История рассказывает о паре, Марте и Антонио, которые расстаются
после, казалось бы, незначительной ссоры.
Все фразы и цитаты
Я знаю,
я знаю, что говорят в документальных
фильмах National Geographic:
скворцы собираются вместе
в этом невероятном танце,
чтобы защититься от хищников
и предотвратить нападение,
я знаю.
Но у меня есть другая теория.
Обмякни!
Ты держишься? Ты вечно не держишься.
В такой час — и всё равно пробки.
О господи, прости.
Если бы мы выехали чуть позже,
хотя бы...
не было бы этой пробки.
Ты же знаешь, мне завтра рано вставать.
Если бы мы остались ещё чуть подольше,
хотя бы...
Твою ж мать!
Такое чувство, что мы сбежали.
— Нет, ты же со всеми попрощался.
— А ты ни с кем не попрощалась.
Я попрощалась с Клаудио,
а остальные какая разница?
Стой, я возьму печенье.
— А?
— Я возьму печенье.
Здесь только шоколадные.
Я не очень согласен
с твоими доводами.
Это была презентация,
люди же не общаются.
— Добрый вечер.
— Здравствуйте.
— Не общаются...
— Ты же сама говоришь, что тебе скучно.
Но если мне нужно идти,
значит, нужно идти.
Четырнадцать пятьдесят.
— Копишь баллы?
— Да, у меня есть карта.
— Спасибо.
— В этом месяце у нас есть такие,
— они ручной работы.
— Нет, спасибо.
— Как это нет?
— На твои баллы могу дать три.
Дайте пакет, пожалуйста.
И что мы с ними будем делать?
Не знаю, но давай возьмём.
У меня такие дома есть, они симпатичные.
Хорошо сделаны.
Дадите пакет? Спасибо.
До свидания.
До свидания. Но что ты с
ними делать собираешься?
Осторожно, а то разобьются.
Что я тебе сделал?
Ты на меня злишься?
— Я злюсь?
— Да.
Я всего лишь сказал: мне жаль,
как мы ушли.
Я не могу этого сказать?
Прости.
В следующий раз я не пойду.
Кто это сказал?
Что это за ответ?
Вы говорите о своих вещах,
мне нечего сказать,
мне неловко, и я молчу.
Извини, если это про работу.
Но это твоя работа, понимаешь?
Не моя.
Спасибо!
Мне кажется, когда-то
ты к этому относилась иначе.
Тогда мы не ходили
на презентации.
Да твою ж... при такой-то еде,
которая там была,
те великолепные блюда...
ты видела, какие блюда были?
Хотя бы салат с гранатом,
который ты любишь.
Я не понимаю, зачем тебе...
Мне нравилось, когда ты готовил
для меня сам.
— Почему ты никогда не заходишь в ресторан?
— Что я там буду делать?
Когда я прихожу, я ем одна,
я не за этим туда хожу.
Тогда приходи с кем-нибудь!
Я не хочу идти туда с кем-то,
я хочу идти туда с тобой.
— Со мной, в мой ресторан?
— Да.
— А кто готовить будет?
— Ты готовишь, а потом мы едим вместе.
Это безумие.
Знаешь, что меня бесит?
Что сначала ты без конца твердишь,
как мы редко бываем вместе,
что мы никогда ничего не делаем вместе,
потом я привожу тебя туда,
беру с собой...
почему ты должна сидеть там и дуться?
Но я даже не могу
тебе на это указать,
иначе это превращается в трагедию,
и ты грозишь больше не ходить со мной?
Я тебе не грозила.
Это ты злишься на меня,
весь вечер.
Как ты думаешь, зачем я тебя туда привожу?
Думаешь, я для себя это делаю?
— А?
— В каком смысле?
— Нет, что ты имеешь в виду?
— Что я имею в виду? Я думаю, что...
Ничего, забудь, Марта.
Забудь,
просто я не такая, как ты.
Я не могу
притворяться, что всё в порядке.
Когда мне что-то не по душе,
это все видят.
Я не могу...
Я не могу это скрывать,
понимаешь?
Ну конечно, значит, лицемерка — я.
Да. Что в этом плохого?
Мы разные.
Ты — здоровая,
я — та ещё сволочь.
Это не трагедия, но мы разные.
Знаешь, в чём мы разные?
Время от времени я пытаюсь выбраться
из этой грёбаной зоны комфорта,
в которую ты себя загнала, понятно?
Если мы хотим... Что?
Что?
Ты сказал.
Что я сказал?
Что, Марта? Я пытаюсь
серьёзно поговорить.
— «Зона комфорта».
— Да, и что?
Раньше мы смеялись,
когда люди это говорили.
Я пытаюсь серьёзно поговорить!
Ты понимаешь, что я тебе говорю?
Ох...
Ну же.
Расскажешь мне шутку?
Мне больше не хочется
рассказывать шутки.
Ты мне расскажи шутку.
Ты же знаешь, у меня не получается.
Я забываю их.
В том-то и дело:
ты всё так решаешь.
У тебя не получается, и всё.
У меня не получается шутить...
конец истории.
Я не умею готовить...
проблема решена.
Я не умею говорить с людьми,
которые мне безразличны...
у меня не получается,
это у тебя что-то не так.
Та, про Маркса, который попал в рай.
Марта, я больше так не могу,
если ты не понимаешь.
Я веду
очень серьёзный разговор.
Я думаю, нам нужно
взять паузу.
Ты хочешь меня бросить?
Пять... давай!
Четыре, три...
Моё!
Миа!
Она упала!
Синьора, она упала.
Ой! Моё запястье!
Вот.
Ну же.
— Джулия, выходи.
— Синьора, мне что-то нехорошо.
— Что случилось?
— Живот болит.
Фламиния, выходи.
Нет, синьора, мне тоже нехорошо.
Что с вами такое?
Знаете, что нужна записка от родителей?
— Да.
— Чтобы больше не повторялось. Ясно?
Беатриче, выходи.
Телефон.
Кьяра! Скажи им, что если всё ещё болит,
нужно сходить к врачу.
Хорошо.
— До свидания, синьора.
— Пока.
Нет! Опять перенесли!
— Что?
— Заседания педсовета.
— Ты не видела письмо?
— Нет.
Синьора Марта, как вам удаётся
постоянно игнорировать все письма?
Как вы это делаете?
Я уже записалась на футбол.
Им придётся искать другого крайнего.
Наши с языкового факультета
точно пойдут потом пить пиццу.
