Специальное отделение (1975 год). Фразы и цитаты из фильма

Section spéciale (1975)

Все фразы и цитаты

 ОСОБОЕ ПОДРАЗДЕЛЕНИЕ
(Специальный отдел)
По произведению
ЭРВЕ ВИЛЛЬРЭ
(Опера Мусоргского "Борис Годунов")
Ну, что ж вы?
Что ж вы идолами стали?
Живо, на колени!
Ну же!
Да ну!
Эко чёртово отродье!
Лейтесь, лейтесь, слёзы горькие!
Плачь, плачь, душа православная!
Скоро враг придёт
и настанеттьма,
темень тёмная, непроглядная.
- Это просто превосходно!
- Талантливо! (англ.)
Горе, горе Руси!
Плачь, плачь русский люд!
Голодный люд!
Фильм КОСТА-ГАВРАСА
Август 1941 года.
ВИШИ, термальные источники.
Штаб-квартира правительства
Маршала Петена.
Ваше превосходительство, дамы и господа.
Прошу оставаться на своих местах.
Сейчас мы услышим
обращение главы государства.
"Французы! Я должен сказать вам
серьёзные вещи:
В нескольких регионах Франции...
- Жорж, проснись же!
- Что такое?
...поднялись злые ветра.
Власть моего правительства
подвергается критике.
Приказы зачастую
плохо исполняются.
Беспорядок в умах ведёт
к беспорядку в жизни.
Что касается коллаборационизма,
установленного в октябре 1940 года
канцлером Третьего рейха,
в условиях высоко
ценимой мною вежливости,
то это работа долгосрочная...
Я хотел бы также напомнить
великой Американской республике
причины, по которым ей не стоит
бояться смены французских идеалов.
Да, наша парламентская
демократия всё ещё сильна.
Войска бывшего режима
многочисленны.
Понадобится длительный срок,
чтобы победить всех этих противников
нового порядка.
Но уже сейчас нам нужно
разрушить их отряды,
уничтожив лидеров.
- Нет, Паскаль. Мы в Виши, и это война.
- Мне 9 лет!
Если Франция не поймёт,
что она должна сменить режим,
она увидит перед собой ту пропасть,
в которой чуть было не исчезла
Испания 19З6 года,
и от которой она смогла спастись только
благодаря вере, молодости и жертвенности.
Но недостаточно только издавать
законы и строить. Нужно управлять!
Моему правительству я оставлю
необходимую инициативу.
Однако я сам проложу
чёткую линию,
Это необходимость,
и это желание всего народа.
Итак, вот что я решил:
деятельность политических партий..."
- Вы были в курсе про эту речь?
Нет, господин министр.
Это был закрытый совет.
В 1917 году
я положил конец восстанию,
в 1940-м
я не допустил разгрома.
Сегодня я хочу спасти вас
от самих себя.
Вашему новому министру
внутренних дел можно доверять.
Вы знали, что он боролся с красными
в рядах нашей армии?
Объявляют о создании Совета правосудия
по политическим делам, а я даже не в курсе!
А с чего это вам быть в курсе?
Я министр...
Правосудие по политическим делам -
прерогатива министра внутренних дел, не ваша.
Месье, о проекте вам сообщат,
также как и другим членам правительства,
на следующем заседании.
Неприятности у нашего
министра юстиции?
С тех пор как этот пройдоха-интриган
стал министром внутренних дел!
Папа!
Дорогой друг, будете у нас в Париже,
ждём вас дома на ужин. Всего доброго!
Это, конечно, более жёсткая политика
против вашего внутреннего врага -
анархистов, голлистов, коммунистов -
но через месяц немцы
будут в Москве. И тогда...
новый порядок воцарится в Европе.
Моя пра-тётя
Мари Аделаид де Брюно,
истовая прихожанка,
была посредником
между Лейбницем и Босуэ
в подготовке объединения
церквей Франции и Германии.
- Господин министр!
- Уже в ту эпоху она работала
над франко-германским
сближением!
Господин министр, что вы думаете
о послании главы государства?
Думаю, глава государства выступил
против тех, кто работает
на подрыв государственной власти,
и в частности - коммунистов,
агентов, взращённых
социальным режимом бедноты
и реализованным в степях.
Французские рабочие поймут, что
им нечего ждать от советской системы,
которая способна лишь соединить
драконовские правила капитализма
с безжалостными методами
азиатской полиции,
делающими из рабочего слугу,
если он подчиняется,
и каторжника -
если сопротивляется.
Составьте мне отчёт
о вечернем выступлении.
И о Министерстве внутренних дел.
А, господин адмирал!
Брюно, вы сегодня же
возвращаетесь в Париж?
Э, нет, завтра.
Сначала пройду лечебный курс.
- Гуд найт, мистер посол!
- Доброй ночи, господин вице-президент!
- Гуд морнинг, мистер посол!
- Доброе утро, господин адмирал!
- Возвращаетесь в Париж сегодня утром?
- Да, скоро.
Сначала пройду лечебный курс.
Здравствуйте, дорогой друг!
Дорогой друг, доброе утро!
Передайте этим господам, что чрезвычайный
закон будет издан в ближайшие дни.
Я уже говорил об этом
со Шпайтелем и Шмидтом.
Министр внутренних дел
- "нормалиец".
Что такое "нормалиец"?
Это значит, что он окончил
"Высшую нормальную школу".
[Пединститут Парижа]
Типично французский путь
прихода во власть.
Её выпускники, вместо того, чтобы
преподавать историю или философию,
часто уходят в политику.
За несколько месяцев он привёл в действие
нашу старую тяжёлую индустрию,
в ранге министра внутренних дел
он приведёт в действие госаппарат.
Европа будет германской.
Франция должна найти своё место.
Как это? Вы считаете,
что Европа станет фрицевской?
Мой генерал,
это свершившийся факт.
"Как! чужеземные толпы
Нам предписать закон посмеют?
Как! их наёмные орды
Сынов отчизны одолеют,
Сынов отчизны одолеют?
Великий бог! Скуют нам длани..."
- Интернационал!
- Не так быстро!
Не все его знают.
Сегодня поём "Марсельезу"!
"Чтобы зачинщик этой брани
Мог вновь сосать народа кровь?!
В ружье, друзья!
Сомкнитесь в тесный строй..."
Расходимся! Расходимся!
Александр! Александр!
Осторожно, Пьер!
Уже больше года, как враг оккупировал
нашу страну. И что мы сделали?
Мы болтали,
разбрасывали листовки.
В лучшем случае - несколько
забастовок и демонстраций.
- Партия нас о большем и не просила.
- Вся ситуация не требовала от нас большего.
В 19З9 мы были против
меж империалистической войны.
И это было правильно.
Не забывайте, что буржуазная демократия
предала республиканскую Испанию.
И надо было выиграть время,
чтобы СССР окреп.
Но нацистское нападение
на них всё меняет.
Империалистическая война
становится народной, антифашистской.
Забастовки, демонстрации, листовки
- этого уже недостаточно.
Надо бороться.
Кто из вас читал Мопассана?
Рассказ о дядюшке Милоне?
- Я. - Я.
И кто такой дядюшка Милон?
Это старый крестьянин
из прошлого века,
времён оккупации Франции
пруссаками.
- И что делал дядюшка Милон?
- Убивал одиночных немцев своей косой.
В конце концов, его...
- Мы поступим как дядюшка Милон.
Будем убивать вражеских солдат.
И чем же мы их будем убивать?
Косами?
Почему бы и нет?
Если не найдём ничего другого.
Но это терроризм!
Его всегда осуждали.
Но, предположим, мы сделаем это с учётом
обстоятельств. Почему не убивать гестаповцев?
А как мы их узнаем?
Они в гражданском.
Не будем выбирать.
Наша мишень - униформа.
Без разбору.
Без обсуждений.
Мартина сказала тебе
о пролетарском интернационализме.
Ты не ответил.
Среди этих солдат есть рабочие,
антифашисты.
Может, у себя дома они и
рабочие и антифашисты.
Когда на гражданке.
Но здесь, у нас дома, нами
занимаются военные.
Вчера на демонстрации
тебя чуть не арестовали.
Других товарищей арестовали.
Мы знаем, что с ним сделают.
И в расстрельной команде
наверняка будут антифашисты.
Но они всё равно будут стрелять.
Самюэль Титцерман, еврей, 20 лет.
Родился в Пловдиве, Польша.
Живёт в Париже.
Признан виновным в участии
1З августа 1941 года в демонстрации
против немецкой армии.
Огонь!
Анри Готорот, коммунист, 21 год.
Родился в Шантийи.
За участие в демонстрации
и за насилие против немецкой армии.
Огонь!
- Ну что?
- Поступим как дядюшка Милон:
будем убивать немецких солдат.
- Но это терроризм!
Дай посмотреть.
- Но это дамский!
- Других нет. Только такие.
Не очень меткий,
бьёт недалеко.
Чтобы попасть, надо стрелять
в упор и в спину.
- В спину?
- Это отвратительно!
Это убийство!
Есть риск убить хороших людей -
рабочих, антифашистов!
- Мы будем убивать оккупантов. И всё.
