила так: "Рябинина,
к роялю".
А по вечерам, когда со службы
приходил отец,
она садилась за рояль и пела.
Вот и кончилось детство: каток,
школьная стенгазета,
пионерский клуб и наш знаменитый
шумовой оркестр.
А знаешь, Герман, мне всегда
кажется,
что я оставила детство где-то
далеко-далеко, в другом городе,
но оно не кончилось,
оно продолжается там, но уже
почему-то без меня.
-А ты не жалеешь, что бросила
институт?
Ведь ты была бы этой весной
врачом.
Нельзя же все время жить моей
жизнью.
В конце концов, это же скучно.
-Скучно?
Кому скучно? -Дурачок ты мой.
-Кому скучно?
Вот возьму и уйду от тебя,
и больше никогда не вернусь.
-Тихо как.
-Точно во всем мире никого нет.
-Только ты и я.
-Ты, да я, да Семен Семенович.
-Ты, я и Семен Семенович.
-Любишь, когда идет снег? -Да.
-И я. Очень любишь? -Очень.
-И я очень. Пусть идет. -Пусть.
-Мне нужен Балашов, Герман
Николаевич.
-А сейчас где-нибудь на севере
страшно.
Вьюга, волки, медведи.
Ты боишься медведей? -Нет.
-Совсем? -Совсем.
Совсем не боишься?
И я совсем. Пусть живут. -Пусть.
-К вам пришли.
-Я Балашов.
-Я Шаманова. -А в газете вы вышли
страшно курносая.
Но это опечатка. Это
возмутительная опечатка!
-Пожалуйста, проходите.
-Мне уйти?
-Ой, как забавно!
Никогда не думала, что можно
ворону держать в клетке.
-Это Семен Семенович - наш
вороненок.
Мы его нашли, когда он был совсем
маленьким.
Вот такой маленький.
И совсем не умел летать. -Тань...
-Все-таки, я думаю, что в комнате
он не научится летать.
-Ой, как вы наследили! У вас нет
калош?
-Тань, ну, Тань...
Кланяюсь до земли.
Вам я низко кланяюсь, очень
низко.
Кланяюсь. Спасибо большое.
-К вам пришли.
-Кто? -Ваши студенты-медики.
-Да что ты! Ой, Дуся!
И у нас гости!
Нет, Дусь, скажи лучше, что ушла
в театр.
Скажи: с мужем ушла в театр.
Пусть уходят.
А то начнут еще уговаривать
вернуться в институт.
-Кто это? -Вороненок.
-Как его зовут? -Семен Семенович.
-А что он здесь делает? -Ты
гуляешь, и он гуляет.
-В Москве я буду месяцев через
пять.
К этому времени министерство
решит ваше дело.
-Я тоже думаю, что решит.
-Кстати, чертежи выполнены
превосходно. Кто их делал?
-Это вот... -Оказывается, вы
чертежница, милая?
-Нет. Я делаю чертежи только ему.
Это доставляет мне удовольствие.
-У вас есть ребенок? -Да.
-Большой? -Как видите.
-Оказывается, вы шутник. Ну, если
испытания пройдут удачно,
то вам, очевидно, придется
приехать к нам. Вы были в Сибири?
-Дальше Иркутска не приходилось.
-Значит, дальше Иркутска
не приходилось.
-Нет. Дальше Иркутска
не приходилось.
-Что, Дуся? -А у соседей ребенок
помер.
-Мальчик? -Девочка.
-Но к вам я приеду
с удовольствием.
Я ведь по специальности
инженер-геолог,
а конструкторская работа над
драгой - это так,
счастливая идея.
-Татьяна Алексеевна. -Что? -Вы
будете дома?
-Да, Дуся. -Можно я с братом в
кино схожу?
-Конечно, Дуся.
(напевает)
-Зачем она приходила?
-Был совет у них, рассматривали
проект моей драги.
Если все будет хорошо,
то опытные испытания она пройдет
на прииске Шамановой.
-Ой, Герман, миленький, ну что я
тебе говорила!
-Слушай, я не могу даже думать об
этом.
-И не думай. Ты самый
талантливый!
Ну что я тебе говорила. -Слушай,
сегодня наш день.
Давай-ка мы его проведем вместе.
Этот день проводим вместе.
Вот так вот. Решено. -Пойдем-ка
мы в театр!
-Нет, в театр не пойдем, давай в
цирк пойдем.
-Нет, мы пойдем в театр. Нет,
лучше в цирк.
-Нет, мы пойдем в театр.
(звонок) -Да?
Да, слушаю вас.
-Герман.
Герман, "Евгений Онегин" идет.
Достань билеты.
-Да, слушаю вас.
-Герман, ну, достань билеты.
Попробуй, миленький.
-Да, да, я у телефона.
-Я пойду переоденусь. -Иди
переодевайся быстро.
Да. Кто? Михей?
Здорово! Сколько? Год не
виделись.
Ну, что?