Надо сказать, когда дело доходит
до организации вечеринок, вам нет равных.
— Говорят, они устраивают вечеринку.
— Говорят?
Грязный ход, но у нас,
учителей-естественников,
есть ответственность.
Почему мы никогда ничего не организуем?
Что поделать? Мы люди застенчивые.
Слишком застенчивые, синьора Марта!
Я подумала... нам тоже
стоит устроить вечеринку.
Покажем им,
что естественники не лыком шиты,
что мы можем организовать
вечеринку, которую они запомнят,
и они пожалеют
о всех своих вечеринках.
Нас много, нас больше, чем их.
Но мы одиноки и напуганы.
Пора заявить о себе.
Устроим?
Ладно, посмотрим.
Я знаю, что значит
«посмотрим».
— Что это значит?
— «Ни за что на свете».
— Я так завидую! Как у тебя получается?
— Просто крути педали.
В смысле, избегать того,
что не нравится.
— Просто крути педали. Пока!
— Пока!
Мы с женой ходили туда
на годовщину,
25 лет брака.
В наше время...
Короче, мы туда
больше ни ногой, ни ногой!
Ждали бесконечно, а аматричана
была холодная, как это безликое место.
Ни ногой.
Ни ногой!
— Что не так? Что я сделала?
— Ты, видимо, не прочитала письмо.
Нет, какое письмо?
Нас с факультета естественных наук
тоже пригласили.
Синьора Марта, вечеринка!
— И вы пойдёте?
— Даже если это горькое поражение.
— Вы с нами?
— Нет, вы же знаете синьору Марту.
— «Просто крути педали». Я вас понимаю.
— Спасибо, что понимаете.
Они забронировали
шведский стол.
— Нет!
— Пицца, суши и техасско-мексиканская.
— Зачем ты это с собой делаешь?
— Потому что я не такая смелая, как ты,
не смею отказаться от приглашения
людей, которые мне не нравятся.
Вы очень смелая. Пока!
Спасибо, синьора Марта!
Код на входной двери опять сменили,
меня впустил архитектор.
Привет! Извини.
Я опаздываю,
у меня позднее заселение.
— Значит, работает?
— Ты не представляешь, сколько заявок!
Смотри, это фото для объявления,
мне нужно их сменить.
А? Это же другой дом.
— Другой?
— Тоже Серджо.
— Сколько у него домов?
— Слишком много, везунчик.
Это его старая студия,
он попросил меня сделать ремонт.
Ты не представляешь, что за морока!
Знаешь, как работают отзывы.
Одна маленькая деталь —
и прощай, суперхозяин.
Ладно. Я говорила, что он стал
директором театра «Астра»?
Нет. Здорово!
Да, театр маленький,
но они всегда делают что-то интересное.
— Вы уже заказали?
— Нет.
— Добрый вечер, девушки. Что будете?
— Так...
— Для начала два супли.
— Не для меня.
— Ну пожалуйста!
— Не хочется.
— Два супли и каприччозу.
— Мне маргариту.
— Что будете пить?
— Два пива.
— Светлое?
— Отлично. — Спасибо.
Спасибо.
— Как прошло прослушивание?
— Сама записывалась.
Как прошло?
Нормально, жду ответа.
Будем надеяться.
Меня это дело с B&B
очень увлекло.
Я написала небольшой путеводитель
по городу, неформальный,
с местами, которые знают только местные...
спасибо.
Я включила ресторан Антонио.
Я ему написала, он не ответил.
Так места и становятся туристическими.
— Что?
— Места, если их описывать туристам.
Особенные места становятся туристическими.
Ладно... продолжай.
— У меня желудок закрыт.
— Давай, хоть кусочек.
— Не хочется.
— Я сниму моцареллу.
— Ммм!
— Нет, я не голодна.
Короче, всё это с B&B,
вам с Антонио тоже стоит подумать.
Когда вы уезжаете, в отпуск
или на выходные.
Да, мы подумаем.
— Не доверяешь мне?
— Да-да...
Это ты мне сказала,
что это хорошая идея.
Антонио, да?
Это он не хочет, да?
Марта, помни, что дом — твой.
Вы живёте вместе,
но имей уважение!
Я понимаю, он, наверное, занят...
Мы расстались.
Мм... он меня бросил.
Что ты говоришь?
Но... когда это случилось?
— Какая разница, когда?
— Разница.
Я думала, всё хорошо.
Мне жаль.
Нет, на самом деле...
было не хорошо.
Неудивительно, что он мне не ответил!
Ты могла бы мне сказать.
Мне нужно было время.
— У него есть кто-то?
— Нет!
Он бросает тебя изо дня в день
и у него никого нет?
— Да ладно.
— Я с ним поговорю.
— Прекрати.
— Я с ним поговорю!
— Прекрати.
Я сделаю вид, что ничего не знаю.
Хватит, блин! Хватит.
Я не сказала тебе, потому что
всё всегда вертится вокруг тебя.
— Это неправда.
— Правда.
Ты настаиваешь, что мы должны видеться,
потому что настоящие сёстры — подруги.
Чушь!
Потом мы встречаемся, и говоришь только ты.
Вот, синьора. Маргарита...
— Каприччоза.
— Спасибо.
— Приятного аппетита.
— Спасибо.
Не плачь! Не плачь.
Я не выношу этого. Не моя вина,
что всё пошло не так, как ты хотела.
Если ты какая-то грёбаная сдающая комнаты
для грёбаных туристов, а не актриса.
Но не приходи и не говори мне,
как мне жить своей жизнью.
Я знаю, что поступаю ужасно.
Но что насчёт того,
что он сделал со мной?
«Избегать».
Однажды я остановлюсь,
положу этому конец.
Когда перестану злиться.
Да, ты права,
я больше грущу, чем злюсь.
Потому что
когда у тебя есть представление о другом...
Понимаешь? Представление
о другом человеке.
И... и вдруг кажется,
что ты всё понял неправильно.
И чувствуешь себя дурой.
Я знаю, ты понимаешь.
Я знаю.
Дурой.
Но куда делась вся эта любовь?
Куда делись все эти моменты?
Когда я была в его объятиях
и чувствовала себя легко, спокойно.
И мне казалось, что бы ни случилось
в мире,
во вселенной,
ничто не могло бы разрушить
этот момент.
Никто бы не писал любовные песни,
если бы любовь не была огромным
беспорядком, огромным бардаком.
Или просто недоразумением.
Антонио?
Я пришла только отдать ключи,
я не знала, куда пойти.
Но ты вошла.