- В таком случае, вперёд, братья!
- Призвание пудинга в том, что его едят.
- Что ты опять несёшь?
- Это Энгельс.
- Всё выпендриваешься, старик.
Я доброволец.
На расправу с фрицами.
Кто ещё?
Нас должно быть четверо.
- Я.
- Я тоже.
Услыхав его призыв,
Партизаны поднялись!
Красотка!
Мадемуазель, пожалуйста...
Я... фото!
Париж!
Встречаемся послезавтра
в 8 часов в метро "Барбес".
Я покажу, что надо делать.
На дело со мной пойдёшь ты.
Прикроешь меня.
Каждый из вас - в концы станции.
Вмешиваться только в крайнем случае.
Смотри! Заплатит вотэтот.
Соедини меня с капралом.
Я прерываюсь, господин министр.
Прибыл главный уполномоченный.
Передаю ему трубку.
Это министр внутренних дел.
У вас есть указания от немцев?
Алло? Да!
Да, я только что от майора
Бабельбрука.
Нет, никакой официальной реакции.
Знаете, дорогой мой, немецкая административная
машина довольно неповоротлива.
Они начинают расследование.
На мой взгляд, мы могли бы
воспользоваться этим.
Вот именно. Да... да.
И принять драконовские меры
ещё до реакции немцев.
Моё почтение, господин министр.
- Извините.
- Алло, Ангран?
- Да, господин министр?
- Вызовите префекта полиции,
службу политического сыска.
Короче, всех.
Я хочу, чтобы был организован
молниеносный отпор
на утреннее покушение.
И пока не среагировали немцы.
Покои адмирала.
- Позавтракаешь с нами?
- Да, милая, иду.
- Тебе чай или кофе?
- Чай.
Алло, адмирал?
Да, это опять я.
Я только что говорил с Парижем.
Немецкий офицер скончался.
Первые выводы дают основания полагать,
что это покушение - политическое.
Нет, папа хочет чаю.
Думаю, надо расширить
сегодняшнее совещание министров.
Да, именно. Я доложусь перед
началом заседания. Хорошо.
Идём!
Созовите всех министров
на сегодняшнее совещание.
Хорошо, господин министр.
Ты покушаешь с нами?
Совещание в 14:00,
господин министр.
- Это же закрытое совещание?
- Его расширили.
Хорошо-хорошо.
Как, я тоже? Хорошо.
Господин министр,
заседание во второй половине дня.
Вас тоже.
Это расширенное заседание.
- Во сколько?
- В 2 часа.
Господин министр,
заседание в 14:00.
- В отеле "Севинье"?
- Нет, в "Парк-отеле", в Малом зале.
- Что такое?
- Ой, простите.
- Ну, что ещё?
- Ой, простите, вас я уже предупредил.
- Кто это был?
- О, люди нового министра внутренних дел.
ВОЕННЫЙ ГОССЕКРЕТАРИАТ.
Термальный отель.
Продолжай.
"Т", одно "Т".
Одно "П"...
Скоро они будут в Москве.
Европа фрицев разрастается.
- Да, дедуля?
- Мы уходим.
Хорошо.
- Ну что, дорогуша, твой дедуля ушёл?
- Да, мой генерал.
Приветствую, мой генерал!
- Жером ушёл?
- Да-да.
Ну что, мадам Саркопино?
Получилось без взяток?
Не вышло.
Ой, моя курица!
- Это не может быть на бытовой почве?
- Первые выводы это исключают.
- Тогда кто это сделал?
- Итак, есть три гипотезы:
"неоголлисты".
Не думаю, это не их методы.
Евреи.
Вчера парижская полиция
устроила облаву.
Но большая часть евреев,
подлежавших аресту, сумела уйти.
Месть жидов? Вряд ли.
Во время демонстраций последних
недель были арестованы евреи.
Третья гипотеза:
покушение коммунистов.
Политический сыск передал мне
подпольную листовку,
датированную сегодняшним днём.
На первой странице - заголовок:
"19 августа немцы расстреляли
еврея Тизермана и коммуниста Анри Готро.
Кровь этих мучеников
взывает к мести
и требует смерти 20 немцев!"
Значит, этот - первый.
Я приказал принять
необходимые меры.
Парижская полиция переходит
к более жёстким проверкам личности.
Она будет активно действовать на улицах,
вместо того, чтобы ждать событий в участках.
Полиция - это ваша кухня, Пьер.
Выкручивайтесь сами.
Вам же дали карт-бланш.
О, спасибо, месье.
- О, здравствуйте, мадам. Куда это вы?
- Здравствуйте, господин министр.
Вследствие чего, я предлагаю
немедленно создать
специальный судебный орган,
предусмотренный "Чрезвычайным законом".
Его проект уже был откорректирован
Министром юстиции.
Чтобы в корне пресечь кровавую баню,
которую предвещает утреннее покушение,
нам нужны примеры в назидание.
И несколько смертных приговоров
заставят задуматься
начинающих террористов.
И кого же вы собираетесь
приговорить к смертной казни?
Перед судом должны предстать главари
террористов, находящиеся в заключении.
Пусть так. Но новый закон не может быть
применён к тем, кто уже в тюрьме,
пока он
не сформулирован и не принят.
Он может быть принят.
Это как же, господин
министр внутренних дел?
Этот новый закон -
закон чрезвычайный.
В виде исключения он может
иметь обратную силу.
Обратную силу?!
Вы предлагаете министру юстиции
участвовать в подобной мерзости?
ВИШИ
Конные соревнования
На меня не рассчитывайте.
Но вы же сами корректировали
этот закон?
Для чего? Чтобы применять его
или просто на нём посидеть?
Господин вице-президент!
Этот закон крайне репрессивный.
Он применим только в случае
явного преступления!
Он не может быть...
- Болтология!
Министр внутренних дел предлагает
меры, соответствующие ситуации.
Ситуации - возможно.
Но уж точно не правосудию!
Порядок, господа,
порядок - это главное!
Господин министр внутренних дел,
я в вас верю.
Вы сумеете договориться
с министром юстиции.
Мой дорогой майор, это снова я.
У нас есть ответ.
После заседания совета министров
вчера вечером в Виши,
и нашей беседы сегодня утром,
правительство приняло
важнейшие решения.
Господин Ангранд зачитает вам
вербальную ноту,
которую нам поручено
вам вручить.
Покушение на офицера немецкого флота.
Позиция французского правительства.
Правительство убеждено, что покушение
совершено коммунистами.
Правительство считает, что было бы
несправедливо и достойно сожаления,
если всё парижское население
будет привлечено к ответственности
за покушение одного террориста.
Однако, оно решает принять
следующие меры:
Во-первых, немедленное создание
Особого суда,
как только будет получено
одобрение оккупационных властей
на проект, который был
представлен им 20 августа.
Заметьте, что проектэтого закона,
предусматривающего смертную казнь за терроризм,
охватывает покушение
на станции метро Барбес.
Это так, господин префект.
Во-вторых, немедленная передача этому
Особому суду 6-ти главарей террористов,
находящихся в настоящее время
в заключении.
Цифра 6 была передана нам
вашей службой.
Это так, господин посол.
Два молодых парижанина
были расстреляны
за то, что толкнули немецких солдат
во время демонстрации.
Военно-морской флот
считает, что соответственно
смерть одного из его членов
требует казни 6 французов.
Виновных в терактах.
Есть проблема.
Закон, господин майор,
ещё не был принят.
Значит, он может быть применён
только ретроактивно.
Нам надо знать, будут ли возражения
у оккупационных властей?
Законы во Франции иногда
имеют обратную силу?
Разумеется, нет.
Но можно решить, чтобы имели.
Я говорил, месье, что правительство может
решить, что закон имеет обратную силу.
Государственные интересы...
- Благодарю вас, месье Ингранд.
Я понял.
В-третьих, немедленное
исполнение приговора.
Простите меня.
Господин посол, что означает ваше:
"В-третьих, немедленное исполнение приговора"?
Означает ли это, что приговоры
будут выноситься заранее?
Нет. Суду будут даны
особые инструкции.
Кем?
Министром юстиции, разумеется.
Министр юстиции во Франции
иногда даёт инструкции судам?
Нет! Но...
Можно решить, что может давать.
В-третьих, немедленное
исполнение приговора.
В-четвёртых...
- Вы будете расстреливать приговорённых?
- Нет, гильотинировать.
- И в публичном месте.
Почему в публичном месте?
Казнь должна стать назиданием,
майор.
Население должно
присутствовать при казни.
Я хотел бы построить гильотину
на Площади Согласия.
В революцию там гильотинировали тысячи людей,
и, поверьте, за гораздо меньшие провинности.
Смеем надеяться, что эти меры
удовлетворят Военное командование.
Министр внутренних дел
и я лично думаем,
что эти меры позволят избежать казни
заложников, взятых из общего населения.
Казнь заложников противоречила бы
разрядке напряжённости,
о которой мы все печёмся.
- Разрядке...
- Entspannung.
Господин посол,
я передам эту ноту нашему
Военному командованию.
Я передам вам ответ
в самые кратчайшие сроки.
Французы предложили
этот закон.
Публичные казни?