Так. Я знаю.
Нет. Сегодня? Ой, нет.
Сегодня не могу. Я понимаю.
Понимаю я это, ребята.
Ну ладно, ради друзей.
Жди. Хорошо.
Ты знаешь, мне сейчас по телефону
звонили...
Не удастся нам с тобой пойти в
театр.
-Это что, касается нашей драги?
-В общем, да.
-Принести чертежи? -Нет, не
нужно, они не понадобятся.
-Ты скоро придешь?
-Не знаю.
А ты что будешь делать?
-Ну что? Буду сидеть дома.
-Видишь, как плохо... Как жаль,
что у тебя нет друзей.
-Ты думаешь? -Нет.
Знаешь, если ты не хочешь
возвращаться в институт,
то назовем его Юркой. -Нет,
Герман, нет!
Только ты и я. А тогда нас будет
уже целых трое.
-Я никуда не пойду. Я останусь.
-Милый. Какой ты милый.
Возвращайся поскорее, мы тебя
будем ждать...
с Семеном Семенычем.
Скорее возвращайся.
Этот грязноват.
А сделаем-ка мы ему новый!
(поют: "Нет, не тебя так пылко я
люблю,
Не для меня красы твоей
блистанья...")
-Друзья, я не могу молчать.
-Опять он не может молчать!
-Пусть говорит. Говори, Михей.
-Братцы геологи! Неукротимые
энтузиасты!
Мощные дубы Горного института,
ныне инженеры и проходчики!
Прошли годы, как мы простились
с институтом,
простились друг с другом.
Умудренные опытом учебы
и одержимые страстью познания
земных недр,
мы пустились в великое кочевье.
Прошли годы, и сегодня, в день
Первого мая, мы собрались,
чтобы приветствовать нашего
друга,
героя нашего содружества -
Германа Балашова!
-Герман, встань! -Явись народу.
-О, смотри-ка, зазнался. -Три дня
назад
закончились последние испытания
его электрической драги,
и мы победили.
Вот сидит он перед нами, наш
уважаемый друг и конструктор.
И хочется мне поднять бокал за
его талант,
за наш институт и за нашего
любимого декана! Ура!
-Прошу внимания.
Я предлагаю тост за того, кто
помог ему в работе,
за человека, которому я обязан
своей победой,
за Марью Донатовну!
-Давай сюда клетку. Мы его
выпускаем.
-Герман, не надо, только не
сегодня. -Почему не надо?
-Герман, я тебя прошу. -Тань, мы
же решили.
-Ну, жалко, Герман. Я тебя прошу.
Только не сейчас.
Внимание! Всем, всем, всем! Это
Семен Семенович.
Он был нашим другом всю эту зиму.
Сегодня в день Первого мая мы
решили его выпустить.
Предлагаю устроить торжественные
проводы. Ура! -Ура!
-Таня, идем, мы выпускаем.
(голоса, музыка)
-Уважаемый Семен Семеныч,
наступила торжественная минута
прощания.
Из маленького вороненка ты
превратился в добротного ворона.
И сегодня мы тебя отпускаем в
твои вороньи странствия.
Желаю тебе легкой, веселой
дороги.
Не поминай лихом, Семен.
Он обратно летит!
-Вот это да! -Надо же!
(музыка)
-Вон он полетел. -Где? -Вон
полетел. -Не вижу.
-Пойдем, Таня. Он улетел, его не
видно.
Танюша, пойдем домой-то. Улетел,
и хорошо.
Танюша, пойдем!
Таня! Танечка!
Таня!
(поют: "По дикими степям
Забайкалья...")
-Он был свидетелем лучших наших
дней.
Бессонные ночи, бутерброды
с колбасой
и беспрерывные чертежи...
-Почему же так грустно, Танюша?
-Когда сбываются мечты, всегда
немного грустно.
-Моя драга прошла все испытания.
Ну что, плакать, что ли?
-Ты опять ничего не понял.
Ну да ладно.
-Я вам налью чаю.
-Танюша, скажите мне, что с вами?
В вас тревога какая-то,
настороженность,
словно вы боитесь.
-Я? Нет, я ничего не боюсь.
После института - я же помню -
голова полна всяческих мечтаний,
планов. А вот ваших желаний,
Танечка, я не разберу.
-Герман вам чаю налил.
-Я уезжаю сегодня совсем.
Вероятно, мы больше с вами не
увидимся никогда.
Мне бы не хотелось расставаться
как-то так...
-Вы уедете, и мы вас забудем...
с Семен Семе... Ах да...
-Странная вы, Таня, словно
потеряли что-то.
Да. А что один дурак потеряет, то
уж сто умных точно не найдут.
-Что же вы не поете, хозяюшка?
-Оставь ее. Дуется, а я не знаю -
почему.
-Нет, буду. Спой, светик, не
стыдись.
-Нет, мне не хочется, Мишенька.
-Ну что ты ломаешься? Ребята
просят.