Мне очень нужно было в туалет,
я пыталась тебе позвонить, но...
Я был на собеседованиях.
— Куда мне было идти?
— В бар внизу.
— Там ужасный туалет.
— Элиза, пожалуйста.
Извини.
Ничего.
Я хотела как лучше.
Ничего, не важно.
— Я тоже переборщила.
— Да, немного переборщила.
— Прости.
— Прощение принято.
Ты не против, если я останусь на ужин?
Нет.
— Помочь тебе?
— Нет, нет.
— Да ладно... Сегодня шестое?
— Да.
Мы пытаемся завести ребёнка.
— Это прекрасно.
— Ага.
Короче, мы пытаемся уже год.
— У Серджо медленные сперматозоиды.
— Что?
Медленные сперматозоиды.
— Медленные или ленивые?
— Откуда я знаю! Какая разница?
Но ты не думала? Может,
Антонио бросил тебя из-за этого.
Что?
Ты же не хотела детей, да?
Антонио бросил меня,
потому что он меня бросил,
потому что ему надоело то,
что ему нравилось во мне сначала.
Так бывает: ты любишь человека,
а потом перестаёшь. Ясно?
Я не хочу больше об этом говорить,
мне на него наплевать.
Прости.
— Садись.
— Думаешь, мы будем это есть?
Марта, немудрено, что ты не ешь!
Я разберусь.
— Что ты делаешь?
— Заказываю.
Я записала тебя к Бенати.
— К кому?
— К моему гастроэнтерологу.
Помнишь, у меня был
синдром раздражённого кишечника?
— Да.
— Она отличный врач, частная практика.
Конечно, возможно, это ещё из-за
этого Антонио,
но ты выглядишь
измождённой, возможно, у
тебя плохо усваиваются
питательные вещества.
О господи!
Я забыла.
Иди сюда.
Йирко.
Среди
K-pop певцов ты — принц.
Как думаешь?
Привет.
Йирко... Марта.
Так что привело тебя в Рим?
Памятники? История?
Климат?
Или еда?
Нет, не еда, ты слишком худой.
Я всегда представлял,
что корейские звёзды
пьют только бабл-ти.
Хотя я так и не понял,
что такое этот бабл-ти.
Сейчас в Риме полно мест,
где его продают,
если хочешь, я куплю тебе.
Но места, которые нравятся мне,
немного другие.
Я хотел бы показать тебе
свой Рим.
Не жди ничего необычного.
Просто окна, стены...
маленькие загадочные площади,
старики и мадонны.
Мадонны, смотрящие на тебя
сверху, повсюду.
Жаль, что ты приехал навестить меня
в такой момент моей жизни.
Что привело тебя сюда?
Кроме твоей сестры.
— Она жёсткая, да?
— Да.
После того как не стало мамы и папы,
она стала слишком опекать.
Мм. А как ты себя чувствуешь?
— Тошнота?
— Нет, не тошнота.
Скорее чувство...
что желудок закрыт.
— До еды или после?
— Постоянно.
И... когда ты ешь,
что происходит?
— Меня тошнит.
— Каждый раз?
Почти, да.
Я даже похудела.
Верю.
— Пищевая аллергия?
— Нет, ничего.
Были ли у вас когда-нибудь
расстройства пищевого поведения?
Нет, нет.
Когда я была моложе, ради спорта
сидела на диетах и...
Я питаюсь очень беспорядочно,
неправильно.
— Но сейчас всё иначе.
— В каком смысле?
В том, что мне просто
совсем не хочется есть.
Можете вспомнить, что могло
спровоцировать это заболевание?
Грипп, иногда
достаточно желудочной инфекции.
Мой бывший.
Он меня бросил.
Желудок — это наш
второй мозг.
Мозг...
которому, судя по всему,
нужно противорвотное.
Посмотрим, как оно подействует.
Я не знаю, хочу ли я,
чтобы это прекратилось.
Я тоже, когда мой муж
меня бросил,
я сильно болела.
Я не ела месяцами, все думали,
что я хожу в спортзал.
Часть меня была даже довольна.
И когда это прошло?
Когда я тоже бросила его.
Чтобы по-настоящему расстаться,
так же как и быть вместе,
нужно быть двоим.
Теперь у вас никто не отнимет
хорошее УЗИ.
Немного холодно...
— Это крыло ангела?
— У дьявола тоже есть крылья.
— Лингвини готовы.
— Да.
Подача!
— Передай мне то.
— Шеф?
Возьмёшь томатную пасту?
Язык.
Треска и два артишока
на второе.
Хорошо.
— Я займусь языком.
— Я займусь треской.
Сколько времени артишокам?
Три минуты.
Готово.
Язык в зелёном соусе.
— И тальолини.
— Спасибо.
— Итак, убери язык.
— Уже не сезон?
Именно, сейчас сезон
тушёного мяса.
Сделаем фрикадельки, запиши.
Фрикадельки из тушёного мяса...
— С крапивой.
— Нет!
— Но...
— Это вкусно.
— Их можно есть?
— Да, конечно.
Что мы им будем давать, яд?
Распечатаю завтра.
— Я дам тебе попробовать как-нибудь.
— Нет! Пока, шеф.
Пока.
— Спокойной ночи, Клаудио.
— Спокойной.
Она смотрит на тебя иначе.
Она знает, что вы расстались,
и у неё странные мысли.
Не может быть! Ей нравятся девушки.
Может, она би, флюид...
пансексуалка,
как и все девушки её возраста.
Именно, а мне нравятся женщины
моего возраста, в отличие от тебя.
К тому же, я её начальник.
И к тому же, я ещё не готова,
честно говоря.
— Что ты пьёшь?
— Хотел попробовать новый виски.
Прости, что значит «ещё не готова»?
— Я скучаю по ней.
— Ох...
— Какого хрена ты хочешь?
— Ты скучаешь по ней?
Легко, помирись с ней.
Скажи ей: «Прости, я был неправ».
— Да.
— Думаю, она бы тебя простила.
Я бы простила.
— Что это за логика!
— Ты хороший повар.
— О, из-за этого.
— Не знаю, как ты в постели.
— Но ты хороший повар.
— Потому что я тебе полезен.
Давай попробуем.
То, что ты бросаешь кого-то,
не значит, что ты не скучаешь.
— Такое возможно, да?
— Вы были вместе вечность.
И Марта мне всегда нравилась, знаешь.
Но это пройдёт.
Поверь, перемены к лучшему.
И не будем себя обманывать,
ты и раньше не был счастлив.