Я не уверен.
Что вы думаете, г-н Шмидт?
Я думаю, это хорошо,
это производит впечатление на людей.
Особенно, если это осуществляется
в таком месте, как площадь Согласия.
Это может вызвать шок.
Где вы взяли эту идею?
Это их идея. Тем не менее,
есть одна юридическая загвоздка.
Закон не может быть применён
задним числом.
Но я думаю,
что мы можем закрыть глаза,
потому что закон приняли
и будут применять французы.
А ваше мнение, герр майор?
Отношение французского правительства
основывается на чрезвычайном законе,
принимаемом французами.
Он, в свою очередь, основан
на хорошо известном либеральном принципе:
нет наказания без закона.
Таким образом, они остаются
на принципах Монтескью.
Всё это делается под влиянием
нового министра внутренних дел Пюшё.
Вы знаете его, доктор?
Что можете о нём сказать?
Он силён.
Мы можем ему доверять.
Кажется, тогда
у нас всё в порядке.
Остался один вопрос,
генерал, - дата.
Мы определили дату.
Думаю, это будет
в следующий четверг
в 8 часов утра.
Ровно через неделю
после убийства.
Французское государство.
Президентский совет.
- Маркиз прибыл.
- Извините.
- Здравствуйте, маркиз.
- Здравствуйте, адмирал.
- Бринон привёз нам ответ немцев.
- Вот он.
- Вот как! И что говорят фрицы?
- Они одобрили наш проект.
Кроме одного - они
не хотят публичной казни.
И тут они неправы.
Гильотина на площади Согласия
будет иметь революционное значение.
Но генералы Вермахта
такие консерваторы!
Отлично. Встретимся после
заседания, пообедаем вместе.
- До скорого, адмирал.
- Да, именно.
Пьер, теперь за вами -
провести этот закон.
Это старичьё долго
сопротивляться не станет.
Итак, такова ситуация -
ясная и прозрачная.
Господа, энергичное и лояльное
поведение правительства
было высоко оценено
оккупационными властями.
Фрицы времени не тратят.
Г-н Министр юстиции скажет вам,
что закон, который я прошу вас сегодня принять,
это закон, имеющий
обратную силу. Пусть так.
Но к чему эти юридические закавыки,
когда речь идёт о национальном спасении!
Обратная сила закона -
это ведь просто формула.
Этот закон просто
не будет иметь границ
в поисках ответственных
в прошлом.
Как мило!
Правда, очень-очень мило!
Вы решительно хотите вернуть нас
к сентябрьской резне 1792 года!
Ни один судья не согласится
применить этот закон!
Успокойтесь, Бартелеми.
Господа, время не ждёт.
Немцы требуют, чтобы казнь
состоялась в четверг в 8 утра.
А закон не только ещё не принят,
но даже не дописан!
Обходитесь без закона, Пюшё!
Берите расстрельную команду
и командуйте ею сами!
Только не приплетайте правосудие.
- Болтология!
Ну же, г-н министр юстиции,
сделайте усилие!
Но как же мы сделаем?
Давайте, господа, оставим это министру
внутренних дел. Он знает дело.
Перейдём к другим вопросам.
- Региональный сельскохозяйственный союз...
Закон должен быть дописан
и утверждён сегодня же.
Вы так торопитесь?
Что это значит?
Каким числом мы датируем
этот прекрасный текст?
Две недели назад подойдёт?
- 10 дней.
Отдайте на подпись немедленно.
- Большому совету?
Да. "Официальный вестник" должен
опубликовать его завтра утром.
...все условия крестьянской жизни.
Б. Вопросы, касающиеся образования и
профподготовки сельской молодёжи.
В. Вопросы, касающиеся общей
дисциплины и чести профессии.
Г. В условиях, предусмотренных
в параграфе З настоящего закона,
если есть вопросы, непосредственно
связанные в производством,
продажей, увольнениями,
ценами и общими вопросами,
в целом с аграрной отраслью,
и если вышеизложенные параграфы...
О чём речь?
Я ничего не понимаю.
Это закон, который надо
принять, мой генерал.
А почему тут оставлено
пустое место?
Это статья 10. Она будет
составлена судьями в Париже.
То есть, если я правильно понимаю,
вы просите меня подписать чистый бланк?
Разве это законно?
Но, генерал, посмотрите,
маршал-то подписал.
Это так.
- Господин Ангранд.
- Господин Генеральный прокурор!
Господин Государственный прокурор!
Господин Первый председатель!
Господа. Я просил вас
придти в субботу,
поскольку дело очень важное.
Совет министров принял решение
сегодня утром в Виши
немедленно подписать закон,
карающий движение террористов.
После теракта в метро Барбес,
оккупационные власти согласились,
чтобы меры были приняты нашим правительством.
6 приговоров должны быть
объявлены не позднее четверга.
- Вы взяли виновных?
- Нет.
Должно быть сформировано
Особое подразделение Апелляционного суда.
Он вынесет вердикт в среду.
- Но это через 4 дня!
А у вас нет виновных.
Но закон даже
не целиком написан!
Именно. Нужно будет
дополнить текст статьёй,
признающей немедленную компетенцию
Особого подразделения.
Давайте говорить начистоту,
господин префект.
Вы хотите сказать, что правительство
хочет придать этому закону обратную силу,
и эту работу оно поручает нам?
Но это противоречит
принципам нашего правосудия!
Я только передаю.
Министр юстиции указал на вас троих,
чтобы составить это дополнение.
- Почему нас?
- Потому что вы члены моего кабинета,
представляете министерство юстиции,
и потому что время не ждёт!
Одним словом, вы...
мы - мобилизованы!
Но мы судьи, господин префект!
Я тоже судья и сын судьи.
Но таков приказ правительства!
И вообще, господа,
вас просят всего лишь
произвести банальную редактуру!
Подобная редактура -
вне нашей компетенции.
И что мы будем делать?
Я не знаю, но...
я не стану писать это дополнение.
Возьмите себя в руки, дорогой!
Это простая работа писаря.
Я сделаю.
Уголовное преследование судом,
рассматривающим дело,
определяется сроком в 10 лет
с момента совершения преступления,
даже если оно совершено
до принятия настоящего закона.
Это позволит осудить
кого угодно.
И на какое угодно наказание.
Господин министр!
Ночные поездки меня выматывают.
Зачем я, кстати, приехал?
Не люблю заниматься делами
оккупированной зоны.
Ваше присутствие необходимо.
Потому я так и настаивал, г-н министр.
У нас на всё про всё 2 дня.
- На чём мы остановились?
Господин де Бринон просил
принять его этим же утром.
Он как раз кстати!
Я ему всё выскажу!
Я не согласен с новым законом!
Его хотел
министр внутренних дел.
А я буду протестовать
против предлагаемых мер.
Он чего хочет, Бринон?
Он хочет, чтобы договорённости
с оккупационными властями
были исполнены в точности.
Иногда я спрашиваю себя,
кто этот маркиз-декадент?
Посол правительства у немцев
или посол немцев при правительстве?
В любом случае,
времени он не теряет.
Вы знали, мой дорогой Дейраз,
что с помощью денег секретных служб
он полностью отреставрировал
свой замок в Шассани?
Делать надо быстро.
Очень быстро!
Сегодня понедельник.
- Теперь это дело касается вас.
- И я собираюсь его уладить.
Но, возможно, не в том смысле,
на который вы рассчитываете.
Господин министр,
я только что от адмирала.
Позиция правительства ясна
и однозначна.
Осталось урегулировать только
детали применения.
Осквернить правосудие беззаконием,
навлечь позор на суд -
это вы называете деталями?
- Вы правы.
Но если Особый суд
не осудит 6 террористов,
немцы расстреляют 50 заложников.
Да что я говорю, может и больше!
- Это правда?
- И кого угодно.
Важных людей!
Я никогда не смогу
убедить своих судей.
Вам не надо их убеждать.
Вам надо их направить.
Вспомните крылатое выражение
Парижской Коммуны:
"Когда зло наглеет,
добро должно быть смелее!"
Вы, конечно, правы в юридическом плане
с точки зрения гуманиста.
Но ведь есть ещё, дорогой мой,
высшие государственные интересы!
Есть наши отношения
с оккупационными властями.
Есть место Франции
в новом европейском порядке.
По сравнению со всем этим, ваше дело -
всего лишь небольшое осложнение.
6 смертных приговоров
на основании такого закона...
И это вы называете
небольшим осложнением?
6 смертей?
В этот самый момент на русском фронте
каждый день гибнет 10 тысяч!
Ни один судья не согласится
на такой...
Совет, если позволите:
выбирайте судей-фронтовиков,
награждённых под огнём.
Скажите им, что они мобилизованы
главой государства.
Что они на переднем крае.
Ни один судья, побывавший на фронте, не поставит
под сомнение решение главы государства.
Даже если их раздирает...
они подчинятся.
Г-н генеральный секретарь,
г-н министр внутренних дел
будет принят министром юстиции.
Проводите его немедленно.
Алло? Здравствуйте, мадам,
это министерство юстиции.
Вашего мужа нет?
- Нет, он вышел.
Это срочно, у меня для него приказ.