Ты что? Таня, что с тобой? -Ой,
держи, сейчас упаду.
Ничего не вижу. Все кружится.
-Может, воды?
-Тихо, тихо, сейчас пройдет.
-Ребята, минуточку.
Ребята, идите вниз, я сейчас
выйду. Тань.
-Какой смешной!
Знаменитый муж принес стакан
воды.
-Ты нарочно, что ли? Ты
притворяешься?
Хотела, чтобы друзья мои ушли,
да?
-Час пробил. Я открою тебе
страшную тайну.
В ноги, супруг, в ноги!
Герман, я же серьезно.
Ну и дурак.
Он не стоит нашей тайны, правда?
Ах да, знаменитый Семен
странствует.
Салхино.
Похоже на путешествие.
-Я к вам по делу, Татьяна
Алексеевна.
Вы только не обижайтесь, я к вам
очень большую любовь имею.
Но давайте так поладим, что с
15-го я от вас ухожу.
До 15-го отработаю, ну а там -
ухожу.
Меня братишка на завод тянет.
У них там по вечерам техническая
школа.
Меня все ребята уговаривают. Я,
Татьяна Алексеевна, учиться хочу.
На инженера, как Герман
Николаевич. Что?
-Дусенька, вы думаете, так легко
на инженера?
-Зачем? Я понимаю, что трудно.
Конечно, я в городе первый год,
а в деревне только начальную
кончила, но бояться мне нечего.
А стремление я имею самое
большое.
Что же мне свою жизнь по чужим
людям терять.
Передо мной все дороги открыты.
-Дусенька, если узнаете случайно
что-нибудь насчет домработницы
или, еще лучше, няни, то дайте,
пожалуйста, наш адрес.
-А разве вы?..
Герман Николаевич, небось, рад?
-Нет, он еще не знает.
Это для него, только для него.
-Зачем для него?
Ребенок для матери - первая
радость.
А вы были сегодня на
демонстрации?
-Нет, Дусенька, я не ходила. Мне
сегодня нездоровится.
А Герман был с друзьями на
трибуне даже.
-Ну, я пошла. Мне шофер знаки
подает.
У меня еще к вам дело. Там бабка
комнату сдает,
если жилец подходящий будет,
пошлите.
Вы хоть гостей разыграйте.
Маску наденьте, в простыню
завернитесь, как будто не вы.
Или спрячьтесь где-нибудь,
а потом страшным голосом...
День-то нынче какой, Татьяна
Алексеевна!
Я в Москве при таком празднике в
первый раз.
Братишка с его заводом на
демонстрацию ездили на машине,
Татьяна Алексеевна. Я все думала,
вас там встречу.
А сейчас мы всей машиной в клуб
едем,
там карнавал будет и бой
конфетти.
-Нет, нет. Завтра я уезжаю, а дел
не перечтешь.
В Москве я бываю редко, а друзей
московских вагон,
и у всех дети. -А у вас?
-У нас таковых нет.
-Скажите, Мария, вы замужем?
-Нет.
В юности я, видите ли, любила
одного очень хорошего человека,
но сначала нам было некогда,
а потом он умер.
-Мария, завтра вы уезжаете. Я
понимаю, есть вещи,
которые трудно выразить словами,
но вы для меня...
-Не говорите глупости, милый.
-Понимаю, я вам неприятен.
Вы постоянно издеваетесь надо
мной, высмеиваете.
Мне не нравится ваша манера
разговаривать.
В конце концов, я не школьник, а
вы не моя родственница.
Имейте в виду, что через две
недели
я приеду на прииск руководить
монтажом драги.
-Мы отлично справимся без вас.
-Две недели назад вы говорили
обратное.
-Вам придется пробыть у нас
два-три месяца,
поэтому приезжайте с Таней.
-Боюсь, что Тане там делать
просто нечего.
-Но можно подумать, что у нее
здесь есть дела.
Из-за вас она бросила институт.
-Я этого не хотел.
Сотни раз ей говорил, чтобы она
возвращалась в институт.
(музыка)
Завтра я приду на вокзал
проводить вас. -Нет.
-Хорошо, я буду стоять у другого
вагона, смотреть на вас издали.
-Нет. Прощайте. Я устала.
-Подождите.
Неужели вы не понимаете, что я не
могу жить без надежды видеть вас.
-Все пройдет, все забудется. -Все
решено. Я еду с вами.
-Нет, нет. Вы же знаете, я
никогда не меняю своих решений.
-Хорошо. Я понял.
-Значит, вы приедете с Таней.
-Да.
-И на вокзал не придете.
-Нет, не приду.
На вокзал я не приду.
(музыка)
Таня, ты куда?
Ты куда, Таня?
-Чайник на кухне. Он уже,
кажется, вскипел.
А мне нужно к портнихе, на
минутку.
-Ты скоро? -Да, мне близко.
-Ребята, поднимайтесь наверх.
-Ты хороший? Ну, скажи
"я хороший".