Что ты такое говоришь, счастлив...
Знаешь что? Так даже лучше.
Так ты более сосредоточен.
И знаешь почему?
Потому что у нас всё расписано на месяц.
Даже вышла статья,
которую я хотел тебе показать,
я сохранил, так что...
Вот.
«Бесконечность,
где римская кухня начинается заново».
— А?
— Вау!
— Даже отзывы...
— Сколько ты за это заплатил?
Ничего! Я даже не знаю его.
— Что касается отзывов, там только один...
— Кто это? Дай посмотреть.
Всего один, но...
Вот, «стоит избегать».
Он меняет имя пользователя,
но это всегда один и тот же.
Он написал не один.
Наверняка кто-то из района,
завидует клиентам.
— «Еда была неудовлетворительной».
— Не смотри.
Нам всё равно, и знаешь почему?
Потому что никто не отнимет
у нас четыре с половиной звезды.
— Тогда мы точно добились успеха!
— Именно. Дойдём и до пяти.
— Ты закрыл?
— Да.
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
Извините, я не понял,
что оно полностью сырое.
Можно его немного прожарить?
Но...
Тартар — он полностью сырой.
Нет, но... я не понял, извините.
— Спрошу у повара.
— Спасибо.
— Он хочет, чтобы прожарили.
— Что, тартар?
Я ему сказал,
но он не знает, что такое тартар.
— Кто это?
— Он.
— Кто?
— Он.
Сделаем ему гамбургер,
пусть чувствует себя как дома.
Сделаем ему «бургер».
Всё в порядке?
Кажется, села батарея,
надо было поменять.
— Подвезти тебя?
— Нет, я сейчас спрошу Клаудио.
Он уже ушёл.
— Он уже ушёл?
— Да.
Моя машина прямо здесь, за углом,
в такое время пробок нет,
— Э... ты уверен?
— Да, да.
— Да, конечно!
— Спасибо.
— Но куда это он так рано?
— Домой поехал.
Говорит, у него первый день.
Сразу видно! Боже.
Немного крепковато.
Извини, мне показалось, это хорошее место.
Я плохо разбираюсь,
я здесь недавно.
— Нравится район?
— Да, симпатичный.
Главное, не Трастевере!
Ты с ней больше не видишься?
Нет.
Поэтому я и предпочитаю
не сталкиваться с ней.
По крайней мере, я не хожу в места,
куда мы ходили вместе.
Она мне очень нравилась.
Что случилось?
Просто...
— Вы долго были вместе?
— Эм, семь лет.
— Тогда ты избегаешь многих мест.
— Да!
Да, я понимаю, это звучит
совершенно безумно, но...
я так себя чувствую, то есть,
потому что на самом деле...
меня это очень задевает,
меня это просто убивает, даже когда думаю.
Поэтому я избегаю.
— У меня было то же самое.
— В смысле?
Мы были вместе меньше,
но... в итоге я сменил город.
— Город?
— Да.
Я был в Лондоне,
но мне там стало плохо.
Однажды меня попросили
«сливки пармезан» к кальмарам.
— И что ты сделал?
— Ничего.
Я делал пиццу с ананасом,
сходило всё.
Можешь представить.
Вот, я знал,
что он что-нибудь напишет.
«Один из лучших гамбургеров,
которые я пробовал в жизни».
Пять звёзд!
Ты правда любишь читать отзывы,
ты увлекаешься этим!
Да, я без ума
от отзывов.
И не только наших,
о чём угодно.
— Почему?
— Не знаю, они вызывают у меня умиление.
Представляешь, человек приходит домой,
садится за компьютер
и пишет, ну не знаю,
об электрическом жалюзи?
— Я такое тоже читал.
— Об электрическом жалюзи?
Да, люди готовы на всё,
лишь бы не чувствовать себя одинокими.
Даже написать отзыв на жалюзи.
— Конечно, но ты же тоже их читаешь...
— Короче!
Я приехал.
— Хорошо.
— Ладно...
Спасибо ещё раз, а.
Спасибо за вечер.
— Ты живёшь недалеко?
— В Монтесакро.
Ты с ума сошёл?
Это же час езды на машине.
Нет, я остановился у подруги,
она живёт здесь.
Она не совсем подруга...
Посмотрим, как пойдёт.
Ну, по крайней мере, ты здесь.
— А то я бы чувствовала вину.
— Нет...
— Спокойной ночи.
— Спокойной.
— До завтра.
— Да.
Рано или поздно надо начинать заново.
И у тебя получится.
— До завтра.
— До завтра.
«Ни ногой».
— Это что?
— Американцы забыли.
— Что ты с ним сделаешь?
— Шеф, надо завоевать город обратно.
Какой город?
Так как вы познакомились?
В «Антико супли».
Ты не знаешь «Антико супли»?
Ты с ума сошёл?
Это лучшее супли в Риме.
Мы стояли в очереди,
потому что они закрывались,
я был последним,
она была передо мной.
— Осталось только два супли.
— И вы их разделили?
Нет, она взяла оба.
— И ты ей что-то сказал?
— Нет, ничего.
Но я сразу подумал:
«Ну и стерва».
А потом?
Потом мы стали есть на улице,
за столиками, я — свою пиццу,
она — супли.
— И я смотрел, как она ест.
— Это было сексуально?
Нет, это было отвратительно.
Потому что она ела супли
и чистила его, как апельсин.
Она снимала панировку
и ела начинку,
— Но это же самое вкусное!
— Мне было больно смотреть.
— И потом ты ей что-то сказал?
— Нет, наоборот. Она мне сказала...
«Чего уставился?»
Вот так вы и познакомились.
Да, так мы и познакомились.
Она не ела жареную часть,
потому что была на диете,
Она постоянно то худела, то поправлялась.
Это часто бывает у людей, которые
занимаются спортом на высоком уровне.
— О, она спортсменка?
— Да,
она занималась художественной гимнастикой,
вольные упражнения.
Круто.
Когда мы встретились,
она практически уже закончила.
Она ела одну гадость,
сначала было очень трудно
научить её правильно питаться,
здоровой пище.
Я придумывал всё что угодно,
чтобы завоевать её через еду.
Я готовил постоянно, всё подряд,
тогда это было ещё просто
увлечение, я учился на экономиста.
— Я как раз заканчивал.
— Ты — экономист?
Да, там я и познакомился с Клаудио.
— Ты не знал?
— Нет.
Мы вместе заканчивали,
Она была...
особенной девушкой, очень...