К четвергу, 28 августа.
- Но это ближайший четверг!
- Да, пусть созовёт всех своих ассистентов.
- Всех?!
- Да, всех.
Я сейчас же отправляю ему
письменные инструкции.
До свидания, г-н секретарь.
Всех своих ассистентов?
В Сербии военный трибунал заседает
без перерыва и без апелляций.
- Но мы не в Сербии!
- Но мы на войне, как и они!
И против того же врага!
- Вы говорите как солдат. Молодец!
Я - гражданский министр, я должен
следить за соблюдением законов!
- И вы правы, дорогой друг!
- Недостаточно наказать главарей террористов.
Надо привлечь к новому порядку с помощью
социалистической и национальной политики тех,
кто симпатизировал левым партиям.
Господин министр,
уверены ли вы,
что приговаривая этих шестерых,
мы спасём жизнь
десятков неповинных заложников?
Абсолютно уверен!
Это проблема не только количественная -
6 смертей вместо 50.
На кону авторитет государства.
Да и вообще,
вы будете судить правонарушителей,
г-н министр юстиции!
- Я скоро к вам подойду.
- И вызовите мне руководителей министерства.
Да, господин министр.
Я это и собирался сделать.
100 заложников, только подумай!
Немцы хотели казнить 100 заложников
на площади Согласия!
Кардинал, архиепископ Парижа,
Андре Сигфрин должен был
входить в эту группу.
Они бы их повесили.
Мне кажется, мы удачно
выйдем из этой ситуации.
Действительно!
Господин министр, ваш обед
накрыт в малой гостиной.
Благодарю.
Господа!
Господа, министр ждёт вас.
Нет-нет, после обеда!
С утра у нас смертная казнь.
Ну да, конечно,
фольклорные группы!
Держите меня в курсе.
Господа,
в конце недели я еду с главой
государства с визитом в Гасконь.
Так что не будем терять времени.
Я сразу перейду в к делу.
Нам нужно 6 смертных приговоров
на послезавтра.
- Господин министр, беспристрастность закона...
- Господа!
Это приказ правительства.
Прошу вас, садитесь.
Вспомните слова Парижской Коммуны:
"Когда зло смелеет,
добро должно быть наглее!"
Или, может, наоборот.
- Вот именно, господин министр.
Короче, г-н Первый председатель,
надо создать этот Трибунал.
Кто будет его Председателем?
Нам нужен человек надёжный.
Слушайте, это не так просто.
Сейчас самый разгар августа.
Ролан в отпуске.
Деис тоже.
- Только не Деис!
Вы правы.
Дорн?
- О, нет-нет, только не Дорн.
Он слишком дотошный.
- Может, Курне?
- А!
Да, г-н министр юстиции,
председатель суда Курне.
- Он энергичен?
- Однозначно.
- Да, да.
- У него опыт в политических делах.
Пригласите, пожалуйста,
председателя суда Курне.
Господин Курне!
Господин министр ждёт вас.
Здравствуйте, господин Курне!
Вы, несомненно, знакомы
с г-ном Генеральным прокурором.
С г-ном Первым председателем.
С г-ном Государственным прокурором.
Господа, благодарю вас.
Прошу вас покинуть зал.
Но не вы!
Вы останьтесь со мной.
Со мной, воттак.
Присаживайтесь.
Нет-нет, прошу вас!
Прошу вас.
Господин Курне!
Вы человек опытный.
Вы знаете ситуацию.
Говорят, у вас есть опыт
в политических делах.
Так что вы просто созданы быть
Председателем Особого суда,
который мы только что создали.
Могу ли я узнать полномочия
этого нового органа правосудия?
Видите ли,
всё началось 2 месяца назад.
когда Германия
атаковала Россию.
Война вошла в решающую фазу.
Я бы больше сказал,
г-н министр юстиции,
я бы сказал, что война с того момента
обрела свой настоящий смысл.
Действительно!
Смысл глобального противостояния
западной цивилизации
и азиатского варварства.
Я сомневаюсь, что тут подходиттакое
исключительно географическое разделение.
Может, как метафора...
Но наши-то коммунисты -
ни варвары, ни азиаты.
Их опасность как раз в том,
что они французы.
Нет, границы между лагерями соперников
одновременно и социальные, и национальные!
Но... я вас слушаю.
Короче...
С 22 августа
коммунисты увеличили количество
актов саботажа и покушений.
Как тот, что был в метро Барбес.
- Ну, это логично!
До этой даты у них были связаны руки
германо-советским пактом.
Причём, с русской точки зрения,
этот пакт можно понять.
Он позволял выиграть время.
Нет, это поведение французских
коммунистов просто глупо!
Слепая преданность Москве
привела их к непоследовательности!
Это удивительное метание
в глазах своих же членов!
Но 22 августа, напротив,
всё снова стало просто:
у России и Франции -
один враг.
Но...
Что вы говорили, г-н министр?
Я говорил, что к четвергу
нам нужно 6 смертных приговоров.
Могу я увидеть закон о создании
Особого подразделения суда?
Принесите мне "Официальный вестник".
Что-то долго!
Что-то долго!
Курне читаеттекст закона.
- Текст?
Да как вы смеете!
Это неуважение!
Можете уходить!
Вот и уходите!
Преследовать авторов терактов - хорошо!
Проявлять суровость - хорошо!
Но приговаривать к смерти
без всяких мотивов
по закону, имеющему обратную силу, людей,
которые тут совершенно ни при чём,
это омерзительно!
- Курне!
Я считаю себя оскорблённым,
что для этой гнусности подумали обо мне!
Он прав, это омерзительно.
Он отказался!
Да ещё нотацию мне прочитал!
С меня довольно, я возвращаюсь в Виши.
Заходите, господа, заходите!
Невообразимо!
Правительство нуждается
в своих судьях, а они увиливают!
Господа, я всегда вас защищал!
И одному Богу известно,
как часто вам нужна была помощь!
Но больше на меня
не рассчитывайте!
Отвечайте за себя сами!
Господин министр,
может, нам продолжить
консультации?
- У вас есть другой кандидат?
- Возможно.
Господин Бенон.
Он всего лишь вице-председатель
судебной коллегии, но человек долга.
Тяжело ранен на Первой мировой.
На него можно положиться.
Он очень достойный.
И очень спокойный.
Ну что ж, пригласите его.
Министр ждёт вас. Идёмте.
- Г-н министр юстиции!
- Здравствуйте, господин Бенон!
Вы, несомненно, знакомы
с г-ном Первым председателем,
г-ном Генеральным прокурором,
г-ном Государственным прокурором.
Господа, прошу оставить
нас одних.
Благодарю.
Присаживайтесь.
Месье, мне говорили о вас,
как о человеке высоких качеств,
который пока не получил
того удовлетворения,
которого он заслуживает
своим прошлым и своими способностями.
Его жена будет довольна.
Она всё время ему твредит:
"В вашем-то возрасте, и всё советник?!"
"Мой друг, вам надо выделиться!"
Ну, теперь-то он выделится:
Председатель Особого суда...
- Я думал, он вдовец?
- Это его третья жена.
Корсиканская девица.
С тех пор он красит волосы.
Шепчутся даже, что он пудрится.
- Нет?!
- Да.
Вы бывший фронтовик,
я знаю ваш послужной список.
2 раза ранены, З раза награждены.
Участвовали в битве на Марне.
В тот момент я был в горах Вогезы,
но дошёл до Дамма и Вердена.
Так это ещё лучше!
Ну что ж, считайте себя
вновь мобилизованным.
Речь снова о том,
чтобы остановить немцев.
В связи с убийством одного из их офицеров,
они угрожают казнить 100 заложников.
Но мы их опередим:
мы немедленно казним
6 саботажников.
Могу ли я на вас рассчитывать?
Вы можете рассчитывать на меня,
г-н министр юстиции!
Я был уверен!
Итак, вы теперь Председатель
Особого суда.
Поздравляю!
Дорогой Председатель!
Итак, у нас есть Председатель.
Теперь нам нужны ещё 4 судьи.
- Они в приёмной.
Они согласны?
Их никто не спрашивал, г-н министр.
Их назначили, вот и всё.
На них можно положиться?
Не будет других психов?
- Я лично этим занимался.
- Хорошо.
Отлично, дорогой мой Дейраз.
Вы просто незаменимы!
Вам надо сказать этим господам
несколько слов.
Не вдавайтесь в подробности,
не спрашивайте их мнения.
Просто взовите к их
государственным чувствам.
Тут их имена.
Первый - бывший участник битвы
при Вердене, был ранен.
Судья в департаменте Сена.
Советник Особого суда -
для него повышение!
Второй - тоже
участник Первой мировой.
Скромного происхождения,
его отец был жандармом.
Судья по делам несовершеннолетних.
Умеет заставить себя уважать.
Самый старший из них,
инвалид войны.
Ему год до пенсии. Он хотел бы
закончить зам. председателя.
Это был бы пик его карьеры.
Такая возможность представилась.
Ну, и последний: военные награды,
крест "За боевые заслуги".
Французский активист.
- Всё верно.
Спасибо.
Каждый день происходят
акты саботажа, теракты.