Скажи мне "я хороший".
-Я плохой.
-Ты хороший.
-Таня...
-Что?
-Купи мне сигарет.
У тебя деньги есть?
-Вот и кончилось детство.
А знаешь, Герман, у меня такое
чувство,
будто я оставила детство где-то
далеко-далеко, в другом городе.
Но оно не кончилось,
оно там продолжается, но уже без
меня.
-Бабуся, вы меня к обеду не
ждите.
Нынче у нас занятия до вечера.
-Опять уходишь? Воскресенье
сегодня.
-Нельзя. Завтра зачет.
-Бабуся.
Не сердитесь, я вам немножко
задолжаю за квартиру.
В последнее время совсем работы
не было.
-Эх, у тебя все не как у людей.
-Я Грищенко, Андрей Тарасыч.
Я к вам по рекомендации
Летковского.
Дело в том, что у меня очень
спешная работа.
Чертежи нужно срочно сдать в
главк.
Вы, вероятно, заняты?
-Нет, вы не угадали.
Я могу взять работу.
-Ой, спасибо! Я вам так
благодарен!
-Ну, я пошла.
Я пошла.
-Тут у меня грязь и кляксы,
грустно смотреть.
Но я, к сожалению, никак не
обладаю даром чертежника.
Сейчас я вам не могу всего
объяснить.
Вы уж позвольте вечером? -Хорошо.
Простите, а что это у вас?
-Чертежи новой электрической
драги моей системы.
-Электрической драги? -Да. Вы
удивились?
-Но ведь, по-моему, в прошлом
году
уже была утверждена новая драга.
-А если моя окажется лучше?
-А ваша лучше? -Я не знаю.
Но если говорить откровенно,
я знаком с работой Балашова.
И все-таки, по-моему, моя лучше.
-Вот как?
-А! Вы, по-видимому, были с ним
знакомы?
-Немного.
-Догадался: вы для него делали
чертежи. Вот комедия-то!
-Да... Простите, но я не смогу
взять ваши чертежи.
Очень много работы.
Прошу вас.
-Как? Позвольте, мы же с вами
только что договорились.
-Так. Ну вот, а я-то думал...
-Подождите минуточку!
Давайте-ка сюда ваши чертежи,
я отложу другую работу.
Вы мне понравились, Тарас
Андреевич.
-Андрей Тарасыч. Спасибо. Я вам
так благодарен.
-А они у вас единственные? -Да.
-Вы не боитесь мне их дать?
А вдруг я их сожгу, а?
-Не надо. Вы уж, пожалуйста,
поосторожнее с ними.
Поаккуратнее, пожалуйста.
Итак, вечером я у вас.
До свидания.
-До свидания.
-Ну вот и деньги, бабушка.
Спи, маленький, спи.
Пройдет много-много лет,
ты вырастешь, станешь большой,
умный, красивый.
По вечерам мы будем с тобой
гулять по московским улицам
и, может быть, встретим его.
Я скажу ему: "Это мой сын".
Это мой сын.
(Музыка)
-Ну-с, как у нас здесь?
Компрессы ставите? -Нет.
Утром был профессор, сказал,
дифтерит.
-Так... Какой день болезни?
-Шестой.
-Это неразумно.
Я уверяю вас, это неразумно!
-Нет, я догадалась.
-Пустите! -Я первая догадалась.
-Я первая догадалась. Я все
сделаю сама. Я умею.
Как же... лечение дифтерита
распадается на общее и местное.
Местное - общее... Господи, да
что же это!
Забыла, ничего не помню.
Скарлатина...
Тиф...
А вот дифтерит. Так...
Вот лекция. Дифтерия - гнилая
жаба особого вида,
микроб, открытый немецким
бактериологом Лефлером,
имеет вид неподвижной, слегка
искривленной палочки.
Посмотри, Миша, усы у профессора
определенно как у кита. Что это?
Ну что, бабушка? Уходи ты,
бабушка. Пожалуйста.
-Танюша...
-Дифтерит.
5 мая, лекция 13.
"Посмотри, Миша, усы у
профессора, как у кита".
Лекция не записана.
-Танюша...
Таня!
-Скажите - Андрей Тарасыч.
Андрей Тарасыч. Она знает.
-Здрасте.
Кошмарный какой беспорядок, ужас.
-Наверное, ремонт.
-А диван я поставлю к окну.
-А стол мы оставим на прежнем
месте - это мои владения.
-Таня!
Таня, миленькая...
Сюда.
На, миленькая. На, выпей.
-А мы только что оттуда. Мы
поженились.
-Да. Завтра я уезжаю на практику.
-Дело в том, что Юрик...сейчас
умер.
-Юрик умер...
Иногда бывает так страшно.
(Поют)Бродяга к Байкалу подходит,
рыбацкую лодку берет...
-"Салхино". Похоже на
путешествие.
Это мой сын.
-Наша дорога - от Енисея до
приисков - на всю тайгу одна.