Не такой, как все.
Кстати, я должен спросить.
Почему ты её бросил?
Видно же, что ты к ней
что-то чувствуешь.
Люди делают в жизни бессмысленные вещи.
Я не думал, что буду так по ней скучать.
А то говорят, женщины — сложные,
но вы, мужчины, — настоящая загадка.
Для меня тоже загадка.
А что было потом?
Ничего, потом я перестал
готовить для неё
и начал готовить для других,
открыл ресторан.
Да ладно, мы почти приехали.
Хотя, может, на самом деле ты хочешь
увидеть её снова.
Антонио?
О! Элиза! Как дела?
— Как ты?
— Хорошо, нормально.
— А ты? Всё в порядке?
— Да, хорошо.
— А Серджо, всё нормально?
— Да, всё хорошо.
Ну.
Как...
Я больше не выходил на связь.
Вообще-то, я даже хотел позвонить,
просто на секунду, чтобы узнать...
Что? Она сильно подавлена?
Ничего, телефон всегда выключен,
— Может, она тебя заблокировала?
— Нет.
Ты пробовал написать ей?
— Нет...
— Тогда попробуй.
— Какого хрена мне написать?
— Не знаю, удиви меня.
— Пошла ты.
— Давай.
Марта.
Я не могу больше
притворяться, что всё в порядке,
Я слышал... что тебе плохо.
Я пишу, потому что пытался
дозвониться до тебя несколько дней,
Твой телефон всё время выключен.
Пожалуйста, ответь.
Я всё знаю.
Выберите товар.
Введите сумму.
Идёт выдача.
Как дела?
— Тошнота прошла.
— Хорошо.
— А остальное? Боль, дискомфорт?
— Ничего.
— Удаётся отдыхать?
— Так себе.
Последние ночи не очень,
я выхожу гулять, меня это успокаивает.
Это нормально.
Доктор Стальяно.
— Онколог, о котором я говорила.
— Приятно познакомиться.
Доктор в курсе,
я не люблю ходить вокруг да около.
Мне очень жаль, но мы нашли
несколько метастазов,
как показали
снимки КТ.
Одна в мозге, один сантиметр...
и ещё одна в печени,
вероятно, именно она
начала вас немного беспокоить.
Печень всегда казалась мне
велосипедным шлемом.
Вам не кажется?
Левое лёгкое чистое, а образование
в правом протекает бессимптомно.
У вас нет боли, никаких других симптомов.
Нам следует уточнить ситуацию
с помощью дополнительных анализов.
И...
Но... нужна операция?
Ваш рак
находится на четвёртой, последней стадии.
Для этой стадии
не существует как такового излечения.
Это не значит,
что мы ничего не можем сделать.
Генетические тесты выявили совместимость
с иммунотерапевтическим препаратом.
Биофармацевтическим.
И что это значит?
Мы останавливаем рак,
чтобы он не развивался дальше,
и пытаемся его уменьшить.
Речь не об искоренении,
а о жизни с ним.
Одна капсула в день,
вы выбираете время,
главное, соблюдать его.
Мне больше ничего не нужно делать?
Конечно, мы будем наблюдать за вами,
чтобы увидеть, работает ли лечение,
и при необходимости скорректировать его.
— Кроме этого, ничего.
— Мм.
Вы согласны следовать лечению?
Я имею в виду... почему бы и нет?
Вы не представляете, сколько людей
выбрасывают коробку, даже не начав.
Люди делают много странных вещей.
Если других вопросов нет...
Я позвоню вам, если потребуется.
— Удачи.
— Спасибо.
Я знаю, это много всего сразу.
Но это хорошая новость,
сосредоточьтесь только на этом.
И да, печень действительно
немного похожа на велосипедный шлем.
— Больше вам ничего не сказали?
— Ничего.
Может, в следующий раз
я пойду с тобой.
Посмотрим, да.
Ты не хочешь, чтобы я здесь осталась?
В любом случае, это займёт минуту,
я заселю кого-то и вернусь.
Правда, не нужно.
А какие следующие шаги?
В смысле, следующие шаги?
Не знаю, ты возьмёшь больничный?
Нет, ничего подобного не говорили.
А если я возьму больничный,
что я буду делать?
Заботиться о себе.
У нас много дел.
Давай приведём в порядок этот дом...
Поменяем стулья.
— Ты прочитала письмо, которое я отправила?
— Нет, пропустила.
Я отправлю ещё раз.
Это курс осознанности,
программа осознанного дыхания.
Мне это очень помогает.
Может, и тебе поможет
лучше переносить лечение.
Остановись.
Посвяти этот момент себе.
Найди спокойное место,
где тебя никто не потревожит.
Сделай это спокойно.
Никуда не спеши.
Никаких оценок.
Теперь сядь с прямой спиной.
Обрати внимание на свою позу,
пусть она будет не жёсткой, но достойной.
Удели несколько мгновений,
чтобы исследовать эти ощущения.
Давайте обратим внимание
на уровень физических ощущений,
сосредоточив внимание
на ощущениях лица
и давлении тела.
Лучше, да?
Ну и денёк, да?
Так лучше, да?
Надо было сделать это раньше, но...
лучше поздно, чем никогда.
Знаешь что?
Думать об Антонио теперь не больно.
— Привет. Кофе, пожалуйста.
— Сейчас.
Сейчас свободное окно?
— Да.
— Они лучшие.
У меня приёмные часы,
но никто не записался.
Человек есть то, что он ест.
Фейербах.
На самом деле это огромное недоразумение.
Все понимают это как
призыв к здоровому питанию, но нет.
— Разве нет?
— Нет.
Он имел в виду, что...
в еде мы размещаем
наши самые важные символы.
Мм.
Поэтому он даже изобрёл
специальный термин: гастроэтеология.
Мм.
Он утверждает,
что мы — это то, чем питается тайна.
Пища, которая её питает.
Разумеется, под тайной
он подразумевает божественное.
— Я вас не утомляю?
— Нет, это интересно.
— Правда?
— Агостини?
— Да?
— Дедушка Виньяли к вам.
— Дедушка?
— Говорит, только он смог прийти.
Но почему они не записываются?
Я здесь, но меня могло и не быть.
— Но вы здесь.
— Да... извините.
Иду, иду.
Вам везёт.
Родители моих учеников
даже не отвечают на сообщения.
Знаете, я вам завидую, синьора Марта?
Я вам очень завидую.
— Я плачу.
— Нет, я.
— Мы сейчас возьмём другой, хорошо?