Я назначаю вас, господа,
членами нового трибунала,
который должен будет
проворно и энергично наказывать
за сообщаемые ему факты.
Считайте себя мобилизованными.
Господин Гюено был в Бургундии.
Он прервал свой отпуск,
чтобы быть в вашем
распоряжении, г-н министр.
Послезавтра г-н Гюено станет
прокурором Особого суда.
Господин Гюено,
по словам Генерального прокурора
вы его лучший заместитель.
Вы в курсе ситуации?
Какой бы ни была ситуация,
я знаю свою роль, г-н министр.
Спасибо. Присаживайтесь.
Почитайте пока этот закон.
Да?
Что?
Вы пока не установили
связь с агентом?
Но я должен принять в субботу
главу государства!
Соедините меня с главой
моего кабинета.
Вы знаете, что в эту субботу я еду
вместе с маршалом на свою родину?
- Да, господин министр.
...выступление фольклорной группы.
- Он принимает будущего прокурора.
- Не отвлекайте его.
Как продвигается?
- Всё хорошо, г-н министр.
Держите меня в курсе.
Можете на меня рассчитывать.
Ах, дорогой мой Гюено.
Мы уже не хозяева у себя в доме!
Немыслимо! Бардак!
Её невозможно заполучить!
Итак, что вы думаете?
Воттекст, с которым ясно,
куда мы идём.
А... что думаете о смертной казни?
Я сын судьи.
Мой отец всегда говорил:
"Преступники только этого и боятся!"
- Мы хотим показать пример.
Вам в помощь, разумеется,
будет передан заместитель.
Но вы будете выразителем
идей правительства.
Я никогда по-другому и не представлял
свои функции, г-н министр юстиции.
Прекрасно!
Он идеально подходит.
Здравствуйте, мадам!
Опаздываешь. Начальник
ждёттебя уже четверть часа.
- Метро встало.
- Иди, иди.
Извините, но поезд метро
долго стоял на станции.
Если хочешь кофе,
он почти настоящий.
Хорошо. У меня приказ.
Жинетт, приглуши радио,
пожалуйста.
Целая группа. Их будет 6.
- 6?! И когда же?
- Послезавтра. Твёрдый приказ.
Придётся спать там.
У нас будут свои комнаты.
Надо будет соблюдать
комендантский час.
И что мне сказать
братьям Дюран?
Встречаемся там завтра вечером
не позднее 22 часов.
Мы с тобой пообедаем вместе.
Мне нужно взять там бумаги в 2 часа.
Шесть!
А, господа, я вас везде ищу!
Мы были там, во дворце,
господин прокурор.
У меня требуют имена обвиняемых,
которые завтра предстанут
перед Особым судом.
Вы ещё не сделали выбор?
У меня есть только дела,
где обвинения незначительны.
Оккупационные власти будут удивлены,
что мы приговариваем к смерти
распространителей листовок
и базарных зазывал.
Нас станут подозревать, что мы
судим только второстепенные лица.
Может, расширить выбор, взяв
дела из апелляционного суда?
Вы не можете этого делать!
Людям и так уже дали не меньше 5 лет.
и вы хотите судить их снова!
Возможно...
приговорить к смертной казни!
Это несправедливо!
- Справедливость, в такой момент?
- Надо действовать именем закона!
Дела по апелляции надо брать
только в крайнем случае!
Крайний случай уже наступил!
Особый суд заседает завтра утром,
а у нас нет обвиняемых!
Давайте возьмём досье из шкафа.
Мне нужно пойти подготовиться.
Уладьте это.
- Что будем делать?
- Уладим это.
Алло, г-н генеральный секретарь?
Это Каваррок.
Для Особого суда -
каких надо выбрать обвиняемых?
Мы в замешательстве.
Вы у себя в кабинете?
Я вам перезвоню через 5 минут.
Это Дейраз, г-н министр.
Алло, слушаю.
Иначе немцы возьмут в заложники
50 адвокатов и 50 судей,
и повесят их на фонарях
площади Согласия.
Министр юстиции решил
спасти, что ещё можно...
Да?
Помогите этим господам
отсортировать дела из шкафа.
Слушаю вас,
г-н генеральный секретарь.
Господи! Откуда начать?
Считалочка, возможно,
наилучшее решение.
Господин Генеральный прокурор
просил меня вам помочь.
Мне нужно пойти подготовиться.
Уладьте это, Дюпюи.
У вас есть идеи, что тут лежит?
Да. Анархисты
и коммунисты - здесь.
Дела на апелляцию -
внизу один год, два.
З года - в середине,
4 и 5 - наверху.
- А евреи?
- Справа.
Возьмите с 50
коммунистов и анархистов,
столько же евреев и несите
в мой кабинет. Там отсортируем.
Хорошо, г-н помощник
Генпрокурора.
...Эти судьи будут назначены
Апелляционным судом Парижа
указом министра юстиции.
Настоящий указ будет опубликован
в "Официальном вестнике"
и исполняться как
государственный закон.
Указом Министра юстиции
от 25 августа 1941 года
на основании декрета
главы французского государства
приступаем к созданию Особого подразделения
Апелляционного суда Парижа.
Господин председатель,
господа советники,
прошу занять свои места.
Вы тоже, господин судья.
Добро пожаловать в наши ряды!
Вот евреи.
Столик!
Спасибо, Парено,
можете быть свободны.
Вы можете подойти,
господин прокурор?
Я сделал первый отбор.
Нашли что-нибудь интересное?
Я отложил в сторону З0.
Но обвинения слишком незначительны.
Здесь я взял тех,
кто получил больше З лет.
А сюда я отсортировал дела
менее тяжкие.
- Евреи?
- Есть несколько.
Выберите мне 6 самых тяжких.
4-х коммунистов и 2-х евреев.
Вот.
Тут у меня еврей-коммунист.
- Только 5.
- Можно добавить...
вотэтого... Нет, извините.
Скорее вотэтого.
Да, так лучше.
Так, это набрали.
Теперь что касается
небольших сроков...
дайте мне 6 отсюда:
половина коммунистов, половина евреев.
Получится 12.
Должно хватить на день?
Наверняка.
Вы предупредили помощников
генерального прокурора?
Да, они ждут.
Я считаю,
это может быть опасным.
Опасным?
Вы, правда, так думаете?
- Опасным? Почему опасным?
Чем может быть опасным применение
закона, изданного правительством?
- Выдвинем одну гипотезу.
- Гипотезу про что?
Я выдвинул гипотезу.
Вы можете подумать, что она абсурдна,
но всё же рассмотрим её.
Немцы увязают, как Наполеон,
в огромных просторах России.
США окончательно
занимают сторону Англии.
Дорогой мой, да это
фантастический роман!
Ну, и при чём же тут мы?
Кто станет управлять Францией
в случае поражения Германии?
Друзья и товарищи тех, против кого
мы будем выступать завтра.
Именно это
кажется вам опасным?
Помимо прочего.
А ведь правда, что это опасно.
С вашей гипотезой я мог бы согласиться.
Но Франция не перестанет существовать.
Наша страна -
это власть государства.
Это преемственность судопроизводства,
каким бы ни было правительство.
Г-н помощник Генпрокурора Гюено!
Будьте покойны! Это дело
не представляет никакой опасности!
Я бы даже сказал, что оно представляет
собой кресло в Кассационном суде.
Господа! До завтра.
Г-н генеральный заместитель Гийе!
Вот ваши дела, дорогой Гийе.
Два из них - ничего особенного.
Но эти три - это очень серьёзно.
Сампе, Сампе... знакомое имя.
Но это же журналист!
- Да.
Это тяжело. Очень тяжело.
Но для спасения 100 заложников
нам нужно 6 смертных приговоров.
Я только что дал З Гюено.
У вас будут З остальные.
У Тето нет опыта,
он ещё новенький.
Вы мобилизованы, Гийе.
Мы все мобилизованы.
- Я знаю.
Знаю, г-н Генеральный прокурор.
Бреше, на выход!
Бастар, на выход!
Бош, на выход!
Кван, на выход!
Себлан, на выход!
- Что происходит?
- Давайте, на выход!
Петье, на выход!
Сампе, на выход!
Лио, на выход!
Редондо, на выход!
Мейяк, на выход!
Ты знаешь, что происходит?
Сегодня в этом нет необходимости.
Можете разговаривать между собой.
Шеф, что происходит?
Не знаю. Воттут капралы,
они пришли за вами.
И куда мы идём?
Вы, несомненно, были удивлены,
дорогие мои коллеги,
внезапности моего вызова.
Прошу меня извинить.
Только что правительство создало
Особое подразделение Апелляционного суда.
С сегодняшнего утра
он начинает свои слушания.
Перед ним предстанут,
как сказал мне Первый председатель,
авторы терактов и актов саботажа.
Все эти люди рискуют получить
смертные приговоры.
Трибунал будет судить
на основе нового закона,
которому к тому же
придали обратную силу.
- Как, обратную силу?!
- Это невозможно!
Первый председатель просил меня
назначить защитников.
Но это пародия на правосудие!
- Зачем им участие адвокатов?
- Я долго думал.
А потом сказал себе: мало ли что,
может, мы сможем сделать благое дело.