Что ни ночь, у меня новый
приезжий.
Каждый, как бы тебе сказать, свою
душевную историю имеет, что ли.
А ночью, как известно, черт
человека за язык тянет.
Ох, милый, такое про жизнь знаю,
что тебе и не снилось.
-Свирепствует погода.
Я очень грозы боюсь.
Когда молнии сверкают, а я,
скажем, в дороге,
прямо тошнит от страха.
-Спал бы ты, право. -Да где там!
Вот если бы музыку включили, я бы
заснул.
Как музыку включают, так засыпаю
сразу.
Ты, наверное, думаешь, у меня
жена дурная, да? Нет.
У меня жена, знаешь, цветущая,
хорошая.
Транзит меня привлекает.
Слушай, а что это за человек
у стола заснул?
-А это человек особый. Всему
району хозяин.
Государственный человек.
-А что же ты его в комнату не
положишь?
-Машина у него испортилась, он
думал, шофер его мигом починит,
а дело-то на всю ночь обернулось.
Эй, миленький, шофер, иди в дом!
Никак еще едет кто-то? Ах, ты
Господи!
Чью же это душу-то по тайге в
такое время носит?
Раздевайся, вымокла, небось. На,
вот, переоденься.
-Нет, спасибо, не нужно.
-Как Оленька? -Легче ей стало.
Думаю, выздоравливает.
-А я к вам с Ивантеевского
прииска приехала.
Там одного человека срочно
оперировать пришлось,
ну а на обратной дороге решила
вас проведать.
Они меня, правда, на ночь
оставляли, а я не осталась:
что, думаю, зря время-то терять.
Выехала в первом часу ночи, в
грозу попала,
чуть с дороги не сбилась. Да и
вымокла вся.
-Чаю горячего выпей.
-Ты пока налей, а я девочку
посмотрю.
-Докторша привлекательная. Давно
здесь?
-Да уж скоро год.
Зимой у нее мальчонка провожатый
был:
боялась она одна по тайге-то
ходить.
А нынче притерпелась.
-Ты говоришь, у каждого свои
интересные истории.
У нее, наверное, тоже
какая-нибудь история?
-А вот у нее как раз и нет.
-Спит. Я не буду ее будить.
Потом проснется - я ее получше
посмотрю. -Чай пей, согревайся.
-Поражаюсь, как вы в такую грозу
путешествовать не боитесь.
-Вот так и не боюсь. -А я боюсь.
-Не спите-то почему? -От
любопытства.
Иной раз, знаете, устанешь - сил
нет, спать хочется,
но удерживаешь себя - думаешь,
случится
какая-нибудь любопытная история,
а ты, как дурак, проспишь...
происшествие.
-И что же, часто вам приходится
видеть любопытное?
-Ну, конечно. Вот спал бы - вас
бы не видел.
Вот эти спят - проснутся, а вас
уже нет.
А я все видел: как вы вошли сюда,
как чай сели пить.
-И больше ничего не увидите.
Вот я вошла, вот чай села пить...
И все.
Как тихо.
Только дождь идет.
Точно во всем свете никого нет -
только я и...
Вас как зовут? -Васин.
-Только я и товарищ Васин.
-Васин Семен Семенович.
-Что? -А почему это вас так
удивило?
-Просто у меня был знакомый один.
Его тоже звали Семен Семеныч.
Может, это вы и есть?
Чепуха какая.
-Я не понимаю, почему,
собственно, вы мне снитесь?
Вас же тут не было. Откуда вы
взялись? -Я?
А я приехала.
-И почему играете на рояле?
Мешаете людям спать - усталым
людям.
-Это не рояль, это пианино.
-Вы знаете, что мне сейчас
приснилось?
Как будто я приезжаю в Красноярск
к своей маме, она меня обнимает,
целует, а потом приносит
стеклянную маленькую коробочку
и говорит: "Леша, смотри, что я
тебе сейчас подарю".
Открывает коробочку, оттуда
слышится музыка -
вот которую вы играли.
Вы актриса?
-Нет. Я врач.
-Работаете в системе районного
здравоохранения?
-Нет. Я разъездной врач.
-Устаете, небось? -Да, очень.
-Давно практикуете? -Скоро год.
-Странно, что я вас до сих пор не
встречал.
-Но вы, вероятно, человек
здоровый,
а мне приходится иметь дело
больше с людьми больными.
-А, вы из Москвы!
-Откуда вы знаете? -А я вижу.
Скучаете по Москве?
-Нет. -Что так? -Да так уж, не
скучаю и все.
-Я не верю.
Я, знаете, в этих краях вырос,
люблю их, а по Москве скучаю.
Знаете, иногда зажмуришь глаза,
не спится, вспоминаешь молодость:
институтское общежитие,
Политехнический институт.
Вы тогда еще под столом гуляли.
Москву нельзя забыть.
Помните, Воробьевы горы,
арбатские переулки -
у них такие смешные такие
названия: Сивцев Вражек.