— Нет, хочу этот!
Но этот упал на землю!
Я хочу этот!
Милая, этот нельзя брать.
Давай пойдём, этот грязный.
— Здравствуйте.
— Здравствуйте.
— Что вам?
— Да.
— Один рожок.
— Средний.
— Хорошо.
— Хотя нет, большой.
— Хорошо, большой.
Итак, что положить?
Так, шоколад...
У нас есть тёмный шоколад, тёмный шоколад
с апельсином, джандуйя или вот этот...
Шоколад...
— Этот тёмный? Да.
— Хорошо.
И ещё?
— Этот.
— Этот, хорошо.
— Пожалуйста.
— Спасибо.
— До свидания.
— Хорошего дня.
Да, я вернулась.
Знаешь, надо учиться
быть и одной.
Я же не могу всё время быть здесь.
Я не могу всё время быть здесь. И смотри...
Я купила его для нас,
надо дать ему имя.
Ты выберешь?
Да... ладно.
Все как Алессия...
Синьора, мне очень нужно!
Таз по линии. Давай, давай!
Мирти, я отберу.
Вернётесь к упражнениям?
— У меня автоматическая привычка, синьора.
— Ребята, у Мирти автоматическая привычка.
Вы двое, давайте!
— Умоляю, хватит!
— Давай, давай!
На сегодня хватит,
восстановите дыхание.
На пол, дышите.
— До свидания.
— Пока.
— Звонок уже прозвенел?
— Да.
Официально: я оглохла.
Вы мне нравитесь.
Простите?
Вы прекрасно всё поняли.
Подожди.
Ах!
Держись.
Ну же.
Ах...
Хватит.
Ах!
Легче.
Стой, там кто-то есть?
— Хорошо.
— Твоя очередь?
— Вот.
Хорошо.
— Покажи свою.
— Вот.
Покажи свою.
— Скажи, если больно.
— Нежно.
Боже!
Ах!
Давай, хватит.
Ты уверена, что всё в порядке?
— Больно?
— Нет, прошло.
— Укройся.
Марта? Марта?
— Привет!
— Привет.
— Мы знакомы?
— Эм...
Да, мы встречались
в ресторане Антонио.
Я там работала.
— Да, вы...
— Сильвия.
— Привет.
— Привет, как дела?
— Хорошо, а вы?
— Хорошо.
— Спасибо.
— Пожалуйста.
— Вот.
— Спасибо.
— И он вас сюда тоже привёл?
— Да.
— И в «Антико супли»?
— Нет, но он мне рассказывал.
А. Значит, я ему не очень нравилась.
Нет, просто мы
не закончили экскурсию.
Как он?
Я уволилась,
мы больше не общались.
— Вы уволились?
— Да.
Я прохожу стажировку
в художественной галерее.
Я забыла,
что вообще туда подавала заявку.
Когда меня приняли,
я не знала, что делать.
— Я устроила небольшой бардак.
— И вам нравится?
Ну... не знаю.
У меня проблема:
я не знаю, чем хочу заниматься.
Один день готовка,
на следующий — фотография.
В итоге я никогда ничего
не довожу до конца.
Мне хотелось бы найти одно дело, но...
не знаю.
Вы найдёте.
Оно придёт.
Да. Я даже не знаю,
зачем я вас остановила.
Может, не стоило рассказывать
эти вещи,
На самом деле, смотрите...
Это абсурд, это смешно... всё нормально.
Сегодня я узнала,
что две мои ученицы режут себя.
— Режут себя...
— Руки.
Как их зовут?
Джулия и Фламиния.
— Думаете, они вместе?
— Нет...
Не знаю.
Может быть.
Определённо,
они в плохом состоянии.
Ну...
Я тоже некоторое время резала себя.
Вы?
Знаете, когда принимаешь
ледяной душ,
а потом чувствуешь, как всё тело
наполняется энергией?
— Да.
— Вот так же,
Но потом я никому не говорила,
потому что было немного стыдно.
Но по крайней мере, им не стыдно,
они нашли друг друга, да?
Мне всегда
было стыдно за всё.
— Вам?
— Да, за всё.
А потом, в вашем возрасте,
за тело, за волосы...
Но почему за волосы?
Мм... не знаю.
Вы скучаете по нему?
Я скучаю...
когда кто-то обнимает меня ночью.
Я скучаю по теплу
тела рядом со мной,
иногда по поцелуям,
Но больше всего
я скучаю по шуткам.
Когда он рассказывал мне одну,
это было как будто он говорил мне,
что всё будет хорошо.
Я здесь живу.
Тогда спокойной ночи.
— Да, пока.
— Пока.
Знаешь, что говорит
один гриб
другому, когда тот
предлагает заняться любовью?
«Ты — порчино»,
— Пока.
— Пока.
Эй.
Привет.
Привет.
Терапия работает,
метастазы стабилизировались,
метастаза в мозге
уменьшилась на 3 мм.
Были ли побочные эффекты,
изменения настроения, аппетита?
— Нет, ничего.
— Хорошо.
Продолжаем в том же духе. До скорого.
До свидания.
Я рада за тебя.
Чем ты занималась последние дни?
Я начала учить корейский.
Корейский?
— Да.
— Я немного завидую.
Вау!
Йирко? Не смейся
над моим акцентом!
Марта!
— Привет.
— Привет!
Я так рада, что ты зашла!
— Элиза сейчас будет, надеюсь.
— Да.
Слушай... она мне всё рассказала.
Но я не хотела тебя душить.
— Это мило.
— Знаешь, я рядом.
— Да, да.
— Выставка прекрасна.
— Да.
Это заслуга Лучо. Лучо!
Вот он. Познакомься, это Марта,
сестра Элизы.
— Приятно познакомиться, Лучо.
— Взаимно.
— Я о вас слышал.
— Да?
Это сумасшедший, который сопровождал меня
в турне все эти годы.
— Сумасшедший — это он, что согласился.
— На кого ещё мне было положиться?
А вот и ты!
— Любовь моя, займёшься этим?
— К вашим услугам.
— Ты пришла.
— Мне нужно забрать другие цветы.
— Привет.
— Всё в бегах.
Я сейчас спущусь,
разгрузить машину.
— Я помогу.
— Нет-нет, наслаждайтесь выставкой.
— Хорошо?
— Пока.
Привет!
— Привет!
— Как дела?
Это замечательно!
Боже! Подожди, я её знаю. Марта?
— Ребекка?
— Да! Томмазо, мой муж.