Чтобы у этих несчастных
была хотя бы защита.
Я поручаю вам
мучительную миссию.
Через полчаса
я жду вашего решения.
Не понимаю! Я тут уже был!
Посмотрим.
Почему я здесь?
Меня уже судили!
Тихо! Это суд!
Г-н Председатель, что это значит?!
Шесть смертных приговоров!
Да это безумие!
В этих досье ничего нет!
И посмотрите на этот милый закон,
который мы должны применять!
Перейдите сразу к концу,
к статьям 8, 9, 10.
Это омерзительно!
Ретроактивный закон!
От нас это скрыли!
Что происходит,
г-н Генеральный прокурор?
Что всё это значит?
- Это ужасно.
Но так надо.
Нужны приговоры.
Если вы их не вынесете,
будут взяты заложники.
Даже среди судей.
Но никто мне этого не сказал!
Это настоящая ловушка!
Я не желаю заседать
в подобной коллегии.
Попытайтесь осознать ситуацию...
Для меня этот закон
не существует.
Я знаю только декрет Даладье
от сентября 19З9 года,
[запрет компартии]
максимальное наказание
по которому - 5 лет.
Я буду выступать в суде
в соответствии с этим.
Позвольте сказать вам, что я буду
судить по фактам и по совести.
Ну, разумеется, Линне!
Успокойтесь!
Встать, суд идёт!
- А почему они в красном?
- Не знаю, мадам.
Тишина!
Стража!
Введите подсудимого
Редондо Леона.
Ваши фамилия, имя,
возраст и профессия?
Редондо Леон.
Главный муниципальный
мостильщик в Малакофе. 48 лет.
Господин Председатель!
Господин Председатель,
прошу, учитывая характер дела,
провести закрытые слушания.
- Что он говорит?
- Это чистая формальность.
- У защиты есть возражения?
Нет, господин Председатель.
Суд, посовещавшись,
учитывая, что в настоящем деле
публичность дебатов может быть опасной
для общественного порядка,
предписывает закрытые слушания.
Стража, выведите
публику из зала суда!
Редондо, 21 июля 1941 года
вы оскорбили капрала полиции Боссона
и миротворца Эснекера при исполнении,
высказавшись в их адрес:
"Придурки!"
Вы не отрицаете?
- Нет, г-н Председатель.
С другой стороны, у вас дома были
обнаружены подрывные листовки.
Да, г-н Председатель,
антифашистские листовки.
Вы признаёте факты - отлично.
Г-н помощник Генпрокурора?
По закону от 14 августа 1941 года
и как взятому
на месте преступления,
я прошу назначить ему наказание
в 10 лет каторжных работ.
- Но... они же... как же...
- Молчите, молчите, прошу вас.
Слово защите.
Господин Председатель...
- Подсудимый Октав Ламан?
- Ламан?
Здесь.
- Я ваш адвокат.
- Можете присесть, мэтр.
У меня к вам несколько вопросов.
Его работа обусловливает
некоторую грубость языка...
- Вы Октав Ламан?
- Да.
- Сколько вам лет?
- 45.
- Ваша профессия?
- Рабочий-зеркальщик.
И как следствие,
я прошу для него...
снисхождения суда.
Заседание прерывается.
Суд удаляется на совещание.
Нет, но... они спятили, что ли?
10 лет каторги за то, что
обозвал легавого придурком?
- Нет, мы ещё дёшево отделаемся.
- Дёшево отделаемся? Ну, знаете...
Вы знаете, что будут
смертные приговоры?
Встать, суд идёт!
Согласно статье 284
Уголовного кодекса,
статье З65 Кодекса
уголовного расследования,
согласно Закону от 14 августа 1941,
в частности, статье 8...
10.
- 10 месяцев?
- 10 лет!
- 10 лет?!
- 10 лет?
- Сколько?
- 10 лет.
10 лет?
- Следующее дело!
- Сколько?
- Ламан Октав.
- 10 лет.
Стража, введите обвиняемого.
- Бернара Фридмана, пожалуйста.
- Фридман!
Здравствуйте, мне поручено
вас защищать.
Мэтр! Можете присесть.
- Где мой адвокат?
- Не знаю. Нас всех назначили.
- Наших родных предупредили?
- Не думаю.
Это, в любом случае, ничего не меняет,
поскольку заседание суда закрытое.
Закрытое!
- 15?!
- Следующее дело.
Стража, введите подсудимого.
Фридман Бернар, 50 лет.
Безработный шляпник.
Родился в Варшаве.
Получил французское гражданство.
Вас задержали в тот момент,
когда вы клеили на уличный фонарь
листовку с коммунистической
пропагандой.
При вас была фальшивая
продовольственная карточка.
Факты установлены.
Господин помощник Генпрокурора?
Господин Председатель,
учитывая, что этот факт подпадает
под декрет Даладье от 26.09.19З9,
я прошу назначить наказание
в 1 год тюрьмы.
Слово защите!
Г-н Председатель, я принимаю
заключение г-на помощника Генпрокурора.
Теперь ваш черёд, мэтр Лафарж.
Трезбрувский? Не слишком
католическая фамилия.
Теперь евреев защищаем?
Скорее бы конец войны, чтобы можно было
снова стать антисемитами!
Ты туда? Ты не представляешь,
старик, что там происходит!
Я защищал еврея, который
наклеил листовку на фонарь.
Прокурор просил 1 год,
суд влепил ему 10 лет каторги!
Да, старик, 10 лет!
Как вы произносите
свою фамилию?
Тшебруски.
Непросто.
Стража, введите обвиняемого!
После этого пойдём обедать.
- Почему они в красном?
- Это важный суд.
- Это для меня хорошо или плохо?
- Садитесь.
Кто те люди, г-н Председатель?
Г-н Председатель,
вы объявили закрытое заседание!
Но, как я вижу, это не так!
Я требую уважения к закону!
Вам нечего требовать, мэтр.
И советую вам сбавить тон!
Боюсь, г-н Председатель,
что вы собираетесь вершить суд,
но, уж точно, не правосудие!
Заберите свои слова обратно,
мэтр, иначе...
Иначе?
Иначе?
Абрам Тебруки!
- Встаньте.
Встаньте!
- Это ваше имя?
Тшебруский, г-н Председатель.
Если вы так дорожите своим именем,
зачем же вы его поменяли?
Зачем жили во Франции почти 20 лет
по фальшивым документам?
Но документы были настоящими,
г-н Председатель!
Документы были настоящими?
Значит, ваше настоящее имя -
Адольф Пивольский?
Да нет, г-н Председатель,
моё настоящее имя - Абрам Тшебруский.
Но у меня не было
настоящих документов.
И тогда господин из префектуры
дал мне настоящие документы.
Пусть ваш брат никогда не забывает,
что его зовут Адольф Пивольский.
Покончено с Абрамом "как его там".
Постановление о выдворении
всё ещё в силе.
Таким образом, ко всем вашим обвинениям
следует добавить подкуп чиновника.
И зачем же вы купили
поддельные документы?
Зачем вы стали называться Абрам,
или Адольф, или как вас там?
Но чтобы остаться здесь,
во Франции, г-н Председатель!
Если позволите, г-н Председатель,
дело-то очень простое.
Несмотря на некоторые детали невероятные,
я бы даже сказал, трагикомические,
Трез...
- Тшебруский.
Абрам покинул Польшу.
Работал на шахтах в Бельгии.
Но у него была сестра,
вышедшая замуж во Франции.
Он мечтал с ней воссоединиться.
Франция, г-н Председатель,
всегда была пристанищем,
страной, открытой для несчастных.
Так было угодно истории
нашей христианской нации.
Придерживайтесь фактов, мэтр.
Первый раз Абрам пересёк
границу нелегально.
Его арестовали, осудили, выдворили -
он снова вернулся!
На этот раз ему повезло больше:
он прибыл в Париж, нашёл работу.
Не работают без документов, мэтр.
Всё это фантазии!
Да нет, г-н Председатель,
работают и без документов.
Просто меньше платят,
вот и всё.
Так Абраму пришлось
урегулировать свою ситуацию.
под именем Адольфа Пивольского.
- Ну, у вас и эвфемизмы, мэтр!
Устроиться во лжи,
на нелегальном положении -
вы называете это
"урегулировать свою ситуацию"!
А правда совсем другая.
На самом деле,
обвиняемому нужны были
документы по правилам,
чтобы безнаказанно вести
свою главную деятельность -
опасного агента Коминтерна.
В досье есть доказательство.
Двойное доказательство.
Во-первых, вотэтот документ.
Этот документ был изъят
из дома обвиняемого.
Это копия его автобиографии,
и для кого же, спрошу я вас?
Для советского консульства
в Париже.
- За какой датой, г-н Председатель?
- Дата тут не важна.
Принципиально важна!
Этот документ подписан
в ноябре 1940 года.
В ту эпоху в Париже было
советское консульство.
А ещё был советский посол
в Виши.
Германия и Россия подписали пакт.
В последний раз говорю, мэтр,
придерживайтесь фактов!
Сейчас.
Абрам - из региона Польши, который
в 19З9 году оккупировали Советы,
когда Германия и Россия
поделили эту страну.