-Я не люблю Арбат.
-Таня, Оленька проснулась!
-Да-да, слышу. Иду-иду.
-А, пропащая душа. Давненько не
видались.
-Это вы забыли нас, Алексей
Иванович.
-А что о вас вспоминать?
Вы люди дисциплинированные, план
выполняете.
Куда в такую рань-то собрались?
-Ваш Перфильев в город вызывает.
Вот хочу у местного старичка
бензином запастись,
а то, боюсь, до города не доеду.
-Что с рукой-то?
-Да вот, с пальцем две недели
мучаюсь.
Хочу в городе врачу показать.
-Можно попросить потише,
пожалуйста.
-Кто это?
Это чей голос?
-Это доктор. А что?
-Доктор?
Так, показалось.
-Пошли, разбудим старика.
А там доктор освободится, я вас
познакомлю.
(музыка)
-А, черт! Забыл я про тебя.
Просто из головы вон.
-Ну, где твой доктор?
-Вон она едет.
-Опять проспал!
Да что ж это такое, на самом
интересном месте.
Что ж это такое? Всю жизнь так.
-О, здравствуйте! Вот как
замечательно, что пришли.
Располагайтесь, проходите.
Знаете, мы сейчас с вами
пообедаем вместе,
а потом можно вместе на концерт в
клуб. Вы свободны сегодня? -Да.
-Вот хорошо. Снегу навалило.
Во всем районе транспорт
остановился.
Говорят, все дороги замело.
-Да, все занесло, все кругом.
-А вы как добрались?
-Вчера вызвали меня на
Черемшанский рудник.
Там пришлось заночевать, а утром
я освободилась. -А сюда на лыжах?
-Выехала на телеге, а телега
завязла.
-А я разгуливал по району. Вот по
вашему участку.
Вы теперь такая знаменитость.
Про вас я столько чудес
наслушался.
Сказать по правде, соскучился я
по вас.
Вчера подумал: хорошо б заболеть
посерьезнее.
Татьяна Алексеевна лечить бы меня
стала.
Так расфантазировался, что стал
себе температуру мерить.
Гляжу, в самом деле 38,5.
Потом вспомнил, сколько дел
неотложных накопилось,
и передумал. А на ночь стал
мерить - нормальная.
Что с вами? Случилось что-нибудь?
Тогда пошли к столу.
-Помните Фиру Маркину? -Да,
конечно.
-Она умерла. -Что? Фира?
-Сегодня ночью.
Что, трудно представить ее
мертвой? -Да, знаете.
-Ну так это сделала я.
У нее была хроническая язва
желудка. -Ах, вот в чем дело.
-А вследствие этого прободение
и перитонит. -Понятно.
-Ей следовало немедленно сделать
операцию, а я испугалась.
Решила везти ее сюда, в город.
Вот как все получилось.
Она умерла на рассвете, в дороге.
Когда я приехала, она сказала:
"Вот я и выкарабкалась".
И только перед самым концом она
удивленно на меня посмотрела.
Не могу, не могу я больше.
-Ну, перестаньте. -Отпустите
меня. -Как это так?
-Отпустите меня домой. Я подала
заявление главврачу.
Он отказал. Отпустите меня.
Отказал...
-Прекратите сейчас же. -Не могу.
Я неудачница.
Я хочу домой. Буду учиться
музыке. Неудачница я.
-Вы должны учиться черствости.
Это входит в обязанности врача.
Жалеть потихоньку, так, чтобы
другим не было заметно.
Никуда вы не поедете. Я вас не
пущу. (звонок)
Да? Здрасте. Да, здесь. Сейчас.
Главврач. -Да?
Ничего, говорите, Николай
Фадеевич.
Николай Фадеевич, дело не в
празднике.
Я ведь никогда не отказывалась
заменить.
Но вы сегодня же знаете, что
случилось.
Да дело тут в простой
целесообразности.
Ребенок? Ну, это меняет дело.
Хорошо, сейчас буду.
-Что случилось? -Прииск "Роза",
болен ребенок.
Все детские дела - мои.
-Значит, 30 километров?
Ну что ж, поезжайте.
Зато через два дня, когда вы
приедете,
все эти печальные мысли исчезнут.
Все забудется.
Милая Татьяна Алексеевна, верьте
моему слову - все забудется.
Да нет, Алексей Иванович, ничего
не забывается.
У меня был муж. Три года назад я
ушла от него.
Ушла, потому что сильно любила
его.
Потом у меня родился ребенок.
Потом сын умер.
И я решила вычеркнуть прошлое из
своей памяти.
Но я ошиблась. Я ничего не могу
забыть.
-Так что ничего не забывается,
Алексей Иванович.
-А кто он, ваш муж?
-Он инженер, работает где-то
здесь, в Сибири.
Так вот, когда меня сюда
посылали,
я сразу подумала, что вдруг я его
здесь увижу.
Тогда бы я себе не созналась в
этом, а сейчас точно знаю.