— Приятно познакомиться.
— Как дела?
— Так заметно, да?
— Ох!
Томми говорит нет,
но я как кит.
Восьмой месяц... безумие!
Это мальчик.
Сначала мы не хотели
знать, но потом
на УЗИ видно всё.
В 3D, как будто ребёнок
прямо перед тобой.
Хочешь потрогать?
— Нет-нет.
— Как это нет?
— Меня это не напрягает.
— Нет, правда.
Я настаиваю! Ты чувствуешь его. Ну же!
Мы вечность не виделись,
и Элиза тоже перестала общаться.
Мы с Элизой были неразлучны
в старшей школе, я не могла пропустить.
— Боже! Ты чувствовала?
— Да, да.
Маленький пинок. Ты ему нравишься.
— Покажи ей фотографии.
— Конечно.
— Как приятно тебя видеть! Как дела?
— Секундочку...
У меня рак четвёртой стадии.
Прости?
Это значит, что он дал метастазы
и, возможно, его нельзя вылечить.
А в остальном всё хорошо.
Боже, я чуть не поверила!
— Ты здесь.
Хорошая выставка.
— Ты серьёзно?
— Нет!
Серджо, кажется, счастлив.
Я ему изменила.
Я знаю.
— С кем?
— С Лучо.
— Лучо?
— Тот, который раньше.
— О боже.
— Что мне оставалось?
Он всё время приставал ко мне.
Я даже сказала Серджо.
— Что ты ему изменила?
— Нет, что он пристаёт.
— И он?
— Он начал смеяться.
— Он всем рассказал.
— И ты изменила ему назло.
Нет, я изменила ему,
потому что мне стало его жалко.
— Как банально.
— А теперь?
— Теперь всё кончено.
— Хорошо.
— Но в последний раз...
— Сколько раз?
Какая разница? В последний раз
я сказала ему, что пью таблетки.
Ты не пьёшь таблетки.
Нет, я не пью.
О боже, нет!
— Я монстр?
— Да.
Да, ты монстр.
Ты всегда была монстром.
Ты можешь так говорить,
только потому что ты больна.
— Когда меня не станет...
— Да ладно.
Нет, подожди. Стой. Посмотри на меня.
Когда меня не станет,
сдавай мою квартиру, если хочешь.
Или переезжай, или продавай,
делай что хочешь.
— Но сначала устрой вечеринку.
— Что ты говоришь?
— Да.
— Вечеринку?
— Такую?
— Нет, настоящую вечеринку.
С музыкой, хорошей едой, людьми,
которые тебе действительно нравятся.
— И раздай всё.
— В смысле?
Да, все мои вещи, раздай их.
И главное,
перестань заботиться
о глупостях, хорошо?
— Хорошо.
Живи той жизнью, которой хочешь:
с Серджо, без Серджо, с детьми, без детей.
Но живи своей жизнью.
Хорошо?
Не гоняйся за ерундой.
Враньём.
Да?
— И не плачь.
— Нет.
— Не плачь.
— Я не плачу, обещаю.
Чья это собака?
Я сказала ей, чтобы делала что хочет
с квартирой
и со всем остальным.
Но не знаю, слушала ли она.
И не знаю, запомнит ли она.
Я думаю, жизнь действительно стоит того.
Несмотря ни на что.
Благодаря всему.
Даже... даже благодаря этому.
Благодаря тому, что происходит и...
и благодаря этому.
Благодаря этому.
Благодаря этому, Йирко.
Интересно, запомнит ли Элиза.
Я очень надеюсь.
— Привет!
— Привет.
Фейербах?
В хорошей компании:
Гегель и Шопенгауэр.
Tabula rasa.
Когда захотите, можем повторить.
Сегодня вечером?
Сегодня у меня футбол.
Хорошо, не важно.
— Перенесём.
— В другой раз.
— У вас есть мой номер?
— Нет, сейчас. Подождите.
— Дайте сюда.
— Да... 0000.
— Вот.
— Тогда я вам напишу.
— И я отвечу. — Спасибо.
— Пока. — Пока.
Ударь!
Возьми!
Эй, какого хрена вы делаете?
Какого хрена вы делаете?
Прекратите!
Пошли вон! Вы ему
больно делаете, прекратите!
Он мёртв!
Я сфотографирую.
— Что случилось?
— Синьора, они звери.
— Они убили голубя.
— Мы пытались их остановить.
Вы убили?
— Мы не...
— Убирайтесь отсюда. Вон!
Вы идиоты!
— Подождите, синьора.
— Не выбрасывайте его.
— Можно его похоронить?
— Похороним.
Итак, голубь, для таких, как ты,
для таких, как мы,
жизнь — это всего лишь
прекрасная случайность,
Лети высоко, очень высоко,
Наплюй
на то, что думают люди.
Потому что жизнь не в крови,
жизнь не в шрамах.
Если ты действительно хочешь жить,
люби, даже если боишься,
что никто не полюбит тебя,
И заботься о людях,
даже если иногда
это заставит тебя страдать.
И не причиняй себе боль,
потому что жизнь
сама позаботится сделать тебе больно.
Но самое главное, что завтра
будет новый рассвет
и новый закат
с тобой или без тебя,
А теперь лети, голубь.
Марта.
— Элиза сказала?
— Да.
Я не чужой.
— Мм.
Я чужой?
Нет.
Я просто хочу знать, как ты,
ничего больше.
Всё остальное,
вся ерунда меня не интересует.
Когда ты ушёл,
мне было больно.
Мне было очень больно.
А потом я узнала, что больна,
и всё изменилось.
Мне жаль.
У меня не было больше времени
думать о нашем.
Конечно.
— Мне жаль.
— За что?
Мне жаль за всё,
как всё вышло, за...
То, что мы расстались,
что я тебя бросила.
Это другое.
И не то чтобы...
Мне тоже было плохо.
Всё хуже и хуже.
Мне плевать
на всё остальное,
на вернисажи, я больше
ни на один не ходил.
Я только и хочу, чтобы
всё стало как раньше,
заботиться о тебе, спорить...
Что ты говоришь?
Слушай, если бы мы остались вместе,
было бы по-другому,
и было бы хуже.
В каком смысле?
На всю жизнь привязан к неизлечимо
больной женщине. Ты представляешь?
И ты не знаешь, остаёшься,
потому что любишь, или из чувства вины.
- Ты о чём?
- Всё так и есть, конечно.
А я знаю, что прямо сейчас
люблю тебя, я правда это чувствую.
Правда.