Значит, он зависел
от советского консульства.
Он был обязан там отметиться.
С тех пор всё изменилось!
Но мы не можем возлагать на обвиняемого
ответственность за смену альянсов!
Не начинайте защитную речь, мэтр,
у вас ещё будет время.
Итак, купив документы
на имя Пивольского,
вы прожили 15 лет под вымышленным
именем совершенно спокойно?
Да, г-н Председатель.
И смог, наконец, жениться!
Это Адольф Пивольский.
Замолчите!
И вы женились по фальшивым документам
и с фальшивыми свидетелями, естественно!
Свидетели были настоящие,
г-н- Председатель.
И я открыл торговлю -
фабрику кепок.
В этой жизни, посвящённой
семье и производству кепок,
вы, однако же, нашли время, чтобы
заниматься подрывной деятельностью.
Не понимаю, г-н Председатель.
У вас дома нашли марки и деньги,
собранные для подрывной организации,
непосредственно связанной
с З-м Интернационалом.
Но деньги были для "Солидарности" -
группы, помогающей евреям!
На самом деле,
деньги были для "МОИ" -
организации Коминтерна во Франции,
безусловно, самой опасной из подпольных!
Вам слово,
г-н помощник Генпрокурора.
Господа, в этом деле мне лишь остаётся
просить смертную казнь.
Этого человека уже судили
1,5 месяца назад!
Он получил 5 леттюрьмы,
максимальное наказание!
Сегодня,
при тех же обвинениях,
ему выносится смертный приговор именем
закона, принятого после первого суда.
Это юридический скандал!
Вопрос этот
не только юридический.
Наши решения должны быть продиктованы
государственными интересами.
С одной стороны - заложники,
которых мы можем спасти,
адвокаты, важные личности.
С другой - этот субъект,
без родины, без имени,
с заурядными человеческими
качествами.
Естественно, он взывает
к справедливости.
Жалкий человек!
Ладно, ставлю решение
на голосование.
Смертный приговор.
Нет, я против!
Смертный приговор.
4 голоса против одного.
Я предпочёл бы единогласие.
Присоединяйтесь к нам, Линне!
Ну и ладно.
После оглашения приговора
сделаем перерыв на обед.
Хорошо, что вы меня не ждали,
матушка. У меня нет времени обедать.
Это настолько серьёзно?
Это Особое подразделение?
Моего клиента только что
приговорили к смерти.
Во Дворце Правосудия ходят слухи, что уже
предрешены6 смертных приговоров.
И казнь через 48 часов.
Я должен ехать в Виши за помилованием.
- Можешь взять мою машину.
Я немедленно позвоню,
чтобы тебе выдали аусвайс.
- Что происходит?
- Я защищал безвредного человека.
Его приговорили к смерти за нарушения,
которые снимаются исправительными работами.
Но я добьюсь его помилования.
Не может быть, чтобы маршал это допустил!
Он просто не в курсе.
- Где мадам?
- В столовой, месье.
- Ты здесь?
- Обед подан.
Ну, как прошёл
первый день заседаний?
Г-н Председатель
Особого подразделения!
Это изнурительно, добрый друг!
Изнурительно!
Совершенно изнурительно.
Я всё утро вспоминал Верден.
Стоял у перил,
и надо было держаться.
Но это было интересно?
Приятно?
Щекотливо.
Настоящее государственное дело.
Расскажите мне всё!
Люсьен,
Еврейчика тут нет!
Люсьен!
Его приговорили к смерти.
Их же сразу изолируют, так?
14:20. Пора идти.
Поторопимся!
Вы хорошо пообедали?
Вы хорошо пообедали?
- Вы уже здесь?
- У меня приказ, г-н Генеральный прокурор.
Ещё рано. Не сидите здесь без толку.
Возвращайтесь в 17:З0.
Ничего не изменилось?
Их будет 6?
Ну да, ну да!
Вы признаёте, что были одним из
руководителей коммунистической пропаганды,
шефом Парижской секции?
- Я ничего не признаю, г-н Председатель.
Но я не понимаю. Меня уже судили
9 дней назад во 2-й коллегии.
У меня есть свидетель. Он был там.
Он был в составе того суда!
Вотэтот судья, второй слева от вас,
г-н Председатель.
Замолчите! Вас просят
признать факты!
У вас дома нашли коды, шифры.
- У меня ничего не находили!
Я активный коммунист, преданный партии.
И преданный своей стране!
И я не думаю, что Франция...
- Прекратите! Молчать!
И сядьте!
- Садитесь.
Но я узнаю того судью в чёрном.
Он был тогда во 2-й коллегии.
- Почему тут нет вашего адвоката?
- Не знаю, г-н Председатель.
Но если позволите,
я буду сам себя защищать.
- Мы можем перенести слушания.
- Я предпочитаю суд сегодня.
Вы и ваша жена обвиняетесь
в подрывной пропаганде,
судя по рапорту полиции.
У вас нашли печатную машинку
и бумагу для печатания листовок.
Но почему листовок?! Это чистая бумага.
Её можно использовать для чего угодно!
Там было ещё
З напечатанные листовки.
Вы их найдёте в любом
почтовом ящике на Клиши.
- А это что?
- Ну, это нормально.
До войны я был
секретарём партячейки.
Я не отказываюсь
от своих убеждений!
Я прошу максимальное наказание,
предусмотренное законом, -
5 леттюрьмы!
- Да, 15 месяцев - нормально.
- 15 месяцев тюрьмы!
Г-н помощник Генпрокурора,
вам слово.
Господа, в этом деле,
как и в предыдущем,
мне лишь остаётся просить
смертную казнь.
Спятил?
Слово имеет защита.
Этот человек - идеалист.
Он ошибается, это ясно.
Но он верит
в прогресс общества!
Да, это такой сорт верующего,
несомненно слегка примитивного,
слегка наивного...
- Ваши слова невыносимы!
Наивный, верующий, идеалист...
Этот человек опасен!
Он заклятый враг порядка,
который нам поручено защищать!
Ваше мнение, Бафосс?
Смертная казнь.
Меня тронуло поведение
этого человека.
Он источает определённые
человеческие качества.
В этом случае я не могу
голосовать за смертную казнь.
Я тоже, как вы понимаете,
г-н Председатель.
Суд, после совещания,
как предписывается законом,
считая, что подсудимый Андре Бреше
признал себя виновным в том,
что, во-первых, занимался
деятельностью по распространению
прямо или косвенно,
лозунгов З-го Интернационала.
Во-вторых...
- Один раз, да.
Я хотел увидеть Полин.
Согласно закону от 14 августа 1941 года,
в частности, статье 8,
суд приговаривает Андре Бреше
к смертной казни,
к выплате судебных издержек
на сумму 5447 фр. 80 сантимов,
плюс 62 франка 50 сантимов
почтовых сборов.
Казнь через отрубание головы
в помещении парижской тюрьмы Санте.
Следующий!
- Бастар Эмиль.
Наша очередь.
С моим-то прошлым, мэтр,
моя песенка спета.
Вас часто сажали, это правда.
Да, я натворил глупостей.
Зато я повеселился.
Этого у меня никто не отнимет.
- Стража, введите обвиняемого.
- Идёмте.
Кепка!
Много не говорите. И главное,
поменьше - о своей несчастной молодости.
И вообще, о своём прошлом.
Эмиль! Эмиль!
Эмиль!
Да?
Вор! Держите вора!
Вам дали З месяца условно
ввиду вашей молодости.
Но вы совершили рецидив.
Надо же, какая красивая!
Вот бы на ней проехаться!
Поехали?
- Ты шутишь? Нет, стой, куда ты!
1 год тюрьмы.
Это было ваше первое
наказание строгой изоляцией.
Не успев выйти, вы снова рецидивировали.
2 года тюрьмы за сутенёрство.
О, нет-нет! Тут, г-н Председатель,
я не согласен!
Это всё состряпал инспектор
из бригады по охране нравственности.
Он был зол на Риту...
- Молчать!
Это в вашем досье - сутенёрство.
Вы получили 2 года
в центральной тюрьме.
Вы у нас смутьян!
После чего вам запретили жить в Париже,
но вы незаконно вернулись.
Ну, это... это из-за Полин,
г-н Председатель.
- Ты не сможешь!
- Могу, вот увидишь!
Я навещу тебя в Париже.
- Нет, ты не можешь. Тебе запрещено.
- Я приеду. Увидишь!
- Посмотрим.
Вас арестовывали и осуждали
6 раз.
Она уехала работать в Париж.
Не мог же я её бросить.
Я ездил её навещать.
- А?
- Нет, ничего.
Итого, 8 приговоров суда.
И в довершение всего...
в январе этого года вас
арестовали за то, что вы
установили у себя подпольную типографию
и распространяли подрывные листовки.
Заметьте, г-н Председатель,
что между последним арестом и предыдущими
приговорами прошло более 10 лет!
10 лет, в которые обвиняемый
женился на Полин
и честно работал монтёром
центрального отопления.
Что касается
подпольной типографии,
в рапорте полиции сказано
о печатной машинке...