-Вы что, еще его любите?
-Наверное.
Хотя это не совсем точное слово -
"люблю".
Встреть я его сейчас, не знаю,
что бы натворила.
Никого не пощадила бы.
-Ух, какая вы.
-А что же? Жаль.
-Да, жаль.
Вот обед наш и не удался.
Татьяна Алексеевна, может, мы
все-таки успеем пообедать?
-Нет, надо торопиться. -Верно.
А термос-то с собой у вас?
-Да дома, конечно, оставила.
-Я сейчас тогда свой возьму.
Сейчас мы его горячим кофе
заправим.
(радио) Говорит районный
радиоузел.
Передаем срочную сводку погоды.
Вечером ожидается снегопад и
ветер, возможна пурга.
Осторожнее.
Все транспортные средства
прекращают работу до 16 часов,
до следующей сводки. Осторожнее.
Пурга.
Все домой.
-Вон пурга. -Где пурга? Не вижу.
-Пойдем домой, Таня. Сильная
пурга, надо идти домой.
-Не вижу. -Снегопад и ветер.
Будет пурга.
Странная женщина:
Пурга. Все идут домой, а она не
хочет идти домой.
-Будет сильная пурга, Таня, надо
идти домой.
-Ой, какая будет пурга.
-Не бойся пурги.
(радио) Говорит районный
радиоузел.
Передаем срочную сводку погоды.
-Берите. -Не надо. -Как так?
-Дело в том, что я, кажется, не
поеду.
-Почему, позвольте спросить?
-В общем, я раздумала.
-Что же, это ваше право.
В конце концов, дорога не из
легких, и устали.
В таком случае давайте дообедаем.
-Давайте.
-А все-таки почему вы раздумали?
-Почему? В общем, потому, что
я трусиха.
-Ешьте салат... винегрет.
-У, как это грустно сказано.
Ничего себе винегрет, но
попробуем его усовершенствовать.
Уксус есть, горчица тоже, сахар.
Быть может, этот соус оправдает
меня в ваших глазах.
Кстати, а который час?
-Без десяти три.
-Нас пригласили на обед, там был
чудесный винегрет.
-Что же вы, уходите?
-Значит, по-вашему, мне все-таки
следует отправиться на прииск?
-Да. Я подумал, что сейчас для
вас это было бы полезно.
Значит, решили все-таки? -Да.
Совесть заела.
-Что ж, до темноты доберетесь.
Погода для лыж прекрасная.
-Что это? -Да это коньяк.
-Однако! А налейте мне чуточку.
Эх, где наша не пропадала.
Теперь чокнемся и выпьем.
Кар! Кар!
Стал ворон напевать и на одной
ноге скакать.
Не провожайте меня.
-Снегу намело. -Обозлилась нынче
погода.
-У меня, братцы, в коробке весь
грим замерз.
-Ты подыши на него, голова.
-Ребята, приготовьтесь на сцену.
А Чапаеву ждать моего сигнала.
-Как же с доктором-то, а?
-Ты что, не видишь, что за окном
творится?
-А наш-то доктор что же?
-Он в Красноярск уехал.
-Ну что, похож? -Вылитый.
-Ну-с, как у вас здесь?
-Замерз. -Погодите, где-то я ее
видел.
-Где нашел? -У самого поселка.
Подхожу, она чувств уже лишилась.
-Погодите, ребята. Я в городе в
больнице был...
Это ж доктор. -Врешь. -Ты куда?
-Скажу, доктора принесли.
-Ах, моя маленькая. -Ты чего? -Да
уйди ты!
-Ну скажите что-нибудь. Откройте
глаза.
-Что это? Ничего не понимаю.
-Вот она, вот.
-Ребята за кулисами, тише. На
сцене все слышно.
-Таня. -Господи! Что же это?
Почему?
Вы - и к Герману.
-И он здесь? -Нет.
Он в Москве, но скоро приедет.
-Таня, а где же доктор?
Вы приехали с доктором?
Говорите же, Таня.
-Алексей Иванович, это вы?
А я задремала.
А вы, собственно, какими
судьбами?
-Да вот, приехал на прииск по
служебным делам.
-А я вас только что во сне
видела.
-О вас.
Прислали из Красноярска.
"Самоотверженный поступок врача".
И фотография. -Ой, Господи!
А ее-то вы откуда взяли? -Из
личного дела. Откуда еще?
Вы здесь действительно какая-то
курносая.
-Курносая?
Одного вам простить не могу:
почему вы мне не сказали тогда,
что слышали по радио прогноз
погоды?
-Если бы вы узнали, вы бы не
пустили меня.
-А как знать, может быть, я с
вами поехал.
-Ой, Алексей Иванович! Я вижу,
что вам завидно.
-Да? -Что, наконец, в газетах не
о вас пишут, а обо мне.
-А вот я вижу, что вы совсем от
рук отбились, старшим дерзите.