Я думала, что моя жизнь
будет состоять только из нас, из нас двоих.
Но нет.
Потом было что-то ещё.
И если бы ты меня не бросил,
если бы я не заболела,
я бы никогда этого не узнала.
- Значит, тебе теперь лучше?
- Это прекрасно, да.
Это ужасно, но прекрасно.
Так ты меня бросаешь?
Мы квиты.
Мы квиты.
Приятно знать, что он всё ещё любит меня.
Тебе не кажется?
Приятно знать, что...
что кто-то любил меня, хотя бы недолго.
Нет, но ты не можешь понять.
Миллионы
и миллионы людей тебя любят.
Но когда тебя не станет,
куда денется вся эта любовь?
Вся любовь
всех этих людей.
Да.
Как те килограммы, которые ты теряешь.
Куда они деваются?
Куда? Я всегда хотела это знать.
Анализы показали
некоторую нестабильность.
Метастазы снова
начали расти.
Иногда опухоль мутирует
и перестаёт реагировать на терапию.
И... нет другого лечения?
Мы не знаем, как всё пойдёт
дальше.
О боже...
Где же я ошиблась?
- Простите?
- Я хочу сказать, я...
Я делала всё, как вы сказали.
Где я ошиблась?
Наверное, я могла бы
что-то сделать лучше.
Мы...
Мы сложные существа,
и сила воли тут ни при чём.
Это загадка.
Но иногда система даёт сбой.
В мире есть лишь одно живое существо,
которое не болеет.
- И кто же?
- Амёба.
Она ничего не делает,
даже не знает, что существует.
И она действительно не болеет,
но зато никогда не выучит корейский.
Что это значит?
Чёрт.
Радиаторе с рукколой и лимоном...
Звучит потрясающе.
Я никогда такого не ела.
Это самая простая паста в мире.
Меня научил Антонио.
Смотри, секрет в...
вот в этом.
Оливковое масло с перцем чили
и цедрой лимона.
Он говорил, что включит её в меню,
«паста Марты»,
но так и не сделал.
Вот.
Это тоже...
Я возьму это. Давай.
Спасибо.
Как ты переживаешь...
расставание?
- Прости, может...
- Я переживаю расставание хорошо.
Мм. Мм!
Вкусно!
- Нет, правда вкусно.
- Да?
- Мм.
- Спасибо.
Итак, я пригласила тебя,
потому что...
Да?
Я хотела сказать, что
возьму долгий перерыв.
- И я уеду путешествовать.
- Когда? Куда?
Не знаю,
но это будет долгое путешествие.
- Но куда?
- В Корею.
- В Корею?
- Да.
Мы с Антонио никуда
не могли поехать и...
Так что я решила увидеть
места, которых никогда не видела.
Нет, это здорово, я имею в виду...
- Увидеть места, путешествовать...
- Да.
- Здорово.
- Здорово.
И поэтому я хотела
тебя кое о чём попросить.
Мм.
- Вообще-то, о двух вещах.
- Всегда к твоим услугам, сеньорита Марта.
Помню, как ты начал
меня так называть. Итак...
Джулия и Фламиния,
я хочу, чтобы ты присмотрел за ними,
потому что я не знаю,
присматривает ли кто-то за ними, но...
Думаю, их родители
не осознали,
насколько они ранимые.
- Хорошо.
- Сделаешь?
- Можешь на меня рассчитывать.
- Это важно. Хорошо.
Всё в порядке?
- Ты немного грустная.
- Нет, нет...
Слушай, я не знаю,
как тебе это сказать, но...
Но я знаю, что если не сделаю этого,
то буду жалеть всю жизнь.
Я даже не знаю, как нашла
в себе смелость прийти сюда.
Но я должен тебе сказать.
Я буду скучать по тебе.
Я буду так скучать по тебе.
Каждый день я счастлив,
если мне удаётся тебя увидеть.
Мне достаточно...
быстрого взгляда в школьном коридоре,
пары слов.
Я обожаю...
Обожаю твои непослушные волосы.
Как ты не делаешь того,
чего не хочешь,
как ты крутишь педали,
словно летишь.
- Как И.Т.
- Точно.
Не как И.Т., как Эллиот.
Его друг, это он летал.
На днях,
когда ты сказала, что я тебе нравлюсь,
я почувствовал такое счастье,
что думал, моё сердце
сейчас разорвётся.
Понимаешь?
- Хорошо.
- Хорошо?
- Хорошо.
- Хорошо.
Потому что...
это связано со второй просьбой,
которую я хотел тебе сказать.
Говори.
Можешь меня поцеловать?
Можно поцеловать тебя ещё?
Да.
Я говорила тебе, у меня есть другая теория
о скворцах и их танце.
Я думаю, что танец,
фигуры в небе, мурмурация,
они делают это просто
потому, что им нравится,
и они знают, что нам это тоже нравится,
Мы всегда пытаемся найти причину
всему, какое-то «почему»,
Почему мы любим человека?
Почему мы перестаём любить?
Почему птицы танцуют?
Почему мы чувствуем себя несчастными
даже без особой причины?
Но большинство вещей в жизни,
включая саму жизнь,
не имеют настоящего «почему».
Жаль, что я не поняла этого
чуть раньше.
А у тебя...
у тебя ещё есть время.
Йирко, спасибо.
Береги себя.
Этот ресторан — одно из самых
аутентичных мест, где я бывал,
шеф-повар Антонио свободно
интерпретирует римские традиции.
Это уникальный опыт.
Если хотите попробовать
незабываемую трапезу,
идите в «Senza fine»,
и передайте привет Антонио от меня.
Марта.
Маркс умирает
и попадает к Святому Петру,
тот отправляет его в ад,
и он там начинает устраивать хаос.
Люцифер звонит ему: «Святой Пётр,
кого ты мне прислал?
Говорит, что все люди равны,
теперь они протестуют.
Забери его отсюда,
это катастрофа».
«Давай попробуем отправить его в рай,
может, Бог не заметит».
Проходят годы,
всё хорошо,
спустя тысячелетия Люцифер
снова звонит Святому Петру:
«Святой Пётр, столько лет не виделись,
как ты?
А этот Маркс, чем у него всё кончилось?»
«Карл?
Карл теперь один из нас.
Он всё время с Иисусом, разговаривают,
у них много общего»,
«И Иисус ничего не говорит?»
«Нет, вообще-то», — «А Дева Мария?»
«Дева Мария тоже рада»,
«А что говорит Бог?»
«Бог? Какой Бог?»