У вас будет время объяснить нам,
что такое подпольная типография,
в вашей защитной речи, мэтр.
Для меня факты установлены.
Вам слово,
г-н помощник Генпрокурора.
Господа, в это деле,
как и в предыдущих,
мне лишь остаётся просить
смертную казнь.
Но, господа, вы опять рано!
Мы предпочитаем ждать здесь,
г-н прокурор. На улице неспокойно.
Теперь ваша очередь, г-н заместитель.
Вы смените Гюено.
Сампе - журналист.
В этом досье одно нарушение -
инакомыслие.
Вы действительно считаете, что он
должен идти на смерть?
Ну же, Гийе, не сгибайтесь.
Вы же знаете суть проблемы!
Нет других решений.
Мы же уже всё это обсуждали!
Других решений нет.
Я закончил, г-н прокурор.
У вас есть ваши З приговора.
Последний -
пока зависит от них.
Но не думаю, что будут проблемы.
Это настоящий висельник.
Он даже был сутенёром
некоей Полин.
Вы же не станете говорить, Линне,
что этот сутенёр тоже идеалист?
Это отбросы суда, да!
Этот сукин сын, несомненно, жалок.
Может, он даже и отбросы.
Но в любом случае, я против
смертной казни в политических делах.
А вы, господа, - за?
Да.
4 голоса - за, 1 - против.
Мы выполнили
половину работы, но...
Мы все знаем, что нам ещё
остаётся З важных дела.
И вы занимали высокий пост
в газете "Юманите", г-н Сампекс?
Один из самых высоких. Я был
генеральным секретарём газеты.
Вы сбежали из исправительного
административного лагеря
и возобновили свою деятельность
против национального возрождения.
Давайте прекратим эти игры.
Вы представляете здесь
всего лишь иностранную силу.
Ту, что оккупировала нашу страну.
Я отказываюсь давать объяснения
перед судом, обслуживающим режим.
Легко понять, кому нужен был этот
судебный процесс, кто его организовал!
Это Пюшё - новый
министр внутренних дел!
Так что, отдайте ему мою шкуру,
раз он её хочет и отдаёт вам приказы.
Но предупреждаю вас:
вас, кто собирается,
как вы говорите, меня судить.
Заявляю вам - нацистская
Германия будет повержена!
И французский народ
сам будет судить! Придёт день!
- Вам слово, г-н прокурор.
- Ага, давайте!
Я прошу высшую
меру наказания - смерть.
Ну-ну!
Слово защите.
- Господин Председатель...
- Мэтр!
Я ценю ваше присутствие,
но защитная речь не имеет смысла.
Все эти смертные приговоры
вынесены заранее.
Не тратьте ни свои силы,
ни свой талант.
Оставьте этим господам самим
разбираться со своей совестью.
Заседание прервано.
Суд удаляется на совещание.
С этим, по крайней мере,
никаких колебаний!
Какой опасный главарь!
- Сампекс - известный журналист!
У определённой части населения
он пользуется авторитетом и влиянием.
Смертный приговор может иметь
серьёзные последствия.
Господин Председатель, если ваша
главная забота - общественный порядок,
тогда Сампекса надо спасти.
Общие интересы,
интересы государства!
Все использовавшиеся ранее аргументы
обращаются против приговора Сампексу!
Но он ведь очень опасен,
послушайте, Линне!
Он опаснее всех, как все трибуны.
Он виновен!
Это он увлёк за собой
тех З бедняг, которых...
Если вы его осудите, я умываю руки.
Я покину заседание суда!
- Вы не смеете, мы солдаты!
- Нет! Мы не солдаты. Мы - судьи!
И хватит уже, Бенан!
Хорошо, давайте проголосуем.
Голосую против смерти.
- Я тоже! Без колебаний!
Голосую за смерть.
Без колебаний. Коте?
Всякий голос на счету, г-н Председатель.
Но я вас не брошу. Голосую за смерть.
Молодец, Коте!
Я знал, что вы не дезертир.
Из всех, кого мы судили, последний,
несомненно, - самый важный.
Возможно, и самый опасный,
соглашусь с вами, г-н Председатель.
Но мёртвый -
он опаснее, чем живой.
Надо избежать его превращения
в мученика. Голосую против смерти.
З голоса против смерти.
И предупреждаю вас, Бенан,
сегодня вы больше не вырвете
из нас ни единого приговора!
Господин генеральный прокурор...
Невероятно... Сампекс...
Не проголосовали...
- Как, не проголосовали?!
Идёмте, разберёмся!
Они не посмели! Прокурор
не смог добиться смертной казни.
Пожизненная каторга.
В нынешних обстоятельствах
это равнозначно оправданию.
С вами они тоже не посмеют.
Механизм дал трещину!
Мэтр, надо сделать всё, чтобы
спасти троих приговорённых.
Надо распространить новость.
Просить суд о помиловании.
Так или иначе, общественное
мнение перевесит чашу весов.
Господин Сампекс,
здесь нельзя разговаривать!
Но вас это тоже касается!
Вы не можете оставаться в стороне!
Вы же французы, разве нет?
Вас заставляют делать мерзости,
а вы соглашаетесь без вопросов!
Заседание отложено.
- Эй, Люсьен, что тебе дали?
- Пожизненное.
Но слушания были отложены.
Твой процесс был сфабрикован.
- Но это же победа!
Да! Судебные процессы
остановлены.
- Вотэто здорово! Чудесно!
- Тут не разговаривают! Не разговаривают!
Люсьен, если дело пойдёт плохо,
позаботьтесь о моей жене!
Она хороший товарищ.
- Ты сам о ней позаботишься.
Вот увидите, вас помилуют.
Теперь уж точно!
Мэтры, вы можете войти.
Спасибо.
- Как, их только трое?!
- Как видите.
Зря мы вызвали столько подмоги.
Завтра утром
нас будет слишком много.
Нас будет слишком много!
Как только я подпишу эти бумаги,
дело перестанет от меня зависеть.
Последние детали будет
улаживать канцелярия.
А если вы откажетесь их подписывать,
г-н Генеральный прокурор?
Можно ли будет говорить
о нарушении судебной процедуры?
Подумайте о будущем,
г-н Генеральный прокурор.
И о правосудии.
Правосудие действует
в рамках закона, мэтр.
Будущее подтвердит, что Генеральная
прокуратора применила закон.
Сурово, безусловно,
но по всем правилам.
Предусмотрен ли срок
для исполнения наказания?
Статья 7.
Приговоры Особого подразделения
не подлежат ни обжалованию,
ни кассации.
Исполняются немедленно.
- Немедленно?!
Гильотина будет установлена
завтра на рассвете.
Гильотина?
Разумеется, у главы государства
остаётся суверенная возможность
воспользоваться своим правом
на помилование.
Для этого надо, чтобы глава государства знал,
какие подлости творятся от его имени!
Ваш коллега мэтр Лафарж
сейчас в Виши, не так ли?
Он поставит в известность
главу государства.
Если тот вдруг забудет о мерах,
которые он сам же и приказал принять
на совете министров
в прошлую субботу.
Чтобы начать этот частный вечер,
посвящённый руководителям государства,
нет лучшего вступления,
на мой взгляд,
чем восхитительный текст
нашего большого поэта Поля Клоделя
"Обращение к маршалу".
"Господин маршал!
У мёртвых есть обязанность
- воскреснуть.
И мы, безусловно, все воскреснем"...
- У него есть власть решать.
- "...в день Страшного суда".
Министра внутренних дел,
пожалуйста.
"...мы нужны и надо кое-что сделать!"
"Франция, слушай этого старика..."
- Господин министр, извините.
Тут мой друг-адвокат.
Его клиента приговорили к смерти.
Он просит о помиловании.
- Каком помиловании?
Никакого помилования.
Отказать.
"Скажи, хватит с тебя
теперь политики?"
Пойдёмте в ложу маршала.
Бесполезно! Министр внутренних дел
уже отказал в помиловании.
Маршал не сможет!
"И все, кто против меня, вперёд!
Войска охватит дрожь!"
"И разделите последнюю добычу..."
- Можно увидеть маршала?
- Нет, ни в коем случае!
- Тут из Парижа приехал адвокат...
...к Министру юстиции.
- К министру юстиции.
- "Мёртвых воскресит не звук трубы..."
"А требования сегодняшнего дня
и разящие идеи долга"...
"Жить надо не потому,
что мы красивы,
А потому что мы - необходимы!
Ты нам нужен, понимаешь?
Как ты глуп, мертвец!
Подними голову и
увидишь в небе
нечто огромное и трёхцветное!
Нечто вечное в небесах,
что всегда будет самым сильным!
Нечто, что совсем не нарочно
сильнее, чем ночь!
И это - заря!"
Сработает.
Немцы хотели 6 смертей.
Вместо З-х "спасшихся" они расстреляли
З-х голлистов из Сопротивления.
Трое "спасшихся",
а также другие осуждённые
были казнены или
погибли при депортации.
Особые Трибуналы функционировали
в течение всей оккупации.
После Освобождения
к судьям, в нём заседавшим, не было
применено никаких серьёзных санкций.
Всё те же
государственные интересы...
 

////////////////////////////