Вообще отправляйтесь-ка,
знаете ли, в город.
Здесь вон уже неделю торчите.
-Нет, мне, я думаю, задержаться
надо еще здесь.
-Почему?
-Да как-то я не могу так сразу
уехать.
Скоро вернется Герман Николаевич.
-Ну и что? Вы что, знаете его?
-Он был моим мужем.
-Балашов?
-Неделю назад мечтала об этой
встрече.
Нет, надо ехать.
-Ну вот, уехать, не повидавшись?
Это же проявление трусости.
Постарайтесь быть сильной.
Вы же сами знаете прекрасно, что
счастье только сильному по плечу.
-Алексей Иванович, а что такое
счастье?
-Что такое истинное счастье,
я узнал неделю назад,
когда отведал вашего соуса к
винегрету.
-Я ведь вас серьезно спрашиваю,
а вы шутите.
-Дорогая Татьяна Алексеевна, вы
даже себе не представляете,
насколько то, что я вам сейчас
сказал, серьезно.
-Чай пили? -Да, давно.
Вот что - Игнатов приехал. -Надо
скорее завтракать.
Он не очень любит ждать, этот
товарищ.
Он похож на медвежонка.
-Да, забавный.
-Крепко спит. -Он молодец.
А вы давно Игнатова знаете?
-С незапамятных времен.
Мы земляки, учились в Москве
вместе.
И в юности я вообразила, что была
в него безумно влюблена.
Словом, впечатления у меня от
него самые разнообразные.
Танюша, я давно хотела вам
сказать: я вам очень благодарна.
Потерять ребенка - это страшно.
Вам трудно меня понять.
-Нет, почему же? Я понимаю.
-Таня, скажите мне правду. Почему
вы ушли от Германа?
Ведь вы же любили его очень.
-Всему ведь приходит конец, не
правда ли?
-Не хотите сказать правду.
Неужели...
-Да нет-нет, что вы.
Вы ни в чем не должны себя
упрекать. Это я сама.
Со мной произошла ужасно глупая
история.
Я просто увлеклась одним
человеком.
О, ужасно смешная история.
И звали-то его Андрей Тарасович.
Да, впрочем, все это вам
неинтересно.
И вы смотрите, Герману
не говорите,
потому что его это может
огорчить.
-Он спит? -Он здоров.
-Я знаю, мне рассказали.
Доктор здесь? Она уехала?
Татьяна, почему ты здесь?
Что-нибудь произошло?
Что-нибудь случилось? -Это
доктор.
-Ты?
-Игнатов приехал. Боюсь, будет
бушевать.
-Ну вот мы и вместе.
-Все это похоже на сон.
-Да. Но мы никогда не проснемся
больше на Арбате в доме 14...
-Квартира 7.
-Шесть. Что это?
-Это?
Так, пустяки.
-Значит, ты доктор?
Давно практикуешь? -Второй год.
-А чего это ты выбрала наши края?
-Так пришлось.
-Странно, что мы с тобой до сих
пор не встречались.
-Это не мой участок.
А что это?
-Это механизм для оттаивания
мерзлых грунтов.
-А кто тебе делал чертежи?
-А тут есть одна усатая личность.
-Чего смеешься-то? -Личность...
Не знаю.
-А ты изменилась, тебя даже
трудно узнать.
Вышла замуж? -Я?
-Почему тебя это удивило?
-Да нет, мне эта идея показалась
несколько забавной.
-Странно - я приехал, а ты...
-А я уезжаю.
Сегодня 15 ноября.
Ты помнишь эту дату? -Помню.
-Мы пили тогда за сегодняшний
день.
А знаешь, Герман, я...
у меня был...
Да нет, все не имеет никакого
значения.
Теперь у тебя замечательный сын.
-Хорош, да? -Очень.
Ты знаешь, иметь сына - это очень
большое счастье.
-Вероятно. -А ты не хотела. -Да.
-Ты была чудак. -Вот именно. Ну,
мне пора.
Поцелуй меня на прощание.
-Танечка, там целая делегация.
Пришли прощаться с вами.
-Ну, вот и все.
-А мы вам подарок принесли.
Вы не подумайте, товарищ доктор,
что тут что-нибудь особенное.
Это наш лучший экземпляр.
-Это смешно.
Большое спасибо.
Я... съем ваш огурец.
-В тот вечер, когда вы были без
чувств,
я воспользовался вашим положением
и вас, простите, поцеловал.
-По-моему, это безобразие...
-И позвольте еще раз, когда вы в
полном, так сказать, чувстве.
-Ну, безобразие.
-Я закончил свои дела,
еду в город.
Мне только что сказали, что вы
направляетесь туда же.
Если хотите, поедем вместе.
-А вечером, когда мы доберемся
до города,
мы достанем этот огурец, посолим
его и торжественно съедим.
-До свидания. Приезжайте к нам
еще. -Спасибо. Непременно.
-Путешествие.
-Что-что?
-Пустяки.